Рационализация системы - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Конспект лекций по дисциплине: «Операционные системы и среды» Екатеринбург... 4 533.66kb.
Контрольная работа по дисциплине «Деньги, кредит, банки» Вариант... 1 241.14kb.
Доклад о состоянии, развитии и результатах деятельности системы образования 6 1364.2kb.
Об информации мэрии о ходе интеграции единой муниципальной геоинформационной... 1 13.5kb.
Прикладная математика", "Автоматизированные системы обработки информации... 27 4326.02kb.
Интерактивная визуализация 3D-данных на виртуальном глобусе в стереоскопических... 10 1220.82kb.
«Специальные радиотехнические системы», квалификация (степень) 2 402.54kb.
Курсовая работа План История развития банковской системы в России... 1 203.75kb.
Справк а об опыте использования автоматизированной информационно-поисковой... 1 42.2kb.
Понятия мировой валютной системы 1 195.25kb.
Рейтинг предприятий лечебной курортологии Самарской области 1 46.39kb.
Реферат "Нидерланды" [pic] июнь 1996 Обухов Ф. Сном наяву казалась... 1 149.3kb.
- 4 1234.94kb.
Рационализация системы - страница №21/21

Рец. на: Культура и быт австронезийских народов (История коллекций и их собиратели), Х. М. Турьинская


Х. М. Турьинская. Рец. на: Культура и быт австронезийских народов (История коллекций и их собиратели) / Сб. Музея антропологии и этнографии. Т. LIII / Отв. ред. П. Л. Белков, Е. В. Ревуненкова. СПб.: Наука, 2007. 368 с.

Вышел в свет очередной, 53-й том Сборника Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН "Культура и быт австронезийских народов", который продолжает серию публикаций, посвященных народам стран Тихоокеанского региона, и ряд тематических изданий по различным музейным и научным проблемам (напр., Культура народов 1995; Музейные коллекции 2004). Сборник МАЭ издается с 1900 г. и с самого момента основания преследует цель ознакомления с научными исследованиями, ведущимися в Кунсткамере - одном из крупнейших этнографических музеев и научных центров нашей страны, и введения музейных коллекций и материалов в научный оборот. Рецензируемый том подготовлен сотрудниками МАЭ и других научных и музейных учреждений России. Большое значение имеет тот факт, что собрания музея доступны для работы специалистов, представляющих различные исследовательские центры и разрабатывающих проблемы истории культуры народов мира в связи с музейными коллекциями.

Материалы сборника разделены на три тематических блока. В первом помещены исследования по истории океанийских коллекций МАЭ. Статья Л. А. Ивановой содержит материалы к биографии первого ученого хранителя МАЭ музееведа Ф. К. Руссова (1828 - 1906), который составлял музейную документацию и провел большую источниковедческую работу с коллекциями музея, в том числе океанийскими, о чем свидетельствуют приведенные в статье данные из архивов Санкт-Петербурга. Проблеме идентификации предметов из ранних океанийских коллекций МАЭ посвящена статья И. К. Федоровой, в которой рассматривается этнографическое наследие И. К. Горнера, участника первой российской кругосветной экспедиции (1803 - 1806).

Работа А. А. Лебедевой "Модели океанийских каноэ в коллекциях МАЭ и Центрального военно-морского музея" - опыт обращения к коллекциям таких специфических музейных предметов и этнографических источников, как модели. В статье характеризуются модели





Христина Михайловна Турьинская - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Этнографического кабинета-музея Института этнологии и антропологии РАН; e-mail: museum@iea.ras.ru; tu_christy@mail.ru

стр. 214


океанийских мореходных средств, хранящиеся в указанных музеях, а также дается очерк истории бытования каноэ в Океании. Морские суда и их модели рассматриваются как источник для изучения культуры судостроения и мореплавания у народов региона. Автор справедливо полагает, что исследование истории формирования фондов музеев, выявление ошибок, неточностей и несоответствий в документации, привлечение и сравнительное изучение аналогичных собраний отечественных и зарубежных музеев помогают в атрибуции и переатрибуции предметов из коллекций МАЭ.

В статье П. Л. Белкова, посвященной океанийским предметам из коллекции Л. С. Вакселя (17767 - 1816), судьба отдельных музейных предметов рассматривается в контексте истории сложения научных коллекций МАЭ. При установлении идентичности музейных предметов автор призывает принимать во внимание историю регистрации коллекций, учитывать особенности и несовершенство регистрационных документов, относящихся к ранним поступлениям в фонды музея. Интересной представляется идея П. Л. Белкова оставлять "свободное пространство для дальнейших интерпретаций (добавлений и изменений)" в ходе атрибуции и установления "единой картины мира ранних поступлений" МАЭ (с. 98 - 99).

В статье С. А. Корсуна анализируется проблема атрибуции предметов из старинных и сборных коллекций МАЭ по Тихоокеанскому региону на основе изучения музейных этикеток и другой документации. При этом выявляется связь истории сложения собраний МАЭ с историей других музеев, процессами их реорганизации, передачами и обменами коллекциями между музеями.

Второй раздел сборника посвящен старым и новым коллекциям МАЭ по Индонезии, Филиппинам и Океании. Е. В. Ревуненкова ("Модели каро батакских домов в собрании МАЭ") продолжает серию публикаций о предметах культуры и быта батаков из фондов музея. Обзор коллекции моделей домов и других построек автор дополняет обстоятельной характеристикой процессов строительства и общим очерком истории традиционного жилища и поселений каро батаков в прошлом и настоящем, отмечая их тесную связь с системой хозяйства, социальной организацией, системой родства и религиозными верованиями народа.

Представленные в статье В. Н. Кислякова списки предметов из коллекций К. Машмейера, Г. Мейсснера и А. Грубауэра (поступили в конце XIX - начале XX в.) служат материалами к истории комплектования индонезийского фонда музея и являются продолжением серии публикаций коллекционных списков в сборниках МАЭ (Соболева 1995).

В исследовании М. В. Станюкович представлены новые поступления по народам Филиппин в фонды МАЭ, характеризуются критерии сбора и состав коллекций N 7161 и N 7315, которые подбирались автором статьи в 1995 и 2006 гг. в ходе полевой работы в регионе и были переданы в музей в 1997 и 2006 гг. Они отражают различные этнографические темы, народы и местности, ряд из которых слабо или вовсе не представлен в фондах МАЭ. Описание вновь поступивших коллекций сопровождается очерком филиппинских собраний Кунсткамеры, а также сведениями по этнографии Филиппин и информацией о бытовании интересующих собирателя предметов в современной культуре изучаемых народов. Автор обращает внимание на актуальную в этнографическом музееведении проблему определения этнической принадлежности предмета. Большую важность приобретает практикуемый современными музееведами-собирателями подбор вещевых коллекций в комплексе с источниками других видов - видео-, аудио-, фотоматериалами, литературой.

Творческой биографии полинезийского художника Алоя Пилиоко (р. 1935), который является участником ряда выставок океанийских коллекций и дарителем МАЭ, посвящена статья Л. А. Ивановой. Художники и коллекционеры граждане Франции и Вануату Николай Мишутушкин и Алой Пилиоко в 1994 г., по завершении работы организованной МАЭ РАН временной выставки "Вануату в зеркале искусств" передали в фонды музея коллекцию по культуре Океании. В статье описание жизни и творчества А. Пилиоко дополняется очерком культуры коренного населения полинезийского о-ва Увеа (Уоллис) - родины художника.

Представляется уместным в этой связи добавить, что Н. Н. Мишутушкин и А. Пилиоко - замечательные собиратели, знатоки культуры и искусства народов Океании - сыграли важную роль и в истории этнографического музейного дела в Москве. Именно подаренная ими океанийская коллекция стала основой созданного в 1991 г. Этнографического музея Института этнологии и антропологии РАН - единственного на сегодняшний день профильного этнографического музея, функционирующего в столице России (Калиновская, Турьинская 2004: 52).

стр. 215


В третий раздел сборника включены публикации архивных и музейных материалов. Исследование Т. К. Шафрановской посвящено коллекциям российских ученых XVIII в. Автор прослеживает непосредственную связь частного и музейного коллекционирования, анализирует роль личных коллекций ученых в их научной деятельности. Таким образом, частная коллекция выступает и как основа, и как результат работы исследователя.

Публикация А. А. Лебедевой "Материалы и документы, хранящиеся в отделе Австралии, Океании и Индонезии" дает информацию об организации работы отдела, необходимую для специалистов, изучающих собрания МАЭ и историю их формирования.

Завершает сборник статья СЮ. Курносова, А. Л. Ларионова и Е. С. Соболевой об истории коллекций Музеума Государственного Адмиралтейского департамента и ЦВММ. Особое внимание в ней обращено на этнографические предметы, привезенные из Тихоокеанского региона моряками - участниками российских экспедиций первой половины XIX в. и пополнявшие коллекции отечественных военно-морских учреждений и музеев. Многие из этих предметов были впоследствии переданы в МАЭ. Привлекаемые авторами документы дают сведения по истории формирования коллекций музеев разного профиля.

В заключение следует отметить, что среди идей, пронизывающих материалы сборника, главное место занимает проблема атрибуции музейных предметов и восстановления первоначального состава старинных коллекций МАЭ. Привлечение данных из отечественных и зарубежных музеев, архивов, обильные ссылки на литературу существенно обогащают статьи сборника. Вводятся в широкий научный оборот малоизвестные материалы, выявляется музейная и научная ценность предметов из коллекций МАЭ и других музеев. Авторы работают в направлении тщательного изучения музейных вещевых собраний, документации, иллюстративных материалов, других разнообразных источников с целью установления состава коллекций из ранних поступлений в музей, идентификации и атрибуции музейных предметов, решения дискуссионных вопросов атрибуции.

Нельзя не согласиться с утверждением, высказанным редакторами тома, о важности экспедиционных исследований для этнографического музееведения, изучения культурной динамики и атрибуции старинных коллекций музеев. Обоснованно обращение музееведов к научным биографиям собирателей и музейных деятелей в контексте изучения истории музейных коллекций.

Многочисленные иллюстрации хорошего качества не только украшают издание и способствуют более полному восприятию текстов статей, но и представляют собой ценный источник для исследовательской и музейной работы. К недочетам технического характера следует отнести отсутствие в сборнике списка сокращений.

Материалы издания демонстрируют продолжающуюся музейную практическую и музееведческую теоретическую работу, которая ведется в МАЭ. Рецензируемый том достойно продолжает традиции издания сборников МАЭ, служит фундаментальным пособием для изучения культуры народов мира, истории науки и музейного дела.



Литература

Калиновская, Турылнская 2004 - Калиновская К. П., Турьинская Х. М. Юбилей этнографического кабинета-музея Института этнологии и антропологии РАН // Альманах-2002. Музеи Российской академии наук. М.: Научный мир, 2004. С. 50 - 69.

Культура народов 1995 - Культура народов Океании и Юго-Восточной Азии: Сб. Музея антропологии и этнографии. Т. XLVI. СПб.: Наука, 1995.

Музейные коллекции 2004 - Музейные коллекции и научные исследования: Материалы годичной научной сессии МАЭ РАН 2000 года: Сб. Музея антропологии и этнографии. Т. XLIX. СПб., 2004.

Соболева 1995 - Соболева Е. С. Каталог коллекций МАЭ по островной части Юго-Восточной Азии // Культура народов Океании и Юго-Восточной Азии: Сб. Музея антропологии и этнографии. Т. XLVI. С. 207 - 225.

стр. 216


Заглавие статьи

Рец. на: Ж. А. Ермекбаев. Чеченцы и ингуши в Казахстане. История и судьбы

Автор(ы)

Г. В. Заурбекова

Источник

Этнографическое обозрение,  № 4, 2010, C. 217-218

Рубрика

  • РЕЦЕНЗИИ

Место издания

Москва, Россия

Объем

8.8 Kbytes

Количество слов

1049

Постоянный адрес статьи

http://ebiblioteka.ru/browse/doc/22482869

Рец. на: Ж. А. Ермекбаев. Чеченцы и ингуши в Казахстане. История и судьбы, Г. В. Заурбекова


Г. В. Заурбекова. Рец. на: Ж. А. Ермекбаев. Чеченцы и ингуши в Казахстане. История и судьбы. Алматы: Дайк-Пресс, 2009. 508 с.

За последнее время вышло немало книг, посвященных истории и культуре чеченцев и ингушей (или вайнахов, как называют себя эти народы). Такой всплеск интереса к прошлому этих народов был подстегнут, конечно, и военным конфликтом (1994 - 1996) в этой республике, отзвуки которого и поныне сотрясают горный край. Монография Ж. А. Ермекбаева посвящена вайнахам, депортированным в Казахстан в 1944 г.; многие из них и их потомки проживают там и поныне.

Автор книги - известный казахский ученый, заместитель директора Государственного музея Республики Казахстан, проф. Жарас Акишевич Ермекбаев. Каждый факт, каждое событие в жизни чеченских переселенцев в Казахстане, о которых рассказывается в книге, опираются на документальные источники, которые на протяжении ряда лет собирал автор не только в Государственном музее, но и в областных, городских архивах по всему Казахстану. В центре его внимания - любые факты, свидетельствующие о взаимопонимании и поддержке представителей репрессированных народов местным населением, и в первую очередь к азахским.

Ж. А. Ермекбаев уделяет особое внимание фактам взаимопомощи, сочувствия простых людей к депортируемым. Такие наблюдения приводят его к выводу, что в основной своей массе народы могут жить и сосуществовать только на основе взаимоуважения, взаимопомощи и сотрудничества. Лучшие черты национального характера проявил казахский народ, другие народы республики в отношении депортированных чеченцев и ингушей. Этот вывод не просто провозглашается автором, но и обосновывается многочисленными конкретными примерами помощи переселенцам, зафиксированными в архивах Республики Казахстана и Российской Федерации. Эти факты подтверждаются и полевыми исследованиями Ж. А. Ермекбаева, проведенными как среди спецпереселенцев, так и их потомков. У книги очень солидная документальная база.

Во введении даются историографический и источниковедческий обзоры, обосновывается методология исследования, актуальность, новизна темы. В первой главе дается краткий очерк гражданской и этнополитической истории чеченцев и ингушей. Вторая глава знакомит читателей с предысторией вопроса, его юридическими аспектами; речь идет о недопустимости привлечения целых народов к ответственности по противозаконному принципу круговой поруки, по огульному обвинению в предательстве и сотрудничестве с врагом. Принцип коллективной ответственности целых народов отвергнут в большинстве цивилизованных стран мира. Третья глава посвящена расселению, обустройству и трудовой деятельности чеченцев и ингушей в Казахстане. На конкретных фактах, многочисленных архивных материалах и данных полевых исследований Ж. А. Ермекбаев анализирует тяжелый процесс адаптации переселенцев на новом месте. Доказательно, со ссылками на документы из архивов многих областей и районов бывшей Казахской ССР раскрывается подлинная история выживания людей, оказавшихся на грани гибели. Мы полностью согласны с выводом исследователя: "Непривычные резко континентальные климатические условия жизни, болезни, морально-психологический стресс, нелегкая адаптация к ландшафту и местным трудовым коллективам, неадекватное отношение части местного населения, руководителей колхозов, совхозов, предприятий, учреждений, находившихся под идеологическим воздействием партийных и советских органов, к спецпереселенцам, конечно, оставили неизгладимый след в памяти, особенно у взрослого населения спецпереселенцев, которым сейчас 70 - 80 лет" (с. 119). Чтобы изучить реальную картину расселения, трудоустройства и адаптации вайнахов в новых условиях, автору пришлось объехать весь Казахстан.

И по сей день в памяти казахстанцев сохранились добрые воспоминания о переселенцах с Кавказа, о трудовом вкладе вайнахов в народное хозяйство в те годы военного лихолетья. Как справедливо пишет исследователь, "чеченцы и ингуши наряду с другими спец-





Галина Висаевна Заурбекова - кандидат исторических наук, доцент Чеченского государственного университета; e-mail: asyazaurbekova@mail.ru

стр. 217


поселенцами работали в различных отраслях народного хозяйства. Они строили, пахали, пасли скот, трудились на промышленных предприятиях металлургической, цветной, нефтяной и других отраслей промышленности. Их использовали везде, где требовались рабочие руки. Горцам приходилось осваивать совершенно незнакомые для них профессии" (с. 139). Справедливость этих наблюдений подтверждает и В. А. Тишков: "В целом чеченцы успешно трудились и в городах, на предприятиях, особенно в легкой промышленности, в различных артелях" (с. 4).

В четвертой главе книги уделено внимание правовому положению спецпереселенцев, реабилитации и репатриации чеченцев и ингушей, этнической и социальной динамике чеченцев и ингушей от начала депортации и до возвращения на историческую родину. Жить 13 лет в советском обществе с клеймом пораженного в правах или политически неблагонадежного было тяжким испытанием для людей. Борьба спецпереселенцев за свои социальные и политические права и многие другие, доселе неизвестные факты из жизни депортированных народов, объективно и глубоко исследуются автором.

В жизни чеченцев и ингушей важное место всегда занимала религия. Они - мусульмане-сунниты шафиитского толка, а местное мусульманское население - казахи, татары, башкиры, уйгуры и др. - придерживались ханафитского толка. Тем не менее мусульмане всех национальностей находили способы и пути к взаимопониманию в то нелегкое время. Этот вывод автора основан на большом количестве примеров. Он не довольствуется только описанием тяжелого положения ингушей и чеченцев в Казахстане, но и приводит сведения об их возвращении на родину в 1950-е годы, где шло восстановление Чечено-Ингушской автономной республики, где порой возникала напряженность в связи с возвращением и обустройством вайнахов на своей исторической родине. Так, в 1958 г. возник конфликт между вайнахами, возвращавшимися из ссылки, и частью местного русскоязычного населения.

В заключительной главе анализируются современные этнические процессы у чеченцев и ингушей в условиях многонационального Казахстана, приводится много интересных сюжетов как исторического, так и этнографического плана, показывающих социальную и духовную ситуацию, сложившуюся у чеченцев и ингушей. Не со всеми выводами автора можно согласиться в отдельных деталях, однако его добросовестная и доброжелательная попытка постичь менталитет ингушей и чеченцев на уровне их повседневной культуры, рассказать о добрых конструктивных взаимоотношениях разных народов заслуживает внимания. Анализ исследователя дает возможность понять, как жили тогда и как живут ныне чеченцы и ингуши в Казахстане. Конкретный опыт жизни вайнахов-переселенцев в Казахстане показывает, что недоучет национальных особенностей может вызвать рецидивы вражды среди отдельных категорий населения. Рецензируемая книга выгодно отличается в этом плане объективностью, глубиной анализа. Достоинство работы заключается также и в качественном, хорошо оформленном научно-справочном аппарате, в котором обозначены раритетные архивные документы, материалы полевых исследований, списки архивных фондов, указатели имен и географических названий.

Основные нормативные документы, извлеченные из различных архивов, нашли место не только в тексте, но и в приложениях, что, несомненно, поднимает ценность книги. Не менее значимы и ценны полевые записи самого исследователя. Справочный блок увеличивает научную значимость книги, вызывает доверие к исследованию и уважение к автору, проделавшему такую добросовестную работу.

Уместно отметить и качественную полиграфическую составляющую книги. Монография насыщена интересными фотографиями, что вызывает особое внимание читателей-вайнахов, многие из которых до сих пор надеются увидеть своих еще не вернувшихся на родину близких людей. Кстати, на одной из фотографий, запечатлевших группу школьников, можно увидеть отца нынешнего президента Чеченской Республики Ахмад-Хаджи Кадырова.

Данное исследование актуально и будет востребовано специалистами не только сегодня, но и в будущем.

стр. 218

Заглавие статьи

Рец. на: Т. А. Брачун, В. Х. Сахибгоряев. Чукотский этнос: генезис и кризис

Автор(ы)

Л. Н. Хаховская

Источник

Этнографическое обозрение,  № 4, 2010, C. 219-221

Рубрика

  • РЕЦЕНЗИИ

Место издания

Москва, Россия

Объем

14.9 Kbytes

Количество слов

1808

Постоянный адрес статьи

http://ebiblioteka.ru/browse/doc/22482875

Рец. на: Т. А. Брачун, В. Х. Сахибгоряев. Чукотский этнос: генезис и кризис, Л. Н. Хаховская


Л. Н. Хаховская. Рец. на: Т. А. Брачун, В. Х. Сахибгоряев. Чукотский этнос: генезис и кризис. Магадан: Ноосфера, 2009. 117 с.

Вышла в свет книга, посвященная одному из коренных народов Севера, авторы которой отмечают "большой интерес научной общественности" к своему исследованию (с. 3). Действительно, любая работа подобной тематики обречена на повышенное внимание аудитории уже в силу того, что в очередной раз затрагивает "вечные" вопросы о происхождении коренных народов и традиционных культур, о природе и характере этничности, судьбах малых народов в лоне цивилизации и т.п.

В последние десятилетия появилась масса трудов "по поводу" этничности, написанных представителями самых разных научных дисциплин. Авторы рецензируемой книги также предваряют изложение оговоркой: не следует относиться к их работе как к историческому исследованию, задача здесь поставлена другая: рассмотреть чукотскую "этнокультуру" в философском ключе (с. 3). Вместе с тем они настаивают на "философско-этнологическом" статусе исследования (с. 8), тем самым возлагая на себя ответственность перед сообществом этнологов за качество представляемого материала. Желание поделиться мнением о книге и побудило нас взяться за перо.

Цель рецензируемой работы - выявление "закономерностей развития ... конкретного этноса в конкретных историко-культурных обстоятельствах", а также приближение "к рациональному усвоению неких общих законов" (с. 3). Уже в начале этого пути, однако, делается вывод, уместный разве что для заключения: "можно утверждать, что цивилизация, навязанная малым этносам Севера, сыграла крайне деструктивную роль в жизни чукчей, эвенов, ительменов, эскимосов и т. д." (с. 4). Это заставляет думать о предвзятой исходной позиции авторов, заведомо предполагающих негативный результат контактов малочисленных северных народов с носителями европейской культуры.

В качестве основополагающего подхода заявлен принцип релятивизма, в рамках которого авторам удержаться не удалось: положение о равенстве всех культур, служащее теоретическим оправданием апологетики по отношению к любым (этно)культурным фактам и исключающее применение к ним оценочной шкалы, вступает в противоречие с критикой массовой (урбанистической, модернистской) культуры, "красной нитью" проходящей сквозь монографию. Рецензируемая работа поэтому отрицательно отвечает на вопрос, возможно ли исследователю избежать фиксации в определенной "точке отсчета", относительно которой обозревается этнографическая реальность: произошла лишь смена европоцентризма на "азиацентризм". Но и эта смена в данном случае не означает попытку освещения этнокультурных процессов "изнутри" этноса, поскольку ничего принципиально нового авторы не излагают, а, скорее, служит моральным основанием для осуждения действий "белого человека", с одной стороны, и героизации истории чукчей, с другой. Такая позиция широко распространена в этноориентированной публицистике, встречается и в научной литературе, но познавательный потенциал ее невысок.

Природа этничности авторами онтологизируется. По их мнению, цивилизация несет чукчам "деэтнификацию", т. е. "выхолащивание основ этнической культурной самобытности" (с. 2, обложка). Более того, они пишут: "Исчезающая этническая культура формирует человека "вне культуры" или этноса (так в тексте. - Л. Х.) "вне культуры"" (с. 77). Как видим, убеждения авторов в том, что члены этнических образований потому и являются этнофорами, что не меняют однажды обретенный "реликтовый" культурный облик, столь тверды, что они даже отказывают в культурных характеристиках трансформирующимся сообществам.

Вопреки собственным намерениям авторы все же производят оценку контактирующих культур: "цивилизующему" влиянию придается негативная окраска, а традиционным элементам - положительная, именно вследствие их архаики и пережиточности. Последний посыл одновременно как бы снимает вопрос о генезисе культурных явлений у чукчей. В результате чукотская культура определяется как "реликтовая этническая культура, имеющая высокий уровень имманентности" (с. 8).

Авторы заявляют о проведении типологизации, посредством которой они пытаются "не только конкретизировать проблему, но и обобщить субъективный круг исследования" (Там же).





Людмила Николаевна Хаховская - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник лаборатории истории и археологии Северо-Восточного комплексного научно-исследовательского института ДВО РАН; e-mail: hahovskaya@mail.ru; hahovskaya@neisri.ru

стр. 219


Но реальной классификации каких-либо объектов с четким выделением оснований членения не производится: после нестрогих рассуждений о "чистоте крови" и "месте под солнцем" чукчи "типологически" отнесены к "группе палеоазиатских народов (наряду с эскимосами и ительменами)" (Там же). Несколько даже неловко указывать авторам, что данная процедура ничего общего с типологизацией не имеет. К тому же современная этнология отказалась от взгляда на ряд этносов как на палеоазиатов. А если авторам еще незнакомо это положение, то ведь и прежние представления о круге палеоазиатских народов отнюдь не ограничивались тремя названными.

В качестве объекта исследования избрана "реликтовая культура" (Там же). Но данный объект неочевиден: на самом деле рассматривается современное чукотское общество, в культуре которого переплетены разновременные элементы, а реконструкцию "реликтового" его состояния авторы, как будет показано, не производят. Далее, методом исследования является "метод синхронного и диахронного подхода" (с. 9). Синхрония позволяет разграничить этнические и социальные процессы, а диахрония - увидеть, как "социальное замещает этническое" (Там же). То есть этнические процессы не признаются частью социальных: последние, по мысли авторов, присущи лишь "цивилизации", которая осуществляет "импорт" социального в традиционные общества, нанося последним урон в этничности. Этнические процессы, "статические" (?) по своей сущности, противопоставляются "динамическим" социальным (с. 10). Но и этого авторам недостаточно: выдвигается положение о "парадигме этнического бытия, находящейся в устойчивом противоречии с парадигмой прогресса, свойственной цивилизации" (с. 12). Таким образом, по Т. А. Брачун и В. Х. Сахибгоряеву, настоящий этнос - тот, который "законсервировался в своей традиции", "тяготеет к стабильному и статичному жизненному укладу". Как только этнос начинает трансформироваться, он "теряет свой стержень и бытует во внешних антуражах в исчезающем режиме" (с. 12). На смену "имманентности" приходит "трансцендентность этнической системы" (с. 9), но смысл этих терминов не раскрыт.

Далее авторы пишут об "этническом способе производства", который является "каркасом всей этнической культуры чукчей" и одновременно ее же "базовым элементом" (с. 9). Это последнее обстоятельство и позволяет, по мнению авторов, изучать реликтовую культуру "через этнический способ производства" (с. 10), а этот последний, согласно их представлениям, появился у чукчей в результате перехода к крупностадному оленеводству. По логике вещей, далее следует ожидать описания и применения исследовательских процедур, приводящих к искомой культурной форме.

Авторы выделяют три способа производства; этнический занимает вторую стадиальную ступень. Суть его заключается в следующих признаках: производящее хозяйство; священное отношение к природе; этнообразование; закрепление за этносом территорий; расцвет этнической культуры (с. 17). Введение этого понятия авторы считают основным своим достижением, но специалистам хорошо известны работы этнографов, разработавших концепцию смены способов производства во взаимосвязи с хозяйственно-культурной эволюцией (напр.: Андрианов, Марков 1990). Эта концепция охватывает все виды традиционного природопользования и не отсекает от этнообразования и "расцвета этнической культуры" народы, находящиеся на других стадиях развития хозяйства. Кроме того, "этнический способ производства" не выводит авторов на путь реконструкции исторического прошлого чукчей: напротив, они спешат отказаться от такой попытки, ссылаясь на отсутствие "надежных данных о происхождении чукотского этноса, его тысячелетнем генезисе" (с. 66). Поэтому категория лишена смысла, который позволил бы использовать ее в качестве инструмента исследования.

Неудачно и введение термина "циркумполярная семья культур" (с. 24). Во-первых, создание такой дефиниции подразумевает предварительное проведение иерархической типологизации культур, а это авторами не сделано. Во-вторых, признаки, по которым производится сведение объектов в этот класс, не операциональны, не могут работать: термин, как пишут Т. А. Брачун и В. Х. Сахибгоряев, подчеркивает "не только безликий принцип единства большого сообщества этносов, но и многообразие их культур" (Там же). То есть эти признаки изначально противоречат друг другу; а уж если налицо многообразие, то создать общий класс никак не получается. К тому же категория "семья" прочно закрепилась за этнолингвистической классификацией, и подобного параллелизма лучше избегать.

Некоторые установки авторов, как нам кажется, имеют скрытую подоплеку, вызывающую преувеличенно охранительный пафос работы. Современное чукотское общество настойчиво характеризуется как "реликтовое", "первобытное", находящееся на стадии "каменного века", "становления культуры", сохранившее "первозданное реликтовое состояние" (с. 8, 11, 12, 26, 34, 41, 66 и др.). Говорить о том, что это не соответствует действительности, означает ломиться в открытую дверь, и мы не будем напрасно тратить усилия. Важнее другое: для чего авторы, во-

стр. 220


преки очевидности, убеждают в этом читателя? Как нам кажется, чукотский этнос, находящийся в глубоко первобытном состоянии, а отнюдь не модернизированный, в данном случае выступает как некий символ, знак, долженствующий сообщить дополнительный блеск культурологическим рассуждениям авторов, которые без этой опоры уж совершенно явно повисли бы в воздухе. Неслучайно в работе не рассматриваются коряки, в становлении пресловутого "этнического способа производства" сыгравшие никак не меньшую, а то и большую, нежели чукчи, роль. Но увы, коряки мало знакомы широкой аудитории неэтнологов, и численность их поменьше, и история их не столь героична.

Этнографических материалов в книге немного. Некоторые положения весьма туманны. Так, культура морских зверобоев, по мнению авторов, "более низкая стадия развития" (с. 16), нежели оленеводческая, так как в последней происходит "усложнение ручных манипуляций", формирование "технологии и практики возделывания оленей", ослабление "религиозно-культовой ритуализации труда" (с. 16). Здесь что ни довод, то темное место. Что такое "технология и практика возделывания оленей"? В чем заключается усложнение ручных (скорее уж, ножных!) манипуляций у оленеводов? Как связаны изменения обрядового поведения с эволюцией культуры? На эти вопросы книга ответа не дает.

Есть и неверные утверждения. Чукчи, вопреки мнению авторов (с. 51), в XVIII в. не вели военных действий против ительменов. Причина нападения на коряков - не столько "отвоевание ареала для хозяйственной деятельности" (Там же), сколько захват оленьих стад и пленников. Именно поэтому нельзя утверждать, что "чукчи первыми перешли к производящей экономике" (с. 52), "смогли сформировать самостоятельную культуру хозяйствования, основанную, в основном, на кочевом скотоводстве" (с. 16). Самостоятельность эта весьма проблематична, данному вопросу посвящена обширная литература, которую авторы не обсуждают.

Т. А. Брачун и В. Х. Сахибгоряев неправомерно противопоставляют родовые связи социальным. По их мнению, чукчи, как первобытный и реликтовый народ, находились, а отчасти и находятся на стадии "зарождения социогенеза", когда "общество и его организации" оказывают незначительное влияние на "целокупную жизнь этноса" (с. 24, 26). То есть и в историческом прошлом, и в настоящем чукчей усматривается полное растворение в природе и крайняя социальная аморфность. Очевидно, что взгляд этот чрезвычайно упрощенный, вытекающий из изначальной позиции авторов, а не из фактов.

Следует отметить нестрогое употребление терминов (этническая и этнографическая группы; ассимиляция, адаптация, интеграция; дуальная организация этноса и т.д.). Столь же вольно обращение с источниками, ярким примером чему являются иллюстрации обложек: помещенные здесь снимки артефактов не относятся к чукотской культуре: наконечники поворотных гарпунов принадлежат аляскинским эскимосам; головки древков и "крылатые" предметы - предкам азиатских эскимосов (Crossroads 1988: 122, 161, 342). Книга обильно уснащена так называемыми "этнологическими очерками" (с. 27 - 30; 46 - 49; 62 - 64; 78 - 83), на деле представляющими смесь популярных сведений, биографий, бытовых рассказов, анекдотов. Очень печально, если авторы думают, что именно такими должны быть этнологические тексты.

Подведем итог. С этнологической точки зрения работа не выдерживает критики: ни этногенез чукчей, ни генезис чукотско-корякского оленеводства, составляющего, по мысли авторов, ядро "этнического способа производства", не рассмотрены даже в первом приближении. О современных этнических процессах фактического материала крайне мало, его подменяют общие рассуждения. При использовании этнографического материала авторы не учитывают современные теоретические достижения дисциплины, а именно подходы, согласно которым традиционная культура и этничность жестко не связаны между собой. Полезна ли книга? Тот, кто обратится к ней за оригинальными или хотя бы надежными сведениями из прошлой и современной жизни чукчей, не найдет их. Тем, кто интересуется теоретическим осмыслением этнических вопросов, предложена не первой свежести концепция, основанная на онтологическом видении этничности, которая не позволяет авторам ни адекватно описать современные процессы, ни реконструировать отдаленные во времени.

Литература

Андрианов, Марков 1990 - Андрианов Б. В., Марков Г. Е. Хозяйственно-культурные типы и способы производства // Вопр. истории. 1990. N 8. С. 3 - 15.

Crossroads 1988 - Crossroads of Continents. Cultures of Siberia and Alaska. Wash. DC: Smithsonian Institution Press, 1988.



стр. 221
<< предыдущая страница