Моя бразилия - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Моя бразилия - страница №1/1

МОЯ БРАЗИЛИЯ
апрель 2007 г.
Сказка
Это сказка, где к друзьям заходят просто так, постучав в дверь, без звонков и договоренностей. Где вечером можно идти по пустынной деревенской улице и просто болтать и смеяться и любоваться на звезды. А утром часами гулять вдоль самого прекрасного в мире пляжа. И кататься на досках по волнам, и серферы, серферы, серферы… И смотреть бразильские сериалы, и ходить под дождем без зонта, и целовать друг друга на прощание два раза.
Звезды
Звезды, каких я не видела нигде и никогда в жизни. Особенно если наблюдать их на пляже, где нет никаких посторонних источников света, ни фонарей, ни окон домов, отчего небосвод оказывается близко-близко - вот оно, небо в алмазах! Звезды крупные и сверкающие, и можно найти все-все созвездия, какие только могут прийти на ум. И большой широкой дорогой пролегает Млечный путь. «Стрела кадэнчи!» - скажет твой друг, и это значит, что только что упала звезда.
Жить в аэропорту
Почти двое суток мучений с перелетами и бесконечными ожиданиями, пять аэропортов, автомобили, автобусы и такси. Под конец нам казалось, что мы живем в аэропорту. Все аэропорты мира одинаковые! Схема такая:

Пробки, чтобы доехать из Москвы до Шереметьево-2. Нервы, пересадки на МКАД из одной машины в другую, но все с хэппи-эндом.

Аэропорт Шереметьево-2, ждать 2 часа. Ты веришь, куда мы сейчас полетим?

Перелет в Милан, 3,5 часа.

Аэропорт Мальпенза в Милане, ждать 3 часа.

Перелет Милан – Сан-Пауло, 11 часов.

Аэропорт Гуарулхус в Сан-Пауло, прилететь в 4 или 5 утра по местному. Окончательная потеря ощущения времени суток – в том смысле, что мы перестали считать, сколько сейчас в Москве, или в Милане, и просто плыли теперь по течению. Куда мы прилетели, неужели в Бразилию? Заниматься поиском и покупкой билетов до Флорианополиса и ждать, пока приедет Альберто (он приехал в 8 утра). Билеты купили на 18 вечера с вылетом из другого аэропорта. Совет: на внутренние линии лучше всего покупать билеты заранее через Интернет. У нас была такая возможность, но мы решили пустить все на самотек, и это было правильно: у нас появилось время на Кампинас.

Далее приятный пункт - поездка с Альберто в Кампинас.

Потом поездка на автобусе – мы почти там заснули - по маршруту Кампинас – Сан-Пауло, аэропорт Конгоньяс, 2 часа.

Аэропорт Конгоньяс, ждать 3 часа.

Перелет Сан-Пауло – Флорианополис (или, как его обычно называют – Флорипа), 1,5 часа. Авиакомпания «Вариг» кормит пассажиров очень вкусными пирожками.

Такси Флорипа – Ферруджем, 2,5 часа. Мы конкретно спим. Темно. Помню огни Флорипы в начале и указатели к гостинице Mercosurf в конце.

Не забывайте, что потом абсолютно все то же самое необходимо проделать и обратно. А меня лично на пути обратно ждал еще и сюрприз, да такой, что путь домой затянулся на несколько недель.
Брюс Уиллис и Ко
В самолете Милан – Сан-Пауло (очень большой самолет) было очень много колоритных личностей. Сначала мы гадали: интересно, кто из них бразилец, а кто нет. Потом, когда по прилету все разделились на тех, кто встал в очередь паспортного контроля для не граждан Бразилии и тех, кто прошел мимо, мы раскрыли эту тайну. В очереди с нами стояли: Брюс Уиллис - португальская версия, католические монашки, семья с французскими паспортами и с юношей в резиновых тапочках-сланцах на босу ногу, клон Усама Бен Ладана, тетенька-шахидка...
Три страны
Бразилия очень большая.

Сами бразильцы говорят, что в Бразилии существуют три разные страны: 1) Север Бразилии, бедный, отсталый, где много негритянского населения; 2) Рио и Сан-Пауло - мегаполисы, финансовые центры, куда стекаются деньги и люди, - наподобие Москвы; 3) Южная Бразилия, самая благоустроенная и «похожая на Европу», где очень много эмигрантов-европейцев последней волны: немцев, итальянцев, поляков. При этом, поскольку Бразилия находится в южном полушарии, то получается, что юг Бразилии – на самом деле север, а север – юг…


Без лица
Еще бразильцы говорят, что Бразилия – нация без лица. Потому что кто такой «типичный бразилец»? Нет такого! Бразильцем с полным правом может назвать себя и черный-пречерный негр с севера, и голубоглазый блондин с юга. Когда мы спрашивали братьев об их корнях, они громко смеялись: чего там только не намешено! Mix!

Нестандартная история Бразилии, колонизация, волны эмиграции – одна за одной – определили облик ее жителей. Но подобная смесь довольно часто рождает в Бразилии безумно красивые лица.


Сан-Пауло
Мы проезжали через этот город два раза. В первый раз на автобусе, когда ехали из города Кампинас до аэропорта Конгоньяс, находящегося в самом центре Сан-Пауло. Второй раз на такси, от Конгоньяса до международного аэропорта Гуарулхус, который находится за городом. Когда Альберто встретил нас, он сразу сказал, что Сан-Пауло ugly и делать тут нечего. Сан-Пауло - самый уродливый и безобразный город из мною виденных. На самом деле, вот ни про какой город не могу сказать «уродливый» или «безобразный», но вот для Сан-Пауло другие эпитеты просто не подходят! Аляповатые, несуразные, бесформенные здания – те, что повыше, а те, что пониже, под ними – сущие трущобы! Никакого архитектурного стиля, даже не смешение стилей, а отсутствие всякого стиля, центр города при этом ничем не отличается от периферии, все некрасиво и беспорядочно намешано, расписано грубыми граффити, асфальт, пыль, грязь, зелени почти нет, и жителей сорок миллионов человек. Кроме того, над Сан-Пауло всегда тучи, - всегда, без шуток, а стоит выехать за город – так там сразу же солнце и небо голубое.

Где-то прочитала, что люди делятся на две категории: паулисты, которые любят Сан-Пауло и живут там, и люди, которые не понимают, как там можно жить. Я из последней категории.


Рио
А в Рио мы не были, ничего не видели. Быть в Бразилии и не увидеть Рио? Да запросто, ничуть не жалею. Можно было, конечно, туда слетать, но это потребовало бы дополнительных транспортных издержек, и самое главное - изъятия как минимум двух дней из времени нашего пребывания в Ферруджеме, а мы на такую жертву были не готовы.
Альберто
Альберто – бразильский друг моей подруги Даши, с которым она познакомилась на тренинге в Китае. Они работали в одной и той же китайской компании, Даша в Москве, Альберто – в Рио. Мы уже один раз собирались с Дашей в Рио, а именно, в феврале 2006 г. В тот раз не вышло. Зато вышло в этот, правда, только у меня. И у Ксю. Пока суд да дело, Альберто успел переехать из Рио в Кампинас, город, находящийся в паре часов езды от Сан-Пауло. Нам это было на руку, ведь мы прилетали как раз в Сан-Пауло, а не Рио, и Альберто сам предложил встретить нас в аэропорту. Еще до этого, Альберто по своей собственной инициативе помог нам получить визы в бразильском посольстве. Он очень хороший. А еще у него очень своеобразная манера говорить, так мягко и плавно, мы потом в Москве с Дашей вспоминали, как он говорит, и у нас получалось очень похоже и смешно.

Альберто очень любит Флорианополис и ездит туда постоянно, чуть ли не каждые выходные. Правда, он не катается на борде. Большие города не любит так же, как и мы, поэтому и уехал из Рио, где жил лет 10, более того, по последним данным, планирует переехать из Кампинаса в еще меньший город - в один из милых городков штата Санта-Катарина, с населением 30 тысяч человек.

Ксю постоянно забывала, как зовут Альберто, и называла его почему-то «Сантьяго» (не в лицо, к счастью). Слово «барбекю» она как-то перепутала с «джакузи», и сказала, что скоро будет говорить на каком-то своем языке.
Кампинас
У нас было полдня до рейса во Флорипу, и Альберто повез нас в Кампинас, поскольку считал, что в Сан-Пауло делать нечего.

Очень мне напомнил городки Северной Каролины, прям какое-то дежа-вю, один в один. Все аккуратненькое, неторопливое, и жарюга. В центре города дома низенькие, по краям повыше. Город Кампинас является одним из центров высшего образования в Бразилии и вообще представляет собой образец благополучия и спокойствия.

С третьей попытки нам удается найти работающее кафе (первые два были почему-то на ремонте именно в этот день). С парковкой в Кампинасе плохи дела.

Потом нам с Ксю взбрело в голову переодеться, потому что жарко, а у Альберто в машине нет кондиционера. Альберто предложил найти какой-нибудь приличный магазин и проделать это именно там. Останавливаемся около какого-то торгового центра. Мы выходим из машины, открываем багажник, и вдруг понимаем, что нам не хочется ничего доставать из чемоданов. Мы заявляем, что вот сейчас в этом центре что-нибудь себе купим и в это и переоденемся! Альберто был удивлен.

В центре, который своей зеленью, фонтанами и приятной прохладой напоминал оазис, открыты были только кафе и пара магазинов детской одежды. Все остальное было закрыто, поэтому купить там было нечего. Это было воскресенье, часов 11-12 утра – для Бразилии это неудивительно.

И тогда мы заехали в самый большой молл Латинской Америки, где все было открыто. Но заехали мы туда ровно на пять минут, потому что у нас не было времени и мы спешили на автобус, билеты на который были уже куплены. Поэтому и в молле ничего мы не купили. Думаю, это был рекорд продолжительности его посещения!

Мы страшно опаздывали. К счастью, Бразилия знаменита не только своими футболистами, но и гонщиками Формула-1. Последнее Альберто доказал собственноручно, особенно когда вез нас от молла до автобуса – я давно так не гоняла на машине по городу!
Фольксваген Жук
Любимая машина всей Бразилии – Фольксваген Жук. Мы это заметили сразу же, еще в Сан-Пауло. Старые, в среднем 30-летнего возраста, Old School, самых разных цветов, их везде полно, бразильцы их обожают. А старые они потому, что новых, к сожалению, уже не выпускают. Альберто рассказал, что как-то президент Бразилии на официальной встрече попросил канцлера Германии вновь запустить производство Жука, что и было сделано на какое-то время, на радость бразильцам.
OLD SURFER
Произносится почти нараспев, с понимающей и всепрощающей улыбкой, с ощущением дружеского похлопывания по плечу.
Варвары
В середине наших каникул мы провожали одного из братьев (Лейсона) домой, пили кайпиринью на пляже, на столе закрытого Bar do Zado, впятером из одного стакана. Братья сами по очереди делали коктейли. И Эслон давил лайм какой-то непонятной палкой, которую он подобрал на улице, и тряс коктейль как бешеный, и потом галантно преподносил нам - «Вуаля!», и сосредоточенно смотрел, нравится ли нам, и спрашивал, хороший ли он на этот раз, или очень хороший, не слишком ли много алкоголя, не мало ли сахара, и т.д., чтобы подкорректировать следующий по нашему вкусу. И они ели лед, грызли его, как семечки, и коктейли делались до тех пор, пока не кончились лаймы. Один из лаймов Эслон сорвал с дерева. Эслон что-то рассказывал, на бразильском португальском, и показывал, и голос его становился все громче, а жесты все энергичнее и размашистее, и глаза горели, и язык звучал как варварский, и все больше напоминал какое-то грубое наречие, и сам он был похож на представителя какого-то первобытного рода и племени, и все это выглядело для нас дико и непонятно, но мы смотрели на него как завороженные. Оказалось, это он рассказывал, какие волны здесь бывают зимой. Потом мы еще сделали наблюдение, что он танцует точно так же, как серфит.
Братья
Мы очень долго не могли не то чтобы запомнить – даже уловить и воспроизвести имена обоих братьев, хоть познакомились с ними в первый же день. В бразильской версии португальского языка очень много звуков, тонов, которые русскому человеку непривычны. И вот сейчас – пишешь «Эслон и Лейсон», а понимаешь, что это просто буквенное обозначение, что по-русски, что по-английски – «Eslon & Leison» - в жизни-то звучит совсем по-другому, а как – не воспроизведешь.

Поэтому мы первое время называли их просто «наши братья», «брат», «twenty nine» (имелся в виду Лейсон, потому что он несколько раз нам говорил по-английски, что ему twenty nine - 29 лет), и только когда они написали свои имена на бумаге вместе с имейл – мы их поняли и запомнили.

Лейсон приезжал к брату на каникулы и уехал на неделю раньше нас. Поэтому все оставшееся время мы проводили с Эслоном. Хотя общение наше началось именно с Лейсона: Эслон по своей врожденной скромности и плохому знанию английского в первые пару дней с нами общался немного меньше.
Эслон
Эслон живет в Ферруджеме пять лет. Он уехал из своего города, где до сих пор живет его брат Лейсон и вся семья, в 20 лет, чтобы жить в Ферруджеме, в комнатушке за Surf Shop, где у него прокат досок.

Эслон хорошо, очень хорошо катается, и занимается этим уже 10 лет. И он живет в Ферруджеме, потому что больше всего на свете любит океан и серфинг, и он свободен, свободен – surfer, free spirit.

У него взгляд на мир глазами ребенка, очаровательная улыбка, shy guy, не пьет и не курит, живет без часов и без телевизора, без компьютера и без телефона, рано ложится спать и просыпается в 6 утра сам собой, с рассветом, и идет проверять, какие сегодня волны. Если волны хорошие, он бежит кататься. Если плохие, он может поехать на Сильвейру (спот, знаменитый своими большими волнами для про, около Гаропабы), или в какой-нибудь другой спот, или кататься на сэндборде.

А еще он инструктор по капуэйре. Это нам сказал Лейсон. Эслон при этом скромно опустил глаза и уточнил, что - недоучившийся.

Он заботливо чинит доски маленьким серферам и дает им советы, как кататься.

Наши доски ему тоже приходилось чинить, мазать воском, и выдавать нам новые лиши. Мы три раза (два раза Ксю и однажды – я) рвали лиш.

Он очень плохо говорит по-английски (Лейсон – чуть получше, но не намного), и чтобы общаться с нами, специально купил себе англо-португальский словарь, постоянно с ним ходил. И в темноте, или под фонарем, или под светом Луны, пытался порой что-то там прочитать. И когда ему не хватало слов, с горечью говорил: “No speak!”

По вечерам он заходит в Интернет-кафе, где на серферском сайте www.waves.com.br проверяет волны и общается с друзьями по MSN. Если в кафе на мониторе ТВ показывают что-то на серферскую тему, он подойдет поближе и будет смотреть как завороженный. Как ни зайдешь к нему в шоп вечером, он сидит читает серферские журналы. Мы шутили, что, если на одну чашу весов положить друзей, а на другую – серфинг и волны, последняя тут же перевесит. Что сказать – old surfer…

В последний день Эслон принялся снова нам показывать – прямо в шопе – три основных способа вставать на доску (гавайский, австралийский, и полинезийский), призывая обязательно тренироваться, на полу, в Москве, чтобы не забыли.

Однажды он спросил меня: «Ты любишь серфинг, любишь океан, почему бы тебе не жить в Ферруджеме? It’s easy…» Действительно, почему?


Surf Shop
Мы сначала думали, что Эслон живет в другом месте, а здесь просто шоп. Как-то мы попросили братьев показать нам эту комнату, они сначала не хотели нас туда пускать, говорили, что там не убрано, но мы настояли. Сказать, что мы были в шоке, ничего не сказать. Это надо видеть. При этом, мы были готовы ко всему, мало ли мы видали в жизни коморок и клетушек! Маленькое-маленькое помещение, просто стены, серые, мебели нет вообще, темно, на полу валяется старый матрас, какие-то вещи разбросаны, пара деревянных стульев, один из углов без крыши и выходит на улицу. Это все. Но это слова. Впечатление на нас произвело ужасающее, честно говоря. Old surfer…
Почему Ферруджем?
Бразилия была моей мечтой сколько себя помню, не знаю почему. Но в этот раз изначально мы собирались в ЮАР. Но выяснилось, что в ЮАР в апреле холодная вода. Куда можно поехать в апреле, чтобы было тепло, и были нормальные волны? А почему бы не Бразилия? В Бразилии длинная береговая линия, и почти на всем ее протяжении места, пригодные для серфинга. Я направила несколько писем в бразильские серф-школы. Первый же ответ пришел почему-то не от школы, а от Пауло и Лиджии из Ферруджема, которые писали, что у них есть гостиница Mercosurf, но она будет закрыта, потому что лето уже кончилось, но они могут открыть ее специально для нас, или сдать нам домик, и все это в пятидесяти метрах от пляжа. И дали мне имейл Роберта, американца, который живет по соседству с ними уже четыре месяца, чтобы он объяснил, как туда добраться. Роберт здорово помог со сбором информации. Жаль, что когда мы приехали, он уже уехал в Рио, и мы не пересеклись. Вообще, сначала была идея поехать в Флорианополис, знаменитый город-остров, более того, по фоткам и по ценам Mercosurf нам не очень понравился. В итоге, мы все равно поехали к Пауло и Лиджии, потому что они были очень добры к нам, и поскольку решили, что, по крайней мере, у них мы можем остановиться в первый день, поскольку местоположение все равно идеальное, а дальше посмотрим по обстоятельствам, надо переезжать или нет.
Ферруджем
Штат Санта-Катарина, Южная Бразилия, маленькая рыбацкая деревня, неземной красоты пляжи, бухты и холмы, серферский рай с волнами круглый год. Дождь или град, тепло или холод, все равно кто-нибудь лезет в воду с доской. Каждый день. В октябре прямо у берега можно наблюдать китов.

В Ферруджеме катаются в основном PRO (профи), местные и приезжие серферы-бразильцы, и только мы с Ксю были из разряда начинающих, барахтались около берега, иногда выползая на лайн-ап. Но все все понимали, потом уже все знали, что мы из России, здоровались. Пауло, который живет в Ферруджеме всю жизнь, сказал, что мы здесь однозначно первые русские. У него останавливались европейцы, финны, например, жили в Mercosurf прямо перед нашим приездом, но русских они видели впервые. И все нас спрашивали, КАК, КАК, вам, двум русским девочкам, могло прийти в голову приехать именно сюда, в Ферруджем??!! Да. Это такой край земли, что дальше – только Луна…

Но мы так быстро освоились, что когда в первый же уик-энд приехало немного больше народу, чем было в Ферруджеме обычно, и – о ужас! – появились не только пара совсем начинающих, но и НЕсерферы, а просто загоральщики и купальщики, мы чувствовали себя этакими angry local people, чье пространство потревожили чужаки, косились на них и цедили сквозь зубы: «Понаехали!» - и тут же смеялись над собой.

Хоть и катаемся мы не ахти по сравнению с pro, на которых можно смотреть часами, как они делают все эти трюки, мы все равно free spirits, мы уже давно попали, мы не сможем быть другими. Серфинг это не вид спорта, это образ жизни. К сожалению, проявлять эту твою сущность, когда твое ПМЖ - город Москва, удается редко…

Как и во всякой деревне, информация в деревне Ферруджем распространяется мгновенно. Как-то, спустя несколько дней после проводов Лейсона, мы разговаривали с какими-то людьми, и они говорят, а вы тогда-то и тогда-то, там-то и там-то, пили кайпиринью с теми-то и теми-то. Вот так. Потом, когда мы уже давно были в Москве, по MSN Роберт как-то спросил меня, кто из нас встретил в Бразилии парня, я или моя подруга? Причем парень якобы был то ли чилиец, то ли аргентинец. Ха-ха!

А еще, поскольку перед приездом я писала письма по электронной почте во все гостиницы Ферруджема подряд, нас несколько раз останавливали на улице и спрашивали: «А это вы Ольга из России? Вы нам писали! Так вы все-таки приехали!» и т.д. и т.п. – мы чувствовали себя чуть ли не звездами Голливуда, хаха. Но это касается только тех редких случаев, когда кто-то из местных хоть как-то говорил по-английски, или был экспатом, как, например, в случае с владельцем гостиницы Pousada de Morro – человеком по имени Мартин, который поймал нас на дороге около уличного душа, где серферы нежно моют свои доски после катания.

Я помнила нашу с ним переписку. Несмотря на очень симпатичные фотографии Pousada de Morro в Интернете, мы туда не поехали потому, что перевод ее названия – «Гостиница на горе», а до моря от нее при этом 400 метров. Жить на горе и таскать доски туда-сюда было не очень заманчиво. Видели мы эту гору – без машины делать там нечего.

А по языку вывод такой: к сожалению, незнание нами португальского, а бразильцами – английского (или русского хаха), сильно ограничивает общение. Хотите общаться с местными – учите португальский. Или испанский – большинство вас поймет.


Америка
Влияние Америки, безусловно, присутствует. Но Эслон, например, ясно дал нам понять свое отношение к американцам. Оно у бразильцев в общем-то такое же, как у нас в России. Но основная идея такая: со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Не сезон
В сезон – а это с конца декабря по конец февраля, с католического Рождества по Карнавал - бразильское лето, туристический пик – Ферруджем наполнен туристами, открыты все гостиницы, бары и рестораны, все домики арендованы, жизнь кипит и бьет ключом (по словам Роберта, “Crazy side of Ferrugem”). Я видела фотографии пляжа в сезон – толпы людей. В Ферруджем в основном приезжают серферы и их близкие и друзья, бразильцы и аргентинцы. Других иностранцев практически нет. Мы были в не сезон, апрель, в Бразилии это осень, туристов практически не было, почти все было закрыто. Роберт меня предупреждал, что так будет, и что погода может быть теплая, а может быть не очень, как повезет. Нам повезло, для нас это было лето. По поводу того, что может быть «скучно», я сказала Роберту, что я именно этого и хочу: я живу в Москве, и терпеть не могу толпы, моя цель – серфинг и красивая природа, и жить на берегу океана. А качество отдыха никоим образом не зависит от количества людей вокруг, наоборот, чем меньше людей, тем лучше. В крайнем случае, если нам не понравится, всегда можно переехать во Флорипу. Основным же параметром, по которому я выбрала Ферруджем, а не Флорипу, явилось то, что во Флорипе нет гостиниц прямо на берегу, все располагаются в паре километров от пляжа. Поскольку мы не собирались брать напрокат машину, таскать каждый день доски по холмистой местности не представлялось привлекательным. «Ты правильно рассуждаешь! Поэтому я и живу в Ферруджеме!» - сказал на это Роберт. К тому же, волны на материковой части штата Санта-Катарина объективно считаются лучше, чем на острове Флорианополис.
Mercosurf
Мы приехали в Ферруджем очень поздно, на такси, после двух дней дороги, городок давно спал. Нас встретил Пауло, поселил, мы легли и тут же вырубились.

Первое утро. Я открываю глаза, смотрю на окружающее помещение, и думаю, где я?! Мысли о том, зачем мы сюда так долго добирались, терпя такие пытки, эти бесконечные перелеты, - чтобы оказаться в этой маленькой обшарпанной каморке?

Но потом мы вышли на улицу, встретили Лиджию, пошли к океану, мимоходом нашли гостиницу, по условиям точь-в-точь, как Mercosurf, но в два раза дешевле, потом зашли в Surf Shop, где познакомились с братьями и взяли доски на прокат, 7.5., одна синяя, одна желтая, и жизнь сразу наладилась.

Нам неудобно было сразу же съезжать от Пауло и Лиджии, и мы остались еще на один день. А потом мы нашли еще одну гостиницу, Ferrujao, и это было то, что надо. Хорошая гостиница уровня трех звезд, тоже 50 метров от пляжа, на балконе гамак, с балкона отличный вид на пляж… С шикарным завтраком, бесплатным Интернетом, рестораном внизу, и в полтора раза дешевле, чем Mercosurf. Пауло и Лиджия потом сами сказали, что очень хорошо нас понимают, что Mercosurf слишком дорогая, и старая, и что они уже давно собираются ее продать, но не хотят продавать дешево, и поэтому ждут, когда предложат хорошую цену. Думаю, во многом благодаря личным качествам Пауло и Лиджии люди все равно приезжают и останавливаются здесь. Ну а когда в Ферруджеме сезон, конечно, тем более останавливаются, вне зависимости от условий.


Пауло и Лиджия
Очень хорошие люди. Хорошие люди - они в любой стране похожи. Всегда придут на помощь, подскажут, посоветуют, подвезут до Гаропабы… Одни из немногих в Бразилии, кто говорит по-английски. Пауло по происхождению из Италии. Им обоим уже за 70, но душой такие молодые! Оба интересные, творческие, неординарные личности, отзывчивые и любознательные, заслуживающие только уважения и восхищения. Лиджия художница, рисует картины, весь их дом в картинах. Дом очень необычный, этакое жилище свободных художников.

Пауло и Лиджия сказали, что были на Гавайях, где живет их сын-серфер, три раза, и что там… то же самое, что Ферруджем, вылитый Ферруджем! Потому что все подобные места в мире похожи друг на друга: природа, океан, деревня, мало людей, серфинг…


Кайпиринья и асука
Когда в супермаркете в первый день мы попросили Лейсона подобрать нам компоненты для кайпириньи, он притащил нам: бутылку бразильской водки, лаймы, и асуку. Асука была в бумажном пакете, массой 1 кг. Мы думали, что это какой-то особый ингредиент для кайпириньи, а оказалось, обычный сахар!

В этот же день мы взяли все это, и пошли в бар около гостиницы Mercosurf. «Бар» - очень условно. Это было такое открытое место, под крышей, где кроме деревянной барной стойки и ларька с гамбургерами, располагались настольный футбол, бильярд, и небольшой бассейн. Бассейн был без воды и закрыт полиэтиленом, потом, после нашего отъезда из Mercosurf, все остальное тоже закрылось. Все очень старое, из каких-то незапамятных времен, но нам там нравилось.

Рулил всем этим хороший парень, который не говорил по-английски, вот к нему-то мы и подошли с этим мешком ингредиентов, с наивной просьбой показать нам, как делается кайпиринья. Прийти в бар со своим алкоголем, и чтобы бармен из всего этого делал вам коктейли, а еще использовал свой лед и минералку, и был при этом очень дружелюбен и мил!

Первый коктейль был на наш вкус слишком крепкий, второй он побольше разбавил водой и добавил побольше сахара, и было вкусненько.

Мы потом угостили его и его друга русскими конфетами. Это я перед отъездом заехала в магазин и купила много разных конфет, Аленка, Мишки, Петушок, Красная Шапочка и т.п. Мы их все перемешали, получилось как в детском подарке на Новый год, и угощали ими всех наших друзей. Русский сувенир такой.

А еще очень вкусно, если кайпиринью сделать на основе не водки, а красного вина. Мы такое пили во Флорипе. По два. А по третьему нам угостили за счет заведения. Вино, лайм, лед, сахар, вода. Все сильно перемешать.

Когда мы уезжали из Ферруджема первый раз, у нас оставалось более полбутылки бразильской водки и почти весь распечатанный пакет сахара, - те самые, купленные в первый день. И мы отдали все это Эслону. Он очень смешно смотрелся с этим добром: раннее утро, такси, дорога у нашей гостиницы, и Эслон, играет пьяного, специально пошатывается, размахивает бутылкой в руке, лай-ла-ла…

Когда из итальянской больницы выписалась первая бабушка, Кристина, она оставила мне… распечатанный пакет сахара! Так асука в итоге опять вернулась ко мне.


Утро
Рассвет в 6 утра.

Обычно мы просыпались в 6.30 – 7.30, шли на завтрак к 8, где нашим любимым блюдом были нарезанные кружочками свежайшие ананасы. Еще там был очень необычный и вкусный мед, не похожий ни на какой другой. А пару раз нас угощали банана пудингом, так полюбившимся мне в Америке, который с тех самых пор я никогда больше не пробовала.

После завтрака мы гуляли вдоль пляжа, нашего и соседнего, Барры, которые разделялись скалой и ручьем. Ручей всегда был разным, то больше, то меньше, то растекался в целое озеро, то усыхал совсем, в зависимости от приливов и отливов. Мы доходили до конца Барры – до скал - и шли назад.

Прогулка занимала ровно час. Пляж всегда был безлюдным, самое большое количество людей, которые встречались на нашем пути – человека два-три от силы.

Каждое утро было волшебным. Иногда мы шли вместе, а иногда довольно далеко друг от друга, иногда мы разговаривали, а чаще молчали, и мысли у нас были почти всегда одинаковые – как же нам здесь хорошо, и как же нам дальше жить. Мы то хотели остаться здесь навсегда, то хотели домой, то желание жить здесь еще более усиливалось, то ослабевало. «Ты все еще хочешь жить в Бразилии?» - со смехом спрашивали мы друг друга к месту и не к месту.

Но самое главное – внутри этого чуда, Богом созданного, вне объятий суеты и мишуры больших городов, из которых мы сюда пришли, для нас прояснялось, кто мы такие есть, и что для нас самое главное. Мы словно сбрасывали коросту, которой мы поросли, и растворялись в гармонии природы, как птички небесные. Да, это ощущение может быть с тобой всегда, вне зависимости от того, где ты, но здесь это настолько естественно, настолько сильно, что ты не можешь не подчиниться этой силе и не ликовать от радости, не можешь не чувствовать этих ласковых объятий. Здесь не нужно с усилием вспоминать, кто ты есть (как часто приходится делать многим людям, живущим вне природы, в неестественных для человека условиях скученности, в малопригодных для жизни каменных джунглях), здесь это определенно и никакому сомнению не подлежит.

Именно поэтому и человеческие взаимоотношения здесь совершенно на другом уровне, такие, как они должны быть. Простые и открытые. Кому не ценить это, как не нам, жителям больших городов, обители отчужденности, равнодушия и защитной непроницаемости?

После прогулки, наполненные спокойствием, гармонией и счастьем, мы возвращались в гостиницу, переодевались, брали наши борды и шли кататься. И это тоже было прикосновение к божественному, просто с несколько другой стороны.


День
У нас был совсем маленький опыт катания, и волны Ферруджема по своим характеристикам были совсем не похожи на волны Кута-бич на Бали. Безусловно, какие-то навыки нам помогали, но многое приходилось осваивать как будто заново. Мы привыкали к Ферруджему, Ферруджем привыкал к нам.

Потом Эслон провел нам урок серфинга, так здорово. Он специально к нему готовился, учил слова. Потому что сначала он сказал, что у него не хватает лексики, чтобы проводить урок на английском языке, а на португальском мы не поймем. Урок много нам дал.


Волны всегда разные, они живые. Когда кто-то говорит, что боится волн, мы с Ксю не понимаем этого: как их можно бояться?!! Да, конечно, бывает, что волна тебе не покорится и сметет тебя, и борд твой уйдет вертикально вниз на бешеной скорости, и утянет тебя в толщу воды, и единственное, что ты можешь при этом сделать – там, в воде, - закрыть голову руками, чтобы борд не долбанул тебя по голове.

Но все равно, нет страха, потому что там, где любовь, нет места страху. А у нас любовь.

Когда у меня оторвался лиш, не найдя Эслона, чтобы он починил, я некоторое время каталась без лиша. Продвинутые серферы часто катаются без лиша, из соображений безопасности при выполнении трюков. И мы иногда наблюдали, как чья-нибудь доска несется к берегу без хозяина, а хозяин гонится за ней. Для меня же это был дополнительный адреналин и какие-то новые ощущения.
По утрам волны иногда бывали очень жесткие, прям около берега, тебя просто сметает, когда ты просто хочешь уйти вперед, на это уходит очень много сил. Ощущение времени теряется. Нам могло показаться, что мы катались максимум час, а потом мы опаздываем на автобус в Гаропабу на 12.30, и математически высчитывается, что катались мы часа три.
Эслон нам все время говорил, чтобы мы катались напротив бара, кричал нам: «In front of the bar! In front of the bar!» Потому что если нас отнесет налево – там скалы, направо… что было справа? Наверное, менее подходящие волны. Но там мы тоже катались.
А еще иногда были волны под названием «мясо». Это означало, что они шли совершенно неровно, в разные стороны, какими-то жирными кусками, грубые и сильные. Правда, совсем недалеко от этого ужасного места волны могли быть гораздо лучше. Поэтому, вплоть до нашего отъезда №1, у нас не было ни дня без серфинга.

Загорать у нас не особенно получалось – было жалко тратить на это время. Но обгорать – обгорали. Один раз мы залезли в воду без досок и купались в волнах и смеялись, точно так же, как когда-то на Бали, ныряя и подставляясь под силу волн, и пытались воспроизвести то, как учил нас ловить волны Расти, правда, как Расти, у нас совершенно не получалось, получалось только смеяться и выкрикивать: «Как Расти!»


В обед мы часто ездили в Гаропабу, а после обеда опять шли кататься, как правило, до упора.

Как-то, когда уже начало холодать, и почти весь день шел дождь, мы пошли кататься под дождем, и было необыкновенно тепло, и туман, и мы катались в тумане, и это было что-то необыкновенное, мягкое, ласковое.


После 18 часов – закат. Серферы покидают лайн-ап. Приятно оттуда уходить одной из последних, когда уже почти темно. Но в темноте не видно волн. Можно кататься, основываясь только на ощущениях. Эслон говорил, что в какое-то определенное время года (кажется, зимой) он постоянно катается именно ночью – потому что ночью в это время лучшие волны.
Вечер
Семь вечера в Ферруджеме – то же самое, что везде одиннадцать. Каждый следующий час соответственно прибавляет по часу. Улицы пустынны, деревня как будто вымирает. Жизнь чуть-чуть теплится на первом этаже гостиницы Ferrujao, где находится ресторан и компьютер с Интернетом. Здесь как-то естественно рано ложиться спать.

Один раз мы легли спать в 7 часов вечера. Это был то ли первый день в Ферруджеме, то ли второй. И не потому, что мы очень устали, а потому, что нам нечего было делать (мы еще не подружились с братьями). Зато мы подружились с ними на следующий день.

После серфинга мы обычно возвращались в гостиницу, принимали душ, переодевались, и шли к братьям (а когда уехал Лейсон – к брату). В шопе мы могли часами слушать музыку по радио (у Эслона не было ни одного диска) и болтать. И любили просто гулять по улицам и по пляжу. Кроме кайпириньи по поводу отъезда Лейсона, мы ничего не пили.

Мы учили их русскому и английскому, они нас – португальскому. Как-то они нам сказали, как будет «собака», а одну собаку тут же назвали «хочувале» (порода такая?). Я уже не помню, как будет по-португальски «собака», зато мы хорошо запомнили слово «хочувале».

На улице нам запросто могла встретиться живая сова. Или статуя акулы. А еще в этой местности очень много баров (все были закрыты) с названиями «Бали», «Индонезия» и т.п. – Индо-серфинг здесь в почете.

В один момент нам показалось, что мы уже достали Эслона, каждый вечер приходим и приходим, как будто у него никаких дел нет кроме нас, и решили, что надо ему отдохнуть от нашего общества, и не пришли. Так он сам к нам пришел, такой хороший и родной, и мы поняли, что мы лучшие друзья навсегда.

Другим вечером мы тоже гуляли, сидели в ресторане нашей гостиницы, и потом приехал на машине Макс, местный серфер, у которого свой бизнес в Порту Алегре, который нравился Ксю, и позвал всех к себе домой смотреть серферское видео. Эслон не поехал. Мы с Ксю поехали, и пробыли там, наверное, с полчаса. Кроме Макса, который очень хорошо владел английским, было еще двое его друзей, не говорящих по-английски вообще. Дом у Макса был новый, недавно построенный, очень похожий на такую двухэтажную дачу. В сезон он использовался как недорогая гостиница (там была, например, большая комната с шестью кроватями), и работал бар. Сейчас же бар был закрыт, а в доме останавливались друзья Макса.

Было довольно смешно, когда Макс ставит один фильм – и оказывается, что мы с Ксю уже его видели, ставит другой – а мы его тоже смотрели (у меня же их 19 штук!), в итоге смотрели DVD про Келли Слейтера, до конца не досмотрели, ничего не пили, и быстро уехали домой. И у обеих было чувство, что зря мы уехали от Эслона, и что мы его больше ни на кого не променяем.

Эслон из тех лучших друзей, с кем можно пойти гулять под дождем по улицам, вечером, в темноте, без зонта, потому что – какая разница?
Экология
Многие серферы приезжают на машинах и заезжают на них прямо на пляж. Законом это не запрещено, но очень плохо влияет на экологию, негативно сказывается на рельефе, что, в свою очередь, когда-нибудь негативно скажется на волнах! Ведь волны создаются не только океаном и ветром, но и рельефом. Это Эслон умудрился нам объяснить в наш последний вечер, когда мы там гуляли, на своем английском. Вот так, как обычно, человек сам себе все портит, серферы сами портят себе споты…
Кошка
Как-то мы с Ксю в 4 утра, в простынях (а Ксю еще и со стаканом воды в руке – сказала, что у нее уже такое было, очень помогает!) пошли вниз во двор прогонять кошку, которая орала и не давала нам спать. Работник гостиницы увидел нас по ТВ (там специальный канал, который показывает, что происходит в коридорах на первом этаже и у ресепшен, где установлены камеры видеонаблюдения), и прибежал к нам, чтобы узнать, что случилось, а по-английски он не говорил. И мы смеялись, и стали пытаться объяснить ему, в чем дело, в основном жестами, и под конец просто мяукали и махали руками.
Бруно
Всех бразильских собак мы называли Бруно или Брунита (по балийской привычке). Они нас очень любили и постоянно ходили за нами, провожали. А во Флорипе, на той набережной, по которой мы прошли туда-сюда раз десять, одна чрезвычайно умная собака всегда провожала нас до определенного места, потом сама переходила дорогу, и шла назад. Мы сначала подумали, ну и дела, какая невежливость! На той другой стороне была Dog School, из-за забора которой на нас глядели еще, видимо, недоучившиеся собаки. А умная собака шла рядом с нами, поучительно-снисходительно глядя на собак за забором, как профессор.
Гаропаба
По-португальски «гаропа» - рыба. Пауло рассказывал, что этот город был основан рыбаками-эмигрантами с Азорских островов. Поэтому жители Гаропабы в основном все маленького роста.

Из Ферруджема до Гаропабы на машине можно доехать минут за пятнадцать, на автобусе около получаса. Лиджии Гаропаба нравится больше, чем Ферруджем, потому что там есть супермаркеты, магазины, банки, инфраструктура, а на серфе она не катается.

Когда мы бывали в Гаропабе, из магазинов работала, наверное, только треть, да и то, время их открытия было в среднем 11 утра, перерыв на обед длился с 12.30 до 15, а там уже и вечер, пора закрываться. Это очень по-бразильски: никто никуда не торопится, когда хочу, тогда и работаю! Вообще к работе бразильцы относятся без пиетета, на жизнь хватает - и хорошо.

Зато продуктовые супермаркеты работали исправно и предлагали очень удобную услугу: купленные продукты бесплатно доставляются вам на дом в течение пяти часов.

Из ресторанов работала пара штук, но мы всегда ходили в один и тот же, потому что он был лучший и по цене, и по качеству, и по выбору. Нас привел туда Лейсон в первый день. Пауло с Лиджией тоже все время там обедали. Он находился на самом побережье и по виду напоминал скорее столовую-буфет, ты шел с подносом и сам выбирал себе блюда, а потом просто ставил тарелку на весы и платил по весу - цена была установлена на вес. Все было вкусно. А какое там было мороженое!

В Гаропабе есть целый район, где аккуратненькие красивенькие домики, которые при нас все были закрыты, потому что они принадлежат богатым бразильцам из разных районов страны и используются только летом, как дачи. Хорошо иметь домик в Бразилии!

Автобус из Ферруджема в Гаропабу и наоборот ходит каждый день по расписанию. В Ферруджеме остановки как таковой нет – автобус нужно ловить по дороге. Постоянно был наполнен школьниками – как нам объяснили, детей много, и в школах они учатся в две смены. В Бразилии нет проблем с рождаемостью. Чтобы выйти там, где тебе надо, под потолком в автобусе натянут шнур, и за него нужно дернуть, сигнал дойдет до водителя, и он остановится.

Когда мы как-то ехали на этом автобусе домой после мегашоппинга в Гаропабе, с максимумом всех наших покупок, с множеством сумок и пакетов, мы забрались на самые задние сидения, где было больше места. Поскольку местность холмистая, и автобус едет по ухабам на большой скорости, и сам автобус года выпуска царя Гороха, мы чувствовали себя катающимися на американских горках! Мутило после поездочки еще как.


Покидая Ферруджем
Мы уезжали из Ферруджема два раза. Два раза бросали монетки в океан. Два раза прощались с Эслоном.

А случилось так, что в Ферруджеме похолодало. Это был четверг, а в понедельник у нас был самолет. Из-за холодной воды мы не могли кататься без гидриков больше часа, а покупать их не видели смысла. В Гаропабу ездить нам тоже надоело. И мы подумали, а не поехать ли нам во Флорипу, на пару дней, как раз перед отъездом? Ведь главное – вовремя уехать, на пике эмоций, не дожидаясь, пока делать здесь станет совсем нечего. Мы решили это молниеносно, поздно вечером в четверг, и вот уже я нахожу старую бумажку с адресом какой-то флорипской гостиницы под названием «Сила ветра», вот уже мы идем под дождем с Эслоном в другой конец деревни к его знакомому таксисту, договариваться на завтрашнее утро, вот уже рассчитываемся с гостиницей, вот уже наши борды из Ferrujao возвращаются в шоп, и мы чуть ли не со слезами прощаемся с ними, и вот уже пакуем чемоданы, и договариваемся встретиться с Эслоном в 6 утра…

В первый раз уезжать из Ферруджема было очень легко и даже интересно: нам щекотала сознание мысль о том, что нас ждет во Флорипе – что-то новенькое, неизвестное. Это был не конец - ведь мы еще не уезжали домой – наоборот, это было начало очередного путешествия, и это было приятно. Кроме Эслона, нас пришли провожать Пауло и Лиджия. Мы бросили монетки в океан, чтобы вернуться, и спокойно уехали.

Чуть более двух часов по дорогам Бразилии, сквозь холмы и поля и просторы. Мы ехали с хорошим настроением, с музыкой, и вчетвером – кроме таксиста, с нами был еще его брат. И у нас создавалось ощущение, что мы едем вовсе не на такси, а так просто, путешествуем с друзьями по Бразилии. Мы смотрели в окна во все глаза, и впитывали, впитывали в себя Бразилию, живую, из плоти и крови, здесь и сейчас, чтобы не забыть никогда.


Флорипа
Гостиница «Сила ветра» нам сначала не очень понравилась. Довольно ободранная. То ли дело Ferrujao! Наши спутники тут же предложили ехать с ними назад в Ферруджем: Ферруджем лучше! Но мы договорились остаться в этой гостинице по крайней мере на один день, и если найдем что-нибудь лучше, сразу же переселиться. Но это все-таки было лучше, чем Mercosurf, и кроме комнаты здесь было еще одно помещение - кухня.

Наша гостиница располагалась в самом центре острова. При дороге около гостиницы – указатель: налево - самый знаменитый серферский пляж Флорипы – Praia Mole, направо – не менее знаменитый пляж, единственный бразильский спот, где проводятся соревнования международного класса - Joaquina. Не теряя времени, мы отправились на Praia Mole.

Нам пришлось добираться пешком, это около 35 минут, в гору, по узкому шоссе, где тротуаров не предусмотрено, а машины гоняют на бешеной скорости. Praia Mole отгорожен от дороги забором и какой-то растительностью, и по сути представляет собой городской пляж. После Ферруджема совершенно не впечатляет. Много праздношатающихся людей - не серферов. Несколько серферов в гидриках, волны в тот день были не очень хорошие. Мы прошли по пляжу по всей его протяженности, полазили на камнях-скалах и ушли восвояси.

На самом деле, во Флорипе очень много потрясающей красоты пляжей, и, конечно же, чем удаленнее от центра, - тем красивее и немноголюднее. Но они все довольно далеко друг от друга, поскольку остров – по своим размерам просто гигантский. Чтобы нормально тут существовать, необходима машина. Мы это знали, и еще раз порадовались тому, как мы удачно выбрали для своего проживания Ферруджем.

Внутри острова есть озеро, где нет волн, где люди занимаются винд-серфингом. С набережной открываются очень живописные виды, корабли, холмы, красота, мне лично очень напомнило Черногорию в районе Которской бухты. Между проезжей частью и водой – узкая полоска лужайки. По этой набережной мы гуляли очень долго.

Вечером нам не удалось связаться ни с Альберто – он собирался во Флорипу, но так вышло, что доехал до нее только в понедельник, а сейчас была пятница, ни с Бруно с wannasurf, и не удалось проконсультироваться с мальчиком из гостиницы, куда здесь можно пойти. И в семь вечера мы были в гостинице и смотрели ТВ, и шел тот же самый бразильский сериал, который мы видели краем глаза в Ферруджеме, поскольку в это время в Ферруджеме мы обычно бывали дома после серфинга, и у нас был включен телевизор. А сейчас, во Флорипе, нам было рано еще куда-то идти, и Ксю озвучила общую мысль: «Приехали из одной тухлятины в другую!» Это, конечно, кощунство обозвать Ферруджем тухлятиной, это неправда, но в тот момент эта фраза отражало наше настроение. Мы перестали понимать, что мы тут делаем.

Часов в девять мы вышли на улицу и опять пошли вдоль набережной. Мы внимательно разглядывали все места, в которых можно было посидеть, и в итоге выбрали ирландский паб, который нам приглянулся. В столь ранний час там почти никого не было. Но судя по репетирующим на сцене музыкантам, там намечался живой концерт. Мы заказали по кайпиринье, потом еще по одной, потом нас угостили за счет заведения. Но пока мы там находились, у нас было очень странное ощущение. Как будто мы вернулись в Москву. Потому что этот бар ничем не отличался от любых других, он с таким же успехом мог находиться в любой точке планеты! И было в этом что-то не чтобы неприятное, но... странное, чужое, напрягающее.

Мы думали, что во Флорипе, где жизнь в не сезон не останавливается, а лишь бурлит с меньшей силой, мы увидим другую сторону жизни Бразилии. Да, можно было увидеть. Но при виде очередей на дискотеки, раскрашенных девушек на платформах, пьяных подростков, или обкуренных и тех и других (и во Флорипе, и в Ферруджеме курить траву на улице – обычное дело, у них это считается нормальным. Эслон против, как и мы.), а все вместе больше всего подпадающее под определение «сельская дискотека», нам стало дурно, и мы поняли, что мы не хотим туда даже заходить, ни на минуту. Особенно после Ферруджема, с его чистотой и неиспорченностью. Отвращение ко всему этому перебороло любопытство, и мы пошли домой.

И в субботу утром, едва открыв глаза, мы молниеносно решили: вернуться в наш родной Ферруджем, немедленно, на такси, прямо сейчас! Что мы и сделали, и были счастливы, так счастливы! Вернуться на целых два дня!
Разносчики пиццы
Полицейские машины похожи на машины разносчиков пиццы – раскрашены в яркие красно-зеленые цвета. В Италии, кстати, точно такие же!
Морские котики
Вернувшись в Ферруджем, мы опять поселились в Ferrujao. Работники гостиницы были в шоке, когда снова нас увидели. Мы с ними так трогательно прощались в первый раз! Номер, который мы занимали, был уже занят, и нас поселили в другой, где не было балкона с гамаком, но зато он был чуть ли не пятиместный.

Это были выходные, объединенные с 1 мая – в Бразилии это тоже праздник, и получались такие большие длинные выходные, наподобие тех, что так любят в России, и в Ферруджеме к тому же как раз были хорошие волны, поэтому в эти выходные сюда приехало много, много, много серферов, сотни и сотни, мы такого количества серферов одновременно никогда в жизни не видели. Они все были в гидриках, и если смотреть на лайн-ап, как они там сидят на своих досках и ждут волну, откуда-нибудь сверху, со скалы, например, - так все просто кишело ими. И картина эта почему-то напоминала мне больше всего морских котиков, тех самых, с лежбища, которые все вместе вдруг решили перебраться в воду, чтобы заняться серфингом.

Мы, конечно, сразу же побежали на пляж, мы не катались: вода все еще была холодная, а доски наши были заперты в шопе у Эслона, а самого Эслона не было – он катался. И мы сидели на пляже и просто смотрели. И тут мы увидели выходящего из воды Эслона с доской. Он очень обрадовался нашему возвращению. Сказал, что волны сегодня просто отличные. И побежал обедать, - проголодался, бедненький, - чтобы потом сразу опять кататься до победного конца.
Praia de Rosa
Это был наш последний день в Ферруджеме, на следующее утро мы уезжали. И мы решили дойти до знаменитого пляжа Praia de Rosa. Пляжи, если идти от Ферруджема на юг, располагаются в таком порядке: Ferrugem, Barra, Ouvidor, Vermelha, Rosa. Номинально до Розы километров 10. Но если между Ферруджемом и Баррой был только небольшой холмик и ручеек, и мы ходили там каждый день, то далее, чтобы дойти до каждого следующего пляжа, нужно было преодолеть множество препятствий, как то: крутые горы и скалы, непролазные дебри и джунгли, заборы с колючей проволокой и пески, напоминающие пустыню Сахару, стада пасущихся коров и диковинные звери, притаившиеся и пугающие нас из-за кустов или из-за заборов.

Мы добирались туда так долго. Иногда приходилось уговаривать и Ксю, и себя идти дальше. Это было дело принципа. Когда один человек сказал нам: «Не уезжайте, пока не увидите Praia de Rosa! Она того стоит!» – я поняла, что мы ее увидим. Он, конечно, не предполагал, что мы решимся идти туда пешком. Но мы не ищем легких путей! Для нас это было целое приключение.

И мы карабкались по этим горам вверх и вниз, через несколько других красивейших пляжей.

Ouvidor и Vermelha – как два маленьких Ферруджема, оба очень своеобразные и очень красивые. И вот наконец нашему взору открылась Роза – красивая бухта в форме правильной дуги, по размеру в два раза больше Ферруджема.

И мы расположились на Praia de Rosa около гигантских качелей, на которых катались дети, на которых каталась и я. Я каталась слабо, еле-еле, почти символически, а дети раскачивались изо всех сил, энергично сгибая и разгибая коленки, отталкиваясь всем телом, и взмывали до небес. Я смотрела на них с восхищением. Раньше, в детстве, я тоже каталась только так, изо всех сил, иначе-то и смысла нет кататься. Если что-то делаешь, то делай в полную силу. И я чувствовала себя предателем, что не катаюсь так, как они.

Я пошла купаться в океан. В первый раз без серферского костюма, а просто в купальнике. Я старалась не намочить головы, аккуратно перепрыгивая набегающие большие волны. Но вода все равно обрызгивала меня с головой. Вода была очень приятной, не холодной и не теплой, а такой, как надо. У меня болела рука, но мне казалось, что океан лечит ее, приносит облегчение. В коротком промежутке между волнами я успевала немного проплыть, сделать несколько гребков. И кругом было так красиво, так красиво, и я была так счастлива, так радостна. Я напоминала себе русалку, плескающуюся в пене морской, моя стихия, мой мир.

Я и сейчас ощущаю это счастье. Это любовь. Когда ты видишь нечто совершенное, прекрасное, Богом созданное, ты не можешь не полюбить это всем сердцем, и будешь любить всю жизнь, где бы ты ни был, что бы ни делал. У меня такое счастье, знать, что на свете существуют такие места, как Ферруджем, как много маленьких Ферруджемов, и Praia de Rosa.

Не менее часа мы пробыли в этом волшебном месте. Не хотелось уходить. Но пора было возвращаться домой. Мы понимали, что путь назад по пройденному пути будет для нас слишком тяжел, и решили как-нибудь доехать на транспорте. На каком – это был пока вопрос, сначала нам надо было хотя бы выйти на какую-нибудь дорогу.

Пробирались мы почему-то туда через какие-то частные виллы с высоченными заборами, по узким дорожкам вверх и вниз, и собаки за заборами лаяли на нас просто зверски. При этом кругом – никого. Уверена: если бы собаки как-то перепрыгнули забор, они бы нас разорвали, реально было очень страшно.

Оказалось, что автобусы от Розы идут только до Гаропабы, а не до Ферруджема. Решили ловить машину, поймали очень милую тетеньку, которая была из Флорипы, прекрасно говорила по-английски и несколько лет жила в Голландии, но не очень хорошо знала местность, а потому увезла нас очень далеко. Простившись с ней, мы очень долго шли пешком в сторону, которую нам указали, по шоссе, усталые и измученные, и очень долго никто не останавливался, а если и останавливался, то ему было не по пути. Но в конце нам повезло: за шесть с половиной километров до Ферруджема нас подобрал добрый дядечка, который не говорил по-английски, и довез до Барры, до того места, где ручеек отделяет Барру от Ферруджема. Это был наш родной любимый ручеек, и мы были счастливы до ужаса оказаться дома! Мы путешествовали с 11 утра до 18 вечера.

Мы забрались на скалу, и все многочисленные серферы в одинаковых гидриках были видны нам как на ладони, и весь Ферруджем, и холмы, и океан, и голубое небо с облаками. Об скалу били волны, и брызги поднимались до небес в сантиметрах от нас. А потом над всем этим появилась радуга. Что это было? Это был paradise.
Приехать на три месяца?
А еще в последний день мы решили приехать сюда зимой на три месяца. Эслон уже нам нашел дом, в котором можно жить, около его шопа.
Скорая помощь
Рука у меня заболела в последний день. Я подумала, ну, приеду в Москву, пойду ко врачу. Но ситуация ухудшалась. А мы уже уезжали. Рано утром в понедельник мы сели в такси и доехали до Флорианополиса. В аэропорту я зашла в медпункт, где два бразильских доктора, почти не говоривших по-английски, стали убеждать меня никуда не лететь, а ехать в больницу, чтобы установить диагноз. И что лететь очень опасно. Я говорю, мне сейчас надо лететь в Сан-Пауло, потом в Милан, потом в Москву, я не могу остаться, мне надо домой! Как я потом выберусь отсюда?! Пригласили англоязычного работника авиакомпании Varig, который сказал, что билет на внутренний рейс они заменят, а насчет рейса Сан-Пауло – Москва сейчас свяжутся с Алиталией, и что рейс мне легко перенесут. И повторил, что лететь мне не рекомендуется, а рекомендуется ехать в больницу.

До Алиталии никто, конечно же, не дозвонился. И я принимаю решение лететь дальше на свой страх и риск.

До Сан-Пауло долетели отлично. У нас еще времени было под завязку, только-только успеть быстро доехать на такси от одного аэропорта до другого (по времени – час, если без пробок), и сразу на регистрацию. Все прошло без запинок (а то могли, например, задержать рейс, задержать выдачу багажа, могли быть пробки, и куча разных других форс-мажорных обстоятельств!).

В самолете Сан-Пауло – Милан, часа за два до прилета, я плакала, не могла сдержать слез, потому что болела рука, потому что мне было страшно, что с ней. Слезы слабости и жалости к себе.

В Милане решила опять пойти в медпункт, все-таки как-то цивилизованнее, вдруг помогут чем-нибудь. Оставляю Ксю в зале ожидания, а сама иду его искать. Медпункт оказывается очень далеко, в каких-то подвальных помещениях. Меня провожает туда девушка-таможенница. По дороге мы заходим в полицию, потому что у меня нет шенгенской визы, а надо выходить за пределы транзитной зоны. Меня пропускают без визы. И тут итальянские доктора скорой помощи заявляют, что лететь мне далее ни в коем случае нельзя, и надо срочно ехать в ближайшую больницу, чтобы сделать обследование. И если все в порядке, то меня отпустят, и я улечу вечерним рейсом. Я решила, что Италия все-таки ближе к дому, чем Бразилия, и отсюда я как-нибудь выберусь, если что. Насчет моего багажа… Меня убедили, что все с ним будет в порядке, не стоит беспокоиться. Телефон сел – я вставила симку в телефон доктора, но все телефоны, кроме маминого, были записаны в севшем телефоне. Позвонила маме, она одобрила решение ехать в больницу. А вот возможности связаться с Ксю и сообщить ей новости у меня не было. Доктор сказал, что ей все сообщат работники аэропорта, и чтобы я тоже не беспокоилась. И я уезжаю.

Когда я ехала на скорой и смотрела в окно, у меня было такое настроение: «Ха! Я в Италии! Без визы! Можно как-нибудь здесь погулять между делом! Я ведь не была в Милане!»



В Милане я так и не побывала, потому что меня привезли в больницу, находящуюся в Галларатэ, маленьком типичном итальянском городке. Пробыла я там 18 дней. Опять никто не говорил по-английски, и я почти выучила итальянский язык хаха, а еще я была совсем без вещей, без телефона, но мне все помогали, и прочее, и прочее... А еще компания Alitalia потеряла мой багаж, который потом самостоятельно летал по маршруту Милан – Москва – Рим – Москва – Рим – Москва, и который я с большим трудом нашла только в середине июня. Но это уже другие истории…
TO BE CONTINUED ;-)