Михаил Маришин Дизель решает всё Реинкарнация победы – 1 Михаил Маришин - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Михаил Маришин Дизель решает всё Реинкарнация победы – 1 Михаил Маришин - страница №12/12


Эпизод 11
– А, Семен, проходи, дорогой! – в гости к Исидору Любимову удалось вырваться только в конце февраля, подгадав специально под 23 е число. Прохожу. М да, сталинские наркомы живут… кучеряво. Это стало понятно по одной лишь прихожей, сравнимой по размерам с моей избушкой. Очень скоро стало наглядно видно, к наркому какой именно промышленности мы пожаловали. Всевозможных тряпок было море, от шикарной женской одежды до тяжелых портьер и натуральных матерчатых обоев. Не подвел и накрытый в огромной зале стол, напомнивший, что пищевая промышленность сейчас относится именно к легкой. А ведь товарищ в народных комиссарах то всего ничего, двух месяцев не будет.

Но сразило меня не это великолепие, а то, что у Исидора Евстигнеевича была натуральная прислуга. Очень уж это не вязалось с моими наивными стереотипами, и чувствовал я себя очень скованно. Выпитая в изобилии водка ничуть не помогла, а контакты как то налаживать надо было, ведь я именно за этим сюда пришел. Разговор откровенно не клеился, я избегал копаний в родословной, а Исидор Евстигнеевич почему то напирал на свою партийную деятельность, подробно освещая ее чуть ли не с начала века. К счастью, жена наркома, проявив повышенное внимание к моему сыну, который никак не хотел сидеть спокойно за столом, заявила, что детям скучно, и отпустила их играть, а Полину утащила к себе, похвастаться тряпками и обсудить последние писки моды. Полю было откровенно жаль, но я вздохнул с облегчением, так как хозяин предложил переместиться в кабинет и продегустировать настоящий французский коньяк, который он привез из Германии. Там нашему разговору уже никто не должен был помешать.

– А знаешь, Семен, мы с товарищем Фрунзе советскую власть в России первыми установили. Еще в августе семнадцатого, когда меня городским головой Иваново Вознесенска выбрали. По всей стране еще буржуи заправляли, а у нас уже исполком был! – нарком вновь оседлал своего любимого конька. – А еще раньше, мы в Минском совете с Михаилом работали, на фронт с агитацией выезжали, ему это особенно хорошо удавалось, принимали за золотопогонника. И ведь удалось нам наступление тогда сорвать!



Исидор Евстигнеевич был невероятно горд собой, а я невольно сморщился, замаскировав это под поедание эксклюзивного в данной обстановке лимона. Мне живо вспомнился январь 1995 года и мерзкий, дребезжащий голос сексуального меньшевика, призывающий нас сдаваться, «спасать генофонд», наплевав на страну и тех беззащитных, кто был за нашими спинами. Тоже в чинах тот подонок был, избранник, блин…

– Ты, Исидор Евстигнеевич, лучше про деда расскажи, про революцию и гражданскую все и так знают, – я поспешил сменить неприятную для меня тему.

– А что дед? Дед крестьянином был. В деревне Старищево, Кологривского уезда. – Нарком ответил как то казенно, будто анкету читал. Я вцепился в эту тему и стал задавать уточняющие вопросы, получая от напрягшегося партийца все такие же сухие ответы. Исидор Любимов, наоборот, старался перескочить обратно на свою биографию, но я все время возвращал разговор в прежнее русло. Из за этого наше общение получилось сумбурным, но перескакивая с пятого на десятое, я все же смог сделать интересные выводы. Во первых, дядя избегает вспоминать свою собственную родословную, но вытянуть из него то, что его отец, мой «псевдодед» шить умел и маленького Исидора научил, мне удалось. Больно уж сказочно было то, что мальчишка мог самостоятельно изготавливать одежду на продажу. Это обстоятельство не оставляло и камня на камне от версии крестьянского происхождения. Любимовское учительство тоже было нехарактерно для биографий земледельцев. Во вторых, вся «хозяйственно управленческая» карьера наркома прошла под девизом «отнять и поделить». Революционные советы, должность зампотыла, то бишь чуснабарма у Фрунзе, НЭПовская потребкооперация, все это не оставляло никаких шансов на созидательную деятельность. А скорее всего, Исидор к ней совсем не стремился, идя по более удобной и, что немаловажно, хлебной стезе. Оценив свои выкладки, я живо вспомнил комедию «Ширли Мырли». Получается, что я фактически Изя Шниперсон?

Вот жук! Да он совершенно точно знает, что я ему никакой не племянник, но зачем то поддерживает эту версию. Какая ему выгода? Рассчитывает свою собственную легенду укрепить? Она и так была весьма устойчива, просто потому, что его прошлым никто не интересовался. Значит, причина в видах на будущее. И здесь вариантов всего два. Либо он «наш человек» и действительно планирует строить легкую промышленность, но не имеет достаточных навыков и ему нужен неофициальный помощник с каким никаким опытом. Либо он «не наш» и рассчитывает что то с меня поиметь. Хотя бы укрепить свое положение «династическим» способом. А вот это мы сейчас и попытаемся выяснить.

– Что это мы, дорогой дядя, все о прошлом да о прошлом, давай лучше о светлом будущем, – имитируя благодушие и среднюю степень опьянения, предложил я, – очень уж хочется узнать, как будет с одежкой при коммунизме в отдельно взятой стране. А то, не поверите, неделя уходит, чтобы платье или костюм купить, не говоря о деньгах. Ведь все по отдельности, да еще и это поискать надо.

– А ты ко мне обращайся, враз организуем, – нарком не без удовольствия демонстрировал свои возможности, а потом добавил: – Ведь родня на то и существует, чтобы помогать друг дружке, вместе житейские невзгоды преодолевать.

– Непременно. Но я не о том. Как то неудобно племяннику наркома по улице пройти в дорогом костюме, когда все вокруг в домотканине. Не находишь?

– А ты не ходи. Ты на машине езди, – это что, он шутит так? Или я имею дело с классическим номенклатурщиком, напрочь оторвавшимся от «земли»? Не зная, что ему ответить, я просто сидел и смотрел на псевдородственника тяжелым взглядом, и он не выдержал:

– Ну что ты жилы из меня тянешь? Царизм, война, разруха, ничего же толком не осталось, все заново строить надо! Так и того не сделать сразу! Вон, с хлопком как быть? Тряпок не хватает, а его на порох забирают. Второго Туркестана у нас нет. С мясом так же, деньги выделим, мясокомбинаты построим, а что на них перерабатывать? И так за что не возьмись. Как наркомат образовали, сразу стал ресурсы подбивать, а там слезы одни. Баб надо чем то занять им подходящим, хоть и старается твоя подруга им дело по плечу подбирать в машиностроении, но там легкой работы мало. Трудов непочатый край и быстро все не сделать, сколько золота ни заплати буржуям за станки. Потому как сперва сельское хозяйство поднять надо, чтобы легкой промышленности было что перерабатывать.

– Раз решать задачу «в лоб» долго, значит, другие пути искать надо. В обход. Разве целлюлоза только в хлопке есть? Нет, просто там она в готовом виде. Вот и выделить часть средств на поиск технологий получения целлюлозы из других источников, древесины например. Найдете – сразу скинете проблему обеспечения пороховых заводов на лесную промышленность. Поголовье скота мало? Так значит, упор надо делать на живность, которая быстро плодится, на кур например. Строить не мясокомбинаты, а птицефабрики. Их, кстати, прямо в городах размещать можно, женские рабочие руки туда пойдут.

– Экий ты находчивый, племянник! Вот ты мне лучше скажи, к какому году вы проблему с автотранспортом решите? Что наверху говорят, я и без тебя знаю, а внизу что слышно?

– А что внизу? Внизу только видно. Как Лихачев говорил, ЗИЛ должен был только к весне этого года конвейер пустить по плану. Год мы выиграли. Выпустили 12 тысяч 5–6 тонных грузовиков, которые каждый за два прежних АМО 2 3 считаем. Два года выиграли. Но это только начало, выпуск сдерживали смежники, сейчас ГПЗ 1 на полную мощность выйдет, ЗИЛ сможет достичь плановой мощности 50 тысяч машин в год. А вот много это или мало и когда автотранспорта будет достаточно, я без понятия, но цифры по нашему заводу я дал, считайте сами. Вам зачем, кстати?

– Да, понимаешь, мысль была частично решить проблему сырья за счет внешних источников. Монголия. Они бы нам с радостью и шерсть на сукно, и мясо продали, мы бы им тряпки, стройматериалы, топливо, корма поставляли. Только железнодорожную сеть там разворачивать нерентабельно. Остается автотранспорт. Машины мне обещали в «шерстяные» колонны выделить только «после удовлетворения внутренних потребностей», вот так. Но автопробег Москва – Владивосток все таки будет, посмотрим, как автотехника себя в степи покажет.

– Про пробег слышу первый раз. А насчет Монголии… У нас что, своих степей мало?

– Хватает, на них нам лимит будет выделен в ближайшее время. Куцый правда. Но если машины испытание пройдут, думаю, можно еще потребовать будет.

– Да пройти то пройдут, что там такого особенного? Степь ровная как стол, летом сухая. Там даже дорог не надо, направлений хватит. А с лимитами подшаманить можно по уму. На одну машину три четыре прицепа заказать.

– Хитро. ЗИЛ сейчас из автопрома выведен, получится машины и прицепы из разных контор поступать будут, поэтому вопросов несоответствия количества, скорее всего, не возникнет. А мы, одним махом, в три пять раз большую территорию охватим. Хитер! А потянет машина?

– Шерсть относительно легкая, но объемная, пять тонн в один ЗИЛ вряд ли запихнешь, с прицепами так же. Думаю, даже пять прицепов с шерстью потянет. Вот будет пробег, там и испытайте такую систему.

– Обнадежил ты меня, племяш. Ну давай по последней, за нашу партию, и по домам, а то время уже позднее.



Уходил я от наркома, так и не сделав для себя однозначных выводов относительно этого человека. Время и дело покажет, что он представляет. Жаль, конечно, что мне он ничем, кроме бытовухи, помочь не может. Хотя… Черт! Надо было ему насчет синтетики как нибудь намекнуть! Жаль, дельные мысли приходят в пьяную голову сильно запоздав. А может быть, это и хорошо, что не ляпнул ничего сейчас, будет время подготовить почву для такого решения. Посмотрим еще, как он с пороховой проблемой справится. Хотя шины с синтетическим кордом хотелось бы иметь еще вчера!
Эпизод 12
Яркое апрельское солнышко, уже перевалившее за полдень, ярко освещало арсенал, на который выходили окна кабинета вождя. До первомая остались считанные дни, и снег давно уже растаял, а почки деревьев набухли и вот вот готовы были распуститься яркой и чистой зеленью. Природе не было никакого дела до людских забот, она просыпалась под шелест свежего влажного ветерка и щебетание птиц, ее голоса несмело проникали сквозь приоткрытую форточку в помещение, где разговаривали трое, узкий круг, необходимый для решения конкретной задачи.

Разговаривали по грузински, пользуясь тем, что все были земляками, и размеренные глухие слова Сталина перемежались со звучными репликами Орджоникидзе и четкими, сухими фразами Берии.

– Значит, товарищи, вы считаете, что создавать центральное КБ по дизелям, подобное тем, которые мы организовываем в области авиации и артиллерии, преждевременно? – Сталин сделал какую то пометку на листе бумаги и посмотрел на собеседников.

– Не совсем так, товарищ Сталин, – Берия сидел, напряженно выпрямив спину и высоко держа голову, – в настоящей ситуации, считаю, это вообще не нужно и опасно.

– Опасно? Чем? Мы имеем два сильных КБ в Москве, которые хорошо кооперируются между собой. А вот другие коллективы в создании быстроходных дизелей не достигли пока значимых результатов. Разве не нужно помочь товарищам из Ленинграда и Харькова?

– Опасно тем, что самым результативным конструктором и наиболее очевидной кандидатурой на должность главного конструктора центрального КБ является товарищ Любимов. Ему такую ответственность доверять нельзя! «Темная лошадка».

– Темная, светлая, какая разница? – Орджоникидзе возмущенно перебил своего подчиненного, активно жестикулируя руками. – Главное, он дает моторы! В отличие от других, которые только на теории и кляузы способны! Да так дает, что мы за ним не успеваем! Что еще требуется? Люди нужны! Дадим людей, привлечем другие КБ, они вдесятеро больше сделают!

– Это верно, но только отчасти. Другие коллективы тоже могут дать неплохие моторы, а делать ставку всего на одну конструкцию опасно. Нужна страховка обязательно.

– Способны? Не вешайте нам лапшу на уши, товарищ Берия! Все, что я до сих пор видел, использовало зиловские насосы. Других отечественных просто нет. И импортные форсунки, потому что, видите ли, наши шариковые не годятся. – Орджоникидзе издевательски усмехнулся и добавил: – К тому же называть моторами опытные двухцилиндровые блоки преждевременно.

– Все равно, работать по другим схемам надо. Нельзя складывать все яйца в одну корзину. В ЦНИДИ сильно сомневаются, что схема Любимова будет работать в легкосплавном варианте. Если это верно, то традиционные моторы себя еще покажут.

– Поэтому вы и поручили Мамину с «Коммуниста» сделать мотор по схеме Любимова? – подколол нарком своего подчиненного.

– Это была инициативная разработка! Мамин сам этот мотор сделал! Да и как не сделать, если все комплектующие в наличии?

– Но Любимову ничего не сказали, верно? – наседал Орджоникидзе.

– Я не обязан перед ним отчитываться! – вспылил Берия.

– Может, товарищ Берия, вы и передо мной не должны отчитываться? – вмешался Сталин. – О каком моторе речь? Почему я ничего не знаю?

– Товарищ Мамин правильно понял, что пусковой двигатель ЗИЛ является фактически черновой «половинкой» мотора Любимова, только уменьшенных размеров. Готовый пример в лице ЗИЛ 5 и ЯГ 10 был перед глазами, поэтому собрать четырехцилиндровый мотор в 90 лошадиных сил труда не составило. Мотор передан в НАМИ. Теоретически, имея вдвое большую мощность, но и вдвое большие обороты, он может быть установлен на шасси ГАЗ АА, надо только изменить передаточное отношение ведущего моста. Если все получится, то грузоподъемность усиленного ГАЗа можно увеличить до двух с половиной тонн.

– А почему молчите? Это же ГАЗ, огромный завод! Может, вы уже между собой все решили?

– Товарищ Сталин, докладывать не о чем! – Берия слегка покраснел. – Мотор экспериментальный, его топливная аппаратура такая же, как у Д 100 4. ГАЗ дизелями мы при всем желании обеспечить не сможем, значит, и говорить не о чем. Другое дело, если Любимов успешно завершит разработку нового топливного насоса «комбинированного» типа, который позволит строить двух и четырехцилиндровые моторы примерно одинаковым темпом. Или если Мамин сделает компрессор для оппозита, тогда получим мотор в 45–50 лошадиных сил. В любом случае, ГАЗ не приспособлен к производству таких дизелей и потребуется переоснащение, вот тогда уже будет, что обсуждать.

– Вот! Все опять в зиловское моторное КБ упирается! – торжествующе сделал вывод Орджоникидзе. – С какой стороны ни посмотри. Хоть с насосом, хоть с компрессором. Товарищу Мамину, используя уже полученный однажды в Москве опыт, будет гораздо проще. Верно, товарищ Берия? Почему вы товарища Любимова затираете? Почему представления на Трудовое Красное Знамя на него от вас не поступило? Он его с лихвой заслужил. Товарищ работает, двигает индустриализацию, вы не помогаете и не цените. Будет он и дальше так работать? Как это на индустриализации отразится?

– Неправда! Товарищ Любимов получает от нас практически все, что требует! Ему созданы отличные условия для работы, запросы в исследовательские организации удовлетворяются в первую очередь! И награду за работу он получил, какую хотел! А орден, между прочим, он хамски назвал «бижутерией» и посоветовал мне засунуть его, не буду говорить куда! Вообще, он ведет себя вызывающе, постоянно скандалит со смежниками, неоднократно за ним замечено рукоприкладство в отношении конструкторов, которые его дизели должны использовать! Он, видите ли, эксперт во всех областях и лучше других знает, какие танки, самолеты и катера нам нужны! После случая с товарищем Туполевым неделю назад его вообще пришлось в отпуск отправить! Пусть нервы подлечит. Как он будет руководить центральным КБ с такими замашками?!

– Неуживчивый, значит, товарищ? – Сталин, пока собеседники пререкались, набивал трубку и, раскурив ее, с наслаждением затянулся, утонув в густых клубах ароматного дыма. – Как же он своим КБ руководит? Палками?

– И палками тоже! Правда, в исключительных случаях. Однако, должен признать, что обычно он относится к своим сотрудникам исключительно внимательно и терпеливо, держится на равных. Случай избиения был всего один, когда ленинградский филиал КБ, вместо того, чтобы запустить 130 2 мотор в производство, решил самостоятельно выжать из него требуемые изначально 500 сил. Из затеи ничего не вышло, в результате сроки освоения мотора в серии сорваны и отстают от плана на три месяца. Любимов тогда второй раз срочно выехал на 174 й завод и, разобравшись, в чем дело, попросил пригласить уборщицу со шваброй. Досталось той шваброй всем, кто убежать не успел.

– Мало. Таких вредителей надо под суд отдавать. Следствие провели? Нашли виновных?

– А чего их искать? Вот он, орел, сидит! Это ведь вы, товарищ Берия, лично санкционировали и, при этом, опять не поставили в известность товарища Любимова? И меня тоже в известность не поставили! – Орджоникидзе весь подался вперед, встопорщив усы. – Что теперь на параде покажем? Голую задницу?

Отец народов весь пошел мелкими красными пятнами и вперился в Лаврентия Павловича тяжелым взглядом.

– Товарищи! Товарищ Сталин! Были веские причины! У нас есть подозрения, что Любимов скрытый враг! Было только непонятно, чем и как он вредит! Из Ленинграда поступил сигнал, что мощность мотора вредительски умышленно занижена! Мы обязаны были проверить! Понятно, что Любимова не предупредили, чтобы он ничего не заподозрил. К тому же ГУ БД санкционировал проведение опытных работ по повышению мощности двигателя, но прекращать работы по освоению в серии первого варианта мы не приказывали. Это целиком самодеятельность моторного КБ 174 го завода. Поэтому не надо, товарищ Орджоникидзе, пытаться повесить на главное управление прямую вину в произошедшем. Что касается наказания виновных, то Любимов в ультимативной форме потребовал ограничиться административными мерами, зарабатывая себе дешевый авторитет. Видите ли, если всех его конструкторов по подозрению во вредительстве арестуют, то он может и простым сварщиком быть, ему все равно такой танк не нужен. Он вообще наши танки не стесняется открыто называть говном!



– Допроверялись. «Непонятно, как вредит»! Я не вижу от него вреда! А от тебя, товарищ Берия, вижу! А, между тем, товарищ Любимов тебя все время хвалил и защищал! Да, да! Защищал! Я твой вопрос не стал поднимать еще тогда, в марте, только потому, что он прямо в лоб заявил, что другой начальник ему не нужен, работать он ни с кем, кроме тебя, не будет! – ворчал Орджоникидзе и досадливо морщился. – А ты? «Дешевый авторитет зарабатывает!»

– Я, как честный коммунист, должен сказать, что Любимов мне угрожал! Он специально предложил меня на пост руководителя дизелестроения, зная, что у меня были неприятности по партийной линии! Он опрометчиво полагает, что я буду смотреть сквозь пальцы на него и его художества, лишь бы вновь не бросить тень на свою репутацию. А, между тем, происхождение товарища Любимова неизвестно, и прояснять этот вопрос он отказывается. То, что его признал нарком легкой промышленности как своего племянника, ничего не значит. Он мог ошибиться. А Любимов может воспользоваться этим признанием в своих целях. Фактически мы не знаем о нем ничего ранее времени, когда он объявился в Вологде. При этом он продал там на рынке четыре ножа штыка от неизвестного оружия с символикой немецкого оккультного «общества Туле», которую использует также немецкая же партия национал социалистов. Клеймо завода, проставленное на ножах, никому не известно, а номера изделий дают основание подозревать, что выпущены они тиражом в сотни тысяч, если не миллионы экземпляров. Кустарщина полностью исключается, клинки выполнены на высоком технологическом уровне, а материал рукоятей вообще нигде неизвестен, химики разбираются, что это. Лидер этой нацистской партии Адольф Гитлер написал враждебную нам книгу «Майн Кампф», между прочим. Материалы по делу нами направлены в ИНО. Косвенно подтверждает связь Любимова с оккультистами то, что он в разговорах и песнях иногда упоминает славянских языческих богов, к прикрепленным обращается «бояре». А ведь он крещеный! Но маловерующий, в церковь не ходит и из молитв, хорошо, если «Отче наш» знает наизусть. В Вологде он посетил собор, но там, по словам попа, не молился, а клялся на мече, который сам по себе уникальный, скован из метеоритного железа, на основе которого была решена проблема жаровых колец для дизеля. И это еще не все! Любимов имеет навыки диверсанта! Мы, несмотря на то, что имеем своих информаторов прямо у него дома, которые за два года так и не смогли выявить его преступных связей, прикрепили к нему под видом охраны конвой, чтобы лишить всякой возможности нелегальных контактов. Состав конвоя пришлось менять два раза! Но это ничего не дало, Любимов молниеносно втирается в доверие к нашим людям. В частности, с «телохранителями» он сошелся на почве совместных тренировок по стрельбе и рукопашному бою, где вытворяет такое, что бывшие его прикрепленные теперь могут работать инструкторами по этим дисциплинам. А еще есть основания подозревать Любимова в антисемитизме. Анонимные доносы поступают регулярно. Он при приеме на работу лиц еврейской национальности требует предоставить ему, в качестве свидетельства профпригодности, схему и описание несуществующего прибора под названием «андронный коллайдер». При этом в анонимках пишется, что в самом названии прибора, переводимого частью с древнегреческого, частью с английского, как «встречное движение в мужском помещении», содержится грязный намек на мужеложство. При этом Любимов языками якобы не владеет. Примечательно, что один кандидат принес требуемое, фактически один из вариантов топливного насоса, его немедленно зачислили в штат. Потом похожие схемы принесли еще пятеро, и Любимов «зарубил» всех шестерых. Первого, правда, отправил в распоряжение отдела кадров ГУ БД с отличными рекомендациями. Все в целом позволяет сделать вывод, что мы имеем дело с каким то политическим извращением, вроде ростка русского национал социализма, который необходимо вырвать с корнем.

Сталин слушал внимательно, буквально замерев на месте, после чего вновь раскурил, потухшую было трубку. Встал, прошелся по кабинету, что было хорошим знаком. Цвет лица вновь стал сероватым, всем привычным. Дойдя до кожаного дивана в простенке, сел на краешек и принялся задавать уточняющие вопросы:

– Я помню, он, выступая на митинге в честь пуска конвейера ЗИЛа, просил обратить особое внимание партии на недопущение нацистов к власти в Германии. Считаете, это был обман? Как он может быть связан с «обществом Туле» и при этом бороться с ним? Здесь какая то нестыковка.

– То, что русскому нацисту не нравятся немецкие, вполне понятно. Это у нас, коммунистов, интернационал. А у нацистов все наоборот, у каждого своя берлога. При этом идеология может быть одна и та же, за исключением маленького, но принципиального расхождения. Гитлер может считать истинными потомками ариев немцев, а Любимов, наоборот, – русских. Здесь и почва для непримиримой ненависти. Любимов без конца распространяет провокационные слухи о войне между СССР и Германией в течение ближайших десяти лет. При этом он подчеркивает ее характер как войну на полное уничтожение. Его ближайшее окружение под гнетом такой мощной пропаганды уже принимает это как данность, а не гипотетическую возможность. Любимов и сам искренне верит в свой бред, поэтому и вкалывает не покладая рук, будто война уже началась. Возможно, это какая то форма психического расстройства. Мы специально отправили его в санаторий, чтобы там негласно провести полное медицинское обследование и прояснить этот вопрос. Заодно может удастся выяснить, откуда у Любимова следы от множественных осколочных ранений, замеченные нашими прикрепленными в раздевалке спортзала, – как можно обстоятельнее доложил Берия.

– А к ВКП(б) он как относится? Я знаю, он кандидат в члены нашей партии.

– Никак он к ВКП(б) не относится! Проверка показала, что он заявление написал под давлением Лихачева, который и дал ему рекомендацию. Собрания не посещает вообще под предлогом занятости. По словам Любимова, коммунизм хорош для войны, которая как раз на носу, поэтому он полностью поддерживает линию партии. Из этого сам собой напрашивается вывод, что ему с нами по пути лишь временно. После войны его лояльность может быть поставлена под сомнение.

– Значит, никаких контактов с врагами советской власти не выявлено и личного вредительства не замечено? А на какой почве он ссорится со смежниками?

– Любимов считает, что его моторы используются неправильно. Последний раз он случайно встретился с товарищем Туполевым у Чаромского, куда тот приехал проработать возможность установки АН 130 4 на бомбардировщик ТБ 3. Любимов полез к Туполеву с советами насчет переделки ТБ 3 в транспортный самолет. Под предлогом, что как бомбардировщик он уже через пять лет устареет, а транспортники будут летать лет двадцать. Туполев стерпел. Потом речь зашла о проекте мотора Д 130 8 в 1250 лошадиных сил. Такой двигатель как нельзя лучше подходит для катера Г 5, но Любимов категорически заявил, что туда ни единого мотора не даст. Назвал катер диверсией против советского флота. Вот тут они и сцепились с Туполевым, охрана еле растащила.

– Почему он так сказал – выяснили?

– Кто такой Любимов, чтобы о катерах судить? Военмор? Флотским виднее, какие катера заказывать, и их мнению я доверяю гораздо больше, – ответил Берия. – Любимов очень много на себя берет. Его самомнение ни в какие ворота уже не лезет!

– Не надо забывать, товарищ Берия, что для самомнения товарища Любимова есть почва. В своей области он еще ни разу не ошибся. И в других областях себя хорошо проявил. Винтовка и пулемет Шпагина, например. Это ведь конструкция товарища Любимова на самом деле? Кстати, я тут недавно выяснил, что рецепт хромансиля, за разработку промышленной технологии выплавки которого мы уже решили орденом Ленина награждать, тоже исходит от товарища Любимова. Днепропетровский завод обязался уже к концу года выпускать хромансилевые трубы вместо хромомолибденовых. А способ закалки сварных соединений этих сталей? Авиаконструктор Калинин строит гигантский бомбовоз на каркасе из таких труб, и проблема прочности стыков была для него главным препятствием. А теперь она решена! Да, за одно это мы уже должны пылинки с товарища Любимова сдувать! Подумать только, избавиться от импорта молибдена, который у нас как гири на ногах висел! Все не могли решить, кому его дать, то ли авиации, то ли нефтедобытчикам, то ли еще куда. Теперь, мы можем плавить стали, аналогичной хромомолибденовой столько, сколько нужно, и дадим ее всем! – вмешался Орджоникидзе.

– А откуда он это взять мог, вы подумали, товарищ Орджоникидзе? Он разве металлург? Да, его жена активно скупает где только можно техническую литературу, в том числе и по металлургии. И Любимов эти книги читает, что ясно показывают очень любопытные пометки на полях. Но тогда получается, что под видом реального опыта он весьма хитро подсунул нам свое гипотетическое предположение! Поскольку мы выяснили, что такую сталь еще никто в мире не варил! Да это авантюризм чистой воды! И вы хотите его во главе ЦКБ поставить? – Берия твердо придерживался своей позиции.

– А кого ставить? – задал встречный вопрос Орджоникидзе. – Пусть Любимов подозрительный товарищ, но фактов против него нет! Но он дает результат, а это самое важное! Тем более, на иностранную помощь в вопросах дизелей мы рассчитывать не можем. Все наши попытки закупить лицензии и специализированное оборудование, особенно прецизионное, наталкиваются на отказ. Причем везде. Я могу это расценивать только как попытку затормозить наш прогресс в области создания дизельных моторов, где мы достигли значительных успехов. Такое поведение буржуазных стран внушает беспокойство за нашу работу. Как бы не было попыток развалить ее «изнутри». Вот куда надо внимание обратить, товарищ Берия! А вы на чью мельницу воду пытаетесь лить своими интригами? Ведь ясно, что товарищ Любимов своей работой буржуям поперек горла, раз они решили его придушить.

– Товарищ Берия, нам понятно, что кандидатуру товарища Любимова на пост начальника центрального КБ вы не поддерживаете. Но, как правильно сказал товарищ Орджоникидзе, мы теперь можем рассчитывать только на свои силы. Как нам поставить работу так, чтобы не отстать от буржуазных стран в этом вопросе? Какое решение вы можете предложить? – Сталин внимательно слушал своих собеседников, собирая информацию для того, чтобы принять свое собственное решение, которое он потом будет отстаивать в Совнаркоме.

– Центральное КБ нужно, оно позволит лучше планировать работу и сделает ее более эффективной. Мы не можем строить всю работу, полагаясь на человека, которому не доверяем. Предлагаю назначить руководителем ЦКБД товарища Бриллинга. Он оступился, но получил хороший урок, рассчитывать на него можно. Я уже назначил его заместителем к товарищу Любимову, чтобы он полностью вошел в курс дела и, при необходимости, взял все в свои руки. Пока товарищ Любимов в отпуске, проверим, как товарищ Бриллинг справляется. Не стоит опасаться того, что товарищ Любимов незаменим. Незаменимых кадров не бывает! Товарищ Бриллинг представил нам ситуацию совершенно в ином свете. Он высоко оценил конструкцию моторов серии Д, но обратил внимание, что основная часть работы уже выполнена. Главным было получить работающий двухцилиндровый блок, что уже сделано. Компоновать же блоки в моторы нужной мощности и габаритов можно относительно легко. Главным препятствием было отсутствие нужной топливной аппаратуры, получить которую мы могли только со временем, когда качество ее выполнения достигнет высокого уровня, но теперь и эта проблема в основном решена Любимовым. Другим путем, за счет изменения конструкции. Теперь на первый план выходят совершенно другие вопросы, связанные с рабочими процессами, в которых товарищ Любимов, как выяснилось, разбирается слабо, а профессор Бриллинг, наоборот, хорошо. Создание моторов другой размерности, как показывает пример завода «Коммунист», тоже может вполне обойтись без Любимова. Тем более что основные параметры «большого» мотора уже определены.

– А товарища Любимова, значит, как буржуазию – на свалку истории? Так? Отработанный материал? Не знаю, что там между вами произошло, но я вижу, что вы, товарищ Берия, руководствуетесь личными мотивами! Это не по большевистски! Какой вы большевик, если личное ставите впереди общественного и государственного? – Орджоникидзе в запале перешел на личность уже самого начальника ГУ БД и не собирался останавливаться. – А как понимать то, что вы приказали прекратить на ЗИЛе работы по минометам? Между прочим, «любимовская» шкала весов и калибров нашла полную поддержку в артуправлении РККА, в отличие от работ группы «Д». Несмотря на то, что последние для них – «свои»! А изготовленный автозаводом батальонный миномет, после подбора зарядов, полностью подтвердил заявленные характеристики и принимается на вооружение. Это не просто образец, он сделан с учетом массового изготовления на неспециализированных предприятиях, опять в отличие от конструкций Доровлева. Почему остановлены работы по горному и полковому минометам?

– Вы, товарищ Орджоникидзе, упускаете сказанное мной в самом начале! Я чекист, пусть и бывший. Как я могу благодушно относиться к человеку, который что то знает о миллионах нелегальных винтовок и не желает этим знанием поделиться? Только как к врагу! Ножи, между прочим, всплыли на НАШЕЙ территории, а численность всей РККА до миллиона никак не дотягивает! Вы, товарищ Орджоникидзе, отдаете себе отчет в том, кого защищаете? А также в возможных последствиях вашего благодушия? И не надо мне тыкать минометами! Мы приостановили работы ровно на той стадии, чтобы быть не хуже буржуазных армий, а для крупнокалиберных минометов мощности пороховых заводов все равно не хватит! Чертежи этих систем готовы, а отработка опытных образцов займет явно меньше времени, чем строительство заводов! Направить все усилия на разработку гораздо более нужных моторов я считаю правильным решением. А Любимова нужно арестовать и получить от него всю информацию. Это несопоставимо важнее всех его конструкторских достижений!



Сталин, мягко ступая, прошел на свое место и, садясь, пристукнул трубкой по столу, одним этим движением привлекая внимание и прекращая пререкания Орджоникидзе и Берия.

– Очень плохо, что руководство НКТП и ГУ БД не смогло прийти к единому мнению в вопросе центрального КБ дизелей. Надо работать дружно. Вы, товарищ Орджоникидзе, заботясь об индустриализации, слишком легкомысленно относитесь к вопросам государственной безопасности. А вы, товарищ Берия, наоборот, находясь на организаторской работе, считаете себя чекистом. Учтите это на будущее, товарищи. Что касается ЦКБД, то направьте ко мне товарища Бриллинга для беседы, согласуйте время с товарищем Поскребышевым. Товарищ Любимов, когда вернется из отпуска, пусть тоже позвонит. Хочу с ним поговорить лично. Тогда и вернемся к вопросу о кандидатуре на пост руководителя центрального КБ. Видимо, все же придется Любимова отстранить от работы, очень она для нас важна, рисковать в этом вопросе мы не можем. Арестовывать его пока преждевременно, но продолжайте держать дело под контролем. Если бы ваши, товарищ Берия, опасения имели реальную почву, мы бы уже имели мятеж или что то подобное. Как я понял из ваших слов, товарищ Любимов патриот и видит основную угрозу как внешнее вторжение и действует исходя из этого. Говоря о советской власти, как наилучшей для войны, он не стал бы от нас скрывать, если бы что то угрожало ее свержению. Проработайте вопрос так, чтобы снятие товарища Любимова не обернулось для нас потерей хорошего конструктора. Интересы его весьма разносторонни, направьте его на другую работу, не столь важную, подберите достаточно сложное задание, чтобы он мог принять его как вызов своему таланту. Пусть считает отстранение от дел повышением. Есть соображения на этот счет?

– Товарищ Сталин, сам Любимов уже давно настаивает на разработке полноприводных машин, хотя бы как шасси для броневиков. А также он говорил о необходимости постройки легковых автомобилей правительственного класса, в том числе бронированных. Считаю, что эта работа как раз ему подойдет. В то же время, для нас она не настолько важна, как дизеля, а при успехе может дать значительную выгоду, – подумав, проговорил Берия.

– Хорошо, товарищи. Примем это пока как предварительное решение, до тех пор, пока я не переговорю с конструкторами. Но подготовку к его проведению начинайте уже сейчас. Надеюсь, товарищ Орджоникидзе, на заседании Совнаркома мы выступим с вами единым фронтом по этому вопросу?

– Да, товарищ Сталин. Такое решение меня, как наркома тяжелой промышленности, устраивает.

– Обращаю ваше внимание, – вождь поочередно посмотрел на каждого, – что разглашать подозрения в отношении Любимова не нужно. Это может повредить делу при любом его повороте. Вы можете быть свободны, товарищи.




1 ГГ ошибается.

2 В эпизоде использован текст песни «Князь», исполняемой группой «Сколот».

3 В эпизоде использована песня Михаила Калинкина «Куликово поле». Ну а про вторую все и так знают.

<< предыдущая страница