Ричард Кавендиш поклонение дьяволу - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Ричард Кавендиш поклонение дьяволу - страница №3/3

Как и прочие маги, современные ведьмы настаивают на том, что они преданы добру. Восковые фигурки изготавливаются ими с целью исцеления больных, и, вместо того чтобы уничтожать урожаи и поедать младенцев, они способствуют плодородию земли. Под сильным воздействием теории Маргарет Мюррей они вернулись к «древней религии», предшествовавшей эпохе судов над ведьмами, и считают, что возрождают ее в своей деятельности.

Ведьмы организуют шабаши, состоящие из тринадцати человек (по крайней мере теоретически, на практике численность группы бывает гораздо меньше) и возглавляемые жрицей или жрецом. Они отмечают крупные языческие праздники, особенно канун 1 мая и Хэллоуин. В эти дни они танцуют вокруг костров и прыгают через них, как это делали язычники в день Бельтана и Самхайна. Это является подражательной магией, направленной на то, чтобы усилить активность солнца, источника жизни на земле. В качестве опознавательных знаков ведьмы носят различные подвязки, а некоторые группы осуществляют свои ритуалы в обнаженном виде.

Божествами ведьм являются бог и богиня, символизирующие великие силы и ритмы природы. Боги – Люцифер, носитель света, и Кернунн, рогатый бог. Богиня – возвращенная на свой классический пьедестал Диана, или Артемида, или Иштар, имеющая много имен, Царица Небес и Мать Всего Живого. Ведьмы утверждают, что их богиня спускалась в преисподнюю, где совокуплялась с их Господином (версия античного мифа о Персефоне, владычице подземного мира и богине плодородия и урожая).

Современное движение ведьм было ознаменовано публикацией книги Маргарет Мюррей «Культ ведьм в Западной Европе», которая вышла в свет в 1921 году. После ее появления начали организовываться небольшие группы с целью возвращения к жизни «древней религии». Однако лишь к 1950-м годам движение стало набирать силу. К 1970-м оно уже имело тысячи сторонников в Англии и Соединенных Штатах.

Вдохновителем этого движения стал отставной таможенный офицер Джеральд Гарднер, который большую часть своей жизни провел на Дальнем Востоке. Он вернулся в Англию в 1937 году. В то время ему было немного за пятьдесят, он испытывал интерес к магии, фольклору и ритуалам бичевания. Познакомившись с группой гемпширских ведьм, находившихся под влиянием книги Мюррей, он с энтузиазмом воспринял их культ.

Гарднер был членом оккультного ордена Кроули и уговорил Великого Зверя создать пышные ведьминские ритуалы для его группы. Кроули сочувственно отнесся к тому, что ему казалось популяризацией его собственного дела. Он записал «Книгу теней», в которой описываются ритуалы, используемые ныне большинством ведьм.

В 1954 году Гарднер опубликовал свою книгу «Ведьмовство сегодня». На нее откликнулось много женщин, желающих стать ведьмами, и он организовал из них много новых групп. Американцы перевезли этот культ через Атлантику, он распространился во Франции и в Германии.

После смерти Гарднера в 1964 году появилось много желающих возглавить движение, но группы занимали крайне независимые позиции, завидуя друг другу, каждая стремилась идти собственным путем. Некоторые из них отказались от сексуальных обрядов, приправленных бичеванием, которое доставляло удовольствие Гарднеру. Другие начали в полном объеме практиковать церемониальную магию, почерпнув ее ритуалы из «Золотой Зари». Интерес средств массовой информации помогает движению привлекать новых членов: их соблазняет антихристианская и антиматериалистическая направленность культа, а также надежда на обретение признания, влияния и статуса, которых им не удалось добиться более традиционными средствами.

3. Черная месса

Отче наш, бывший на небесах...

Сатанистская молитва

Месса – главная церемония католической церкви, основанная самим Христом и почитавшаяся его последователями в течение многих веков. Протестантские службы также основываются на мессе, хотя и отличаются по ряду существенных положений. В силу святого происхождения и длительной священной традиции месса зачастую копировалась, причем отнюдь не всегда с богохульными намерениями. Алхимики создавали ее алхимические версии. Алистер Кроули написал собственную «Мессу Гностической католической церкви», а также «Мессу феникса», которая должна была произноситься магом ежедневно на заходе солнца. Церемониал собраний гитлерюгенда напоминал по форме христианскую службу: нацистский флаг занимал почетное место святых даров, а цитаты из «Майн кампф» или речей Гитлера заменяли Евангелие, послания апостолов и символ веры.

Уже во II веке н. э. святой Иреней обвинял учителя-гностика Марка, «адепта магических обманов», в искажении мессы и приспособлении ее для поклонения не христианскому Богу, а иному божеству. Он делал вид, что освящает чаши с вином, «надолго растягивая свои заклинания, пытаясь придать вину красноватый и багряный оттенок, будто благодаря его заклинаниям Харизма (Благодать – название божественного Промысла), превышающая все сущее, должна была пролить свою кровь в эту чашу и присутствующие должны были испить из нее и возликовать, так как Харизма, вызванная магом, должна была втечь в них».

И древние оккультисты, и современные, христиане и нехристиане – все соглашались с тем, что месса является магическим ритуалом огромной силы. «Высокая месса, – говорит Сирил Скотт, – есть форма церемониальной магии, оказывающая определенное воздействие на внутренние планы...» Это – «канал, через который Господь Иисус и Учитель Мира вливают свою духовную силу». Эта высокая оценка мессы связана с тем, что по своей сути она представляется магической церемонией. Во время мессы посредством магических методов достигаются магические результаты. Обычные физические предметы, хлеб и вино, превращаются в божественные, и верующий поглощает божественное, сливаясь с ним воедино.

Трансформация хлеба и вина в тело и кровь Христа осуществляется с помощью магического использования речи, в результате произнесения заряженных энергией слов. Согласно «Католической энциклопедии», эта метаморфоза «осуществляется силой слов «освящения», произносимых священником, принимающим на себя роль Христа и осуществляющим те же церемонии, что и Христос на «Тайной Вечере». На латыни эти слова звучат следующим образом: « Hos est enim corpus meum » («Сие есть Тело мое») и « Hie est enim calix sanguinis mei » («Сие есть чаша крови моей»). При этом необходимы определенные ритуальные действия: слова должны произноситься священником определенного духовного сана, и, если он будет произносить их от своего лица, не перевоплощаясь в Христа, они не будут действенны. Однако эти слова не были произнесены самим Иисусом, так как тот не говорил на латыни. С точки зрения магов, мощный магический заряд получен этими словами в результате их многовекового использования. Католики придерживаются аналогичной точки зрения, что подтверждается следующим: в 1963 году Вселенский собор проголосовал за то, чтобы месса служилась на местных наречиях, оставив за латынью лишь «определенную словесную формулу, существенную для священнодействия».

Оккультное значение мессы усиливается тем фактом, что сами римские католики использовали ее в разнообразных магических целях. «Гелазийский Сакраментарий», содержащий римские документы VI века, сообщает, что мессы использовались для привлечения хорошей погоды, дождя, обретения детей, охраны скота от болезней, для возвращения здоровья больному и препровождения мертвых в Божью обитель. В 858 году папа Николай I осудил использование так называемых Судных месс для признания обвиняемого виновным или невиновным. Священник давал ему причастие, со словами: «Да докажет Тело и Кровь Нашего Господа Иисуса Христа твою виновность или невиновность сегодня». В Средние века, да и по сей день принято произносить мессу над сельскохозяйственными орудиями труда, чтобы они стали производительнее.

Поверья, связанные с использованием мессы или священных предметов (особенно освященных просфор, символизирующих тело Христово), иногда доходило до смешного. Демонолог XVI века Джон Вир описывает, как немецкий священник произносил мессу на животе молодой монахини, чтобы излечить ее от одержимости. Доминиканский священник пытался изгнать демона из девочки, прикасаясь к ее горлу сосудом с причастиями, а одержимую дьяволом корову лечил при помощи закапывания на пастбище части рясы, в которой священник служил мессу. Вир также упоминает о современном ему методе ловли вампиров. С первых трех лопат при закапывании могилы бралась земля, затем она освящалась священником во время мессы и клалась под порог церкви. Если в церкви находился вампир, то он уже не мог выйти наружу, так как не мог пересечь этот освященный барьер.

Из вышеизложенного следует, что месса содержала в себе внутреннюю силу, которая могла применяться в разных областях. Это мнение усугубляется уверенностью католиков в том, что месса не теряет своей действенности, даже если произносится греховным священником (так как он произносит ее не от своего лица, а от лица Христа). Церемония и связанные с ней предметы обладали собственной магической силой, не имевшей отношения ни к духовному состоянию тех, кто ими пользовался, ни к целям, ради которых они применялись. Использование мессы в белой магии постепенно перешло и в магию черную.

В 694 году муниципалитет Толедо осудил священников, служивших поминальную мессу по живому человеку, намереваясь таким образом его убить. Целомудренный стих « Requiem aeternam dona ei , Domine » («Дай ему вечный покой, о Господи») должен был превратить мессу в смертоносный удар. Муниципалитет приговорил к изгнанию и кощунствовавшего священника и того, кто уплатил ему за это. Жиральд Камбрийский, умерший, вероятно, в 1220 году, рассказывал, что некоторые священники из его современников, десять раз подряд служили заупокойную службу по своим явным врагам в надежде, что те скончаются на десятый день или вскоре после этого. Другие произносили мессу над восковой фигуркой жертвы, которую проклинали, положив на алтарь.

В 1500 году епископ Кембрийский поссорился со своим кафедральным каноником. Настоятель и каноники стали включать в мессу угрожающие и обличающие отрывки из Ветхого Завета, которые произносились священником, когда он находился спиной к алтарю, а хор отвечал ему пением. Епископ обратился в Парижский университет, заявив, что это является своеобразной ворожбой против него.

Отличить черную магию от белой не всегда просто. Римский судья Павел Грилландус, судивший ведьм, писал около 1525 года, что произносить мессу с целью выяснения, любит ли один человек другого, не является кощунственным, поскольку это является обращением к Богу за знанием, которым тот обладает. Если месса направлена на вызывание любви в другом, это также не является ересью, поскольку Господь велел любить друг друга. Но если месса произносится с целью получения помощи Дьявола, тогда это – ересь. Далее он рассказывает историю об испанском священнике, который слагал разнообразные молитвы и обращался к Господу, чтобы тот обратил к нему сердца четырех монахинь и заставил их покориться его любви. Священник платил нескольким необразованным монахам, чтобы те включали эти молитвы в текст мессы. Однако это было сочтено незначительным грехом, и священник был всего лишь выслан из Рима. Грилландус также сообщает, что произносить заупокойную службу по живым является преступлением, но не ересью и что священники, пользующиеся освященным причастием в целях колдовства, должны быть наказаны, как колдуны.

Длинный ритуал, описанный в трактате Гонория и направленный на вызов духов Тьмы с целью усиления или защиты мага, во многом опирается на мессу. Маг, вероятно, одновременно являвшийся рукоположенным священником, произносит мессу Святого Духа в полночь первого понедельника месяца. Эта месса служилась в Троицу, и считалось, что после нее ученики обретали дар говорить на многих языках. Так что, по-видимому, эта месса была направлена на то, чтобы сообщить магу способность вдохновенно говорить. Освятив причастие, маг берет его в левую руку, встает на колени и просит помощи у Христа: «Дай твоему недостойному слуге, что держит Твое живое Тело в своих руках, силу использовать данную ему власть против некоторых духов».

На восходе солнца маг берет черного петуха, убивает его, вырывает у него глаза, сердце и язык, высушивает их на солнце и перемалывает в порошок. Останки закапываются в потаенном месте. На следующий день на рассвете маг исполняет Ангельскую мессу, входящую в канон службы Явления Святого Михаила, великого противника Сатаны, что, следовательно, должно укрепить защиту мага. На алтарь следует положить одно из перьев черного петуха: его надо заострить, окунуть в освященное вино и написать на бумаге определенные магические буквы, которые в дальнейшем обеспечат магу защиту. Часть освященного причастия нужно держать при себе, обернув его в фиолетовый шелк.

Два дня спустя, в полночь, маг зажигает свечу из желтого воска и произносит 77-й псалом («Внимай, народ мой, закону моему»). Затем он произносит заупокойную службу, прося Бога избавить его от страха перед адом и заставить демонов повиноваться ему. Он гасит свечу и на рассвете перерезает горло молодому барашку. На его шкуру высыпаются истолченные органы петуха, и из нее делается пергамент. Труп сжигается в сопровождении молитв, в которых маг сравнивает убитого агнца с Христом.

«Жертвенный Агнец, да будь столпом силы против демонов! Убиенный Агнец, дай мне власть над силами Тьмы! Жертвенный Агнец, дай мне сил покорить непокорных духов! Да будет так!» Нарисовав на пергаменте сложные магические знаки и прочитав псалмы, маг, наконец, произносит еще одну заупокойную службу, в которую включает 72 великих имени власти, после чего переходит к вызову духов. Мы встречаемся с необычной смесью набожности и колдовства, однако для автора трактата все эти предварительные процедуры были источником сил, которые он мог использовать в собственных целях.

Месса и причастие использовались в самых разнообразных видах колдовства. Священникам постоянно внушалось, что они должны хранить просфоры, вино и священные сосуды под запором, дабы воспрепятствовать их краже и дальнейшему использованию в магических целях или для изготовления яда. Однако кража причастий продолжает тревожить церковь и по сей день. « Malleus Maleficarum » сообщает, что ведьмы «изготавливают орудия колдовства из причастия и священных церковных предметов или других объектов, посвященных Господу», а иногда они «кладут восковые изображения под покрывало алтаря, макают нитки в святой елей или опускают их в какой-нибудь другой освященный предмет». Священные предметы обладают магической силой, но «находятся и такие, кто с целью осуществления своих злых чар и заговоров бьет и пинает распятие, изрыгает нечестивейшие оскорбления в адрес достославной Девы Марии, делая гнуснейшие намеки на происхождение нашего Спасителя из ее непорочного чрева». Извращенное удовольствие, получаемое от богохульства и генерирующее собственные силовые потоки кощунства, – характерный признак Черной мессы.

Когда стало известно, что месса могла использоваться в целях черной магии, возникло естественное предположение, что ведьмы и колдуны рассматривают мессу как службу Дьяволу. Возможно, так оно и было. Ведьма, подвергнутая суду в 1594 году в Южной Франции, описывала мессу, которую служили на шабаше накануне дня Ивана Купалы: она проводилась в поле в присутствии шестидесяти человек. Священник был одет в черную ризу без креста, и ему прислуживали две женщины. В том месте мессы, где после освящения причастие должно было быть поднято, он поднял над головой кусок черной репы, и все закричали: «Господин, помоги нам!» Луи Гофриди, задушенный и сожженный за околдовывание Мадлен де Демандол и еще одной монахини из Экса, в 1611 году признался, что он, как глава синагоги и помощник Люцифера, служил мессу на шабашах, обрызгивая ведьм освященным вином, во время чего они кричали: « Sanguis eius super nos et filios nostros !» – «Да будет его кровь на нас и наших детях!»

Ходили слухи о мессах, на которых использовались черные причастия, а при их освящении раздавались насмешливые крики «Вельзевул! Вельзевул!», вместо вина на них использовались вода или моча. Причастие было треугольной или шестиугольной формы, чаще черного, а иногда и кроваво-красного цвета. Священник одет в ризу – верхнюю одежду без рукавов, надеваемую во время службы, – коричневого цвета с вышитыми на ней фигурами свиньи и обнаженной женщины, или ярко-красного с зелеными вставками, на которых изображался медведь и ласка, пожирающие причастие, или бордово-красного с треугольником на спине, на котором изображен черный козел с серебряными рогами. Иногда сам Козел произносил мессу, читая по переплетенному в волчью шкуру служебнику с красными, белыми и черными страницами.

Согласно Пьеру де Ланкру, Дьявол произносил мессу, выпуская из нее исповедальную молитву и «Аллилуйю». Он быстро проговаривал текст до того места, где начинают собираться пожертвования. Ему подносили хлеб, яйца и деньги. После этого Дьявол читал проповедь и поднимал черное причастие, на котором был оттиснут его собственный символ, а не символ Христа. Он говорил: «Это есть мое тело», – поднимал причастие и насаживал его на свой рог. В этот момент со всех сторон раздавались крики: « Aquerra Goity , Aquerra Beyty , Aquerra Goity , Aquerra Beyty !» («Козел вверху, Козел внизу, Козел вверху, Козел внизу!»). После этого ведьмы образовывали у алтаря крест или полукруг и простирались ниц на земле. Каждому давался кусок причастия, «две пригоршни адского зелья и напиток, обладавший таким отвратительным запахом, что его едва можно было проглотить, к тому же он был холодным как лед». После этого Дьявол совокуплялся с ведьмами, и начиналась безумная оргия.

Очевидно, что ведьминская месса являлась не только пародией на христианскую службу, но и ее приспособлением для поклонения их собственному богу. Черное причастие с символом Дьявола мистически являлось его плотью – «Это есть тело мое», – и, когда он поднимал его, они восторженно кричали. Похоже, ведьмы сохранили древнюю традицию причащения и хлебом, и вином, что было отменено католиками и позднее восстановлено протестантами. Они отменили исповедь, поскольку не признавали христианских представлений о греховности, и «Аллилуйю», так как этот клич выражает хвалу христианскому Богу. Они соединялись со своим господином, причащаясь его телом и кровью, а затем и в половом акте. Вероятно, они испытывали несказанное удовольствие от кощунственного попрания христианской церемонии, и это лишь усиливало экстаз оргии.

Та же извращенная смесь святотатства и чувственности встречается в исповеди Мадлен Бавон, монахини из монастыря Лувье в Нормандии. Трудно сказать, что в ее автобиографии, написанной в тюрьме, истинно: она просит читателей самостоятельно разобраться, что в ней реальность, а что – вымысел. Она постриглась в монахини в 1625 году, после того как ее в 18 лет соблазнил священник. Настоятелем монастыря в это время был отец Пьер Давид, считавший, что поклоняться Господу нужно, подобно Адаму, в обнаженном виде, что верующий, преисполненный Святого Духа, не способен на грех и что любой поступок является праведным, если он осуществляется в состоянии внутренней преданности. В знак нищеты и покорности монахини являлись на мессу в разодранных одеждах, а самые святые, согласно Мадлен, ходили обнаженными и в церковь, и в сад и в таком же виде танцевали перед отцом Давидом. Ее саму принуждали к тому, чтобы принимать причастие с обнаженной грудью, которую настоятель непристойно гладил. Он также учил монахинь ублажать друг друга, за чем следил лично, и пользоваться искусственным фаллосом.

В 1628 году капелланами в Лувье стали отец Матюрен Пикар и отец Тома Булле. Они довели практику отца Давида до истинного сатанизма. Пикар насиловал Мадлен и других монахинь, «заставляя их совершать всякие непотребства». Раз или два в неделю Мадлен впадала в состояние «транса или экстаза» и в сопровождении Пикара, Булле, других священников, трех или четырех монахинь и нескольких посторонних отправлялась на сборище ведьм – в дом неподалеку от монастыря. Некоторые из них были одеты в костюмы зверей. Собрания проводились в длинной узкой комнате с алтарем, на котором стояли свечи. Священники служили мессу, используя кроваво-красное причастие и читая богохульную книгу, состоявшую из проклятий христианству. После этого участники сборища пировали, дважды ими употреблялась в пищу жареная человечина, после чего начиналась безумная оргия, во время которой женщины отдавались священникам, а после смерти отца Давида и его духу.

Сатанинская ненависть к христианству достигла невероятных пределов. Освященные просфоры сжигались, а освященное вино с презрением выливалось на пол. На одно из сатанинских сборищ было принесено небольшое распятие, причастия прибили к фигуре Христа, и присутствовавшие пронзали их ножами. Одна из женщин принесла своего новорожденного младенца – тот был заживо распят на деревянном кресте, руки и ноги его прибивались гвоздями через освященные причастия.

Эти сборища продолжались до 1642 года, когда умер Пикар. Многих монахинь охватили истерические приступы и конвульсии, которые были отнесены за счет их одержимости Дьяволом. В 1647 году, после длительного расследования, Булле был заживо сожжен. С ним же был сожжен труп Пикара, эксгумированный с этой целью. Мадлен Бавон скончалась в тюрьме в том же году в возрасте сорока лет после нескольких неудачных попыток самоубийства.

Тридцать лет спустя во Франции вспыхнула новая волна сатанизма. Между 1673 и 1680 годами по меньшей мере пятьдесят священников были казнены и посажены в тюрьмы за святотатства. Было доказано, что отец Дано служил Черную мессу над обнаженным женским телом, а кроме того, пользовался мессой в целях колдовства, помещая под алтарь списки тех, кого намеревался убить или чью любовь хотел привлечь. Отец Турне был осужден за произнесение текста мессы над телом забеременевшей от него девушки с намерением вызвать у нее выкидыш. Девушка умерла от страха. Отец Лемегнан был осужден на пожизненное заточение за убийство двух детей, которых он разорвал на куски во время службы. Кроме того, он использовал мессу, чтобы отыскивать клады. Во время крещения ребенка святым елеем отец Коттон задушил его и принес в жертву Дьяволу. Отец Жерар был обвинен в том, что во время произнесения мессы алтарем ему служило тело девушки, с которой он и совокупился.

Многих кощунствовавших священников арестовали в результате деятельности особого суда, организованного Людовиком XIV в 1679 году. Этот суд должен был рассмотреть случаи отравлений, в том числе и среди французской знати. Заседания суда проводились в тайне, и его решение не подлежало пересмотру. Заседания шли при зажженных свечах в комнате, задрапированной черным, и назывались « Chambre Ardente » или «Огненный Суд». Расследования, возглавляемые Никола де ла Реми, комиссаром полиции Парижа, не ограничились случаями отравлений и вскоре добрались до колдовства. Самые скептические из современных писателей полагают, что в сообщениях де ла Реми есть большая доля правды.

Расследования вывели на вдову по имени Катрин Дешейе, известную под именем Ла Вуазан, которая занималась предсказанием будущего и, как предполагалось, делала аборты. Выяснилось, что Ла Вуазан снабжала дам высшего света ядами, посвящала их в заговоры и другие церемонии черной магии. При обыске в ее доме было обнаружено странное святилище. Стены его были задрапированы черным, а за алтарем находился черный занавес с вышитым на нем белым крестом. На алтаре лежал матрас, покрытый черной материей, а на нем стояли черные свечи: был обнаружен и очаг, в котором, по-видимому, сжигались трупы детей, приносимых в жертву во время Черной мессы. Там же находились магические книги и свечи, изготовленные из человеческого жира. Ла Вуазан была заживо сожжена в феврале 1680 года, а в октябре король прекратил заседания «Огненного Суда», возможно, в связи с тем, что подозрения пали на его любовницу мадам де Монтеспан. Однако с ведома короля де ла Реми тайно продолжал свои расследования до июня 1682 года.

Прекрасная и обворожительная маркиза Франсуаза-Афина де Монтеспан, родившаяся в 1641 году, стала фрейлиной королевы и в 1667 году, когда она впервые обратилась за советом к Ла Вуазан, привлекла внимание Людовика XIV . Она возжелала отдалить короля и от королевы, и от его тогдашней любовницы герцогини де Лавальер и стать его возлюбленной, а со временем и женой. Ла Вуазан наняла священника, отца Мариетта, который отслужил специальную мессу, чтобы помочь де Монтеспан в ее устремлениях. Маркиза стояла на коленях, а он держал Евангелие над ее склоненной головой, произнося заклинание: «...и пусть королева остается бесплодной, чтобы король оставил ее постель и возлег со мной, чтобы он давал мне все, что бы я ни попросила для себя и для своих родственников... и чтобы чувства его удвоились по сравнению с тем, что было в прошлом, пусть король покинет Лавальер и больше не смотрит на нее; а разведясь с королевой, пусть он женится на мне». Эта церемония повторялась дважды, второй раз она проходила в церкви. У двух голубей были вырваны сердца, положены на алтарь и освящены во имя короля и де Монтеспан. (Голубь – птица страсти, являющаяся священной и в культе Христа, и в культе Венеры.) В этом же году де Монтеспан стала любовницей Людовика XIV .

Однако де Монтеспан не была уверена в привязанности короля и вновь обратилась за помощью к Ла Вуазан. Было отслужено еще несколько месс, а на алтарь возлагались любовные амулеты, которые благословлял священник. Амулеты эти состояли из растертых в порошок кротов, крови летучих мышей и испанских мушек. После службы фаворитка забирала порошки и подмешивала их в пищу короля.

В 1673 году над маркизой де Монтеспан возникла серьезная угроза. Для того чтобы противостоять ей, Ла Вуазан призвала страшного и зловещего аббата Гибурга. Гибургу в то время было шестьдесят с лишним. Высокий крепкий старик, страдавший косоглазием; распухшее чувственное лицо изборождено синими прожилками. Он отслужил три мессы, алтарем при этом служило обнаженное тело де Монтеспан. При подношении даров он перерезал горло ребенку. Кровь ребенка была собрана в дароносицу, смешана с мукой, и из этого теста приготовили причастие. Когда причастие было освящено, сама де Монтеспан или Гибург от ее имени произнесли следующее заклинание: «Астарот, Асмодей и дружественные князья, я призываю вас принять в жертву этого ребенка, которого я подношу вам с просьбой, чтобы король и дофин продолжали дружить со мной, чтобы меня почитали принцы и принцессы двора и чтобы король не отказывал ни в одной моей просьбе, как для блага моих родственников, так и вассалов».

Де Монтеспан забрала с собой освященное причастие и немного младенческой крови, чтобы подмешать их в пишу короля.

Но все же она не могла успокоиться, и в 1676 году, когда в Париже поднялись волнения в связи с исчезновением детей, Гибург был призван снова. Церемония трижды повторялась в часовне Ла Вуазан, в первый раз алтарем служило тело де Монтеспан, во второй и третий – самой Ла Вуазан. Дочь Ла Вуазан, Маргарита, описала подобные мессы, на которых ей доводилось присутствовать. Женщина, заказывавшая мессу, ложилась на алтарь, согнув ноги или свесив их вниз, голову она клала на подушку, а в скрещенных руках держала черные свечи. На грудь женщине клали салфетку с вышитым крестом, а дароносицу ставили на живот. При подношении даров ребенку перерезалось горло, а причастие освящалось над гениталиями женщины. «Всякий раз, когда священник должен был целовать алтарь, – сообщала Маргарита, – он целовал ее тело и причастие, лежавшее над гениталиями, внутрь которых он также запихивал часть причастия. В конце мессы священник входил ( inibat ) в женщину и, опустив руки в дароносицу, омывал ее гениталии».

Однако ритуал не возымел действия, и в 1679 году, взбешенная страстью короля к другой женщине, де Монтеспан прибегла к магии, вызывающей смерть. Гибург отслужил заупокойную службу по королю и произнес заклинания против его жизни. За этим также не последовало никаких результатов, и тогда был составлен заговор, чтобы отравить короля, однако он провалился, так как в марте 1679 года Ла Вуазан была арестована. Против мадам де Монтеспан формально обвинения не было выдвинуто, и до дня ее ухода от двора в 1691 году король, вероятно, опасавшийся скандала, обходился с ней учтиво, но холодно. Мадам де Монтеспан стала чрезвычайно набожной, вела аскетический образ жизни и занималась благотворительностью. Она умерла в 1707 году. Гибург был заточен в замок Безансон, где до дня своей смерти – три года – оставался прикованным к стене.

Был ли Гибург сознательным сатанистом, не ясно, хотя это представляется весьма вероятным. Его любовная месса, по-видимому, была направлена на то, чтобы вызвать любовь и желание магической силой ортодоксальной службы, и не осуществлялась с целью поклонения Сатане. Однако использование черных свечей, черная драпировка часовни, заклинания демонам Асгароту и Асмодею, принесение им в жертву ребенка, осквернение причастия и соединение набожности с развратом сближают эту церемонию с Черной мессой, превращая ее в ритуал поклонения Дьяволу.

Сообщения XVIII – XIX веков о сатанинских мессах, кощунственных оргиях и извращениях изобилуют такими подробностями, которые не поддаются пересказу: дьяволопоклонники, сексуальным образом оскорбляющие изображения Христа и Девы Марии, или большие освященные причастия с отверстием посередине; священники, следующие католическому обряду, но заменяющие слово «Бог» на «Сатану» и «добро» на «зло»; отрывки мессы, как и христианские молитвы, читаются задом наперед, как в сатанистской версии «Отче наш, бывший на небесах»: «Да совершится воля твоя на небе, как и на земле... Да введи нас в искушение и не избавляй нас от греха». Этим преследуется двоякая цель – принизить христианскую службу и, используя ритуал мощной религиозной и магической силы, трансформировать ее в прославление Дьявола. То же относится к причастию и вину Дьявола, которые, по некоторым источникам, изготавливались из экскрементов, менструальной крови или мужского семени или смазывались семенем или калом, перед тем как попасть во рты дьяволопоклонников, ибо Дьявол есть властелин тела в противоположность душе и плодовитости в противоположность духовности. То, что «тело и кровь» Бога оказывались продуктами деятельности человеческого организма, возможно, тоже связано с магической доктриной о потенциальной божественности человека.

Самым большим авторитетом в сатанинских ритуалах в XIX – XX веках считается Ш.-М.-Ж. Гюисманс. Неизвестно, присутствовал ли он лично на Черных мессах, но, скорее всего, присутствовал. Гюисманс описал мессу в своем романе «La bas», опубликованном в 1891 году. Его герой Дюрталь попадает в полуподвальную темную часовню, расположенную в частном доме. Она освещена лампадами, свисающими с бронзовых канделябров с розовыми стеклянными подвесками. Над алтарем расположено изображение «распутного Христа», чье дикое лицо «искажено порочной усмешкой». На алтаре стоят черные свечи. Вместо ладана сжигаются рута, мирт, сушеный паслен, белена и обладающий мощным наркотическим действием дурман. Прислужники и псаломщики – гомосексуалисты, одетые в красные рясы. Текст мессы произносится престарелым и распутным священником – каноником Докре, облаченным в темно-красную ризу, надетую на голое тело, и красный колпак с двумя рогами, сделанными из свернутой ткани.

Докре начинает службу, хор мальчиков вторит ему, а все собравшиеся берут кадила и глубоко вдыхают одурманивающие испарения. Встав на колени перед алтарем, Докре приветствует Сатану как истинного Бога, справедливого Бога, покровителя убийц, распределителя плодов преступлений, творца грехов и великих пороков, спасителя побежденных, сюзерена негодующих, хранителя ненависти и оскорблений, надежду мужественности, царя обездоленных, Сына, которому предстоит повергнуть недостойного Отца. Он призывает Дьявола даровать своим почитателям славу, богатство и власть. Затем он проклинает отвратительного Христа – самозванца и лгуна, который должен был искупить грехи человечества и не сделал этого, который должен был прийти во славе и не пришел, который должен был вступить в борьбу с Отцом за человека и не вступил. Он провозглашает, что силой своего священного сана он заставит этого никчемного царя и трусливого Бога снизойти в причастие, чтобы быть наказанным посредством надруганий над его телом.

Пока слушатели безумствуют и истерически кричат, Докре в состоянии оргазма освящает и оскверняет причастие, после чего бросает его на пол. Сатанисты рвут его на части и пожирают. Потрясенный и возмущенный Дюрталь наблюдает за Докре, который, «кипя от бешенства, жует и вынимает изо рта святое причастие, рвет его на части и раздает женщинам, что, воя и бросая их под ноги, сбивают друг друга с ног, пытаясь овладеть и надругаться над ними». Затем начинается невообразимая оргия, и Дюрталь, которого тошнит от этого, удаляется.

Это описание основано на сатанистском убеждении, встречающемся также и в ведьмовстве, что Христос является ложным богом, благополучно пребывающим на небесах, где ему нет никакого дела до человечества. Это убеждение перекликается со старым утверждением гностиков, что Бог далеко и не имеет связи с людьми, находящимися под властью Дьявола. Христианство есть обман, шарлатанство, а церковники:– его торгаши и барышники.

Прообразом каноника Докре был отец Луи ван Хекк, капеллан церкви Святой Крови в Бруже. Гюисманс считал, что ван Хекк был сатанистом и что он заманивал молодых людей, совращал их и посвящал в мистерии черной магии. Говорят, что на пятках у него были вытатуированы кресты, поэтому он постоянно попирал символ Христа. Иногда по ночам ван Хекка охватывал страх, он принимался истошно кричать, зажигал в доме все лампы и только после этого, придя в себя, изрыгал дьявольские проклятия и совершал страшные богохульства над освященными причастиями. Аббат Булле, которым Гюисманс восхищался, появляется в его романе в роли привлекательного доктора Иоганнеса.

Черная месса чаще встречается в художественных произведениях, чем в реальной жизни, однако о ней существуют разрозненные фактические сведения. В 1889 году газета « Le Tatin » опубликовала статью одного журналиста, сомневавшегося в существовании сатанистской мессы и приглашенного на оную. Он был доставлен на место с завязанными глазами, а когда повязку сняли, обнаружил себя в темной комнате со стенами, расписанными эротическими сюжетами. На алтаре, окруженном шестью черными свечами, был изображен козел, попирающий распятие. Священник был облачен в красные одежды, а собравшиеся – пятьдесят мужчин и женщин – распевали гимны. Месса велась над обнаженной женщиной, лежащей на алтаре. Черные причастия были освящены и съедены верующими, после чего церемония перешла в оргию. «Le Tatin» подтверждала, что журналист действительно присутствовал на этом собрании, но дальнейшие подробности рассказывать отказался.

В 1895 году сатанинскую часовню обнаружили во дворце Борджиа в Риме. Стены часовни были задрапированы черным и красным, а за алтарем находился гобелен «Люцифер Побеждающий». На алтаре стояли свечи и изображение Сатаны. Часовня была обставлена роскошными креслами и столиками для молитв малинового цвета с золотом. Освещалась часовня электричеством, свет лился с потолка из огромного глаза.

Вильям Сибрук, коллекционер оккультных практик, в 1940 году писал, что видел Черные мессы в Лондоне, Париже, Лионе и Нью-Йорке. Месса читается отлученным священником, а псаломщицей ему служит проститутка в красном платье. На алтаре перед перевернутым распятием лежит обнаженная женщина, предпочтительнее девственница. Дароносица устанавливается между ее грудей, и тело ее поливается вином. После освящения причастие не поднимается, а опускается и оскверняется.

В 1942 году испанский писатель Хулио Каро Баройя получил сведения о происшествии, имевшем место среди испанских басков. Шесть мужчин и три женщины собрались на ферме и после обильного пиршества разделись донага. Они разогрели котел с супом и заживо сварили в нем кота. Затем они съели суп, произнося заклятия между глотками, а потом соорудили дощатый алтарь и отслужили пародийную мессу, вместо причастия отрезая куски колбасы. В течение этого ритуала женщины подвергались обильным ласкам со стороны мужчин.

В 1950-х годах встречались сообщения о Черных мессах в Италии, а в 1963 году многочисленные случаи черной магии наводнили Англию. Алтарь церкви в Сассексе пришлось заново освящать после того, как там видели четверых мужчин, совершавших в церкви странные ритуалы и, вероятно, пытавшихся вызвать злых духов. Считалось, что Черная месса была отслужена в церкви Святой Марии в Бедфордшире. Вероятно, там была задействована и некромантия, так как после обнаружили шесть вскрытых женских захоронений, а в церкви нашли скелет.

«Когда кто-либо умышленно вызывает Дьявола при помощи соответствующих церемоний, он приходит в зримой форме», – говорит Элифас Леви. Но Дьявол Леви не является существом, независимым от человека, он является материализованным воображением мага. В мире не так уж много убежденных сатанистов, и для большинства современных магов врага христианства не существует. Согласно оккультной теории, внутри и за пределами мага существуют силы, традиционно называемые злыми, однако абсолютно злой бог так же непредставим, как и абсолютно благой. Истинный Бог, Единый, соединяет в себе все, все благо и все зло, примиряя противоположности.



Для магов «добро и зло вращаются в колесе, которое едино». У монеты есть две стороны, отличные и противоположные, однако они являются двумя аспектами единого целого. В своем стремлении стать целостным человеком, то есть Богом, маг пытается испытать все и овладеть всем, какие бы традиционные наименования это ни носило. Пока маг не достигнет этого, завершив Великий Труд, он не может размышлять об истине, скрывающейся за наименованиями, ибо, как сказал змий в Эдеме, познание добра и зла принадлежит божественному. Большинство магов порицают сатанизм так же резко, как и христиане. Но там, где церковь, первая оживившая Дьявола, осуждает поклонение ему, как поклонение злу, маги презирают его за неспособность осмыслить истинную природу Вселенной.
<< предыдущая страница