Мариан Леконт «Морской паук» - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Мариан Леконт «Морской паук» - страница №2/5


6

БЕЗМЯТЕЖНАЯ ДЕРЕВУШКА
12 апреля
Дневник мисс Фицджеральд

Умер сэр Скаржиль. Мир праху его. Альфонсу не повезло: слухи оставили его с носом, слухи, пущенные Майей. Самый красивый дом острова продан за бесценок! Сирена искусно исполнила свою песню. Как ловко она воспользовалась мною – да так, что я этого даже не поняла!
В деревне произошла ужасная трагедия: каменщик увел жену мясника. В отместку мясник одним выстрелом в голову убил собаку каменщика. Никто не обратился в полицию, однако злые языки делают свое дело. Ох, как ни осторожничай – ничего не утаишь. Такие происшествия интересуют местных намного больше, чем смерть сэра Скаржиля, над которой они сильно потешаются. Единственное, что занимало их во всей этой истории – дом, убивающий своих обитателей.

Началась новая вендетта. Она может продлиться полгода, а может затянуться на века. Все зависит от психического здоровья главных действующих лиц, от их способности залечивать свои раны и жить свои жизни.

Если мясник попадет под обаяние другой пары сисек, любовь успокоит его самолюбие и залечит раны.

Если каменщик предпочтет жену мясника своей собаке, он отнесет смерть своего старого друга на счет прибылей и убытков. И гармония, так милая сердцу Т.О.У., вновь воцарится на острове.

Wait and see7, как сказали бы на моей язвительной родине.

Каждый раз, когда случается склока, Т.О.У. выбивается из колеи. Можно подумать, что мясник и каменщик – члены его семьи. Он отчаянно ищет способ их примирить. Я спрашиваю себя, откуда у него это непреодолимое желание мирить людей. Занятно. Наводит на мысли о Гренье… Однако Т.О.У. всего лишь его крестник.

В молодости Гренье был влюблен в мать Т.О.У. Поговаривают даже, что это из за нее он так и не женился – несчастная любовь.

Само собой разумеется, если бы Гренье не был младшим сыном, наследником ни гроша не стоящих земель на океанском побережье, – в те времена не было моды на морские купания, – она бы вышла за него. Но увы, ее возлюбленный был беден. Юная леди проявила благоразумие и последовала совету своих родителей – хитрых, но туповатых крестьян. Она вышла замуж за Робера, который получил в наследство богатые виноградники и вовсю пользовался ими: он пил то, что производил, и помер от цирроза, молодым и разоренным.

А Гренье тем временем разбогател благодаря своим землям, не приложив к этому ни малейших усилий.

Он оплатил обучение Т.О.У., и бедный ягненочек поступил на государственную службу. Плохой полицейский – слишком доброе сердце, – но хороший ангел хранитель.

По меньшей мере, я надеюсь, что его мать Симон, выйдя замуж, продолжала любить Гренье. Быть благоразумной – дело невыгодное.
Сегодня вечером мою душу захлестнула тоска. Nobody loves me 8. Мне некого любить. Николь даже не смотрит в мою сторону, за исключением тех случаев, когда хочет надо мной поиздеваться – что совершенно естественно, но с чем трудно смириться.

Я часто вспоминаю то потрясение, которое испытала, увидев ее, продающую свое тело, на улице Лепик. Малышка, которая родилась у меня на глазах, которая ребенком играла рядом со мной на пляже. Мне понадобилось минут десять, чтобы осознать, что это действительно она. Мои глаза видели, но сердце отказывалось верить. Николь упала в мои объятия. Все та же гнусная история, такая обыденная для французской провинции: отец насиловал, мать гнала – бегство, проституция, потребность в защитнике. Николь поведала мне всё: ей едва исполнилось двадцать, когда она распрощалась с юношескими мечтами и стала уличной девкой, работающей на сутенера. Отвратительно! Ничтожная шпана распродавала ее за грош. Ее, такое сокровище! Подонок! Если бы Николь принадлежала мне, я бы ее берегла и никогда бы не предала.

На несколько месяцев она поселилась у меня на острове.

За это время Николь поправила свое здоровье. Она, словно кошка, сворачивалась калачиком на моем диване, поедала мой шоколад, растаскивала мою библиотеку – самое разнообразное чтиво. А потом, в один прекрасный день: бай, бай! Привет, тетя Джини. Все было здорово. Сейчас мне нужно строить свою жизнь. Ты не злишься, а? Я же не могу сидеть у тебя на шее! Суперская идея: продавать устрицы туристам на площади. Где я буду жить? В моем доме. С тех пор как умерли родители, он обветшал, но немного побелки – и в нем можно будет жить.

Ведьмочка Николь снова встала на ноги. Теперь ее образ жизни безупречен. Увы, мне кажется, что она с осторожностью воробья и цепкостью львицы ищет мужчину, который надел бы ей колечко на палец. Звереныш стал зверем.
А я, а я, а я!

Возраст и возлиянья!

Пустые упованья.

Моя любовь лишь волны,

Мои мечты лишь женщины,

Мои друзья лишь моряки.

Мои дети лишь каторжники,

Мое счастье лишь в вине

Как быстро растрачен талант,

Как безобразно годы старят,

И только ведя борьбу

Я чувствую, что живу.
Я слишком трезва. It’s killing me9. Последняя малюсенькая рюмашка на ночь вместо горючего, и в добрый путь – в мир грез.
7

БЕСТАКТНЫЙ ГОСТЬ
Дорс, 1 мая
Дорогой мой Матео,

Вот и снова пришел прекрасный месяц май, и «вторичные» по обыкновению откликнулись на зов Дорса и стройными рядами перешли через мост.

Т.О.У., агент нашей муниципальной полиции, вновь обрел свой оптимизм и жажду деятельности: он прочесывает деревенские улочки и аккуратно прикрепляет маленькие бумажонки на лобовое стекло неправильно припаркованных автомобилей. Не обольщайся на тот счет, что это протоколы о нарушении правил, нет, это лишь записочки, сообщающие нарушителям, что через полчаса он вернется и выпишет настоящий штраф. Наш деревенский полицейский – сущий мечтатель, «первичный», который любит «вторичных». Т.О.У. никогда не бывает так счастлив, как когда Дорс кишит пешеходами, велосипедами и даже автомобилями, которые наполняют деревню шумом и гамом, новостями и сплетнями.

Кстати, этому человеку известно все. И несмотря на то, что он слышит только на одно ухо – отсюда и придуманная детьми кличка, Т.О.У. – он все слышит, все видит, все знает. Во время дневного дозора он через каждые три метра он останавливается, чтобы перекинуться парой слов с прохожими и вытянуть из них как можно больше информации, которую впоследствии использует, чтобы со знанием дела примирить скандалистов и кровных врагов. Т.О.У. ненавидит скандалы и мечтает о деревне, которая была бы одной большой семьей.

Его рыжие короткие волосы, его облик боксера (притом, что это добряк, чье единственное оружие – слово, не более), его красный цвет лица (летом от солнца, зимой от мороза) придают ему милый и немного простоватый вид. Однако не следует поддаваться этому впечатлению: приглядевшись к его горбатому носу, который он везде сует, но сам то держит язык за зубами, понимаешь, что Т.О.У. явно прозорливее, чем кажется. Еще один крестьянский сын, как и все дети этих мест. А ведь знаешь, он – крестник Гренье. Он читает много газет, проводит вечера перед телевизором и обожает обсуждать горячие новости с самыми просвещенными представителями «вторичных» в Дорсе. Т.О.У. комично заявляет: «Когда вам посчастливилось иметь под рукой столько знаменитостей, грех этим не воспользоваться».

Он просветил всех насчет лобби, СПИДа, обвалов на бирже. Сейчас весь свет потешается над его интересом к парниковому эффекту, потеплению климата и повышению уровня моря. Когда Т.О.У. на полном серьезе расписывает, как через пару десятков лет остров уйдет под воду, не смеется только ленивый.

«Отдаете ли вы себе отчет в том, что произойдет с этим отгроханным мостом и со всеми потраченными деньгами… когда уровень воды повысится и лишь верхушка моста, словно огромный горб, будет одиноко возвышаться посреди Атлантического океана?»

Кажется, Т.О.У. постоянно общался с графом Марком Арно д’Армальяком и последний убедил его в реальности этой угрозы. Однако не будем забывать, что брат графа, маленький маркиз, продает «под ключ» свои атомные электростанции и, вполне естественно, что старший брат дискредитирует тепловые станции, предсказывая катастрофы, вина за которые в значительной мере лежит на них.

Я спохватилась, что поздно начала писать письмо. Сегодня вечером я ужинаю у Марлена, и мне необходимо привести себя в порядок. Он все еще не может снести оскорбление, которое нанес ему Гренье, и таит обиду. Но, в конце концов, ему доводилось проглатывать и не такие пилюли. Марлен с этим справится. Я вернусь к письму позже, таким образом, ты будешь в курсе самых последних светских новостей.
Ну вот, я и вернулась. Марлен, как обычно, устроил пир на весь мир. В качестве аперитива было подано превосходное шампанское, затем – изысканный ужин: салат из морепродуктов, фаршированная мясом и овощами атлантическая форель и лимонный мусс.

Любопытно, что за все эти годы я ни разу не представляла себе Марлена на кухне, составляющего меню, делающего покупки, колдующего у плиты. У него нет ни форм, ни округлостей, ни привычек, свойственных любителям хорошо поесть, ни, тем более, отменным кулинарам. И все же! Его угощение всегда превосходно, несмотря на то, что у него никогда не подают эти питательные и красиво оформленные домашние блюда, от которых становится теплее на душе. Марлен предпочитает изысканные кушанья, вид и вкусовые качества которых напоминают японские пейзажи.

Поэтому более чем досадно было то, что Марлен гораздо менее искусен в рассадке приглашенных: за столом приятных неожиданностей оказалось значительно меньше, чем на столе.

Марлен пригласил и свою домовладелицу, мисс Фицджеральд (в этот вечер она была в ударе), и супружескую пару Фуше Маран (на некоторое время превратившуюся в трио: Ив не выходит в свет без своей новой пассии – восхитительной мулатки лет двадцати, ошеломляюще инертной топ модели Сен Лорана). Слава богу, сейчас у него не бисексуальный период.

Сначала Катрин исполняла нам арию современной женщины: «У моего мужа есть любовница, в этом нет ничего такого! Ничего такого! Мой муж выходит со своей любовницей в свет – я это ему позволяю! Позволяю…» К сожалению, она переигрывала и в ее прекрасных зеленых глазах, казалось, стояли слезы, возможно, причиной тому был сигаретный дым, однако я в этом сомневаюсь.

Анжелика должна была прийти одна, но в последний момент позвонила, чтобы узнать, можно ли ей прийти вместе с ее отцом. Зато Марк Арно д’Армальяк пришел без своей супруги, которая плохо себя чувствовала.

Итак, нас было девять вместо восьми, в чем не было ничего драматичного или, во всяком случае, не должно было быть…

Джин Фиц явилась с опозданием, она прибыла с какого то коктейля, где как всегда перебрала.

Она ворвалась в комнату, словно старая кляча, бьющая копытами на пороге конюшни, и тотчас набросилась на Марлена:

– Мой дорогой квартиросъемщик, чего я только про вас не наслушалась! Гренье сказал, что нет ничего хуже, чем связываться с вами. Ужасно опрометчиво ссориться с ним тому, кто намеревается купить дом на острове. Не говоря уж о том, что земли, которые вы так страстно желаете заполучить, принадлежат исключительно Гренье.



Марлен напрягся. Обаятельная улыбка, заменяющая ему улыбку вежливую, сползла с его лица, и я почувствовала, что ужин может быть испорчен.

– Ох, Мисс Фицджеральд, давайте не будем преувеличивать. Все это, в конце концов, уладится. Господин Гренье вспылил, потому что не понял, что у нас с ним общие интересы. Однако со временем инцидент забудется и нет никаких сомнений в том, что господин Гренье пересмотрит мои предложения.

– На этот раз, мой юный друг, вы попали пальцем в небо! Я знаю Гренье сорок лет и могу вас уверить, что никогда больше он не заговорит с вами. Ведь вы проявили невероятную неуклюжесть. Дело дрянь! Едва приехав, вы набросились на него, хотя Гренье ненавидит торгашей и слышать не желает ни о каких гостиницах в своей вотчине, к тому же, он совсем не заинтересован в деньгах! Так оставьте же все свои иллюзии, вы, кто в Дорсе без году неделя! Пока жив Гренье, вам не заполучить его земли!

Еще до того как Марлен успел что то ответить, я громким голосом предложила пройти к столу и стала настойчиво подталкивать приглашенных к столовой в стиле Генриха II.

Мне понятно желание Марлена наконец то перебраться в свое собственное жилье. Какая жуткая безвкусица! Джин Фиц воистину не тратит ни гроша на дома, предназначенные для сдачи в аренду. К счастью, у меня скоро будет свой собственный дом.

Наши имена были написаны на старинных табличках с изображением орудий труда и иллюстрациями солеваров и солеварок за работой. Каждый из присутствующих не удержался от выражения своего восхищения такой оригинальностью!

Увы, Марлен разместил Джин Фиц справа от себя! Однако что либо менять было уже поздно. Каждый отыскал свое место и сел.

Стол был круглый, и я находилась напротив Марлена. По меньшей мере, у меня была возможность наблюдать за ходом событий. Выражение лица нашего хозяина выдавало его сильное напряжение. Я надеялась, что сев за стол, Джин Фиц забудет тему разговора. Я подала знак, чтобы ей немедленно напили бокал вина. Джин Фиц обхватила его обеими руками и, поставив локти на стол, продолжила надорванным голосом источать свои ядовитые советы:

– Откажитесь от мысли найти дом! У вас больше нет ни малейшего шанса. В год продается три четыре дома, и почти все при посредничестве Гренье. Но, в конечном счете, не велика беда, особенно для меня, ведь вы останетесь в моих апартаментах!



Буфет в стиле Генриха II, стоящий за моей спиной, раздулся от важности.

Что же до нашего хозяина, то нокаутирующая улыбка сошла с его лица, и, зная Марлена, я опасалась очередного скандала, который отнюдь не поспособствовал бы ни его, ни моим делам. Тогда я подбросила первую же пришедшую мне на ум тему для разговора:

– Кстати говоря, вы слышали, что владельцы «Браццы» решили оставить свои дела и отправиться в края, где светит тропическое солнце. Невероятно!

– Не вижу ничего невероятного в том, чтобы, сколотив состояние, желать спокойно насладиться своими деньгами! – ответил Ив Фуше Маран, который не терял времени даром и, не успев сесть за стол, уже лапал свою устроившуюся рядом любовницу.

Ив Фуше Маран находился справа от меня, и мне открывался прекрасный вид на их легкие эротические игры – таково преимущество, а может, недостаток круглых столов! Заметив мой беглый взгляд, он усмехнулся и продолжил как свои действия, так и свою речь:

– И все же, будем надеяться, что у нашего знаменитого кафе появится новый владелец, потому как, хорошо известно, что когда его хозяева в отъезде, Дорс без него чахнет.



Вдруг раздался ошеломляющий звук – самое настоящее ржание, – это смеялась Джин Фиц. Можно было подумать, что она задыхается. Но нет! Выставив напоказ всю свою вставную челюсть, Джин Фиц заливалась:

– А вот здесь вы правы! Деревня без кафе, словно тело без сердца. Мы сдохнем от скуки, если на двери «Браццы» повесят замок.

– Ох, вы преувеличиваете! – презрительным тоном произнес Марк Арно, до этого момента молча смаковавший свой салат из морепродуктов.

В ответ на его реплику воцарилась недоуменная тишина, прерывающаяся только хрюканьем отца Анжелики. Он ел руками и издавал невнятные звуки.

Это длилось с самого начала ужина, и все присутствующие из жалости старались не обращать на это внимания и не смотреть в сторону его дочери, чтобы не смущать ее.

Вероятно, одна лишь Джин Фиц до этого момента ничего не замечала:

– Моя милая Анжелика, твой папаша жрет, как свинья.

– Я знаю, Джин Фиц; ему нездоровится, именно поэтому я и взяла его с собой. Я не осознавала, до какой степени ухудшилось его состояние. Прошу вас его простить.

– Нездоровится? Боюсь, моя малышка, что он окончательно впал в маразм. И если хочешь знать мою точку зрения, ты должна поместить его в какую нибудь психиатрическую клинику или нанять ему сиделку. В противном случае ты бед не оберешься. К тому же, не навязывай его присутствие другим, а то козлом отпущения станешь ты – тебя просто перестанут приглашать.



Анжелика, которая обычно за словом в карман не лезла, притихла. Я обратилась к Марку Арно, сидящему справа от нее.

– Итак, господин д’Армальяк, вы не считаете, что «Брацца» так уж необходима нашему маленькому сообществу?

– Я не посещаю это место. С моими друзьями я встречаюсь у себя или у других друзей. Однако меня печалит закрытие ресторана «Ле Труа Порт». Шеф повар возвращается жить в Лимузен, и мне будет недоставать его кухни.

Армальяк – представитель истеблишмента; крупный буржуа, пардон, дворянин в шестнадцатом поколении – ощущение собственного превосходства, пуританство, религиозный фанатизм.

Всем своим отстраненным видом, своим сухим голосом, своей глубочайшей презрительностью он давал нам это понять. Его лысая голова ленивого аристократа, занятая подбором кадров, словно говорила: «Ну как я мог очутиться на подобном ужине в кругу этих бездарей и олухов: закоренелой лесбиянки, ясновидящей, циничного карьериста, его любовницы негритянки и старого психа?!»

Обеспокоенная таким поворотом событий на ужине, я пристально всмотрелась в выражение лица сидящего напротив меня Марлена. Однако, к моему немалому удивлению, он взял себя в руки. Хуже того, его глаза лучились хорошо знакомым мне светом и были необычайно широко распахнуты, а на лице играла улыбка, создаваемая поднятием уголков губ и обнажающая белые зубы, такие же прожорливые, как у крокодила, который собирается вцепиться в свою жертву. Мне это не нравилось. Подобные признаки у Марлена не предвещают ничего хорошего.

– Тем не менее, д’Армальяк, возможно, это вы виноваты в том, что каким то странным образом, словно по наитию, все эти люди разом покидают наши края.



Граф Станислас фон Марлен был единственным в данном обществе, кто мог бросить это сообщническое «д’Армальяк». Со времен крестовых походов их предки не раз бились то рука об руку, то лицом к лицу, а это сплачивает. Сословный дух!

Очевидно, что по этой причине наш благородный кадровик принял приглашение на ужин. Очевидно, что по этой же самой причине графиня д’А. страдает от острой зубной боли – она не является условием договора. Марлен, несмотря на его происхождение, бизнесмен несколько подозрительный (хотя, наверное, это плеоназм). В тот момент трапезы (мы уже перешли к фаршированной форели) я спрашивала себя, каков мог быть этот самый договор. Поскольку я была совершенно уверена, что у Марлена был какой то замысел и он не случайно пригласил графа.

– То есть как, я виноват? Что вы хотите этим сказать?

– Возможно, именно вы убедили их в том, что опасность парникового эффекта действительно существует. Посмотрите, с вашей подачи Т.О.У. в деревне распространяется на тему повышения уровня моря: тем, кто его слушает, он предвещает, что меньше чем через двадцать лет остров погрузится в воду.

– Марлен прав. Вполне возможно, что хозяева «Браццы» и «Ле Труа Порт» поверили вашим словам. Однако нас это не слишком то греет, господин д’Армальяк. Вы можете не любить кафе и вести антиалкогольную компанию, но все же не стоит при этом пропагандировать псевдонаучные теории.



Задетый ядовитым тоном Ива Фуше Марана, его обвиняемый вмиг утратил свой слащавый вид и пришел в ярость:

– Парниковый эффект – это не шуточка, это доказанная научная теория. У меня есть высокопоставленные друзья в Министерстве развития и научных исследований – сам министр, не будем упоминать его имя, – к тому же, у меня есть доступ к научно обоснованным документам. Я могу уверить вас, что уровень моря поднимается. С какой скоростью, этого я не знаю. Но несомненно, что рано или поздно остров окажется под водой.



Марлен наконец то расслабился и устроился на своем стуле поудобнее, словно огромный кот, который знает, что держит мышку за хвост. Он начал проявлять интерес к своей соседке Катрин, которая при этом урчала от блаженства. С самого начала трапезы она различными уловками пыталась привлечь его внимание, однако безуспешно. Сейчас же Катрин пустила в ход все средства: и шарм, и соблазнительность, и класс. Тем временем беседа Ива и Марка Арно продолжалась.

– Почему же тогда вы не продаете свой дом, раз уж так убеждены в реальности этой угрозы? – почти с вызовом бросил Ив.

– У меня еще есть некоторое время в запасе. Поскольку люди не воспринимают эту теорию всерьез, спрос не снизится. Я могу еще несколько лет наслаждаться жизнью на острове, после чего я и в самом деле продам свою виллу. Что до вас, если вы не верите в эту угрозу, то это ваши проблемы. Имеете на это полное право, так же как и на то, чтобы потерять ваше имущество и ваши деньги.

– Как бы не так, дудки! – возопила тогда Джин Фиц, которой действовал на нервы этот разговор и которую, должно быть, этот вопрос задевал особенно сильно, учитывая количество принадлежащих ей на острове вилл. – Это не более чем газетные фальсификации, служащие для поднятия цен на дома. Остров здесь уже более двух тысяч лет и останется еще на сотни!



Лучше бы она этого не говорила! Это было все равно, что выдернуть пробку и позволить кубометрам знаний нашего наиблагороднейшего выпускника Политехнической школы излиться на наши головы.

– Человечество, а это миллиарды людей, выбрасывает в атмосферу огромное количество углекислого газа. Его молекулы скапливаются, поглощают солнечную энергию и удерживают ее – вот в чем заключается знаменитый парниковый эффект. Это не шутка, как полагает Фуше Маран, а явление, которое ощутимо изменит климат Земли. Вместо того чтобы постепенно продвигаться к очередному ледниковому периоду, земля, наоборот, будет с катастрофической скоростью нагреваться. Пока что мы не ощущаем последствий по причине всем известного феномена тепловой инерции.

– Простите за наивный вопрос, но что это такое – феномен тепловой инерции?

В этот момент я подумала, что Марлен был никуда не годным хозяином. Вместо того чтобы воодушевлять своего гостя, он должен был деликатно сменить тему разговора, но нет, этот демон не гнушался лестью, чтобы распалить зануду д’Армальяка.

– Я воспользуюсь классическим примером: если маленькую серебряную ложечку опустить в кипящую жидкость, то пройдет некоторое время, прежде чем тепло дойдет до ваших пальцев. Между парниковым эффектом и климатическими изменениями есть такая же задержка. Однако следует осознать, что за одно столетие человеку удалось сотворить то, на что природе обычно требуется пять или десять тысячелетий. Данный процесс почти что необратим.

– Ничто не дает вам права говорить так безапелляционно! Вы, как и все, подвержены влиянию моды. На самом деле, климатологи не могут точно прогнозировать реальные последствия этого явления. Тем более, что океанам и ледникам в значительной мере свойственна тепловая инерция, а это значит, что первое время повышение температуры повлечет за собой рост ледяных шапок.

– Что отнюдь не мешает теплу, скопившемуся в мировом океане, дать толчок к увеличению его объема. По расчетам к 2100 году уровень океана поднимется на шестьдесят сантиметров, а когда начнут таять льды – на семьдесят восемь метров. А это значит, что все равнины, низменности и побережья Европы будут затоплены.

– Вы выставляете все в слишком мрачном свете и, что еще более важно, не учитываете ум человека и его способность к адаптации. Что же касается ученых, так существует масса исторических примеров, когда они попадали впросак. Вспомните пресловутых американских исследователей, которые на каждом углу вопили, что выхлопные газы, выпускаемые в стратосферу, в соответствии с Соглашением (подписанным, надо сказать, в Европе) разрушат озоновый слой.

– Я учитываю все. Просто я говорю о том, что если человек срочно не примет действенных мер, землю, как в некоторых научно фантастических книгах, унаследуют насекомые. От сегодняшнего выбора зависит завтрашний климат. Для стабилизации климата существует одно единственное решение – такое использование ядерной энергии, при котором углекислый газ не выделялся бы…

– Что ж, повесимся сразу или подождем завтрашнего утра? – язвительная Джин Фиц перебежала мне дорогу, поскольку у меня уже чесался язык обвинить д’Армальяка в том, что он продался энергетикам. Послушать его, так мы плывем между Сциллой и Харибдой.

– Напрасно вы не верите мне, мадемуазель Фицджеральд. На вашем месте, я бы продал как минимум часть своего имущества. Никогда не следует ставить все на одну карту.

– Вот так то, перебирайтесь в горы и распродавайте ваши виллы. Присутствующий здесь Марлен будет счастлив заплатить вам за них хорошую цену, можете на него положиться, – открыто насмехался Ив, правая рука которого снова елозила под юбкой его пассивной, но при этом сладострастной спутницы.

– Вы, мой малыш, занимайтесь своими делами, а мои оставьте и покое!

– Я ими занимаюсь, занимаюсь, Джин Фиц! Вы же видите! – тут же парировал он. Это была чистой воды провокация. Я подозреваю, что он прибег к ней, чтобы окончательно вывести из себя Марка Арно д’Армальяка.

Катрин, которая во время нудной речи послед него продолжала свою игру в соблазн, воспользовалась сменой темы, чтобы ласковым тоном поинтересоваться у своего соседа:

– Мой дорогой Станислас, вы, кто совсем недавно прибыл на наш остров, выскажите ваше мнение о его обителях и особенно об обитательницах, с которыми познакомились. Кто из них произвел на вас впечатление?

– Внимание, Марлен, вы на скользкой почве. Истинный смысл вопроса моей милой супруги: желаете ли вы, Марлен, со мной спать? Ваше мнение о других дамах ее совершенно не интересует. Не заблуждайтесь на этот счет. И, наконец, если это доставит вам удовольствие, я даю вам свое благословение.

Марк Арно д’Армальяк закашлялся, поперхнувшись бокалом бордо – вино было многолетней выдержки, однако слегка кислило.

– Ив, будь, пожалуйста, немного сдержаннее. Ты на званом ужине, а не на съемках одного из твоих порнофильмов. Простите моего супруга, он развлекается тем, что цитирует обрывки фраз из тупых сценариев, которые сам же и пишет.



Кашель Марка Арно усилился. Не думаю, что из духа сословия или чего либо еще он снова придет отужинать у Марлена.

– Какое воображение! Ты так трогательна, мой ангел. Марлен, найдите этому хорошее применение, она созрела – фрустрация толкает ее в мир грез.



Д’Армальяк не стал дожидаться десерта и сбежал от столь дьявольских сотрапезников. Сославшись на нездоровье супруги, граф в ужасе ретировался. Тем хуже для него, лимонный десерт был просто чудесен. За исключением Анжелики и Катрин, все охотно его отведали и высказали множество комплиментов в адрес Марлена.

Однако Катрин не желала упускать свою идеальную жертву, которая уже почти была у нее в руках. Ее привычные окружающим перепалки с мужем доставляли им обоим какое то извращенное удовольствие и лишь еще больше раззадорили ее.

– Станислас, вы так и не ответили на мой вопрос: которая из нас произвела на вас наибольшее впечатление, нет, не так, если бы вам пришлось присуждать награды, кому бы вы дали их?



Скользкий вопрос из уст такой красивой женщины, как Катрин, которая, несмотря на свой канонический возраст10, пользуется популярностью у мужчин. Тем не менее в ситуациях такого рода Марлен не оплошает: в искусстве светских манер и сладкоречия ему нет равных.

Он – известный распутник.

Одним словом, Марлен с большим тактом вынес свой вердикт. Катрин получила то, что желала: приз за обольстительность, титул мисс «самый красивый зад» был присужден Николь, после чего Ив начал аплодировать, а дамы потупили взгляд. Приз за веселый нрав получила Анжелика, хотя этим вечером он у нее явно отсутствовал. И все же эта почесть была заслуженной. Обычно Анжелика жизнерадостна и обожает изливать людям душу. Ее крайняя общительность доходит до такой степени, что если она начинает говорить, то вряд ли найдется умелец, которому удастся вставить хоть слово. Ее монологи настолько комичны, что никто и не жалуется. Мы ждали от нее очередную из взбалмошных тирад, однако Анжелика неожиданно сникла – должно быть, болезнь отца угнетает ее.

Войдя во вкус и увлекшись игрой, Марлен присудил Джин Фиц, принося при этом свои извинения, титул «мисс лимон», «потому что ей не было равных в том, чтобы говорить людям правду в глаза и потому что она не ведает страха». Это было выдано за комплимент, да так, что Фицджеральдша даже не успела отреагировать, как Марлен уже перешел к титулу «мисс фруктовый пирог» для Тантины, деревенской старейшины.

Однако Катрин получила то, что хотела, а остальное ей было неинтересно. Она небрежно положила свою руку на его чресла, тем самым прервав словесный поток. Муж и жена – одна сатана.

Марлен – стреляный воробей, однако даже у него, ох, в какой то момент был удивленный вид! Тем не менее Марлен отнюдь не растерял свойственное ему хладнокровие. А даже совсем наоборот!

Как видишь, это была нелепая пародия на званый ужин, во время которого каждый приглашенный пытался что то заполучить.

Фуше Маран приударял сразу за двумя дамами, одна из которых была его женой, и вел себя как испорченный подросток.

Катрин изо всех сил пыталась угнаться за мужем и делала вид, что соблазняет нашего хозяина; несмотря на то, что Катрин смеялась, ее губы уже не подчинялись ей – они сложились в горестную складку, а в ее глазах читалось лишь отчаянье. Марк Арно, стиснув зубы, терял свое время и давал нам это понять. Господин Пино терял свой разум.

Его дочь, Анжелика, была на грани потери сознания, потому как она вот вот лишится своей свободы и ее жизнь превратится в кошмар.

Джин Фиц терзалась мыслью, что ее дома будут затоплены. Было видно, что червь гложет этот фрукт. Пригласив ее вместе с д’Армальяком, Марлен точно рассчитал удар.

Только наш хозяин и метиска, имя которой я так и не запомнила, казалось, не теряли ничего.

Что до меня, то я, на первый взгляд, тоже ничего не теряла, однако слабый внутренний голос подсказывал мне, что стратегия Марлена таит в себе угрозу. Я на расстоянии чувствую вещи, которые могут обернуться против меня – а я научилась доверять подобным предчувствиям.

Уже откланиваясь, я посоветовала Марлену быть осторожным.

– Не стоит недооценивать Джин Фиц, поскольку в том случае, если ваши планы не увенчаются успехом и у нее возникнут сомнения по поводу ваших намерений, она превратится в опасного противника.

– Как мило с вашей стороны обо мне беспокоиться. Но уверяю вас, для этого нет повода. Эта женщина – скряга. Это чувствуется во всем убранстве дома. А скрягами легко управлять.

– Безусловно, вы разбираетесь в ситуации лучше меня, однако я настаиваю: будьте осторожны! Впрочем, если бы вы ко мне прислушивались, вы бы оставили эту затею. Мы найдем другой способ сделать вас счастливым. А тем временем вас ожидает приятная перспектива: рыжеволосая и зеленоглазая красавица, которая мечтает отомстить мужу и доказать ему, что на нее все еще есть спрос. Женщина с большим опытом, к тому же потрясающе сексуальная, такие женщины творят чудеса. О них слагают легенды.

– Все же несколько перезревшая, вы не находите? Я бы предпочел Николь.

Порой этот человек бывает отвратительным.

– Граф фон Марлен любит крутить романы с прислугой… Полагаю, это наследственное. У вас нет никаких шансов, держу пари, Николь не спит со «вторичными». Только разве что после похода в мэрию! Желаете ли вы ее настолько, чтобы жениться? Это являлось бы признаком преждевременного старения, хотя вы и в самом деле приближаетесь к пятидесятилетнему рубежу.



Мы расстались на этой желчной ноте, созвучной со всем этим все таки неприятным вечером. И сейчас у меня сосет под ложечкой. Мне знакомо это чувство внезапного голода: оно всегда появляется при неотвратимом приближении неприятностей.

Уже поздно, я ложусь спать.

Спокойной ночи,
Майя
Тема для размышления: «Социальная среда – это бульон из культуры и преступности. Микроб – это преступник, элемент, имеющий значение только в тот день, когда он попадает в бульон и заставляет его бродить».
Александр Лакассань

8

УДАР
Первая критическая статья воинствующей ярыги, опубликованная в «Пикантной утке» от 4 мая.

Вот. Я впервые нарушаю правило, которое сама же и установила десять лет назад при создании «Пикантной утки»: в тот день я поклялась себе никогда не привносить субъективизм в мою собственную газету, чтобы каждый мог свободно и без суфлера формировать свое собственное мнение, отношение и позицию. И я держала свое слово: никогда не вмешивалась в деревенские перепалки и никогда не высказывалась за или против какого либо человека или какого либо проекта на страницах моего издания.

Сегодня я приняла решение нарушить этот запрет. Времена изменились. Наши внутренние мелкие дрязги – ничто перед опасностями, которые подстерегают Дорс и весь остров. И если я не привлеку ваше внимание к кровососам, которые алчут завладеть нашим достоянием, то взорвусь, словно забродившая бутылка вина.

Бейте в набат, сограждане! К нам явились строительные подрядчики – жадины, жулики, жмоты, живоглоты, портящие морской воздух. Бурые водоросли здешних мест окрашивают воды в красный цвет.

Они хотят забетонировать нас, замуровать в цементе, превратить остров в блокгауз.

Какая мерзость! Какой самоуверенностью обладают эти люди! Какая гнусность кроется под их внешним лоском! Они усыпляют вас сладкими речами, облапошивают улыбками – вам же надлежит благодарно и молча внимать! Молча!

Чертов Король строительства, этот изрыгающий бетон владелец курортных комплексов, рассказывает небылицы, чтобы украсть у меня мой дом! Дом, который я по доброте душевной сдала ему. Сволочь!

Может, это и император подряда, только это еще и Король воров. Намереваться скормить мне, Джин Фиц, небылицы про катаклизмы! Рассказывать мне, что через двадцать лет остров окажется под водой по причине парникового эффекта, и убеждать меня, что лучше продать мои дома пока не поздно! Как мог он, этот гнилой мачо, этот денежный недоделок, допускать, что я могу проглотить сказочку о затопленном острове? Атлантида и ледниковый период в одном флаконе. Козни коварного вымогателя, отъявленного лгуна, заразы и так далее.

Чтобы противостоять подобным типам, даже я готова рыться в грязном белье, стать ярыгой, обвинять, разоблачать и будоражить общественное мнение. И тем более, не рассчитывайте на то, что я буду хранить молчание. Напротив, всю свою желчь и ожесточение я изолью на всех тех, кто тем или иным образом будет нести в себе угрозу острову и его жителям.

К примеру, пташки прорицательницы с весенними именами, слышащие голоса и говорящие с духами; пророчицы, наживающиеся на наивности и ранимости людей; медиумы, читающие на лицах людей их страхи и надежды; ясновидящие, обладающие даром разглядеть пачки банкнот сквозь кожу кошельков; ворожеи, пользующиеся своим обаянием, чтобы разбудить уснувшую плоть; вершительницы судеб, плетущие свою паутину, в которую вы попадаете; гадалки… гадящие у вас под носом; предсказательницы будущего и прочие прагматичные дарования, которые набрасываются на богачей, набобов, карьеристов и руководителей, потому что последние навсегда приговорены выкладываться больше других из страха выйти из игры, уйти в тень, в прошлое, что значит для них – в небытие.

Некоторые из вас считают меня занудой и пустомелей. Сейчас мне уже не время меняться – придется смириться. Мои семьдесят две весны дают мне некоторые привилегии. В моем возрасте уже не боишься подмочить себе репутацию – я рискую не многим. Речи старой сумасбродки… Те, кто упрекнет меня в клевете, возможно, будут правы с точки зрения закона, но с точки зрения дорсийцев и дорсиек – нет, потому что это развлекает здесь всех, а веселье не опасно для жизни, оно может лишь внести некоторый сумбур. И потом, кто знает, что могла бы раскрыть полиция и к чему бы пришло общественное мнение в случае подачи официальной жалобы?

Сограждане и согражданки, верьте моим дурным предчувствиям, они работают на благо вам и острову и против стервятников, которые хотят овладеть нашим имуществом и погубить нашу природу, а значит – нашу повседневную жизнь.

Это моя первая критическая статья в «Пикантной утке». Следите внимательно – последуют другие. Я не перестану изрыгать яд.

Более того, я оставляю за собой право разоблачать неважно кого, неважно что, неважно когда, если почую угрозу. Никогда нельзя будить ярыгу – укусит!

Сограждане, согражданки, мой вам поклон. И берегитесь, мошенники!
Джин Фиц

9

ПРОЩАЙ, ОТШЕЛЬНИЦА
Дорс, 10 мая
Мой дорогой Матео,
Requiem aetemam dona eis, Domine,

Et lux perpertua luceat eis.

Вечный покой даруй им, Господи,

Вечный огонь зажги для них.
Я только что пришла с похорон Сержа Гренье, и в моих ушах еще звучит «Реквием» Верди, который Гренье уже давно выбрал для своего погребения.

Под звуки этого страстного и пророческого произведения я понемногу начинаю привыкать к этой смерти.

Уже три дня прошло с тех пор, как Т.О.У. обнаружил Гренье, распластавшегося на животе в своем огороде. Его ноги лежали на усыпанной гравием аллее, а голова – в кустах зрелых томатов. Сначала наш местный полицейский предположил, что это был сердечный приступ, однако доктор, которому было поручено установить причину смерти, нашел на запястье Гренье характерные отметины от укуса змеи.

После того как тело перенесли в дом и по обыкновению пригласили Тантину (именно она всегда занималась убранством покойных), на общественных началах созвали пожарных, чтобы устроить облаву – и под кустом шалфея обнаружили дремавшую гадюку.

Эта новость грянула в Дорсе словно раскат грома. Все были убеждены, что в этих краях уже нет никаких гадюк. Реакция жителей варьировала от полного неверия до приступов психоза, довольно сильных у отдельных личностей.

Нужно сказать, что несколько лет назад экологи энтузиасты вообразили, что они смогут бороться с быстрым ростом популяции кроликов, если завезут на остров их природного врага. Они рассчитывали, что хищники сбалансируют популяцию кроликов. К огорчению выдвинувших столь оригинальную идею, гадюки исчезли. То ли змеи утонули в болотах, то ли шутники и активисты незаметно отловили их, но никто и никогда больше их не видел. Это было лет десять назад. На самом деле, многие люди думают, что по экологическим причинам змеи не смогли акклиматизироваться.

Некоторые юмористы, прикалываясь, веселясь, утверждают, что грызуны слопали змей, приняв их за длинную морковь.

Короче, змеи были темой для шуток, особенно тогда, когда двое влюбленных уединялись в сосновом бору Гро Жонка, дюнах Куйарды или в трусском лесу. Я возлагаю на твое воображение труд сочинить или воссоздать вышеупомянутые перлы.

В общем, шутки кончились, когда на запястье Гренье нашли след от укуса одной из них, а затем и саму змею, уснувшую недалеко от тела.

Как она сюда попала – вот каким вопросом задается каждый.

Испытываю ли я грусть? Нет, я не думаю, что это неясное чувство, которое преследует меня, является грустью. Это и не боль, и не страдание. А скорее, горечь и ощущение потери не кого то дорогого, нет, – мы были слишком далеки друг от друга, и, несмотря на наши легкие заигрывания, у нас не было времени сблизиться, – а потери своего рода хранителя. Без сомнения, это оттого, что остров стал мне родным.

Словно если бы многовековой дуб неожиданно исчез с находящейся в самом центре деревни площади Свободы.

Я испытывала к Гренье симпатию, не больше и не меньше. Но я понимала этого человека – мудреца и безумца, обожающего свой остров. Его можно было узнать издалека по шапке седых волос, по густым бровям, по трости, на которую он никогда не опирался.

Часть дня он проводил на пороге своего дома, встречая и провожая гостей, беседуя с прохожими. Этот человек был словно светоч, добрая сила, которую, казалось, ничто не может одолеть.

У него была внешность Генри Монфрейда, сердце Дон Кихота и глаз Соловья разбойника. Старый симпатичный скряга.

Жаль, что мы расстались с ним на такой плохой ноте. А все из за неуклюжести и алчности Марлена.

В деревне «первичные» и думать забыли о своих вендеттах. Их глаза красны, как у кроликов, больных миксоматозом.

Все женщины собрались в церкви, чтобы поставить свечи, мужчины – в кафе. Первые плачут, вторые пьют – поток неиссякаем. Словно все жители предчувствуют, что эта утрата предвещает острову большие перемены. Словно все догадываются, что ничто никогда уже не будет так, как раньше.

Он почил. Мир праху его.

Душа честного человека отлетела в мир иной. В таком маленьком сообществе, как наше, это важное событие подобно трубному гласу перед Страшным судом.

Похороны были впечатляющи.

Ненастная погода, толпа людей, громкий плач, длинный кортеж, закрытые магазины, поющие отходную колокола – вся эта суета придавала помпы.

Похоронная служба потрудилась на славу.

«Реквием» Верди возносил сердца и души к небесам. В церкви, бросая вызов лицемерным всхлипам, воцарилась подлинная скорбь.

Т.О.У. со своей обычной тактичностью следил за порядком. Тантина, его тетушка, старейшина деревни, перешедшая восьмидесятилетний рубеж, направляла кортеж к кладбищу.

Впереди шел кюре, сразу за ним двое пожарных тянули повозку, на которой находился обтянутый черным сукном и украшенный великолепным венком гроб, – совместное творение деревенских женщин. Следом сквозь порывы дождя и ветра пробиралась похожая на большого пьяного кита Тантина. Ее мощное тело прокладывало путь длинной процессии пингвинов плакальщиков.

В начале процессии, прижимаясь друг к другу, шли «первичные», одетые в традиционные цвета траура: черный, белый, серый. Мужчины – впереди, женщины – позади.

В хвосте кортежа нестройными рядами шествовали повседневно одетые «вторичные». Как известно, горожане больше не надевают на похороны траурных одежд, чтобы не выглядеть кичливо. Однако они приехали из Парижа и других мест почтить память того, кто предоставил им здесь дома.

Между ними, словно связующее звено, находились те, кто, как Джин Фиц, Анжелика и Катрин, стоят одной ногой в каждом лагере. Я тоже была среди них, отгородившись от Джин Фиц большим черным зонтом.

Сразу же за Тантиной, перед эшелоном одетых в траур мужчин, шествовал похожий на бородатого и волосатого колосса незнакомец – мужчина в расцвете сил, симпатичный и представительный. Анжелика шепнула мне, что это сын лучшего друга Гренье времен его службы в колониях. Не я одна обратила на него внимание!

Ведь на любых похоронах помимо похвал, воспоминаний, сожалений, значительная часть разговоров посвящается теме завещания.

У Гренье не было семьи, а значит – и прямых наследников. К тому же, почти все жители деревни приходились ему дальними родственниками – длительное время остров жил изолированно.

И каждый принялся мечтать: вспоминать оказанные услуги, за которые он мог бы заслужить небольшую долю имущества, доброе слово Гренье, разом превратившееся в сдержанное обещание… В общем, каждый убеждает себя в возможности отхватить часть этого более чем крупного наследства.

На третий день после смерти Гренье мой консультационный кабинет был полон посетителей, и это вопреки мстительной статье Джин Фиц, а может быть, благодаря ей. Она сделала мне отменную рекламу… Реакция людей часто непредсказуема.

Коллективное бессознательное работает иногда весьма странным образом! Каждый человек, которого я принимаю, убежден в том, что он находится на перепутье. Словно смерть близкого человека обязательно должна повлечь за собой перемены в жизни каждого.

Не думаю, что их интересует исключительно доля в наследстве. Нет! Они опасаются событий более опасных. И поэтому желали бы предвидеть и знать. Не забывай, что «первичные» – люди крестьянского происхождения, а это значит, что они восприимчивы к темным силам природы и вместе с тем хитры, как финансисты.

Все они пели литанию с таким неистовством, которое много говорило об их страхах. Даже я… лишилась своих надежд.

Господи, пожалей нас, защити нас от бед, слишком резких перемен, алчных торгашей, кровожадных акул, дельцов и захватчиков!

Сделай так, чтобы Марлен уехал, а Джин Фиц утонула в джине.

Защити Анжелику от ее демонов и сократи ее муки… Проведи Николь сквозь таинства ясновидения, избавь ее от ухаживаний Марлена, найди ей подходящего мужа.

А ты, Дорис, богиня, чье имя носит этот остров, защити его, твою деревню и твоих сыновей и дочерей.

Как видишь, я вставила несколько личных просьб. И мне стало от этого легче. Как и все остальные, я была встревожена и, как и все остальные, прибегла к молитвам.

Марлен по моему совету вернулся в Париж, чтобы уладить какие то дела. Слава Богу, этот мужчина не глуп.

Каждый, несмотря на свою скорбь и свои притязания на наследство, поджидал стычек между Джин Фиц и мной. Мы были готовы воспламениться, но избегали трения. Чем разочаровали часть собравшихся, ожидавших, что от нашей стычки будет жарко.

Тактические ошибки Станисласа фон Марлена спровоцировали гнев мисс Фицджеральд. Этот солдафон воспользовался дерзкими сплетнями, чтобы побудить Джин Фиц продать ему один из ее домов. Однако на этот раз уловка не сработала. Этому человеку порой недостает утонченности, особенно когда он весь во власти одной единственной цели. Чтобы попытаться дестабилизировать рынок недвижимости, Марлен не нашел ничего лучшего, как воспользоваться заявлениями своего друга д’Армальяка. Однако в своих расчетах он не учел, что графиня д’А. не могла допустить, чтобы из ее супруга делали посмешище и понижали стоимость их частной собственности. Таким образом, она поспешила объяснить Джин Фиц, что Марлен пригласил ее мужа на этот пресловутый ужин, чтобы подшутить над графом, и ее супруг удручен ролью, которую отвел ему бесцеремонный хозяин.

Ты уже довольно много знаешь или, точнее, я тебе довольно много рассказывала о нашей боевой лесбиянке, чтобы ты мог представить ее реакцию. Джин Фиц направилась к нашему арендатору, обругала его и выставила вон. Ужасная сцена! У Станисласа пока не было времени поговорить со мной – но он надел на лицо маску в духе вагнеровской трагедии.

Марлен всегда тяжело переносил поражения; мне казалось, что с возрастом он станет более терпелив, однако, похоже, как раз наоборот.

Суета сует!

Ему не нравился Гренье, а теперь он испытывает на себе ненависть Джин Фиц. Его выдворили, а это значит, что мне придется помочь ему найти пристанище до конца сезона. Не сомневайся, что и речи быть не может о том, чтобы я приютила такого грубияна у себя – это настроило бы против меня всю деревню.

Я дошла до того, что надеюсь на чудо, которое вынудило бы его исчезнуть из моего окружения. Увы, когда хищник учуял запах денег, невозможно заставить его отпустить добычу.

Когда Станислас приехал, мне показалось, что он мог бы мне помочь. Я видела лишь положительную сторону его присутствия, потому что так мне было удобно. Я позабыла, что в прошлом уже установила дистанцию между ним и мною. И вот мне приходится платить за свою ошибку. Я чувствую, что Марлен осложнит мне жизнь – на него трудно воздействовать. Станислас может помешать моим планам. Его необузданность, непомерные амбиции, жажда наживы, отсутствие совести, эгоцентризм – все эти вместе взятые компоненты образуют опасную для здешних мест смесь.

Из за него Джин Фиц напустилась на меня в своей «Утке», так как чувства, которые она испытывает к нему, распространились и на меня.

В настоящий момент… это не имеет значения. Однако Джин Фиц – умная женщина, и оттого что она пьет, еще более опасная. Временами с ней случается белая горячка, а поскольку Джин Фиц обладает почти нездоровой интуицией – знаменитая чувствительность артисток, – ситуация, спровоцированная Марленом, может таить в себе угрозу.

Будем надеяться, что смерть Гренье обратит горячку Джин Фиц к другим горизонтам. Потому что, пока кризис не миновал, любое новое происшествие усугубит ее паранойю. Я не удивлюсь, увидев новые статьи «воинствующей ярыги», как она себя весьма остроумно величает.

Я бы предпочла видеть Джин Фиц среди своих союзников. Будем надеяться, что последние неприятности достаточно серьезны, чтобы занять ее ум…

Как видишь, в этот траурный день я испытываю ярость. Судный день. А я, как любой простой смертный, мечусь между ангелами и дьяволами.

«Все тайное станет явным.

Ничто не останется безнаказанным».

Будем надеяться, что причина смерти Гренье будет выяснена, проклятье разрушено, тайна гадюки разгадана.

И что мой великий замысел осуществится… в свое время.

Что касается завещания, мы все его ждем. Утверждать обратное – было бы лицемерием с моей стороны. От его содержания зависят все мои планы. Гренье с того света навязывает мне свою волю. Если мои расчеты и рассуждения верны, тогда по иронии судьбы у меня есть все основания опасаться наследников.

Мой любимый девиз в который раз дает мне силы идти до конца в моей миссии: «Помоги себе сам, и Бог поможет тебе!»

Пусть это будет и твой девиз, мой дорогой сын!
Майя
Тема для размышления: «Когда вы исключили невозможное, осталось невероятное – оно и является истиной».
Шерлок Холмс

<< предыдущая страница   следующая страница >>