Отчет о прочитанном - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Отчет о прочитанном - страница №1/1

Отчет о прочитанном.


Семенец Антонина

Мы все страдаем оттого, что рассматриваемся вместе взятыми картинками, татуированная душа – тело.

Голос мне говорит, что я – это не то, что означается тем, чем есть Я. Нужно выпустить себя наружу. Стать собой – это совершить самоубийство.

Я постоянно читаю «Судебную медицину» (дань моему милицейскому профилю) - истинное пособие для самоубийц.

Самое страшное, что писатели тоже люди. Наверное, я полюбила литературу, потому что ужасаюсь, насколько именно писатели были озабочены своей персоной, своими чувствами, своей смертью, а потом все равно умирали. Тонко чувствовать все – это дано только им, особенно смерть.

Я постоянно раз в неделю заглядываю в «Судебную медицину», как бы выбирая способ самоубийства. Но больше всего мне нравятся 3 фотографии перерезанных вен. Там рассказывается, как их правильно перерезать, даны наглядные фото. Восхищает, как человек мог настолько глубоко по три раза на каждой руке сделать три надреза (как в сказке) и все же умереть. Еще читая эту интереснейшую книгу, узнаешь, как надо правильно падать с балкона так, чтоб насмерть. Писатели-самоубийцы тоже предстают в новом свете, так как дается подробное описание, как выглядит труп повешенного, застреленного, утопленного, разбившегося на автомобиле самоубийцы с наглядным фото.

Не подумайте, что я хочу покончить с собой. У меня есть мама, ради которой я живу. Просто мне нравится бояться смерти. И разрезанные вены я рассматриваю не как способ самоубийства (я бы выбрала таблетки), а потому, как мне нравиться резать себя. Но уже в 16 я научилась этому искусству: порезать кожу так, чтоб не осталось следов.

(Что-то я не о том!)

У меня есть настольные книги: Велимир Хлебников, Мария Степанова, Милорад Павич. Их я постоянно открываю на любой станице и наслаждаюсь. Можно сказать, что не могу прожить без них и дня.

Еще книги по религии и магии. Их читаю потому, как фрагментарость моей веры стемится к Творцу. Каждуй человек требует ЛИЧНОГО ТВОРЦА-СЛУГУ на момент сотворения.

За это время я прочитала довольно много. Но самое главное:

Андеграунд – это отстой из того, что я читала. Я это поняла с того момента, когда на порнографию студента на семинаре Михайлова (дошло по слухам) сказали, что он пишет похоже на СОРОКИНА. А это просто была бессмысленная порнография. Как такое сравнение было допустимо? ПИПЛ не хавает Сорокина. Не понимает, что он - гений и поэт: «Поцелуй меня в ЗВЕЗДЫ». Поэтому все думают, что если много секса, наркотиков, алкоголя – это андеграунд. А на самом деле существует еще много бездарных писателей, косящих под этот стиль. Таких – великое множество. Самое главное, что в андеграунде существует также довольно большое количество даровитых писателей. И прежде, чем оскорблять моего любимого Сорокина стоит прочитать других, более низких, и не столь распиаренных писателей данного жанра. Например, Козлова с его «Школой» для начала.

Было прочитано: Поляков Ю. «Демгородок», Волохонский «Видение павлина», Соева «Девочка, которая любила Ницше, или как философствовать вагиной», Пашкевич «Ботинки», Луис Пьер «Дамский остров», Катя Метелица и т. д.

Среди того, что теперь можно назвать классикой – это новая книга Пелевина «ППППП» (не смогла найти знак степени). Пелевин не удивляет меня, потому как не близок, чтоб каждый раз удивляться и восторгаться. Хотя первые три раза удивил. А теперь уже к нему привык, хотя я им и интересуюсь с чисто формальной точки зрения (недаром купила его новую книгу за 80 гривен).

Думаю, что нужно переходить к тому, что было самым ценным. Начнем с Барта и Батая. Когда я еще не читала их работ, а фамилии были постоянно на слуху, они у меня начали ассоциироваться с супружеской парой. А сейчас, поняв, что они абсолютно разные, все равно не могу их рассоединить. Барт своей книгой «Миф сегодня», как и всеми остальными, дает прекрасную базу для понимания не только литературы, но и всего мира. Но все же меня чуточку всегда разочаровывало то, что само сознание у него не изменено, а просто очень хороший понятийный аппарат и логическое мышление.

Батая же я немного недолюбливаю, потому как он изначально не оправдал моих надежд. Просто это один из любимых персонажей моих друзей. И они постоянно мне говорили, что я не имею права писать о некоторых проблемах, пока его не прочту. Из этого я сделала вывод, что, наверное, это знаковая личность. Прочитав его «Слезы Эроса», мне он показался устаревшим. Хотя и Батай, и Кроули интересны, наверное, больше своей личностью, автобиографией.

Но наткнувшись на «Сюрреализм день за днем» Батая, я не смогла не обратить внимания. Там не столько давалось определение сюрреализма, как описывалась встреча автора с неким Антоненом Арто.

Цитата:


«…Книгам Арто по плечу то, на что не решаются другие: они способны сокрушить привычные границы и пределы, перешагивая через них одним резким шагом; их жестокая лирика плюет на собственные красоты, отказываясь терпеть даже те чувства, точнейшим образом которых она и является…»

Этой фразы мне оказалось достаточно, чтоб заинтересоваться Арто. Хотя я думала, что в лучшем случае он своим стилем будет похож на Ионеско. Два месяца я искала книгу этого автора.

Нашла. АНТОНЕН АРТО! Даже ничего не могу сказать. Это одно из лучшего, что я, вообще, когда-либо читала. Каждая фраза из книги «Театр и его двойник» достойна того, чтоб ее просто запомнить. И улыбаясь в набитом вагоне метро проговаривать про себя. В момент знакомства с его творчеством у меня была жуткая депрессия. Когда я прочла начальные главы, я поняла, что стоит жить и бороться с миром, со сплошным его непониманием. Возможно, и такие люди нужны. Наверно, Вы меня не поймете. Это внутренне.

Закончу цитатой из этой книги. Это не самая любимая, или лучшая фраза оттуда, потому что все произведения автора – уникальны. То, что запомнилось (оторвано от контекста):

«… Среднее. Женское. Мужское.

Чтобы испустить такой крик, я должен опустошиться. Не воздух, но сама сила шума. Я устанавливаю перед со­бой человеческое тело. И, бросив на него смеривающий «ВЗГЛЯД», я вынуждаю его возвратиться в меня…»