Очевидно, что механистические инструменты, применяемые в арсенале современных реформаторов типа егэ, повального и повсеместного тест - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Межгосударственный стандарт изделия теплоизоляционные, применяемые... 1 154.12kb.
Программа по учебному предмету по. 02. Уп. 02. Слушание музыки москва... 2 1038.08kb.
Справка о результатах тестирования по егэ 1 260.84kb.
«Московская городская детская музыкальная школа имени И. О. 2 1318.39kb.
Программа 29 марта 2011 г. Инструменты устойчивого производства и... 1 62.81kb.
Структура программы учебного предмета Министерство культуры Республики... 3 1615.92kb.
Сводчатая базилика. Время приблизительно с 980 до 1080 в архитектуре... 1 360.28kb.
Информация по итогам 1-го полугодия 2012-2013 учебного года 1 46.77kb.
Правила заполнения бланков единого государственного экзамена в 2014... 1 172.94kb.
Аналитическая справка о результатах учебной деятельности во 2 четверти... 2 498.23kb.
3 Результаты тестирования студентов по факультетам 15 23 3287.85kb.
«Обучение написанию сочинения-рассуждения при подготовке гиа в 9... 1 93.98kb.
- 4 1234.94kb.
Очевидно, что механистические инструменты, применяемые в арсенале современных реформаторов - страница №1/1

СИСТЕМНЫЙ АСПЕКТ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В УСЛОВИЯХ НЕУПРАВЛЯЕМОЙ ЭКОНОМИКИ

Грошев И.Л.

Тюменский государственный нефтегазовый университет

grosh@nextmail.ru

В череде проблем, сопровождающих реформы образования в России выделяют совокупность центральных (ведущих) проблем таких как: низкое качество подготовки специалистов и существенный «перекос» в профессиональной ориентации выпускников среднеобразовательных учебных заведений. Однако следует усомниться в системном характере указываемых предметов для коренной трансформации и дело не в том, что отражаемая действительность имеет признаки субъективно-ангажированного подхода, а в сознательном отторжении, исключении из орбиты внимания, истинных причин, обуславливающих негативные тенденции в высшей школе.

Очевидно, что механистические инструменты, применяемые в арсенале современных реформаторов типа ЕГЭ, повального и повсеместного тестирования, стандартизации и унификации учебного процесса и т.п. не дают ожидаемого результата, да и дать положительного импульса дальнейшим преобразованиям явно не могут. Нарастает понимание сложности и многофакторности феномена передачи-приёма знаний, накопления опыта и освоение необходимых трудовых навыков на фоне вялой и однобокой экономической сферой. Попытки дискретной корректировки не только не «выправляют процесс» реформ, но и монотонно привносят новые проблемы как технологического, так и гуманитарного плана, а дискуссия переводится в плоскость: платным или бесплатным должно быть высшее образование в России.

С переходом России к рыночным отношениям коммерциализация высшего образования развивалась семимильными шагами. То количество учебных мест, которые в советские времена предоставлялись студентам бесплатно, в новых условиях делилось на финансируемые из бюджета и оплачиваемые студентами самостоятельно. Соотношение бюджетных и договорных мест зависело от уровня вуза, а также престижности той или иной специальности. Однако последние события, в частности, радикальные заявления нового министра образования Дмитрия Ливанова о необходимости двойного сокращения бюджетных мест в сочетании с повышением минимальной платы за обучение до 250 000 рублей в год, заставляют лишний раз внимательно проанализировать ситуацию в этой сфере. [1] Тут же соглашаясь с невозможностью однозначного ответа на поставленный вопрос, автор - Леонид Исаев предлагает вести дискуссию.

На мой взгляд, совершенно не концептуально активировать нюансы, имеющие прикладной характер и происходящие из сложившейся конъюнктуры на рынке труда в том или ином субъекте Российской Федерации. Именно поэтому рассматривать проблемы образовательной системы необходимо из анализа тех сфер, с которыми образование непосредственно взаимодействует, т.е. внешними факторами – диктующими своеобразный тренд популярности или депопулярности специальностей, вузов, форм и методов получения документа о высшем образовании.

Начнём с того, что экономика страны является «неуправляемой», т.е. регуляторами развития отдельных отраслей, профессионально привлекательных видов деятельности должен быть рынок, как самодостаточный механизм, обладающий необходимыми ресурсами и возможностями. В отличие от запада, в России на протяжении последних десятилетий произошла стремительная смена ориентации экономики из командно-административной системы в несовершенную рыночную и у настоящего поколения (средней и старшей возрастной групп) происходит естественный сравнительный анализ советского и постсоветского периодов. При этом первый не только гарантировал бесплатное образование и обязательное трудоустройство, но и довольно серьёзно карал за тунеядство [2] лишением свободы на срок до двух лет или исправительными работами на срок от шести месяцев до одного года. Лица, не работавшие в течение четырёх месяцев в году, подлежали отныне уголовной ответственности, каждый гражданин СССР был обязан заниматься общественно полезным трудом на благо государства.[3] В апреле 1991 года принят закон «О занятости населения», отменивший уголовную ответственность за тунеядство и легализовавший безработицу и человеку была предоставлена «свобода выбора» при отсутствии свободы выбора места работы по профилю полученного образования.

Таким образом, формирование новой бизнес-элиты происходило на фоне тотального девальвирования роли и статуса профессиональной специализации, т.к. преимущественно безопасным способом быстрого обогащения в начале 90-х годов стала торговля, а точнее её самый губительный для промышленности вариант – «спекуляция» (в терминах СССР). Выбор был невелик и, учитывая «процветающий» в СССР дефицит, акцент сделан на перепродаже импортных товаров. Насколько ситуация сильно изменилась в современной России?

Спрос на квалифицированные кадры, точнее его практическое отсутствие, является первой системной проблемой, которая не решается путём законотворческой деятельности и «призывами» ориентироваться на инженерное образование.

Вторая системная проблема – коммерциализация высшего образования, но не с позиции бюджетных или договорных форм обучения, а с позиции мутации высшей школы в крупные бизнес-структуры, занимающие свой сегмент и ориентированные, как и прочий бизнес, на получение прибыли. При всём этом интересы других отраслей экономики в расчёт не принимаются, а потому и происходит «размежевание» науки, образования и реального сектора экономики.

Отсутствие чёткого государственного проектирования экономики - третья системная проблема. Можно сколько угодно долго критиковать плановую экономику СССР с её пресловутыми пятилетками, но факт остаётся фактом – без стратегического планирования невозможно синхронизировать развитие отдельных секторов (отраслей) экономики, следовательно бизнес лишается возможности соотносить собственное планирование с планами окружающей среды. За 25 лет так и не найден оптимальный механизм, выстраивающий соосные приоритеты в предпринимательской деятельности, что приводит к дисбалансу экономических интересов, неустойчивому положению на рынке даже ведущих компаний и, как следствие, формирование «финансовых подушек безопасности» в виде теневых накоплений, создании офшорных структур, увод капитала за рубеж и т.д.

Следствия неуверенности бизнеса в собственном настоящем и будущем формируют такие механизмы организации бизнес-процессов, которые далеки от научно обоснованных и логически выверенных методов и методик. Что в таком случае происходит с работодателем? Он априори вынужден абстрагироваться от легальных («прозрачных») схем бизнеса и всё больше «уходить в теневую область», собственно вовлекая в этот процесс и имеющиеся кадры. Разительно «искривляются» требования к профессиональным навыкам потенциальных сотрудников в частности сотрудник должен быть:


  1. не слишком грамотным, чтобы сократить издержки на «переобучение молодого специалиста к «новым реалиям»;

  2. не имеющим желания отстаивать свои права, т.к. нарушения ТК РФ происходят практически во всех отраслевых бизнес-структурах;

  3. проявлять абсолютную лояльность руководству, что особенно характерно в профессиональных группах с высоким денежным содержанием и в малых, монопрофильных городах;

  4. высоко мобильным – легко менять не только функциональное содержание трудовой деятельности, но и безропотно подчиняться воле руководителей;

  5. наблюдательным, для сбора компрометирующих материалов на своих коллег и дающим повод для компромата и на себя лично;

  6. материально зависимым от работодателя на достаточно длительный период, например, вступая в ипотечные программы на 15, 25 лет и «обрекать» себя на постоянный страх потерять работу.

Названные деформированные требования гиперболизированы, но в целом указывают на «суровую объективную реальность», в которой отличник высшей школы, вчерашний преуспевающий студент, проявить себя полноценно не в состоянии. Обесценивание образования происходит стремительно в глазах и обучаемых и обучающих, кстати о последних несколько слов.

Профессорско-преподавательский состав высшей школы также претерпел значительные метаморфозы: молодёжь активно интегрируется в бизнес, а низкий уровень преподавания в вузах связан со слабой подготовкой педагогов. Подавляющее большинство действующих учёных работают в нескольких десятках ведущих вузов столицы и ряда крупных городов. В регионах наукой занимаются единицы - материально такая деятельность не поощряется.[4] По поводу занятия наукой имеется более горький вывод о невостребованности тех продуктов научной мысли, которые генерируются в стенах вузов, поэтому сделать «коммерчески выгодное предложение» бизнесу крайне сложно.

Тем не менее, пессимизм, присутствующий в анализе системных проблем никоем образом не описывает ситуацию как тупиковую (безвыходную), напротив, назревшая необходимость перемен должна способствовать разработке комплексного подхода к модернизации высшего профессионального образования и в процессной и содержательной составляющих. Целесообразным, на взгляд автора, следует признать следующие варианты (сценарии) развития школы:


  1. Дифференциация обучаемых по трём группам в рамках одной специальности: а) профессионально ориентированных; б) ориентированных на открытие собственного бизнеса и в) ориентированных на самосовершенствование.

  2. Значительное сокращение отчётной документации и высвобождение времени преподавателю на непосредственные и регулярные контакты с обучаемыми, увеличивающие массив передаваемой информации (знаний, опыта).

  3. Прямое содействие вуза в организации малых предприятий студентами в процессе их обучения в высшем учебном заведении, что несомненно взаимовыгодно.

  4. Частичная интеграция преподавателей в бизнес структуры, являющиеся основными заказчиками молодых специалистов на региональных рынках труда.

Список литературы:



  1. Леонид Исаев. Каким должно быть высшее образование? [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-55787/ (дата обращения 17.03.2014)

  2. Статья 209 УК РСФСР («тунеядство»)

  3. В СССР принят указ об усилении борьбы с тунеядством. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.calend.ru/event/5152/ (дата обращения 17.03.2014)

  4. Качество преподавания в вузах РФ снижается: наукой занимается лишь пятая часть преподавателей. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.newsru.com/russia/22oct2008/narobraz.html (дата обращения 17.03.2014)