Название книги: Перегрузка - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название книги: Перегрузка - страница №1/19

LITRU.RU - Электронная Библиотека

Название книги: Перегрузка

Автор(ы): Хейли Артур

Жанр: Современная проза

Адрес книги: http://www.litru.ru/?book=11773&description=1

Аннотация: Однажды жизнь нарушает свой нормальный, привычный ход — и обращается в дикую, все нарастающую круговерть событий, захватывающих в свою орбиту множество людей...

Профессионалов, совершающих немыслимое, дабы предотвратить последствия страшной катастрофы...

Политиков, оголтело рвущихся к власти, равнодушных к чужой трагедии...

Проходимцев, уловивших запах больших денег, и террористов, использующих любой шанс...

Это — ПЕРЕГРУЗКА. Перегрузка, которая вот-вот разразится ВЗРЫВОМ...

---------------------------------------------

Артур Хейли

ПЕРЕГРУЗКА

Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи.

Евангелие от Луки. Главы 12, 35

О тьма, тьма среди сияния полдня…

Джон Милтон

Начиная с 1974 года темпы закладки новых энергопроизводящих мощностей в Калифорнии более чем вдвое снизились по сравнению с предшествующим пятилетием, т.е. 1970—1974 годами. В результате создалась весьма реальная угроза, что к 1990 году в этой области может разразиться энергетический кризис с разрушительными для экономики последствиями; есть предположение, что опасность подачи энергии потребителям не в полном объеме возникнет уже в 80-е годы…

Журнал “Форчун”

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Жара!


Жара накрыла землю удушающим многослойным одеялом. Она охватила всю Калифорнию — от выжженных зноем равнин возле мексиканской границы на юге до величественных лесов Кламата, клином уходящих далеко на север, в Орегон. Жара тяжелая, изматывающая, раздражающая.

Четыре дня назад волна жаркого, сухого воздуха длиной в тысячу миль и шириной в триста замерла над штатом, опустилась на него, словно наседка на яйца. В то июльское утро — была среда — предполагалось, что широкий фронт, движущийся со стороны Тихого океана, вытеснит эту волну на восток и на смену ей придет более прохладный воздух, а на северном побережье и в горах даже прольются кратковременные дожди. Но этого не случилось. В час дня жители Калифорнии по-прежнему изнывали в нестерпимом пекле — температура достигала девяноста градусов [1] , а местами значительно превышала сто — и ничто не сулило облегчения.

Повсюду — в горах и пригородах, на фабриках, в учреждениях, в магазинах и в частных домах — мерно гудели шесть миллионов воздушных кондиционеров. На сотнях ферм плодородной Центральной долины — а это богатейший в мире сельскохозяйственный район — несметное множество электронасосов качало воду из глубоких скважин, направляя ее изнуренной жаждой скотине и погибающим от зноя растениям: полива требовали виноградники, плантации цитрусовых, зерновые, люцерна, кабачки и сотни других культур. Без остановки работали бесчисленные холодильники и морозильные установки. Но повсюду избалованное, изнеженное, привыкшее к постоянному комфорту и все более расточительное в потреблении электроэнергии население и не думало сокращать свои нужды.

В Калифорнии и прежде случались засухи, и штат справлялся с их последствиями. Но никогда спрос на электроэнергию не был столь высок, как сейчас.

— Итак, все ясно, — вполголоса заметил главный диспетчер. — Придется вводить в действие наши последние резервы.

Все, кто находился рядом, уже понимали, что это нужно будет сделать. Этими “всеми” были сотрудники и руководители компании “Голден стейт пауэр энд лайт”, собравшиеся в Центре управления энергоснабжением.

“Голден стейт пауэр энд лайт” — или, как ее чаще называли, “ГСП энд Л” — была среди предприятий, обслуживающих население, компанией-гигантом, чем-то вроде “Дженерал моторе”. Она производила и распределяла две трети электроэнергии и природного газа, потребляемого в Калифорнии. Компания стала таким же неотъемлемым символом Калифорнии, как сияющее солнце, апельсины и вино. Кроме того, “ГСП энд Л” славилась своим богатством, влиянием и — по словам ее сотрудников — эффективностью. Ее присутствие ощущалось повсюду, из-за чего ее сокращенное название иной раз расшифровывали как “Господь, сеющий преуспевание и любовь”.

Центр управления энергоснабжением компании “ГСП энд Л” представлял собой строго охраняемый подземный командный пункт — нечто среднее, по словам одного посетителя, между больничной операционной и капитанским мостиком океанского лайнера. В середине, на высоте в две ступеньки находился пульт управления. Здесь работали старший диспетчер и шестеро его помощников. Поблизости — терминалы и клавиатура двух ЭВМ. Стены зала сплошь занимали ряды тумблеров, схемы электромагистралей и подстанций с разноцветными лампочками и приборами, сигнализирующими о положении дел на двухстах пяти генераторах девяноста четырех электростанций компании, разбросанных по всей территории штата. Обстановка здесь царила деловая: все шестеро помощников старшего диспетчера обрабатывали непрерывный поток информации, причем благодаря звукопоглощающей обивке все происходило в относительной тишине.

— Черт побери! А вы уверены, что мы не можем дополнительно прикупить энергии?

Вопрос был задан рослым мускулистым мужчиной в рубашке с короткими рукавами, стоявшим на возвышении у диспетчерского пульта. Ним Голдман, вице-президент по планированию и заместитель председателя совета директоров “ГСП энд Л”, из-за жары отпустил узел галстука — сквозь расстегнутый ворот рубашки виднелась волосатая грудь. Растительность на его груди была такая же, как и волосы на голове, — черная, с завитками, среди которых изредка, словно тонкая стальная проволока, мелькала седина. Лицо — волевое, с крупными чертами, румяное, взгляд прямой и властный, но — за исключением, пожалуй, этих минут — с искоркой юмора. Ниму Голдману было под пятьдесят, но обычно он выглядел моложе. Сегодня же на нем сказывались напряжение и усталость. Последние несколько дней он задерживался на работе до полуночи, вставать же и бриться приходилось ни свет ни заря, в четыре часа утра, поэтому сейчас его лицо покрывала щетина. Как и все, кто находился в Центре управления, Ним взмок от пота и нервного напряжения, а также из-за того, что несколько часов назад для экономии электроэнергии было ограничено время работы воздушных кондиционеров. Впрочем, подобное происходило не только здесь: по телевидению и радио всех призывали поступить так же, как в “ГСП энд Л”, и экономнее расходовать электроэнергию ввиду угрозы кризиса энергоснабжения. Однако, судя по нарастающей кривой потребления электроэнергии, на этот призыв мало кто откликнулся, и это вызывало серьезную озабоченность у всех присутствовавших в зале.

Главный диспетчер — седовласый ветеран компании — с обиженным видом ответил на вопрос Нима. Последние два дня двое из его помощников буквально повисли на телефонах и отчаянно, словно домохозяйки, глубокой ночью спохватившиеся, что в доме нет ничего на завтрак, пытались договориться о закупке добавочных киловатт-часов в других штатах и в Канаде. Ним Голдман знал об этом.

— Мистер Голдман, мы по крохам пытаемся получить хоть что-то из Орегона и Невады. Вся сеть Тихоокеанского побережья работает на полную мощность. Из Аризоны нам кое-что подбросили, но там своих проблем по горло. Завтра они сами могут обратиться к нам.

— Мы им уже сказали, пусть не надеются! — вмешалась в разговор женщина — помощник диспетчера.

— А можем мы обойтись сегодня собственными ресурсами? — вступил в разговор Эрик Хэмфри, председатель совета директоров. Он только что успел ознакомиться с анализом ситуации на данный момент, полученным на ЭВМ. Как всегда, голос председателя звучал тихо, лишний раз подчеркивая присущую выходцам из именитых бостонских семейств гордыню, которой и сегодня председатель компании прикрывался словно рыцарскими доспехами. Мало кому удавалось пробиться сквозь эту броню. Последние тридцать лет он жил и благоденствовал в Калифорнии, однако бесцеремонность, присущая жителям Западного побережья, не была свойственна Эрику Хэмфри, и его лоск выходца из Новой Англии не потускнел. Невысокого роста, ладный, с мелкими чертами лица, он носил контактные линзы и был всегда безупречно подстрижен. Несмотря на жару, он был в темной деловой тройке, но ничто не выдавало, что ему так же жарко, как и остальным.

— Не нравится мне все это, сэр, — заметил главный диспетчер. При этом он успел быстро проглотить очередную таблетку джелюсила. Спроси его, сколько он принял их сегодня, он сбился бы со счета. Диспетчеры нуждались в этом лекарстве из-за нервных перегрузок, и руководство “ГСП энд Л” решило сделать широкий жест: в здании компании установили автомат, из которого сотрудники могли бесплатно получать это успокоительное средство.

— Если мы и продержимся, то на волоске и при огромном везении! — воскликнул, обращаясь к председателю, Ним Голдман.

Как чуть раньше заметил диспетчер, последние резервные генераторы компании работали в полную силу. Он не стал объяснять присутствующим, поскольку все и так это знали, что коммунальная служба, какой, по сути, являлась компания “Голден стейт пауэр энд лайт”, располагала резервными мощностями двух типов: “рабочий резерв” и “резерв, находящийся в состоянии готовности”. В “рабочий резерв” входили генераторы, загруженные ниже своих возможностей, однако в любую минуту способные набрать предельную нагрузку, если возникнет такая потребность. Под мощностями в “состоянии готовности” подразумевались электростанции, которые могли принять нагрузку в полном объеме лишь через десять — пятнадцать минут после команды.

Час назад последний “рабочий резерв” — две газотурбинные установки на электростанции в районе Фресно мощностью шестьдесят пять мегаватт каждая — перешли в рабочий режим. И вот теперь обе запущенные турбины должны были набрать максимальную нагрузку. Таким образом, компания оставалась без оперативных резервов.

Грузный сутуловатый мрачный мужчина с тяжелой челюстью и кустистыми бровями, прислушивавшийся к репликам, которыми обменивались диспетчер и председатель, вдруг резко произнес:

— Будь все оно трижды проклято! Имей мы более или менее правильный прогноз погоды на сегодня, ни за что бы не попали в такой переплет.

Рей Паулсен, вице-президент, отвечающий за обеспечение спроса на электроэнергию, порывисто встал из-за стола, где он и еще несколько человек изучали кривые роста потребления электроэнергии, сравнивая свежие диаграммы с данными за жаркие дни в прошлом голу.

— Все остальные метеорологические службы допустили такую же ошибку, как и наше бюро, — возразил ему Ним Голдман. — Я сам читал вчера в вечерней газете и слышал сегодня утром по радио, что ожидается спад жары, — Вот-вот! Наверняка она все и слямзила из какой-то газетенки! Готов поклясться — вырезала и наклеила на карту прогнозов.

Паулсен негодующе уставился на Нима — тот лишь пожал плечами. Ни для кого не было секретом, что они недолюбливали друг друга. Ним, сочетавший в одном лице должность руководителя отдела планирования и заместителя председателя совета директоров, обладал чрезвычайными полномочиями в компании “ГСП энд Л”, для него не существовало ведомственных границ. В прошлом он не раз вторгался на территорию Паулсена, и хотя Рей Паулсен стоял на две ступени выше его в табели о рангах компании, тут он ничего не мог поделать.

— Если под “она” подразумеваюсь я, то вы могли бы, Рей, хотя бы ради приличия называть меня по имени.

Все повернулись на голос. Никто не заметил, как в зал вошла миниатюрная самоуверенная брюнетка. Это была Миллисент Найт — главный метеоролог компании. Впрочем, сам факт ее появления здесь удивления не вызвал. Метеорологический отдел, включая и кабинет мисс Найт, являлся частью Центра управления — от основного помещения его отделяла лишь стеклянная стена.

Кого-нибудь другого подобное замечание могло бы смутить. Но только не Рея Паулсена. Его путь наверх в компании “Голден стейт пауэр энд лайт” был нелегким: начал он тридцать пять лет назад с должности помощника в ремонтной выездной бригаде, затем поднялся до обходчика линий электропередачи, бригадира и так далее — по всем ступенькам служебной лестницы. Однажды во время снежной бури порывом ветра его сбросило на землю с высоковольтной опоры, у него оказался поврежден позвоночник, и он на всю жизнь остался сгорбленным. Вечерние занятия в колледже, которые он посещал за счет компании, позволили молодому Паулсену получить диплом инженера; с тех пор его знания системы организации “ГСП энд Л” приобрели поистине энциклопедический характер. К сожалению, ему так и не довелось пообтесаться и научиться хорошим манерам.

— Что за чушь, Милли! — огрызнулся Паулсен. — Я сказал то, что думаю, и так, как считаю нужным. Отвратительно работаете, так и не обижайтесь, если с вами соответственно обращаются. Какое тут имеет значение, мужчина вы или женщина!

— Мужчина или женщина — не в этом дело, — возмущенно ответила мисс Найт. — Мой отдел отличается высокой точностью прогнозирования, это вам прекрасно известно. Большей точности вы нигде не найдете.

— Но сегодня и вы сами, и ваши люди Бог знает что учудили!

— Ради всего святого, Рей, — оборвал его Ним Голдман, — Это пустой разговор.

Эрик Хэмфри взирал на перепалку внешне безразлично. И хотя председатель никогда по поводу стычек между руководящими сотрудниками компании не высказывался, создавалось впечатление, что в принципе он не имел ничего против них, лишь бы это не сказывалось на работе. Видимо, Хэмфри принадлежал к тому типу бизнесменов, которые считают, что для достижения полной гармонии в любой организации нужна терпимость к чужому мнению. Но когда председатель считал это необходимым, он мог пресечь любой спор своим авторитетом.

Вообще-то в эти минуты ответственные работники компании — Хэмфри, Ним Голдман, Паулсен и еще несколько человек — не обязаны были находиться в Центре управления. Персонал Центра был в полном сборе, они отлично знали, как действовать в чрезвычайных обстоятельствах — все это было давно отработано; большая часть операций осуществлялась с помощью компьютеров, и на каждый случай имелись под рукой соответствующие пособия-инструкции. Однако в условиях кризиса, перед лицом которого в настоящее время оказалась компания “ГСП энд Л”, Центр управления словно магнит притягивал всех, чье положение позволяло здесь находиться: ведь сюда стекалась самая свежая информация.

Главный вопрос — а ответа на него никто пока не нашел — состоял в следующем: может ли спрос на электроэнергию возрасти настолько, что превысит возможности его обеспечения? Если да, то неизбежно сработает система отключения целых блоков подстанций, отдельные участки Калифорнии окажутся без электроэнергии, прервется связь с рядом населенных пунктов, возникнет хаос.

Компания уже перешла на неполный режим электроснабжения. Начиная с десяти утра последовательно снижалась подача электроэнергии абонентам компании, и в данный момент напряжение в сети было на восемь процентов ниже нормы. Подобная мера позволила сберечь определенное количество энергии, но это означало, что небольшие бытовые электроприборы вроде фенов для сушки волос, электрических пишущих машинок и холодильников получали теперь питание на девять вольт ниже обычного, а недобор питания для стационарных установок был и того больше. В результате электроприборы работали менее эффективно, электромоторы перегревались и шумели сильнее обычного. Отмечались неполадки в работе некоторых компьютеров: те, что не имели встроенных стабилизаторов, самопроизвольно отключились и не заработают до тех пор, пока не восстановится нормальное напряжение. Были и побочные эффекты, например, поблекло изображение на экранах некоторых телевизоров. Не так ярко горели и лампы накаливания. Однако непродолжительный спад напряжения серьезным ущербом не грозил.

Но и восемь процентов были крайним пределом. Дальнейшее снижение напряжения означало опасный перегрев электромоторов, создавалась опасность возгорания приборов и, соответственно, пожаров. Итак, если частичное уменьшение подачи электроэнергии не даст ожидаемых результатов, оставалась крайняя мера — сократить нагрузку и таким образом оставить без электричества целые районы.

Все должно было решиться в течение ближайших двух часов. Если “ГСП энд Л” сумеет как-то продержаться до второй половины дня — в жаркие дни именно на это время приходится пик спроса на электроэнергию, — нагрузка уменьшится и продержится на этом уровне до завтрашнего утра. А завтра, даст Бог, будет попрохладнее, и тогда — конец всем проблемам.

Но если нагрузка, продолжавшая весь день возрастать, будет увеличиваться и дальше, может произойти самое страшное.

Рей Паулсен был не из тех, кто с легкостью сдает свои позиции.

— Слушайте, Милли, — продолжал он гнуть свое, — не станете же вы отрицать, что сегодняшний прогноз погоды оказался до идиотизма неверным?

— Да, это так. Если вам угодно изъясняться столь оскорбительно и мерзко. — Темные глаза Миллисент Найт сверкали от гнева. — Но верно и то, что в тысяче миль от побережья пришла в движение масса воздуха, получившая название Тихоокеанского фронта. В метеорологии поведение таких масс недостаточно изучено, бывали случаи, когда за день-другой оно начисто перечеркивало все прогнозы погоды для Калифорнии. — Она сделала паузу и презрительно добавила:

— Или вы настолько погрязли в электропроводке, что забыли элементарные законы природы?

— Позвольте! Как вы смеете! — Паулсен густо покраснел. Милли Найт пропустила его слова мимо ушей.

— И еще. Мои люди и я сама добросовестно трудились над этим прогнозом. Но прогноз, позвольте вам напомнить, это всего лишь прогноз, и в нем всегда есть вероятность ошибки. А если уж на то пошло, я вовсе не просила вас останавливать “Магалию-2” на ремонт. Вы сами приняли это решение и еще смеете меня в чем-то обвинять.

Среди группы людей, стоявших у стола, раздался сдержанный смех.

— Туше! — вполголоса заметил кто-то.

Все прекрасно понимали, что сегодняшняя проблема в известной мере связана с остановкой второго энергоблока электростанций “Магалия”.

Второй энергоблок “Магалии”, расположенный к северу от Сакраменто, представлял собой крупный турбогенератор, способный развивать мощность шестьсот тысяч киловатт. Но с тех пор как энергоблок “Магалия-2” вошел в строй, он доставлял одни неприятности. Постоянные разрывы труб котла и другие, более серьезные неполадки то и дело выводили энергоблок из строя, а последний раз, когда пришлось менять патрубки нагревателя, блок бездействовал целых девять месяцев. Но и потом проблем не убавилось. Как заметил один инженер, эксплуатация “Магалии-2” напоминала борьбу за удержание на плаву тонущего броненосца.

Всю последнюю неделю управляющий “Магалии” умолял Рея Паулсена разрешить ему остановить второй энергоблок для ремонта подтекающих труб, чтобы, как он выразился, “этот латаный-перелатаный чайник не разорвало на мелкие куски”. До вчерашнего дня Паулсен отвечал управляющему решительным “нет”. Из-за непредвиденного ремонта в других местах даже до наступления нынешней жары электроэнергия, вырабатываемая “Магалией-2”, была необходима компании. Как всегда, приходилось решать, что необходимо сделать сейчас, а что можно отложить на потом, и это иногда было связано с риском ошибиться. Вчера вечером, прочитав прогноз погоды, суливший понижение температуры, и тщательно взвесив все “за” и “против”, Паулсен дал разрешение, и энергоблок был немедленно отключен — ремонтные работы намечалось начать через несколько часов после того, как остынет котел. К сегодняшнему утру энергоблок “Магалия-2” окончательно остановили, и из нескольких магистралей были вырезаны подтекающие части труб. При всей отчаянности создавшегося положения “Магалия-2” не могла вступить в строй раньше чем через два дня.

— Будь прогноз точным, — прорычал Паулсен, — мы не отключили бы “Магалию-2”.

Председатель покачал головой. С него было достаточно. Выяснением, кто прав, кто виноват, можно будет заняться позднее. Сейчас это не ко времени.

Ним Голдман, о чем-то посовещавшись у диспетчерского пульта, объявил, перекрывая своим мощным голосом разговоры:

— Переход на скользящий график ограничений подачи электроэнергии начнется через полчаса. Другого выхода нет. Нам придется пойти на это. — Взглянув на председателя, он добавил:

— Думаю, следует предупредить средства информации. Еще есть время, чтобы телевидение и радио оповестили население.

— Приступайте, — одобрил Хэмфри. — Кто-нибудь, соедините меня с губернатором.

— Слушаюсь, сэр. — И помощник диспетчера начал набирать номер телефона.

Лица присутствующих помрачнели. Прекращение обслуживания потребителей! Такого еще ни разу не случалось за все сто двадцать пять лет существования компании.

Тем временем Ним Голдман звонил в расположенный в соседнем здании отдел информации компании. Нужно было немедленно начать подготовку соответствующих оповещений. В обычной ситуации о решении, связанном с приостановкой подачи электроэнергии, оповещалось всего несколько лиц из служащих компании, но в данном случае оно должно было стать достоянием широкой общественности. Несколько месяцев назад руководство компании решило, что такие приостановки — если когда-нибудь к ним придется прибегнуть — будут преподноситься как “скользящие ограничения” — хитрость, с помощью которой сотрудники отдела информации намеревались подчеркнуть не только временный характер этих мер, но и то, что их бремя в равной степени распределится между всеми районами штата. Само выражение “скользящие ограничения” родилось в голове молоденькой секретарши, которая додумалась до него после безуспешных попыток ее более опытных и хорошо оплачиваемых шефов изобрести что-нибудь приемлемое. Один из отвергнутых вариантов звучал так: “поочередные урезания”.

— На проводе Сакраменто, кабинет губернатора, сэр, — сообщил помощник диспетчера Эрику Хэмфри. — Мне сказали, что губернатор находится на ранчо, неподалеку от Стоктона, с ним пытаются связаться. И еще: они просят вас взять трубку.

Председатель кивнул в ответ и подошел к телефону. Прикрыв ладонью трубку, он спросил:

— Кто-нибудь знает, где главный?

Можно было не объяснять, что под “главным” подразумевался главный инженер Уолтер Тэлбот, спокойный, невозмутимый шотландец. Он должен был вот-вот уйти на пенсию, но о его умении принимать решения в критических ситуациях в компании ходили легенды.

— Я знаю, — ответил Ним Голдман. — Он поехал взглянуть на Большого Лила.

— Надеюсь, там все в порядке? — нахмурившись, спросил председатель.

Невольно все взгляды устремились к панели приборов, надпись над которой гласила: “Ла Миссион” № 5”. Это и был Большой Лил — самый новый и мощный энергоблок электростанции “Ла Миссион”, расположенной в пятидесяти милях от города.

Большой Лил! Создателем этого гиганта, извергавшего из своего чрева миллион с четвертью киловатт мощности, была компания “Лилиент индастриз оф Пенсильвания”, а прозвище Лил, то есть лилипут, ему дал какой-то журналист. Лил в огромных количествах поглощал мазут, в результате чего создавался перегретый пар, приводивший в движение гигантскую турбину. В прошлом у Большого Лила были свои критики. На стадии проектирования ряд специалистов высказывали сомнения в целесообразности строительства такого крупного энергоблока, полагая, что столь высокая степень зависимости от одного источника электроэнергии является чистейшим безумием; в качестве же ненаучного довода они приводили сравнение с яйцами в корзинке: случись что — разобьются сразу все. Другие специалисты с ними не соглашались. Они утверждали, что массовое производство электроэнергии одним таким источником, как Большой Лил, обойдется дешевле. Мнение об экономичности гигантского энергоблока перевесило и пока что подтверждалось. За два года с начала эксплуатации Большой Лил доказал свои преимущества по сравнению с менее крупными энергоблоками и продемонстрировал высокую степень надежности: никаких неприятностей он пока не доставлял. И сегодня регистрирующий прибор, установленный в Центре управления, сообщал приятную весть: Большой Лил, работая с максимальной мощностью, выдавал целых шесть процентов общей нагрузки компании.

— Сегодня рано утром сообщили, что наблюдается легкая вибрация турбины, — заметил Рей Паулсен, обращаясь к председателю. — По нашему с главным мнению, оснований для особых опасений нет, но мы оба решили, что ему надо самому взглянуть.

Хэмфри одобрительно кивнул. Так или иначе, находись главный инженер здесь, он мало чем мог помочь. Просто от его присутствия было бы как-то легче.

— Губернатор на проводе, — услышал Хэмфри голос телефонистки в трубке. А секундой позже раздался знакомый голос:

— Добрый день, Эрик.

— Добрый день, сэр, — ответил председатель. — Боюсь, у меня для вас нерадостные…

Именно в эту минуту все и случилось.

На приборной панели, прямо под табличкой с надписью “Ла Миссией” № 5”, заработал зуммер — раздался ряд резких, тревожных сигналов. И одновременно включились и замигали желтые и красные сигнальные лампочки. Черная стрелка ваттметра блока № 5 дрогнула, затем резко упала на нулевую отметку.

— О Боже! — раздался чей-то сдавленный возглас. — Большой Лил остановился!

Сомнений на этот счет быть не могло — стрелки ваттметра и других приборов замерли на “нуле”.

Реакция последовала в ту же секунду. Ожил и застрекотал установленный в Центре управления скоростной телетайп, выстреливая экспресс-информацию с сообщениями о сотнях отключений на подстанциях высоковольтной сети. Сработали одно за другим устройства защиты всех остальных генераторов. Одновременно огромные участки штата оказались без энергоснабжения. А спустя несколько секунд миллионы людей на огромном расстоянии друг от друга — заводские рабочие и конторские служащие, фермеры, домохозяйки, покупатели, продавцы, владельцы ресторанов, печатники, персонал станций технического обслуживания, биржевые маклеры, владельцы отелей, парикмахеры, киномеханики и владельцы кинотеатров, водители трамваев, работники телестанций и телезрители, бармены, сортировщики почты, виноделы, врачи, ветеринары, любители игральных автоматов (перечень этот может быть бесконечным) — остались без электроэнергии и замерли, не в состоянии продолжать то, чем занимались секундой раньше.

В домах лифты остановились между этажами. Аэропорты, кишевшие людьми, перестали функционировать. На улицах, скоростных магистралях и в транспортных потоках начался грандиозный хаос.

На территории, превышающей восьмую часть Калифорнии — а это значительно больше Швейцарии, — с населением примерно в три миллиона человек все внезапно замерло. То, что еще совсем недавно рассматривалось лишь как вероятность, теперь стало ужасающей реальностью — куда более страшной, чем можно было себе представить.

У пульта управления — он избежал общей участи и не лишился электропитания — диспетчеры действовали с молниеносной быстротой: отдавали распоряжения о чрезвычайных мерах, обзванивали электростанции и дежурных отдельных участков электросети, внимательно изучали схемы энергосистемы, укрепленные на вращающемся барабане, неотрывно следили за информацией на мерцающих экранах дисплеев. Им еще предстояло немало потрудиться, а в эти минуты их намного опережали компьютеры, активно включившиеся в управление ситуацией.

— Эй, Эрик, — услышал Хэмфри возглас губернатора в телефонной трубке, — у нас только что погасло все.

— Знаю, — ответил председатель. — Собственно, я и позвонил, чтобы поставить вас в известность.

А у другого аппарата — на прямом проводе с Центром управления электростанции “Ла Миссион” — орал в трубку Рей Паулсен:

— Какого черта! Что произошло с Большим Лилом?

Глава 2

Взрыв на “Ла Миссион” явился полной неожиданностью. Полчаса назад главный инженер Уолтер Тэлбот прибыл на Большой Лил — пятый энергоблок на “Ла Миссион”, получив сообщение о легкой вибрации турбины, замеченной во время ночной смены. Главный был долговязым, худощавым человеком, внешне суровым, но обладавшим своеобразным чувством юмора. Говорил он с певучим акцентом жителя Глазго, хотя за последние сорок лет даже и близко не был от берегов Шотландии, разве что несколько раз присутствовал на торжественных ужинах во время вечеров памяти Роберта Бернса в Сан-Франциско. Любивший все делать не спеша, он и сегодня неторопливо и тщательно проводил осмотр Большого Лила в сопровождении управляющего электростанцией — инженера Даниэли, человека мягкого и интеллигентного. А тем временем гигантский генератор продолжал выдавать электроэнергию — ее было достаточно, чтобы могли гореть более двадцати миллионов обычных лампочек.



Иногда натренированный слух главного инженера и управляющего улавливал едва заметную вибрацию в недрах турбины, нарушавшую обычно ровный ее гул. Но после нескольких тестов подшипника, проведенных с помощью штыря с нейлоновым наконечником, главный заключил:

— Причин для беспокойства нет. Толстяк не подведет, а чего он хочет, разберемся, когда пройдет паника.

В это время оба они стояли в непосредственной близости от Большого Лила, на полу из металлической решетки, в огромном, словно собор, зале, где находился турбогенератор. Гигантский агрегат покоился на бетонных подушках, напоминая выбросившегося на берег кита. Непосредственно под корпусом турбоагрегата находился огромный паропровод, по трубам которого из котла к турбине поступал пар под высоким давлением. На голове у обоих мужчин были защитные каски, уши защищены от шума наушниками. Ни то ни другое, однако, не смогло послужить защитой от оглушительного взрыва, раздавшегося секундой позже. На главного инженера и управляющего электростанцией Даниэли обрушилась вторая ударная волна. Взрыв под полом машинного зала в одно мгновение разорвал один из трубопроводов с раскаленным паром. Он прорвал и более тонкий трубопровод, по которому подавалось смазочное масло. Взрыв в сочетании с шипением пара породил громоподобный грохот. Затем сквозь решетку пола ударил столб пара температурой в тысячу градусов по Фаренгейту и под давлением в две тысячи четыреста фунтов на квадратный дюйм.

Оба погибли на месте. Буквально сварились заживо. А через несколько мгновений все вокруг заволокло густым черным дымом — горело смазочное масло из прорванного трубопровода, вспыхнувшее от осколка раскаленного металла.

Двое рабочих-ремонтников, красивших корпус генератора с лесов под потолком, попытались, спасаясь от клубов черного дыма, вскарабкаться вслепую на металлический мостик, перекинутый футах в пятнадцати над головой. Не попав на него, они рухнули вниз, в зияющую пасть смерти.

Лишь Центру управления электроснабжением, находившемуся футах в двухстах от места аварии и имевшему двойные двери, удалось предотвратить полную катастрофу. Благодаря быстрой реакции техника, дежурившего у пульта управления пятого энергоблока, а также эффективно сработавшим автомагическим средствам защиты Большой Лил был отключен без повреждения турбогенератора.

Расследование случившегося на “Ла Миссион” займет несколько дней — все это время эксперты будут тщательнейшим образом рыться в обломках, а помощники шерифа и агенты ФБР задавать бесчисленные вопросы, стремясь выяснить причину взрыва и обстоятельства, при которых он произошел. Сразу же возникшая версия о том, что взрыв был не случайным, позднее подтвердится.

На основании собранных улик удалось составить довольно ясную картину как самого взрыва, так и событий, ему предшествовавших.

Утром того дня, в одиннадцать часов сорок минут, гладковыбритый мужчина среднего роста, в форме Армии спасения, белый, с болезненным цветом лица, в очках со стальной оправой, подошел к главным воротам “Ла Миссион”. В руке он держал небольшой чемоданчик.

Охраннику, стоявшему у ворот, посетитель предъявил письмо, по всей видимости, на гербовой бумаге компании “Голден стейт пауэр энд лайт”, из которого следовало, что ему разрешается посещение объектов “ГСП энд Л” с целью проведения среди служащих сбора средств на благотворительные нужды Армии спасения, в частности на организацию бесплатных обедов для бедных детей.

Охранник сказал посетителю, что тому следует пройти в кабинет управляющего и предъявить там письмо. Он также объяснил, как найти кабинет управляющего, находившийся на втором этаже главного здания; попасть туда можно было через вход, который не был виден с поста охранника. После этого посетитель отправился в указанном направлении. Охранник вновь увидел его лишь минут через двадцать, когда посетитель покидал территорию электростанции, и заметил, что тот вышел по-прежнему с чемоданчиком.

Взрыв произошел час спустя.

Если бы охрана осуществлялась более строго, как подчеркнул в заключении следователь, посетителю должны были дать сопровождающего по территории электростанции. Но компания “ГСП энд Л”, как, впрочем, и другие предприятия, испытывала специфические затруднения в организации службы безопасности. Учитывая размеры ее хозяйства — девяносто четыре электростанции, целый ряд разбросанных на большой площади районных управлений, а также комплекс из двух многоэтажных зданий, где размещалась штаб-квартира компании, — осуществление строгих мер безопасности, если оно вообще было возможно, обошлось бы в целое состояние. И это, при том, что стремительно повышалась цена на топливо, росли зарплата персонала и эксплуатационные расходы, а потребители жаловались, что счета за электричество и газ и без того стали непомерными, и категорически возражали против дальнейшего повышения платы за услуги. Вот поэтому-то служба безопасности компании была сравнительно малочисленной, а вся система охраны объектов становилась фикцией и основывалась на допущении риска.

Случай на “Ла Миссион”, стоивший четырех человеческих жизней, показал подлинные масштабы этого риска.

В результате полицейского расследования удалось установить, что “сотрудником Армии спасения” был переодетый мошенник. Письмо, которое он показывал — притом, что гербовая бумага действительно могла принадлежать компании “ГСП энд Л”, которую, впрочем, не так уж трудно раздобыть, — было подделкой. В любом случае компания не разрешала своим сотрудникам отвлекаться во время работы, да и никто в “ГСП энд Л” не писал такого письма. Охранник с “Ла Миссион” не мог вспомнить, чья подпись стояла под текстом, — по его словам, какая-то закорючка.

Удалось также установить, что посетитель не заходил в кабинет управляющего. Там его никто не видел. А если бы видел, то едва ли забыл бы.

И тогда родилась версия.

По всей вероятности, мнимый сотрудник Армии спасения спустился по металлической лестнице на служебный этаж, расположенный непосредственно под машинным залом электростанции. Здесь, как и этажом выше, отсутствовали какие-либо внутренние перегородки, и, несмотря на переплетения одетых в теплоизоляцию паропроводов и прочих коммуникаций, основания нескольких агрегатов электростанции были ясно видны при свете, падавшем сквозь решетчатый пол машинного зала. Пятый энергоблок отличался от всех остальных массивностью, а также габаритами вспомогательного оборудования: определить его не составляло большого труда.

Злоумышленник, вполне возможно, сумел предварительно ознакомиться со схемой устройства электростанции, хотя это и не имело решающего значения. Главное здание, где находились силовые установки, отличалось предельной простотой — по существу, это был гигантский короб. По всей видимости, злоумышленник знал также, что “Ла Миссион”, как и все остальные электростанции современной постройки, в значительной степени автоматизирована и людей здесь работает мало, поэтому можно особенно не опасаться быть замеченным.

Затем он скорее всего прошел под основание Большого Лила, где извлек из чемоданчика начиненную динамитом бомбу. Прикидывая, как бы понеприметнее установить взрывное устройство, он остановил свой выбор на металлическом фланце в месте стыка двух трубопроводов. Заведя часовой механизм, он встал на цыпочки и установил заряд именно там. В том, что он выбрал именно это место, сказалась его техническая неграмотность. В противном случае он наверняка поместил бы заряд поближе к главному валу, где взрыв причинил бы наибольший ущерб и вывел бы из строя Большой Лил не меньше чем на год.

Эксперты по взрывчатым веществам сошлись во мнении, что такая возможность была вполне реальна. Они пришли к заключению, что преступник использовал направленный заряд — устройство конической формы, в результате взрыва которого возникает направленная волна, пробивающая все, что стоит на ее пути. Таким препятствием явилась магистраль паропровода, идущая от котла.

Установив бомбу, злоумышленник сразу же беспрепятственно вышел из главного здания и направился к воротам, после чего покинул территорию электростанции так же легко, как и проник на нее. О дальнейших его действиях ничего не было известно. Невзирая на тщательное расследование, никакого ключа к определению его личности найти не удалось. Правда, на одну из радиостанций кто-то позвонил и, отрекомендовавшись представителем подпольной революционной группы “Друзья свободы”, заявил, что взрыв — дело их рук. Однако полиция не располагала сведениями о местонахождении этой организации и ее членах.

Но все это станет известно позднее. А на “Ла Миссион” через полтора часа после взрыва по-прежнему царил хаос.

Пожарные, прибывшие на место аварии по автоматическому сигналу тревоги, с трудом справились с пылающим маслом и теперь проветривали главный машинный зал и нижние этажи, заполненные густым черным дымом. Когда наконец с этим было покончено, из зала вынесли четыре трупа. Тела главного инженера и управляющего, попавших под струю перегретого пара, были обезображены до неузнаваемости: по словам потрясенного этим зрелищем работника электростанции, они выглядели как сварившиеся раки.

По предварительной оценке, ущерб, причиненный пятому энергоблоку, был незначительным. В результате взрыва, прервавшего подачу смазочного масла, вышел из строя и требовал замены главный подшипник. Этим, собственно, все и ограничилось. На ремонтные работы — включая замену поврежденных паропроводов — уйдет примерно неделя, после чего энергоблок можно вернуть в строй. Теперь можно было устранить и легкую вибрацию, из-за которой главный инженер и прибыл сюда.

Глава 3


— Система распределения электроэнергии, которую постигла широкомасштабная, неожиданная перегрузка, — терпеливо объяснял Ним Голдман, — напоминает детскую игру “Подбери пятьдесят две”.

Он стоял на смотровой галерее, расположенной чуть выше центрального пульта и отделенной от него стеклянной перегородкой. Здесь же были молниеносно слетевшиеся в “ГСП энд Л” репортеры из газет, с телевидения и радио. Несколько минут назад вице-президент компании Тереза Ван Бэрен, отвечающая за связь со средствами массовой информации, упросила Нима выступить перед ними от лица компании на импровизированной пресс-конференции.

Кое-кто из журналистов уже начинал проявлять явные признаки раздражения: ответы, которые они получали на свои вопросы, казались им явно недостаточными.

— О Боже! Только не это! — недовольно воскликнула Нэнси Молино, репортер из газеты “Калифорния экзэминер”. — Избавьте нас от ваших доморощенных сравнений и дайте нам точные ответы на наши вопросы. В чем причина аварии? Кто несет за это ответственность? Какие меры вы намерены предпринять, если вообще тут можно что-либо сделать? Когда возобновится подача электроэнергии в сеть?

Мисс Молино была женщиной напористой, иногда высокомерной, даже жесткой, но при этом внешне привлекательной. Ее темнокожее лицо с высокими скулами обычно выражало смесь любопытства и недоверия, порой граничащего с презрением. Изящество своей тонкой, гибкой фигуры она умело подчеркивала элегантными, даже с претензией на шик, нарядами. В газетном мире она завоевала известность разоблачениями грязных махинаций в общественных учреждениях. Ним относился к ней примерно так же, как к заостренной, словно игла, сосульке, нависшей над головой. Судя по ее прошлым репортажам, компания “ГСП энд Л” отнюдь не относилась к разряду учреждений, к которым мисс Молино испытывала нежные чувства.

Несколько других репортеров в знак поддержки согласно закивали головами.

— Неполадки вызваны взрывом на “Ла Миссион”. — Ним едва удержался, чтобы не огрызнуться. — Мы полагаем, что по меньшей мере два человека погибли, однако более детально я вас проинформировать не могу, поскольку там горит масло и все окутано густым дымом.

— Вам известны имена погибших? — спросил кто-то из репортеров.

— Да, но я пока не могу их вам назвать. В первую очередь мы должны сообщить об этом семьям погибших.

— Вам известна причина взрыва?

— Нет.

— А как обстоит дело с подачей электроэнергии в сеть? — включилась в разговор мисс Молино.



— Частично она уже восстановлена. Возобновить подачу электроэнергии в почти полном объеме мы рассчитываем в пределах четырех, в крайнем случае шести часов. В общем, сегодня к вечеру все должно быть в норме.

“В норме, да только не для Уолтера Тэлбота”, — подумал Ним. Слух о том, что главный был на месте взрыва и, вероятно, погиб, достиг Центра управления всего несколько минут назад и произвел эффект разорвавшейся бомбы. Ним — а он был в давней дружбе с главным инженером — еще не успел в полной мере осознать происшедшее, но горькое чувство утраты уже начало завладевать им. Даниэли, управляющего “Ла Миссион”, Ним знал весьма отдаленно, а потому и смерть его воспринял не так остро.

Сквозь звуконепроницаемую стеклянную перегородку, отделяющую смотровую галерею от рабочей площадки Центра управления, Ниму была видна суета у диспетчерского пульта. Он хотел бы вернуться туда как можно быстрее.

— Следует ли завтра ожидать очередного прекращения подачи электроэнергии? — оборвал его размышления корреспондент службы новостей.

— Если жара спадет, а насколько мы можем предположить, именно так и произойдет, прекращения электроснабжения не будет.

Вопрос следовал за вопросом, и Ниму пришлось самым подробным образом объяснять представителям прессы, что такое пиковые нагрузки в условиях исключительно жаркой погоды.

— Иными словами, вы хотите нам сказать, — едко заметила Нэнси Молино, — что вы, сотрудники Центра управления, не удосужились в своих планах предусмотреть чрезвычайные обстоятельства.

Ним не успел ответить. После недолгого отсутствия на галерее вновь появилась Тереза Ван Бэрен. Эта маленькая полная суетливая женщина лет сорока пяти, неизменно носившая помятый льняной костюм и коричневые туфли с дырочками, скорее напоминала суматошную домохозяйку, а не опытного руководителя компании, каковым она в действительности являлась.

— У меня есть для вас объявление, — сказала миссис Ван Бэрен срывающимся голосом — в комнате воцарилась тишина. — Нам только что стало известно, что погибли четыре человека, а не два. Все они — сотрудники компании, находившиеся на своих рабочих местах во время взрыва. Сейчас я об этом сообщу их родственникам, а через несколько минут мы представим вам перечень их имен с краткими биографиями. Я также уполномочена довести до вашего сведения, что у нас есть основания считать взрыв следствием диверсии, хотя в данный момент мы не можем это подтвердить.

На нее посыпался град вопросов, а Ним тем временем потихоньку покинул галерею.

Центр управления шаг за шагом возвращал энергосистему к нормальному состоянию.

Старший диспетчер у своего пульта манипулировал множеством кнопок и при этом умудрялся говорить сразу по двум телефонам, быстро, но спокойным голосом отдавая распоряжения операторам подстанций, налаживая связь с электростанциями: в момент взрыва на Большом Лиле они автоматически отключились от сети. Когда сеть Тихоокеанского побережья снова заработала, диспетчер с глубоким вздохом откинулся в своем сером металлическом вращающемся кресле, передохнул несколько секунд, а затем опять принялся за телефоны, чтобы восстановить нагрузку. Заметив Нима, он сказал:

— Полдела сделано, мистер Голдман.

Как понял Ним, это означало, что почти половина всей территории, внезапно оказавшейся без электроэнергии, вновь получила питание. Автоматика была в состоянии отключить питание в сети быстрее, чем любая команда, поданная человеком, однако возобновление работы всей системы осуществлялось непосредственно техническим персоналом компании под наблюдением Центра управления.

В первую очередь подключались города; получив энергию, оживал район за районом. Затем должна была прийти очередь пригородов, в особенности тех, где сосредоточились промышленные предприятия. Последними в табели о рангах получателей электроэнергии значились сельские поселки и отдаленные сельскохозяйственные районы.

Но и тут делались некоторые исключения. Объектами первостепенной важности были больницы, водонапорные станции и очистные сооружения. Конечно, подобные предприятия, как правило, имеют собственные резервные генераторы, но те могли обеспечить лишь часть нагрузки, и для нормального функционирования требовались внешние источники питания.

Теперь внимание диспетчера переключилось на необычную карту энергосети с рядом цветных кружков, обстановку на которой он обсуждал по одному из телефонов.

Подождав, пока в разговоре диспетчера возникла пауза, Ним спросил его о значении этих кружков.

— А вы разве не знаете? — диспетчер явно удивился такому вопросу.

Ним отрицательно покачал головой. Даже вице-президент по планированию был не в состоянии хотя бы бегло ознакомиться с тысячами подробнейших схем, которые использовались в операциях такой крупной компании, как “ГСП энд Л”.

— Оборудование для жизнеобеспечения в частных домах. Тоже объекты особого внимания. — Диспетчер кивком подозвал одного из своих помощников и уступил ему место в своем кресле. — Мне нужно передохнуть. — Усталым жестом он провел рукой по своей седой шевелюре, потом, автоматическим движением кинув в рот очередную таблетку джелюсила, положил карту-схему электросети перед собой и Нимом. — Вот эти красные кружочки обозначают аппараты искусственного дыхания, их еще называют железными легкими. Зеленые — аппараты “искусственная почка”. А этот оранжевый кружок — кислородный аппарат, обеспечивающий дыхание ребенка. У нас имеются подобные карты для каждого участка, и мы их постоянно обновляем. Нам помогают больницы — их сотрудники знают, в каких домах установлено такое оборудование.

— Вы только что ликвидировали пробел в моем образовании, — признался Ним, продолжая изучать карту — она прямо-таки зачаровала его.

— Большинство людей, чья жизнь зависит от приборов жизнеобеспечения, пользуются аппаратурой, питание которой в чрезвычайной ситуации обеспечивается батареями, — продолжал свои пояснения диспетчер. — Тем не менее, когда подача электроэнергии от сети прекращается, они испытывают сильную тревогу. Так вот, в случае приостановки подачи электроэнергии локального характера наша задача — быстро установить причину неполадок. Затем, если у нас остаются какие-то сомнения или затруднения, мы срочно доставляем туда переносной генератор.

— Но ведь у нас нет портативных генераторов в столь большом количестве, и, уж во всяком случае, их не хватит в условиях такой крупной аварии, как та, что случилась сегодня.

— Конечно, не хватит. И к тому же у нас недостаточно бригад по их обслуживанию. Но сегодня нам повезло. Операторы местных подстанций следили за обстановкой. И ни одному из тех, кто пользуется домашними приборами жизнеобеспечения, не пришлось испытать неприятностей. А теперь во всех местах, обведенных кружками, — диспетчер указал на карту, — подача электроэнергии восстановлена.

Сама мысль о том, что о нескольких десятках людей помнили и заботились при любых, даже самых драматичных обстоятельствах, трогала до глубины души и успокаивала. Взгляд Нима переносился с одного сектора карты на другой. Он нашел хорошо знакомое пересечение улиц Лейквуд и Бальбоа. Один из красных кружочков отмечал жилой дом, мимо которого он много раз проезжал на своем автомобиле. Рядом значилась фамилия Слоун — вероятно, это был больной на искусственном легком. И кто этот Слоун, что он собой представляет?

Но тут его размышления прервались.

— Мистер Голдман, с вами хочет переговорить президент. Он звонит с “Ла Миссион”.

Ним взял трубку телефона, протянутую ему одним из операторов Центра управления.

— Ним, — раздался в трубке голос Эрика Хэмфри, — вы ведь довольно близко были знакомы с Уолтером Тэлботом, не так ли? — Его голос звучал, как всегда, ровно. При поступлении первых сообщений о взрыве он вызвал свой лимузин и вместе с Реем Паулсеном умчался на “Ла Миссион”.

— Да, мы с Уолтером были хорошими друзьями. — Ним почувствовал, что к глазам подступили слезы. Одиннадцать лет назад, вскоре после того, как он поступил на работу в компанию “Голден стейт пауэр энд лайт”, у них с главным инженером возникла взаимная симпатия, а потом и дружба, и сейчас он просто не мог представить себе, что они уже никогда не поговорят по душам.


следующая страница >>