Петер Берлин Эти странные шведы - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Петер Берлин Эти странные шведы - страница №1/6

Петер Берлин

Эти странные шведы


Население Швеции составляет 8,8 миллиона человек. (Для сравнения: население Норвегии — 4 миллиона, Финляндии — 5 миллионов, Дании — 5 миллионов, Великобритании — 58 миллионов, Германии — 81 миллион).

САМОСОЗНАНИЕ

Предуведомление

Шведам кажется абсолютно нормальным, что один из пионеров картографии фламандец Герард Меркатор (1512–1594) на своих картах великодушно изобразил Швецию размером с целую Африку. Между тем шведы не любят, когда их смешивают с прочими скандинавами — чувство национального самосознания у них весьма развито.

С точки зрения шведов, различия между скандинавскими странами поистине разительны: Дания — страна исключительно горизонтальная, Норвегия — столь же строго вертикальная, Финляндия (строго говоря, вообще не скандинавская страна, но расположенная в самом близком соседстве) кажется шведам похожей на лабиринт, а вот Швеция — это, по их мнению, настоящая идиллия, чарующая пастораль.

Разумеется, и язык шведов, по их мнению, выгодно отличается от языков их соседей. Каждая финская фраза начинается с фальцета и завершается в баритональной гамме. В норвежском, наоборот, фразы от баритона восходят к фальцету, а сам язык кажется шведам просто провинциальным диалектом родной речи. Датский с его дифтонгами, гортанными взрывами и зубными звуками кажется шведскому уху муками человека, заглотившего горячую картофелину и тщетно пытающегося от нее избавиться. А неразборчивое исландское ворчание нравится шведам тем, что напоминает столь им знакомые и приятые голоса персонажей из популярного в Швеции кукольного сериала «Маппет-шоу».

Отличия в культуре и в национальном характере у соседних народов для шведов тоже вполне очевидны. Норвежцы — народ простой, незамысловатый и прямолинейный. Датчане — люди веселые и охочие до радостей жизни. Финны угрюмы и молчаливы, и только укусы комаров заставляют их издавать какие-то звуки. Движения, которые они совершают под эти выкрики, обычно описываются в путеводителях как народные танцы. О себе же самих шведы со всей присущей им серьезностью говорят как о нации, воплощающей лучшие качества народов Северной Европы, то есть обладающей искренностью норвежцев, веселым нравом датчан и глубокомыслием финнов.

Шведы не перестают удивляться тому, что представители других государств не уделяют должного внимания изучению географии Швеции и не держат в рамочке у себя над кроватью ее карту. Шведов неприятно поражает и то, что многие иностранцы считают столицей их страны не Стокгольм, а Осло, или принимают Швецию за родину швейцарских часов. Подобное невежество глубоко задевает шведов и укрепляет их в уверенности, что с ним можно бороться только с помощью активных просветительских кампаний. Считая своим долгом принять в них посильное участие, все шведы, сталкиваясь с иностранцами, неустанно читают им лекции о своей стране и шведском образе жизни.

Шведы охотно сравнивают себя с другими народами, а Швецию — с другими странами. Сравнения эти они проводят по всем возможным параметрам и измерениям, делают это подробно, обстоятельно, основательно и решительно. Сравнения неизменно оказываются благоприятными для шведов и Швеции. Для пущей убедительности аргументы обычно заключаются в тонкую оболочку самокритики, которая, однако, совсем не способна скрыть национального тщеславия и гордости шведов.


Какими их видят другие

Норвежцы считают шведов подверженными мании величия, а датчане — занудами. Британцам шведы кажутся весьма сексуальными, но холодными, а немцы думают, что они недостаточно энергичны и решительны. Русским шведы представляются медлительными тугодумами. Живущие в Швеции иммигранты высоко оценивают тамошние условия жизни, но самих шведов склонны считать духовными инвалидами.

Разумеется, такого рода представления во многом поверхностны. Расхожее мнение о шведах как о народе скучном, столь распространенное во всем мире, на самом деле весьма однобоко и не соответствует правде жизни. На самом деле шведы люди многомерные. Писатель Херман Линдквист, например, рассматривает своих соотечественников через четырехгранную призму. Четыре основных измерения национального характера шведов, по Линдквисту, заданы реформатором Мартином Лютером, королем Густавом Вазой, движением за трезвость и столетним господством социализма. Лютер научил шведов простоте и непритязательности. Король Густав привил им идею государственности и национальное самосознание. Движение за трезвость привело шведов на путь добродетели. А социализм отучил от трудолюбия.

О шведах говорят, что они необщительны и неразговорчивы. Как гласит пословица, со шведом вообщето поговорить можно, только вот много с ним не поговоришь. Попробуйте-ка спросить шведа о чем-нибудь достаточно серьезном, и ответом будет только: "А?".

Посторонние обычно не понимают, что за этим "А?" стоит стремление воспользоваться преимуществом задающего встречный вопрос. Вынуждая спрашивающего повторить свой вопрос, ваш шведский собеседник пытается выиграть время, чтобы взвесить все то, что в нем содержится: а нет ли в вопросе какого-нибудь скрытого смысла или подвоха, или, не дай боже, не шутите ли вы, задавая его? Скрываясь за завесой непонимания и часто моргая от наигранного недоумения, швед на самом деле инстинктивно следует правилу: хорошенько подумай прежде, чем говорить. Есть на этот счет и шведская пословица: "До того, как блеять начинать, надобно сначала поморгать".


Какими видят себя они сами

Все об этом сказано в одной строке шведского национального гимна: "Живет в нас память о великом прошлом…", которая является прямой отсылкой к ключевому понятию Storhetstid, означающему "великая эра", или "эра величия", и относится к временам, когда под властью Швеции находилась большая часть Северной Европы (взгляните на нашу карту), А еще раньше викингам удалось познакомить со вкусом шведской солонины (и силой своих мускулов) и средиземноморские народы, и жителей Британских островов, и даже население Северной Америки. Когда на уроках истории в средней школе поднимается тема викингов, учителя побуждают учеников гордо поднять голову в память о подвигах предков. И много ли найдется в мире стран, где юному поколению преподается урок уважения к откровенным разбойникам и насильникам?

Те бурные годы давно уже канули в Лету, и наследники викингов — шведы — совершили крутой поворот от образа мускулистого Рэмбо к мечтательно-задумчивому характеру Рембо. Участвуя в крестовом походе за возвращение мира в лоно невинности, Швеция, правда, немножко приторговывает оружием (иногда и из-под полы). Тем не менее, в XX веке, когда другие народы участвовали в кровавых бойнях, мирные инициативы шведов не раз помогали заживить раны, нанесенные друг другу воюющими сторонами. Рауль Валленберг, Фолке Бернадот, Даг Хаммаршёльд и Улоф Пальме вошли в историю как мужественные борцы за мир, не пожалевшие собственной жизни за восстановление согласия и мира между народами, уважения к гражданским правам. Вдохновленные самопожертвованием этих своих соотечественников, шведы теперь охотно берут на себя в международной политике роль всемирной Совести.


Какими они видят других

Шведы являют собой единственный в своем роде пример народа, не испытывающего какой-либо нелюбви к другим народам. То, что они несколько свысока относятся к своим северным соседям, проистекает отнюдь не из чувства неприязни, а из их чистосердечной уверенности в собственном превосходстве.

Что касается немцев, то шведам определенно не нравится их привычка пробиваться локтями к smorgaasbord — "шведскому столу" — в ресторанах на курсирующих по Балтике паромах, точно так же, как не нравится им и французская манера игнорировать очередь к горнолыжным подъемникам. Но это все мелочи, небольшие отклонения от общей склонности шведов к терпимости и ровной манере поведения.

Странствуя по миру, шведы в основном стараются держаться подальше от местных жителей, не подпуская аборигенов ближе, чем на «выстрел» видеокамеры, через объектив которой они их и разглядывают. Но вообще-то шведы с удовольствием взирают на всех иностранцев: последние кажутся им достаточно забавными, а странности и слабости чужеземцев напоминают о том, как хорошо быть нормальными людьми, то есть шведами.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР

Меланхолия

Общей чертой для всех шведов является сумрачное состояние души, нечто вроде английского сплина, именуемое svarmod. Это чувство, которое можно также назвать глубокой черной меланхолией, является порождением долгих морозных зим, высоких налогов и ощущения пребывания где-то на самой обочине цивилизации. Шведы склонны к углубленным размышлениям о смысле жизни, которыми они занимаются серьезно и подолгу, не приходя ни к каким сколько-нибудь удовлетворительным результатам. Мрачные кадры фильмов Ингмара Бергмана и его загадочные сюжетные ходы наилучшим образом иллюстрируют тайники шведской души.

Это мироощущение делает шведов интровертами, сосредоточенными на самих себе, переносить которых в обществе — занятие крайне неблагодарное. Когда два шведа встречаются впервые, то создается впечатление, что на самом деле встретились четыре человека — два настоящих, из плоти и крови, и два виртуальных, невидимых субъекта. Это — их тени, стоящие рядом и постоянно подвергающие критике каждое изреченное слово и каждый сделанный жест. И только когда знакомство состоялось и собеседники попривыкли друг к другу, эти два их "альтер эго" с недовольным видом удаляются, продолжая укоризненно покачивать головами.

Не удивительно, что шведы при первом с ними соприкосновении производят впечатление людей замкнутых и холодных. Они столь заняты внутренним диалогом со своим вторым «Я», что им трудно влиться в окружающую их компанию. Но стоит им выйти из происходящего в их душе внутреннего борения, как они оказываются способными на проявление нормальных дружеских чувств и гостеприимства до такой степени, что это граничит с настоящей человеческой теплотой.

Уступчивость

Еще одна общая для всех шведов черта характера называется по-шведски undfallenhet. Это склонность уступать давлению. И если их предки викинги всегда предпочитали конфронтацию даже в самых простых и банальных спорах и привыкли подчинять других своей воле, то современные шведы всеми силами стремятся избегать конфликтов. Они считают уступчивость самой разумной и дальновидной стратегией. И как бы то ни было, но им удалось в течение почти двух веков не ввязываться в войны и вооруженные столкновения. При этом они сумели добиться одного из самых высоких в мире уровней жизни.

Во время наполеоновских войн, когда Россия приготовилась вторгнуться в Финляндию, бывшую в те времена шведской провинцией, финские солдаты в составе шведской армии были немало удивлены решением шведского командования и высшего государственного руководства отказаться от вооруженного сопротивления, распустить финские части и согласиться на передачу всей провинции под власть российской короны. Во время второй мировой войны шведское правительство уступило требованиям Гитлера и пропустило немецкие войска через территорию нейтральной Швеции, оказав Германии помощь в оккупации Норвегии. Память об этом до сих пор заставляет норвежцев клокотать от негодования. А эстонцы и латыши не могут простить Швеции согласия на выдачу СССР беглецов прибалтов.

Но покладистость и склонность к уступкам не стоит путать с трусостью и податливостью. Швеция известна своей твердой и бескомпромиссной позицией в мужественном осуждении диктаторских режимов и апартеида. Шведы, не колеблясь, порицали беззаконие в столь далеких от них Южной Африке и Чили. Они буквально вытягивали шею из окон своего северного дома, отыскивая на земле утолки, где диктаторы и расисты попирали права граждан. Это была нелегкая работа. Она отнимала столько сил, что им можно простить даже то, что в течение 75 лет ими оставался практически незамеченным недемократический режим в самом близком соседстве — в Советском Союзе.

ЦЕННОСТИ И ВЕРОВАНИЯ

Умеренность

Когда викингам удавалось урвать немножко свободного времени от своих разбойничьих занятий, они любили посидеть вокруг костра за рогом хмельного меда. Рог передавался воинами из рук в руки. И хотя жажда после всех трудов была немалой, отхлебывали они из рога мед понемногу — так, чтобы рог не опустел прежде, чем каждый из дружинников не выпьет причитающуюся ему долю. Эта товарищеская пирушка с питьем "в растяжку" называлась laget от, а позднее это выражение сократилось, превратившись в слово lagom. В современном шведском языке оно означает «достаточно» (или «довольно», "в меру", «вполне», "сносно") и стало в настоящее время символом (и даже синонимом) шведской умеренности.

Это понятие пронизывает всю шведскую жизнь и помогает шведам сглаживать все острые углы. В экономической сфере умеренность помогла шведам найти средний путь между стремлением к экономическому росту и гуманизмом, проще говоря, между капитализмом и социализмом. В производстве lagom означает отказ от кича и украшательства в пользу спокойной и сдержанной эстетики. В социальной сфере тоже царит граничащая с конформизмом умеренность, препятствующая проявлениям всякого индивидуального превосходства, при этом lagom сглаживает контрасты между вызывающим богатством и бедностью, делая шведов до утомления спокойными и довольными как собой, так и друг другом. Короче говоря, lagom — умеренность и сдержанность — является основой шведской модели. Нет-нет, не стоит ассоциировать ее с теми моделями, которые обычно украшают центральный разворот журнала «Плейбой» своими прекрасно изваянными формами. Шведская модель — это та бесформенная нирвана всеобщего благосостояния и однообразного счастья, которую молва называет шведским образом жизни.

Однако lagom означает не только умеренность, оно используется и для выражения похвалы, скрывая ее за вуалью легкого уничижения или принижения. Если швед говорит о чем-либо "lagom god", "lagom skaplig" ("достаточно хороший", "вполне сносный") — то на самом деле это значит, что он полагает данный предмет просто превосходным и замечательным.

Шведы твердо и искренне убеждены в том, что их страна и люди в ней достаточно (lagom) хороши во всех отношениях. Это касается как их образования и изобретательности, так и качества продукции и жизни, производительности труда и промышленности, личной и общественной безопасности. Это укорененное чувство национальной непобедимости и неуязвимости уходит своими корнями в средневековье, когда несколько поколений завезенных сюда епископов усердно работали над созданием истории Швеции. Основываясь на тщательно подобранных цитатах из Платона и древних исландских сагах, они доказали, что Швеция это не что иное, как легендарный "Остров богов", то есть Атлантида, поднявшаяся со дна океана, который поглотил ее во времена таяния ледников со всей своей нетронутой культурой. И отнюдь не древнееврейский, а шведский язык следует считать прародителем всех прочих наречий, а руны (вырезавшиеся на дереве и камне древнегерманские письмена) были первым в истории человечества алфавитом.

Но если отвлечься от фантазий и перейти к фактам, то надо признать, что предки шведов внесли свой вклад в низвержение Римской империи, а позднее правили почти всей Северной Европой. В XVII веке шведы пересекли Атлантику и начали заселять малонаселенные просторы Делавэра.

Шведам, представлявшим собой в те давние времена причудливую смесь воителей, пастухов и землепашцев, пришлось преодолевать свою отсталость путем массового завоза бельгийских валлонов и ганзейских немцев. Позднее к этому импортному человеческому материалу добавились и французы, пришедшие вместе с Бернадотом, избранным на шведский престол после увольнения его Наполеоном с поста маршала Франции. Иммигранты сделали немало для процветания в стране ремесел, промышленности, торговли, они внесли значительный вклад и в дело государственного управления. В период с 1840 по 1920 год дела в стране пошли настолько хорошо, что часть крепких телом и духом шведов, которые не могли уже этого выносить, эмигрировали в Америку чтобы хоть как-то занять себя и найти применение своим способностям. Те, которые остались, своими трудами выстроили, наконец, шведский социальный рай. Шведам, людям в достаточной мере (lagom!) без страха и упрека, все по плечу.


Патриотизм

В любой стране, чтобы продемонстрировать национальную гордость и единство, люди собираются под своим флагом.

Шведы обычно встречают проявление патриотических чувств по отношению к пестрому куску ткани снисходительной улыбкой. При этом они с легкостью забывают о том, что и сами, судя по всему, являются одной из самых флаголюбивых наций мира. Шведский флаг — желтый крест на небесно-голубом фоне — красуется в стране повсюду: на установленных в садах флагштоках, на домах, на почтовых открытках, на испеченных ко дню рождения пирогах, на ветках рождественских елок. Цвета флага украшают свечи и салфетки, бутылочные этикетки и жестянки с печеньем. И, разумеется, эмблемы и логотипы шведских компаний.

Шведы, однако, не являются патриотами в обычном смысле слова. Памятники в честь военных побед представлены у них не бронзовыми скульптурами, а каменными глыбами, украшенными рунами. Спросите шведов об их стране — и они охотно расскажут вам о ней, но речь пойдет совсем не о ее культуре, истории или политике. Вам предстоит услышать о ее густых лесах и чудесных островах, о раках, мясо которых хорошо запивать аквавитом ("водой жизни" — особым сортом скандинавской водки), и о прекрасных цветах, украшающих шесты, устанавливаемые в честь Майского праздника. Для шведов национальный флаг — это радующий глаз задник сцены, на которой разыгрывается спектакль их жизни. Флаг не напоминает им о прошлых ратных победах и славе, он не зовет их к подвигам, а просто приглашает их на веселый пикник на живописной лужайке.

Классовое сознание

Шведское общество — это бесклассовое образование, но, чтобы научиться перемещаться по социальной лестнице, нужно обладать хорошей сноровкой и пройти школу изнурительной тренировки.

Титулы и звания в Швеции всегда были и остаются в почете. В постоянном обиходе обращения «господин» или «госпожа», а также должностные ранги — такие, как, скажем, "генеральный директор". Но они важны для шведов в той же мере, как и просто обозначение рода профессиональных занятий, например, "фабричный рабочий". Шведские телефонные книги — главный источник информации о социальном положении людей. Наряду с именами и основными координатами абонентов, справочники указывают титулы и другие дополнительные сведения, и многие готовы заплатить весьма приличные деньги за обозначение отдельной строкой места, которое они занимают в шведском обществе.

Особым статусным символом является специальная строчка с указанием номера мобильного телефона. Мобильные телефоны в Швеции называют "плюшевыми мишками для взрослых", потому что их владельцы ведут себя с ними так же, как дети с любимыми игрушками, любовно прижимая их к своей щеке.

Еще одним признаком классовой принадлежности является фамилия. Были времена, когда чуть ли не каждый носил фамилию Свенссон (Svensson). И в какой-то момент наступил кризис — шведов нельзя было уже различать по фамилии. И тогда многие стали срочно их менять, и на свет явились такие удивительные, поистине поэтические шедевры, как Sjokvist (что в буквальном переводе значит "морская ветка") или Ljungstrom ("вересковый поток"). Те шведы, у которых на такое фантазии не хватило, ограничились простой заменой буквы в фамилии, превратившись из обычных Свенссонов в носителей новых фамилий: Svenzon или Svenz 'en.

Кое-кто предпочел сменить окончание фамилии, введя вместо прежнего «-son» другое, звучащее более благородно или слегка по-иностранному. Так, некоторая часть Свенссонов стала носить фамилию Svenborn или латинизированную Svensuvius. А один приходский священник наградил однофамильцев из своей паствы фамилиями титулованной аристократии. В результате некоторые из носителей славных дворянских имен, по праву носящие их вместе с титулами, начали обращаться в суды для восстановления своего попранного достоинства.

Некоторые из оставшихся Свенссонов включились в классово-сословную войну, создав "средний класс" носителей этой фамилии и введя в оборот соответствующую этому социальному слою фамилию — Medelsvensson (то есть "Средний Свенссон"). Шутка затянулась на целое десятилетие, подчеркивая, что и посредственность тоже кое-чего стоит, и высмеивая попытки подняться вверх по общественной лестнице. А затем некоторым из жен Свенссонов и этого показалось мало, и они решили выйти из своего усредненного положения, приняв испанскую манеру включать в фамильное имя и девичью фамилию. Так вошли в моду двойные фамилии.

Шведским эквивалентом арабского Сайд бин Хамад ибн Абд аль-Мактум был бы какой-нибудь Свен Вальде-мар-Ерик Нильс Снодас Снурре Оскарсон-Нюрген, или сокращенно — С.В.Е.Н.С.С.О.Н.

Различные классы и социальные группы в повседневной жизни демонстрируют различные привычки и образцы поведения. Например, чем выше на социальной лестнице стоит человек, тем более проявляет он склонность быть женатым.

В случае с курением зависимость обратная — только один из троих, имеющих высшее образование, оказывается курильщиком, тогда как в среде менее образованных шведов двое из трех человек являются приверженцами табакокурения.

Что касается интереса к искусству, то обращает на себя внимание страсть пожилых директоров и средних лет рабочих к шведским художникам-реалистам Андерсу Цорну и Бруно Лильефорсу, с той только разницей, что первые приобретают подлинники, видя в этом хорошее вложение денег, а вторые довольствуются репродукциями, которые призваны только радовать глаз. Склонный к спокойному изыску средний класс предпочитает изображения интерьеров в стиле модерн, выполненные Карлом Ларссоном.


Слава и богатство

Стать богатым в Швеции никогда не было легким делом. Ингмар Бергман находит, что даже миллионеру трудно свести концы с концами при ставке подоходного налога в 102 процента.

Богатые до неприличия люди, после уплаты налогов, в глазах небогатых, но весьма далеких от бедности, остаются просто неприличными. Всякое проявление личного богатства в Швеции всегда вызывало скептическую ухмылку, поскольку считается, что любой победитель в конце концов оказывается проигравшим.

Бывший лидер шведских коммунистов постоянно выступал с осуждением 20 самых богатых семейств страны за то, что те только и делают, что эксплуатируют рабочий класс. Как выяснилось впоследствии, он остановился на осуждении только 20 состоятельных семей потому, что его жена занимала двадцать первое место в иерархии шведских богачей.

Единственный из смертных грехов, более страшный, чем быть богатым, — это быть знаменитым. Допустимым является только случай, когда человек, добившийся широкого признания, тем самым прославляет всю Швецию в целом, и все прочие шведы тогда тоже могут немножко погреться в лучах его славы. Известность Йеспера Парневика и Пер-Ульрика Йоханссона терпима лишь постольку, поскольку они создали всемирную славу шведскому гольфу.

А Ингрид Бергман, знаменитая голливудская звезда, снявшаяся в классических лентах «Касабланка» и «Завороженный» не заслужила признания у своих земляков, потому что мирового успеха достигла после того, как покинула родину, а, уже пребывая в славе, о своих шведских корнях публике не напоминала.

Религия

У шведов есть пословица, в которой говорится, что шведы рождены свободными, чтобы до самой смерти платить налоги. Но до недавнего времени — до 1996 года — у них фактически не было свободы выбора религии: все шведы сразу рождались лютеранами, хотели они этого или нет. Те, кто не изменяют установленному лютеранскому ритуалу, по крайней мере четырежды в своей жизни посещают церковь: при крещении, конфирмации, венчании (или венчаниях) и прощании с этим миром.

Чтобы как-то поспевать за временем и за постепенно впадающим в язычество населением, церковь проявляет немало изобретательности. Теперь пасторское благословение можно получить не только во время свадебного обряда, но и перед предстоящим разводом. Этот ритуал принимает форму молитвы о прощении, и расстающимся супругам предоставляется возможность поблагодарить друг друга за годы, проведенные вместе.

Творческий подход проявили священнослужители и установив в популярных стокгольмских ресторанах специальные "молитвенные вазы". Посетители могут складывать в эти стеклянные сосуды заявки на молитвы и свои просьбы к Господу. Эти обращения затем забирают священники из баптистских конгрегаций, члены которых затем передают их по инстанции до самой небесной канцелярии для последующего исполнения.

Шведская лютеранская церковь подготовила новый перевод Библии, выпуск которой в свет запланирован к 2000-летию христианства. Проект перевода получил очень хорошие отзывы экспертов за точность и адекватность исходному тексту. Тем не менее, нашлись и критики — феминистки из женской фракции шведской Левой партии выступили с протестом против уклона Ветхого Завета в "воинствующий мужской шовинизм". С их точки зрения, в то время, пока Творец работал над созданием мужчины, женщина уже стояла в сторонке и только посмеивалась.



следующая страница >>