Редакционная коллегия серии - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Редакционная коллегия серии - страница №1/9

 

  

ББК 87.3 Ш 99

Главный редактор и автор проекта «Книга света» С.Я. Левит

Редакционная коллегия серии:

Л.В.Скворцов (председатель), В.В.Бычков, П.П.Гайденко, И.Л.Галинская, В.Д.Губин, Ю.Н.Давыдов, Г.И.Зверева, Ю.А.Кимелев, Н.Б.Маньковская, Л.Т.Мильская, Ю.С.Пивоваров, М.К.Рыклин, И.М.Савельева, М.М.Скибицкий, А.К.Сорокин, П.В.Соснов

Составление тома: Н.М.Смирнова

Переводчики: В.Г.Николаев, С.В.Ромашко, Н.М.Смирнова

Общая и научная редакция, послесловие Н.М.Смирновой

Художник: П.П.Ефремов

Ш 99

Шюц А.

Избранное: Мир, светящийся смыслом / Пер. с нем. и англ. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2004. — 1056 с. (Серия «Книга света».)

А.Шюц (1899—1959) — австрийский философ и социолог, последователь Гуссерля, основатель социальной феноменологии. В первой, высоко оцененной Гуссерлем, книге Шюца «Смысловое строение социального мира» (1932) заложены основные идеи, развитые в последующих работах. В книге предпринята попытка философского обоснования социальных наук на основе гуссерлевской описательной феноменологии. Тем самым Шюц стремился выполнить поставленную Гуссерлем задачу восстановления связи абстрактных научных категорий с «жизненным миром», понимаемым как мир непосредственной человеческой жизнедеятельности, мир культуры.

В том вошли важнейшие работы А.Шюца: «Размышления о проблеме релевантности», «О множественных реальностях», «Символ, реальность и общество».

ISBN 5-8243-0513-7

© С.Я.Левит, составление серии, 2004

© Н.М.Смирнова, составление тома, послесловие, 2004

© В.Г.Николаев, С.В.Ромашко, Н.М.Смирнова, перевод, 2004

© «Российская политическая энциклопедия», 2004



Электронное оглавление

Электронное оглавление. 2

Методология социальных наук. 7

Обыденная и научная интерпретация человеческого действия*. 8

I. Введение: содержание опыта и объекты мышления. 8

1. Конструкты обыденного и научного мышления. 8

2. Специфическая структура конструктов социальных наук. 8

II. Мыслительные конструкты здравого смысла. 9

1. Здравый смысл индивида является системой типизированных конструктов. 9

2. Интерсубъективный характер повседневного знания и что из этого следует. 10

а) Взаимность перспектив. 11

в) Социальное происхождение знания. 12

с) Социальное распределение знания. 12

3. Структура социального мира и его типизация в конструктах здравого смысла. 12

4. Типы осуществления действий и персональные типы.. 14

а) Действие, проект, мотив. 14

б) Социальное взаимодействие. 15

с) Наблюдатель. 17

III. Рациональное действие в обыденном опыте*. 17

IV. Мыслительные конструкты социальных наук. 20

1. Постулат субъективной интерпретации. 20

2. Социальный ученый как незаинтересованный наблюдатель. 21

3. Различия между обыденными и научными конструктами образцов действия. 22

4. Научная модель социального мира52 23

5. Постулаты научного моделирования социального мира. 24

а) Постулат логической последовательности. 24

б) Постулат субъективной интерпретации. 24

в) Постулат адекватности. 24

V. Научные модели конструктов образцов рационального действия. 24

VI. Заключительные замечания. 25

Примечания. 26

Формирование понятия и теории в социальных науках*. 28

Примечания. 36

Проблема рациональности в социальном мире*. 36

I 36

II 37

III 39

IV.. 40

V.. 41

VI 43

VII 44

Примечания. 48

Социальный мир и теория социального действия*. 48

Примечания. 56

Выбор между проектами действия*. 56

Понятие действия. 56

Временная структура проекта. 57

Мотив «для-того-чтобы» и мотив «потому-что». 58

Фантазирование и проектирование. 59

Основания практической осуществимости. 60

(а) Мир, принимаемый как данность. 60

(б) Биографически детерминированная ситуация. 61

Сомнение и постановка под вопрос. 61

Проблематичные и открытые возможности по Гуссерлю.. 62

Выбор между объектами в зоне досягаемости. 64

Выбор между проектами. 64

Теория выбора Бергсона. 65

Теория воления Лейбница. 67

Проблема веса. 69

Резюме и заключение. 69

Примечания. 70

Феноменология и социальные науки. 72

Значение Э. Гуссерля для социальных наук*. 72

Примечания. 76

Основные понятия феноменологии*. 77

I 77

II 78

III 79

IV.. 80

V.. 81

VI 82

VII 82

VIII 83

IX.. 84

X.. 84

Примечания. 85

Феноменология и социальные науки*. 85

I 86

II 92

Примечания. 94

Теория интерсубъективности Шелера и всеобщий тезис альтер эго*. 95

I. Понятие человека у Шелера. 95

II. Понятие Личности у Шелера. 96

III. Теория интерсубъективности Шелера а) Круг проблем. 98

IV. Критические замечания. 101

а) Интерсубъективность как трансцендентальная проблема. 101

б) Интерсубъективность как проблема обыденной жизни. 103

V. Всеобщий тезис альтер эго и его временная структура. 104

VI. Восприятие альтер эго. 106

VI. Проблема перспектив, ее связь с интерсубъективностью.. 106

Примечания. 107

Размышления о проблеме релевантности*. 110

Глава 1. Вводные замечания1 110

Глава 2. Проблема Карнеада: вариации на тему. 115

А. Понятие правдоподобия (πιθανόν*) и его модификации. 115

Б. Гуссерлево понятие проблематичных возможностей и поле непроблематизируемого. 117

В. Тематическая релевантность и понятие осведомленности; навязанная и внутренняя релевантности. 119

Г. Интерпретативная релевантность. 123

Д. Мотивационная релевантность; мотивы-для и мотивы-потому-что. 127

Глава 3. Взаимозависимость систем релевантности49 129

А. Привычное обладание знанием. 130

Б. Осведомленность и неизвестность. Типы и типичность. Само собой разумеющееся (неоспоримая данность) 131

В. Типичность и интерпретативная релевантность. 133

Г. Интерес и мотивационная релевантность. 134

Д. Запас наличного знания. 134

Е. Взаимозависимость трех систем релевантности. 135

Ж. Недостатки данного изложения; отношение к последующим проблемам. 136

Глава 4. Запас наличного знания с точки зрения его происхождения. 137

А. Введение: неоднородность запаса наличного знания как результата отложения (опыта) 137

Б. Степени правдоподобия и их разбор (diexodos) 138

В. Политетическая и монотетическая рефлексия. 139

Г. Единицы смыслового контекста. 142

Д. Хронологическая последовательность осаждения (знания) и система релевантности. 145

Глава 5. Затруднения в процессе отложения (знания)119 147

А. Исчезновение темы.. 148

Б. Временно прерванный процесс. 151

В. Возобновление процесса. 154

Глава 6. Структурная интерпретация запаса наличного знания. 158

А. Измерения жизненного мира151 159

Б. Знание-знакомство и понятие осведомленности. 162

Глава 7. Биографическая ситуация178 171

А. Структурирование по ориентации: «рамка соотнесения» (Frame of Reference), [Urarche Erde*] 171

Б. Мое собственное тело: обжитое пространство (éspace vécu) 173

В. «Здесь» (hic) и «Там» (illic) 174

Г. Мир в пределах моей досягаемости186 и топологическая организация. 175

Д. Временнáя структура. 176

Примечания. 178

Проблемы природы социальной реальности. 187

О множественных реальностях*. 187

I. Реальность мира повседневной жизни. 188

(1) Естественная установка повседневной жизни и ее прагматический мотив. 188

(2) Манифестации спонтанной жизни человека во внешнем мире и некоторые ее формы.. 188

(3) Напряженности сознания и внимание к жизни. 190

(4) Временные перспективы «ego agens» и их унификация. 190

(5) Социальная структура мира повседневной жизни. 192

(6) Слои реальности в повседневном мире работы.. 194

(7) Мир работы как верховная реальность; фундаментальная тревога; эпохé естественной установки. 196

II. Множественные реальности и их конституирование. 197

III. Различные миры фантазмов. 200

IV. Мир сновидений. 202

V. Мир научной теории. 204

Примечания. 210

Символ, реальность и общество*. 213

I. Вводные замечания. 213

1. Некоторые спорные положения в нынешней дискуссии о знаках и символах. 213

2. План дальнейшего исследования. 215

II. Аппрезентация как общая форма знаковых и символических отношений. 216

1. Гуссерлевское понятие аппрезентации. 216

2. Различные порядки, включенные в аппрезентативную ситуацию.. 218

3. Теория сосуществующих порядков Бергсона. 219

4. Применение теории Бергсона к некоторым спорным мнениям относительно знаков и символов. 219

5. Принципы, управляющие структурными изменениями аппрезентативных отношений. 220

а) Принцип относительной нерелевантности средства. 220

б) Принцип изменчивости аппрезентативного значения. 221

в) Принцип метафорического перенесения. 221

III. Мир в моей досягаемости и его измерения, метки и индикации. 222

1. Мир в моей реальной и потенциальной досягаемости и сфера манипулирования. 222

2. Метки. 222

3. Индикации. 223

IV. Интерсубъективный мир и его аппрезентативные отношения: Знаки. 224

1. Мир повседневной жизни с самого начала есть мир интерсубъективный. 224

2. Само наше знание чужого сознания базируется на аппрезентативных соотнесениях. 225

3. Всеобщий тезис взаимности перспектив37 226

а) Идеализация взаимозаменяемости точек зрения. 226

б) Идеализация совпадения систем релевантностей. 226

4. Трансцендентность мира другого. 226

5. Схватывающее понимание, манифестация, знаки, коммуникация. 227

а) Схватывающее понимание (comprehension) 228

б) Манифестация. 228

в) Типы знаков. 228

г) Коммуникация в собственном смысле слова. 229

д) Языковая, изобразительная, выразительная и подражательная презентации. 230

е) Мир в пределах досягаемости и мир повседневной жизни. 231

V. Трансцендентность Природы и Общества: Символы.. 232

1. Опыт этой трансцендентности. 232

2. Символизация. 233

а) Определение. 233

б) Генезис символической аппрезентации. 233

в) Особенности символической аппрезентации. 236

VI. О множественных реальностях. 237

1. Подмиры Уильяма Джемса; конечные области значения. 237

2. Верховная реальность. 238

3. Определение символа: переформулировка. 238

4. Переход из верховной реальности в другие конечные области значения, переживаемый посредством шока65 239

5. Понятие конечных областей значения: пояснение на примере символов науки и поэзии. 239

VII. Символ и общество. 240

1. Зависимость аппрезентативных соотнесений от социальной среды.. 240

2. Символическая аппрезентация общества. 242

VIII. Заключительные замечания. 244

Примечания. 244

Прикладная теория. 248

Чужак. Социально-психологический очерк*. 248

Примечания. 255

Возвращающийся домой*. 255

Хорошо информированный гражданин. Очерк о социальном распределении знания* 258

I 258

II 259

III 260

IV.. 262

V.. 263

VI 264

Совместное сотворение музыки. Этюд о социальных отношениях* 265

I 265

II 267

III 269

IV.. 270

V.. 272

VI 273

Примечания. 274

Моцарт и философы*. 275

I 275

II 277

III 281

Примечания. 284

Равенство и смысловая структура социального мира*. 284

Введение. 284

I. Социальный мир, принимаемый как данность, и его структурирование. 286

II. Понятие равенства и структура релевантности. 290

III. Различные интерпретации мира, принимаемого как данность. 293

1. Самоинтерпретация мира, принимаемого как данность, мы-группой. 293

2. Интерпретация мира, принимаемого мы-группой как данность, они-группой. 293

3. Интерпретация порядка релевантностей социальным ученым. 295

4. Интерпретация порядка релевантностей с философской, мифологической и теологической базисных позиций  295

IV. Субъективная и объективная интерпретация. 295

А. Субъективный и объективный смысл понятия «социальная группа». 295

1. Субъективный смысл групповой принадлежности. 296

2. Объективный смысл групповой принадлежности. 297

Б. Субъективный и объективный смысл равенства. 299

1. Субъективное и объективное конституирование гомогенных областей релевантности. 299

2. Дискриминация и права меньшинств с субъективной и объективной точки зрения. 301

3. Порядок областей релевантностей в субъективной и объективной его интерпретации. 303

4. Равенство как цель и равенство как то, что должно быть даровано. 303

В. Субъективный и объективный смысл равенства возможностей. 304

Примечания. 306

Тиресий, или наше знание будущих событий*. 307

I 307

II 309

III 310

IV.. 313

V.. 314

Примечания. 315

Смысловое строение социального мира*. 316

Предисловие. 316

1 часть. Вводные изыскания. 317

§ 1. Предварительные замечания к постановке проблемы.. 317

§ 2. Понятие осмысленной деятельности у Макса Вебера. 323

§ 3. Заданность alter ego и постулат постижения субъективного смысла. 325

§ 4. Критика понятия «актуальное» и «мотивационное» понимание у Макса Вебера. 327

§ 5. Субъективный и объективный смысл. 331

§ 6. Переход к анализу конституирования. Разбор понятия «смысл, связанный с некоторым действием». 334

Примечание. 337

2 часть. Конституирование осмысленных переживаний в присущей им длительности. 337

§ 7. Феномен внутренней длительности. Удержание и воспроизведение. 337

§ 8. «Задающие смысл переживания сознания» у Гуссерля и понятие собственного поведения. 341

§ 9. Понятие деятельности. 343

§ 10. «Сознательная» деятельность и ее очевидность. 347

§ 11. Произвольная деятельность и проблема выбора/произвола. 349

§ 12. Резюме: Прояснение первого и изначального понятия смысла. 351

§ 13. Расширение первого понятия смысла: А. Модификации смысла, относящиеся к области внимания. 352

§ 14. Продолжение: B. Связный контекст переживаний. Смысловой контекст и контекст опыта. 354

§ 15. Структура мира опыта и его подведение под схемы.. 356

§ 16. Схемы опыта как схемы интерпретации. Самоистолкование и интерпретация. Проблема и интерес. 359

§ 17. Мотивационный контекст как смысловой контекст. А. Мотив «Для того, чтобы». 361

§ 18. Продолжение: В. Подлинный мотив-потому-что. 364

3 часть. Основы теории понимания чужого. 367

§ 19. Основоположение alter ego в естественных представлениях. 367

§ 20. Продолжение: Синхронность чужого потока переживаний. 370

§ 21. Неоднозначность расхожего понятия понимания Чужого. Обоснование понимания Чужого в актах самоистолкования  372

§ 22. Переход к пониманию Чужого в подлинном смысле. 376

§ 23. Выразительное движение и выразительное действие. 378

§ 24. Знак и знаковая система. 379

§ 25. Полагание смысла и толкование смысла. 383

§ 26. Смысловой контекст процесса сообщения. Резюме. 386

§ 27. Субъективный и объективный смысл. Порождение и свидетельство. 388

§ 28. Экскурс в некоторые приложения теории субъективного и объективного смысла в гуманитарных науках  390

4 часть. Структурный анализ социального мира. Ближайшее социальное окружение, более широкое социальное окружение, предшествующий социальный мир. 391

А. Введение. 391

§ 29. Предварительный обзор рассматриваемой проблематики. 391

В. Социальное поведение, социальная деятельность, социальное отношение. 394

§ 30. Понятие «социальной деятельности» у Макса Вебера. 394

§ 31. Понятие социального отношения у Вебера. Отношение установки и отношение воздействия. 398

§ 32. Мотивационный контекст отношения воздействия. 402

С. Ближайшее социальное окружение. 404

§ 33. Ближайшее социальное окружение и мы-отношение. 404

§ 34. Анализ социальных отношений ближайшего окружения. 407

§ 35. Наблюдение в ближайшем окружении. 410

D. Более широкое социальное окружение и идеальный тип. 412

§ 36. Переход к проблеме более широкого социального окружения. Непрерывные социальные отношения. 412

§ 37. Alter ego в более широком окружении как идеальный тип. Я-отношение. 415

§ 38. Конституирование идеально-типической интерпретативной схемы.. 420

§ 39. Анонимность более широкого окружения и содержательная наполненность идеального типа. 425

§ 40. Социальное отношение более широкого окружения и наблюдение в более широком окружении. 429

Е. Понимание мира предшественников и проблема истории. 433

§ 41. Проблема прошлого в социальном мире. 433

5 часть. О некоторых фундаментальных проблемах понимающей социологии. 438

§ 42. Обзор достигнутых результатов. 438

§ 43. Наблюдение в более широком окружении и проблема социальных наук. 441

§ 44. Функция идеального типа в социологии М. Вебера. 443

§ 45. Каузальная адекватность. 446

§ 46. Смысловая адекватность. 449

§ 47. Объективный и субъективный шанс. 450

§ 48. Предпочтение рациональных типов деятельности понимающей социологией. 451

§ 49. Объективный и субъективный смысл в социальных науках. 453

§ 50. Заключение: перспектива дальнейших проблем. 457

Примечания. 458

Альфред Шюц на книжной полке. Н.М. Смирнова. 469

Послесловие к первому систематическому изданию на русском языке. 470

Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя?. 470

Примечания. 480

Указатель имен. 481

Содержание. 486

 

Методология социальных наук

 


 

 

 

 

Методология

социальных

наук

 

 

 

 

 

Обыденная и научная интерпретация человеческого действия*

I. Введение: содержание опыта и объекты мышления

1. Конструкты обыденного и научного мышления

 

«Ни обыденное мышление, ни наука не могут существовать, не отходя от жесткой привязанности к актуальному содержанию опыта». Это высказывание А.Н. Уайтхеда составляет основу его анализа в работе «Организация мышления»1. Даже в повседневной жизни восприятие предмета представляет собой нечто большее, чем просто чувственную презентацию2. Это объект мышления, конструкт высокосложной природы, включающий в себя не только определенные формы последовательности его конституирования во времени как объекта отдельного чувственного восприятия, скажем зрения3, и пространственных отношений, чтобы конституировать его как чувственный объект нескольких чувств, скажем зрения и осязания4, но также и вклад воображения, завершаемый гипотетическим чувственным представлением5. Согласно Уайтхеду, именно последний фактор, воображение гипотетического чувственного представления, является «той твердой породой, на которой зиждется вся структура обыденного мышления»6, и рефлективный критицизм пытается «сконструировать наше чувственное представление как реальное воплощение гипотетических мыслительных объектов восприятия7. Иными словами, так называемые конкретные факты обыденного восприятия не столь конкретны, как кажутся. Они уже включают в себя абстракции высокосложной природы, и мы должны принять их во внимание во избежание неуместной здесь иллюзии конкретности8.



Согласно Уайтхеду, наука всегда преследует двоякую цель: первая – создание теории, согласующейся с опытом, вторая –

* Schutz A. Collected Papers, Vol. 1, Martinus Nijhoff, The Hague, 1962. P. 3–47. Пер. Н.М. Смирновой.



7

объяснение обыденных понятий природы, по крайней мере, в общих чертах; это объяснение состоит в сохранении этих понятий в гармонизированном мышлении научной теории9. Для достижения этой цели физика (единственная наука, которая интересует Уайтхеда в этом контексте) должна развить такие приемы, посредством которых объекты мышления обыденного восприятия заменяются научными объектами мышления10. Последние, такие, как молекулы, атомы и электроны, обладают всеми качествами, доступными непосредственному чувственному представлению в нашем сознании и известны нам только как серия событий, в которых они участвуют, – событий, представленных в нашем сознании посредством чувственных представлений. Такие приемы наводят мосты между текучей неопределенностью чувств и четкими определениями мышления11. В нашу задачу не входит детальное рассмотрение того оригинального метода, посредством которого Уайтхед использует кратко описанные выше принципы для анализа организации мышления, начиная с «анатомии научных идей» и кончая математизированными теориями современной физики и процедурными правилами символической логики12 . Нас, однако, крайне интересует тот основополагающий взгляд, который Уайтхед разделяет со многими выдающимися мыслителями нашего времени, такими, как Джемс13, Дьюи14, Бергсон15 и Гуссерль16. Эта точка зрения может быть весьма схематично представлена в следующих словах: все наше знание о мире, как обыденное, так и научное, содержит конструкты, т.е. набор абстракций, обобщений, формализаций и идеализаций, соответствующих определенному уровню организации мышления. Строго говоря, не существует чистых и простых фактов. Все факты изначально отобраны из всеобщего контекста деятельностью нашего разума. Следовательно, они всегда интерпретированы, как факты, на которые взирают как на искусственно выбранные из их контекста посредством абстрагирующей деятельности, так и факты, рассматриваемые сами по себе. И в том, и в другом случае они содержат внутренний и внешний горизонт интерпретации. Это не означает, что в повседневной жизни или в науке мы не в состоянии схватить реальность мира. Это означает, что мы воспринимаем лишь определенные его аспекты, а именно, те, которые релевантны нам как для осуществления наших дел в жизни, так и с точки зрения признанных процедурных правил мышления, называемых научным методом.



8

2. Специфическая структура конструктов социальных наук

Если, согласно этой точке зрения, все научные конструкты создаются для замены конструктов обыденного мышления, то принципиальное различие между естественными и социальными науками становится легко уловимым. Представители естественных наук сами определяют, какой сектор универсума природы, факты и события в нем и какие аспекты этих фактов и событий тематически и интерпретативно релевантны поставленной цели. Эти факты и события не являются ни предварительно отобранными, ни предварительно интерпретированными; они не обнаруживают внутренней структуры релевантностей. Релевантность не присуща природе как таковой, это результат избирательной и интерпретирующей деятельности человека в природе, занимающегося научными наблюдениями. Факты, данные и события, с которыми имеет дело представитель естественных наук, являются именно фактами, данными и событиями в поле его научного наблюдения, но это поле ничего не «значит» для находящихся в нем молекул, атомов и электронов.

Но фактам, событиям и данным, с которыми имеет дело представитель общественных наук, присуща совсем иная структура. Его поле научного наблюдения, социальный мир, никак не является бесструктурным. Он имеет собственное значение и структуру релевантности для человеческих существ, в нем живущих, думающих и действующих. Они уже осуществили выборку и проинтерпретировали этот мир в конструктах обыденного мышления повседневной жизни, и именно эти объекты мышления воздействуют на их поведение, определяют цели их действий и доступные средства их достижения, – короче, помогают им сориентироваться в природном и социокультурном окружении и поладить с ним. Объекты мышления, созданные социальными учеными, отсылают нас к объектам мышления, созданным здравым смыслом людей, живущих повседневной жизнью среди других людей, и основаны на таких объектах. Так что используемые социальным ученым конструкты являются, так сказать, конструктами второго порядка, а именно конструктами конструктов, созданными действующими лицами на социальной сцене, чье поведение социальный ученый наблюдает и пытается объяснить в соответствии с процедурными17 правилами своей науки.

9

Современные социальные науки столкнулись с серьезной дилеммой. Одна школа усматривает фундаментальное различие в структуре социального мира и мира природы. Однако такое понимание ведет к ошибочному заключению, будто бы социальные науки совершенно отличны от естественных, – точка зрения, игнорирующая тот факт, что определенные процедурные правила правильной организации мышления являются общими для всех эмпирических наук. Другая школа пытается рассматривать поведение человека таким же образом, каким представитель естественных наук смотрит на «поведение» своих объектов мышления, считая само собой разумеющимся, что методы естественных наук (и прежде всего математической физики), которые достигли столь замечательных результатов, являются единственно научными методами. С другой стороны, считается само собой разумеющимся, что само заимствование методов конструирования объектов естественных наук приводит к достоверному знанию социальной реальности. Однако эти два утверждения не совместимы. Даже в высшей степени утонченная и предельно развитая система бихевиоризма, к примеру, уводила бы далеко в сторону от конструктов, с помощью которых люди в их повседневной жизни переживают в опыте собственное поведение и поведение своих близких.

Для того чтобы преодолеть эту трудность, требуются специальные методологические приемы, среди которых – конструирование образцов рационального действия. В целях дальнейшего анализа специфической природы объектов мышления социальных наук следует охарактеризовать некоторые используемые в повседневной жизни конструкты здравого смысла. Ибо на последних основаны первые.

II. Мыслительные конструкты здравого смысла

1. Здравый смысл индивида является системой типизированных конструктов

Попробуем определить способ, которым бодрствующий18 взрослый человек взирает на интерсубъективный мир повседневной жизни, в котором он действует и на который воздействует как человек среди людей. Этот мир существовал до нашего рождения, воспринимался в опыте и интерпретациях



10

других, наших предшественников, как упорядоченный. Теперь же он представлен нашему опыту и интерпретациям. Все интерпретации этого мира основаны на предшествующем опыте его восприятия, нашем собственном или переданном нам родителями или учителями; этот опыт как запас наличного знания («knowledge at hand») функционирует как схема референции. К запасу наличного знания относится знание того, что мир, в котором мы живем, состоит из ограниченного числа объектов с более или менее определенными свойствами, объектов, среди которых мы передвигаемся, на которые мы можем воздействовать и которые сопротивляются этому воздействию. Однако ни один из этих объектов не воспринимается как изолированный. Он изначально помещен в горизонт уже знакомого и известного и как таковой воспринимается как неоспоримая данность до последующего упоминания, не проблематизированный, но в любое время проблематизируемый запас наличного знания. Непроблематизированный предшествующий опыт, однако, изначально дан как типизированный, т.е. несущий открытый горизонт ожидаемого сходного опыта. Внешний мир, к примеру, воспринимается в опыте не как нагромождение отдельных неповторимых объектов, рассеянных в пространстве и времени, но как «горы», «деревья», «животные», «люди». Я мог бы никогда не увидеть ирландского сеттера, но если я его видел, то я знаю, что это животное, а именно собака, демонстрирующая знакомые приметы и поведение, типичное для собаки, а не, скажем, кошки. Я могу задать резонный вопрос: «Какова порода этой собаки?» Вопрос предполагает, что отличие этой собаки от всех, которых я знаю, становится существенным и проблематизируется только благодаря тому, что по моему прошлому опыту я знаю, что такое типичная собака. В более специализированном языке Гуссерля, чей анализ типизаций в повседневной жизни мы попытались подытожить19 , то, что испытывается в опыте реального восприятия объекта, апперцептивно передается любому другому сходному объекту, воспринимаемому лишь как тип. Реальный опыт подтверждает или не подтверждает моего предвосхищения (антиципации) типического сходства с другими объектами. Если подтверждает, антиципируемое содержание типа увеличивается; в то же время, тип может быть разбит на подтипы; с другой стороны, реальный объект обладает и индивидуальными свойствами, которые, тем не менее, воспринимаются в типизированной форме.



11

Наконец – и это очень важно – объект, воспринятый в типизированной форме, может рассматриваться как представитель (экземпляр) всеобщего типа и ведет меня к понятию этого типа, и мне не нужно никаких специальных средств, чтобы думать о конкретной собаке как об экземпляре всеобщего понятия «собака». Мой ирландский сеттер Ровер «в целом» демонстрирует все типичные черты, которые, согласно моему прошлому опыту, подразумеваются в понятии «собака». Однако меня не интересует то, что присуще ему наравне с другими собаками. Я вижу в нем своего друга и товарища Ровера, и в качестве такового отличного от всех прочих ирландских сеттеров, имеющих общие с ним черты внешности и поведения; я не склонен, не имея на то особой причины, видеть в Ровере млекопитающее, животное, объект внешнего мира, хотя я и знаю, что всем этим он тоже является.

Так, в естественной установке повседневной жизни мы имеем дело лишь с определенными объектами, выпадающими из непроблематизированного поля объектов прошлого опыта, и избирательная деятельность нашего разума определяет, какие именно характеристики такого объекта являются индивидуальными, а какие – типичными. Словом, нас интересуют лишь отдельные свойства такого объекта. Это значит, что если объект S имеет специфическое свойство p, выражение «S есть p» является эллиптическим. Ибо S, взятое в его явленности мне как неоспоримой данности, не обладает лишь свойством p, но также и q, и r, и множеством других. Так что полное высказывание следует читать: « S есть, помимо q и r, еще и p. Если я утверждаю по отношению к само собой разумеющимся элементам мира «S есть p», то делаю это потому, что при данных обстоятельствах меня интересует бытие S в качестве p, безотносительно к его бытию в качестве q и r20.

Употребляемые здесь термины «интерес» и «релевантность» – лишь заголовки для серии сложных проблем, которые не могут рассматриваться вне рамок данной дискуссии. Но ограничимся лишь несколькими ремарками.

Человек в любой момент своей повседневной жизни находится в биографически детерминированной ситуации, т.е. в определяемом им физическом и социокультурном окружении21, в котором он занимает определенное место, не только в пространственно-временном или статусно-ролевом смысле, но и в морально-идеологическом22. Сказать, что ситуация является биографически детерминированной, значит сказать, что она

12

имеет свою историю; это осадок всего предшествующего опыта человека, организованного в привычные данности его наличного знания, и как таковые являющиеся исключительно его личной собственностью, данной ему и только ему*. Эта биографически детерминированная ситуация включает в себя определенные возможности будущих практических и теоретических форм деятельности, так называемые «наличные цели». Эта система релевантностей, в свою очередь, определяет, какие элементы должны составить основу обобщающей типизации, какие свойства этих элементов должны считаться характерно-типичными, а какие – уникальными и индивидуальными, т.е. насколько мы должны продвинуться в открытый горизонт типичности. В отношении нашего предыдущего примера это означает, что изменение моих наличных целей и присущих им систем релевантностей, сдвиг «контекста», в котором S мне интересен, может повлечь за собой сдвиг моего интереса к бытию S в качестве q, в то время как его бытие в качестве p становится нерелевантным.



2. Интерсубъективный характер повседневного знания и что из этого следует

Анализ первых конструктов обыденного мышления повседневной жизни мы осуществляли так, как будто этот мир является моим собственным и как будто нам дано право пренебрегать тем, что он изначально является интерсубъективным миром культуры. Он интерсубъективен потому, что мы живем в нем как люди среди других людей, связанные с ними взаимным влиянием и работой, понимающие других и понимаемые ими. Это мир культуры, поскольку изначально мир повседневной жизни является для нас универсумом значений, текстурой смыслов, которые мы должны интерпретировать, чтобы найти в нем свое место и поладить с ним. Эта текстура значений, однако, – и это отличает царство культуры от царства природы – возникает и институциализируется в человеческой деятельности, нас самих и наших товарищей, современников и предков. Все объекты культуры – инструменты, символы, языковые системы, миры искусства, социальных институтов и т.д. – самим своим происхождением и значением указывают на деятель

* См. раздел «Выбор между проектами действия».

13

ность человеческих существ. Поэтому мы всегда осознаем историчность культуры, данной нам в традициях и обычаях. Эту историчность можно рассматривать в ее отношении к человеческой деятельности, осадком которой она является. По той же причине я не могу понять объект культуры без отнесения его к той форме человеческой деятельности, в которой он возник. Например, я не могу понять назначения инструмента без знания цели, которой он служит, знака или символа без знания того, что они замещают в голове того, кто их использует, института без понимания того, что он значит для тех, чье поведение он регулирует. На этом основан так называемый постулат субъективной интерпретации в социальных науках, который мы рассмотрим впоследствии.

Ближайшей же нашей задачей является, однако, рассмотрение дополнительных конструктов, возникающих в обыденном мышлении, если мы примем во внимание то, что этот мир является не моим частным, но интерсубъективным и что, следовательно, мое знание о нем не является моим частным делом, но изначально интерсубъективно или социализировано. Для этой цели нужно кратко рассмотреть три аспекта проблемы социализации знания:

а) взаимность перспектив, или структурная социализация знания;

б) социальное происхождение, или генетическая социализация знания;

с) социальное распределение знания.

а) Взаимность перспектив

В естественной установке здравого смысла повседневной жизни я принимаю в качестве само собой разумеющегося существование наделенных разумом других людей. Из этого следует, что объекты этого мира в принципе доступны их знанию, либо уже известны, либо познаваемы ими. Этот вопрос я не проблематизирую. Но я также знаю и считаю само собой разумеющимся, что, строго говоря, «тот же самый» объект имеет несколько разные значения для меня и для кого бы то ни было еще. Причины этого кроются в том, что:

1) находясь «здесь», я расположен на ином расстоянии и воспринимаю в опыте иные типизированные стороны объектов, чем тот, кто находится «там». По той же причине некоторые объекты его поля досягаемости находятся вне моего (моего зрения, слуха, манипулятивной сферы и т.д.) и наоборот;

14

2) моя и другого биографически детерминированные ситуации, в которых наши наличные цели и системы релевантностей, порожденные этими целями, возникли, различны, во всяком случае, до некоторой степени.

Обыденное мышление преодолевает различия индивидуальных перспектив, порожденных этими двумя факторами, с помощью двух фундаментальных идеализаций:

1) идеализации взаимозаменяемости точек зрения: я считаю само собой разумеющимся – и полагаю, что другой делает то же самое, – что если нас поменять местами, так, чтобы его «здесь» стало моим, я буду на том же расстоянии от предметов и увижу их в той же системе типизаций, что и он; более того, в моей досягаемости будут те же предметы, что и в его (обратное также верно);

2) идеализации соответствия систем релевантностей: пока нет свидетельств обратному, я считаю само собой разумеющимся – и полагаю, что и другой тоже, – что различие перспектив, проистекающее из уникальности наших биографических ситуаций, нерелевантны наличным целям каждого из нас и что «мы» предполагаем, что каждый из нас отбирает и интерпретирует реально или потенциально общие нам объекты и их свойства одинаковым образом или, по меньшей мере, в «эмпирически идентичной» манере, достаточной для всех практических целей.

Очевидно, обе идеализации, т. е. взаимозаменяемости точек зрения и соответствия систем релевантностей, вместе составляющие всеобщий тезис взаимности перспектив, являются типизирующими конструктами, замещающими почерпнутые из личного опыта мои и другого объекты мышления. Оперируя этими конструктами обыденного мышления, можно предположить, что тот сектор мира, который я рассматриваю как неоспоримую данность, является таким же и для вас, моего индивидуального другого, более того, он является таковым для «Нас». Но это «Мы» включает не только меня и вас, но «любого, кто является одним из нас», т.е. любого, чья система релевантностей существенно (или в достаточной степени) соответствует моей и вашей. Таким образом, всеобщий тезис взаимности перспектив приводит к способности постижения объектов и их аспектов, реально известных мне и потенциально известных вам, как ко всеобщему знанию. Такое знание является объективным и безымянным (анонимным), т.е. дистанцировано и независимо от моего и другого определения ситуации, наших



15

уникальных биографических обстоятельств, реальных и потенциальных наличных целей.

Мы должны интерпретировать термины «объекты» и «стороны объектов» в как можно более широком смысле, как объекты познания вообще. Тогда мы постигаем важность интерсубъективных мыслительных конструктов, возникающих из только что описанной структурной социализации знания, для множества важных проблем, не проанализированных выдающимися представителями социальных наук достаточно глубоко. То, что, как мы полагаем, в общем, известно каждому, разделяющему с нами нашу систему релевантностей, так это способ жизни, воспринимаемый как естественный, хороший, правильный членами определенной группы23 ; как таковой, он порождает множество рецептов того, как обращаться с вещами и людьми в типизированной ситуации, нравов и тому подобного, «традиционного поведения» в веберовском смысле24, самоочевидных утверждений, в истинность которых члены таких групп верят, несмотря на их непоследовательность25, одним словом, представлений об «относительно естественных аспектах этого мира»26. Все эти термины относятся к конструктам типизированного знания высокосоциализированной структуры, замещающим мыслительные объекты личностного знания, как мои собственные, так и другого. Однако это знание имеет свою историю, оно часть нашего «социального наследия», и это приводит нас ко второму аспекту проблемы социализации знания, к структуре его генезиса.

в) Социальное происхождение знания

Лишь небольшая часть нашего знания о мире рождается в нашем личном опыте. Большая его часть имеет социальное происхождение, передана мне моими друзьями, родителями, учителями и учителями моих учителей. Меня научили не только тому, как определять свое окружение (т.е. типичные черты относительно естественных представлений о мире, принятые в той группе, к которой я принадлежу, как непроблематизированные, но в любой момент могущие оказаться под вопросом), но также и тому, как должны создаваться типические конструкты в соответствии с системой релевантностей, общепринятой в моей социальной группе. Они касаются жизненного стиля, способов контактировать с окружением, квалифицированные предписания того, как использовать типизированные средства для достижения типичных целей в типичных ситуациях. Это

16

типизирующие средства par exellence (по преимуществу. – Н.С.), с помощью которых социальное по происхождению знание передается в словарь и синтаксис обыденного языка. Используемый в повседневной жизни естественный язык изначально является языком имен вещей и событий, а любому имени присущи типизация и обобщение, относящиеся к превалирующей в данной лингвистической группе системе релевантностей, в рамках которой оно определяется; какая вещь заслуживает присвоения отдельного имени. Донаучный естественный язык можно рассматривать как сокровищницу готовых типов и характеристик, имеющих социальное происхождение и открытый горизонт неисследованного содержания.

с) Социальное распределение знания

Знание социально распределено. Всеобщий тезис взаимности перспектив, без сомнения, преодолевает сложность, проистекающую из того, что знание, которым я уже обладаю, является лишь потенциально возможным для другого и наоборот. Но запасы наличного знания, которым в действительности располагают индивиды, различны, и повседневное мышление считается с этим. Это различие касается не только того, что знает один индивид в отличие от другого, но и как они оба знают об одном и том же. Знание имеет множество степеней ясности, отчетливости, точности и освоенности. Если вспомнить известный пример У. Джемса27 о различии между «ознакомлением» (knowledge of acquaintance) и «знанием» (knowledge about), становится очевидным, что о многих вещах я имею лишь смутное представление, они лишь знакомы мне, в то время как вы располагаете знанием об этих вещах как они есть, и наоборот. Я являюсь экспертом в сравнительно небольшой области знания, и «профан» во многих других областях, равно как и вы28. Любой индивидуальный запас знания в каждый момент структурирован на различные области ясности, отчетливости и точности. Эта структура возникает из превалирующих релевантностей и является биографически детерминированной. Само знание этих различий является элементом обыденного опыта: я знаю, с кем и при каких обстоятельствах мне нужно проконсультироваться как с «компетентным» доктором или юристом. Иными словами, в повседневной жизни я конструирую типы областей осведомленности Другого, область и текстуру его знания. При этом я исхожу из предположения, что он руководствуется определенной структурой релевантностей, воплощенной в мотивах и связанных с ними образцах



следующая страница >>