Первым строителям уникального сооружения на днепре посвящается - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Первым строителям уникального сооружения на днепре посвящается - страница №1/2

НАБЕРЕЖНАЯ ИМЕНИ…


ПЕРВЫМ СТРОИТЕЛЯМ

УНИКАЛЬНОГО СООРУЖЕНИЯ НА ДНЕПРЕ ПОСВЯЩАЕТСЯ
/фрагменты/
Говорят, люди, живущие на берегах больших рек, наделены широтой взглядов, полетом фантазии, деловой активностью и стремлением к грандиозным свершениям. Это касается и днепропетровцев.

Одно из таких свершений – строительство, а затем - реконструкция днепропетровской набережной, которая во многом уникальна. Она самая протяженная в Украине и даже в Европе. Под ней проложен коллектор, равного которому не было в отечественном коммунальном хозяйстве. При его сооружении опробованы технологии, опередившие свое время. А сама история строительства обросла удивительными легендами, которые и сегодня кажутся невероятными.

К примеру:

- еще в 60-70-е годы минувшего столетия предполагалось три промышленных города Украины - Днепродзержинск, Днепропетровск и Запорожье - объединить широкой набережной и пустить по ней междугородный троллейбус;

- возвести на большой реке водные каналы, по которым курсировали бы катера, яхты и лодки. Реализация этого необыкновенного проекта уже шла полным ходом…

А еще - у самой кромки воды на берегу Днепра за довольно-таки короткий срок строители развернули «Парус» - смелое для того времени архитектурное сооружение, впоследствии, к сожалению, ставшее долгостроем. Помимо гостиницы, здесь планировалось разместить международный туристический комплекс с речными причалами. Отсюда должны были начинаться водные маршруты по заповедным местам Днепра, Самары, Орели и острова Хортица. Туристы пароходами могли бы добраться до Черного моря и дальше…

Романтики той поры умели претворять мечты в реальность. И свершили бы все свои намерения, если бы не смена социальных эпох.

То, что предлагается вашему вниманию, основано на воспоминаниях людей, судьбы которых в 60-70-е годы прошлого столетия были неразрывно связаны со строительством набережной. Рабочие, инженеры, проектировщики, руководители среднего и высшего звена - кто они? Как жили? Как работали? О чем мечтали?

В истории появления набережной, этой гигантской магистрали длиной более 23-х километров, состоящих из трех частей – Набережная Заводская, Набережная им. Ленина, Набережная Победы, - особую роль сыграли, пожалуй, два человека – видный архитектор Владимир Александрович Зуев и строитель - управляющий трестом «Днепроспецстрой» Борис Яковлевич Мильман.

Имя Зуева хорошо известно в архитектурных кругах. Он – удостоен Государственной премии Украины за реконструкцию комплекса Днепропетровского исторического музея им. Д.И. Яворницкого, Заслуженный архитектор Украины, построивший немало знаковых объектов и на набережной, среди которых - гостиницы «Днепропетровск», «Парус», здание Днепрогражданпроекта, корпуса Института физической культуры и др. А вот о Мильмане известно немного…

Собирая материал о нем, задавал строителям треста «Днепроспецстрой» неизменный вопрос: «Кто такой Мильман?» И люди искренне отвечали: «Это моя судьба…», «Я горжусь, что работал с ним!», «Борис Яковлевич - строитель от Бога». А еще - «Мильман – это набережная на Днепре!».

Так началось мое заочное знакомство с Борисом Яковлевичем Мильманом - энергичным, талантливым и легендарным человеком.




Молодому поколению горожан кажется, что набережная, какой мы её знаем сегодня, была всегда. Да, в последние годы она значительно обновилась и помолодела, хотя и в прежние времена была по-своему хороша и любима горожанами.

Свадебные кортежи на берегу Днепра давно стали традицией. Обязательные фото на память - это не только подтверждение счастливых мгновений. По снимкам можно проследить, как менялся облик берегов Днепра с годами. Ведь у каждого поколения, как сейчас говорят, свои «фотки»…

Вот держу в руках пожелтевшие фотографии полувековой давности. Это снимки из семейных альбомов…
«Я ПОМНЮ, КАК ВСЕ БЫЛО…»


Немного истории
Первым жителем прибрежной полосы, вероятно, следует считать Андрея Мандрыку, который поселился здесь задолго до императорского указа, предписавшего «заселять выселок губернского города Екатеринослава».

C тех пор немало воды утекло, прежде чем появились начальные проекты застройки губернского города. Еще первый архитектор Екатеринослава француз Клод Геруа (а было это в далеком 1786 году) планировал на острове Монастырском место для прогулок - что-то вроде набережной…

И архитектор Иван Старов предвидел, что прибрежное раздолье – это перспективные участки для застройки. И в генплане 1817 г. англичанина Вильяма Гесте многие улицы, ведущие к Днепру, тоже завершались открытыми пространствами. В конце ХVIII века правый берег красивым выглядел только на чертежах, подписанных императорами и губернаторами. И на то были вполне объективные причины. Развитию прибрежной инфраструктуры, как бы того ни хотели талантливые архитекторы, мешали знаменитые Днепровские пороги. Казалось, что мощная река навсегда закрыта для транзитного судоходства. Зато для сплава леса она служила верно.

Правый берег Днепра с годами освоили различные лесопильные заводы, причалы и склады. В первой половине XIX века нынешняя улица Пастера так и называлась - Лесопильная.

В 1910 году прибрежную полосу Екатеринослава описывали так: «Берег Днепра от железнодорожного моста и кончая улицей Литейной - один сплошной лесной склад. Сюда плоты приплывают и разгружаются. Здесь происходит продажа, скупка и распилка леса. Днепровский берег крайне запущен и засорен. Из-за отсутствия всякого надзора он превратился в сплошной свалочный пункт».

А весной 1914 г. местная газета «Южная Заря» писала: «Если позабыть немного географию, то, находясь в Екатеринославе, можно не догадаться, что город стоит на Днепре».

Как заметил местный краевед, «То были сто лет хаоса и один сплошной лесной склад, и никто не знал, что с этим делать…»

Днепропетровск без Днепра, по сути, прожил весь ХIХ и часть ХХ века. Правда, были два участка – пристань у железнодорожного моста и городские купальни для зажиточных горожан где-то в конце улицы Иорданской.

До постройки Днепрогэса на Лоц-Каменке и острове Воронцовском, где во всю плескались воды днепровского залива, екатеринославцы любили устраивать шумные пикники.

Обустраивать набережную стали только после возведения плотины Днепрогэса, которая затопила пороги, стабилизировав уровень воды, и открыла транзитное судоходство в среднем и нижнем течениях реки.

Новый генеральный план Днепропетровска 1933 года выдвинул тезис о равномерном развитии города по берегам Днепра. Первые попытки благоустройства Днепровской набережной напророчил советский лозунг: «Превратим Днепропетровск в образцовый, культурный, социалистический город».

Решение о строительстве набережной на правом берегу Днепра приняли в январе 1934 года на IV городской партийной конференции. В газете «Зоря» от 7 января 1934 г. появилась статья с описанием будущего Днепропетровска, где отмечалось: «В районе Коцюбинской и Ленинградской улиц начато сооружение красивейшей гранитной набережной, которая будет защищать Днепропетровск от наводнений. Вдоль новой набережной разместятся кварталы общественных сооружений оригинальной архитектуры - Дом Красной Армии, радиотеатр, аэроклуб и т.д. Набережная (первая очередь) должна охватить берег Днепра в районе трех улиц - Московской, Железной (Миронова), Харьковской. На аллеях, напротив ведущих к воде сходов-спусков, предполагалось устроить фонтаны».

Но путь от слова к делу оказался долгим и тернистым. За шесть последующих лет благоустроить удалось лишь небольшой участок от улицы Ленина до Железной (теперь Миронова). Причина банальна - недостаточное финансирование. Контраст между красивым, широким бульваром К. Маркса и неблагоустроенной набережной поражал не только гостей, но и самих горожан.

И лишь в 1940 г. возобновились работы по обустройству набережной между улицами Ленина и Харьковской (ныне в этом месте находится часть Нового моста). Но на этот раз их завершению помешала война.


Опилки для печки,

или Горячий гейзер
Когда в конце 50-х прошлого столетия на прибрежную полосу впервые вышли геодезисты, строители и проектировщики, то перед их взором открылась необычная картина. С одной стороны - удивительные красоты, созданные природой для любования, с другой - безалаберная хозяйственность горожан, которая уродовала берега большой, красивой и полноводной реки.

По воспоминаниям старожилов, разливы Днепра простирались до нынешнего Укргипромеза. На месте гостиницы «Днепропетровск» тоже гуляли воды большой реки. Да и парк Шевченко выглядел немного иначе: вода подступала тогда под самые каменистые обрывы. Это позже взорвали часть уступа для прокладки коллектора.

Люди почтенного возраста и сегодня помнят, что на месте нынешнего речпорта был затон, любимое место рыбаков. Рядом, в камышовых зарослях, - наскоро сбитые деревянные причалы и скрытые от посторонних глаз лодочные стоянки.

«Лодочники» - так называли тех, кто имел личное «плавсредство» на Днепре, - были, пожалуй, единственными частниками в Советском Союзе. Каждый лодочник, а среди них было немало людей влиятельных, моторы и рыболовецкие снасти хранил под большим замком в железных самодельных будках тут же, на берегу. Не считаться с ними было нельзя…

Там, где нынче стоит Дом Крейнина, когда-то располагались склад леса и распиловочный заводик. Байловщики (так назывались рабочие, сплавляющие древесину) на старых казацких лодках-«дубках» подгоняли бревна к берегу и складировали в цехах для сушки и обработки. Отсюда доносились нежный звук пилорамы и необыкновенный запах свежераспиленной древесины. Горожане старшего поколения хорошо помнят эту деревообрабатывающую артель, которую между собой называли «пилорамой». Возглавлял ее М.И. Цирюльников, человек известный в городе. Дело в том, что здесь горожане могли приобрести за бесценок опилки для растопки печи. Тогда с газом было не очень…

За чистотой днепровских вод в то время следили две государственные инспекции - санитарная и рыбная. Но, не имея особых полномочий, они не могли серьезно повлиять на экологическую ситуацию на Днепре. В.Г. Бойко, работавший в начале 60-х заместителем заведующего отделом строительства и городского хозяйства промышленного обкома партии, вспоминает:

-Как-то вышел на берег и по стаям чаек над рекой определил места городских стоков. Насчитал их двадцать четыре!..»

А однажды из воды ударил… горячий гейзер. Вначале его приняли за удивительное природное явление. Но, присмотревшись, обнаружили, что источник берет начало в одном из вредных производств коксохимического завода. Темное маслянистое пятно растянулось по реке на многие километры. К сожалению, это был не единственный такой «чудо-источник»… В Днепр напрямую вливались вредные отходы многих промышленных предприятий областного центра.

Несмотря на то, что город располагался на берегу величественной реки, полюбоваться полноводным Днепром горожанам было неоткуда..
Как попасть на Шевский,

или «Близ села Аулы»
Днепропетровску в 60-70-е годы была свойственна особая социально-экономическая оживленность: строились крупные фабрики и заводы, объекты культурно-бытового назначения, набирала темпы жилищная индустрия, увеличивалось и население областного центра. А с развитием инфраструктуры Левобережья Днепр как бы с окраины переместился в центр. И хотя все генпланы, разработанные в советское время, предусматривали устройство гранитной набережной, увы, главным проспектом города красивейшая река Украины так и не стала. Более того, промышленно-индустриальный бум сделал ее грязной, мутной и неприветливой. И чтобы отдохнуть на природе, горожане отправлялись подальше от городской зоны: на зеленые берега Самары, Орели, днепровские острова - Шевский, Зеленый, Горелый и Свинячий…

Длинная очередь выстраивалась на причале в районе улицы Ленина, чтобы попасть на речной катерок, который с любовью называли «водным трамвайчиком». Если он не вмещал всех желающих, то подгоняли грузовую баржу, предварительно смыв с нее грязь и угольную пыль. И никого это не смущало, главное – коллективная вылазка на природу и увлекательное путешествие по реке.

Не все «гаразд» было и с обеспечением областного центра водой. Кайдакский водозабор, прослуживший не один десяток лет, уже не мог утолить жажду большого города. И в 1959 году Совет министров Украины издал указ строительстве мощного водозабора близ села Аулы, что на 70 км выше по течению Днепра, там, где нет ни вредных выбросов, ни стоков.

Но как строить «водогон»? Институт «Укргипрокоммунстрой» двумя годами раньше предложил инженерные коммуникаций пустить по прямой, что сокращало расстояние, но в самом городе создавало немало проблем, связанных со сносом жилого фонда. Этот проект, кстати, сразу был признан экономически невыгодным, а потому трудновыполнимым.

Был и другой вариант – совместная разработка Днепрогражданпроекта и Днепроспецстроя. Архитектор В. Зуев, инженеры А. Левин и Б. Мильман предложили провести коллектор обходными путями, вдоль правого берега Днепра. Но главное - «спрятать» в коллектор не только водовод, канализационные трубы, которые потянутся к очистным сооружениям, но и коммуникационные сети, важные для региона.

После долгих согласований в различных инстанциях, в том числе и партийных, как это было принято, все же пришли к решению: железобетонный туннель прокладывать вдоль береговой линии. Как писала партийная пресса, «выбор предопределили хозяйственный расчет и смелый взгляд в будущее».

Но кто будет прокладывать многокилометровый водовод, которому предстояло напоить Днепродзержинск, Новомосковск и миллионный Днепропетровск – вопрос не менее важный, чем технология и организация строительства.

Название треста «Днепроспецстрой» говорило само за себя. Работы специального характера - возведение объектов коммунального хозяйства, водоводов, канализации, очистных сооружений были как раз подстать новой структуре. Предприятие возглавил Борис Яковлевич Мильман, позже удостоенный почетного звания «Заслуженный строитель Украины». Трест под его руководством впоследствии станет крупнейшим на Приднепровье.



«Два сапожка – пара»,

или Назло Аденауэру.
В Днепропетровске Б.Я. Мильман появился в 1956 году. Один из секретарей обкома, определяющих кадровую политику в области, не очень-то соглашался брать пришлого человека на работу, тем более возглавлять, как предполагалось, один из ведущих строительных трестов. Кадровик долго колебался, наводил справки: кто таков и откуда? Вот тогда-то один из заместителей министра Госплана Украины посоветовал: «Хочешь, чтобы город получил хорошего руководителя строительного треста - бери и не сомневайся...» Видимо, знал, что говорил.

В строительной отрасли Мильман - с 1932 года. Начинал путь бригадиром. В годы Великой Отечественной возглавлял управление специальных работ при Наркомстрое. В послевоенное время участвовал во многих известных в те времена украинских стройках – прокладывал канал Северный Донец - Донбасс, возводил СевГОК и ЦГОКа в Кривом Роге, строил защитную дамбу Каховского водохранилища…

К мнению ответственного работника тот секретарь прислушался. И, как показала жизнь, не ошибся.

Генеральным проектировщиком Аульского водовода стал Днепропетровский филиал «Укргорстройпроекта», впоследствии Государственный проектный институт «Днепрогражданпроект». Это его специалистами был разработан уникальный проект многокилометрового коллектора, подобного которому в Союзе еще не было. Он не только предопределил экономическую и социальную политику областного центра на десятилетия вперед, но и открыл новые градостроительные возможности для архитекторов. Но это будет потом, а пока…

Прокладывать железобетонный коллектор доверили тресту «ДСС» (такая аббревиатура была у «Днепроспецстроя»). Отдельные элементы, так называемые «сапожки», изготавливали на местном заводе и собирали прямо на берегу.

Короб был настолько просторным, что в его чреве мог разместиться легковой автомобиль. Укладывали в него трубы огромного диаметра, по 1000 и 1200 мм, которые доставляли из-за рубежа. И все бы ничего, если бы в городское хозяйство не вмешалась политика международная…

Дело в том, что трубы большого диаметра послевоенная отечественная промышленность не успела освоить. Их поставляли в СССР из Федеративной Республики Германии. Когда холодная война усилилась, а противостояние двух систем достигло апогея, «проклятые капиталисты», ссылаясь на стратегическое назначение этой важной продукции, без предупреждения отказали Советам в импорте. Строительство коллектора оказалось под угрозой…

Инициативу взял на себя Новомосковский трубный завод и, как того требовала партия, в сжатые сроки освоил новую технологию. Этот исторический факт люди старшего поколения хорошо помнят, поскольку на идеологическом фронте он преподносился как важная победа советской трубной промышленности и достойный ответ западногерманскому канцлеру Аденауэру.



Необычный рейс,

или «Подушки» из шлака
Днепропетровские старожилы наверняка помнят змейки земснарядов в акватории большой реки, мощные бульдозеры, старательно утюжащие горы намытого песка, и железнодорожную ветку, проложенную почти у самой кромки воды. Все это надолго стало частью индустриального пейзажа города.

Необычный рейс - Павловская затока – Мандрыковка - ни в каком расписании не значился, разве что в путевом листе машиниста. Старенькая дореволюционная «эмка», кажется, 1912 года, не праздно дефилировала вдоль береговой линии, привлекая внимание своей экзотичностью. Трудяга-паровоз, пыхтя и тужась, работал на социалистическую экономику - перевозил отходы производства с завода имени Петровского на укрепление берега реки. А впрочем, все по порядку.

Со времен Екатеринослава Брянский металлургический, в советское время переименованный в завод имени Петровского, накопил за свою более чем столетнюю историю немало (по предварительным подсчетам, до 10 млн. куб.м) отходов доменного производства. Шлаковые отвалы захватили огромные территории и даже вывалились на берега реки. Имея в своем составе вредные химические вещества, шлаки создавали серьезную экологическую угрозу и городу, и реке. Но что с ними делать?

Некоторые научно-исследовательские институты, которые занимались этой проблематикой, утверждали, будто отходы доменного производства ни к чему непригодны. Но Борис Яковлевич Мильман был совершенно другого мнения. Он давно обратил внимание на шлаковые отвалы, видел в них настоящий клад - бесценное сырье для дорожных и строительных работ.

Но как доказать состоятельность отходов на деле? Только делом, решил Мильман, и пишет на имя руководителей отраслевого министерства официальное письмо: «…Старогодние шлаки выдержкой более пяти лет вполне заменят дефицитный щебень. Предлагаю использовать их в дорожном строительстве и беру на себя ответственность…»

Вероятно, наверху ждали инициатив снизу. Потому что без всяких проволочек и экспертиз на письме появилась неожиданная резолюция: «Разрешаю. Под вашу ответственность…» С этого момента судьба отходов завода имени Петровского была решена.

Надо признать, что создание набережной в Днепропетровске происходило на общем фоне пересмотра отношения к окружающей природе. Борьба за сохранение чистоты воздуха, воды и земли становилась важной государственной задачей.

Из дымящихся шлаковых отвалов, как из преисподни, выползали тяжело груженные КрАЗы. Позже, когда объемы работ возросли и автотранспорту было не под силу справиться, вдоль берега проложили ж/д ветку. Ретропаровоз тянул за собой с десяток думпкаров, груженных отходами доменного производства.

Работы по укреплению береговой линии проводили по ночам, чтобы пыль от «шлаковой подушки» успела осесть. А днем у кромки берега появлялся небольшой красный пожарный катерок и мощной струей из брандспойта заливал водой слегка дымящийся шлак, который быстро схватывался и становился крепче всякого бетона.

Забегая вперед, скажу: некоторые ученые мужи очень уж сомневались, что деревья когда-нибудь приживутся на шлаках. Но когда через год набережную покрыли черноземом, каштаны и тополя, посаженные на аллеях, раскинули свои роскошные кроны и кое-где растут до сих пор.

Строящийся коллектор вместе с железнодорожной веткой быстро вытягивался в длину в сторону парка им. Т. Шевченко и Мандрыковки. Наступил момент, когда «колея» оказалась под пролетом Нового моста, только что сданного к юбилею Октябрьской революции.

Заводские транспортники что-то не рассчитали, и паровоз в первый же рейс, задев трубой железобетонную конструкцию моста, сошел с рельсов. Алла Чибисова, инженера по технике безопасности, при виде такой, как ей казалось, страшной катастрофы упала в обморок на глазах у делегации по обмену передовым опытом.


Из воспоминаний С.Е. Зубарева,

главного архитектора Днепропетровска с 1966 по 1985 г.:
- Меня нередко спрашивают, предусматривалось ли строительство набережной в Генеральном плане города тех лет? Признаюсь, Борис Яковлевич во многом опережал время.

Пока мы, архитекторы, думали над созданием проектов, согласовывали их в различных чиновничьих инстанциях, Мильман уже намывал песок, укреплял береговую линию, расчищал территории под строительство будущего жилья и административных зданий. Трест «Днепроспецстрой» работал без остановок. Когда земснаряды исчерпали возможность намывать песок - стройка не замерла. По акватории Днепра потянулись одна за другой баржи с песком из-под Днепродзержинска. Чертежи объектов для набережной мы готовили вдогонку…
В черте города постепенно исчезали и болотистая низина, и многолетние свалки строительного мусора, и обветшавшие постройки.

Прокладка инженерных коммуникаций вдоль Днепра создавала условия для устройства набережной. Впервые в отечественной практике традиционная подпорная стена возведения береговых защитных сооружений была заменена пространственной конструкцией коммуникационного коллектора сечением 2х4 метра. В сравнении с подпорной стеной на сваях это дало значительную экономию на каждом погонном метре сооружения.



Коллектор стал подпорной стенкой, красной линией будущей набережной.
Однажды Борис Яковлевич Мильман предложил главным специалистам треста прогуляться на катере по Днепру. В районе стана 550 он развернул моторку в сторону берега…

Причалили. Вышли. Шлак под ногами - горячий. Глаза забивает пыль, дышать нечем. Кто-то даже обувь испортил, из-за чего очень огорчился. Но Мильман, словно не замечая всего этого, говорит:

- А что если набережную построить? Ну как так: река есть, а набережной у города на Днепре нет!..

Показывая рукой вдоль берега, увлеченно продолжал:

- Здесь широкую дорогу проложим. А там - троллейбус пойдет…

Так среди шлаковых отвалов, чем-то напоминающих лунный ландшафт, и появилась эта замечательная идея облагородить берега Днепра.


«ЕСЛИ НЕ МЫ, ТО КТО ЖЕ?..»


Возвращение Щербицкого,

или Накануне строительства набережной
А.П. Лихорадов

Директор завода им. Петровского с 1962 по 1976 г., директор Липецкого металлургического комбината, замминистра черной металлургии СССР, завотделом черной и цветной металлургии Совета министров СССР.
Первый секретарь ЦК Компартии Советского Союза Никита Хрущев выступил с идеей разделения партии на промышленную и сельскую. После доклада на пленуме Хрущев поинтересовался: «Есть другие мнения?..»

Слово взял В.В. Щербицкий, он тогда был председателем Совета министров УССР. В достаточно доходчивой форме он доказывал, что партия не может делиться по профессиональной принадлежности. Партия, сказал он, должна быть единой.

- Поэтому, - заключил - ваше предложение считаем не продуманным до конца.

Хрущев взорвался:

- Это мнение ЦК Компартии Украины или мнение товарища Щербицкого?

Подгорный тут же поторопился заявить, что это мнение лично Щербицкого и что он пока ни с кем не советовался. Щербицкий бросил реплику:

- Я изложил свое мнение как коммунист.

- Считаю, - кипятился Хрущев, - что вы не доросли до понимания сути вопроса. И вам, видимо, нельзя доверять место председателя не то что горисполкома, но даже райкома.

«Свое мнение» стоило Щербицкому поста председателя Совмина УССР и… инфаркта. Три месяца он пролежал в больнице.

В Днепропетровск Владимир Васильевич приехал накануне областного пленума.

Во время заседания Никита Павлович Толубеев (он тогда был секретарем промышленного обкома партии) ввел в зал Щербицкого и направился в президиум.

- Как видите, я приехал не один, а с Владимиром Васильевичем, которого вы хорошо знаете… - обратился он в зал. - На суд ваш… Как решите, так и будет.

Щербицкий поднялся на трибуну, и все дружно зааплодировали. Толубеев предложил избрать его первым секретарем промышленного обкома партии. А сам, как он сказал, готов идти на любую работу, куда пошлет партия.

Так В.В. Щербицкий возглавил Днепропетровский обком партии.

На встречу с «первым»…
…На встречу с Владимиром Васильевичем Щербицким, уже первым секретарем Днепропетровского обкома партии, Мильман и его сторонники шли с некоторой неуверенностью. Как он воспримет не санкционированное в верхах строительство нового объекта?
Из воспоминаний В.Г. Бойко,

первого секретаря обкома партии с 1983 по 1987 г.:

- Собрались в конце рабочего дня у Щербицкого в кабинете. Как положено по партийной иерархии, первым докладывал председатель промышленности облисполкома И.В. Яцуба. Человек он был энергичный, творческий и принял идею, как свою. В разговор включились Мильман и другие…

Спорили, убеждали друг друга, в чем-то не соглашались, но все же пришли к главному: наступило время берега реки благоустраивать.

Я помню те 12 листов ватмана, которые впервые принес Мильман в обком партии. Городская набережная на коллекторе, как на фундаменте… Это был смелый, я бы сказал, дерзкий шаг. Борис Яковлевич захватил с собой не только чертежи, но и эскизы будущей набережной. Даже деревья нарисовал так, как он их представлял. Кстати, некоторые пирамидальные тополя, позже посаженные им согласно эскизу, сохранились и по ныне.



Управляющий трестом Б.Я. Мильман докладывал горячо, увлеченно… Он понимал, что это его шанс. Набережная была его мечтой.

- Если не мы, то кто же? - с чувством произнес в заключение Мильман.

Наступила тишина. Пауза затягивалась. Наконец поднялся директор завода имени Ленина Петр Васильевич Савкин, Герой Соцтруда:

- Все хорошо, но финансами помочь не сможем. Средства расписаны на этот год и на следующий. Профсоюзы все контролируют…

Опять тишина. Все смотрят на А.П. Лихорадова, директора Петровки. Что он скажет? Ведь его предприятие - главный загрязнитель Днепра…

- Руководство завода возражать не станет, - произнес Анатолий Петрович и добавил: - Река - наша совесть…
В.В. Щербицкому идея понравилась: прокладка инженерных коммуникаций вдоль Днепра создавала условия для устройства набережной, так необходимой городу. Но поддержать новаторство безоговорочно не решался. Деликатность положения секретаря обкома заключалась в том, что Щербицкий находился в опале у всесильного тогда Никиты Хрущева. А драконовское постановление ЦК «Об излишествах в строительстве» больше запрещало, нежели разрешало. Тут можно было легко нарваться на новые неприятности.
- Я был тогда председателем горсовета, - продолжает Виктор Григорьевич Бойко, - когда вышло Постановление ЦК КПСС «Об излишествах в строительстве». Помню, оно было напечатано жирным шрифтом на первой полосе газеты «Правда» в воскресенье. Как мне показалось, в нем больше запрещалось, чем разрешалось. Я расстроился. Столько новых идей, столько хочется построить, а тут, как назло, постановление, да еще и звучит грозно…

Делюсь своими сомнениями с Борисом Яковлевичем Мильманом.

- Что вы, Виктор Григорьевич, - отвечает он мне и не без лукавства добавляет. - Такое мудрое постановление! Все разрешено!..

Стали разбирать газетную передовицу что называется дословно. И по мере того, как мы с ним общались, я чувствовал себя все увереннее. Это потом я понял, что для него не было документов запретительных. Он видел их по-своему…

- Все можно делать, но только с умом, - убежденно сказал он.

Август 1964 года… И снова совещание в Днепропетровском обкоме партии. Собрались люди известные и уважаемые в регионе: директор завода имени Петровского Анатолий Петрович Лихорадов, от завода имени Ленина - Петр Васильевич Савкин. Присутствовали директора заводов лакокрасочного, имени Бабушкина, ДЗМО, ДЭВЗа.

Совещание открыл Л.Е. Лукич, председатель Приднепровского совнархоза. Подстриженный наголо, он чем-то напоминал известного военачальника гражданской войны. Почесав правой рукой левое ухо (была у него такая привычка, когда возникала непростая ситуация), начал разговор издалека:

- Я никого не принуждаю. Но задача, которая стоит перед нами, - очень важная, и никуда от нее не деться. Речь идет не только о водоводе и очистных сооружениях, но и о строительстве городской набережной в родном городе. Это, если хотите, наш долг перед людьми и рекой…

Участники того совещания утверждают, что здесь впервые прозвучал, возможно, самый важный для этой стройки девиз: «Скинемся кто сколько может…» Строить в складчину - это было в духе социалистической экономики. Местные органы даже приняли постановление, обязывающее руководителей предприятий помогать по мере возможности. Знаменитую фразу Александра Максимовича Макарова: «Добавим столько, сколько надо…» помнят и сегодня. ПО «Южный машиностроительный завод» внесет огромный вклад в строительство набережной.

И все же главным аргументом для тех, кто поддержал идею, послужило то, что набережная обязательно должна стать местом отдыха трудящихся, к которому для пущей важности добавили эпитет: «образцово-показательный». Ну кто мог возражать против этого?..

И все же ни «стройкой века», ни «комсомольской ударной» назвать не решались. Потому что не было на это ни партийного, ни государственного позволения.

Чтобы оградить себя и других от неприятностей со стороны различных контролирующих органов, Борис Яковлевич строго-настрого всех предупредил:

- Ни в коем случае не произносите, что строим набережную. Потому что нет на нее специального государственного финансирования. А вот то, что коллектор вдоль берега прокладываем, – так это правда.

Но все понимали, что строительство коллектора, так необходимого коммунальному хозяйству областного центра, открывает возможности для благоустройства правого берега Днепра.


Общежития из вагончиков,

или Умельцы из «ДСС»
С какого места началось строительство набережной? Где был забит первый колышек?

Бывший технолог треста Федор Исаакович Макаревич утверждает, что первый камень был заложен в районе парка им. Т. Шевченко.

Игорь Александрович Сытников убежден, что набережная берет начало с Красногвардейского района, где он был в то время вторым секретарем.

А бывший начальник стройуправления Игорь Александрович Лукашенко приводит неопровержимые доказательства того, что начало стройки положено в Павловской затоке, вблизи стана 550, где принялись разгребать шлаковые завалы…

И версии Алексея Куницкого не откажешь в правдивости. После службы в армии он пришел устраиваться на работу в Днепроспецстрой и в первый же день увидел причалившую в район ул. Литейной огромную баржу с горой песка.

- Я слышал, как кто-то поздравил моториста с почином… - вспоминает Алексей Прокофьевич. - Было это 25 мая 1962 года.

Как бы там ни было, но все они в какой-то мере правы. Дело в том, что набережная строилась одновременно на многих участках. И каждому участнику строительства казалось, что первые метры связаны именно с ним.

Советскому поколению молодых людей, воспитанных на идеалах Павки Корчагина, были свойственны и жертвенность, и патриотизм. Великие дела начинались с неизменных землянок, бараков и палаток даже в 70-е годы.

Первые строители набережной поселились в вагончиках, приспособленных под временное жилье. Их было всего восемь, стояли они на самом берегу, на песке. Трест расширялся быстро, и всем жилья не хватало. У Раисы Максимовны Игнатенко, тогда молодой рабочей, сохранились, как дорогая реликвия, письма от жениха, проходившего службу в рядах Советской Армии. На конверте так и значилось: «Днепропетровск, ул. Литейная. Общежитие «вагончики».
Судьба набережной решалась не только в высоких кабинетах. «Набережную строят простые люди…» - писали газеты. «Простые люди» - идеологическое клише той эпохи. На самом деле было не все так просто.

Кадры Мильман подбирал «под себя», ставя во главу профессионализм, безотказность и самоотверженность в работе.

Куда бы судьба строителя ни забрасывала Мильмана, он обязательно увлекал за собой хороших специалистов. Переезды всегда связаны с бытовыми неудобствами.

Формулировку «по семейным обстоятельствам» не признавал. Многие днепроспецстроевцы вспоминают диалог с одним из прорабов:

- Есть предложения тебя направить на новую стройку. Как, согласен?..

- С женой надо посоветоваться… - замялся прораб.

- А-а, так тебе надо еще и с женой посоветоваться?.. - с негодованием переспросил Мильман. – Какой же ты строитель? Это мне не подходит…

Борису Яковлевичу мало кто отказывал. А некоторые считали за честь его предложение отправиться осваивать новые места. Он тянул за собой не только руководителей среднего звена, но и хороших специалистов и даже рабочих.

Экскаваторщик Николай Васильевич Ширшов под началом Мильмана работал на канале Северный Донец - Донбасс, на строительстве Криворожского СевГОКа, возводил защитную дамбу Каховского водохранилища в Марганце. Мильман считал, что его огромный опыт пригодится и на строительстве Аульского водовода.

Инженер Т.С. Пак, проработавший с Мильманом более 35 лет в разных городах бывшего Союза, вспоминает:

- Из-за моей несговорчивости, а поводов на производстве для этого предостаточно, как мне казалось, я был для Бориса Яковлевича не очень удобным партнером. Мы часто с ним конфликтовали. И тем не менее когда Мильман получил новое назначение, то за собой позвал и меня. Интересы дела для него были превыше всего…

Трест «ДСС» специализировался на возведении объектов эксклюзивного характера – водоканалы, оросительные системы, очистные сооружения, дамбы, дороги, развязки. География строек была настолько обширной, что Мильман едва поспевал всюду бывать. Строили не только в Днепропетровской области, но и в Кировограде, Трускавце, Сочи, Евпатории, Ялте, Феодосии.

Благодаря организаторским или, как тогда говорили, «пробивным» способностям начальника треста предприятие за несколько лет выросло в одно из крупнейших строительных организаций Приднепровья: 20 управлений, два завода железобетонных конструкций. Автопарк насчитывал около 800 машин – ТАТРы, КРАЗы, МАЗы, экскаваторы и бульдозеры… И все же главным достоянием треста «Днепроспецстрой» были, конечно, люди, его трудовой коллектив. На предприятии работало до 7,5 тысячи человек.

Об умельцах из «ДСС» ходили легенды. Скажем, Ю.Д. Скрипник мог сваривать трубы на стыках, как говорили, «рубец в рубец». Качество работы и добросовестность настолько высоки, что Юрию Денисовичу было позволено иметь личное клеймо Знака качества.

А Николая Васильевича Ширшова, человека спокойного, рассудительного и интеллигентного, называли не иначе как Профессором. Он много знал и любил читать. Если на стройплощадке возникала какая-то нештатная ситуация, то начальник участка успокаивал: «Вот придет Профессор, он все в аккурат сделает…»

А еще рассказывали, что он настолько филигранно владел агрегатом-великаном, что мог на спор ковшом подобрать спичечный коробок из глубокого котлована.

Доподлинно известно, что именно Н.В. Ширшов и его напарник с необычной фамилией И.Е. Дейдей первыми выбрали ковш земли под строительство набережной.

Самоотверженность в труде тогда были не просто словами. На работу, если надо было, выходили и в субботу, и в воскресенье, и даже в праздничные дни. Вспоминают, как трестовские колонны с транспарантами «Мир! Труд! Май!» шли на демонстрацию, а навстречу с ночной смены - бригада асфальтоукладчиков…


СУДЬБА МОЯ - «ФЕСТИВАЛЬНАЯ»

А.П. Куницкий

Прораб многих строительных объектов на набережной. Принимал участие в закладке памятника генералу Пушкину и хорошо помнит тот день, когда «тридцатьчетверка» шла через весь город, чтобы навечно встать на пьедестале.

Набережная – это моя судьба. Со своей будущей женой Зинаидой Ивановной я познакомился на строительстве набережной, в районе улицы Фестивальной. Она вместе с другими девчатами там работала. Выбрал самую красивую. Мне было 27, а моей Зиночке и двадцати не было. И по сей день мы вместе…

Мой объект – монумент Вечной Славы. В «Обращении к потомкам», заложенном в капсулу, значится и моя фамилия – «прораб Куницкий». Памятник генералу Пушкину - тоже мой объект. И прилегающая территория к нему. Помню, как этот танк через весь город шел, чтобы встать на постамент вечной памяти.

Своеобразной летописью будней трудового коллектива стала многотиражка «Трибуна будівельника». Как дорогую реликвию журналистка Л.Н. Тарасенко хранит у себя подшивку газеты, в которой работала редактором. Перелистывая пожелтевшие страницы, она вспоминает:
- …Борис Яковлевич часто меня, журналистку, приглашал на оперативки и всегда предупреждал собравшихся: «Товарищи строители, следите за своей речью…» Сквернословия в присутствии женщины он не допускал.

А с какими интересными людьми я познакомилась тогда! Они, считаю, были главным достоянием треста «Днепроспецстрой». Я как журналист старалась разглядеть в них не только профессионализм, но и человеческие качества.

Никогда не забуду Владимира Федоровича Земляного, заместителя по экономике. Был он человеком скрупулезным и прагматичным, старался все наперед просчитать, но при этом оставался неисправимым лириком. Стихи писал.

Александр Григорьевич Молчанов - бухгалтер, как говорят, старой закваски. Запомнился мне в нарукавниках и со счетами.

Часто доставалось от газеты снабженцам треста, которыми руководил Игорь Александрович Лукашенко. Но он никогда не злился. Улыбка, казалось, редко сходила с его уст. Работать с ним было легко.

Иван Борисович Поляков долгое время возглавлял строительное управление. Он делал ставку на молодежь. Учил, помогал, поддерживал.

Начальник управления Анатолий Михайлович Лугин был человеком ответственным и серьезным. Умел отвечать и за себя, и за поступки коллектива. Эти качества особенно ценились. Он быстро пошел в гору. Стал главным инженером треста, а затем ему предложили работать в отраслевом министерстве в Киеве.

Но особо хочу сказать о Мильмане, которого по праву считают главным идеологом и реализатором проекта под названием «Набережная».

Борис Яковлевич был масштабным человеком. В нем сидел заряд идей - строительных, архитектурных, организационных, он, что очень важно, был концентратором чужих мыслей. Я не припомню ни одного случая, чтобы чья-то вслух произнесенная идея, если она была стоящей, прошла мимо него. Он умел разглядеть зерно, подхватить, поддержать и воплотить в жизнь.

Когда он появлялся, вокруг него начинало все бурлить. Помню, как в середине 60-х годов, когда трест размещался в общежитии, рядом с Укргипромезом, он приехал на оперативку. Тихий, спокойный разговор с появлением Бориса Яковлевича сменился легким шумом, и толпа собравшихся быстро потянулась к нему в кабинет.

При всей своей неутонченной внешности человеком он был привлекательным. Взгляд казался полубезразличным, но в то же время внимательным и даже проникновенным.

Пробегая взглядом, он завораживал свое окружение и при этом успевал оценивать каждого.

Мильман был весьма демократичным руководителем и выслушивал всех. Если появлялись новые идеи, он как человек гибкий быстро перестраивался.

Как организатор он создал такую систему, которая работала безотказно. Среди руководителей всех рангов он держался с достоинством и никогда не опускался до подобострастия и проглатывания чужих указаний.

Но что интересно, после оперативки люди устремлялись на свои рабочие места, будто его указания должны воплотиться в тот же час. Казалось, в них вселился какой-то адский дух созидания…

Мильман не относился к категории «отделочников». Он трудился на «вал». А потому в тех работах, которые выполнял трест, не было особой изысканности и утонченности. Замечаний по качеству к тресту было немало, но его руководитель всегда соглашался: «Да-да, поправим…»

Мильман ценил и умел беречь кадры. Если считал, что, скажем, без Иванова, Петрова, Сидорова стройке не обойтись, то делал все возможное, чтобы удержать их.

- Собрался я как-то ехать в Зейск на строительство гидроэлектростанции, как тогда говорили, «по набору», - рассказывает В.С. Кушнир. - Не потому что романтики хотелось, а семейные обстоятельства вынуждали. В тресте проработал много лет, семьей обзавелся, а жилья все нет… А там обещали в течение трех месяцев квартиру дать. Написал заявление на увольнение. Жду. Вызывает меня Мильман и с порога:

- Знаю, почему хочешь уехать…

И к профоргу, который оказался рядом:

- Выдай ему ту, что на крайний случай держим…

Так и поселился я по ул. Строителей, где живу с детьми и внуками…

То были времена, когда работящих и неравнодушных к общественной жизни молодых людей замечали, поддерживали, давали перспективу…



Как-то к прорабу А. Куницкому подошли молодые парни, только что отслужившие армию, и попросили взять на работу в трест. Это были Андрей Юцкевич, Владимир Чайка и Виталий Киряш. По-разному сложились судьбы этих ребят. Но самым активным и работящим оказался Виталий.
Из воспоминаний

Виталия Григорьевича Киряша:

-Я работал мастером на строительстве коллектора. Почти каждый день приходил на работу в семь, а домой возвращался в два часа ночи. Мне трудно вспомнить, как проходили мои выходные, но хорошо помню, как интересно было на работе.

Я чувствовал ответственность за людей, хотя мне было всего 21…

Как-то в ночную смену Борис Яковлевич нагрянул на стройучасток, где работала наша бригада. И при мне состоялся такой диалог между Мильманом и главным инженером, «щирим» украинцем:

- Кто это такой? - глядя на меня, спросил Борис Яковлевич.

- Та це молодой фахівець Віталій Кіряш з Черкащини. Зараз працює у нас…

- А когда же он отдыхает?..

Главный инженер, учуяв доброе расположение начальника, неожиданно перевел разговор на тему, которая его давно волновала:

- Борис Яковлевич, треба допомогти цьому хлопцю. Зібрався одружитися, а хати у нього немає…

Мильмана убеждать не надо было. Он и сам все видел. Так я получил свою первую однокомнатную квартиру. Да и потом неоднократно в трудные для меня времена помогал, поддерживал. Он был моим наставникам или, как сейчас говорят, духовником.

Он не признавал подхалимов и родственных отношений. Если провинился, подвел, то ругал беспощадно, наказывал, но никогда не увольнял. О рабочих людях заботился… Помню, как Мильман готовился к очередному Дню города. Накануне он вызвал меня (я тогда работал начальником управления) и спрашивает: «Как собираешься премировать людей?» Но, оказывается, он уже сам похлопотал и все продумал… Так, бригадира трубоукладчиков Кратюка наградили «Запорожцем». И это тогда, когда по десять лет люди стояли в очереди на машину. А кому-то вручали мотоцикл. Представляете, 20 ковров на участок выделили… И это во времена всеобщего дефицита. Сам коллектив решал, кто заслуживает, а кто нет. И все это прилюдно. А потому и заинтересованность была в работе, и жили честнее.
Высокая требовательность и ответственность это главное, к чему приучал Мильман своих подчиненных - от рабочего до руководителя среднего звена. «Мастер или прораб, получивший выучку в тресте «ДСС», если понадобится, вполне мог даже трестом руководить», - не без гордости признавались строители. И тому есть вполне конкретное подтверждение - трудовая биография Виталия Киряша. Из мастера он довольно быстро дорос до прораба, начальника участка, а позже возглавил и одно из управлений треста. Стал крупным руководителем коммунального хозяйства области, а позже - и республики.
Нарушитель соцзаконности,

или Трест назвали «Мильманстрой»
Мильман был человеком смелым, напористым, решительным и в то же время скромным и неприхотливым в быту. Имея большие возможности, поскольку для него были открыты двери многих кабинетов влиятельных лиц, он тем не менее в корыстных целях свои знакомства никогда не использовал и что называется был бессребреником. Как-то удивительно все это сочеталось в нем.

Тимофей Семенович Пак, который немало с ним поездил, приводит такой пример:

- На утверждение в Днепропетровский обком партии Мильман пришел прямиком с вокзала. После беседы, которая закончилась удовлетворительно (в советские времена это считалось положительной оценкой), он снова возвратился на вокзал переночевать, чтобы утром пойти на работу…

- Борис Яковлевич, а почему гостиницу не попросили? - поинтересовался я.

- Неловко как-то было… - отмахнулся он.

Бытовых благ Борис Яковлевич для себя никогда не требовал. В работе себя не жалел. Главной в его жизни была стройка, которой он себя целиком посвятил. Дома бывал редко, семьёй занимался мало, родственных отношений на работе не признавал.

То ли в укор, то ли в обиду кто-то «из своих» заметил:

- Еврей, а ведет себя не по-еврейски…

Большую часть дня проводил на стройках. Если служебной машины по какой-то причине не было, это его нисколько не смущало - ходил пешком от объекта к объекту. И был настолько увлечен делом, что и времени-то порой не замечал. Как-то, оказавшись на стройплощадке рано утром, Мильман с недоумением спросил:

- Почему людей на объекте нет?

- Так рано еще совсем, Борис Яковлевич, - ответил сторож…

Чтобы подписать наряды или заверить какие-то документы, Бориса Яковлевича приходилось долго вылавливать на стройплощадках. Бумаги имел обыкновение «подмахнуть» на коленке…

Мильман нередко удивлял своими безрассудными поступками. Однажды он, начальник солидного треста, на ответственное совещание, которое должно было состояться на заводе Петровского, отправился по ж/д ветке на… дрезине, как бесшабашный мальчишка.

В нем было что-то авантюрное, что не вписывалось в рамки советской действительности.


Из воспоминаний Ф.И. Макаревича,

главного технолога треста:

- Как-то жители небольшого хуторка в районе ж/м Солнечный приняли Мильмана за большого начальника и стали жаловаться, что подвалы их домов подтоплены…

- Что нам делать?..

- А я скажу что, если вы меня послушаете, – говорит Мильман. - Сегодня же забирайте все свое барахло и стягивайте на чердаки. И чтобы наутро все сидели на «горищах». По моей команде завтра труба лопнет… - И то ли в шутку, то ли всерьез добавил: - И чтобы горько плакали… Может, власть сжалится…

Наутро Мильмана вызывают в горисполком:

- Что произошло, Борис Яковлевич? Ты знаешь, что случилась авария? Как ты мог допустить такое?.. Людям теперь квартиры давать надо! За твой счет…

- А мне все равно, за чей счет, лишь бы территорию освободили. Набережную строить будем.
… Индустриальное домостроение набирало силу. Интенсивно застраивались проспекты Гагарина, Кирова. Предстояло решать еще немало социальных проблем, связан, в основном, со строительством жилья. Это не позволяло называть набережную первоочередной стройкой. А потому к масштабной затее днепропетровских строителей, которая не имела соответствующей строки в бюджете, власти еще долго относились с некоторым предубеждением. И при всяком удобном случае попрекали руководителя треста: «Вы там набережной увлеклись, а где соцжилье?..»

Отношение местной власти к Мильману было неоднозначное.

Так, Валерий Иванович Череп, заместитель председателя облисполкома, откровенно недолюбливал Мильмана, усматривая в его действиях какие-то корыстные цели.

Председатель горисполкома Иван Иванович Лях, приезжая на строительные объекты, нередко придирался к Мильману: «Вы, строители, всегда природу портите...» Мильман пытался ему что-то объяснять, но тот возражений слушать не желал.

Зато Виктор Григорьевич Бойко, работая в обкоме партии на ответственных должностях, приговаривал: «Никого не слушайте, стройте...»

У Мильмана всегда были недоброжелатели. Одним не нравилась его чрезмерная активность, другим - его независимость, третьим…

Игорь Александрович Лукашенко как-то вспоминал:

- Пришел устраиваться на работу в Днепроспецстрой. Но в отделе кадров заинтересовались не столько моей специальностью, сколько фамилией. «Лукашенко», - говорю. «О-о! Лукашенко - такой нам как раз и нужен». Я долго не мог понять, в чем дело, почему к моей фамилии такое особое внимание. Грешным делом подумал, что меня за сынка какого-то важного «чинуши» приняли. Это позже, когда вышел на работу, сразу разобрался… Начальник управления - Урман, главный инженер - Шварц, начальники участков - Гришман и Ходоровский. Да и сам управляющий - по фамилии Мильман. А трест в народе называли не иначе, как «мильманстрой». И это тоже ставили ему в упрек…

Чиновники рангом повыше - министерств и ведомств - видели в начальнике треста «Днепроспецстрой» закоренелого нарушителя соцзаконности. Мильман стройку мог начать без соответствующих разрешительных документов. И это своеволие раздражало партийные власти. Однажды вместо поощрения за успешно выполненные соцобязательства в газете появилась разгромная, как позже выяснилось, заказная статья, в которой говорилось, что руководитель солидного треста будто бы использует служебный автомобиль в личных целях. Надуманный факт растиражировали на всю страну.

Та статья ему доставила немало хлопот. Вот выдержка из объяснительной записки управляющего трестом «Днепроспецстрой» коммуниста Мильмана Б.Я. председателю партийной комиссии обкома, которая занималась жалобой:



«… Огромное напряжение, имеющее место в работе треста, не дает мне, его руководителю, возможности не то что ездить в Крым для купания, но и воспользоваться законным отпуском и даже выходными днями…»

- Сидим как-то с рабочими и рассуждаем, - вспоминал водитель Мильмана Андрей Постоян. - Где же справедливость? С утра до позднего вечера Борис Яковлевич на работе. Объемы огромные, и везде успевает. Разве можно так?..

Мильман часто конфликтовал с местным начальством и партийные взыскания по разным поводам получал каждый год. В его послужном списке был полный набор: «поставить на вид», «выговор», «строгий выговор», «выговор с занесением» - и он считал это достойным всяких наград.

Как-то готовились ему влепить очередной «строгий»…

- Скорее заканчивайте партсобрание, - то ли с раздражением, то ли с издевкой произнес Мильман, - еду орден получать… - И удалился.

Кстати, за высокие производственные показатели Мильман был в разное время удостоен ордена Трудового Красного знамени, Знака Почета, многих медалей. В 1967 году за вклад в развитие отрасли представлен к званию Героя Социалистического Труда. Но неожиданно разразившаяся арабо-израильская война «подмочила» репутацию Бориса Яковлевича. И вместо Золотой Звезды Мильману вручили орден Ленина.



следующая страница >>