Работа co сми в условиях вооружённого конфликта: опыт США в. И. Тимофеев - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Работа co сми в условиях вооружённого конфликта: опыт США в. И. Тимофеев - страница №1/1

США-Канада”.-2010.-№3.-C.57-72.
РАБОТА CO СМИ В УСЛОВИЯХ ВООРУЖЁННОГО КОНФЛИКТА:

ОПЫТ США
В.И. Тимофеев*

Военная академия Генерального штаба, Москва
Средства массовой информации - один из инструментов формирования обществен­ного мнения относительно целей и задач вооружённых конфликтов. Причём не только внутри государства, но и на международной арене. Понимая это, в вооружённых силах США стремятся к постоянному совершенствованию работы с представителями СМИ, делая её по возможности более гибкой и в то же время максимально приспособленной к информационному освещению решаемых военно-политических задач. В предлагаемой статье рассмотрены некоторые особенности работы военного командования США со средствами массовой информации в ряде вооружённых конфликтов второй половины XX - начала XXI века.

Ключевые слова: средства массовой информации, военные корреспонденты, воору­жённые конфликты, общественное мнение, Пентагон, США, НА ТО.
Mass Media in Armed Conflicts:

U.S. Experience
V.I. Timofeyev

Military Academy of the General Staff, Moscow
Media are one of the key instruments of shaping public opinion so far as missions and tasks of armed conflicts at the domestic as well as international levels are concerned. Re­alizing mass media abilities the U.S. Armed Forces strive for continuous improvement of their mass media relations making them more flexible and at the same time - maximally adjusted to media coverage of the politico-military missions.

The article deals with some aspects of military command relations with mass media in a number of armed conflicts from the second half of the 20th to the beginning of the 21st centuries.

Key words, mass media, military correspondents, armed conflicts, public opinion, Pen­tagon, USA, NATO
Войны и вооружённые конфликты давно стали одной из ведущих тем средств массовой информации. Если где-то на земном шаре противоборствую­щие стороны начинают выяснять отношения с помощью военной силы, то ин­формация об этом обязательно появляется на экранах телевизоров, звучит по радио, находит отражение на страницах периодических изданий. Происходит так потому, что войны и вооружённые конфликты возведены в ранг наиболее популярных тем для СМИ, что обеспечивает востребованность работы воен­ных корреспондентов на многие годы. Тенденция здесь такова, что внимание к освещению боевых действий, различных кризисных ситуаций проявляет всё большее число средств массовой информации. Лучше всего об этом говорят цифры присутствия корреспондентов в «горячих точках».

Так, если в ходе Второй мировой войны высадку союзников по антигитле­ровской коалиции в Нормандии (Франция) в июне 1944 г. освещали около 30 корреспондентов, то операцию вооружённых сил США в Панаме (1989 г.) - свыше 500, войну в Персидском заливе (1990-1991 гг.) - 1500 журналистов практически из всех ведущих стран мира. В течение последних десятилетий тенденция к увеличению масштабов журналистского присутствия в районах вооружённых конфликтов ещё более укрепилась. По сведениям западных ис­точников, 1700 журналистов (включая технический персонал) освещали миротворческую операцию в Боснии и Герцеговине (1996 г.). В пресс-центре анти­иракской коалиции в Катаре только за первые две недели активных боевых действий (2003 г.) было аккредитовано свыше 2000 журналистов.

Можно отметить ряд причин повышенного внимания средств массовой ин­формации к войнам и вооружённым конфликтам.

Во-первых, освещение военно-политической проблематики является закон­ным правом СМИ. Особое положение журналистов, работающих в условиях вооружённых конфликтов, их права и защита обеспечиваются международ­ными правовыми нормами.

Основополагающие нормы международного права, касающиеся профессио­нальной деятельности журналистов в районах боевых действий и экстремаль­ных условиях, содержатся в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., Международном пакте о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., декларации и рекомендациях Ка­бинета министров стран - членов Совета Европы по защите журналистов, ра­ботающих в условиях конфликтных ситуаций и напряжённости от 3 мая 1966 года.

За своё право освещать вооружённые конфликты репортёры порой рас­плачиваются жизнями, поскольку «гибель на войне входит в сферу профес­сионального риска журналиста» [5]. Так, в ходе короткой «пятидневной войны» в Южной Осетии (август 2008 г.) погибли четыре корреспондента, ещё десять получили ранения. По данным Комитета защиты журналистов, в Ираке с 2003 г. уже погиб 71 корреспондент [6]. Причём эта цифра не включает со­трудников, которые помогали журналистам выполнять их работу (переводчи­ков, водителей). Для сравнения, во время Второй мировой войны погибли 69 представителей средств массовой информации. Война во Вьетнаме унесла жизни 63 репортёров.

В долгосрочной исторической перспективе войны и вооружённые конфлик­ты останутся неизбежностью, поскольку, несмотря на декларируемую при­верженность мирового сообщества идеям мира, количество очагов напряжён­ности в различных регионах мира не уменьшается. Значит, в эпицентре собы­тий, на передовой снова окажутся люди с телекамерами, фотоаппаратами, диктофонами и блокнотами.



Во-вторых, войны и вооружённые конфликты - это, безусловно, всегда клубок сложных военно-политических и социальных проблем, которые неиз­менно волнуют общество. Многих людей интересует, каковы причины зарож­дения конфликта, какие цели преследуют его участники, существуют ли ре­цепты, способные заставить воюющие стороны прекратить огонь и сесть за стол переговоров. Ответы на эти животрепещущие вопросы люди зачастую ждут от представителей СМИ, уповая на их высокую информированность. Как следствие, в периоды крупных вооружённых конфликтов средства массовой информации неизбежно концентрируются на них - остальным новостям уде­ляется значительно меньше внимания. Эффект вытеснения способствует уси­лению внимания широкой аудитории к вооружённым конфликтам, что, в свою очередь, диктует необходимость поступления новой информации о событии.

В-третьих, война, кризис, как ни цинично это звучит, - всегда зрелище, которое несёт элементы сенсационности, драматизма, неизвестности развязки. Многим нравится, находясь в безопасности, сидя перед телевизором, получать свою дозу адреналина, наблюдать и оценивать напряжённость обстановки. К примеру, телерепортажи о начале операции «Буря в пустыне» (1991 г.), транслировавшиеся в прямом эфире, собирали у экранов миллионные аудито­рии. А посему - зрелищность войны, драматизм критической ситуации, экс­тремальный характер условий отнесены к беспроигрышным информационным поводам. Средства массовой информации просто обязаны уделять им повы­шенное внимание, если, конечно, хотят остаться в фокусе читательского и зрительского интереса.

Таким образом, любой вооружённый конфликт неизбежно станет объектом повышенного внимания представителей средств массовой информации. И от того, как органы военного управления будут взаимодействовать с журнали­стами, зависит не только восприятие боевых действий самими корреспонден­тами, но и образ воюющей армии, страны в целом. Причём не только внутри государства, но и на международной арене. В связи с этим представляется целесообразным остановиться на некоторых моментах эволюции американской практики взаимодействия военного командования с представителями СМИ. Такой выбор неслучаен.

Во второй половине прошлого века вооружённые силы США участвовали в десятках больших и малых конфликтов, многие из которых широко освеща­лись в мировых и американских средствах массовой информации. Следова­тельно, был накоплен определённый практический опыт, который, в свою оче­редь, тоже нуждается в анализе, разработана соответствующая нормативно-правовая база, сформированы структуры, взявшие на себя функции по работе со средствами массовой информации.

В настоящее время основную нагрузку по взаимодействию органов военно­го управления со средствами массовой информации несёт служба по связям с общественностью. Она представляет собой систему специальных органов, под­разделений и должностных лиц, решающих задачи в интересах формирования позитивного отношения общественности к деятельности американской армии. Важнейшими направлениями работы службы являются:

- целенаправленное, отвечающее интересам Соединённых Штатов, инфор­мирование национальной и международной общественности о деятельности воо­ружённых сил страны, в основном через средства массовой информации. Оно осуществляется в форме пресс-конференций, публичных заявлений должност­ных лиц, ответов на запросы журналистов, интервью с военнослужащими, ре­портажей с мест событий, размещения информации в сети Интернет;

- информационно-пропагандистская работа в войсках с личным составом и гражданским персоналом, ориентированная на повышение и укрепление бое­вого духа военнослужащих, формирование у них должного отношения к меж­дународным и внутриполитическим событиям, к позиции и решениям, прини­маемым руководством страны и Министерством обороны;

- проведение информационно-разъяснительной работы среди местного на­селения в районах дислокации американских войск [7, с. 82].

Организует и направляет деятельность службы помощник министра обо­роны по связям с общественностью.

Каждое министерство (вид) вооружённых сил располагает собственной службой по связям с общественностью. В составе объединённых группировок войск на период военной операции формируются объединённые органы по связям с общественностью.

В зависимости от масштабов проводимой операции и состава объединённой группировки войск могут создаваться:

• информационное бюро - отвечает за освещение деятельности конкрет­ной военной базы или крупного воинского формирования;

• объединённое информационное бюро - отвечает за освещение деятель­ности объединённого оперативного формирования;

• совместное информационное бюро - отвечает за освещение деятельно­сти союзной группировки войск;

• коалиционный информационный пресс-центр - обслуживает многона­циональную группировку войск.

К сказанному стоит добавить, что подразделения по связям с общественно­стью укомплектованы современной аппаратурой, позволяющей накапливать видео- и аудиоинформацию и распространять её через средства массовой ин­формации, Интернет. Их деятельность регламентирована в соответствующих уставах и наставлениях. Так, согласно требованиям руководящих документов, личный состав подразделений по связям с общественностью должен перебра­сываться на театр военных действий ранее основных сил. Делается это для того, чтобы воспретить доступ журналистов к прибывающим войскам, ограни­чить распространение информации об их составе и задачах, сроках проведе­ния операции. В дальнейшем эти подразделения обеспечивают встречу и со­провождение представителей СМИ, их учёт, размещение, доведение до них правил поведения и безопасности, проведение брифингов и интервью, органи­зацию выездов в подразделения.

Показательным является факт нормативного распределения ответственно­сти за информационное обеспечение военных операций между должностными лицами различных органов военного управления. Сделано это в доктрине Министерства обороны JP 3-61 «Связь с общественностью», где прописаны функ­ции по информационному обеспечению операций от командующего объединён­ными силами до офицера по связям с общественностью батальона.

Значительное внимание уделяется обучению хорошо подготовленных спе­циалистов, способных строить работу со средствами массовой информации. Яркий пример тому - программа «Год вне флота», которая предусматривает направление офицеров морской пехоты в американские негосударственные структуры (компании военно-промышленного комплекса, банки, инвестицион­ные фонды, печатные и электронные средства массовой информации, инфор­мационные агентства). Цель программы состоит в подготовке кадров, способ­ных решать вопросы на стыке интересов военного ведомства и частного бизне­са. Так, ежегодно до 20 офицеров будут проходить стажировки в ведущих ин­формационных агентствах, средствах массовой информации для повышения квалификации.

Таково положение дел сегодня, но так было не всегда. Знакомство с зару­бежными и отечественными источниками показывает, что отправной точкой в формировании современных взглядов американских специалистов на роль средств массовой информации в период вооружённого конфликта стала война во Вьетнаме (1964—1973 гг.).

В первые же месяцы боевых действий встал вопрос о цензурных ограни­чениях для СМИ. После некоторых колебаний и экспериментов военные ре­шили не вводить жёсткую систему обязательной цензуры. Они считали, что цензура оттолкнёт журналистов, в которых они хотели бы видеть союзников. Как вариант, 31 октября 1966 г. на свет появился перечень из 15-ти тем, за­прещённых к освещению в интересах безопасности войск. Под запрет попали информация о планируемых операциях, перемещениях войск, их боевом со­ставе, технической оснащённости и другие подробные сведения, представ­ляющие интерес для противника. Нарушение данного перечня могло обернуть­ся для репортёра лишением аккредитации, что влекло за собой утрату права на выезд из Сайгона и общение с военными. Репортёры, конечно, были недо­вольны, но стремились не обострять отношения с военным командованием и добровольно соблюдали предложенные правила работы.

По признанию генерал-майора В.Сидла, занимавшего должность замести­теля командующего американскими войсками во Вьетнаме, а с октября 1969 г. по июль 1973 г. - помощника министра обороны США по связям с обществен­ностью, в целом система аккредитации работала весьма эффективно. Журна­листы действовали с оглядкой. Из сотен репортёров, писавших непосредствен­но с мест ведения боевых действий, лишь девять были лишены аккредитации.

Но ни запреты, ни послушание репортёров не спасли военно-политическое руководство от поражения на военном и информационном фронтах. Фото- и телерепортажи с прибывающими из Вьетнама искалеченными американскими солдатами, сожжёнными напалмом деревнями способствовали нарастанию в США антивоенных настроений, формированию негативного образа армии в глазах общественности и, в конечном счёте, бесславному уходу американцев из Индокитая.

Проанализировав уроки Вьетнама и верно оценив перспективы системной работы со средствами массовой информации, Пентагон приложил немало уси­лий для совершенствования этой работы, что дало положительный эффект в вооружённых конфликтах поствьетнамской поры. Каждый такой конфликт можно рассматривать как очередную ступеньку в сложном восхождении к вершинам нынешней системы взаимоотношений Пентагона и журналистов в период боевых действий.

Яркий пример тому - операция «Вспышка ярости» на Гренаде в октябре 1983 г. В период её подготовки США в целом успешно задействовали средства массовой информации для обработки международного общественного мнения, а также местного населения и военнослужащих противостоящей стороны с целью поддержать смещение правительства М.Бишопа. А вот работа с журналистами непосредственно в ходе операции оказалась проваленной. Военные полностью закрыли район проведения операции для представителей СМИ. Самостоятельная попытка журналистов попасть на остров оказалась неудач­ной - лодка с репортёрами была обстреляна авиацией США. Только на третий день после начала операции военное командование допустило репортёров на остров, и они получили возможность освещать операцию непосредственно с места событий.

Всё это вызвало шквал критики со стороны средств массовой информации в адрес Пентагона и администрации Рейгана, которую журналисты считали более расположенной к выстраиванию связей с прессой. Публицист журнала «Тайм» Г.Грунвальд так характеризовал ситуацию: «Беспрецедентное исключение аме­риканской прессы из этой акции не выдерживает никакой критики; ясно, что это была серьёзная ошибка, произвол по отношению к свободе печати»

Оправдания главы военного ведомства К.Уайнбергера сводились к сле­дующему. Во-первых, вооружённые силы не могли гарантировать безопас­ность журналистов. Во-вторых, командиры опасались быть внезапно застигну­тыми светом репортёрских вспышек во время ответственных моментов боя, что, в свою очередь, могло привести к срыву выполнения боевой задачи.

Для изучения сути вопроса Пентагон поспешил создать рабочую группу из числа специалистов по работе с общественностью, офицеров планирования и журналистов. Итогом её деятельности стали рекомендации по работе армии со средствами массовой информации. Главное заключалось в том, чтобы плани­рование работы со СМИ входило в общий план военной операции. Предпола­галось формировать журналистские пулы в случаях, когда свободный доступ прессы в зону боевых действий невозможен, а также оказывать журналистам помощь в вопросах передвижения и передачи информации.

В соответствии с выработанными рекомендациями каждый пресс-пул дол­жен был состоять из небольшой группы репортёров, размер которой зависел от конкретных обстоятельств. В состав пула надлежало включать представи­телей информационных агентств, телевидения, газет и журналов (радио не являлось обязательным). Критерий отбора предусматривал выбор корреспон­дентов только тех средств массовой информации, которые являются наиболее крупными по охвату американской аудитории. Основным условием для включения репортёра в пул, а следовательно, и на его работу в зоне конфликта, являлось добровольное согласие с правилами, установленными военными. В случае их нарушения следовало отлучение от дальнейшего участия в осве­щении конфликта.

Пул мог быть приведён в готовность за короткое время и переброшен к месту проведения операции до или сразу после её начала. Министерство обо­роны через службу по связям с общественностью брало на себя обязательства по доставке журналистов к месту проведения операции и созданию условий для их работы.

Таким образом, участие в пуле становилось единственным законным спо­собом для журналистов находиться и работать непосредственно в зоне кон­фликта. В то же время такие пулы позволяли военным усилить контроль за включёнными в них корреспондентами.

В операции «Правое дело» в Панаме (декабрь 1989 г. — январь 1990 г.) взаимоотношения со средствами массовой информации строились уже по об­новлённой схеме. В заранее разработанном плане определялся порядок взаи­модействия военного командования с журналистами, вплоть до сроков передачи им конкретной информации.

Для освещения хода операции был сформирован пул специально подоб­ранных и проинструктированных журналистов, которых заблаговременно пе­реправили в Панаму. С началом операции для них ежедневно, а иногда и по несколько раз в день организовывались брифинги и встречи с высокопостав­ленными военными, где доводились самые свежие сведения о военно-политической ситуации в стране и развитии операции. Это, во-первых, позво­ляло оперативно освещать ход боевых действий; во-вторых, давало возмож­ность каждому американцу чувствовать себя очевидцем происходящего, пе­реживать за жизнь соотечественников и за успешное завершение операции; в-третьих, на время закрыло (или хотя бы существенно ограничило) доступ в зону боевых действий «нежелательных журналистов», чья точка зрения не совпадала с официальной. Тем самым удалось значительно укрепить доверие граждан к военным и их действиям, успешно противостоять влиянию на обще­ственность тех средств массовой информации, которые по-иному интерпрети­ровали цели операции.

Не обошлось и без накладок. Они начались, когда в Панаму устремились журналисты из «не прикормленных» Пентагоном средств массовой информа­ции. Их количество значительно превысило численность ранее сформирован­ного пула. Командование не придумало ничего другого, как собрать их на авиабазе Говард, подальше от боевых действий. Такая «опека» журналистов обернулась валом критических выступлений в средствах массовой информа­ции. В итоге военным пришлось вновь формировать комиссию и искать пути совершенствования работы с журналистами.

Накопленный опыт оказался востребованным в период подготовки и прове­дения Соединёнными Штатами и их союзниками операций «Щит пустыни» и «Буря в пустыне» (1990—1991 гг.).

Когда 8 августа 1990 г. президент Дж.Буш-старший приказал направить американские войска в Персидский залив, в аппарате помощника по связям с общественностью Л. Вильямса незамедлительно началась проработка системы взаимоотношений со средствами массовой информации. Были подготовлены четыре проекта, по каждому из которых проведены консультации с предста­вителями журналистского сообщества. И только 7 января 1991 г. была обнаро­дована окончательная версия разработанных правил и принципов. Документы однозначно устанавливали, что представители СМИ могут работать в зоне боевых действий только в рамках пула.

В правилах определялась информация, которая не подлежит распростра­нению. Запрет распространялся на:

- точные сведения о боевом составе и численности войск, авиации, о сис­темах оружия, используемом снаряжении и запасах средств материально-технического обеспечения;

- детали разрабатываемых планов будущих операций или ударов, вклю­чая отменённые и отложенные;

- сведения о дислокации войск, организации охраны и обороны военных объектов;

- информацию о порядке боевого применения войск;

- данные об источниках и методах ведения разведки;

- конкретную информацию о составе, дислокации, районах развёртывания и манёвре участвующих в операции сил и средств, включая нумерацию под­разделений и частей, что могло нанести ущерб оперативной маскировке и жизнеобеспечению;

- сведения о базах и районах дислокации боевой авиации, за исключением общих сведений о принадлежности к авианосному или наземному базированию;

- данные о тактике действий войск и сведения, характеризующие эффек­тивность применения боевых систем;

- информацию о тактике, вооружении и способах боевого использования сил специального назначения;

- любую информацию о не вернувшихся с боевого задания самолётах или выведенных из строя кораблях до завершения поисково-спасательных меро­приятий;

- данные о недостатках в системе оперативного и тылового обеспечения войск;

- сведения, характеризующие темп проведения операции [3, с. 6].

Так, с помощью правил Пентагон очертил «территорию запретов». При этом роль главных стражников вполне в духе демократической природы СМИ отводилась... самим журналистам. Посредством самоцензуры они должны бы­ли исключить «утечку» конфиденциальной информации, которая могла нанес­ти ущерб безопасности привлекаемых к операции войск. Нарушение любого из вышеперечисленных пунктов правил могло привести к прекращению коман­дировки. В этом случае неминуемо пострадала бы вся редакция, поскольку лишилась бы канала поступления эксклюзивных сведений, важных для пози­ционирования своего места на рынке информации.

Офицерам по связям с общественностью отводилась роль вторых номеров в контроле над распространяемой информацией. Они должны были рецензи­ровать печатные и видеоматериалы перед передачей их в редакции. Если журналист был не согласен с замечаниями по конкретному материалу, он мог подать жалобу в объединённое информационное бюро. Если его не удовлетво­ряло и решение бюро, оставалась возможность для обращения в канцелярию службы по связям с общественностью в Вашингтоне. В том случае, если руко­водство средства массовой информации продолжало не соглашаться с офици­альным вердиктом, оно могло опубликовать спорный материал на свой страх и риск. Хотя совершенно понятно, что бюрократический процесс согласования был направлен на затягивание публикации определённой информации и «мог превратить любую "горячую" новость в "прокисшее блюдо"» [1, с. 565].

Для координации работы с журналистами при штабе антииракской коали­ции было образовано объединённое информационное бюро, фактически -пресс-центр. В его состав вошли представители всех видов вооружённых сил, уполномоченные поддерживать контакты со СМИ, организовывать работу в войсках аккредитованных журналистов, следить за нераспространением све­дений ограниченного характера.

С целью информирования средств массовой информации использовались брифинги и пресс-конференции, выезды журналистов из состава пулов на пе­редовую, посещения военных объектов. В результате журналистам было не­легко увидеть то, что не являлось «домашней заготовкой» военных. Практико­валась также передача тележурналистам заранее отснятого и систематизиро­ванного материала о действиях войск, нанесённых ударах. Некоторые критики впоследствии называли этот приём «иллюзией новостей». Например, особенно часто в видеосюжетах отражались, а затем транслировались на весь мир сто­процентные попадания по важным объектам «умных бомб», призванные под­черкнуть успехи американского оружия. И хотя после окончания войны Ми­нистерство военно-воздушных сил США признало, что 70% из них не достигли цели, у зрителей создавалось впечатление о ведении бескровной, высокотех­нологичной войны.

Военные умело использовали средства массовой информации и для укреп­ления доверия американских граждан к армии, решаемым ею задачам и стре­мились обеспечить постоянно действующий информационный мост между вой­сками и американской общественностью. Для этого в качестве канала распро­странения информации были выбраны небольшие местные газеты и телекомпании, которые в основном рассказывали о войсковых частях и даже отдель­ных солдатах-земляках. Такой подход позволял приблизить армию к среднему американцу, делал её «человечнее», а выполняемые задачи — понятнее. В провинции развернулась кампания «Поддержим наши войска». Статьи и пе­редачи запестрели сообщениями о поддержке армии известными киноарти­стами, спортсменами, певцами. Опросы общественного мнения демонстрирова­ли абсолютное одобрение внешней политики правительства. Пентагон перестал даже беспокоиться по поводу редких отрицательных выступлений на страни­цах прессы.

По оценке ряда экспертов, в Персидском заливе был продемонстрирован современный стандарт работы со средствами массовой информации в интере­сах достижения целей силовой акции, приемлемый и для будущих конфлик­тов. Казалось бы, военно-политическое руководство США, учитывая результа­ты кампании и её освещение в СМИ, вполне могло быть удовлетворено ин­формационными успехами. Но в Пентагоне не стали довольствоваться достиг­нутым и вместе с представителями СМИ тщательно проанализировали все детали взаимодействия военного командования с журналистами. Со стороны последних наибольшие нарекания вызвала система пулов. Ряд представителей средств массовой информации утверждали, что эта система, во-первых, огра­ничивает доступ к информации, поскольку в пулы, организуемые военными, была включена лишь часть представителей СМИ (13,7 %) и, во-вторых, созда­ёт вокруг репортёров обстановку фактической цензуры, так как материалы и видеосюжеты необходимо предоставлять для рецензирования сопровождаю­щим офицерам по связям с общественностью.

Пентагон не стал ввязываться в заведомо проигрышный спор, а усовер­шенствовал систему пулов, что нашло отражение в ряде руководящих воен­ных документов, в частности - в наставлении Комитета начальников штабов (КНШ) «Доктрина использования службы по связям с общественностью при проведении операций», а также в «Принципах информационного освещения операций», введённых в действие в июне 1992 г. специальной директивой ми­нистра обороны.

В принципах определялись права и обязанности сторон — военных и средств массовой информации — при освещении операций вооружённых сил. Отмечалось, что открытое и независимое информирование общественности является основой освещения журналистами военных операций. Пулы Мини­стерства обороны не должны ущемлять права независимых журналистов, ра­ботающих в районе конфликта, и должны распускаться, как только позволит обстановка. Военным корреспондентам предписывалось соблюдать установлен­ные командованием правила поведения, нарушение которых чревато приоста­новлением аккредитации и высылкой из зоны боевых действий. Кроме того, от руководителей средств массовой информации требовалось направлять в «го­рячие точки» опытных, разбирающихся в военных вопросах журналистов.

Особое внимание было уделено вопросам подготовки командного и рядового составов к контактам с представителями СМИ. Служба по связям с обществен­ностью подготовила карманные памятки для военнослужащих о том, как стро­ить отношения с прессой, как подготовиться к интервью, отвечать на вопросы.

В операции «Поддержка демократии» на Гаити (сентябрь 1994 г.) новше­ствами Пентагона в работе со средствами массовой информации стали:

1) заблаговременное обсуждение основных принципов освещения пред­стоящей операции на встрече журналистов с помощником министра обороны по связям с общественностью, что дало возможность лишний раз подчеркнуть внимание военных к средствам массовой информации;

2) формирование не одного, а сразу нескольких пулов журналистов для ос­вещения операции;

3) предоставление монопольного права на распространение информации одной из ведущих американских телекомпаний - Си-эн-эн, которая вела пря­мой репортаж с места высадки американских войск. Это придавало событию особую важность, к тому же освободило Пентагон от рутинной работы с жур­налистами в ходе боевых действий. Впрочем, в дальнейшем такой подход не использовался из-за негативной реакции других средств массовой информа­ции, посчитавших себя обделёнными вниманием военных.

К периоду операции на Гаити относится фраза, произнесённая генералом Дж.Шаликашвили, тогдашним председателем КНШ: «Мы не побеждаем, пока Си-эн-эн не говорит, что мы побеждаем». Сказанная в 1994 г., она весьма точ­но отражает понимание роли средств массовой информации в достижении во­енно-политических целей и сегодня.

В операции «Союзная сила» против Югославии (1999 г.) США и их союз­ники сделали ставку на формирование оперативных и регулярных информа­ционных потоков, оправдывающих военную акцию НАТО. Как показала прак­тика, такой подход имеет целый ряд преимуществ, основными из которых яв­ляются возможности: контролировать и формировать информационное про­странство; интерпретировать развитие оперативной и военно-политической обстановки; сосредоточить внимание общественности на нужных аспектах бое­вых действий, выигрышных с точки зрения военных; продвижения развития информационной (военно-политической) обстановки по заранее определённому замыслу, несмотря на различие акцентов в освещении событий средствами массовой информации.

Как следствие, происходит вовлечение средств массовой информации в контролируемый и управляемый информационный поток.

В качестве управляющего органа и генератора идей в информационном пространстве выступила пресс-служба НАТО. Её советниками на время войны стали ведущие специалисты по связям с общественностью и средствами мас­совой информации из Великобритании, США, Франции, ФРГ и других стран альянса. Они взяли на себя проведение анализа выступлений в средствах мас­совой информации о ситуации на Балканах и выработку рекомендаций для руководства альянса по совершенствованию информационного обеспечения операции. Такие рекомендации оперативно внедрялись в жизнь, способствуя усилению антисербской риторики в средствах массовой информации западных стран. Любые отступления от официальной линии расценивались как под­держка политики Слободана Милошевича.

В штаб-квартире НАТО, а также в министерствах обороны ряда госу­дарств - членов альянса (США, Великобритании, Италии) вошли в практику ежедневные брифинги и пресс-конференции, что, в свою очередь, обеспечило многоканальность воздействия на общественное мнение. В ходе таких мероприятий журналисты щедро снабжались предварительно «отфильтрованной» информацией. Практиковалась также организация телемостов с лагерями ал­банских беженцев, в ходе которых специально подготовленные «живые свиде­тели» рассказывали о бесчинствах сербов в Косово и страданиях албанцев. Мировому сообществу буквально внушалась мысль о необходимости «защиты от геноцида» тысяч невинных албанцев и предотвращения «гуманитарной ка­тастрофы в центре Европы». При этом югославская сторона обвинялась в про­ведении «этнических чисток», «отходе от соглашений» по урегулированию кризиса в Рамбуйе. Естественно, что при такой однобокой подаче информации уровень её воздействия на общественное мнение был высоким.

Линия на продуманную работу с информационными потоками, обогатив­шись рядом управленческих и творческих решений, получила своё продол­жение и развитие в период операции «Шок и трепет» в Ираке (март — ап­рель 2003 г.).

Одним из направлений работы военных стала подготовка журналистов к освещению боевых действий. Редакции ведущих американских средств массо­вой информации получили письмо из Пентагона, подписанное главой его пресс-службы Викторией Кларк. В нём говорилось, что журналистам, плани­рующим освещать новую иракскую кампанию, предлагается пройти недель­ный «базовый курс военной ориентации и обучения», организованный для них на нескольких базах вооружённых сил США. «Курс позволит участвующим в нём сотрудникам средств массовой информации получить базовые военные знания и выработать умения, которые позволят им безопасно и точно сооб­щать о военных операциях», - утверждала В.Кларк [2].

Вскоре первая группа репортёров, представляющих три десятка средств массовой информации из США и трёх иностранных государств, начала обуче­ние на базе ВВС США Эндрюс под Вашингтоном. Программой предусматрива­лось знакомство со стрелковым оружием, овладение приёмами маскировки, распознавание противопехотных и противотанковых мин, оказание первой ме­дицинской помощи, приёмы и способы выживания в экстремальных ситуациях и даже методы личной гигиены в полевых условиях. Предусматривалось так­же знакомство с формами и методами работы армейских пресс-служб, уста­новленными нормами поведения журналистов в период операции.

Не вызывает сомнения, что задуманная Пентагоном серия курсов для журналистов преследовала далекоидущие цели. Во-первых, таким путём во­енные стремились заранее установить контакты с теми, кто в дальнейшем мог быть командирован в зону боевых действий. Во-вторых, курсы давали возможность совместно с журналистами выработать приемлемые правила игры. Журналисты, направляемые в зону боевых действий, уже имели представле­ние о специфике работы в условиях военной операции, были проинструктиро­ваны относительно соблюдения мер безопасности. В-третьих, курсы позволили военным лучше понять запросы журналистов как заказчиков информации и стоящие перед ними задачи, продумать наиболее эффективные формы взаи­модействия.

Стремление американских военных к поиску новых подходов в работе со средствами массовой информации на этот раз выразилось в концепции «вжив­ления» репортёров в гущу событий, т.е. прикомандирования пресс-пулов к частям, непосредственно выполняющим боевые задачи. Это было беспреце­дентное решение Пентагона, поскольку ранее практиковались исключительно ограничительные меры. В его инструкции, принятой незадолго до вторжения в Ирак, говорилось, что армия «должна показать фактическую сторону события до того, как другая сторона распространит дезинформацию». Для этого жур­налистам предоставлялась возможность жить, работать и передвигаться в со­ставе подразделений, к которым они прикреплены.

Хотя первоначально намерение Пентагона вызвало скептические оценки в журналистской среде, желающих поработать в армии США оказалось доволь­но много. Ведь это давало возможность освещать операцию с точки зрения её непосредственных участников, готовить больше материалов очеркового плана, героями которых становились солдаты и офицеры. Поэтому по мере прибли­жения операции круг участников информационной акции значительно расши­рился. Так, если в ноябре 2002 г. предварительно был согласован вопрос о сле­довании с 3-й мотопехотной дивизией 50 корреспондентов, то в марте 2003 г. дивизия пересекла границу Ирака, имея в своем составе уже 97 журналистов. Все они были распределены по бригадным тактическим группам и некоторым отдельным батальонам. При этом в каждую бригадную тактическую группу включались корреспонденты как печатных средств массовой информации, так и электронных, в том числе интернет-изданий. В ходе операции места работы репортёров могли меняться в зависимости от обстановки. Командирам было предоставлено право направлять журналистов в те подразделения, которые, по их мнению, заслуживали наибольшего внимания прессы.

В расчёт принимался и тот факт, что журналисты, которые жили и рабо­тали бок о бок с военными, разделяя их заботы и проблемы, постепенно и не­заметно проникались к ним благорасположением. Это способствовало появле­нию материалов и программ, обильно сдобренных военной пропагандой. Джон Хендрен из «Лос-Анджелес таймс», который провёл несколько недель в под­разделениях 3-й мотопехотной дивизии, так рассказывал о зарождении своего рода психологической цензуры: «Я стал лучше понимать, чем живут и о чём говорят эти парни. Но с течением времени меня стало беспокоить то, что я проникаюсь к ним безотчётной симпатией, и мне пришлось заставить себя дистанцироваться от моих чувств, чтобы сохранить способность писать объек­тивно» [4, с. 24].

Ноу-хау Пентагона позволило «вживить» в состав американских войск 662 журналиста, ещё 95 человек принял британский контингент. «Большая пятёрка» общенациональных каналов США - Эй-би-си, Эн-би-си, Си-би-эс, Си-эн-эн и «Фокс», а также информационное агентство «Ассошиэйтед пресс» получили по 26 мест. По десять репортёров получили право отправить такие столпы американской журналистики, как «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Уолл-стрит джорнел», «Ньюсуик», «Тайм». «Вживление» поддержали и, на первый взгляд, весьма далёкие от военно-политической проблематики издания типа развлекательного «Пипл» и ряда провинциальных газет [4, с. 24].

Те, кто не участвовал в акции «вживления», освещали операцию из пресс-центра временного штаба Центрального командования армии США, развёрну­того на американской базе Ас-Салайя в Катаре. Надо сказать, что он сыграл огромную роль в организации работы с представителями средств массовой информации.

Прежде всего, американские военные уделили внимание технической ос­нащённости и броскому оформлению пресс-центра, израсходовав на эти цели не менее миллиона долларов. На помощь Пентагону был призван известный в мире кино дизайнер - художник-постановщик Джордж Эллисон. Его стара­ниями огромный склад был превращен в один из самых высокотехнологичных пресс-центров в мире. Современная техника позволяла демонстрировать элек­тронные карты, графические символы и видеоролики, благодаря чему у жур­налистов создавался эффект присутствия в любом месте военных действий.

Таким образом, доведение информации до журналистов получило некое театрализованное обрамление. Ньюсмейкеры становились ведущими тщатель­но организованного театрального действа, в котором они играли свои роли на фоне заранее установленной и узнаваемой декорации. И журналисты, словно непритязательные зрители, оказались загипнотизированными свечением су­персовременных мониторов, размывающих грани между виртуальной и реаль­ной военной действительностью. Не удивительно, что большую часть новост­ных сведений СМИ черпали именно из брифингов и видеосюжетов, предос­тавляемых военными, т.е. отражали официальную точку зрения.

Вместе с тем такая управляемость очень быстро перестала устраивать журналистов. Представители ряда крупных западных средств массовой ин­формации предприняли несколько самостоятельных поездок в районы боевых действий, что вызвало нескрываемое раздражение среди военных, стремя­щихся держать прессу под контролем. У строптивцев возникли проблемы с аккредитацией и оперативной передачей информации. От такого рода кон­фронтации, отмечали эксперты, не выиграли ни военные, ни журналисты.

Известны случаи, когда из-за нарушения идеологических установок пра­вящей администрации, в каком ключе показывать войну, журналисты не только лишались аккредитации, но даже увольнялись с работы. Так} извест­ный американский журналист П.Арнетт был уволен с телеканала Эн-би-си. Причиной стало сенсационное интервью о войне, в котором он высказал свою собственную точку зрения о том, что американский военный план провалился и в США растёт оппозиция президенту Дж.Бушу-мл. Другой пример - увольнение известного телеведущего Ф.Донахью. Ставший достоянием общественности внутренний документ телекомпании Эн-би-си, на которой около 30 лет работал журналист, доказывает, что знаменитый ведущий пострадал исключительно за «антивоенный характер» своего шоу.

В целом этап подготовки и проведения операции «Шок и трепет» получил достаточно мощную информационную поддержку в СМИ. Граждане США так и не увидели жестокое, отталкивающее лицо войны. Для них она оказалась вир­туальной, победоносной, почти бескровной. Такая война не могла не понравиться американцам. Рейтинг администрации теперь уже экс-президента Дж. Буша-мл. окреп и колебался в отдельные периоды от 75 до 85%. Единственное, что могло встряхнуть общественное мнение, заставить его выйти из воинственно-летаргического состояния, - длительная война и значительные потери.

Собственно, так и произошло. США завязли в Ираке. Средства массовой информации, ещё недавно певшие дифирамбы политике администрации Белого дома, быстро сменили милость на гнев. Под их пристальным вниманием рассыпался, как карточный домик, официальный миф о причинах операции. Военно-политическому руководству страны пришлось публично признать, что информация о разработке Ираком оружия массового уничтожения, его прича­стности к террористам «Аль-Каиды» была фальшивкой мирового масштаба.

Единодушие прессы, основанное на идее борьбы с международным терро­ризмом, начало трещать по швам. Американские и мировые средства массовой информации запестрели неангажированными материалами о ситуации в Ираке. Как следствие, миру предстали факты пыток, применявшихся в тюрьме Абу-Грейб. Облетевшие мир фотографии Линди Ингланд и её жертв принесли все­мирный позор не только рядовому первого класса 372-й роты военной полиции, но и политике американцев в целом. Журналисты быстро «докопались» и до её землячки по штату Западная Вирджиния Джессики Линч, военные подвиги ко­торой оказались дутыми. Дальше последовала «утечка» в прессу результатов финансовой проверки военной администрации в Ираке. Оказалось, что американские «радетели свобод» израсходовали значительные суммы на проплату целых информационно-пропагандистских кампаний в «новой» прессе Ирака. Конгресс, как водится, указал на просчёты, но стало ясно, что наработанные формы взаимодействия военных со средствами массовой информации пробуксо­вывают. В общем, зреет момент для очередного обновления.

Пишу об этом без иронии. Ясно, что проблема работы со СМИ в условиях вооружённого конфликта - общая и для США, и для России. Возможно, в первую очередь - как раз для России, где, к сожалению, тоже есть свои яв­ные просчёты в работе органов военного управления с журналистами, в част­ности в ходе операции по восстановлению конституционного порядка в Чечен­ской Республике в 1994-1996 гг. Поэтому тем ценнее анализ уже имеющегося, пусть и чужого, опыта и извлечение из него полезных уроков. Главный из них состоит в том, что военное руководство США стремится к постоянному совер­шенствованию работы со средствами массовой информации, делая её по возможности более гибкой и в то же время максимально приспособленной к ин­формационному освещению решаемых военно-политических задач, которое становится одним из определяющих факторов успеха военно-силовых акций.

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что, во-первых, Пентагон рас­сматривает работу со средствами массовой информации в периоды вооружён­ных конфликтов как необходимость и как одно из важнейших условий успеш­ного ведения военных операций в современных условиях, а потому ставит сво­ей целью обеспечить постоянно действующий информационный мост между армией и общественностью.

Во-вторых, в практике американских военных отчётливо наметился пере­ход от работы с конкретными СМИ к формированию мощных информацион­ных потоков, способных навязать средствам массовой информации нужный ракурс в освещении военно-политических конфликтов, роли США и их воо­ружённых сил в их разрешении.

В-третьих, управление информационными потоками особенно эффективно тогда, когда доступ корреспондентов непосредственно в боевые порядки существенно ограничен, а их деятельность чётко регламентирована. При этом дей­ствия органов военного управления по регулированию деятельности средств массовой информации предпринимаются под флагом защиты национальных интересов, обеспечения безопасности привлекаемых к операции войск.

В-четвёртых, СМИ в целом принимают ограничения, вводимые в отноше­нии работы журналистов в зонах вооружённых конфликтов, и стремятся к сотрудничеству с военными в обмен на возможность получения эксклюзивной информации.
Список литературы
1. Волковский Н.Л. История информационных войн. Часть 2. СПб.:Изд-во «Поли­гон», 2003.735 с.

2. Додошин Д. Пентагон готовит СМИ к войне // Коммерсантъ, 18.11.2002.

3. Жуков В. Информационное обеспечение военных операций в ВС США и ОВС НАТО // Зарубежное военное обозрение. 2000. № 4. С. 2-7.

4. Зимин Н. Блокбастер «Шок и трепет» // Итоги. 2003. № 16. С. 22-24.

5. Куликов В. Не стреляйте в журналиста // Российская газета, 26.08.2008.

6. Лента.ги, 07.12.2008.

7. Организация информирования общественности о жизни и деятельности Воору­жённых Сил РФ. Учебно-методическое пособие. М.: Редакционно-издательский центр ГШ ВС РФ, 2003. 126 с.

8. Time, 07.11.1983.




*ТИМОФЕЕВ Владимир Иванович - полковник, доктор политических наук, профессор кафедры государственного управления и национальной безопасности ВАГШ ВС РФ, заслу­женный работник культуры РФ. E-mail: oltim84@mail.ru