Михаил Маришин Дизель решает всё Реинкарнация победы – 1 Михаил Маришин - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Михаил Маришин Дизель решает всё Реинкарнация победы – 1 Михаил Маришин - страница №1/12

Михаил Маришин

Дизель решает всё
Реинкарнация победы – 1

Михаил Маришин

ДИЗЕЛЬ РЕШАЕТ ВСЁ
Глава 1

ЗВОНОЧЕК

Эпизод 1
Не думай о секундах свысока.

Наступит время, сам поймешь, наверное, –

Свистят они, как пули у виска,

Мгновения, мгновения, мгновения…
Сталин слушал незнакомую песню, которая раздалась из трубки аппарата настолько неожиданно, что он даже не убрал руку с вертушки. Песня завораживала.
Мгновения спрессованы в года,

Мгновения спрессованы в столетия,

И я не понимаю иногда,

Где первое мгновенье, где последнее.
Ее спокойный мотив так отличался от революционных песен, между тем слова заставляли задуматься. Перед глазами как бы сами собой вставали мама, Гори, друзья детства, семинария.
У каждого мгновенья свой резон,

Свои колокола, своя отметина.

Мгновенья раздают – кому позор,

Кому бесславье, а кому бессмертие.
Первомайская демонстрация в Тифлисе, Туруханск, первый номер «Правды», Ленин, революция, товарищи по партии.
Из крохотных мгновений соткан дождь –

Течет с небес вода обыкновенная.

И ты порой почти полжизни ждешь,

Когда оно придет, твое мгновение.
Гражданская, Царицын, Пермь, Западный и Южный фронты, восьмой съезд, пленум 1922 года, борьба с оппозицией, XVI партконференция.
Придет оно, большое, как глоток,

Глоток воды во время зноя летнего…

А в общем, надо просто помнить долг

От первого мгновенья до последнего.
Да, хорошая песня! И заканчивается правильно.

– Слушаю, – хриплый голос ворвался в трубку внезапно, оборвав песню на полуноте.



Слегка ошарашенный, расчувствовавшийся Сталин ответил, даже забыв поздороваться.

– Товарищ Ворошилов, какая песня душевная! В первый раз услышал, а так пробрало! Кто автор?

– Музыка Таривердиева, слова Рождественского. В первый раз сталкиваюсь с человеком, говорящим по русски, ни разу не смотревшим фильм «Семнадцать мгновений весны». Кстати, я не Ворошилов.

Очарование слетело в момент, по спине прошелся холодок близкой опасности.

– Кто вы такой? – голос в трубке был, действительно, незнаком.

– Штандартенфюрер Штирлиц, ёшкин кот! Вообще то, вежливые люди, раз уж решили поговорить, сначала сами представляются.

– С вами говорит товарищ Сталин, секретарь ЦК ВКП(б)! – отчеканил вождь предельно официальным тоном. – Что вы делаете в кабинете товарища Ворошилова?!

– С чего вы взяли, что я в кабинете Ворошилова? Который, кстати, давно уже на том свете. Вам что, в вашем дурдоме этого не объявили? Так спросите Левитана в соседней палате, он вам озвучит.

– Как на том свете?! Ты убил Клима, сволочь?! Я немедленно звоню в ОГПУ! Тебя найдут, недобиток!!! Ответишь по всей строгости социалистического закона!

– Ага, кровавого палача Берию на меня натрави! Аривидерчи! – в трубке раздались короткие гудки.

Вождь ударил по рычагу и начал уже набирать номер Менжинского, как раздался звонок соседнего телефона.

– Сталин у аппарата.

– Товарищ Сталин, – прозвучал ровный голос Поскребышева, – к вам прибыл товарищ Ворошилов с докладом по ситуации в районе КВЖД.

– Пусть войдет, – облегченно сказал Иосиф Виссарионович и сел на стул.

– Здравствуй, Клим. Представляешь, только что звонил тебе и какая то гадина в твоем кабинете сказала, что тебя нет в живых, – возмущенно произнес отец народов, – слава богу, это была брехня.

– Как в моем кабинете?! Коба, что ты такое говоришь?! Надо немедленно шутника найти!!!

– Ну так распорядись, раздолбай! Враги по вашему наркомату шастают как у себя дома!

Ворошилов выскочил в приемную как ошпаренный.

– Товарищ Поскребышев, – обратился вышедший вслед за наркомвоенмором хозяин, – подготовьте мне, пожалуйста, справку по композитору Таривердиеву, поэту Рождественскому и кинофильму «Семнадцать мгновений весны».


Эпизод 2
– Вот времена, даже в дурдоме порядка нет! Психам телефоны на руки выдают! – проворчал я для порядка и спрятал старенький мобильник обратно в рюкзак. На что тот обиженно пискнул в ответ, извещая о разряженной батарейке. И то верно, пятый день уже к концу как с базы вышел, возвращаться пора. Не беда – за день дойду.

Огляделся вокруг и решил, что лучшего места, чем рядом с огромным валуном, невесть как оказавшимся посреди леса, не найти. Да и смеркается уже, а тут место высокое, сухое и ручеек недалече. Надо только обойти камень для порядка и расположиться с южной, подветренной стороны.

За заботами по устройству ночлега времени задуматься о постороннем практически нет. И только когда я уже сидел под навесом у небольшого костерка, на котором стоял котелок с почти уже готовой кашей на ужин для меня и четвероногого напарника, мысль, царапавшая мозг, но как то мягко, издалека, оформилась окончательно и ударила по голове со всей своей неприкрытой абсурдностью.

Какой, к лешему, телефонный звонок? Мне за три недели никто не разу не позвонил, специально в дебри забрался, чтоб никто не достал! До ближайшего населенного пункта полсотни километров по прямой!

Это что же выходит, галлюцинация? Одичал и по человеческому обществу соскучился? Общения не хватает? Да что тут думать – достал мобильник и посмотрел. М да, последний вызов сегодня 18.07, номер не определен. Сети нет. Для очистки совести попробовал позвонить домой – облом. На этом эксперименты со связью и закончились, мобильник жалобно пискнул последний раз и экран погас.

– Вот так то, друг ситный, – сказал внимательно следившему за моими манипуляциями Одину, – пора домой, из лесных дебрей в каменные джунгли.

– Ув! – коротко ответил пес, выражая свое несогласие. Оно и понятно, ему здесь раздолье.

– Ладно, не расстраивайся, – попытался утешить я напарника и, чтобы не быть голословным, отдал ему подстреленного намедни глухаря.



После ужина, завернувшись в спальник и положив под руку «Сайгу», глубокомысленно изрек:

– Утро вечера мудренее, – и провалился в глубокий, спокойный, как всегда без снов, сон. Один и посторожит и ко времени разбудит.


Эпизод 3
Проснулся рано утром от вежливого тыканья холодным носом в лицо. В просветы между еловыми лапами заглядывали набухшие дождем свинцовые облака, гася солнечный свет и создавая в лесу серые сумерки.

– Привет, Один! Доброе утро, малыш! – сонно проворчал я и попытался вновь закрыть глаза, за что был тут же прикушен за кончик носа. – Ну все! Все! Встаю, изверг, поспать не дашь!



Поеживаясь от утренней сырости, запалил потухший костерок и спустился к ручью умыться. Из черной глубины облюбованного мной омутка выглянула звероподобная физиономия, более уместная в веке пятнадцатом – чернющая борода резко контрастировала с рыжими усами, отросшие волосы всклокочены. Прям как не русский человек. Леший, да и только! Ладно вот доберусь до машины на базе, там и побреюсь, вернусь в лоно цивилизации в привычном виде русоволосого, кареглазого молодца.

А может, ну его! Остаться бы здесь, среди этой тишины, где прозрачный, густой воздух зримо обтекает влажные стволы и нет бензинового чада. Где под ногами стелется разноцветный ковер, где бурый от хвои, где багряно желтый, а где и еще зеленый, по которому идешь совершенно бесшумно, ибо даже сухие ветки утопают в нем под ногами, и если ломаются, то глухо, теряя голос в толще мха и опада. Ведь столько мечтал вырваться сюда, в осенний северный лес хотя бы на недельку, а тут неожиданно целый месяц выпал, но пролетел будто один день.

Ну хватит! Разнылся, как маленький! Я решительно прервал созерцание самого себя и, раздевшись по пояс, размялся, изображая зарядку, энергично растер себя обжигающе ледяной водой. Вот так то лучше! Теперь чего нибудь горячего проглотить и в путь.

Быстренько выпив кружку сладкого чая и покормив пса, свернул свое хозяйство и скорым шагом двинулся к намеченной цели. Переход предстоял немаленький, да и воспоминания о вчерашнем звонке вызывали смутное беспокойство. Шел и прикидывал и так и этак, но разумного объяснения произошедшему не находил, про себя решил, что никому никогда рассказывать об этом не буду, однако эта здравая мысль меня отнюдь не успокоила. Поэтому я за весь день сделал всего пару коротких привалов и упрямо продвигался к своей цели под зарядившим с утра холодным дождем.

Ориентироваться в лесу для меня особого труда никогда не составляло, за всю жизнь ни разу не помню, чтобы я заблудился. Просто интуитивно выбирал дорогу мимо хороших местных ориентиров – ручейков, оврагов, приметных горушек. Поэтому никакими техническими средствами никогда не пользовался, так, компас таскал с собой на всякий случай и все. Карта же – дело святое.

Но тут, уже ближе к вечеру, я впервые в жизни стал в себе сомневаться. Лес был не тот! Нет, речки ручьи никуда не делись, но сам лес в целом неуловимо изменился. Стал каким то подчищенным, что ли, бурелома и гнилых стволов попадалось все меньше и меньше, пока они не исчезли совсем.

И уж совсем меня изумила дорога. Дело в том, что место это мне посоветовал друг зенитчик. Заброшенный городок дивизиона «двухсоток» располагался вдали от цивилизации и практически никем за последние пятнадцать лет не посещался. Мой товарищ, бывший здесь до меня, даже нашел приказы, которые он подписывал аж в 1985 году. Люди, когда это место покидали, конечно, утащили с собой все что можно, но самих строений это никак не коснулось. Чем я и воспользовался, загнав машину в пустой бокс. Дополнительным бонусом была дорога, которую, конечно, последние четверть века никто не ремонтировал, однако по ней и не ездил почти никто, для паркетника терпимо.

И вот эта самая дорога предстала в совершенно новом обличье двухполоски с идеальным асфальтовым покрытием. Вышел я на нее, попробовал на крепость каблуком, убедился, что не глюк, и скрылся обратно в лес. Уж больно некомфортно я себя на открытом пространстве почувствовал, когда такие непонятки творятся. Ну не могли же за пять дней новый асфальт положить в медвежий угол, в самом деле! Тогда откуда дровишки?

В общем, решил я воспользоваться тем, что дорога в этом месте делает крюк, обходя овраг, и срезать пару километров до базы напрямик лесом. За что потом не раз себя похвалил, может и с перебором, но, видимо, какая то чуйка все же есть.
Эпизод 4
– Один, ты что нибудь понимаешь? – спросил я напарника, выйдя из леса и перевесив «сайгу» за спину, тупо глядя на уже освещенные электрическим светом к наступающему вечеру незнакомые постройки. – Стоит на недельку хабар без присмотра в безлюдном месте оставить, как понаедут, понастроят, ищи теперь наше добро! Пойдем по душам поговорим, – возмущенно сказал я. Пес же хранил характерное для лаек гордое молчание.

Однако напрямик пройти не получилось, не успел я продвинуться вверх по склону, к бывшей стартовой позиции, а теперь вообще непонятно к чему, и на полсотни шагов, как наткнулся на колья с натянутой на них колючкой. Еще выше, тоже шагах в пятидесяти, виднелся второй ряд кольев и колючка на них, как пить дать, была.

Я озадаченно стоял и вертел по сторонам головой, думая, в какую сторону обойти препятствие, и уже почти двинулся в сторону дороги, здраво рассудив, что там должен быть проезд, как в разом загустевшем, ледяном воздухе, резко, словно предупредительный выстрел, ударило.

– HALT!!!



Тело, не обращая внимания на затупивший мозг, бросилось на землю еще до того, как погас последний звук короткой команды. И поступило совершенно правильно, потому что спустя мгновение раздалась короткая очередь и пули прошили воздух прямо надо мной, на уровне груди стоящего человека. Один метнулся в сторону и исчез.

«Мамочки родные, что же это делается! Мало того, что лаются не по русски, так еще пуляют почем зря! – думал я, сбрасывая тощий рюкзак с левого плеча, „сайгу“ с правого и перехватывая их в руки. – Надо ноги делать, пока ими располагаю, до милиции, даст бог, доберусь, там и выясню, что за звери здесь завелись».

Все это в голове проносилось на заднем плане, сам же я интенсивно работал локтями и коленями, извиваясь в мельчайших низинках и пользуясь любой тенью, живенько продвигался к опушке, благо под горку. Вслед еще прошла пара очередей, но наугад, стрелок меня явно не видел.

Добравшись до опушки и скрывшись в кустах, уперся взглядом, как мне показалось, в иронично улыбающуюся морду Одина.

– Чего ржешь? Видал? Помнишь как я зайцев да вальдшнепов стрелял? Вот мы с тобой для этого козла вроде зайца и есть, так что не попадайся.



Вдали глухо заурчал двигатель, и я, выбрав местечко поудобнее и хорошо укрытое скомандовав Одину для порядка «лежать!», что, впрочем, было излишне, так как напарник уже устроился рядом со мной, приготовился смотреть, что будет дальше. Занял место в партере, так сказать, а вместо театрального бинокля у меня БКФЦ с пятикратным увеличением.
Эпизод 5
Приблизительно через пять минут за вторым рядом проволоки остановился джип, в котором я с удивлением опознал «Геленваген», только видок у него был насквозь утилитарный, совершенно не похожий на тот, к которому я привык. Да, вдобавок, еще камуфлированная раскраска, а не благородный черный цвет элитных иномарок.

Из машины высыпали шесть солдат, включая водителя, и сгрудившись в свете фар, принялись голосить не по нашенски. На вопли вылез мой стрелок неудачник, подошел к группе и что то сказал в ответ, махая рукой в мою сторону. Так, интересно, часовой получил от разводящего подзатыльник, от чего его каска съехала на нос, и заверещал пуще прежнего, аж на месте подпрыгивает. Командир что то коротко ответил и дал команду притихшей группе, после чего все прибывшие не торопясь сели обратно в «Гелик», развернулись и укатили в сторону дороги. Часовой же подошел к колючке и уставился на лес.

Пока продолжалась эта беседа, я подробно рассмотрел действующие лица и, надо сказать, увиденное меня совсем не вдохновило. Прежде всего, бросились в глаза каски, такой фасон я последний раз в фильмах про войну видел, натуральный немецкий Stahlhelm. Вся семерка была одета в броники, а вот разгрузок ни у кого не было, амуниция размещена на поясе и тесак впечатляющих размеров тоже. Камуфляж двухцветный в мелкую точку. Вооружены они были автоматами смутно знакомого вида, но модель я с ходу назвать затруднился, видно что то редкое. У старшего – еще и пистолетная кобура в придачу. В общем, они мне крайне не понравились, не говоря уже о том, что нагло обнесли мое добро колючкой и простреливают подступы.

Прикинув свои возможности в случае прямого вооруженного столкновения, решил до этого не доводить. Но оба имеющихся у меня пятизарядных магазина переснарядил, первый – всеми пятью наличными пулевыми патронами, второй – картечью, еще пяток картечей осталось. Мелкой дроби тоже патронов двадцать есть, но это уж если совсем припрет.

Тем временем вновь нарисовался «Гелик», но уже с моей стороны колючки и вся компания, правда кроме водителя, вновь высыпала на свежий воздух. Ишь, фонариками по земле шарят, а мой то, мой, руками машет и вещает, смотрите, мол, левее. Так, следы нашли, забуробили что то по немецки, пора, видимо, и мне свое слово сказать.

– Эй, фюреры недоделанные! Какого рожна вы здесь объявились и в честных людей стреляете?



Что тут началось! Прям сорок первый год, ни дать ни взять.

– Партизанен!!! – И очередями по лесу веером, фонари тоже в эту сторону, грамотеи, лежат, светят и поливают почем зря. Водитель даже «Гелик» в сторону леса развернул.



«Нет, братцы, разговаривать мне с вами не с руки, ноги бы унести, – думал я, отползая на карачках в глубь леса и в сторону. – Ядренбатон на всех фрицев скопом!»

– Форвертс! – Ёкарный бабай, они что, прочесывание на ночь глядя решили устроить? Точно вскочили, бегут, постреливать не забывают.



Ну и я побежал, на бегу в лесу они в меня попасть только случайно могут, даже если увидят. Однако загонят они так меня, широко расходятся и бегать здоровы, чисто лоси, я же целый день шел, устал уже, а тут вместо отдыха – марафон.

И тут меня такое зло взяло! Что же это такое?! В моем лесу меня какая то немчура гоняет как зайца и крови моей хочет! Да еще нагло, как будто я вообще беспомощный, прям с фонарями и несутся. Ну все Гансы, достали вы меня!

Принял влево и, не добежав пару десятков метров до оврага, сбросил рюкзак, после чего нырнул вниз и рванул по дну еще левее, выходя на фланг. Фонарики стригут поверху уже совсем близко. Опаньки! Заголосили! Видать рюкзак нашли. Выглядываю наверх – ближняя троица сгрудилась у рюкзака. Два быстрых выстрела картечью по ногам. Да! «Сайга 12К» – вещь! Недаром ее в штатах как гладкоствольный штурмовой карабин классифицируют. Эти трое хотя и живы, но бегать еще долго не будут, если вообще в живых оставлю. Быстро меняю магазин, автоматически передергиваю затвор и теряю картечный патрон. Растяпа!

Тихо иду по низу на противоположный фланг. Дальние два фонаря погасли и почти тут же, к воплям обезноженной троицы добавился дикий протяжный крик дальнего от меня фрица. Его напарник, видимо, окончательно растерявшись, обернулся к новому источнику опасности и выпустил длинную очередь. Раздался собачий визг, а крики немца прекратились. Сволочь! Он подстрелил Одина! Выстрел, всего метров с двадцати по резко очертившемуся над склоном оврага силуэту, просто не мог пройти мимо, и пуля, звонко врубившись в затылок каски немца, заставила его пораскинуть мозгами по поводу своего недостойного поведения. Так, теперь посмотреть, что с дальним и с собакой, вроде молчат, но береженого Бог бережет. По низу продвигаюсь дальше к намеченной цели, так немец труп, с такими дырами в башке не живут. И намертво вцепившийся сзади в его правое плечо Один – тоже. Эх, жизнь, жестянка! Жаль то как!

Ладно, переживания оставим на потом, а сейчас к делу. Что это у нас здесь? Лопни мои глаза! Это же штурмгевер! Немного футуристичный вид, калибр маловат, а так – он самый, вне всякого сомнения. Ну что ж, высшая доблесть, как говорят, – победить врага его же оружием. Где там у нас недостреленные ползунки? Рюкзачок то забрать надо.

Один из фонарей отлетел далеко и лег удачно, освещая рюкзак и два слабо шевелящихся тела. Третьего не видно, плохо. Отхожу подальше и спрятавшись за укрытием достреливаю короткой очередью подранка. В ответ бьет только один ствол со стороны оврага. Вот ты куда закатился, голубчик! Сменив позицию, достреливаю второго, меняю позицию. Отвечает с прежнего места, видимо, даже ползать уже не может. Ну что ж, не можешь – заставим! Включенный фонарь летит в сторону немца и ложится удачно, свет бьет немцу в глаза. Он пытается расстрелять фонарь, но я быстрее. Кажется все, заткнулся. Обойду ка я его, больно неудачно он носом клюнул, прям в тень за дерево. Вид сбоку просто шикарный, сам немец в тени, но силуэт четко очерчен на освещенном фоне. Очередь. Вот теперь точно все. Теперь барахло и оружие подобрать и ХОДУ! На базе ревун уже давно надрывается, кажется, как я стрелять начал.

Вот так я и стал обладателем штурмгевера с тремя магазинами, вальтера P 38 с запасной обоймой, броника и фонаря. Из четырех других вынул батарейки, на наши «кроны» похожи, названия нет, только невразумительное буквенно цифровое обозначение. Холодняк подобрал весь, питаю слабость к этому делу.
Эпизод 6
Всю ночь перебирал ногами под моросящим дождем как проклятый и к утру совершенно выбился из сил. Стали посещать мысли о геройской гибели в неравном бою, гори оно все синим пламенем. Тем более что с рассветом развиднелось, дождь прекратился и где то в стороне послышался стрекот вертушки. К чему бежать, если они сейчас район оцепят, а потом прочешут. Вертушку я, всяко не обгоню. Жалко гранат нет, фокус с самоподрывом в толпе врагов мне не светит.

С этим похоронным настроением я выскочил на небольшую полянку и наткнулся на сгорбленную фигуру в потрепанном немецком комке, сидящую ко мне спиной на трухлявом стволе. Прятаться, на случай, если этот здесь не один, было уже поздно, и я с перепугу заорал:

– А ну, хенде хох! Мать перемать! Дернешься – стреляю.

– Битте, нихт шиссен, – еле слышно продребезжало в ответ.

– Кол в подол! – заскулил я, обходя пленного на расстоянии и осматриваясь по сторонам. – Куда я попал! В Вологодской области никто по русски не говорит!

– Руссиш ист ферботен.

– Постой, так ты все понимаешь? – сказал я, заглядывая под капюшон и вглядываясь в лицо дряхлого старика. – Ну стало быть, и говорить можешь.



Да! Собеседник мне достался тот еще. Да ему лет сто – не меньше. Худющий, морщинистое лицо обрамлено редким седым волосом и трехдневной, абсолютно белой щетиной.

– Ты как здесь оказался, старый пень?

– Да как оказался – от хозяина я ушел, добрый херр, – моргнул старик слезящимися глазами и тут же спросил: – А ты большевик, да?

Настала моя очередь часто моргать.

– С какого перепуга – большевик? И сам ты хер, Семеном меня зови.

– Ну как, на арийца ты непохож, одежа чудная, да и бороды они не носят. По русски говоришь опять таки, – привел он свои доводы. – А отец говорил, мол, настоящие большевики немцев все одно придут и победят. Штурмгевер вон у тебя. Скажешь, на дороге нашел?

– Как на арийца не похож? Я самый, что ни на есть истинный ариец, а немчура твоя – седьмая вода на киселе. Русские – самые арийские арийцы всех времен и народов! Когда это отец тебе такую мудрую мысль про большевиков озвучил?

– Когда? Да, аккурат, об сорок первом годе, как в партизаны ушел. Больше я его и не видел.

– Так партизаны, значит, здесь есть? Дорожку не подскажешь?

– Да какие партизаны? Немцы с финнами их лет за пять всех повывели. Ты вообще первый русский человек за последние полсотни лет, – грустно сказал дед.

– Тааак! А годик какой ныне, старче?

– Так 2011 й, какому еще быть. Или ты последние шестьдесят лет, как медведь, в берлоге проспал?

– Считай, что так. Ты мне давай ка все по порядочку, для начала скажи, мил человек, как немцы вообще здесь оказались.

– Как оказались? Да напали внезапно, 22 июня, я тот день хорошо помню, воскресенье было. День пасмурный, народу объявили, мол, правительственное сообщение будет. И аккурат в полдень Хрущев объявил – напали на нас германские фашисты на свою голову, так накажем их и понесем же свет мировой революции в Европу! Ага, понесли, немцы уже в октябре в Вологде были, а армия наша разбежалась. Вот тогда то отец в партизаны и ушел, у него от армии бронь была, а тут чего уж дома то высиживать. Мать как жену партизана зимой расстреляла айнзацкоманда. Я же командиру их глянулся, взял он меня за собаками глядеть. Ягер он был, любитель. Вскорости усадьбу здесь себе построил, там я все это время и прожил. Сынок его в город уехал, там жил, в усадьбу только на отдых и заявлялся, хорошо ко мне относился. А вот внучок его городской, только по малолетству здесь бывал. И вот незадача, попал он на ракетную базу служить, здесь недалече. Заявился третьего дня с дружками и говорит, надо, мол, старика пристрелить да собакам и скормить. Хорошо перепились они все. Я той же ночью и ушел, больно уж не хочется, чтоб псы мои кости грызли. Лучше в лесу где нибудь лежать.

– Дааа, дела. Постой, а ты ничего не путаешь? Молотов же заявление 22 июня делал.

– Нее, все точно. А Молотова еще в 39 м расстреляли, шпион он немецкий оказался. Выкормыш сталинский.

– А Сталин то здесь причем?

– Ну так, это он главный предатель был. После того, как его убили, верхи будь здоров как чистили. Много его сообщников перестреляли.

– Ты хочешь сказать, что Сталина убили до войны?!

– Точно так, в 38 м году, помню, я в школу, в первый класс тогда учиться пошел. Праздник у коммунистов партийный такой был – октябрьская назывался. Вот его прям на празднике и хотели арестовать, да он сопротивление оказал, пришлось убить.

– И что теперь делать? – задал я риторический вопрос сам себе вслух.

– А ты сынок, на запад, к финской границе иди, коли здесь набедокурил. Пока из колоний ягеров поднимут, глядишь, и перейдешь, – принял вопрос на свой счет старик. – На ка вот тебе, порошочек, собакам след отбивает. Мне он уже ни к чему. Пришло мое время.

– Слушай, может тебе оружие оставить? – попытался отдариться я.

– Зачем оно мне? Не вижу и не слышу почти, да и в руках не удержу.

– Прости, старик, – горько сказал я, – и прощай.



Отвернулся и пошел прочь не оборачиваясь.

– Прощай, добрый человек, – донеслось сзади. – Видно есть Бог на свете, хоть в последний час послал русского человека. Теперь и помирать не страшно.


Эпизод 7
Вопрос «кто виноват?» передо мной уже не стоял. Связав свой телефонный разговор и полученную информацию, оставив в стороне технические подробности, тихо брел по ельнику и призывал все известные мне маты на свою голову. И кто меня за язык тянул?!

Но человеку свойственно искать себе любые оправдания и перекладывать собственную вину на других. Я то был полностью уверен, что общаюсь с пациентом дурдома! И к тому же, ну что я ему такого сказал?!

Стоп! Вот здесь подробно! Таривердиев и Рождественский? Нет, в семидесятых они были мужиками средних лет, значит, до 1938 года или не родились еще или совсем мальчишки. Мимо!

«Семнадцать мгновений» усатому, по понятным причинам, не доступен, да и звуковое кино вообще только только в тридцатых пошло. Нет, не это.

Штандартенфюрер Штирлиц? Вот здесь уже теплее, звонил то он в кабинет Ворошилова. А там такой фрукт! А звания такие у немцев и вообще СС когда появились? Этого не знаю, нечего гадать. Но факт нахождения фашиста в святая святых Минобороны сбрасывать со счета не стоит, хотя, для шпиона, уж больно нагло получается. К тому же ляпнул, что Ворошилов мертв, что легко опровергается. На всякий случай возьмем на заметку.

Так, что еще? Левитан? Его сам Сталин продвинул, ночью голос по радио услышав, значит, диктор хозяину знаком и тут вопросов не возникнет. Мимо.

Остается «кровавый палач Берия». Так, вспоминай подробно. Берия в Москву переведен в 1938 году, сначала замнаркома, а потом и наркомом внутренних дел. Горячо! Точно, он перед седьмым ноября личную охрану Сталина сменил, Власик1 стал вождя охранять! А прежний начальник охраны арестован за подготовку покушения был! Они прямо на мавзолее во время парада или демонстрации ударить планировали, ежовские люди. Как под патроном задымилось, засуетились и решили поступить кардинально.

Это что ж выходит? Я брякнул про Берию и его на внутренние дела не поставили? А с какого перепуга Сталин мне, Штирлицу, вообще поверил? Или просто решил перестраховаться? Нет ответа.

Ладно, что мне это дает? А ничего не дает. Я то – в 2011 году, в чужом мире. Один как перст.

Сразу навалились черные мысли. Все потерял – сыновей, семью. Да вообще весь свой народ, судя по тому, что дед сказал! Сирота, круглее не бывает! Да по сравнению со мной Ункас – многодетный отец!

Стоп! Жалеть себя будешь потом, когда напьешься. Хм! Мысль не плохая, но несвоевременная. Подумаем лучше, можно ли все это как нибудь исправить? А что, позвонить товарищу Сталину, объяснить все, покаяться. Хрен! Мобила сдохла! Зарядка в машине, машина у немцев на базе, а скорее всего, вообще – в другом мире. Отпадает.

С другой стороны, Иосиф Виссарионович до меня как то дозвонился. Мы пообщались – и моего мира не стало. Опа! Я то остался! Нестыковка! Может, все окружающее – глюк? Не, жрать хочется как наяву, натурально.

Соберись! В заднице сидишь, а мысли все одно на жратву перескакивают! На чем остановился? Так, мой мир исчез, я остался. Когда это произошло? По идее – сразу как я про Берию брякнул или даже еще раньше. Что нибудь вокруг тогда изменилось? Вроде нет. Значит, мой мир идентичен этому? Стоп! Один то вместе со мной перенесся, значит, какая то территория просто ухнула из одного мира в другой. Место, место. Что в том месте особенного? Есть особенность, леший раздери! Камень! Еще тогда удивился его необычности, помню. Хм, синь горюч камень, сказки и все такое? Может, и меч кладенец под ним? Ну я ни разу не Илья Муромец, чтоб этот валун ворочать, но сходить на место переноса надо, попытка не пытка, вдруг обратно перебросит, мол, пошутил я. Все равно других, более разумных в этой абсурдной ситуации, планов нет. Бежать мне некуда и незачем.

Итак – решено!
Эпизод 8
Четкое осознание ближайшей цели будто придало сил, и я, отбросив в сторону переживания и посторонние мысли, упрямо шагал через лес, избегая заходить в уже изрядно облетевшие березняки и осинники. Стрекот вертушек раздавался все чаще и чаще, поэтому я старался держаться под надежным хвойным прикрытием. Пару раз пришлось замирать и прятаться, когда вертолеты проходили совсем близко, вид же их меня немного обнадежил. Судя по игривой яркой раскраске, военными они не были, да и размерами не поражали, на три четыре пассажира максимум. Такими машинами частую гребенку не обеспечишь, скорее всего, они только поиском занимаются, а преследование идет по земле. Значит, еще побегаем.

Каждые пять десять минут ходьбы я останавливался в каком либо укрытии и слушал лес. Увидеть погоню в моих условиях гораздо сложнее, чем услышать, а кто предупрежден – тот вооружен. И вот, в один из таких моментов, я услышал едва уловимое: «вжих вжих вжих».

Огляделся по сторонам, но так и не увидел источник моего беспокойства. Между тем звук явно приближался, ну не невидимка же в самом деле! Тень, мелькнувшая по земле, заставила поднять взгляд выше, и я замер в изумлении. Между стволами деревьев плавно и величественно плыло нечто. Его тело, по которому струились, постоянно изменяя свое положение, темно серые и темно зеленые полосы, венчалось плавно машущими, полупрозрачными, стрекозиными крыльями. Зрелище было на редкость красивое, и я улыбнулся, рассматривая это чудо. Эх, жалко фотика с собой нет! Взгляд между тем остановился на трех черных точках, расположенных равносторонним треугольником на теле этого существа, они не двигались и казались глазами. Глазами?! Очарование мигом слетело. Епонский евин! Это ж дрон!!!
– Рихард, как ты думаешь, кто это? – спросил практикант зоолог у своего руководителя. – Может, и правда, лесной дух, как говорил часовой с базы?

– Нет, Свен, это явно человек, – ответил напарник, разглядывая на мониторе то быстро перемещающуюся, то замирающую в кустах фигуру. – Лесным духам армейские бронежилеты и оружие ни к чему.

– Откуда здесь человек? Наши все на месте, колонии тоже вооружили своих всех, у армейцев тоже все, ну кроме пятерки, которая в лес ушла, – сказал практикант. – Может, кто то из них сошел с ума и дезертировал?

– Нет, этих нашли, – ответил Рихард, переключая режим монитора с черно белого на цветной и обратно.

– Но как здесь мог кто то посторонний взяться? Мимо наших кордонов в национальный парк никто не пройдет, а прибывающие туристы регистрируются и снабжаются маячками. Все они вышли на связь и предупреждены об опасности.

– Вот поэтому, Свен, нам и надо взять его живым, – задумчиво сказал начальник и распорядился: – Свяжись с нашими, предупреди их об этом, пусть ампульные ружья со снотворным прихватят с собой.

– Похоже, он нас заметил.

Человек на экране присел и закрутил головой, внезапно поднял взгляд и уставился прямо в камеру.

– Свен, увеличь и сфотографируй!



На застывшем на миг экране замерла грязная бородатая физиономия с идиотской улыбкой.

– Хайлиге шайзе! Это точно, псих какой то.



Изображение внезапно дернулось, на экране что то мелькнуло, и он погас.

– Переключись на другой беспилотник, да и сами, давай, поближе подлетим, – сказал Рихард. – Я вызываю десантную группу в этот район. Охотники! Я патруль пять, неизвестный обнаружен, вооружен, координаты… движется на северо запад. Веду преследование. Ждем помощи.



– Мы выдвигаемся, – четко прозвучало в эфире.
Цель, благодаря камуфляжу, размазывалась, и истинные ее размеры угадать было сложно. Поэтому расстояние до нее я оценил неверно и пуля «Сайги» прошла выше, дрон оказался гораздо ближе ко мне, чем я рассчитывал. Да и стрелял я навскидку. Тем не менее, видимо, попал в один из соосных винтов, вниз полетели осколки прозрачного пластика, сверкая на солнце игривыми искорками. Дрон дернуло, повело в сторону, и он врубился лопастями в дерево. Осколки пластика посыпались вниз уже водопадом, и спустя мгновение переливающийся шар с треском упал на землю.

Так, меня засекли, и теперь вся надежда на скорость. Я рванул к ближайшим елкам и вовремя, над головой, правда, на большой высоте, прошел маленький вертолет.

Мой темп передвижения резко снизился, я уже не рисковал выходить даже в редколесье, приходилось продираться сквозь густой подлесок, нырять под еловые лапы и перепрыгивать поваленные стволы. Спустя полчаса такого бега с препятствиями я выдохся, между тем вдали послышался новый, густой, басовитый гул тяжелого вертолета и, кажется, даже не единственного. Радует только одно – сесть им здесь негде, хотя, если используют спуск на подвеске, это значения не имеет.

Десантных бортов, действительно, оказалось два. Один гудел где то позади, по моим расчетам, недалеко от того места, где меня засек дрон. Правильно, там есть небольшой заливной лужок на берегу речки, в которую впадает ручеек, текущий мимо камня. Значит, преследователям, чтобы выйти на мой след, через нее придется переправляться. Минут сорок у меня есть, если, конечно, пойдут по следу, а не устроят тупое прочесывание. Более вероятно первое, народу на борту от силы человек двадцать может быть, а лес здесь густой, прочесывание без гарантии. Значит собаки, по муравейнику я, само собой, уже давно потоптался, но, видимо, пора использовать и дедов дар для верности. Ха! Ну чем я не Сусанин? Залезут за мной в самую чащу – след потеряют. Принимается.

Второй тяжелый вертолет ушел куда то далеко вперед по ходу моего движения. Ага, засада значит, но, судя по почти пропавшему звуку, слишком далеко, моя цель ближе. В случае же, если возле камня перехода нет, то не один ли хрен, как помирать. Сдаваться я в любом случае не собираюсь. Ладно, постоял, подумал, а теперь ходу, ходу, ходу! Осталось совсем немного!
М да, а вот вторую группу я недооценил. Если те, кто шел по пятам никак себя не проявили, может, даже совсем на мой след не напали, то те, кто по моим расчетам, должны были тихо и мирно сидеть в засаде, меня напрасно поджидая, нагло направились мне навстречу!

Стоило только высунуться из чащи возле камня, как впереди между стволами, замелькали человеческие фигуры и послышался собачий лай. Я упал на землю и замер. Нет, это бесполезно, ветер в сторону противника, собаки найдут. Свинство! За пару шагов от цели! Впрочем, сейчас – или никогда! Они меня чуют, но пока не видят, надо рвануть броском вперед. Главное – подобраться к камню, верю, сработает! А если нет – то остальное уже значения не имеет.

И рванул! Впереди послышались возбужденные крики, грохнула пара одиночных выстрелов.

– Уррааа!!! – заорал я и выпустил из штурмгевера очередь на полрожка веером.



Лес на мгновение поймал мертвую тишину, будто время остановилось и все застыли на месте, только я, ломая низкие ветки, с разбегу залетел на вершину валуна.

– А ну вертай все взад, глиняная твоя душа!!! – выкрикнул я и подпрыгнул на месте, тут же получив шприц в бедро.



Мир внезапно кувырнулся, и я, сделав неполную пару сальто назад, растянулся во все свои 186 сантиметров, лежа на спине и широко раскинув руки. Картинка перед глазами закружилась, и я отрубился.
Глава 2

ШИРОКА СТРАНА МОЯ РОДНАЯ

Эпизод 1
Очнулся я с жестокой головной болью и неприятной сухостью во рту. Рядом кто то то ли тяжело вздыхал, то ли стонал. С трудом разлепив глаза и полюбовавшись на алое, подсвеченное зарей, облако прямо у меня над головой, я с трудом оторвал голову от земли и сел, неосторожно сломав при этом торчащий рядом сухой прут.

– Может, хватит шуметь? – громко проворчал я. – И так голова раскалывается.



В ответ раздался яростный рев и треск ломаемых сучьев, будто через лес ломанулся взбесившийся танк. Схватив первое, что попало под руку, на мое счастье это оказалась «Сайга», я выпалил в выскочившую на меня бурую гору все три оставшихся пулевых патрона и еще пару раз щелкнул курком всухую. Гора сделала еще пару шагов, упала на колени и ткнулась лосиной мордой у моих ног, едва не придавив ветвистыми рогами.

– Ничего себе, денек начинается! – только и смог промямлить я и упал обратно на спину.



В лесу воцарилась хрупкая тишина, только ветерок, играя в вершинах деревьев, тихонько шуршал и постукивал ветками, уже изрядно подрастерявшими свой осенний наряд, да тихонько падали листья, нашептывая что то свое, человеку недоступное. Насколько я мог судить, оглядевшись вокруг, место было то же самое, вон ручеек со знакомым омутом, вот пригорок, на котором я и лежу. Вот только камня не было и в помине! Где ты, отродье магматическое? Ну да ладно, главное – сработало! Обломитесь, фашисты проклятые! Поймать меня хотели, ага! А я вас аннигилировал к чертям собачьим! Туда вам и дорога!

Все это, конечно, хорошо, я живой и есть надежда, что скоро буду относительно здоровый, но где теперь я сам? В любом случае, надо собрать себя в кучу и подняться, тем более лежать на редкость неудобно, под спиной мешается рюкзак и, несмотря на броник, чем то давит в бок. Под задницей, судя по ощущениям, вообще какая то палка. Решив начать с малого, слегка повернулся набок и ухватив рукой помеху под пятой точкой, на ощупь оказавшуюся теплой и гладкой, с легким шорохом плавно вытянул ее вбок. Повернувшись на место и скосив глаза, посмотрел на свою находку. Та а ак! Меч кладенец имеет место быть! Что теперь, Баба Яга из кустов вылезет?! Да сколько ж можно! За что это все на мою голову?!

Раздражение решительно вымело из организма похмельную апатию, и я, несмотря на боль в затекших ногах, встал. Правое бедро отозвалось жжением. Ощупав себя, наткнулся на шприц, воткнувшийся минимум на половину иглы.

– Уроды! – вслух еще раз ругнув немцев, избавился от помехи. – Надо бы место укола йодом обработать.



Это что, уже сам с собой разговариваю? А почему нет? Всегда приятно поговорить с хорошим человеком, а лучше всего спеть. И я, полностью раздевшись и оглашая лес громким воплем «Косил ясь конюшину» сбежал к омуту и бултыхнулся в черную, ледяную осеннюю воду. А а а ххх!!! Так и сердце остановиться может! Дыхание перехватило сразу, пришлось выскакивать обратно. Но как бодрит! С первым днем тебя, родной, в новом, судя по отсутствию камня, мире! День рождения, ура! Буду отмечать, тем более, что отдых мне позарез нужен – целую неделю уже на ходу. Подобрал часы, что там у нас за число? Ага, пятое октября, среда.
Эпизод 2
Поскольку никаких признаков цивилизации вокруг не наблюдалось, а к походу я совершенно не был готов, решил посвятить целый день бытовым хлопотам. В основном заготовке провизии, благо мяса теперь у меня хоть завались. Чего не скажешь о соли и остальном, видимо скоро вообще одной лосятиной придется питаться.

При разделке туши с самой лучшей стороны показал себя трофейный штык нож, который я решил попробовать в деле. Сначала хотел просто отрезать заднюю ногу и уйти подальше, ну куда мне такая гора мяса? Да и волков тоже надо иметь в виду, хоть они в первой половине осени и сытые. Но жадность взяла верх, решил идти до конца и нож меня не подвел, такое впечатление, что эта работа на заточке никак не сказалась.

Чуть в стороне разложил аж четыре костра, благо дров вокруг полно, и приступил к таинству приготовления пищи. Да, устроил себе праздник живота, и отварные язык с губой тебе пожалуйста, и печень жареная. Объедение! Впрок же нажарил шашлыка, мариновать, конечно, времени не было, но что имеем, тем и рады.

В промежутках между этими хлопотами уделил время своему оружию. Если с «Сайгой» проблем не было, ну что для меня почистить «калаш» – пятнадцать минут, то трофеи заставили с собой повозиться. Пользоваться ими, осмотрев внешне и разобравшись с затворами, предохранителями и переводчиком, я более менее мог, а разборка сборка заставила пораскинуть мозгами. В конце концов, и с этим справился. Штурмгевер мне достался не новый, но ухоженный и много времени тоже не отнял. Патрон к нему 5,56x45 похоже, штангенциркуля у меня нет, но на первый взгляд именно он. «Вальтер» же меня возмутил, в стволе не то что ржавчина, а чуть что не чернозем, с ним пришлось повозиться. Проверил пружины и переснарядил все магазины. Для «Сайги» осталась только дробь и восемь картечных выстрелов, боекомплект к штурмгеверу ограничился двумя с половиной тридцатипатронными рожками, еще два пустых закинул в рюкзак. В патроннике «вальтера» нашелся семнадцатый к двум обоймам. Бонус, приятно.

Следующим мое внимание привлек меч, который я невольно старался игнорировать, будто бы надеясь, что он пропадет, растворится в воздухе сам собой, и мир, вернется обратно, в привычное мне, хоть чуть чуть прогнозируемое, состояние. К моему глубокому сожалению, этого не произошло, и я решил, в первую очередь, его хорошенько рассмотреть. Видал я раньше древние мечи – один сплошной кусок ржавчины, если почистить, то там от железа то почти ничего и не оставалось. Этот же был в прекрасном состоянии. Попробовав ногтем заточку, я был приятно удивлен. Длинный, пожалуй, около метра, однодольный обоюдоострый клинок благородного матового серого цвета был украшен симметричным волнистым рисунком чередующихся слоев стали. Бронзовая рукоять сразу вызывала ощущение древности своим черным цветом, перекрестья не было, и гарда, ограничивалась лишь упором для кисти. С другой стороны рукояти было идеально шарообразное яблоко. Никаких надписей, клейм и узоров на мече не нашлось, исключая «кельтский крест» на навершии. Хотя называть его так категорично я бы поостерегся, на церквах Новгорода таких крестов полно.

Взяв меч в руки и слегка им помахав, окончательно убедился, что это оружие конника, на спату очень похож, позволяет наносить как рубящие, так и колющие удары. Выбрав неподалеку подходящую сухостоину, толщиной около пяди, нанес рубящий удар по диагонали слева сверху вниз. Тумм! Клинок вошел в дерево больше чем на половину диаметра и застрял, думаю, если бы бил строго по горизонтали, то перерубил бы на раз. Елку пришлось подтолкнуть, и она, ломая сучья соседних деревьев, рухнула на землю. Подходяще! Вот только рукоять узковата, по видимому, раньше она была чем то обшита. Ладно, позже раздобуду кожаный ремешок и навью на нее по руке, заодно и темляк получится.

А вот ножен к мечу не оказалось, я даже не поленился покопаться в земле на месте находки. И как же мне тебя с собой таскать? Пришлось спрятать клинок в брезентовый чехол от «Сайги», предварительно слегка смазав оружейным маслом и обмотав тряпками.

Остаток времени посвятил приведению одежды в состояние костюма лешего. Пришил на брезентуху, броник и рюкзак пучки сухой травы, благо осенью их менять по мере увядания не надо, как летом. Нещадно обкорнал кобуру «вальтера», превратив ее в открытую. Прорезал с внешней стороны в остатках кобуры два отверстия под ремень, теперь она, вместе с содержимым, будет надежно прижата к телу. От натирания пуза оружием предохранят остатки клапана, а ремешок просто засунем между ремнем и кобурой, избавившись от застежки. Привычно и позволяет моментально извлечь оружие, гарантируя при этом, что оно не выпадет в самый неподходящий момент. Вот теперь я ко встрече с недобитыми фашистами готов.

Солнце уже перевалило далеко за полдень, глянул на часы – почти четыре. Пора собираться и уходить, а то ночью сюда наверняка пожалуют серые зубастики, мне такая компания ни к чему.

За пару часов отойду километров на пять шесть, там можно и на ночлег устраиваться.

Нищему одеться – лишь подпоясаться. Только это не про меня, я теперь далеко не нищий, барахла даже больше, чем хотелось бы. Рюкзак забит пожитками и шашлыком, кусок лосиной шкуры, свернутый как переметная сума, им же. Еще три ствола, меч, ножи, топорик, всего добра килограммов на сорок – сорок пять. Ну ничего, запас карман не тянет.
следующая страница >>