Основные черты социально-политического самосознания рыцарства XIV века - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Основные черты социально-политического самосознания рыцарства XIV века - страница №2/2

Пятая глава «Религиозное сознание» состоит из двух параграфов, в которых рассматриваются вопросы, связанные с представлениями рыцарства о Боге, его могуществе и милости; исследуется характер благочестия рыцарства и формы его проявления; восприятие видений и колдовства.

В первом параграфе «Представление о Боге и характер благочестия рыцарства» речь заходит о вере в провиденциальную картину мира и возможность реального божественного присутствия. Она подтверждается собственными сужениями хронистов, их интерпретациями некоторых событий, рассказами о вмешательствах свыше, которые способствуют усилению религиозного пыла верующих, к какому бы сословию они не принадлежали, проявляющегося в почитании святых образов, святых мест и материальных пожертвованиях. Сам Божественный образ воспринимается по аналогии с идеальным сеньором, любовь и служение которому характеризуются в понятиях службы феодальному сеньору.

Как и другие источники, хроники показывают, что характерной чертой рыцарского религиозного сознания является благочестие. Формы его проявлений традиционны: рыцари присутствуют на мессах, предаются покаянию и молитве, дают обеты и совершают паломничества. Важной частью рыцарского благочестия по-прежнему является миссия защитников Церкви и истинной веры. Об этом благочестивом стремлении могут свидетельствовать не только проекты Крестовых походов, регулярно возникающих на протяжении XIV в., но и их практические результаты: военные экспедиции Пьера I Лузиньяна, Людовика II Бурбона, Иоанна Неверского. Многие факты хроник показывают, что благочестие остается необходимой составляющей рыцарского достоинства, наряду с честью, доблестью, бесстрашием перед лицом врага.

Особенность представлений о Божьей милости, как выявлено, из анализа «обращений» к Всевышнему перед битвами, состоит в том, что вверяя свою жизнь и судьбу в руки Господа, рыцари просят его даровать им возможность проявить наилучшие «рыцарские» качества. «Милость» Господа – это не столько божественное покровительство, сколько возможность проявить себя и заработать мирскую славу.

Во втором параграфе «Восприятие рыцарством видений и колдовства» анализируются сообщения Фруассара, о «необычных» (с современной точки зрения) событиях, имевших место в реальных буднях представителей знати. Начнем с того, что для хрониста сама возможность свершения разного рода чудес сомнению не подлежит, он описывает их так же, как любой другой исторический факт.

Видения, колдовство, чудеса в представлениях рыцарства – явления вполне вероятные. Скептические суждения на этот счет отсутствуют во всех рассматриваемых случаях. Реакция на «чудеса» могла быть разной, в зависимости от их происхождения – «божественного» или «темного». Отношение к ним определяется по нескольким параметрам: личность визионера или мага, конечная цель «употребления» чудес, соответствие их сословным морально-этическим ценностям. Обращения к колдунам и астрологам, судя по хронике, были для рыцарства явлениями допустимыми и не такими уж редкими; астрологией могли увлекаться даже королевские персоны. «Греховность» этих явлений осознается, но они не воспринимаются как намеренное неблагочестие. Здесь возможно говорить о «мирном сосуществовании» веры и суеверия.



В заключении подведены итоги исследования.

Сословное самосознание рыцарства в XIV в. в основном ориентируются на традиционную шкалу ценностей, где на первом месте – благородство, верность, честь, связанная с личным достоинством рыцарей, и, конечно, доблесть. Столетняя война, если рассматривать эту проблему в рамках всего сословия, не вносит новаций или изменений в эту систему ценностей, лишь усиливает значение рыцарской доблести и чести; исключения скорее подчеркивают прочность правил. Серьезного круга фактов, ситуаций, обнаруживающих крутую ломку правил личного или общественного поведения рыцарства, позволяющих говорить о кризисе рыцарской идеологии, даже самые знаменитые хроники эпохи, исследуемые в диссертации, не обнаруживают. Как показал материал, поколение XIV в. продолжало воспроизводить в рассуждениях и поступках прежние стереотипы и ценности, осознанно воплощая в себе образцы рыцарственности, которые хронисты, биографы и поэты продолжают увековечивать, персонифицируя через рассказы о современниках.

В целом в XIV в. рыцарская традиция скорее переживала период своего расцвета, чем начало упадка. В любом случае, исследованный материал однозначно обнаружил преобладание рыцарских представлений в сознании представителей высшей части сословия. Если обратиться к проблеме национального сознания, то, как мы увидели, даже в ситуации Столетней войны рыцарство субъективно не обнаруживает выраженных признаков национального сознания или государственного патриотизма. И французские и английские рыцари – это, прежде всего, сторонники и вассалы королей. При этом короли оставались для них в большей степени сюзеренами, чем главами государств. Эта «особенность» сословного самосознания отражала реальное положение дел. Вассальная верность допускала необходимость подчинения королю-сеньору и признавала авторитет его власти, но «ради всеобщего согласия» король должен был соотносить свои решения и действия с мнением знати, позиции которой были сильны.

Сохраняется традиционный характер самих вассально-сеньориальных связей, прочностью которых определяются, в основном, политические ориентиры рыцарства в Столетней войне.

Все это позволяет утверждать, что XIV в. оставался веком рыцарства. Столетняя война, несмотря на масштабность и длительность военно-политического конфликта, на протяжении рассматриваемого века продолжала сохранять «рыцарский» и феодальный характер, точнее, война еще обставлялась и воспринималась в рамках рыцарских и феодальных обычаев. Даже государственные масштабы последствий битвы при Пуатье рассматривались как результат сословно-профессионального бесчестья рыцарства, а не поражение национального уровня.

Вместе с тем, новые знаки времени начинали уже заявлять о себе, вынуждая традицию «адаптироваться» к складывающимся условиям. Символическая процедура вассальной присяги через документальное подтверждение приспосабливается к развитию письменного права. Рыцарские ценности и феодальные обычаи, объективно начинают служить нуждам складывающихся национальных государств, скажем, защите их от внешней опасности. Поиски славы, доблесть рыцарей, их самолюбие также могли служить национальному престижу. Преданность сеньору или королю совпадать с долгом перед государством. В русле рыцарской идеологии и вассальной верности подспудно возникла и развивалась идея национального патриотизма.

Новое уже развивалось из старого, но оно еще слишком зависело от «питавших» ее традиций, чтобы современники, а в их числе и наши хронисты, могли осознать его.

Жизненную силу традиций, их способность влиять на решение важных государственных проблем ярко демонстрируют последствия поражений рыцарства при Креси и Пуатье. Современники переживали их в своем сознании как удар, нанесенный престижу французского рыцарства и его самолюбию. Но и в такой форме они взывали к необходимости ответных мер.

Неоспоримо, что военная политика Карла V поддерживалась «реваншистскими» настроениями в среде французской знати. Если финансовое бремя войны легло на плечи податных сословий, то «налог кровью» по традиции был возложен на рыцарство. Политика короля была оправдана с точки зрения сословно-рыцарских представлений, требовавших «восстановления чести», и, объективно, государственных интересов.

От следования рыцарской традиции «доблести» зависела репутация военного сословия, от нее же зависели результаты сражений и войн. Военная этика рыцарства и ориентированное на нее сознание рыцарей имели практическое значение для хода Столетней войны. Война явно усилила значение социально функции рыцарства, его ответственность, так как военная профессия продолжала оставаться его обязанностью и прерогативой.

Факты поражений рыцарства, свидетельствующие, казалось бы, о его военной несостоятельности, нуждаются в особой интерпретации, равно как и свидетельства его побед. Успех английских лучников в битве при Креси мог быть, вероятно, менее ошеломляющим, не будь среди них рассредоточены рыцари Эдуарда III. Такая тактика обеспечивала, прежде всего, моральную поддержку рядовых воинов. Закованная в броню кавалерия одним своим присутствием поднимала моральный дух пехотинцев, да и реально только она была способна прорвать и опрокинуть боевые порядки противника. Если она терпела поражение и бежала с поля боя – это немедленно оборачивалось разгромом всего войска. Напомним, что численно рыцари составляли меньшинство средневековых армий, причем в троекратном и четырехкратном размере по отношению к пехоте. Но решающим фактором побед и поражений Столетней войны был успех или неудача именно рыцарской части войска.

Поражения французов при Креси и Пуатье не дискредитировали рыцарство как таковое, как сословие: его слава, а точнее «пальма первенства» перешли к английскому двору, английской знати, английскому рыцарству. Военные успехи сторон рыцарская литература эпохи связывает с общей идеей «славы рыцарства». Победы англичан в первой половине и середине XIV в. сделали главными героями Столетней войны Эдуарда III и Черного Принца. Но уже один этот факт бесславил французское рыцарство в его собственных глазах и, вероятно, способствовал развитию идеи национального соперничества в составе представлений о рыцарской доблести. Новое вмешивалось в старое и преобразовывало его. Победы французского рыцарства во второй половине XIV в. возродили и его славу. Новым героем «без страха и упрека» в глазах общества и авторов, создававших рыцарскую литературу, становится французский рыцарь Бертран дю Геклен.

Итак, для XIV в. преждевременно говорить об утрате рыцарством военного престижа. Об этом свидетельствуют много фактов, в том числе и то, что во главе войск, в окружении рыцарей, продолжали сражаться короли, повинуясь больше сословно-профессиональному, чем государственному долгу. Представители государственной власти сами воспринимали войну «по-рыцарски». Это не раз доказывали Эдуард III, Филипп VI, Черный Принц и Иоанн II; это справедливо даже в отношении Карла V. Физическая слабость и болезни препятствовали тому, чтобы он лично возглавлял войско, но братья короля не пренебрегали рыцарским званием и собирали армии под своими знаменами. Король оставался главой рыцарства, но объективные обстоятельства способствовали тому, что во всех смыслах первым «мечом» французского королевства становится дю Геклен, с именем которого будут связаны победы французского войска, и, значит, национального оружия.

Рыцарские настроения весь век преобладали среди знати и королей, которые создавали новые ордена, принимали деятельное участие в организации Крестовых походов, еще воплощавшихся в реальных военных экспедициях. Они поддерживали культ героев-рыцарей, воссоздавали при своих дворах обстановку двора короля Артура.

Рыцарские ценности в XIV в., повторим, не утратили своего значения, при этом они использовались и еще могли быть использованы для решения насущных внутриполитических и внешнеполитических проблем; в условиях войны они способствовали сплочению военного сословия вокруг королевской власти: в XIV в. еще ради личной преданности, а в XV в. уже ради национального единства и патриотизма.

Медленные процессы преобразований, развивавшиеся внутри пока еще традиционного по своим взглядам общества, не замечавшего того нового, что росло и крепло на их глазах, и превращавшегося в признаки национального государства, позволяет историку увидеть предпосылки будущих изменений, способствовавших трансформации рыцарской идеологии в идею национального патриотизма, идею достоинства личности нового времени, переживших закат самого рыцарства.



По теме диссертации опубликованы следующие работы.
1. Акимова Е. Ю. Вассально-сеньориальные связи во Франции – идеал и практика XIV столетия // Новый век: история глазами молодых. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2006. Вып. 4. С.66-78.

2. Акимова Е. Ю. Жан Фруассар и его хроника как источник по изучению парижских волнений 1382 года // Средневековый город. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2006. Вып. 17. С. 234-245.

3. Акимова Е. Ю. Восприятие горожанами королевской власти: торжественный въезд Изабеллы Баварской в Париж (по хронике Фруассара) // Средневековый город. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2007. Вып. 18. С. 71-85.

4. Акимова Е. Ю. Особенности благочестия рыцарства (по хроникам Ле Беля и Фруассара) // Вестник СГСЭУ. Саратов: Изд-во СГСЭУ, 2007. № 18 (4). С. 125-127.

5. Акимова Е. Ю. Перевод из хроники Фруассара. [Торжества по поводу въезда Изабеллы Баварской в Париж, 1389 г.] // Средневековый город. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2007. Вып. 18. С. 208-216.


1 Руа Ж. Ж. История рыцарства. СПб., 1858; 2-е изд. М., 2001.

2 Libert J. Histoire de la chevalerie en France. Paris, 1856.

3 Виолле-ле-Дюк Э. Э. Указ. соч. По изданию: Dictionnaire raisonne du mobilier francaise de l`époque carlovingienne a la Renaissance. Paris, 1858-1875. 6 vol.

4 Lacroix P. Vie millitaire et religieuse au moyen age et à l’époque de la Renaissance. P., 1873; Idem. La chevalerie et les croisades. Feodalité. Blason. Ordres militaires / D’apres les grands ouvrages de Paul Lacroix sur le Moyen age et la Renaissance. Firmin, Didot, 1890.

5 Lacroix P. Op. cit. P.143.

6 Репина Л. П., Зверева В. В., Парамонова М. Ю. История исторического знания. М., 2004. Гл. VI. С. 157.

7 Gautier L. La chevalerie. Paris, 1884.

8 Щепкин Е. Рыцарство // Книга для чтения по истории средних веков / Под. ред. П. Г. Виноградова. М., 1903. С 322-408.

9 Щепкин Е. Указ. соч. С. 386.

Позитивистские методы оставались привлекательными для ряда историков и в первой трети XX века, в том числе – знаменитого военного историка Г. Дельбрюка. Проблемы кризиса рыцарства он прямо не касается, но явно не склонен искать его в XIV веке. См.: Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. М., 1938. Т.III. Средневековье. (1 изд. - Берлин, 1923)



10 См.: Могильницкий Б. Г. История исторической мысли XX века: Курс лекций. Томск, 2001. Вып. 1.

11 Хейзинга Й. Осень средневековья. М., 2004. (1 изд. – 1919 г.)

12 Там же. Гл. VII. C. 125.

13 Хейзинга Й. Homo ludens / Человек играющий. Статьи по истории культуры. М., 2003; Он же. Политическое и военное значение рыцарских идей в позднем средневековье // Homo ludens / Человек играющий. Статьи по истории культуры. М., 2003. С. 311-321.

14 Kilgour R. L. The decline of chivalry as shown in the French literature of the late Middle Ages. Cambridge,1937.

15 Ferguson A. B. The Indian Summer of English chivalry. Durham, 1960. (В пер. Фергюсон А. Б. Золотая осень английской рыцарственности. Исследование упадка и трансформации рыцарского идеализма. СПб., 2004.)

16 Biziere J.-M., Vayssiere P. Histoire et historiens. Antiquite, Moyen Age, France moderne et contemporaine. Paris, 1995. P. 193.

17 Bloch M. Feudal society. London, New York. 1993-1995: in 2 v. (1 изд. - 1939-1940.)

18 Le Goff J. La Civilisation de l`Occident medieval. Arthaud, 1964.

19 Le Goff J. Pour un autre moyen age: Temps, travail et culture en Occident. Part. IV. Paris, 1977.

20 Genicot L. Naissance, fonction et richesse dans l`ordonans de la societe medieval: le cas de la noblesse du nord-ouest du continent. Louvain, Gant. 1968; Idem. La Noblesse dans l`Occident medieval. Londres, 1982; Idem. la Noblesse // Dictionnaire raisonne de l`Occident medieval / Ed. Le Goff J., Schmitt J.-C. Paris, 1999. P. 821-833.

21 Van Luyn P. Les milites dans la France du XI siecle // Le Moyen Age. Bruxelles, 1971. Vol. LXXVII. № 1. Р. 5-51; № 2 Р. 193-238.

22 Duby G. Les origins de la chevalerie / Hommes et structures au Moyen age. P., 1973; Idem. Les trois ordres ou l`imaginaire du feodalisme. Paris, 1978.

23 Flori J. La notion de Chevalerie dans les Chansons de Geste du XII siecle. Etude historique du vocabulaire // Le Moyen age. Bruxelles, 1975. T. 81. № 2. P. 211- 244; Idem. Chevalerie et liturgie. Remise des armes et vocabulaire «chevaleresque» dans les sources liturgiques du IX au XIV siecles // Le Moyen age. Bruxelles, 1978. T. LXXXIV. № 2. P. 247-278; № 3-4. Р. 409-442; Idem. L`ideologie du glaive. Prehistoire de la chevalerie. Geneve, 1983. Idem. la Chevalerie // Dictionnaire raisonne de l`Occident medieval / Ed. Le Goff J., Schmitt J.-C. Paris, 1999. P. 199-213

24 Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. М., 1987. (1 изд. – 1981 г.).

25 Keen M. Chivalry. New Haven, London, 1984. (В пер. Кин М. Рыцарство М., 2000.).

26 Contamine Ph. Au temps de la guerre de Cent Ans: France et Angleterre. Paris, 1994. (1 ed.-1976).

27 Contamine Ph. La guerre au Moyen age. Paris, 1980.

Военное дело, тактика и стратегия эпохи Столетней войны специально рассматривается и в одной из статей французского историка Нам она интересна и тем, что в качестве основного источника там привлекается хроника Фруассара. См.: Contamine Ph. Froissart: Art militaire, pratique et conception de la guerre // Froissart: Historian / Ed. by J .J. N. Palmer. Woodbridge, Suffolk, 1981. Р. 132-145.



28 Из этой группы выделим: Lemarignier J.-F. La France medievale. Institutions et societe. Paris, 1994. (1 ed. - 1970); Fedou R. L`Etat au Moyen age. Paris, 1971; Barthelemy D. L`ordre seigneurial. XI-XII ss. Paris, 1990; и: La noblesse au moyen age XI-XV s. / Ed. Contamine Ph. Paris, 1976; Fedou R. La noblesse en France a la fin du moyen age (du milieu du XIV a la fin du XV-e siecle) // Acta universitatis Lodziensis. Lodi, 1980. Ser. I. Zes. 71. Р.49-63; Morsel J. L`aristocratie medievale (V-XV ss). Paris, 2004; Feller L. Paysans et seigneurs au Moyen Age. VIII-XV ss. Paris, 2007.

29 Johnes T. Memoir of the life of Froissart / The Chroniсles by sir J. Froissart of England, France, Spain and the adjoining countries. / Ed. T. Johnes. London, 1857. P. XVII-XXVII.

30 Fowler K. Froissart, chronicler of chivalry // History today / Ed. Marsden G. London, 1986. April. Vol. 36. P. 51-53; Ainswort P. F. Jean Froissart and the Fabric of History: Truth, Myth and Fiction in the Chroniques. Oxford, 1990; Zink M. Froissart et le temps. Paris, 1998.

31 Nichols. S. G. Discourse in Froissart`s Chroniques // Speculum. 1964. Vol. 39. No 2. Pр. 279-287; Palmer J. J. N. Book I (1325-1378) and its sources // Froissart: Historian / Ed. by J .J. N. Palmer. Woodbridge, Suffolk, 1981. Р. 7-24; Diller G. T. Froissart: Patrons and texts // Froissart: Historian. P.145-160; Kurtz B. E. The «Temple d`Onnour» of Jean Froissart // Modern Philology. Chicago, 1984. Vol. 82. № 2. P. 156-166. Medeiros M. T. de. Le pacte encomiastique: Froissart, ses Chroniques et ses mecenes // Le Moyen age. Bruxelles, 1988. T. XCIV. № 2. Р. 237-255; Idem. Voyage et lieux de memoire: Le retour de Froissart en Angleterre // Le Moyen age. Bruxelles, 1992. T. XCVIII. № 3-4. Р. 419-428; Zink M., Lydon K. The Time of the Plague and the Order of Writing: Jean le Bel, Froissart, Machaut. // Contexts: Style and Values in Medieval Art and Literature / Yale French Studies. Yale, 1991. P. 269-280; Poirion D. La fete dans les Chroniques de Froissart // Feste und Feiern im Mittelalter. Sigmaringen, 1991. Р. 95-107. Froissart across the genres / Ed. by D. Maddox, S. Sturm-Maddox. Gainesville, Florida, 1998.

32 Назовем наиболее близкие к проблематике диссертации работы: Бессмертный Ю. Л. Феодальная деревня и рынок в Западной Европе XII-XIII вв. М., 1969; Он же. Жизнь и смерть в средние века. Очерки демографической истории Франции. М., 1991; Хачатурян Н. А. Возникновение Генеральных Штатов во Франции. М., 1976; Она же. Сословная монархия во Франции XIII-XIV вв. М., 1989; Она же. Бургундский двор и его властные функции в трактате Оливье де Ля Марша // Двор монарха в средневековой Европе: явление, модель, среда. М., 2001. Вып. 1. С. 121-136; Она же. Светские и религиозные мотивы в Придворном банкете «Обет фазана» герцога Бургундского в XV веке / Королевский двор в политической культуре средневековой Европы. М., 2004. С. 177-199; Она же. Король-sacre в пространстве взаимоотношений духовной и светской власти в средневековой Европе (морфология понятия власти) // Священное тело короля: Ритуалы и мифология власти. М., 2006. С. 19-28; Басовская Н. И. Столетняя война 1337-1453 гг. М., 1985; Она же. Идеи войны и мира в Западноевропейском средневековом обществе // Средние века. М., 1990. Вып. 53. С. 44-51; Она же. Правитель и народ в Столетней войне // Средние века. М., 1991. Вып. 54. С. 23-34; Она же. Столетняя война: леопард против лилии. М., 2003; Малинин Ю. П.. Средневековый «дух совета» // Одиссей. Человек в истории. М., 1994; Он же. «Королевская троица» во Франции XIV – XV вв. // Одиссей. Человек в истории. Представления о власти. М., 1995; Он же. Социально-утопические идеи во французской литературе позднего средневековья // Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени / Под ред. Г.Е. Лебедевой. СПб., 2003. Вып. 4; Уваров П. Ю. Париж XV века: события, оценки, мнения…общественное мнение // Одиссей. 1993. М., 1994. С. 175-193; Он же. История интеллектуалов и интеллектуального труда в средневековой Европе. М., 2000; Уваров П. Ю., Азарканян М. Ц., Ревякина А. В. История Франции. М., 2005; Эльфонд И. Я. Учение о «божественном праве» государей во французской доктрине абсолютизма второй половины XVI века // Средние века. Вып. 58. М., 1995. С. 172 – 178; Она же. Раннесредневековые основы политической мифологии во французской культуре второй половине XVI в. // Миф в культуре Возрождения. М., 2003. С. 239 – 252; Цатурова С. К. Города в Столетней войне // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. М., 2000. Т. 4. С. 246-272; Она же. Офицеры власти: Парижский Парламент в первой трети XV века. М., 2002; Она же. «Сеньоры закона»: к проблеме формирования «параллельного дворянства» во Франции в XIV-XV вв. // Средние века. М., 2003. Вып. 64. С. 50-88; Она же. «На ком платье короля?» Королевские чиновники в торжественных въездах королей в Париж (XIV-XV вв.) / Королевский двор в политической культуре средневековой Европы. М., 2004. С. 216-248; Она же. Священная миссия короля-судии, ее вершители и их статус во Франции XIV-XV вв. // Священное тело короля: Ритуалы и мифология власти. М., 2006. С. 78-95; Польская С. А. Королевские постцеремониальные пиры в регламенте церемоний французского королевского двора / Двор монарха в средневековой Европе: явление, модель, среда. М., 2001. Вып. 1. С. 235-244; Она же. Французский монарх, церковь и двор: ролевое участие сторон в церемонии королевского посвящения / Королевский двор в политической культуре средневековой Европы. М., 2004. С. 249-278; Она же. «…Прими власть как испытание…»: королевское помазание и коронация в протоколах франкских коронационных порядков // Священное тело короля: Ритуалы и мифология власти. М., 2006. С. 263-292.

33 Мелик-Гайказова Н. Н. Французские хронисты XIV века как историки своего времени. М., 1970.

34 Гуревич  А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1972.

35 Бессмертный Ю. Л. Крестьянин глазами рыцаря (по материалам Франции XI – XIII веков) // Культура и общественная мысль. М., 1988. С.99-109; Он же. Вновь о трубадуре Бертране де Борне и его видении простолюдина (к проблеме дешифровки культурных кодов) // Одиссей. М.,1995. С.140-150. Он же. Это странное ограбление… // Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. М., 1997. С. 29-40. Он же. Риторика рыцарской скорби по данным англо-французской литературы XII-XIII вв. // Человек и его близкие на Западе и Востока Европы (до начала нового времени). М., 2000. С.64-83. Он же. Рыцарское счастье - рыцарское несчастье (Западная Европа XII-XIII вв.) // В своем кругу. Индивид и группа на Западе и Востоке Европы до начала нового времени. М., 2003. С. 51-87.

36 Европейское дворянство XVI-XVII вв.: границы сословия. М., 1997.

37 Малинин Ю. П. Рыцарская этика в позднесредневековой Франции // Средние века. М., 1992. Вып. 55. С. 195-213; Он же. Общественно-политическая мысль позднесредневековой Франции XIV – XV вв. СПб., 2000. Гл. I. С. 51-71.

38 Лучицкая С. И. Араб глазами франка (Конфессиональный аспект восприятия мусульманской культуры) // Одиссей. М., 1993. С.19–37; Она же. Образ Мухаммада в зеркале Латинской Хроники XII-XIII вв. // Одиссей. М., 1994. С.182-195; Она же. Мусульмане в иллюстрациях к хронике Гийома Тирского: визуальный код инаковости // Одиссей. М., 1999. С.245-270; Она же. Мусульмане и христиане в Святой земле (частная жизнь западноевропейских рыцарей сквозь призму взаимных представлений мусульман и христиан) // Человек и его близкие на Западе и Востоке Европы (до начала нового времени). М., 2000. С.105-122; Она же. Образ другого: мусульмане в хрониках крестовых походов. СПб., 2001;

39 Одиссей. Человек в истории. М., 2004.

40 Лучицкая С. И. Рыцарство – уникальный феномен западноевропейского средневековья // Одиссей. М., 2004. С. 7-35.

41 Уваров П. Ю. Вступительное слово // Там же. С. 6.

42 Гуревич А. Я. Рыцарь в жизни и поэзии / Индивид и социум на средневековом Западе. М., 2005. С. 144-151.

43 В диссертации использовано несколько хроник: издание Ж. Бушона: Froissart J. Les Chroniques de sire Jean Froissart qui de traitent des merveilleuse emprises, nobles avetures et faits d'arme advenus en son temps en France, Angleterre, Bretaigne, Bourgogne, Escosse, Espaigne, Portugal et autres parties. Livre II; IV / Ed. J.A.C. Buchon. Chroniques nationales francaises XIII-XIV siecles. 15 volumes. Paris, 1824-1826; издание Т. Джонеса: Froissart J. The Chroniсles by sir J. Froissart of England, France, Spain and the adjoining countries. Book I / Ed. T. Johnes. 2 vol. London, 1857; и издание Г. Т. Диллера: Froissart J. Les Chroniques. Livre I. Le manuscrit d`Amiens / Ed. G. T. Diller. Geneve, 1991-1993. 4 vol.

44 Фруассар Ж. Любовный плен / Пер. М. Гринберга. М., 1994.

45 Ле Бель Ж. Правдивые хроники (1307-1340 гг.) / Пер. с фр. М. В. Аникиева // Хроники и документы времен Столетней войны / Под ред. Ю. П. Малинина. СПб., 2005. С.35-113.

46 Оммаж, принесенный Эдуардом III Филиппу де Валуа за герцогство Гиеньское (6 июня 1329 года) // Хроники и документы времен Столетней войны. С. 257-258; Союзный договор Филиппа VI с архиепископом Кёльнским, графом Гельдернским и графом Юлихским против герцога Брабантского и Робера д`Артуа (май 1332 года) // Там же. С. 259-261; Союзный договор короля Иоанна Богемского с сеньорами Франции и Империи против герцога Жана III Брабантского (1333) // Там же. С. 261-266; Союзный договор епископа Льежского с Филиппом VI против Эдуарда III и Людвига Баварского (29 июля 1337 года) // Там же. С. 266-268; Договор Филиппа VI с нормандцами о завоевании Англии (23 марта 1339 года) // Там же. С. 277-282; Вызов, посланный графом Гильомом II Эно короля Филиппу VI Французскому (2 апреля 1340 года) // Там же. С. 311-313.

47 Они представлены в издании Т. Джонеса. См.; Froissart J. The Chroniсles by sir J. Froissart of England, France, Spain and the adjoining countries. Book I-II / Ed. T. Johnes. London, 1857, а также на интернет-сайте www. mmedia.nsu.ru/art/CGI/BROKER.EXE?EL

48 В «Романе о Персевале или Истории о Граале» Кретьена де Труа, Гормеман де Гоор, посвящая в рыцари Персеваля, присваивает ему звание члена «наивысшего сословия, которое Бог замыслил и создал».– См.: Михайлов А. Д. Французский рыцарский роман. М., 1976. С. 333.


49 Хейзинга Й. Homo Ludens… Гл. V. С. 105.

<< предыдущая страница