На правах рукописи Савойская Наталья Павловна Лингвокультурологические особенности концепта “вежливость” - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
На правах рукописи Савойская Наталья Павловна Лингвокультурологические особенности - страница №1/4



На правах рукописи

Савойская Наталья Павловна
Лингвокультурологические особенности концепта “вежливость”

(на материале казахского, русского и английского языков)

Научный руководитель: доктор филологических наук


профессор Нефедова Л.А.

Челябинск 2005

Лингвокультурологические особенности концепта “вежливость”



(на материале казахского, русского и английского языков)
Введение……………………………………………………………………….….4

Глава I. Проблема взаимодействия языка и культуры в межкультурной коммуникации……………………………………………………………………13

1.1. Когнитивный подход в исследовании взаимодействия языка и культуры………………………………………………………………………13



      1. Истоки появления новой парадигмы в лингвистике и современное состояние проблемы……………………………………14

      2. Проблема определения понятия концепта в современной лингвистике……………………………………………………………22

      3. Структура концепта…………………………………………36

1.2. Культура и национальное сознание…………………………………….39

1.2.1. Когнитивные основания изучения культуры. Взаимосвязь языка и культуры……………………………………………………………….39

1.2.2. Трудности в определении понятия культуры и ее изучении…..46

1.2.3. Роль культурной традиции в формировании стереотипизированного мышления представителей лингвокультурной общности………………………………………………………………...49

1.3. Влияние коллективного языкового сознания на формирование национально-специфических концептов в языковой картине мира………53

1.4. Коммуникация как вид деятельности, ее ценностные ориентиры…...60

Выводы по I главе……………………………………………………………68

Глава II. Сопоставительный анализ межкультурного содержания концепта “вежливость” на материале казахского, русского и английского языков…………………………………………………………………………71


    1. Межкультурная коммуникация как исследовательская программа.71

    2. Необходимые составляющие успешного межкультурного общения………………………………………………………………..78

    3. Вежливость как универсальная лингвистическая категория.………87

    4. Сопоставительный аспект изучения концепта “вежливость” в казахском, русском и английском языках…………………………...98

    5. Ассоциативные особенности концепта “вежливость” в казахском, русском и английском языках (результаты лингвистического эксперимента) ………………………………………………………..104

    6. Сопоставительный анализ этикетных составляющих концепта “вежливость” в казахском, русском и английском языках………..120

2.6.1.Формулы приветствия в казахском, русском и английском языках……………………………………………………………...121

2.6.2.Формулы прощания в казахском, русском и английском языках……………………………………………………………...129

2.6.3.Формулы адресации в казахском, русском и английском языках……………………………………………………………...134

Выводы по II главе………………………………………………………….152

Заключение………………………………………………………………….158

Список использованной литературы………………………………………163


Приложение



Введение.

Изучению лингвистического аспекта проблемы вежливости, вежливого поведения и этикета в последнее время уделяется достаточно много внимания в работах как зарубежных (П. Браун и С. Левинсон, Г.Каспер, Р.Лакофф, Р. Уаттс, К. Кристи и др.), так и российских исследователей (Н.И. Формановская, Т.В. Ларина, Л.В. Хохлова, А. Харчарек, И.А. Романова, Е.А. Зацепина, и др.). Категория вежливости чаще рассматривается в социокультурном аспекте, в некоторых исследованиях проводится гендерный анализ вежливого поведения на материале разных языков. Вышло и продолжает выходить большое количество работ, посвященных правилам этикета (А.К. Байбурин, В.Е. Гольдин, А.Г. Балакай, Л. Кинг, Т.Ю. Корякина, Я. Камычек, Л.И. Байкова, Р.А.Газизов, В.Е. Гольдин и др.). Однако может ли существовать универсальное пособие, пользуясь которым человек мог бы быть неизменно вежливым в любой точке мира, не будучи непонятым или осмеянным в той или иной ситуации общения? Позволим себе согласиться с известным английским писателем Оливером Голдсмитом, считавшим, что “хотя в каждой стране и существуют свои церемонии, истинная учтивость повсюду одинакова”, и порождается она “здравым смыслом и добросердечием” (http://goldsmit-oliver.viv.ru/cont/goldsmi/50.html). Полагаем, что здравомыслящий человек, позитивно настроенный по отношению к адресатам коммуникативной ситуации, в любой стране сможет быть вежливым, не теряя своего лица, даже не будучи в деталях знакомым с культурой и обычаями данного народа. Тем не менее, историческое и культурное наследие, несомненно, накладывает свой отпечаток на формирование тех или иных лингвокультурных концептов, и, исходя из этого, мы постарались показать, каким образом культурное и историческое наследие англичан, русских и казахов повлияло на формирование концепта “вежливость”.


Актуальность данного исследования обусловлена:

- возрастанием роли межкультурной коммуникации ввиду расширения границ международного сотрудничества;

- изменением роли коммуникации и осознанием ее как процесса, влияющего на эффективность сотрудничества не только в монокультурных компаниях, но и в интернациональных корпорациях, объединениях, обществах;

- формированием новых требований к качеству межкультурного коммуникативного процесса, направленных на достижение взаимопонимания;

- необходимостью изучения лингвокультурной специфики поведения участников поликультурного коммуникативного процесса, направленной на успешную реализацию языковой коммуникации;

- возрастанием значимости проблем межкультурного вербального общения и взаимодействия людей и появлением потребности в знании этнических особенностей этикета и вежливого поведения представителей инокультур.

Все это, несомненно, требует знания не только языка, но и определенных норм поведения, этикета, обычаев, т. е. особенностей коммуникативного поведения представителей иной лингвокультуры. В наши дни наблюдается повышенный интерес лингвистов к проблемам межкультурного общения и взаимодействия представителей различных лингвокультурных общностей, и это требует углубленного исследования различных форм вербального и невербального поведения, в частности, столь важной для коммуникации категории, как вежливость. В настоящей работе вежливость рассматривается не просто как лингвистическая категория, а исследуются культурологические аспекты концепта вежливость с позиций когнитивной лингвистики; кроме того, проводится компаративный анализ концепта вежливость в казахском языке по сравнению с русским и английским.

Цель данной работы заключается в выявлении лингвокультурологической специфики ассоциативных рядов концепта “вежливость” в казахском, английском и русском языках.

Рабочей гипотезой является предположение о том, что лингвокультурологическая составляющая концепта “вежливость” формируется в сознании носителя языка в результате восприятия как вербальных, так и невербальных компонентов культурного наследия, а также о том, что данный компонент содержания рассматриваемого концепта не является застывшим образованием ввиду его способности преобразовываться под влиянием внешних событий и в процессе жизненного опыта.

В соответствии с поставленной целью и для подтверждения выдвинутой гипотезы в работе решаются следующие задачи:


  1. Выявить значимость концепта “вежливость” для казахской, русской и английской лингвокультур и определить его универсальные компоненты, присущие трем рассматриваемым культурам. Изучить и сопоставить семантические поля концепта “вежливость” в казахском, русском и английском языках.

  2. Провести лингвистический эксперимент и компаративное интернет-исследование с участием представителей казахской, русской и английской лингвокультур для выявления ассоциативных рядов, связанных с реализацией концепта “вежливость”.

  3. Проанализировать особенности функционирования концепта “вежливость”, репрезентированного формулами речевого этикета, в казахской, русской и английской лингвокультурах.

  4. Обосновать этнокультурную специфику причин формирования несовпадающих элементов в содержании концепта “вежливость” посредством историко-лингвокультурологического анализа.

Объектом исследования является группа фрагментов номинативной системы языков: лексические единицы, формулы речевого этикета, отражающие вежливость как коммуникативную категорию в казахской, русской и английской лингвокультурах.

Предметом исследования является сопоставительный аспект лингвокультурологической специфики концепта вежливость в казахском, русском и английском языках.

Теоретической и методологической базой для исследования послужили основные положения теории концепта как предмета исследования когнитивной лингвистики и лингвокультурологии, представленные в работах Е.С.Кубряковой, Ю.С. Степанова, С.Г.Воркачева, В.З.Демьянкова, В.И. Карасика, Г.Г. Слышкина и других авторов, а также концепция взаимосвязи языка и культуры и влияния коллективного языкового сознания на формирование национально-специфических концептов в трудах Й.Л.Вайсгербера, В.фон Гумбольдта, Б. Уорфа, Э.Сепира, А. Вежбицкой, Г.Д. Гачева, О.А. Корнилова, В.А. Масловой, С.Г. Тер-Минасовой.

При обработке теоретического и практического материала использовались следующие методы исследования:



  • метод концептуального анализа, нацеленный на исследование содержания концепта “вежливость” в казахском, русском и английском языках;

  • сопоставительно-описательный, основанный на выявлении сходств и различий в изучаемых явлениях;

  • метод компонентного анализа, сущность которого заключается в толковании значений исследуемых единиц через набор присущих им семантических компонентов;

  • статистическая обработка данных, полученных в результате проведенного лингвистического эксперимента;

  • метод лингвистического описания, предполагающий толкование особенностей изучаемых языковых единиц;

  • метод полевого подхода, позволяющий выделить центральные, или ядерные, и периферийные компоненты в структуре концепта.

Материалом исследования являются формулы речевого этикета, казахские, русские и английские художественные тексты, материалы лингвистического эксперимента, а также данные словарей.

Поставленные задачи предопределили структуру работы, которая состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы.

Во введении обосновывается выбор темы, актуальность и новизна проведенного исследования, формулируются цель и задачи, раскрывается теоретическая и практическая значимость работы, предлагаются положения, выносимые на защиту.

В первой главе рассматривается проблема взаимодействия языка и культуры в межкультурной коммуникации; анализируются различные подходы к определению понятия “концепт”, выявляется структура концепта; исследуется влияние коллективного языкового сознания на формирование национально-специфических концептов в языковой картине мира.



Вторая глава посвящена, во-первых, анализу такой универсальной категории как вежливость, присущей любой коммуникативной культуре. Во-вторых, проводится сравнительный анализ ассоциативных рядов концепта вежливость, анализируются данные лингвистического эксперимента и выявляются сходства и различия в понимании изучаемого концепта вежливость представителями казахской, русской и английской лингвокультурных общностей.

В заключении обобщаются основные результаты исследования и намечаются перспективы дальнейшего изучения проблемы.

В списке литературы указываются работы, используемые автором в диссертации.

Научная новизна исследования заключается в выявлении национально-культурной специфики концепта вежливость в казахском языке в сопоставлении с английским и русским языками путем сравнения вербальных и невербальных компонентов общения, а также в определении основных особенностей понимания анализируемого концепта представителями данных лингвокультурных общностей.

Поскольку вежливость человека проявляется, в основном, в ситуациях общения, в речевом и дискурсном поведении, то свое исследование мы строили на материале этикетных ситуаций, при анализе которых актуальным стало обращение к историческому и социокультурному факторам, которые позволили объяснить происхождение и употребление той или иной формулы вежливости в языках. Это такие факторы как: социальная иерархия партнеров, пол (мужской/женский), возраст (дети, молодежь, взрослые), тип контакта (фамильярный, профессиональный, официальный), дистанция между партнерами (чужой, знакомый, друг, родственник), языковой уровень (литературный, разговорный, диалектный), а также исторические события, оказавшие влияние на формирование языковой картины мира этноса.

На наш взгляд, изучение понимания концепта “вежливость” представителями казахской, русской и английской лингвокультурных общностей имеет большую теоретическую значимость. Исследование лингвокультурологической специфики содержания концепта “вежливость” в казахском, русском и английском языках вносит определенный вклад в изучение этнических особенностей коммуникативного процесса, обусловленных культурно-историческим наследием нации, а также норм и правил общения в ситуациях вежливого поведения, формирующихся под влиянием культурных традиций. Диссертационная работа способствует обогащению данных лингвокультурологии и межкультурной коммуникации в области сопоставительного изучения вербальной презентации этикета.

За последнее время значительно укрепились экономические, политические, социальные и культурные связи между Россией, Казахстаном и Великобританией, а поскольку Великобритания, Россия и Казахстан – это страны с богатыми традициями, своеобразным национальным колоритом, это предопределяет необходимость изучения специфики общения английской, русской и казахской лингвокультурных общностей. Для адекватного общения с представителями данных народов важно принимать во внимание национально-культурную специфику их коммуникативного поведения.

Таким образом, описание и разъяснение лингвокультурного аспекта концепта “вежливость” в разных языках способствует профилактике и предотвращению межнациональных недоразумений и конфликтов, позволяет выявить и разработать пути достижения эффективности общения с представителями разных культур.

Практическая значимость. Данная работа может применяться как в процессе преподавания на лингвистических факультетах в курсах лингвострановедения, лингвокультурологии, межкультурной коммуникации, на занятиях по практике речи, так и для самообразования преподавателей лингвистических дисциплин и широкого круга лиц, интересующихся данной проблемой.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Концепт “вежливость” является абстрактным ментальным образованием и может материализоваться при помощи вербальных и невербальных средств. Речевой этикет является средством вербальной экспликации данного концепта, однако он далеко не полностью отражает содержание концепта, для наилучшего понимания которого следует также обращаться к средствам невербального дискурса.

2. Концепт “вежливость” универсален, что доказывает наличие в казахском, русском и английском языках слова “вежливость”, его синонимов, антонимов, однокоренных слов, а также текстов описательного характера с ситуационным смыслом “вежливое поведение” в художественной литературе исследуемых языков. Универсальность концепта “вежливость” объясняет определенную схожесть в его содержании в трех рассматриваемых языках.

3. Наряду со схожими чертами концепт “вежливость” имеет и значительные различия, которые обусловлены культурно-историческим развитием, а также укладом жизни представителей соответствующих лингвокультур.

4. Рассматриваемый концепт не является застывшим образованием, современное развитие общества оказывает несомненное влияние на его вербальное выражение и содержание, что подтверждает фактический материал. Взаимодействие представителей исследуемых лингвокультур способствует не только заимствованию новых речевых формул и выходу из употребления старых, но и оказывает значительное влияние на проникновение культурных традиций, стилей коммуникативного поведения, что, несомненно, сказывается и на содержании концепта.



Апробация работы. Основные положения и результаты исследования отражены в следующих публикациях автора:

  1. Савойская Н.П. Культурологический аспект формул приветствия в казахском языке // Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическом аспектах: Материалы II Междунар. науч. конф. Челябинск, 2003. – С. 412-414.

  2. Савойская Н.П. Понятия реалии и концепта в лингвострановедении // Вестник Кост. соц. академии. Выпуск 4. Костанай, 2003. – С. 80-81.

  3. Савойская Н.П. О некоторых проблемах двуязычия // Русская и сопоставительная филология: состояние и перспективы: Мат. междунар. науч. конф. - Казань, 2004. – С. 157-158.

  4. Савойская Н.П. Англичанин в юрте, или к вопросу о некоторых проблемах межкультурной коммуникации // Ethnohermeneutik und Antropologie. Кемерово, 2004. – С. 482-488.

  5. Савойская Н.П. О причинах непонимания в условиях поликультурного общения // Коммуникационный процесс в вузе. Челябинск, 2004. – С. 59-60.

  6. Савойская Н.П. К вопросу о необходимых составляющих успешного межкультурного общения // Диалог языков и культур в гуманистической парадигме: Материалы Междунар. Науч. Конф., Челябинск, 2004. – С. 35-37.

  7. Савойская Н.П. Компаративный культурологический анализ форм обращения к незнакомому адресату в английском и казахском языках // Лингвистические и методические основы филологической подготовки учителя-словесника: Сборник мат. междунар. науч.-метод. конф.: В 2 т. – Старый Оскол, 2005. - Т I. - С. 195-200.

  8. Савойская Н.П. Культурологический анализ именных форм обращения в английском и казахском языках // Когнитивно-прагматические аспекты функционирования языка и дискурса в общетеоретическом и сопоставительном плане: Межв. сб. науч. тр. - Челябинск, 2005. – 215-218.

  9. Савойская Н.П. Двуязычие: плюсы и минусы // Мат-лы конф., посвящ. 170-летию Ш. Уалиханова. - Костанай, 2005. – С. 106-108.



Глава I. Проблема взаимодействия языка и культуры в межкультурной коммуникации

Процесс усиливающейся в последнее время межкультурной интеграции привлек к себе внимание специалистов разных областей знаний, которые обратили свои взоры на изучение процесса общения, трудностей, возникающих на пути коммуникантов, их причин и способов решения. Мысль о том, что представители разных культур, говорящие на национальных языках, имеют собственное представление о мире, является общепризнанной, и многочисленные исследования показывают, что успех межкультурной коммуникации напрямую зависит не только от владения языком, но и от знания культурной специфики речевого и неречевого поведения. Все это обусловило развитие новых направлений в лингвистике в рамках антропологической парадигмы.



1. 1. Когнитивный подход в исследовании взаимодействия языка и культуры
В начале XX американский культурный антрополог Ф. Боас доказал связь языка и культуры, сопоставив культуры эскимосов и других североамериканских жителей через их словарный состав. Оказалось, что в языке эскимосов имеется около 20 слов, описывающих снег в различных его состояниях, в то время как большинство жителей Северной Америки пользуются только двумя словами. Исследования американского ученого оказали огромное влияние на развитие лингвистической мысли и, в результате, привели к формированию антропологической парадигмы, основным постулатом которой является то, что человек как носитель языка и культуры, стоит между языком и реальным миром, принимая, храня и перерабатывая поступающую к нему извне информацию. Именно человек с его национальным сознанием и стал объектом изучения лингвистов второй половины XX – начала XXI века.


      1. Истоки появления новой парадигмы в лингвистике и современное состояние проблемы

В своем исследовании мы обращаемся к проблеме взаимодействия языка и культуры, поскольку оно играет важнейшую роль в процессе межкультурной коммуникации. Когнитивный подход в данном случае помогает лучше понять процессы, происходящие при взаимодействии языков и культур в рамках межкультурной коммуникации. Современные исследователи видят преимущество когнитивной лингвистики в том, что она открывает “широкие перспективы виденья языка во всех его разнообразных и многообразных связях с человеком, с его интеллектом и разумом, со всеми мыслительными и познавательными процессами, им осуществляемыми, и с теми механизмами и структурами, что лежат в их основе” (Федюченко: (http://frgf.utmn.ru/journal/No20/text09.htm).

Смена общенаучной парадигмы, известная как когнитивный поворот, или когнитивная революция происходит в 1956-1970 гг. В.З.Демьянков и Е.С.Кубрякова связывают ее с такими именами в зарубежной лингвистике, как Дж.Брунер, Дж.Миллер, У.Найссер и др. Смена парадигмы была вызвана попыткой рассмотреть явления в их “ментальных репрезентациях”, изучить способности человека, символы, понятия, которыми он мыслит, а также доказать, что человек, являясь представителем определенного культурного сообщества, находится под его влиянием и мыслит категориями, характерными для данной лингвокультуры (Демьянков, Кубрякова 1996: 72). Смена лингвистической научной парадигмы является результатом общенаучного поворота в сторону поиска и исследования закономерностей, лежащих в основе процессов получения, накопления, систематизации и передачи информации, относящейся к разнообразным сферам деятельности человека. Для решения данной задачи научная мысль конца 20-го века объединяет усилия различных дисциплин: психологии, лингвистики, компьютерных технологий, философии, нейрологии. Поиском причин возникновения тех или иных мыслей занимается также такое направление, как бихевиоризм, который объясняет поведение человека наличием навыков, стимулов и реакций. Еще одно направление, нейропсихология, видит объяснение “на уровне нейронных процессов”. В отличие от этих направлений, когнитивисты пытаются “функционально идентифицировать ментальные состояния, в терминах их взаимодействия между собой, в абстракции от материальной реализации в мозгу” (Демьянков 1994: 18). Когнитивисты уделяют особое внимание не процессу восприятия, а тому, как поступившая в мозг человека информация перерабатывается.

В истории лингвистики, как известно, существовали разные парадигмы исследования языка: сравнительно-историческая, возникшая в XIX веке, основным методом которой был сравнительно-исторический; системно-структурная, в центре внимания которой находилось слово. Язык рассматривался как абстрактная схема, “естественнонаучный объект, вне культуры и в отвлечении от людей, говорящих на нем” (Демьянков 1995: 242). В русле этой парадигмы были проведены фундаментальные исследования, которые являются ценнейшим источником сведений в области фонетического, грамматического и лексического слоев языка не только для современных исследователей, но и для ученых, которые работают и будут работать уже в иной, антропологической парадигме.

На смену вышеуказанным парадигмам приходит парадигма антропоцентрическая, возвратившая, по выражению С.Г.Воркачева, “человеку статус “меры всех вещей” и вернувшая его в центр мироздания” (Воркачев 2001: 64). В рамках антропологической парадигмы язык рассматривается как факт, а в центре внимания стоит языковая личность. Человеческое мышление не может существовать вне языка, язык участвует во всех мыслительных процессах и создает новые ментальные пространства, благодаря чему человек выходит за рамки непосредственно наблюдаемого. К примеру, в противопоставление мнению представителей структурной лингвистики, полагавших, что грамматика выполняет лишь функцию инструмента для воспроизведения мыслей, лингвисты-антропологи считают, что “грамматика сама формирует мысль, является программой и руководством мыслительной деятельности индивидуума, средством анализа его впечатлений и их синтеза” (Уорф 1999: 97). Антропологическая парадигма предполагает, что процесс формирования мыслей является частью грамматики того или иного языка, причем различия могут быть как незначительные (например, в языках одной группы или семьи языков), так и весьма существенные (в языках разных семей). Таким образом, человек, говорящий на определенном языке с детства, впитывает основные понятия и образы культуры, формирует в себе культуру своего этноса, которая остается с ним на протяжении всей жизни.

Появление когнитивной лингвистики стало результатом того, что человека начали изучать как систему, получающую, перерабатывающую и хранящую информацию, которую он затем использует для решения определенных задач, а поскольку решение этих задач связано с языком, то язык стал предметом изучения лингвистов-когнитологов (Демьянков 1994: 17). Мнения многих лингвистов сходятся в том, что язык является основным средством передачи и фиксации знаний. В. фон Гумбольдт подчеркивает, что “язык есть орган, образующий мысль”, поскольку “интеллектуальная деятельность… посредством звука материализуется в речи и становится доступной для чувственного восприятия” (Гумбольдт 1984: 75). Здесь подчеркивается мнение, что язык – средство материализации мысли, что слово отделяет одну мысль от другой и делает ее доступной не только для слушающего, но и, прежде всего, для самого говорящего. Далее В.фон Гумбольдт пытается раскрыть, понять тот компонент структуры языка, при помощи которого неясная, расплывчатая мысль превращается в отчетливое понятие. Будучи продуктом деятельности духа, представление объективируется при помощи языковых средств (Гумбольдт 1985). Таким образом, язык представляет собой сложнейшее явление и, согласно Э.Бенвенисту, включает несколько структур, являющихся достаточно объемным материалом для изучения (Бенвенист 1974: 129-140).

В последние годы наметился процесс сближения лингвистики с комплексом наук о знаниях, поскольку, по замечанию В.А.Звегинцева, лингвистика поставлена перед необходимостью располагать определениями таких категорий, как интеллект, знание, исследовать механизм принятия решений, понимания действительности и многих других процессов, связанных с языком (Звегинцев 1982: 72). Поскольку лингвистика, как оказалось, неспособна решить такие задачи самостоятельно, ей пришлось сотрудничать с междисциплинарной областью, занимающейся изучением мыслительной деятельности человека, - когнитивной наукой. По определению Е.С.Кубряковой, когнитивная наука – это “наука о знании и познании, о результатах восприятия мира и предметно-познавательной деятельности людей, накопленных в виде осмысленных и приведенных в определенную систему данных, которые каким-то образом репрезентированы нашему сознанию и составляют основу ментальных или когнитивных процессов” (Кубрякова 1994: 34).

Для когнитологического подхода характерна функциональная направленность, поскольку передача и хранение знаний, полученных человеком, является основополагающей функцией языка, и, по мнению Р.М.Фрумкиной, “наука о знаниях не может миновать то обстоятельство, что естественный язык обладает абсолютным приоритетом как средство фиксации и передачи знаний” (Фрумкина 1995: 87). В.З.Демьянков, сравнивая структурный и когнитивный подходы к изучению языка, выделяет такие моменты функционализма в когнитивной концепции, как, во-первых, влияние экстралингвистических факторов на язык и речь, поскольку язык рассматривается не как изолированная система, а как составная часть других систем (культуры, социальной системы), во взаимодействии с ними; во-вторых, культурологическое измерение языка, поскольку язык рассматривается как инструмент культуры, с помощью которого соединяются звуки и значения с целью передачи символов (Демьянков 1995: 271).

В настоящее время когнитивный подход реализуется в рамках нескольких наук, в том числе и лингвистики, в центре внимания которой находится “язык как общий когнитивный механизм” (Демьянков 1994: 21). Лингвисты-когнитивисты ставят перед собой задачу описать и объяснить внутреннюю когнитивную структуру и динамику участников коммуникативного акта. “Говорящий-слушающий рассматриваются как система переработки информации, состоящая из конечного числа самостоятельных компонентов (модулей) и соотносящая языковую информацию на различных уровнях. Цель когнитивной лингвистики, соответственно, - в исследовании такой системы и установления важнейших принципов ее, а не только в систематическом отражении явлений языка. Для когнитивиста важно понять, какой должна быть ментальная репрезентация языкового знания и как это знание “когнитивно” перерабатывается, т.е., какова ‘когнитивная действительность'.” (S.W.Felix, Kanngiesser, Rickheit, цит. по: Демьянков 1994: 22).

Большинство работ по когнитивистике концентрирует внимание на способе передачи и переработки информации. Когнитивная психология, к примеру, изучает мысли человека и поведение, а когнитивная лингвистика связывает мысли, поведение и язык. Мнение зарубежных исследователей относительно основной функции языка совпадает с мнением отечественных лингвистов, при этом когнитологи представляют язык как высокоразвитую сложную систему обработки информации, которая представлена в виде символов (Cognitive Science 1989: 215). Дж. Лакофф, при рассмотрении когнитивных моделей, используемых человеком при схематическом представлении окружающего мира, пишет, что язык является наиболее характерным типом когнитивной деятельности человека (Лакофф 1988: 31). По мнению исследователя, для того, чтобы понять, каким образом человек классифицирует явления и объекты окружающей действительности по категориям, необходимо разобраться в процессе категориальной классификации в случае естественного языка. Дж.Лакофф выделяет 4 типа категоризации, которые представляют собой механизмы структурирования в языке совокупности знаний об окружающей действительности (Лакофф 1988: 31-32).

Кроме того, данные исследований зарубежных когнитологов свидетельствуют в пользу того, что язык заложен в мозгу человека нейрофизиологически, и определенные области головного мозга отвечают за понимание и воспроизведение речи, а также и за более дифференцированные языковые операции (Cognitive Science 1989: 219, 193-295).

Когнитивная лингвистика, возникнув в результате переосмысления природы языка и его связи с человеческим мышлением, явилась толчком для появления направлений в лингвистике, занимающихся исследованием взаимодействия и взаимовлияния языка и культуры. Еще сравнительно недавно язык рассматривался как абстрагированная система, структура, схема, однако для сегодняшнего, функционального подхода в изучении языка характерно исследование языка не только как самостоятельной системы, но и его взаимодействие с культурой, его влияние на культуру, а также его сущность как инструмента культуры. Дэн Спербер считает, что каждый человек принадлежит определенному сообществу себе подобных, среди которых он рос, учился, впитывая весь опыт предыдущих поколений, который ему предстоит переработать и передать последующим поколениям. “Будучи представителем какого-либо сообщества, человек, как и любой другой живой организм, изначально обладает одинаковыми характеристиками с другими людьми, в том числе способностью к познанию. Люди отличаются друг от друга лишь некоторыми поверхностными характеристиками” (Sperber: http://perso.club-internet.fr/sperber/mitecs.htm, пер. Н.С.). Однако в процессе жизнедеятельности человек приобщается к культуре того сообщества, в котором живет. По мнению автора, познавательная способность человека нацелена, в значительной степени, на социальное познание, на познание своих собратьев, с которыми человек сотрудничает и соперничает. Социальная жизнь, в свою очередь, есть во многом культурная жизнь. Культура, являясь набором ценностей, из поколения в поколение передает коллективные правила существования, свойственные различным сообществам людей, и механизмом этой передачи является язык. Каждому языку свойственна неповторимость (различия в грамматических системах, безэквивалентная лексика), которая особенно явственно прослеживается в языках разных семей. Это объясняется разными взглядами на мир, отличающимися картинами мира, включающими в себя совокупность представлений данного народа о мире. На сегодняшний день существует несколько направлений в лингвистике, занимающихся исследованием проблемы взаимодействия языка и культуры: лингвокультурология, лингвострановедение, этнолингвистика, когнитивная лингвистика, этнопсихолингвистика и др. Однако данная проблема является предметом исследования не только лингвистики, но и философии, культурологии, психологии, антропологии и т.д. Основным вопросом во всех этих исследованиях является вопрос о взаимовлиянии культуры и языка. В зависимости от выбора в пользу преобладания языкового или культурного влияния или их параллелизма в когнитивной лингвистике сформировалось три основных направления.

Представители первого направления (С.А. Атановский, Г.А.Брутян, Е.И.Кукушкин, Э.С.Маркарян) полагают, что язык и культура взаимосвязаны только односторонне: поскольку язык отражает действительность, неотъемлемым компонентом которой является культура, то и язык является простым отражением культуры.

Представители второго подхода к изучению соотношения языка и культуры отвечают на вопрос об обратном воздействии языка на культуру, который пока остается открытым (Маслова 2001: 60). В основе данного направления лежит предположение, что человек воспринимает мир через призму своего родного языка, мир можно познать настолько, насколько он отражен в языке. Таким образом, носители различных языков по-разному воспринимают мир, имея разные “языковые картины мира”. В рамках данного направления эту проблему исследовали Э. Сепир и Б. Уорф. Основным положением их гипотезы является следующее: способ мышления и познания мира зависит от того, на каком языке говорит субъект. “Мы расчленяем мир в направлении, подсказанном нашим языком. Мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они самоочевидны, напротив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это значит в основном – языковой системой, хранящейся в нашем сознании. Мы расчленяем мир, организуем его в понятия и распределяем значения так, а не иначе, в основном потому, что мы участники соглашения, предписывающего подобную систематизацию. Это соглашение имеет силу для определенного языкового коллектива и закреплено в системе моделей нашего языка” (Уорф 1960: 174).

Гипотеза Сепира – Уорфа была поддержана и далее разработана Л.Вайсгербером, который назвал язык “промежуточным миром между действительностью и мышлением”. Исследователь разработал “языковой закон человечества”, в котором говорится, что “всякий язык существует в условиях определенного коллектива людей, для которых этот язык является родным, - языкового сообщества” (Вайсгербер, цит. по: Радченко 1993: 108). Ученый полагает, что языковая индивидуальность человека проявляется только “с помощью и в рамках языкового сообщества” (Вайсгербер, цит. по: Радченко 1993: 108), с помощью языка человек усваивает все сложное разнообразие понятий, которые формируются в его интеллекте. Однако язык способствует упрощению “своеобразия реальности с помощью группы символов” и превращению реального мира “в небольшое число понятийных категорий”.

Основным положением третьего подхода является следующее: язык есть часть культуры, а также инструмент, при помощи которого мы познаем культуру. Таким образом, когнитивная лингвистика рассматривает язык во взаимодействии с культурой, язык и культура представляются компонентами единого целого, тогда как традиционная лингвистика изучает язык отдельно от культуры, как независимую, автономную семиотическую систему.

Каждый человек является как носителем языка, так и носителем определенной культуры, и язык является для него не только средством познания культуры и окружающей действительности в целом, но и своеобразным зеркалом, в котором отражается мышление человека-носителя данной культуры, то есть язык отображает культурно-национальную ментальность его носителей. Именно этот подход и будет рассмотрен в настоящей работе при анализе концепта “вежливость”.
1.1.2. Проблема определения понятия концепта в современной лингвистике
Концепт является одной из ведущих категорий когнитивной лингвистики. Через концепты осуществляется связь языка с мышлением человека. Концепт – элемент языкового сознания личности, а сознание, в свою очередь, - зеркало культуры, в него поступает информация, перерабатывается, систематизируется и хранится. Сознание определяет выбор человеком языковых средств для передачи информации участникам коммуникации в определенной ситуации общения. Концепт является своеобразным посредником между языком и культурой. Концепты образуются при осмыслении поступающей к человеку информации, в процессе концептуализации – “одного из важнейших процессов познавательной деятельности человека, заключающейся в осмыслении поступающей к нему информации и приводящей к образованию концептов, концептуальных структур и всей концептуальной системы в мозгу (психике) человека” (Кубрякова 1996: 93).

В отечественной науке понятие “концепт” впервые стало использоваться в рамках культурологии, однако вскоре эволюционировало, приобретая все новые оттенки своего исходного значения. В лингвистической литературе термин “концепт” стал активно употребляться с начала 90-х годов, то было вызвано потребностями когнитивной лингвистики, соотносившей данные лингвистики и психологии, и для которой “оперирование категорией понятия в классическом, “безобразном” представлении оказалось явно недостаточным” (Воркачев 2001: 66).

В период становления когнитивной лингвистики термин “концепт” иногда отождествлялся с термином “понятие”. Так Ю.С.Степанов в лингвистическом энциклопедическом словаре пишет: “Понятие (концепт) – явление того же порядка, что и значение слова, но рассматриваемое в несколько иной системе связей…” (Степанов 1998: 384-385). Несколько позже ученый отмечает, что “концепт – явление того же порядка, что и понятие”, причем их внутренние формы одинаковы (Степанов 2001: 43). Тем не менее, Ю.С.Степанов указывает на разграничение в употреблении терминов “концепт” и “понятие”: первый используется в качестве термина в математической логике, культурологии и лингвистике, тогда как второй в логике и философии. Кроме того, важной отличительной чертой концепта является то, что “концепты не только мыслятся, они переживаются” (Степанов 2001: 43).

Однако в конце 90-х годов такие исследователи как А.И.Стернин, Г.В.Быкова, В.Н.Телия и др. высказываются за разграничение терминов “концепт” и “понятие”. Свою точку зрения они обосновывают тем, что содержание концепта более объемно, чем содержание понятия. Понятие только отражает объективную реальность, тогда как концепт более сложен по структуре, он содержит и этнический компонент, он включает представления, образы, понятия. Кроме того, Е.С.Кубрякова пишет, что концепты всегда основаны на опыте (Кубрякова 1996: 90).

Процесс появления термина концепт в российской лингвистике и его адаптации прослеживает В.З.Демьянков. Анализируя множество источников как научного, философского плана, так и образцов художественной литературы на латинском, французском, итальянском, испанском, немецком, английском и русском языках, автор приходит к выводу, что в данных узусах термин концепт сохраняет значение “незавершенность, зачаточность”, т.е. значение, схожее с первичным значением латинского пассивного причастия conceptus “зачатый”. Производное от термина концепт (conceptus) слово концепция (conceptaculum) имеет значение “вместилище, хранилище”, а современного значения “понятие, концепт”, по утверждению В.З.Демьянкова, классическая латынь не знала. Довольно часто концепт (concepto, concetto) употребляется в текстах художественной литературы на испанском и итальянском языках; для французского языка употребление данного термина в художественной литературе не характерно до конца XIX века, в философских произведениях он встречается очень редко; только во второй половине XX века concept начинает употребляться в значении, близком к современному: это то, “что получает организацию в результате дискурсивной деятельности” (Демьянков 2001: 37).

На “чужой территории”, в германском узусе, концепт приобретает несколько иные значения. Так, в немецком языке он употребляется в значении “набросок, конспект”, а в английской философии второй половины XIX века – в качестве термина со значением “понятие a priori”. В русский язык концепт попадает в 1920-х гг. Первое время “концепт” отождествлялся с “понятием”, однако с 80-х годов, под влиянием переводов западных исследователей, он начинает использоваться самостоятельно, что было связано с развитием когнитивистики. Термины понятие и концепт В.З.Демьянков разграничивает следующим образом: “понятия – то, о чем люди договариваются, их люди конструируют для того, чтобы “иметь общий язык” при обсуждении проблем; концепты же существуют сами по себе, их люди реконструируют с той или иной степенью (не)уверенности. Иногда референты у терминов концепт и понятие совпадают” (Демьянков 2001: 45).

Этот период, 80-е гг. XX столетия, в развитии лингвистики характеризуется началом ее взаимодействия с философией; после общей смены парадигмы лингвистических знаний язык, культура и познание начинают рассматриваться во взаимодействии. А.Вежбицкая является одним из первых современных авторов, рассматривающих концепт как самостоятельный лингвистический термин. По ее определению концепт – это “объект из мира “Идеальное”, имеющий имя и отражающий определенные культурно-обусловленные представления человека о мире “Действительность” (Фрумкина 1995: 90). По словам Р.М.Фрумкиной, “интерпретация термина ‘концепт’ стала ориентироваться на смысл, который существует в человеке и для человека, на интер- и интрапсихические процессы, на означивание и коммуникацию” (Фрумкина 1995: 89).

В настоящее время в рамках лингвистики нет единого определения концепта, однако многие исследователи сходятся на том, что концепт приобрел значение единиц человеческого мышления, единиц, при помощи которых человек реализует свое восприятие мира и контактов с ним. Согласно Е.С.Кубряковой, “понятие концепта отвечает представлению о тех смыслах, которыми оперирует человек в процессах мышления и которые отражают содержание опыта и знания, содержание результатов всей человеческой деятельности и процессов познания мира в виде неких ‘квантов’ знания”. Многие лингвисты выражают единодушие по поводу ментальной природы концепта: концепты – это единицы “ментальных или психических ресурсов нашего сознания и той информационной структуры, которая отражает знание и опыт человека” (Кубрякова 1996: 90); “ментальные образования, составляющие категориальную основу всей человеческой деятельности, и прежде всего - языка” (Берестнев 1997: 47); “мыслительная единица” (Н.А. Красавский 2000: 83) и т.п. Концепты сводят все знания и представления человека к чему-то единому, группируют их в определенные ячейки, позволяя хранить знания о мире, полученные в результате восприятия мира органами чувств, в результате практической деятельности и размышлений, умозаключений и логических выводов, и способствуя обработке полученной человеком в ходе деятельностного и культурного опыта информации, подводя ее под определенные категории и классы. В этом случае два или более предметов могут быть рассмотрены как представители одного класса. Введя понятие концепта в лингвистике, ученые как бы систематизировали языковую информацию, хранящуюся в мозгу человека, где концепты – своеобразные заглавия в каталоге информации.

Своеобразное определение ментальным единицам, служащим основой для образования концептов, дают В.В.Морковкин и А.В.Морковкина. По мнению исследователей, концепты образуются в процессе семиозиса, а основой для их образования являются информемы, сведения об окружающем мире, полученные в результате знакомства с миром через непосредственные ощущения. “Информема, прошедшая через семиозис, - это именованная информема, или концепт. Становясь концептом, информема существенно изменяет свой статус: она является уже достоянием не только отдельного человека, но и соответствующего этнического языка…” (Морковкин, Морковкина 1997: 44).

Концепт представляет собой результат познавательной и мыслительной деятельности человека, это абстрактное семантическое образование, поэтому его необходимо соотносить со словом, но поскольку слово как элемент языка включается в тот или иной синонимический ряд, то концепт часто соотносится более чем с одним словом. Для выражения каждого концепта в наиболее полном виде существует центральная языковая единица, названная исследователями “имя концепта”: слово “вежливость” является именем концепта “вежливость”, “семья” – именем концепта “семья” и т. д. Однако любой концепт может реализовываться в различных языковых формах. Он может быть представлен различными словами, входящими в один синонимический ряд, устойчивыми сочетаниями слов с похожими значениями, фразеологическими, афористическими средствами, предложениями и целыми текстами. Концепт – это “языковая абстракция”, границы которой определяют лексико-семантические единицы, соотносимые с центральным значением концепта (концепт “семья”: родители и их дети; группа родственников; все потомки одного предка; папа, мама и я; ячейка общества и др.) Слово, будучи важнейшим средством вербального оформления концепта, доказывает наличие в языке того или иного концепта, и чем больше в языке способов знакового выражения концепта, тем древнее концепт и тем важнее его ценность для данного лингвокультурного сообщества. О реализации концепта в синонимических рядах пишут Н.А.Красавский (2000: 89), Г.И.Берестнев (1997: 48).

По определению Ю.С.Степанова, концепт – “это сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека” (Степанов 2001: 43). По мнению ученого, у концепта есть и вторая сторона – “то, посредством чего человек – рядовой, обычный человек, не “творец культурных ценностей” – сам входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее” (Степанов 2001: 43).

А.П.Бабушкин определяет концепт следующим образом: это “дискретная содержательная единица коллективного сознания, отражающая предмет реального или идеального мира и хранимая в национальной памяти носителей языка в вербально обозначенном виде”, причем автор уточняет, что концепт не существует “при отсутствии надлежащей лексической объективации” (Бабушкин 1996: 72). Данному положению противоположны мнения ряда авторов, полагающих, что далеко не все концепты находят отражение в языке (Е.С.Кубрякова, Г.Г.Слышкин, А.И.Стернин и др.)

В настоящее время проблема концепта и концептуализации интересует многих лингвистов, в частности, А Вежбицкую, Ю.С.Степанова, Е.С.Кубрякову, Г.Г.Слышкина, С.Г.Воркачева и других. С.Г.Воркачев выделяет три основных подхода в понимании концепта, существующих на сегодняшний день в лингвистике:


  1. в широком смысле к концептам относят лексические единицы, которые отражают национальный менталитет и формируют “языковую картину мира” носителей языка; в число подобных концептов попадают все семантически представленные единицы языка;

  2. в более узком смысле к концептам относят только те семантические образования, которые отмечены национальной спецификой и являются характерными для того или иного этноса;

  3. к концептам относят только ключевые понятия данной лингвокультурной общности, которые помогают понять национальный менталитет; сюда относятся высокоабстрактные концепты (душа, свобода, любовь и т.д.), которые “отправляют к “невидимому миру” духовных ценностей, смысл которых может быть явлен лишь через символ – знак… ” (Воркачев 2001: 70); к этим концептам можно подобрать наибольшее количество синонимов.

Концепты формируются в процессе различных способов обыденного познания: чувственного опыта, практической, познавательной и мыслительной деятельности человека, а также в процессе вербального и невербального общения, при этом наиболее полное, всестороннее образование концепта происходит при сочетании разных форм деятельности. Первоначально концепт формируется в процессе чувственного опыта человека и выражается, как правило, словом; далее, по мере расширения масштабов деятельности, значение концепта усложняется. С.Г.Воркачев, называя концепт “ментальным образованием, отмеченным лингвокультурной спецификой” (Воркачев 2001: 67), наводит на мысль о влиянии культурной базы на содержание концепта. Ценнейшим лингвокультурологическим материалом являются концепты, оформленные во фразеологические единицы, идиомы, клише, пословицы и поговорки, афоризмы; благодаря которым мы узнаем о специфике мировидения того или иного народа, об особенностях их познавательного опыта. Известно, что словесное оформление в языке получают только значимые для человека феномены культуры и цивилизации, следовательно, если какое-либо явление отражено во фразеологии языка, то фразеологические единицы могут служить источником культурно-значимой информации. Кроме того, фразеологизмы, пословицы, поговорки, афоризмы образны, благодаря чему определенные концепты получают в них наиболее полное и глубокое освещение. “По существу в концепте безличное и объективистское понятие авторизуется относительно этносемантической личности как закрепленного в семантической системе естественного языка базового национально-культурного прототипа носителя этого языка” (Воркачев 2001: 67).

Успех процесса коммуникации зависит от того, насколько идентичны концептосферы участников коммуникации, их представления о предмете разговора, их индивидуальный и коллективный опыт. Представителям разных культур сложнее понять друг друга, т.к. в сознании каждого из них закреплены ценности своей культуры, поэтому залогом успешной коммуникации является способность коммуниканта выбрать такую ассоциацию, которая послужила бы стимулом к вызову в сознании адресата необходимого концепта. Незнание концептосферы партнера по коммуникации может привести к провалу коммуникации.

В современной лингвистике взгляды на определение концепта варьируются, также как и на функции, которые концепт выполняет в языке. С.А.Аскольдов полагает, что концепт выполняет функцию заместительства, “концепт есть мысленное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода” (Аскольдов 1997: 269), причем не всегда концепт заменяет конкретный предмет, он может быть заместителем некоторых характеристик предмета, явления. Об этом же пишет и Д.С.Лихачев. По его мнению, концепт – это “мысленное образование, которое замещает в процессе мысли неопределенное множество предметов, явлений, состояний разного рода, но воспринятых сознанием как предметы, явления и состояния одного порядка в силу определенных психологических, исторических и прочих факторов” (Лихачев 1997: 281). Автор полагает, что человеческая память не может охватить значение во всей его сложности, иногда человек интерпретирует значение в соответствии со своим опытом, образованием и т.д., и результатом этого является то, что объективные значения существующей действительности редуцируются до пределов человеческой памяти и соотносятся с ранее усвоенными культурно-ценностными понятиями.

Н.Д.Арутюнова иначе подходит к определению концепта. По ее мнению, на формирование концептов влияет ряд факторов обыденной философии: система ценностей, традиции, народное творчество, искусство, жизненный, чувственный опыт, религия, при этом концепты образуют “своего рода культурный слой, посредничающий между человеком и миром” (Арутюнова 1993: 3).

Довольно распространенным в современной лингвистике является мнение о том, что единый концепт формируется всеми значениями слова, при этом концепт “способен пополняться, изменяться и отражать человеческий опыт” (Н.К.Рябцева 1991: 72-77). Такого мнения придерживается и Л.О.Чернейко, считающая, что концепт “охватывает все содержание слова – и денотативное, и коннотативное, отражающее представления носителей данной культуры о характере явления, стоящего за словом, взятым в многообразии его ассоциативных связей” (Чернейко 1995: 75). Е.С.Кубрякова, сравнивая мнения культурологов и когнитологов по поводу количества концептов в культуре, подчеркивает, что, в отличие от культурологов, выделяющих лишь небольшое их количество в русской культуре, около сорока – пятидесяти (по мнению Ю.С.Степанова), “для когнитолога… все или почти все слова – знаки существования концепта” (Кубрякова 2004: 318). По мнению Е.С.Кубряковой, занимающейся лингвистическими исследованиями в рамках когнитивной парадигмы научного знания, “концепт – это некий отдельный смысл, некая идея, имеющаяся у нас в сознании”, которая “существует как оперативная единица в мыслительных процессах” (Кубрякова 2004: 316).

На отличительные особенности лингвокультурного концепта, представляющего особый интерес для нашего исследования, обращают внимание В.И.Карасик и Г.Г.Слышкин. По их мнению, “лингвокультурный концепт – это условная ментальная единица, направленная на комплексное изучение языка, сознания и культуры” (Карасик, Слышкин 2001: 75). Авторы связывают концепт с тремя вышеуказанными сферами следующим образом. Поскольку концепт – ментальная единица, следовательно, он находится в сознании человека, сознание – область его местонахождения. Концепт абстрактен, идеален по своей природе, а материализуется он в языке, речи. Концепт отражает культуру народа, включая различные ее элементы. Однако эта схема не может считаться абсолютно точной, в силу многоаспектности понятий культура, сознание и язык, а также сложности их соотнесения (и сознание, и культура находят свое отражение в языке и, в то же время, формируют язык). Таким образом, для когнитологов концепт интересен как единица мышления человека, в то время как для лингвокультурологов особую ценность представляет культурная информация в содержании концепта.

Представители когнитивистики доказали, что мыслительная деятельность человека не сводится к оперированию четкими категориями и понятиями. Было выявлено, что в процессе мышления человек пользуется “нечеткими понятиями”, этот процесс основывается на “логике с нечеткой истинностью, нечеткими связями и нечеткими правилами вывода”. (Бабушкин 1996: 12-13). Понятие концепта расплывчато в силу условности самого концепта, расплывчатости его границ. Реализуясь в языке, концепт приобретает лексическое имя, название, а также ряд ассоциаций, которые носители языка связывают с главным именем. Ассоциации активизируют концепт в сознании человека, при этом одна и та же ассоциация может стимулировать различные концепты в сознании разных людей, так же как и один и тот же концепт может вызывать разные ассоциации, и это зависит от социального положения, профессии, возраста и других факторов.

Г.Г.Слышкин делит ассоциации на две группы, одна из которых составляет “ядро концепта”, а другая – его “периферию”. Ядро формируется вокруг “’сильной’ (т.е. ценностно акцентуированной) точки сознания”, а периферию составляют “ассоциативные векторы”.

И главное имя, и ассоциации являются своеобразным “входом в концепт” (Слышкин 2000: http://www.vspu.ru/~axiology/ggs/ggsbook02.htm), способом обращения к концепту. Для передачи концепта, связанного с конкретным чувственным образом, достаточно одного слова, однако по мере усложнения передаваемого смысла прибегают к словосочетаниям и предложениям, а в некоторых случаях и к текстам, т.к. для их наилучшего понимания необходимо рассмотрение всего многообразия аспектов данного концепта. В связи с этим для лингвокультурологии характерно разделение понятий “слово” и “концепт” (Аскольдов 1997). Слово – это “имя концепта”, которое “наиболее полно и адекватно” передает его содержание (Воркачев 2001: 68).

Исходя из того, что концепт семантически представляет собой абстракцию, С.Г.Воркачев обращается к вопросу о границах этой абстракции, о границах концепта. Исследователь полагает, что интервал абстракции определяет объем лексико-семантической парадигмы, которая включает единицы, передающие данный концепт в языке или языках. В связи с этим автор выделяет “концепты-автохтоны” (опр. Воркачева), отмеченные этнокультурной спецификой, и “протоконцепты” (опр. Воркачева), или “универсальные концепты”, которые обеспечивают “эталон сравнения, необходимый для межъязыкового сопоставления и перевода” (Воркачев 2001: 69).

На различия между концептами и языковыми значениями обращает внимание Е.С.Кубрякова: “Концепты – это скорее посредники между словами и экстралингвистической действительностью и значение слова не может быть сведено исключительно к образующим его концептам”. Значение слова – это непосредственно то, на что слово указывает или называет, тогда как концепт более обширен, это мысль, идея, охватывающая все понятия, связанные со значением слова, поэтому неудивительно, что не все концепты “находят свою языковую объективацию” (Кубрякова 1996: 92). Кроме того, общечеловеческие концепты могут иметь разное словесное оформление в различных языках, поскольку они зависят от лингвистических и культурологических факторов. Изучение потенциальных концептов языка (часто тех, которые не имеют словесного оформления (Слышкин 2000: http://www.vspu.ru/~axiology/ggs/ggsbook02.htm)), является отличительной чертой когнитивных исследований, поскольку для лингвокультурологии характерно исследование ценностно-значимых концептов, т.к. в рамках данного направления лингвистики концепт служит инструментом изучения культуры, одним из основных принципов которой является ценностный. В то же время, любое лингвокультурологическое исследование является одновременно и когнитивным, поскольку взаимодействие культуры и языка происходит в сознании человека, а сознание, мышление является предметом исследования когнитологии.

В.И.Карасик говорит о существовании индивидуальных и групповых концептов, обусловливая это тем, что сознание, включающее данные человеческого опыта, также может быть индивидуальным или групповым, а поскольку концепт является единицей сознания, то отсюда происходит и вышеуказанное деление. Автор полагает, что, поскольку важнейшим компонентом концептов является ценностный компонент, то к их классификации можно применить тот же принцип, на котором основывается классификация ценностей. Ценности делятся на внешние (социально обусловленные) и внутренние (персонально обусловленные). К внешним ценностям исследователь относит микрогрупповые (в семье, в кругу друзей), макрогрупповые (социальные, статусные и др.), этнические и общечеловеческие, а также ценности типа цивилизации (например, ценности современного индустриального общества, ценности средневековья и др.); соответственно различают концепты индивидуальные, микрогрупповые, макрогрупповые, национальные, цивилизационные, общечеловеческие.

Индивидуальные концепты, по мнению Г.Г.Слышкина, являются более разнообразными, чем коллективные. Это объясняется тем, что коллективные концепты – это своего рода обобщения, суммированные знания всех членов коллектива, в которых выделяются общие черты, образующие концепт; при этом все индивидуальное, оригинальное не учитывается. Однако коллективные концепты представляют особый интерес, поскольку именно они включают в себя компоненты, присущие данному лингвокультурному обществу: общие верования, образы, ожидания, предположения. Г.Кларк называет такие компоненты общим основанием (common ground) (Clark, 1996: 92-121), в котором он выделяет два вида: коллективные общие основания (communal common ground) и личностные общие основания (personal common ground). Коллективные общие основания присущи людям как представителям определенной культуры, а личностные общие основания образуются на основе совместного опыта участников коммуникации. В качестве примера коллективного общего основания Г.Г.Слышкин приводит эрудицию, включающую сведения из области науки, искусства, литературы, истории, философии и т.д. и являющиеся часто поверхностными.

Коллективные концепты имеют групповую или национальную специфику и, следовательно, представляют наибольший интерес при сопоставительном изучении языков и культур. Для подобных исследований особое значение имеют концепты, несовпадающие в двух или более языках, т.к. именно они “руководят” восприятием действительности, пониманием происходящего, обусловливают национальные особенности коммуникативного поведения народа (Попова, Стернин 2001, цит. по: Ларина 2003: 14). Содержание таких концептов трудно передать на те языки, в которых они отсутствуют. Однако и те концепты, которые входят в концептосферы обоих языков, могут не совпадать по содержанию, основой которого является национальная культура.

О подобного рода несовпадениях пишет также О.А.Корнилов, который делит всю лексику языка на национально-специфическую лексику, обозначающую специфические реалии бытования народа (А) и национально-специфическую лексику, обозначающую абстрактные понятия (Б). Лексика типа А более легка для освоения представителями инокультур, т.к. ее специфику составляют экстралингвистические факторы, включающие природный и “рукотворный” компоненты: природно-климатические условия жизни, нормы быта, а также систему традиционных отношений народа-носителя языка. Однако несмотря на очевидную “поверхностность” данного типа лексики, исследователь полагает, что объем информации, связанной с ней, очень велик, и нужно обладать достаточной долей терпения и настойчивости, чтобы овладеть ею в полной мере. Тем не менее, такие реалии языка не требуют абстрактных рассуждений и выводов, и этим отличаются от лексики типа Б, которая обозначает абстрактные понятия. В родном языке для таких слов существуют, по определению О.А.Корнилова, псевдокорреляты, т.е. слова, создающие видимость соответствия иноязычному понятию, однако, при попытке постигнуть его суть, раскрыть всю глубину понятия, вводят в заблуждение. Приведя в качестве примера противопоставление английского freedom и русского воля, исследователь указывает на концептуальные различия двух слов: английскому freedom соответствует русское свобода, а отнюдь не воля. Понятийные рамки слова воля гораздо шире, оно “относится к категории слов, в которых фиксируются понятия и представления, присущие исключительно национальному менталитету носителей конкретного языка” (Корнилов 2003: 149).

Лексику типа А О.А.Корнилов делит на две группы: обозначения специфических концептов (А1) и обозначения неспецифических, иногда универсальных, концептов, имеющих разные прототипы (А2). К специфическим концептам исследователь относит те, которые не имеют эквивалентов в других языках не только на уровне лексики, но и на уровне прототипов. Данных концептов не существует в сознании носителей другого языка в силу отсутствия объектов, ими обозначаемых, а, следовательно, и идеальных образов, прототипов этих объектов.

Лексика группы А2 отличается тем, что она имеет видимые корреляты в другом языке, это “концептуальные универсалии”, которые имеют различные прототипы. Именно различия в концептуальном восприятии слов, в том, что скрыто за внешней “оболочкой”, служат причиной многочисленных ошибок в межкультурном общении, когда, говоря об одном и том же, люди мысленно представляют разное. Человек, ориентируясь на свое представление о мире, забывает о том, что “…пейзаж везде выглядит по-разному. Не все люди знакомы с морем и снегом, земля не везде коричневая (во многих местах она может быть по преимуществу красная, желтая или черная), и даже зелень травы зависит от количества в ней влаги и от расположения на открытом солнце (например, в Австралии местность, покрытая травой, скорее желтоватая или коричневатая, чем зеленая” (Вежбицкая 1996: 233-234). Таким образом, к неспецифическим концептам с разными прототипами относятся те, в которых специфичность выражается не словесно, а понятийно, она скрыта, закамуфлирована.
1.1.3.Структура концепта
Концепт сложен по своей структуре. По мнению Ю.С.Степанова, концепт, с одной стороны, – это понятие, то есть описание объективно существующих сторон, характеристик, черт предмета или явления, и в этом смысле к структуре концепта “принадлежит все, что принадлежит строению понятия”; с другой стороны, концепт – это факт культуры, то есть опосредованное восприятие индивидуумом или общностью, и в его структуру “входит все то, что делает его фактом культуры – исходная форма (этимология); сжатая до основных признаков содержания история; современные ассоциации; оценки и т.д.” (Степанов 2001: 43). В то же время, в ходе общения значения концептов сильно варьируются, поскольку и говорящий, и слушающий индивидуально интерпретируют их в соответствии со своими знаниями и опытом, придавая процессу общения усложненный характер, где в центре внимания находится не столько сам концепт, сколько субъективно-личностные аспекты. Исходя из этого, выделяют несколько компонентов в структуре концепта. Во-первых, концепт имеет значение предметной отнесенности; во-вторых, содержит коммуникативно значимую информацию, так как указывает на место знака в лексической системе языка; в-третьих, он в определенной степени отражает систему духовных и культурных ценностей носителей языка.

В.И.Карасик выделяет три компонента лингвокультурного концепта: ценностный, фактуальный и образный (Карасик 1996). Фактуальный компонент – это словесное оформление концепта, при его помощи концепт воспроизводится в речи, тогда как образный компонент не передается словесно, его можно только описать. Ценностный же компонент лингвокультурного концепта обусловлен тем, что при помощи концептов изучают культуру, главным принципом которой является ценностный.

Особое внимание ценностному компоненту концепта уделяет Г.Г.Слышкин. Он рассматривает концепт как понятие культуры, а поскольку система ценностей является неотъемлемой частью культуры, то и концепт включает в себя ценностную составляющую, которая отличает его от других ментальных единиц (прототип, фрейм, сценарий, кластер и др.). Не каждое явление действительности может послужить основанием для образования концепта, и именно ценностный компонент концепта выделяет его среди семантических единиц языка. Оценке человека подвергаются только те явления, понятия, категории действительности, которые ему нужны в физической и духовной деятельности. Н.Д.Арутюнова считает, что для того, чтобы оценить объект, человек должен “пропустить” его через себя. В момент “пропускания” человек оценивает объект, и это служит основанием для образования концепта, значение которого в последующей деятельности человека будет расширяться. Оценка ориентирована на человека, ее принцип – “мир существует для человека, а не человек для мира” (Арутюнова, 1998: 181). Человек оценивает, прежде всего, то, что ему необходимо для достижения практических целей; и если в данном языке к тому или иному объекту действительности можно применить оценочные характеристики, то это доказывает существование в данной культуре концепта, основанного на этом объекте действительности.

Понятийный элемент представляет собой совокупность сведений, фактов об объекте, которая служит основой для образования концепта. Понятие – это “целостная совокупность суждений (…), в которых что-либо утверждается об отличительных признаках исследуемого объекта, ядром которой являются суждения о наиболее общих и в то же время существенных признаках этого объекта. (…) Понятие – это итог познания предмета, явления” (Кондаков, 1975: 456).

Ю.С.Степанов выделяет также слои концепта, которые можно отнести к понятийному компоненту концепта:


  1. основной актуальный признак, известный каждому носителю культуры и значимый для него;

  2. дополнительный, или пассивный, признак, актуальный для отдельных групп представителей культуры (таких признаков может быть несколько);

  3. внутренняя форма концепта, не осознаваемая в повседневной жизни, известная лишь специалистам, но определяющая внешнюю, знаковую форму выражения концептов (Степанов, 1997: 41-42).

Образный компонент концепта В.И.Карасик связывает с образным познанием, который представляет собой процесс образования наглядных чувственных представлений. По мнению Г.Г.Слышкина, “в образный компонент концепта входят все наивные представления, закрепленные в языке, внутренние формы слов, служащих выражению данного концепта, устойчивые мыслительные картинки (кит – это рыба, смерть – скелет с косой)” (Слышкин: http://www.vspu.ru/~axiology/ggs/ggsbook02.htm).

Т.Б.Крючкова уделяет внимание социальному компоненту концепта. Поскольку ценность социальна, то и языковые единицы, выражающие концепт, должны включать социальный компонент. Однако, по мнению Т.Б.Крючковой, многие слова являются нейтральными в социальном отношении (стол, ботинок и др.). К словам с социальным содержанием автор относит общественно-политическую лексику, а также слова, обозначающие обыденные явления повседневной жизни (Крючкова, 1995).


1.2. Культура и национальное сознание
В каждом национальном языке закреплены образы культуры, быта народа, действительности, в которой он существует. Многочисленные исследования (Н.Д.Арутюнова, А.Вежбицкая, А.В.Власова, Ю.Н.Караулов, Е.С.Кубрякова и др.) свидетельствуют о том, что национальное мировидение отражается в языке, в его лексике, фразеологии, грамматике. Языковое сознание, представляющее собой “совокупность перцептивных, концептуальных и процедурных знаний носителя культуры об объектах реального мира” (Тарасов 1996: 7), отражает образ мира, закрепленный в национальном языке и передаваемый посредством языковых единиц. Таким образом, изучая язык народа, мы приобщаемся и к его культуре.
1.2.1. Когнитивные основания изучения культуры. Взаимосвязь языка и культуры
Вопрос о том, взаимосвязаны или независимы язык этноса и его культура, менталитет, формирующийся в рамках культурных традиций, является основным в лингвокультурологии. Специалисты данной области лингвистики выявляют особенности внутренней культуры человека как представителя того или иного этноса, стремятся понять законы жизни, “закодированные” в языке и побуждающие человека вести себя определенным образом в той или иной дискурсной ситуации. Современная жизнь предоставляет безграничные возможности для межкультурного общения, успех которого зависит от знания не только языка, но и культуры народа – партнера по коммуникации, понимания причин, побуждающих человека к тем или иным высказываниям, поступкам. Культура народа, запечатленная в мозгу человека, “диктует” ему слова, выражения, рисует образы, ситуационные сценарии. О взаимосвязи культуры и языка метко сказал Эдвард Сепир: “Культуру можно определить как то, ЧТО данное общество делает и думает. Язык же есть то, КАК думают”. (Сепир 1993: 193). Соглашаясь с выдающимся ученым, подчеркнем, что для понимания многих языковых явлений необходимо знание культурного наследия нации, что и объясняет повышенный интерес исследователей разных областей знания к культуре.

Внимание когнитивной науки к культуре можно объяснить двумя основными причинами. Во-первых, само существование культуры является результатом и проявлением познавательных способностей человека. Во-вторых, культурная жизнь современных человеческих сообществ охватывает все аспекты жизни людей, а в особенности, когнитивную сферу. Человеческое познание происходит в социальном и культурном контексте. Оно использует понятия культуры: слова, концепты, верования, книги, микроскопы и компьютеры (Спербер 1999). Таким образом, культура и познание взаимосвязаны и взаимно дополняют друг друга.

Когнитивное изучение культуры, согласно Д.Сперберу, идет в двух направлениях: представители первого признают культурное многообразие, представители второго отстаивают идею “духовного единства” (Спербер: http://perso.club-internet.fr/sperber/mitecs.htm). Существование огромного разнообразия культур подтверждено данными историков и исследователей, эта концепция является общепризнанной. Труднее определить точное количество культур мира, что обусловлено расхожестью взглядов ученых на вопросы происхождения культур. Так, одни полагают, что в мировой культуре не существует универсальных культурных понятий, тогда как другие посвящают свои работы их детальному описанию. Еще в начале двадцатого века многообразие культур связывали с биологическим разнообразием человеческого рода (расовые отличия). И то, и другое, по мере прогресса, росло и привело в конечном итоге к научному расизму и возвышению белой расы как в биологическом, так и культурном плане. Однако эта точка зрения часто подвергалась сомнениям и в XIX веке основатели антропологии А.Бастиан и Э.Тайлор выдвинули идею “духовного единства” человечества (Sperber 1999: http://perso.club-internet.fr/sperber/mitecs.htm). Ф.Боас, основатель американской антропологии, был первым, заявившим, что человек познает культуру, учится понятиям культуры по мере своего развития, а не наследует их от родителей. Сегодня большинство ученых в области когнитивных и социальных наук признают, что различия культур – это результат не биологического различия, а результат познания, который зависит от исторических и природных условий жизни человека. Человеческий мозг рассматривается как культурная база, хранилище культурной информации. Культура дает человеку возможность выходить за рамки физических и познавательных ограничений посредством развития и применения навыков и артефактов: умение летать при отсутствии крыльев, производить сложные вычислительные операции при помощи не мозга, а вычислительных приборов, лазать по отвесным скалам при помощи специального оборудования и т.д. (Sperber 1999: http://perso.club-internet.fr/sperber/mitecs.htm). Все это осуществляется при непосредственном участии языка как средства передачи, хранения и переработки информации.

Проблема взаимосвязи языка и культуры не нова. В начале XIX века вопрос о взаимоотношении культуры и языка был поднят немецкими учеными - братьями Гримм, идеи которых проникли в Россию и получили развитие в трудах А.А.Потебни, А.Н.Афанасьева и других ученых. Наиболее влиятельными в данном направлении стали исследования В.Гумбольдта, назвавшего язык “народным духом”, “самим бытием” народа. Явления культуры, отражаясь в языке, закрепляются в нем, формируя, таким образом, некий “культурный код”, расшифровать который по силам только представителю данной культуры. Исследователи в области современных гуманитарных наук говорят о “власти языка” (Сепир 1993), однако данное выражение по-разному понимается исследователями. Так, Л.С.Выготский считает, что это субъективный смысл в сопоставлении со значением слова, высказывания (Выготский 1996), М.М.Бахтин полагает, что это “оковы” чужого слова и т.д.

В этой связи можно упомянуть также австрийскую школу “WORTER UND SACHEN” (“Слова и вещи”), представители которой конкретизировали проблему языка и культуры, перейдя от абстрактных рассуждений к изучению конкретных элементов языка и культуры как их составных частей, “кирпичей”, из которых они (язык и культура) построены.

По замечанию французского социолога К.Леви-Строса, рассматривающего разум как продукт, а не причину культурной эволюции, язык также является продуктом культуры. Кроме того, язык - еще и ее компонент, и условие ее существования, и способ существования культуры, т.к. он “кодирует” культуру. При этом интересно, что понятие “культура” у К.Леви-Строса близко понятию “общество” (http://socio/rin/ru/cgi-bin/article/pl?id=328).

Растущий интерес к проблеме соотношения языка и культуры во второй половине XX века вызвал появление новых дисциплин, направленных на интегрированное изучение языка и культуры: философия культуры (М.С.Каган, Г.М.Гак), межкультурная коммуникация (С.Г.Тер-Минасова, А.П.Садохин, Т.В.Ларина, Т.Г.Грушевицкая, С.Г.Агапова, В.И.Шаховский, Д.Б.Гудков), психолингвистика (В.В.Красных, А.А.Леонтьев, В.В.Кочетков, И.Н.Горелов), лингвокультурология (В.А.Маслова, В.В.Воробьев, Е.Ф.Тарасов, В.И.Карасик, Г.Г.Слышкин), этнопсихолингвистика (А.А.Леонтьев, Н.В.Уфимцева, Ю.А.Сорокин, И.Ю.Марковина), лингвострановедческая теория слова (Е.М.Верещагин, В.Г.Костомаров), этнография (Д.Хаймз, А.К.Байбурин). Все эти направления исследований проникнуты общей идеей о тесной взаимосвязи и взаимообусловленности языка и культуры.

В современном языкознании проблема взаимодействия, взаимосвязи языка и культуры является одной из центральных. В.Гумбольдт, как мы упомянули выше, оказал наиболее значительное влияние на развитие лингвистических исследований во взаимосвязи с культурологическими. Он полагал, что любая национальная культура выражается в языке, а языку “присуща специфическая для каждого народа внутренняя форма”, которая воплощает “дух народа”, его культуру: “Язык есть его дух (народа, прим. авт.) и дух народа есть его язык, и трудно представить себе что-либо более тождественное” (Гумбольдт 1984: 68). В.Гумбольдт считал, что язык является отражением мышления не одного человека, а всего народа, продуктом его духовной деятельности: “Существование языков доказывает, что есть духовные создания, вовсе не переходящие от одного лица ко всем прочим, а возникающие из одновременной самодеятельности всех. Языки, всегда имеющие национальную форму, могут быть только непосредственными созданиями народов” (цит. по: Потебня 1999: 35). Исследователь писал о теснейшей связи языков и культурно-исторических особенностей эпох и народов, при этом язык, по его мнению, лишь “поневоле” сохраняет эти особенности. Интересно также его положение о том, что языки воздействуют не только на все последующие поколения людей, говорящих на них, но и друг на друга. Такое влияние может быть либо непосредственным, имеющим место в процессе межкультурной коммуникации, либо опосредованным, здесь в качестве примера приводятся мертвые языки, влияющие на современные через свои памятники либо через науку, изучающую их строй.

В.Гумбольдт полагал, что связь языка и культуры является двусторонней: с одной стороны, народ, носитель культуры, формирует свой язык, а с другой стороны, “своеобразие языка влияет на сущность нации”, поэтому “тщательное изучение языка должно включать в себя все, что история и философия связывают с внутренним миром человека”. В.Гумбольдт был одним из первых, кто предложил “рассматривать язык не как средство общения, а как цель в самом себе, как орудие мыслей и чувств народа” (Гумбольдт 1985: 377).

В дальнейшем концепция В.Гумбольдта получила поддержку и своеобразную интерпретацию в работе А.А.Потебни “Мысль и язык” и была развита Ж.Вандриесом, И.А.Бодуэном де Куртенэ, Й.Л.Вейсгербером, Ю.С.Степановым, Е.М.Верещагиным, В.Г.Костомаровым, Н.Д.Арутюновой, А.А.Леонтьевым, Н.В.Уфимцевой, И.А.Стерниным, А.Вежбицкой, и др. В современной лингвистике предположение о том, что люди, принадлежащие разным культурам и говорящие на разных языках, по-разному воспринимают мир, уже не требует доказательств, язык рассматривается как компонент культуры, ее составная часть. Каждый человек является одновременно как носителем языка, так и носителем культуры, а культура, ее понятия выражаются в языке. Следовательно, язык, выполняя функцию орудия культуры, отражает культурно-национальную ментальность его носителей.

О.А.Корнилов пишет о наличии в каждой культуре специфических черт, которые оказывают значительное влияние на формирование национального характера и национального менталитета. “Культурно-этнические доминанты” (термин О.А. Корнилова) определяют “национальные особенности поведения, мироощущения и мирооценки” (Корнилов 2003: 180). Культурно-этнические доминанты находят отражение в национальной лексике и, если какой-либо фрагмент пространственно-временного континуума не признается достаточно важным и в нем не прослеживается связь с культурно-этническими доминантами, то и в языке он может либо не отражаться совсем, либо отражаться гораздо менее дифференцированно, чем в языках тех культур, для которых он является более значительным.

Недавние исследования зарубежных лингвистов в области взаимосвязи культуры и языка показали, что способ, при помощи которого различные языки кодируют пространственные координаты, оказывает значительное влияние на концептуализацию пространственных отношений и передвижений (Levinson 1996, цит. по: Sperber 1999: http://perso.club-internet.fr/sperber/mitecs.htm).

Культура является процессом и результатом изменения, вживания в окружающую среду (Маслова 2001). Культуры разных народов отличаются друг от друга прежде всего способом присвоения ее материально-духовных ценностей, “деятельностной, активной поведенческой реакцией на мир” (Маслова 2001: 19), где способ присвоения имеет национально-специфическую окраску. Человечество состоит из множества социальных сообществ, живущих в различных природных условиях и имеющих разный исторический опыт, что и позволяет им выработать специфические способы познания окружающей действительности и формы жизнедеятельности. Каждое поколение людей фиксирует в понятиях языка свой культурно-исторический опыт, который влияет на формирование видения мира последующих поколений; усваивая этот опыт, человек его применяет и слегка усовершенствует. Однако в процессе познания мира, в процессе деятельности, переработки своих мыслей и переживаний он создает и новые слова и понятия, которые, “объективируя мысль о предмете, вносят в нее новую особенность” (Гумбольдт, цит. по: Потебня 1999: 32). Они также закрепляются в языке, являющемся культурным достоянием народа.

На сегодняшний день в лингвистике сложились прагматический и культурно-философский подходы к изучению языка. Прагматики рассматривают язык с позиций точных наук, как систему языковых знаков и инструмент осуществления коммуникативной деятельности. Представители же философского подхода считают, что “любой этнический язык много шире перечисленных трех ипостасей”, язык, по их мнению, - это “вместилище души, духа народа, это коллективный продукт национального творчества,… это уникальное коллективное произведение искусства, неотъемлемая часть культуры народа, орган саморефлексии, самопознания и самовыражения национальной культуры” (Корнилов 2003: 132-133). О.А.Корнилов отстаивает право на существование четвертой “ипостаси” языка, для выражения которой выбирает определение Ю.А.Степанова “Язык – дом бытия духа”. Построив логическую цепочку “язык – дом бытия человека (Хайдеггер) -> язык – дом бытия духа -> национальный язык – дом бытия духа конкретного народа-этноса”, исследователь говорит о неразрывности четырех ипостасей языка, о их взаимодополнительности. О.А.Корнилов признает правомерность обоих подходов к осмыслению языка, а выбор того или иного подхода объясняет целями, поставленными исследователем.

Занимаясь изучением связи языка и культуры, многие российские и зарубежные ученые (Е.М.Верещагин, В.Г.Костомаров, С.Г.Тер-Минасова, А.Вежбицкая и др.) уделяют особое внимание лексико-семантическому уровню языка, “единицы которого непосредственно реагируют на изменения во всех сферах человеческой деятельности” (Ощепкова 2004: 88). По мнению исследователей, в каждом языке имеется определенный пласт лексики, передающий специфические, свойственные только данной культуре реалии. Так, Е.М.Верещагин и В.Г.Костомаров в разработанной ими лингвострановедческой теории слова говорят о существовании национально-культурных семантических долей в составе лексических единиц, на формирование которых влияет определенная этнокультурная и национально-языковая среда (Верещагин, Костомаров 1980).

Таким образом, многочисленные исследования подтверждают взаимосвязь таких сложных и многогранных явлений как язык и культура. Каждый представитель лингвокультуры в процессе своего развития перерабатывает опыт его языковых предков, закрепленный в языке. Усваивая его, человек, в то же время, и привносит что-то новое, индивидуальное, он преобразует данные этого опыта. Следовательно, язык не только отражает культуру, но и сам развивается в ней.



1.2.2. Трудности в определении понятия культуры и ее изучении
Ученые, исследующие проблемы культуры, неизбежно сталкиваются с многообразием трактовок понятия “культура”. Это связано с тем, что культура многогранна, многоаспектна, т.е. практически невозможно определить ее границы. Культура – это и поведение человека, нормы, запреты, табу, связанные с бытием человека в социуме, любовь, мифология, искусство и т.д. Она делится на материальную и духовную, внешнюю и внутреннюю, культуру личности и культуру нации. Культура нации также многослойна и включает культуру различных социальных слоев нации: культура аристократии, буржуазная культура, крестьянская культура и т.д. Другое измерение культуры – отраслевое: нравственная культура, культура общения, правовая культура. По словам Э.С.Маркаряна, культура “чрезвычайно сложна, многолика и проникает буквально во все поры общественной жизни. Культура как бы разлита по всему телу социального организма” (Маркарян 1983: 83).

Культура – это часть бытия человека, это “возделанная среда обитания людей, организованная посредством специфических человеческих способов (технологий) деятельности и насыщенная продуктами (результатами этой деятельности; мир ‘возделанных’ личностей, где сознание и поведение мотивируется и регулируется уже не столько биологическими, сколько социальными интересами и потребностями, общепринятыми нормами и правилами их удовлетворения” (Культурология 1997: 203).

Постепенно под культурой стали понимать все, что создано в результате человеческой деятельности. В качестве научного термина это слово стало употребляться со второй половины XVIII века, “века Просвещения”, однако и по сей день в мировой культурологической мысли нет ни единого определения культуры, ни общего взгляда на пути ее изучения. Культура изучается разными науками: культурологией, философией, эстетикой, этикой, социологией и др., и каждая из них рассматривает культуру с точки зрения предмета своего исследования и методов, которыми пользуется данная наука. Это привело к расширению объема понятия “культура”, к его многозначности.

На сегодняшний день есть несколько подходов в определении понятия “культура”: описательный, ценностный (аксиологический), бихевиористский, деятельностный, функционистский, герменевтический, нормативный, духовный, диалогический, информационный (семиотический), символический, типологический и др.

Понимание культуры как знаковой системы характерно для коммуникативной лингвистики. Такие исследователи, как Ю.А.Сорокин, И.Ю.Марковина, Г.А.Антипов рассматривают культуру как “самоорганизующуюся систему, обладающую специфическим для нее набором кодов” (Текст как явление культуры 1989: 83). Особенностью культуры как системы знаков является то, что для передачи культурной информации может использоваться большое разнообразие способов. Во-первых, информация передается при помощи локальных языков представителей культуры. Во-вторых, помимо лингвистических средств хранения и передачи информации существует множество так называемых “языков культуры”, которые помогают раскрыть всю образность, дух культуры. В культурологии под “языком культуры” понимается “совокупность культурных объектов, обладающая внутренней структурой, явными или неявными правилами образования, осмысления и употребления элементов, и служащая для осуществления коммуникативных и трансляционных процессов” (Культурология 1997: 588). Языки культуры делятся на группы в зависимости от того, к какой области человеческой деятельности они относятся (язык музыки, танцев, живописи), а также от того, какими знаками они представлены (вербальный, жестовый, образный и т.д.). Все эти языки объединяет общая цель, они находятся во взаимодействии, однако каждый из них своеобразен и не может быть заменен другим, будучи универсальным средством передачи информации именно в той области культуры, в которой он функционирует.

Среди исследователей-культурологов информационно-знаковая трактовка культуры считается перспективной, однако критики указывают на ее ограниченность. Данный подход рассматривает культуру только как механизм раскрытия и передачи культурной информации, забывая о воздействии, влиянии культуры на жизнь и деятельность человека, а также о том, что, по мнению Э.С.Маркаряна, процесс передачи информации, собранной в результате аккумуляции опыта, лишь создает основу для формирования культуры, являющейся “механизмом структурирования социального опыта” (Маркарян 1983: 172).

В XX веке культуру стали рассматривать как совокупность ценностей и идей, создаваемых человеком, в которых отражены человеческие отношения, поступки, важные слова. Система ценностей стала считаться основой духовной культуры общества, что подтверждается наличием ценностно-окрашенных концептов культуры, например, в русском языке: совесть, вера, гордость, свобода, смирение и др.

С точки зрения когнитивизма, культура рассматривается как набор репрезентаций (классификаций, схем, модулей и т.д.), владея которыми, человек может считаться членом культурной группы. В этом смысле культура иногда сравнивалась с языком, умение говорить на котором служит признаком принадлежности к тому или иному сообществу (Sperber 1999).

Трудно определить, что более существенно в понятии культуры. Наличие разнообразных трактовок культуры, трудности в ее определении лишь доказывают многоаспектность данной категории. Культуру можно рассматривать с разных позиций, которые невозможно охватить в одной дефиниции. Культура – “настоящий букет характеристик, сложная дефиниция, слагающаяся из ряда черт” (Арнольдов 1982: 8). Многое в подходе к изучению культуры зависит от позиции исследователя. Для нас более важной будет та часть культуры, которая представляет собой совокупность обрядов, традиций, правил поведения и предписаний, передающихся от поколения к поколению, а также взаимодействие и взаимовлияние культур. Нам близко определение культуры, предложенное В.А.Масловой, в котором культура понимается как “свод ‘правил игры’ коллективного существования, набор способов социальной практики, хранимых в социальной памяти коллектива, которые выработаны людьми для социально значимых практических и интеллектуальных действий” (Маслова 2001: 17-18).

1.2.3. Роль культурной традиции в формировании стереотипизированного мышления представителей лингвокультурной общности
Культурная традиция является одним из способов осуществления деятельности человека. “Традиция… связана с аккумуляцией и передачей внегенетической информации, предполагая такие формы группового поведения, которые всецело основаны на научении” (Маркарян 1983: 156). Именно поэтому мы решили уделить в нашем исследовании особое место рассмотрению вопроса о влиянии культурных традиций на формирование стереотипных представлений в мышлении народа, которые, в свою очередь, не могут не отразиться на процессе концептуализации и образования концептов.

Культура неотделима от деятельности человека и социума. Человек живет и трудится в обществе себе подобных, преображая все вокруг себя: он изменяет природу, создает правила, законы, общается, творит произведения искусства, сообщества людей вступают в процесс коммуникации друг с другом - и все это является частью культуры человека в обществе. В мире существует множество культур: социальных, национальных, метакультур (христианская, буддийская и др.), однако каждая из них представляет собой процесс приспособления к условиям окружающей среды, и деятельность субъекта культуры согласуется с предписаниями культуры, с культурными традициями. Например, для ирокезов Северной Америки XVIII века скальп, снятый с головы побежденного, был признаком мужественности воина, а для европейцев – повергавшим в ужас признаком варварства. Поскольку разные народы живут в различных природных и исторических условиях, то у них выработались своеобразные способы и формы жизнедеятельности, специфическая поведенческая реакция на мир, формируется соответствующая данным природно-историческим условиям культура, которая передается из поколения в поколение с помощью традиций. В основе культуры разных народов лежат общечеловеческие принципы, однако интерпретация этих принципов и объекты национальных культур специфичны.

Культурная традиция изучена еще недостаточно. Разные авторы предлагают свое понимание культурной традиции как явления культуры и социума. Во-первых, некоторые культурологи не соглашаются с отождествлением понятий “культура” и “традиция”. Э.С.Маркарян считает, что “традиция – это явление, имеющее место и в процессах биоэволюции (прототрадиция), культура – явление сугубо надбиологическое, социальное. Ее возникновение привело к качественной трансформации прототрадиции в культурную традицию” (Маркарян 1983: 171). Культура, по мнению исследователя, является одним из способов человеческой деятельности, в то время как традиция – это орудие культуры, ее “механизм”. Особую роль в появлении культурных традиций сыграла речь. С ее появлением люди смогли по-новому накапливать, хранить, преобразовывать и передавать информацию. Мышление приобрело абстрактный характер, а речь стала его орудием. Именно речь ознаменовала рождение культурной традиции.

Во-вторых, некоторые исследователи разделяют понятия “традиция” и “обычай”, обосновывая это тем, что, несмотря на общие функции, которые выполняют традиции и обычаи (стабилизировать утвердившиеся в данном сообществе отношения и способствовать их воспроизводству в жизни новых поколений), способы, которыми они осуществляются, отличаются (Суханов 1973, 1976). Обычаи, по мнению исследователя, - это конкретные предписания, нормы поведения в той или иной ситуации, имеющие целью стабилизацию отношений в социуме, тогда как традиции – это скорее духовные образования, способствующие выработке духовных качеств, необходимых человеку для жизни в обществе, при этом ни традиции, ни обычаи не охватывают юридически регламентированные нормы. Они передаются из поколения в поколение и являются действенными так долго, как люди считают их необходимыми. Необходимость существования той или иной традиции поддерживается только общественным мнением (Суханов 1973).

Д.М.Угринович представляет иную точку зрения по поводу традиции. Он считает, что главной особенностью традиции является “механизм воспроизведения человеческой деятельности”. Исследователь полагает, что наследование опыта предыдущих поколений происходило путем детального копирования различных видов деятельности, а не путем усвоения ее норм и принципов. Формами традиционной передачи культурной информации автор считает обычай и обряд (Угринович 1975: 15).

Нам более близка точка зрения Э.С.Маркаряна, согласно которой “традиция рассматривается как интегральное явление, включающее обычаи, ритуалы и целый ряд других стереотипизированных форм человеческой деятельности” (Маркарян 1983: 153). Поскольку в своей работе мы рассматриваем влияние, оказанное на формирование концепта вежливость культурой вообще, то полагаем, что будет целесообразнее не разделять понятия “традиция” и “обычай”, а подразумевать под ними целостный механизм передачи культурной информации и формирования стереотипизированных представлений в сознании людей.

По мнению Э.С.Маркаряна, традиции отражают все формы человеческой деятельности, все сферы жизни человека в обществе. Однако традиция лишь тогда станет традицией, когда она будет принята обществом. В отличие от концепта, в содержание которого могут быть включены и “индивидуальные” элементы, традиция принимает индивидуальное только в случае его “одобрения” обществом. Таким образом, индивидуальная сфера деятельности человека, индивидуальная культура остается за рамками традиций.

При помощи культурных традиций передается наиболее важная для выживания информация, те формы существования и нормы быта, которые наиболее оптимальны в данных временных и пространственных условиях. Именно поэтому традиции не вечны, социальные стереотипы находятся в постоянной динамике: с изменением условий жизни некоторые традиции остаются в прошлом, а новые, более соответствующие современным условиям, зарождаются. Так, в связи с демократизацией общества, постепенно стираются социальные и возрастные границы в современном британском обществе.

Человек, как существо социальное, является “наследником” стереотипов культуры, принятых в обществе либо более узких группах, которым он принадлежит. Его мышление и поведение основано на этих стереотипах. Однако культурные традиции не могут учесть всех деталей бытия отдельного индивидуума. Здесь имеют место инновации, которые опять же базируются на стереотипах. Не зная точно, как поступить в той или иной ситуации, человек мысленно обращается к традиционным, стереотипным формам поведения, являющимся результатом многолетнего процесса социализации личности, и действует, внося некоторые вариации, новшества. Культурные традиции и индивидуальные стереотипы и инновации являются составляющими культурного фонда, которым обладают все более или менее устойчивые общности людей: человечество в целом, исторические, социальные и др.

Особую роль в появлении культурных традиций сыграла речь. С ее появлением люди смогли по-новому накапливать, хранить, преобразовывать и передавать информацию. Мышление приобрело абстрактный характер, а речь стала его орудием. Именно речь ознаменовала рождение культурной традиции.


1.3. Влияние коллективного языкового сознания на формирование национально-специфических концептов в языковой картине мира
Человек – существо физическое, наделенное органами чувств, с помощью которых он способен воспринимать окружающий мир: он видит, слышит, осязает, различает запахи. Человек, рожденный с чистым, свободным от информации сознанием, наблюдает и запоминает то, что видит вокруг себя, он, как губка, впитывает данные об окружающем его мире. Постепенно в его сознании, на некогда чистом “белом листе”, вырисовывается образ мира, или, по определению философов, картина мира, т.е. совокупность представлений об окружающей действительности, мировоззрение человека. М.Хайдеггер связывает проблему формирования картины мира с мировоззрением, поскольку если “мир становится картиной, позиция человека воспринимается как мировоззрение” (Хайдеггер 1985: 228). Согласно Хайдеггеру, картина мира – это изображение “сущего”, а мировоззрение есть отношение человека к “сущему”

Человек – существо социальное, он живет в обществе себе подобных, создает духовные и материальные ценности и пользуется ими, обменивается результатами своего умственного и физического труда с другими членами общества. Будучи представителем той или иной культуры, человек, в процессе познания и эмоциональной оценки явлений, неизменно воспринимает основные установки своей культуры, сквозь призму которых он и смотрит на мир на протяжении всей своей жизни (за исключением тех случаев, когда человек меняет место жительства, поселившись в другом культурном сообществе, и, таким образом, ему приходится менять и “призму”, систему взглядов на мир, приспосабливаясь к новым нормам и критериям). Так формируется культурная картина мира.

И, наконец, человек – языковая личность. Каждый человек с детства говорит на определенном языке, родном для него, впитывая, таким образом, все, что в нем содержится, изучая мир при его помощи, постоянно расширяя границы своих познаний посредством языка, но, в то же время, и ограничиваясь тем, что отражено в его родном языке. Й.Л.Вайсгербер называет родной язык “основой существования всякого народного сообщества”, сравнивая его с нитью, связывающей предыдущие и последующие поколения людей (Вайсгербер, цит. по: Радченко 1993: 111). По мнению ученого, человек рождается и вырастает в условиях родного языка, с которым он впитывает закрепленное в нем представление о мире. Й.Л.Вайсгербер называет язык культурным достоянием народа, сравнивая его с другими достояниями – правом, обычаями, традициями и др. Каждый отдельно взятый человек, будучи представителем культурного сообщества, является со-носителем языка, но при этом не оказываент решающего воздействия на процесс формирования языка. Таким образом, знания, понятия, явления, не отраженные в языке, являются индивидуальными, они остаются на уровне эмпирических данных, полученных в ходе практической деятельности индивида или группы, они не будут переданы последующим поколениям. Языковая картина мира, сформированная на основе отдельного языка, включает явления действительности, нашедшие отражение в языке, это “запечатленное в лексике соответствующего языка национально-специфическое видение всего сущего, где в слово видение вкладываются понятия: логическое осмысление, чувствование и оценивание, а в понятие сущего – не только реальный материальный мир, но и все привносимое в него человеческим сознанием” (Корнилов 2003: 140).

В мире существует от 2000 до 5000 национальных языков и столько же языковых картин мира, каждая из которых является совокупностью представлений о мире народа-носителя языка. Языковая картина мира отражает сложные процессы этнического сознания, работавшего над осмыслением бытия человека в мире. На формирование сложной системы культурных, социальных отношений, находящих отражение в языковой картине мира, значительное влияние оказывает склад мышления нации, национальная логика восприятия окружающей действительности и ее нравственной оценки. По словам Г.Д. Гачева, “национальный образ мира” есть особый “поворот”, в котором бытие предстает данному народу, улавливающему мир при помощи определенной “сетки координат” (Гачев 1988: 44).

Специфичность языковых картин мира подводит к вопросу о взаимопонимании представителей различных культурно-языковых общностей. По словам Г.Д.Гачева, существует определенный предел понимания, переступить который люди часто бывают не в силах, поскольку за, казалось бы, одинаковыми словами, речевыми формулами стоит разный смысл. (Гачев 1988). Современные исследователи задаются вопросом о возможности сравнения языковых картин мира, о возможности понять, постичь другое мировоззрение, выработанное в других условиях под воздействием других факторов. О.А.Корнилов ставит также вопрос о взаимопроницаемости языков и культур, связывая его с вопросом о понятийном базисе человеческого сознания, о так называемом “психологическом единстве человечества”. Точки зрения по данному вопросу в современной лингвистике неоднозначны: одни полагают, что существуют универсальные категории, которые приобретают коннотации в различных лингвокультурах, другие считают, что каждый народ, создает свои, нигде не повторяющиеся категории, концепты, что приводит к формированию особой ментальности, концептосферы, особой системы взглядов на мир. Третьи авторы придерживаются промежуточной позиции, не исключая наличие ни универсальных, ни специфических категорий. Так А.Вежбицкая пишет: “Наряду с огромной массой понятий, специфичных для данной культуры, существуют также некоторые фундаментальные понятия, подлежащие лексикализации во всех языках мира… Языковые и культурные системы в огромной степени отличаются друг от друга, но существуют семантические и лексические универсалии, указывающие на общий понятийный базис, на котором основываются человеческий язык, мышление и культура…” (Вежбицкая 1971: 321-322). Подобной точки зрения придерживается и Ю.Д.Апресян, когда пишет, что “свойственный языку способ концептуализации действительности… отчасти универсален, отчасти национально специфичен, так что носители разных языков могут видеть мир немного по-разному, через призму своих языков” (Апресян 1995: 39).

Специфика языковой картины мира заключается в том, что выходит за пределы универсального и не является элементом “единой понятийной системы”; она состоит из тех нюансов, которые вытекают из особенностей многовекового культурного и исторического развития нации. Эти нюансы становятся препятствием на пути познания иной культуры. О.А.Корнилов делает акцент на необходимости различать понятия “постигаемость, познаваемость” чужой языковой картины мира и “проникновение” в нее. Исследователь утверждает, что процесс “проникновения” в чужое, неведомое будет неизменно сопровождаться “подгонкой” под собственные стандарты и поиском эквивалентов в своей языковой картине мира, поэтому правомерно говорить о постигаемости языковых картин мира, при этом процесс познания, по мнению исследователя, предполагает формирование второй языковой личности.

Для того, чтобы понять, постичь чужой способ видения мира, ученые (Г.Д.Гачев, О.А.Корнилов) предлагают пользоваться принципом “презумпции непонимания”, или “презумпции незнания”, смысл которого состоит в том, что человек, изучающий иностранный язык, беря за основу свое “незнание”, пытается добыть наиболее объективные сведения об объекте исследования, а не подгонять факты под существующие стереотипы. По мнению исследователя, языковая картина мира представляет собой “ВЕРБАЛИЗОВАННУЮ СИСТЕМУ ‘МАТРИЦ’, в которых запечатлен национальный способ видения мира, формирующий и предопределяющий национальный характер. Без знания этой системы ‘матриц’ национального сознания трудно понять многое из того, что и составляет национальную культуру, в частности: этические, нравственные и ценностные приоритеты, систему образности, систему ассоциативного мышления и т.д.” (Корнилов 2003: 80).

Основу языковой картины мира составляет географическая среда обитания народа, т.к. именно она служит базисом для чувственного восприятия мира, оказывает влияние на всестороннее развитие человека и его историческую судьбу. С одной стороны, все народы Земли живут в одном мире, но с другой стороны, мир разнообразен, и человек воспринимает только ту его часть, с которой соприкасается, которую воспринимает. Именно эта часть, данная человеку в ощущениях, получает наиболее полное освещение в языке, другая, скрытая часть отражается в языке лишь незначительно, т.к. не представляет особой важности для народа. Такая дифференциация является причиной лакун, т.е. отсутствия некоторых понятий либо значений в языке. “Национальный образ мира есть диктат национальной природы в культуре… Естественные национальные языки трактуются как голоса местной природы в человеке. У звуков языка – прямая связь с пространством естественной акустики, которая в горах иная, чем в лесах или степи. И как тела людей разных рас и народов адекватны местной природе, (…) так и звуки, что образуют плоть языка, в резонансе находятся со складом национальной Природины” (Гачев 1988: 431). Языковая картина мира всегда субъективна, она формируется в процессе восприятия, осмысления и понимания мира на этапе его первичного, наивного, донаучного познания конкретным этносом. Дети разных поколений, принадлежащие разным языковым сообществам, сначала познают мир специфическим языковым сознанием своего этноса, “сквозь призму” своего языка, что и приводит к формированию целостного наивного представления о мире, присущего носителям конкретного языка. Языковая картина мира отражает целостное представление о мире, которое включает и первичное знание о мире, и его логическое осмысление, а также знания, не объяснимые с точки зрения логики, заблуждения, суеверия. Языковая картина мира изменяется, развивается, проходит процесс эволюции под воздействием таких факторов, как изменяющиеся условия жизни, появления новых реалий, которые проходят процесс лексикализации и включаются в языковую картину мира. Однако этот процесс отнюдь не сиюминутный, так как для изменения условий жизни требуются многие годы.

О.А.Корнилов считает, что реальный мир, данный человеку в ощущениях, преломляется, проходя через четыре компонента языкового сознания: сенсорно-рецептивный, логико-понятийный, эмоционально-оценочный и ценностно-нравственный (Корнилов 2003: 165); при этом он преобразуется, по определению Р.Джакендоффа, в отраженную реальность, которая, в свою очередь, не может не зависеть от языкового сознания. Схема “пропускания” через сознание явлений окружающего мира, предложенная О.А.Корниловым, выглядит следующим образом: человек воспринимает данную действительность при помощи органов чувств (видит, слышит, ощущает), затем логически осмысливает, присваивая ему определенное лексическое имя, сравнивая с другими объектами действительности, относя к определенной группе объектов, обладающих схожими характеристиками, после этого объект оценивается эмоционально, а затем получает более глубокую, ценностную оценку. На более продвинутом этапе формирования этнического сознания, когда уже сформированы основные концепты, вышеперечисленные компоненты сознания используют готовый “арсенал собственных понятийных матриц” для преобразования поступающей информации. На ранней стадии формирования национального сознания, когда формируется лексикон языка, основная роль в формировании концептов принадлежит логико-понятийному аппарату сознания, который уходит на второй план после завершения процесса первичной концептуализации мира. Далее поступающая информация осмысливается уже в рамках сформированных коллективных концептов и категорий. Таким образом, наиболее существенные для этнического сознания концепты проходят через процесс лексикализации, получают имя в языке.

На наличие в сознании человека двух не всегда совпадающих, но взаимодействующих языков – языка мысли и языка вербального – указывал выдающийся ученый Л. С. Выготский (Выготский 2001). Его мысль развил Н.И.Жинкин, который предложил гипотезу о существовании в сознании человека невербального универсально-предметного кода, при помощи которого человек осмысливает, обрабатывает информацию (Жинкин 1964: 26-38). Универсально-предметный код представляет собой, по мнению исследователя, набор “отпечатков” реальности в сознании. При помощи этого кода происходит личностное осмысливание и формирование внутренней речи, которая позже преобразуется в речь словесную, причем в процессе перехода на вербальный язык личностный замысел искажается, т.к. человеку приходится “приспосабливать” свою мысль к средствам языка, укладываться в рамки языковых норм, вокабуляра. Поэтому в повседневной жизни мы порой затрудняемся в выражении своих мыслей, не сразу подбираем нужные слова, о чем и свидетельствуют такие фразы как “Как бы это сказать…”, “Не знаю, как правильно сказать…”, “Я не совсем точно выразился”, “Я не об этом…” и т.д. И.Н.Горелов и К.Ф.Седов в своей книге “Основы психолингвистики” пишут, что “мысль, существуя в пределах возможностей универсально-предметного кода, в ходе ее вербализации способна трансформироваться, обрастать значениями, которые несут в себе единицы конкретного национального языка” (Горелов, Седов 1997: 75). Это подтверждает мысль о том, что высказанная мысль не эквивалентна той же мысли в сознании человека. Каждый конкретный этнический язык откладывает значительный отпечаток на мысль, сужает или расширяет ее исходное значение. Это и объясняет различие некоторых универсальных концептов в языках мира.

Однако не все исследователи согласны с идеей, что в мире существует множество языковых картин мира, что точки зрения на мир разных народов не совпадают; по сути, оспаривается существование самих языковых картин мира. Так Г.В.Колшанский пишет, что “Язык… не создает какой-либо картины мира” (Колшанский 1990: 33). Исследователь утверждает, что единый мир должен … означать и единое его “воспроизведение”, - национальная же картина мира разрушает… этот единый мир, так как каждый народ может видеть этот мир только через призму своего языка… Но этот феномен не зарегистрирован в истории человечества, доказательством чему является логическое взаимопонимание народов и единая человеческая практика освоения единого мира” (Колшанский 1990: 76).

Мы в своем исследовании будем придерживаться точки зрения тех авторов, которые отстаивают право на существование термина языковая картина мира и признают наличие языковых картин мира разных этносов.



1.4. Коммуникация как вид деятельности, ее ценностные ориентиры
Коммуникация, или общение, занимая важнейшее место в жизни человека, привлекает внимание не только лингвистов, но и специалистов самых различных областей знания. Т.Г.Грушевицкая прослеживает этапы изучения коммуникативного процесса во второй половине XX века исследователями в области информатики и кибернетики, психологии, лингвистики и социологии. Подобные междисциплинарные исследования не только позволили разносторонне рассмотреть процесс коммуникации, но и явились исходной точкой для многих дальнейших исследований в этой области. Так, в середине прошлого столетия, известной как период бурного развития информатики и кибернетики, коммуникация рассматривалась как чисто информационный процесс, в котором участвуют две стороны: автор и адресат. На сегодняшний день данная идея воплощается и перевоплощается в работах авторов, исследующих процессы кодирования – декодирования информации.

Однако такая трактовка коммуникативного процесса являлась, конечно же, односторонней, и следующим этапом стало изучение процесса общения психологами и лингвистами, при этом первые делали упор на влияние психологических особенностей коммуникантов на речевое и неречевое поведение, тогда как вторые обратили свое внимание на особенности и правила речевой деятельности.

Дальнейшей вехой в исследованиях в данной области стали, согласно Т.Г.Грушевицкой, работы социологической направленности, авторы которых сосредоточили свое внимание на влиянии принадлежности к тому или иному социальному слою на процесс коммуникации, дискурсное поведение, использование определенной лексики и т.д. (Грушевицкая 2003) Исследователи, работавшие и продолжающие работать в данном направлении, изучают взаимозависимость и взаимообусловленность социальной и речевой культуры. Подобные исследования привели к тому, что в конце прошлого – начале нынешнего веков в лингвистике наступает бум культурологических исследований процесса коммуникации. Теперь рассматривается не только социальная, но и культурная принадлежность коммуникантов. Теоретическими выводами и многочисленными практическими примерами ученые убедительно доказывают, насколько влиятельны культурологические познания на процесс коммуникации.

Разнообразны также и трактовки самого понятия “коммуникация”. Данный термин пришел в российскую лингвистику из англоязычных источников, и в настоящее время им свободно оперируют большинство исследователей (Г.Г.Почепцов, В.П.Конецкая, Т.Г.Грушевицкая, В.В.Красных и др.). В русском языке данному понятию соответствует термин “общение”, и некоторые авторы используют их как синонимичные. В.В.Красных пишет: “Общение, или коммуникация, - одна из сторон взаимодействия людей в процессе их деятельности.” (Красных 2001: 169). Другие авторы разделяют понятия “коммуникация” и “общение”: “...общение представляет собой социально обусловленный процесс обмена мыслями и чувствами между людьми в различных сферах их познавательно-трудовой и творческой деятельности, реализуемый главным образом при помощи вербальных средств коммуникации”, а “коммуникация – это социально обусловленный процесс передачи информации как в межличностном, так и в массовом общении по разным каналам при помощи вербальных и невербальных коммуникативных средств” (Грушевицкая 2003: 100). Из приведенных определений видим, что главное отличие указанных терминов авторы видят в том, что коммуникация – это чисто знаковый информационный односторонний процесс, тогда как общение эмоционально и предполагает взаимодействие. Позволим себе предположить, что в данных определениях отразились культурологические особенности одно и того же понятия в двух разных языках: так, в определении “общения” нашла свое отражение эмоциональность и общительность русского народа, в то время как “коммуникация” - это более сдержанный процесс, она предполагает невмешательство, оповещение, а не разговор. Иными словами, коммуникация и общение – это один и тот же концепт в разных языках, и, как и любому концепту, ему свойственны определенные культурологические особенности. Несомненно, для определенных исследований необходимо выделять и учитывать указанные характеристики, однако хотим оговориться, что для нашего исследования они не являются основополагающими, и мы считаем целесообразным использовать данные понятия как синонимичные.

Мнение исследователей неоднозначно и по поводу целей коммуникации. Мнения многих исследователей сходятся в том, что целью коммуникации является, прежде всего, передача и обмен информацией. Однако с какой целью передается информация и какова роль адресата и реципиента в процессе обмена сведениями? Одни ученые полагают, что коммуникация есть процесс межиндивидуальный, затрагивающий только сознания коммуникантов в момент общения. Так, Р.Р.Каспранский пишет, что целью коммуникации является “эффективное речевое воздействие”, которое с психологической точки зрения рассматривается как кодирование языкового сообщения на основе “моделирования состояния сознания реципиента” с целью изменения его деятельности (Каспранский, цит. по: Красных 2001: 171). Г.Г.Почепцов считает, что “для коммуникации существенен переход от говорения Одного к действиям Другого” (Почепцов 2003: 14) и исторически целью коммуникации было “принуждение другого к выполнению того или иного действия”. По сути своей, цель, выделяемая указанными авторами, совпадает и заключается в побуждении к действию.

Существует и другая точка зрения. А.А.Леонтьев считает, что коммуникация носит социальный характер, что она регулирует процессы, происходящие в обществе или другой социальной группе, и, следовательно, активизирует отношения внутри социальных групп и коллективов (Леонтьев 1975). О коллективном характере коммуникации пишет также и Г.В.Колшанский, утверждающий, что информация переносится в человеческом коллективе и представляет собой “реализацию общественного сознания” (Колшанский 1990: 102). Исследователи, подчеркивающие важность общественного характера сознания в процессе коммуникации, нередко пользуются понятием пресуппозиции, которая, по определению В.В.Красных, есть “зона пересечения когнитивных пространств коммуникантов” (Красных 2001: 180), включающих, среди прочего, и социальный опыт говорящего и слушающего. Таким образом, коммуникация есть не только процесс обмена информацией, но и совместная социальная деятельность его участников, у которых постепенно формируются навыки, необходимые для успешного исхода коммуникации.

Т.Г.Грушевицкая, помимо вышеупомянутых, выделяет также такие цели коммуникации, как формирование отношения к себе, к другим людям, к обществу в целом, изменение мотивации поведения, обмен эмоциями.

В зависимости от поставленных целей, субъектов, каналов передачи информации выделяют различные виды коммуникации. Выделение видов коммуникации у разных авторов варьируется, что зависит от основания, по которому ведется разграничение. Т.Г.Грушевицкая, беря за основу коммуникативные функции, выделяет следующие виды общения: информативное, аффективно-оценочное, рекреативное, убеждающее и ритуальное (Грушевицкая 2003: 121).

В.В.Красных, основываясь на социальной и культурной принадлежности участников коммуникативного процесса, выделяет моносоциумную монокультурную, моносоциумную межкультурную, межсоциумную монокультурную и межсоциумную межкультурную коммуникации (Красных 2001). При этом автор полагает, что для последний вид коммуникации наиболее опасен с точки зрения вероятности возникновения конфликтов.

Г.Г.Почепцов предлагает свои виды коммуникации, которые он выделяет в соответствии с формой, способом представления информации: вербальная, визуальная, перфомансная, мифологическая, художественная. Кроме того, указанный автор выделяет иерархическую и демократическую (Почепцов 2003)

Г.А.Орлов предлагает различать трансакционное общение, целью которого является передача информации, и интеракционное общение, в процессе которого коммуниканты стремятся установить и поддержать межличностные контакты, достичь взаимопонимания, гармонии (Орлов 1991: 89). При выделении данных видов коммуникации автор брал за основу целевые установки участников процесса общения.

Полагаем, что можно выделять и другие виды коммуникации в зависимости от целей и задач исследования, стилей общения, принадлежности участников коммуникационной ситуации к той или иной социальной, возрастной, профессиональной, этнической группе. Однако как бы ни был классифицирован коммуникативный процесс, в его основе лежит совместная деятельность, или сотрудничество, двух или более сторон, успех и эффективность которого зависит от коммуникативной компетенции участников этого процесса. Так, в межкультурной коммуникации, для которой характерно соприкосновение порой контрастных культур, необходимой составляющей успешных контактов является знание культурологических, социальных, традиционных особенностей дискурсного поведения. Тем не менее, есть понятия, поведенческие принципы, ориентиры, которые необходимо учитывать при любом общении. Они помогают направить коммуникативный процесс в позитивное русло и достичь желаемых результатов. В научно-публицистической литературе их называют “ценности коммуникации”. Для наилучшего понимания коммуникативного процесса, для наиболее полного его раскрытия необходимо понимать, каковы ценностные ориентиры участников коммуникации, что является для них наиболее значимым в процессе общения.

Общение, как мы писали, есть совместная деятельность двух или более людей и целью его является воздействие на собеседника тем или иным образом. Однако воздействуя на реципиента, необходимо помнить, что он такой же человек, личность со своими интересами, убеждениями, правами, со своим достоинством и честью. Адресату следует уважительно относиться к личности собеседника, стараться при помощи как вербальных (речевой этикет), так и невербальных (жесты, мимика, положение во время разговора) средств не только не унизить достоинство, но, по возможности, и возвысить человека в глазах окружающих и его собственных. Личность человека, по мнению В.И.Сафьянова, является основной ценностью коммуникации. Это же подтверждают слова известного американского исследователя Дейла Карнеги: “…всегда поступай так, чтобы у других создавалось ощущение своей значительности” (Карнеги 1976: 115-116).

Данная мысль прослеживается в работах многих исследователей, занимающихся проблемами межкультурной и межличностной коммуникации. Многие авторы пишут, что следует понять собеседника, прежде чем выносить какие-либо оценочные суждения, и даже если мы не можем что-то принять в поведении, речи, мыслях человека, следует все-таки уважать, ценить его, так как различия могут быть обусловлены культурным, социальным опытом, и неуважение к себе человек может воспринять как неуважение к своей культуре с разнообразными вытекающими отсюда последствиями (от образования стереотипов до возникновения конфликтных ситуаций). Профессор С.Г.Тер-Минасова пишет: “Всем людям необходимо понимать и принимать другие культуры, без этого невозможны ни межкультурная и международная коммуникация, ни сотрудничество, ни мир во всем мире” (Тер-Минасова 2000: 193).

Для того чтобы правильно интерпретировать поведение, речь человека, необходимо знать причины, побудившие его высказаться тем или иным образом, поступить так, а не иначе. В ситуациях межкультурного общения, как пишет Т.В.Ларина, “следует исходить из того, что коммуникативное поведение людей является компонентом их национальной культуры, регулируется национальными нормами и традициями, в основе которых лежат глубокие исторические корни” (Ларина 2003: 6). Поэтому необходимо дать понять представителям инокультур, что их принимают такими, какие они есть, ценят их опыт, наследие, культуру, не осуждают и не стремятся навязать свои принципы и привычки.

В.И.Сафьянов отдельным пунктом выделяет также такие ценности коммуникации как свобода и равенство. Данный автор полагает, что “ценить в общении нужно не только свою свободу, но и свободу другого” (Сафьянов 1991: 9). По мнению В.И.Сафьянова, человек, понимающий всю важность данного положения, не допустит навязчивого вмешательства во внутренний мир партнера по коммуникации, не станет ущемлять его потребности. В быту, на работе, в будни и праздники – мы постоянно сталкиваемся с разными людьми: старше и младше нас, с несколькими высшими образованиями или с одним только средним, с начальниками и подчиненными, умными, эрудированными и не очень. Социальные, возрастные, половые и прочие различия должны существовать только для того, чтобы показать величие души, глубокую воспитанность человека, способного видеть в других равноправных партнеров, ценить их идеи и начинания.



Многие современные авторы советуют основывать общение на принципе толерантности, так как именно толерантность помогает коммуникантам преодолевать конфликтные ситуации, именно терпение рождает взаимное доверие и понимание, способствует проявлению доброжелательности и человечности. Все люди различны, у всех свое мнение, которое зачастую отнюдь не совпадает с мнением других, а порой является полной противоположностью, и принцип “досчитай до десяти, а потом говори” действует почти безотказно в “взрывоопасных” ситуациях. Следует также не забывать о том, что все познается в сравнении, и собственные достоинства и недостатки мы можем осознать на фоне тех самых, кого терпеть не можем. Человек стремится к общению. Человек любого возраста, социального статуса и положения, высокообразованный или невежда, богач или бедняк – все мы хотим, чтобы нас выслушали, слушаем сами, соглашаемся с мнением собеседника или противоречим друг другу, спорим, вздорим, ругаемся, но, так или иначе, мы общаемся вновь и вновь. И общение становится тем более приятным, когда в нем реализуются те самые ценности, которые позволяют нам в полной степени раскрыть не только свою индивидуальность, но и узнать партнера по коммуникации. К такому общению стремятся все (хотя и не у всех это получается), такое общение ценно само по себе.


Выводы по I главе


  1. В центре внимания современных лингвистов стоит человек как языковая личность. Человек изучается как система, получающая, хранящая и перерабатывающая информацию. Эти процессы происходят в мозгу человека и осуществляются при помощи языка. Язык, участвуя в мыслительных процессах, создает новые ментальные пространства, благодаря чему человек выходит за рамки непосредственно наблюдаемого.

Лингвисты-когнитологи рассматривают язык как составную часть других (культурной, социальной) систем и во взаимодействии с ними, поскольку человек, являясь носителем определенного языка, предстает перед нами и как хранитель культурного достояния своего народа. Язык выступает как инструмент культуры, задачей которого является соединение звуков и значений с целью передачи символов.

  1. Одной из основных категорий когнитивной лингвистики является концепт. Будучи ментальной сущностью, концепт независим от языка, однако отдельные его компоненты могут быть репрезентированы различными языковыми средствами: лексемами, фразеологическими и паремиологическими единицами, текстами. В отличие от понятия, концепт характеризуется наличием коллективной этнокультурной окраски, которая отражает особенности восприятия мира представителями определенной лингвокультуры. Наряду с культурологическим компонентом, актуальным для всех носителей культуры, в структуре концепта выделяют также социальный компонент, имеющий значение для отдельных групп представителей культуры и индивидуально-психологический компонент, известный отдельным индивидам.

  2. Существование культуры является результатом человеческого познания, которое зависит от природных и исторических условий жизни человека и осуществляется при непосредственном участии языка, средства передачи, хранения и переработки информации. Человеческий мозг рассматривается как культурная база, хранилище культурной информации. Языки, сохраняя культурно-исторические особенности эпох и народов, воздействуют не только на все последующие поколения людей, говорящих на них, но и друг на друга.

Связь культуры и языка является двусторонней: с одной стороны, культура нации предопределяет содержание языка, а с другой стороны, языковые способы кодирования действительности оказывают определенное влияние на концептуализацию представлений об окружающем мире.

  1. Каждое лингвокультурное сообщество характеризуется наличием определенных, установившихся и утвердившихся с течением времени культурных традиций, которые, при ознакомлении с ними представителями иных лингвокультур, стимулируют формирование стереотипных представлений о народе. Мышление человека как существа социального основано на стереотипах, принятых в его обществе. В процессе межкультурной коммуникации стереотипы затрудняют общение, препятствуют достижению позитивных результатов, т.к. заранее формируют у коммуникантов определенные ожидания в отношении иноязычного партнера. При несовпадении ожидаемого и увиденного человек теряется, и коммуникативные цели не достигаются, либо достигаются не полностью.

  2. Человек, будучи существом социальным, находится в постоянном взаимодействии с себе подобными и, таким образом, является членом какой-либо общности, группы, коллектива, объединенного общей идеей, ставящего одни и те же цели, решающего совместные задачи. Общность интересов приводит к общности мыслей, к формированию одних и тех же концептов в сознании членов коллектива, характеризующихся отличительными особенностями, обусловленными общими интересами.

Принадлежность человека к определенному лингвокультурному сообществу предопределяет наличие в его сознании образов, понятий и категорий, характерных для всех носителей данного языка. Представление человека об окружающем мире ограничивается рамками родного для него языка и составляет языковую картину мира.

  1. В основе коммуникативного процесса лежит совместная деятельность, двух или более сторон, успех и эффективность которого зависит от коммуникативной компетенции участников этого процесса. Знание ценностных ориентиров и традиционных особенностей дискурсного поведения той общности, которую представляет партнер по коммуникации, играет важную роль в процессе общения. Оно помогает направить коммуникационный процесс в позитивное русло и достичь желаемых результатов.



следующая страница >>