Мариан Леконт «Морской паук» - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Мариан Леконт «Морской паук» - страница №1/5

Мариан Леконт

Морской паук

Мариан Леконт

«Морской паук»
ПРОЛОГ
«ПИКАНТНАЯ УТКА» Четверг, 14 марта

Сообщения на первых полосах газет:
«РАСТЯПА ТЕРЯЕТ ГОЛОВУ: В БОЛОТЕ ОБНАРУЖЕНО ОБЕЗГЛАВЛЕННОЕ ТЕЛО»

«ТАИНСТВЕННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ НА ГИДРОПОНИЧЕСКОЙ ФЕРМЕ В ДОРСЕ»

Луи Гренье обезглавлен металлическим тросом, натянутым поперек дороги. Полицейские недоумевают.
Что же произошло на гидропонической ферме? Этим вопросом уже около сорока восьми часов задаются следователи уголовного розыска после того, как был найден труп фермера – человека, хорошо известного в нашей маленькой общине. Один из охотников обнаружил жуткую находку: голову господина Гренье, которая валялась на дороге, ведущей в его имение. Очевидно, ее отрезало, когда он наткнулся на трос. Его тело вместе с мотоциклом, на котором он ехал, в момент отсечения головы были отброшены в болото, и, чтобы их извлечь, его пришлось осушить.
Убийство или несчастный случай?
Полицейские прочесали всю округу в поисках мельчайшей улики, которая позволила бы определить: произошла ли эта смерть в результате убийства или несчастного случая. Из проходящих по делу свидетельских показаний следует, что в последнее время рыбовод имел обыкновение натягивать трос вокруг своих владений, чтобы предотвратить попадание в болото лошадей. Таким образом, не исключено, что трагедия произошла исключительно по причине его оплошности. Луи Гренье возвращался с материка поздно ночью, и его забывчивость может объясняться усталостью. В ближайшее время будет произведено вскрытие, которое покажет, было ли обезглавливание единственной причиной смерти.
1

ЛОЖНЫЕ ШАГИ
Дорс, 20 марта
Дорогой Матео,

Парижан обуяла страсть к провинциальной безмятежности, а в безмятежном Дорсе у провинциалов разгорелись страсти. Впрочем, я далека от того, чтобы сетовать, потому как сама приехала на остров именно за этим. Хотя время от времени подобные страсти, безусловно, причиняют некоторые неудобства. Всю жизнь я работала по найму, и это мне надоело.

Сейчас одиннадцать часов утра, и деревушка пробуждается. В это время я по обыкновению пью кофе со сливками. Это письмо я пишу прямо из «Брацци», и здесь я не просто так: сидя за моим столиком, я могу наблюдать за офисом господина Гренье, находящимся по другую сторону площади.

Это место – живое сердце деревни (чуть было не написала кровоточащее – что тоже отражало бы истину). Именно здесь высекаются искры, разгорается пламя и тушатся пожары.

Залитая солнечным светом площадь напоминает театральные декорации: белые домики с голубыми и зелеными ставнями, велосипеды деревенских жителей, приставленные к их стенам, штокрозы, тянущиеся из своих горшков к покрытым розовой черепицей крышам – все это словно переносит тебя внутрь пасторального пейзажа.

В подобном месте невозможно представить себе скелет в шкафу или висельника на растущем в центре площади дереве Свободы. И тем не менее у меня часто возникает впечатление, что если исследовать пространство время этого, такого безмятежного пространство места, то можно увязнуть в среде такой же липкой, как жевательная резинка.

Доказать это сложно. Однако «Понаблюдать» можно всегда – ведь некоторые тайны так притягательны. Для тех, кто знает, как их растопить, они лишь тающие льды.

В это время суток полуденное солнце поглощает тени фасадов. На самом деле оно лишь вбирает их в себя, чтобы, отдаляясь, выплеснуть снова. Ведь от своей тени не убежишь.

На пороге своего дома появляется Серж Гренье. Его легко узнать по седине и высокому силуэту а ля Генри Монфрейд. Этот привлекательный мужчина – большой оригинал, который полагает, что у каждого дома есть душа. И поэтому он соединяет людей с подходящими им домами. Когда у него есть что нибудь на продажу, Серж выбирает из листа ожидания одну или две супружеские пары, и сделка проводится в обстановке повышенной секретности.
Несмотря на его шестьдесят шесть, я нахожу Сержа весьма привлекательным и не упускаю случая напомнить ему, что оба мы одиноки. Мои намеки развлекают его, однако он до сих пор не сделал мне никакого предложения (недвижимости, я имею в виду!). Тем не менее мне известно, что совсем скоро у меня будет собственный дом: мои карты постоянно это предвещают.

И поскольку я убеждена, что всякое благо необходимо заслужить и ничто не подается нам на блюдечке с голубой каемочкой, я действую, как киты: исследую глубины дорийских сердец и ловлю рыбу в мутной воде.

В писании сказано: «Помоги себе сам – и Бог поможет тебе». Что до меня, то я, разумеется, рассчитываю на богиню Дорис – дочь Океана и Тефиды, супругу Нерея, мать пятидесяти Нереид, богиню острова в эпоху расцвета Римской Империи. Без сомненья, римляне позаимствовали эту Богиню у греков (в каждой эпохе есть цивилизации более развитые). Возможно, это всего лишь легенда, однако концепция иерархии богов и их феминизма мне по душе.

Сержу Гренье не дают ни минуты покоя: посетители входят и выходят из его кабинета. Они приходят принести свои соболезнования и… пронюхать про сделки. Несколько дней назад при жутких обстоятельствах наш агент по недвижимости потерял своего старшего брата. Все жители деревни взбудоражены: одни потому, что это был один из них, другие потому, что уже подсчитывают участки и имения, которые рано или поздно будут выставлены на продажу. Каждый стремится возглавить очередь ожидающих.
Гренье как единственный родственник наследует все. Мне кажется, это совсем не радует его. Личное состояние Сержа Гренье настолько велико, что еще несколько участков ничего не изменят в его образе жизни. А живет он довольно скромно. Однако в то время как наследник сохраняет спокойствие, все остальные места себе не находят.

Слухи рождаются, распространяются и умирают. Их жизнь не длиннее жизни бабочек однодневок. Раньше, когда не было моста и только несколько избранных поддерживали тесную связь с островом, слухи разрастались так же медленно, как пшеница, и как с пшеницы с них можно было собрать немного зерна или плевела. Ах, вот бы уметь управлять ими, как управляют течением реки, направлять их в нужное русло, предотвращать половодье, использовать с определенной целью… Мечты мечты, увы.

Сегодня из за диктата моды и снобизма все слухи на острове крутятся вокруг одной и той же животрепещущей темы: купля продажа домов. В ближайшем будущем это станет особенностью местного туризма, как охота на уток или ловля рыбы.

Трудно представить себе, что Дорс может быть последней гаванью, последним неминуемым пунктом пред обителью Дьявола, преддверьем ада.

Что касается меня, то мне необходимо поубавить свой энтузиазм и не верить никаким сплетням, чтобы уберечься от разочарований.

Вначале от сплетни исходит почти режущий глаза блеск, такой же яркий, как от отражающего утреннее солнце соляного пятна на болоте, но затем она выдыхается и иссушается, оставляя серую грязь, которая растекается по деревне.

Мне нравится это место. Остров чудесен, и хотя, увы, его популярность причинила мне неудобства, ее причины слишком понятны мне.

Это может помешать моим планам.

Первопроходцы выкупили у местных жителей и объединили множество небольших участков с их домами, пристройками, прачечными, помещениями для прессовки винограда, которые впоследствии были с пафосом названы винными складами. Типичный современный дом – это целый комплекс домов и садов, спрятанных от посторонних взглядов за высокими белыми оградами. Гуляя по улочкам, когда то построенным специально для навьюченных ослов, которые перевозили соль, видишь лишь покрытые известью фасады, добротные деревянные двери и небольшие оконца.

Бессонными ночами мне случалось слышать смех жителей прошлых столетий – живших и умерших в нищете солепромышленников и виноградарей.

Методы наших богатых горожан, которые развязали с порядочными провинциалами войну не на жизнь, а на смерть, чтобы заполучить их жалкие жилища, должно быть, повергают последних в изумление. От архитектуры классического дома солевара – низкой комнатушки, в которой жили и спали, и высокой комнаты для зерна, ячменя, мышей и кота – осталось немного.

Возведение моста совершило переворот на рынке недвижимости, который и без того был непомерно дорогой, при всем при том борьба за территорию только набирает обороты. Самая последняя халупа стоит сумасшедших денег. Об участках и говорить нечего…

Агенты по недвижимости слетелись как пчелы на мед.

Медовый аромат учуял и граф Станислас фон Марлен, который прибыл недели две назад. Понятия не имею, каким образом он снова разыскал меня. Этот человек обладает особым чутьем на золотые жилы. На этот раз я была рада видеть его – в этих местах союзников у меня немного.

Мне кажется, он не верит, что я решила преждевременно прекратить свою трудовую деятельность. Вчера вечером он наконец спросил меня, почему я похоронила себя в этой деревушке. Подразумевая под этим: какое выгодное дельце я от него скрываю? Фома неверующий! Мой ответ был почти полностью искренен:

– Так и быть, исповедуемся друг другу. Но предупреждаю, правда разочарует вас. Я устала носиться по свету, вести курсы тарологии и обучать психотерапевтов, чтобы заработать не то что бы совсем уж смехотворные суммы, но, тем не менее, совсем незначительные. У меня возникло желание осесть где нибудь, вести неторопливый образ жизни, получать нехитрое удовольствие от гадания на картах Таро. Сюда постоянно приезжает богатая, умная и влиятельная клиентура, чтобы пожить здесь и отдохнуть. Эти люди ценят мой дар. Я возвращаю им душевное равновесие – они меня вознаграждают.



На какое то мгновение мне показалось, что мое объяснение удовлетворило Станисласа. Улыбка расплылась по его лицу. В конце концов, я говорила с ним на его языке. Потом его глаза сощурились, словно ему в голову пришла неожиданная мысль. Станислас думал. Милый Марлен, он всегда был предприимчив, особенно в тех случаях, когда можно было заработать деньги. Меня не удивляет, что он предпочел торговлю недвижимостью психоанализу.

– Моя дорогая Майя, я не сомневаюсь в вашей искренности. Однако я знаю вас слишком хорошо, чтобы удовольствоваться подобным объяснением. Я чувствую, что есть еще какая то причина, какой то более масштабный проект. Вы не сможете долго вести образ жизни скромной деревенской ясновидящей. Этот остров выбран вами не случайно: девственные земли на берегу моря, возрастающий спрос на дома, участки, гостиницы, богатые люди… Подозреваю, что вы, Майя, задумали создать некий центр, где будете наживаться на доверчивости великих мира сего – с позволения сказать, золотое дно.

– Марлен, вы никогда не изменитесь. Какие вульгарные мысли для аристократа! Вы полагаете, что в наше время людей не интересует ничего, кроме денег? Мир меняется: планета Земля – это шар, лежащий на жерле извергающегося вулкана, который вращается с сумасшедшей скоростью. Политики, руководители, ученые и даже деятели искусства – все, почувствовав опасность, испытывают необходимость переосмыслить свои жизни, построить новый мир, где деньги и карьера не были бы единственными ценностями, а их личностный рост имел бы значение не только во временном и социальном масштабе, но и в масштабе духовном, а значит, божественном. Они уже почти готовы осознать тот факт, что ничто не проходит бесследно. Они готовы прислушаться к своему внутреннему миру.

– То есть вы решили прийти им на помощь, подарить ваши скромные знания всему страждущему человечеству, принять участие в совершенствовании рода человеческого, возвращая ему духовность?



Я проигнорировала его сарказм.

– Совершенно верно!



Вследствие отсутствия чувства юмора, которого всегда не хватало Станисласу, его лицо исказилось до такой степени, что он стал похож на персонажа кубистского полотна: сплошные бугры и впадины.

– Майя, ваши серые глаза очаровали меня с первого взгляда, однако за многие годы общения с вами я научился понимать, когда вы насмехаетесь. Не злоупотребляйте вашей властью надо мной и моими к вам чувствами. А также не забывайте, что и вы разговариваете со специалистом в области мистико психоаналитической тарабарщины. Я занимался ею довольно успешно и прибыльно еще до вас. Мне даже кажется, именно я стал вашим первым учителем. И принимая во внимание наши близкие отношения, меня удивляет то, что тайны, которые могли бы принадлежать нам обоим, вы храните только для себя. Ну же, Майя, одумайтесь, давайте работать рука об руку, как в старые добрые времена!

– Мне очень жаль, Марлен, но я сказала правду. Как видите, это дело не для вас – недостаточно доходное. Но почему вы, Марлен, приехали сюда?

– Почему? По тем же причинам, что и другие агенты: чтобы строить! Я задумал грандиозный проект: высококлассную гостиницу, бунгало и курортный комплекс в лучшей части острова. И мне нужна ваша помощь, ведь вы здесь всех знаете и можете ввести меня в общество.

– На острове нет участков, которые были бы достаточно хороши для подобного проекта.

– Ах, нет? Тем не менее, совершая прогулку, я влюбился в кусочек острова – уголок дикой природы, отделенный от деревни трусским лесом, окаймленный с внешней стороны бассейном для выпаривания соли и защищенный от морских бурь песчаной косой. Сегодня этот чарующий треугольник заселен одними белками, птицами и зайцами. Идеальное место!

– Это место никогда не будет продаваться – оно скоро получит статус заповедника.

– Майя, ваша реакция удивляет меня. Сколько агрессии в вашем голосе! Будучи «первичным» жителем деревни, – как вы сами имеете обыкновение называть местных жителей, – вы прекрасно знаете, что участок в Пуэнте уже никогда не станет заповедником, так как его законный владелец – агент по недвижимости. Однако я начинаю понимать! Мы охотимся за одним и тем же участком? Да, ярость, которой сверкают ваши глаза, выдает вас.

– Вы ошибаетесь. Я упустила из виду смерть бедного Луи Гренье. Да и в любом случае эти земли не могут меня интересовать, ведь у меня нет на них денег! Я ищу только дом, достаточно просторный, чтобы можно было принимать моих высокопоставленных клиентов. Что приводит меня в ярость, так это ваша самоуверенность и недоверчивость. Вам всегда надо изображать из себя бога. Вы считаете, что все знаете, и хотите всем управлять. Порой вы кажетесь мне невыносимым.

– Что ж, прекрасно! В таком случае приношу вам свои извинения. И раз уж мы не являемся противниками в этом деле, давайте объединимся. Я полностью располагаю своим пространством и временем, ваше же расписание зависит от ваших клиентов. Все складывается как нельзя лучше. Ваша репутация плюс чуточку связей – и сильные мира сего толпами повалят к вам, желая промыть себе мозги. Они будут жить в моей гостинице и сделают ее рентабельной во время мертвого сезона благодаря семинарам, которые вы будете там проводить. Идеально! Это напомнит нам о былых временах. Вам ничего не остается, мой милый друг, как помочь мне в поисках съемной квартиры, чтобы я наконец освободил вашу комнату для гостей. Ну и, разумеется, представить меня Сержу Гренье. У меня сложилось впечатление, что вы с ним в прекрасных отношениях.



Признаю, что в тот момент я кипела от ярости. К счастью, мне удалось совладать с собой. Открытая борьба с ним лишь ухудшит ситуацию. В конце концов, я же позволила ему вторгнуться в мои владения. В настоящее время наши интересы совпадают. С его манерами плейбоя миллиардера, аристократической небрежностью, умом подозрительного романтика, с его всегда безупречной, несмотря на седину, прической, он, без сомненья, сможет проникнуть в некоторые очень закрытые круги и ввести туда меня.

Хотя наши цели и не совпадают полностью.

Стало быть, я берусь за поиск жилья дня Станисласа.

С минуты на минуту у меня состоится встреча с мисс Фицджеральд, она же Джин Фиц – большая оригиналка, бывшая певица в каком то кабаре на Монмартре. Обращаю твое внимание на ее стиль: шотландские брюки, куртка цвета морской волны, шейный платок, берет на ястребиной голове, лицо, обветренное морским бризом. И, естественно, стрижка под мальчика в стиле 30 х годов. Даже в старости Джин Фиц выглядит отлично. В ее сердце стрекозы прижился, однако, маленький муравей, сумевший вложить свое состояние в многочисленные дома, которые она теперь сдает внаем. Надеюсь, у нее найдется вилла и для Марлена.

Я начала вести эту дорийскую хронику прежде всего для того, чтобы помочь тебе вновь установить связь с внешним миром. А еще для того, чтобы поведать тебе о маленькой деревушке, с которой будет связана твоя судьба. Я далека от мысли, что по мотивам моих деревенских зарисовок могли бы снять сериал.

Верь в будущее. Твое заточение подходит к концу. И мы успешно завершим наши планы.
Майя
Тема для размышления: «Высшая мудрость – это иметь мечты достаточно большие, чтобы в процессе осуществления не потерять их из виду».
Уильям Фолкнер

2

ВОИНСТВУЮЩАЯ ДЖИН
25 марта
Дневник мисс Фицджеральд

Чертова Анжелика! На прошлой неделе на чердаке у одной пожилой дамы, ныне покойной, она обнаружила утерянное в последнюю войну полотно Вламинка – подлинную жемчужину! Я заплатила ей за него хорошую цену – в основном, за молчание. Шито крыто! Сам же шедевр я помещу в мой частный музей. И речи не может быть о том, чтобы о полотне все узнали: вероятно, этот холст уже был однажды похищен во время массового бегства. Времена меняются, а нравы остаются. That’s life1.

Тяжелый случай – эта Анжелика! Неизлечимая оптимистка. Ни одного брака за сорок лет: вечно влюбляется и вечно разочаровывается. С завидным постоянством и безрассудством попадает в одну и ту же ловушку: женатый мужчина обещает развестись и ретируется, как только она погружается в сомнения.

Я и не думаю жалеть ее. Она счастлива. В глубине души Анжелика желает оставаться свободной и независимой, бороздить моря с попутным ветром.

Влюбиться в холостяка, который рискнул бы на ней жениться, не в ее стиле. Ей пришлось бы создавать семью, рожать малышей, играть в Мадам. Это было бы жалким подобием жизни: пришлось бы повзрослеть и состариться. Эта сумасбродка играючи создала свою душещипательную философию брака а ля Бирс Амброз2: «ячейка общества, состоящая из хозяйки, хозяина и двух рабов – всего двух человек».
Сегодня на рассвете я отправилась на рыбалку с Бебер, Альфонсом и Т.О.У. Мы поймали шесть окуней. Я взяла себе одного. Если бы я поступила иначе, это бы оскорбило их. Сегодня у Бебер и Альфонса на ужин будет не только картошка с их огорода и соль с их болота. Наш местный полицейский не взял ничего. Как всегда, сама доброта. Жаль, что к тому же и сама слабохарактерность.

Как прекрасно, что в море забываются все неприятности – отличное начало для песни. Мы насладились моей бутылкой джина, распив ее за пару часов. Т.О.У., разумеется, не пил. У него только два порока: интерес к маленьким задницам секретарш, отдыхающих в здешних кемпингах, и к секретам своих подчиненных – само собой разумеется, все из благих намерений.

Друзья поведали мне о последних злоключениях их приятеля Анри. Вот умора! Туристы повадились рыбачить на его шлюзе. И вместо того, чтобы обратиться в полицию, чтобы та делала свою работу, – хотя Т.О.У. и возмущается, иногда справедливо, что не может быть во всех местах одновременно, – Анри решил поиграть в полицейского к великой горечи нашего единственного муниципального сельского смотрителя. Несколько ночей солевар вел наблюдение за своим шлюзом, преследовал воришек до их автомобилей, а затем до кемпинга. Там он аккуратно надрезал протекторы шин их автомобилей. Свинский поступок! Надрезанные полоски Анри приклеивал обратно. Повреждения незаметны, однако на скорости сто километров в час шина может лопнуть. Вот уж, воистину, хладнокровная месть!

Самого Анри я понимаю. Он рвет свой зад, чтобы содержать шлюз. А рыб, которые там плавают, он сам наловил в море неводом – и эту его кладовку грабят отдыхающие! А ведь они должны читать таблички и соблюдать указания.

Нам пришлось попотеть, чтобы убедить Т.О.У., что Анри не убийца и всё решается по воле случая. Может, какой нибудь работник СТО докопается до причины шума. Может быть, шина лопнет на маленькой скорости. Только пессимисты или полицейские всегда ожидают худшего!

Насколько я знаю Т.О.У., следующие дни он проведет, исследуя шины автомобилей на стоянке кемпинга. С такой душой становятся братьями милосердия, а не занимаются рутиной в полиции.

После рыбалки мы пропустили еще несколько стаканчиков в «Бар дю Пор» – соленая пища сушит горло. Мои дружки лучше умеют пить, чем болтать. Но с ними я отдыхаю. А как хороши они в море!

Помимо всего прочего, деревня взбудоражена смертью несчастного Луи Гренье. Мне будет недоставать его в моей борьбе за сохранность этих мест. Он был отличным союзником – союзником без задних мыслей. Я написала слезоточивую статью панегирик – читатели «Пикантной утки» это обожают. Моя газета разошлась большим тиражом на этой неделе – у меня хватит на сигары для моих заключенных.

Состояние Луи Гренье наследует его брат. Слава Богу, он обожает остров и никогда не распродаст его спекулянтам. Даже учитывая то, что у этих земель не осталось ни малейшего шанса получить статус заповедника.
Вот уже несколько недель как у нашей знаменитой сивиллы поселился какой то тип – персонаж прелюбопытный. Эта женщина восхищает меня, но мне трудно в ней разобраться. И все же у Майи есть своя изюминка: фигурка хрупкая, хрустальная, ни одна прядка никогда не выбьется из прически, и вежлива до мозга костей. Настоящий айсберг: видимая часть менее опасна, чем подводная. На ее фоне я выгляжу мелкой сошкой, и это приводит меня в смятение.

Мужчина импозантен и хладнокровен. Два айсберга. Интересно, могут ли они, столкнувшись льдами, разогреть друг друга и, глядя друг на друга, растаять?

Однако данная аллегория не имеет ничего общего с этими двумя. Могу поклясться, нежной любви между ними нет.

Она уже пытается избавиться от него. А я всегда готова оказать услугу красивой женщине. Я освобожу Майю от ее надоедливого гостя, сдав ему «Тупик Дрозда». Прекрасный дом для холостяка.

Солидная и солидарная, that’s me3.
3

СЕРДЕЧНЫЙ ПРИСТУП
Дорс, 29 марта
Милый мой Матео,

Я нанесла визит Гренье, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение. Пока у меня нет собственного дома, я не меняю своих привычек.

Марлен настоял на том, чтобы сопровождать меня. Я представила его как своего друга бизнесмена, очарованного Дорсом.

Встреча была впечатляющей: строгий красавец аристократ в противовес худощавому весельчаку крестьянину. Марлен в джинсах выглядел так, словно на нем был смокинг, в то время как Гренье в своем костюме, казалось, недавно вылез из постели.

Поначалу джентльмены принюхивались друг к другу. Из под заросли густых бровей маленькие карие глаза Гренье с любопытством изучали тщательно уложенные, благоухающие свежестью волосы посетителя. Затем агент по недвижимости склонил свою голову налево, словно чтобы убедиться, что и под другим углом зрения все будет выглядеть точно так же; он не поделился с нами впечатлениями, однако, по всей видимости, все совпало. Его глаза странно искрились, будто смеялись. Возможно, Марлен казался ему забавным?

Наконец, все с той же насмешливой иронией, Гренье протянул Станисласу свою обезображенную ревматизмом руку. Марлен пожал ее с силой, глядя ему прямо в глаза с таким неподдельно искренним видом, который бывает только у последних мерзавцев.

Покорять и порабощать.

Марлен – опасный человек! Когда я попадаю под его чары, то вспоминаю одно признание, которое он как то сделал мне в дружеской беседе: «Когда я играю в покер и тяну только плохие карты, я пристально смотрю на них и представляю четыре туза. И тогда мои противники думают, что у меня четыре туза».

Некоторое время мы разговаривали о дефиците жилья и его стоимости, после чего Марлен заявил Гренье весьма светским тоном, в который ему удалось добавить ноту дружеского сообщничества: «Нельзя не отметить, мой уважаемый коллега, – позвольте мне вас так называть, поскольку мы оба работаем в сфере недвижимости, – что ваши края притягивают огромное количество народу, так как обладают исключительными преимуществами, ведь люди со вкусом на этот счет не ошибаются. Если элита готова платить высокую цену, чтобы насладиться почти исчезнувшим образом жизни да еще и на берегу моря, можем ли мы за это бросить в нее камень?! Напротив, давайте построим для нее фешенебельные отели. К слову сказать, я весьма удивлен отсутствием здесь гостиницы. Признайте, что не всегда удобно останавливаться у друзей. Недавно я во время прогулки набрел на ваш участок в Пуэнте – идеальное место для комфортабельного отеля. Позволю себе быть откровенным с вами! Ведь между людьми одного круга можно выложить карты на стол, не правда ли? Как бы вы восприняли деловое предложение, касающееся этих земель?»

Гренье, которого я всегда считала человеком, владеющим искусством обходить щекотливые вопросы и вежливо выпроваживать назойливого посетителя, внезапно превратился в тайфун. Неожиданно его прямой и тонкий нос налился кровью от гнева, на щеках прорезались глубокие морщины, а брови взлетели к вискам, словно расправленные крылья или дьявольски рожки – Гренье вмиг утратил весь свой юмор и хладнокровие.

– Никогда, слышите, никогда я не продам мои земли, в особенности торгашу! Дорсу не нужна гостиница! Таких умников, как вы, навалом. Послушать вас и людей вашего пошиба, так вы бы бетонировали все до тех пор, пока не исчезла бы последняя травинка. Если остров и сохранился до наших дней, то лишь потому, господин де Марлен, что вашим коллегам ни разу не удалось прибрать к рукам земли достаточно большие и достаточно прибыльные. Я вас знаю: вы болтаете про гостиницу, а на самом деле отстроите целый комплекс. Дальше – больше! Почему бы не отгрохать курорт или центр развлечений, пирамиды, как в Ла Гранд Мот, или приморский бульвар, как в Сэн Жан де Мон? Все, я уже достаточно вам сказал, убирайтесь из моего дома и запомните: пока я жив, вам никогда не заполучить мои земли – ни вам, ни кому либо другому! Никогда! Прочь отсюда, вон! Что до вас, Майя, так вы меня разочаровываете, вы выбираете себе плохих друзей – внешность обманчива.



Мы выходили под градом проклятий Гренье – он орал так громко, что зеваки на площади просто обалдели. Когда мы оказались снаружи, люди с нескрываемым любопытством уставились на нас.

– Ну вот, наша судьба решена! Пока Гренье жив, мне никогда не построить гостиницу, – изрек Марлен. – Вы могли бы предупредить меня, что этот человек совершенно не умеет владеть эмоциями. Поражающее отсутствие сдержанности и вежливости. Куда катится мир, если агенты по недвижимости превращаются в защитников окружающей среды?!



Марлен – хорошо маскирующийся психопат. Его голос был ровным, но я знаю его достаточно, чтобы почувствовать внезапный гнев, который вызвал в нем Гренье. Он ненавидит, когда с ним обращаются подобным образом. После нескольких минут молчания Марлен спросил меня:

– Известно ли вам, какие люди являются наследниками Сержа Гренье?



– Официально у него их нет. Никто не знает, кому именно он передаст свое состояние, хотя некоторые дамы и господа имеют виды на его часть. В любом случае, Гренье всего лишь шестьдесят шесть лет и чувствует он себя прекрасно. Хотя Серж и выглядит как сухой бамбук, он, без сомненья, проживет лет до ста, если, конечно, с ним ничего не случится. Мой дорогой Марлен, простите, что поставила вас в такую неловкую ситуацию. До сегодняшнего дня я не знала Гренье с этой стороны. И не позволяйте приводить вас в уныние. Мы найдем другой участок, и вы посмеетесь над воистину невообразимыми проклятиями агента по недвижимости!

Вот в точности то, что произошло между графом Станисласом фон Марленом и Гренье.

Буду держать тебя в курсе событий. Не сомневаюсь, мы еще станем свидетелями нескольких неожиданных поворотов до тех пор, пока Марлен не решит подойти к этому делу с другой стороны. А тем временем я расскажу тебе другую, еще более занятную историю.

Несколько дней назад сюда приехала Катрин Фуше Маран, чтобы вступить во владение своим домиком, который она приобрела в прошлом году. Когда мы с Катрин посетили это имение в конце прошлого июня, у нас обеих чуть не случился сердечный приступ. Это безумно прелестный деревенский дом!

Представь себе стену из крупного камня с маленькой зеленой калиткой, ты толкаешь ее, проходишь по вымощенному плоскими булыжниками монастырскому саду и через пару шагов оказываешься у главного здания, два этажа которого густо увиты лиановыми растениями. Преобладающая зелень листвы оттеняется фиалковым цветом клематисов, голубизной и желтизной пассифлоры, золотом жимолости. Чтобы обнажить окна и местами каменные стены, растительность пришлось безжалостно подрезать.

Все это придает дому несколько запущенный, но вместе с тем безумно привлекательный вид.

Создается впечатление, что это огромная взъерошенная голова, водруженная прямо на землю.

С левой стороны пристроен бывший свинарник, переоборудованный в кухню, за ним – прачечная. Справа, в том месте, где когда то был птичий двор и винный склад, стоит пристройка, состоящая из трех спален и ванной. К сожалению, оба боковых здания покрыты серой штукатуркой.

В июле, поздравив Катрин с таким приобретением, я обратила ее внимание на то, что этот, хоть и прекрасный ансамбль стал бы еще более гармоничным, если бы два боковых строения были покрыты британским камнем.

Если бы этот дом купила я… Но не будем возвращаться к прошлому, он достался Катрин, и по сумасшедшей цене. Я не могла угнаться за ней. Она намного богаче меня. Такова жизнь.

Что же касается моих рекомендаций, то Катрин тут же признала обоснованность моей точки зрения.

В августе, как только был проделан первый этап строительных работ, она зашла за мной, чтобы я полюбовалась переменами.

Это было великолепно! Недоставало лишь каменного колодца с кованой металлической оградой, по которой можно было пустить коралловые лианы бигнонии или фиалковые узоры глицинии.

Катрин так обрадовалась, представив подобное зрелище, что, когда ее взгляд пересекся с моим, сквозь толщу брони, за которой она скрывала свои эмоции, пробился лучик благодарности. Внезапно я оказалась как никогда кстати – она открыла и признала мое существование.

Как и большинство актрис, Катрин страдает раздвоением личности: она всегда присутствует и всегда отсутствует, а ее голова, словно у птички, постоянно склонена на бок.

Зеленые, слегка впалые глаза Катрин выглядят такими же кроткими, как у близоруких, однако подобное впечатление обманчиво. Эта блистательная флорентийка живет в своем воображаемом мире, где она – принцесса мнимого королевства, где принцы прекрасны и мускулисты, как тренеры по плаванию, и образованны, как аспиранты. Впрочем, это не мешает ей в реальной жизни вести себя как обезумевшей девственнице, пускаться в грязные авантюры и участвовать в развлечениях, которые она сама же и порицает.

А потом, в один прекрасный день, эта великая актриса начинает каяться в своем грехе, ходить на мессу и обвинять своего мужа в том, что он ее унижает. Потому как именно он всегда виноват в ее срывах. Ее единственное желание – нравиться ему, и если порой она в своем развитии опережает его, так это лишь для того, чтобы поспособствовать его карьере. Как видишь, Катрин не слишком мучается угрызениями совести и религия не решит ее проблему. Таинство исповеди, во время которой она ровным шепотом проговаривает свои грехи, не очищает ее душу, а лишь питает ее темную сторону.

Итак, вчера вечером я направилась посмотреть результат последних строительных работ. Это восхитительно! Жаль только, что левое крыло немного ниже всего ансамбля. В этом есть некоторая асимметрия, которая раньше не бросалась в глаза, возможно, по той причине, что отделка была разной. Наша подруга с этим согласилась. Ну вот, наша подруга, любопытно, но у меня такое впечатление, что ты знаком с людьми, о которых я тебе рассказываю.

Разумеется, уже слишком поздно, чтобы это исправить, особенно после того, как стены были отделаны камнем. В конечном счете, я свела проблему к минимуму: «Это не заметно, а если и заметно, то совсем чуть чуть…» Однако я почувствовала, что этот недостаток чрезвычайно огорчил Катрин. Она не из тех женщин, которые будут терпеть малейший дефект. Как думаешь, она посещает своего хирурга так же часто, как я своего парикмахера?

Я не стану отправлять тебе письмо, пока не узнаю продолжения этой истории, которая начинает меня забавлять – настоящая мыльная опера. Через несколько дней я вернусь к своему рассказу.

Ну вот, у Катрин уже начались строительные работы. Сколько упорства в этой мечтательнице! Когда Катрин жаждет чего либо, она непоколебима. В конце концов она приняла решение возвести по этажу на каждой пристройке. И это притом, что правое крыло было безупречно, хоть и немного ниже самого дома. Однако там, кажется, не хватало двух спален и ванной. Ансамбль будет дорогостоящий, но превосходный.

Меня раздражает манера Катрин разбрасывать банкноты, словно конфетти, тем не менее я вынуждена признать, что она чувствительна к красоте и что ей нравятся оригинальные идеи… даже если ей их подсказывают. Как раз на этой неделе я наткнулась на светло зеленый буфет, отделанный разноцветными полевыми цветами, чудесную работу а ля Веронезе4, вещь в стиле восемнадцатого века во всей своей красе.

В тот момент мне стало совершенно очевидно, что он идеально вписался бы в кухню Катрин. Она немедленно отправилась посмотреть на него и сразу же купила. Антиквар Анжелика Пино была счастлива – она получила сезонную выручку. Такую редкую вещь бывает сложно продать. Короче говоря, когда вещь была доставлена, мы отметили событие, выпив в гостиной по бокалу шампанского.

Катрин и Анжелика часто наносят друг другу визиты. Они – двоюродные сестры по материнской линии, у них общий круг знакомых, а также общее состояние, образование, религия, образ мышления, не говоря уже о некоторых более таинственных связях. Однако довольно сплетен.

К несчастью, приятная атмосфера была несколько испорчена детьми Ива Фуше Марана, супруга Катрин. Играя в принцесс и драконов, дети производили адский шум. В таком просторном помещении с таким высоким потолком было бы идеально построить стеклянный мезонин, который служил бы убежищем для детей. Ты же знаешь меня, я неисправима! Своими мыслями я поделилась с Анжеликой. Принимая во внимание ее манию делать комплименты, она съела наживку быстрее быстрого.

– Какая великолепная идея! Комната совершенно преобразится, к тому же, это было бы так оригинально. Катрин, ты непременно должна претворить идею в жизнь. Если хочешь, я могу помочь тебе раздобыть мебель. Как раз на следующей неделе будет распродажа английской мебели в Довиле, одно твое слово – и я туда заскочу. Идея стеклянной стены абсолютно гениальна.



Анжелика напоминала белого пуделя, пришедшего в восторг от лакомой косточки.

Ее пыл, ее юношеский энтузиазм – эти составляющие обаяния Анжелики – порой заставляют ее действовать и говорить совершенно необдуманно, словно она – заведенная марионетка. А потом, неожиданно, источник иссякает, энергия истощается, Анжелика снова становится молчаливой и словно удивляется тому, что была центром всеобщего внимания.

Мезонин был заказан нашей хозяйкой деревенскому столяру по телефону. Ах, я еще позабыла сказать, что Катрин по старинке собирается покрыть свою крышу черепицей розового, бежевого и серого оттенков, точь в точь как та, что понравилась мне у ее соседей.

Ее муж рискует получить удар, когда ему пришлют кипу счетов от мастеров самых разных гильдий. Катрин не способна устоять перед заманчивым предложением.

Подобное стремление к совершенству ужасно. Желать постоянно быть самой красивой, самой умной, самой спортивной, самой образованной – верный путь, чтобы продать душу дьяволу.

А я еще не упоминала ни того, что ее камин выглядит непропорционально в такой большой комнате, ни того, что комнаты на первом этаже должны выходить в сад стеклянными дверями.

На самом деле Катрин не питает ко мне нежных чувств. Она, скорее, снисходит до меня. Все таки я ясновидящая!

Тот факт, что она так нескромно пользуется моими идеями, – а ведь это я, не будем забывать об этом, собиралась подписать договор и стать владелицей этого дома, – сблизил нас и будет сближать до тех пор, пока Катрин испытывает чувство вины, совсем легкое, которое, тем не менее, несложно поддерживать. Капля горючего – и оно вновь воспламеняется. Поскольку ей кажется, что она передо мной в долгу, Катрин слушает мои советы. На сегодняшний день…

Кстати, она находит, что я весьма честный игрок. Как то раз Катрин, как обычно не к месту, призналась мне, что если бы все сложилось наоборот, то она не нашла бы в себе силы сказать мне хоть слово. Ну разве она не прелесть?!

Мне же остается лишь искать свой собственный дом, но я верю в свою счастливую звезду. Я продолжаю обхаживать Гренье, несмотря на то, что он не желает ничего продавать, – то ли чтобы стимулировать дефицит на рынке недвижимости, то ли чтобы сохранить девственность этого острова, который он обожает, – может быть, однажды я смогу убедить его… Лишь бы эпизод с Марленом стерся из его памяти.

Какое счастье, что Серж действует именно так. Было бы ужасно, если бы он поддался спекулянтам. Однако я хорошо его знаю, он будет бороться до самой смерти. Гренье ненавидит их.

Вот, наконец, мой дорогой Матео, я завершаю свое письмо. Дело Катрин временно закрыто.

Эта хроника мне очень нравится. В следующем письме надеюсь попотчевать тебя свежими байками. Мне известно, как ты занят каждый день. Держись! Твои мучения подходят к концу.

Сейчас самая середина пасхальных отпусков, толпы туристов разъедутся по домам не раньше десятого апреля, и тогда я напишу тебе. А как ты думал, ведь истории, которые я рассказываю тебе о внешнем мире, должны быть историями из плоти и крови, с реальными персонажами. Таким образом, когда ты присоединишься ко мне, эта деревня с ее обитателями, как «первичными», так и «вторичными», не будет тебе чужой.

Нежно тебя целую,
Майя
Тема для размышления: «Есть вещи известные и неизвестные, а между ними есть двери».
Джим Морисон

4

ТЯЖЕЛЫЙ ДЕНЬ
5 апреля
Дневник мисс Фицджеральд

В очередной раз мне пришлось заплатить штраф за диких уток, которым Рикко перерезал горло. Я напрасно повторяла ему на все лады, что заповедник – запретная зона, он делает вид, что не понимает. Ни водка, ни угрозы, ни обещания на него не действуют. Рикко говорит, что не может противиться себе, что как только он их видит, у него текут слюни и чешутся руки.

В конце концов, уж лучше это, чем резать полицейских или тюремный конвой. После освобождения из тюрьмы Рикко тише воды, ниже травы. Да и деревня никогда еще не была такой чистой. Только уткам не повезло.

Мне пришлось не один час вести переговоры с мэром, чтобы он не засадил Рикко за решетку. Упрям как осел.

В первую очередь я обратила внимание Его Милости на то, что вряд ли кто либо, кроме бывшего заключенного, согласился бы работать дворником за те гроши, которые платит муниципалитет. Поскольку эти аргументы не показались убедительными, я похвалила мэра за его доброе сердце и мудрость, ведь помощь в адаптации вышедшим из тюрьмы людям – прекрасный политический ход. Лесть, как правило, работает безотказно, но не в этот раз! Увы, мне пришлось выложить свой последний козырь: выставку знаменитой коллекции Фицджеральд в зале мэрии, приуроченную к 14 Июля.

Мысль о том, что он может упустить мои полотна Моне, Ван Донгена, Писсаро, и особенно о том, что это событие будет освещено в СМИ, неожиданно сделала мэра гуманным – сейчас ему не до Рикко.
Ко мне заходила бедная Катрин. Вся в строительных работах, как всегда. Тяжелый случай. Катрин очарована айсбергом, ходит за ней по пятам, приглашает к себе, чтобы узнать ее точку зрения, ждет от нее похвалы, следует ее советам.

Бедная Катрин, под ее внешностью примадонны скрывается маленькая сломленная девочка. После той автокатастрофы, в которой она убила своего мужа и их грудного ребенка, Катрин лишь претворяется, что живет. Цепляется за кого попало. Идеальная жертва, уныло плетущаяся на виселицу.

Возможно, именно по этой причине Катрин так бесподобно исполняла свои главные роли истеричных и влюбленных женщин. Сестра поэта, любовница скульптора, Катрин обладала не столько талантом, сколько обаянием. А потом в один день ролей для нее не стало. Все двери захлопнулись перед ней. Black out. Has been5 . Депрессия. Расходы.

Не сомневаюсь, что это произошло из за ее придурка мужа – короля порно, проститутки от кино, ничтожества, бесконечно сношающегося на съемочной площадке, без разбору имеющего и актрис, и актеров.

Бедная Катрин. У меня возникает желание взять ее на руки и баюкать, словно младенца… задушить ее в объятиях, если раскапризничается сильно. Увы, она предпочитает мужчин. А мужчины ее не баюкают, они ее бабахают. Все они – члены.

К счастью, вторая половина дня прошла лучше. Несколько часов я провела на пляже, заканчивая мою новую мазню. На полотне краснощекие, чумазые, хохочущие дети, кажется, затмевают красотой саму природу: ласковое, сливающееся с морем небо, тяжелые, устремляющиеся вдаль скалы и зияющие на светлом песке темные пятна оттеняют цветение молодости.

Квинтэссенция жизни на фоне идиллического пейзажа.

Я думаю подарить это полотно мамаше Тарпон.

Она уже почти парализована и глуха, у нее осталось только зрение. Пусть пользуется хоть им. Мамаша Тарпон обожает мои картины, а может, мои визиты? Я собираюсь занести ей картину завтра. Заодно воспользуюсь случаем, чтобы попробовать ее настойку урожая 1948 года. У нее еще осталось четыре бутылочки. Мы напьемся – и будем веселиться. Что в наши годы не так уж плохо. В ее нынешнем положении было бы глупо ограничивать себя. И если мамаша Тарпон отдаст от этого концы, то лишь избежит долгих лет агонии. Однако так ей не повезет. Таких пьяниц, как мы, дьявол мучает по особому.

Размышляя об этом, я вспомнила, что графиня д’А. заказала мне картину. Вот вам, пожалуйста, мода и снобизм во всей красе: раз я являюсь крупным коллекционером, люди из общества полагают, что я умею писать картины. Графиня желает, чтобы я изобразила ее с пятью дочерьми за столом у их дома.

Нужно придумать какую нибудь изюминку, которая придаст картине пикантность. В противном случае работа превратится в каторгу. Нарядить их во фрейлин? Сотворить натюрморт из пустых ракушек на столе? Ей понравится. Волос на носу для пущего сходства! Браво! В лучших традициях овидиевских метаморфоз.

От живого организма к ископаемому.

Уф, сегодня я превысила дозу, предписанную моим ангелом хранителем. Осыпаю себя ругательствами.
5

СНЯТИЕ ПОРЧИ
Дорс, 10 апреля
Дорогой Матео,

Аллилуйя! Есть отличная новость, по крайней мере, для меня. Дом господина Скаржиля в скором времени будет выставлен на продажу. Какое событие! Это, без сомненья, одно их самых прекрасных имений Дорса.

На самом деле речь идет о целом комплексе окруженных цветущими садами домишек, которые вскоре после войны были возведены вокруг винного склада. У каждого домика есть отдельный дворик, часть из них вымощена булыжниками, часть усеяна зеленой травой – настоящее чудо; из сада в сад ведут маленькие калитки, таким образом, каждый обитатель может чувствовать себя уединенно. На то время, пока я поджидаю нечто иное, это идеально для меня и для тебя тоже, – после того как ты ко мне присоединишься.

Винный склад достаточно велик, чтобы вместить человек сто, и если бы у меня возникло желание, я могла бы проводить там семинары или читать лекции.

Я больше совсем не жалею о доме Катрин.

Вспоминая о ней, я задаюсь вопросом, не повела ли я себя злобно и мелочно? Бедная Катрин. Ее муж, расстроившись, что она начала появляться в обществе молодого темнокожего манекенщика, недавно забрал у нее кредитную карточку и лимитировал ее банковский счет. Впервые в жизни ей придется задуматься о последствиях. К счастью, похоже, один режиссер предложил ей главную роль в своем будущем фильме. Будем надеяться ради ее материального и психического благополучия, что на этот раз все будет хорошо.

О доме господина Скаржиля я узнала, проявив ошеломляющую бестактность – то есть, «приложив ухо к двери».

В одиннадцать утра я, как обычно, наслаждалась крепким кофе на террасе «Браццы». Тебе известно, как нравится мне это место – это мой второй кабинет. Именно здесь я собираю свежие сплетни и пикантные подробности, проникаю в частную жизнь людей, в их дома, узнаю о радостных событиях деревушки или… о скандалах. Это для меня своего рода превосходный пункт наблюдения.

Более того, отсюда открывается великолепный вид на агентство недвижимости, и у меня есть возможность лицезреть всех посетителей. Важно знать, кто именно наносит визиты Гренье. Таким образом, здесь можно получить представление о том, кто сейчас отдыхает в Дорсе, разузнать, какое место в шоу бизнесе занимает Сэн Оноре д’Еило, а также утерли ли деятели искусства нос промышленникам и по прежнему ли СМИ интересуются островом.

Разумеется, сейчас речь идет исключительно о «вторичных». «Первичные» слишком хитры, чтобы являться к Гренье вот так, средь бела дня. Кто бы они ни были, ремесленники или торговцы, все «первичные» – бывшие крестьяне, и они не занимаются делами в кабинетах на виду у всех. Когда я называю местных «первичными», я не вкладываю в это никакого уничижительного смысла, я использую это слово исключительно для краткости и для противопоставления «вторичным» – владельцам загородных домов.

Почти все «первичные» уже распродали свои дома «вторичным». Сейчас они живут за пределами деревни, в современных коттеджах, там, где они среди своих и где могут вписывать новые главы в историю вендетт, будоражащих их семьи на протяжении нескольких веков.

Видишь ли, «первичные» и «вторичные», несмотря на то, что вторые стараются наладить контакт с первыми, имеют мало точек соприкосновения, и все же у них прекрасные отношения, за исключением тех случаев, когда какой нибудь реставратор или строитель слишком затягивает работу.

Однако я возвращаюсь к своему повествованию. Итак, я смаковала свой кофе, почитывая одним глазом «Монд» (другой всегда наготове прийти на помощь ушам!), когда до меня долетела животрепещущая новость:

Господин Скаржиль при смерти!

И хоть скоро он покинет нас, я скажу тебе о нем пару слов, ведь я собираюсь приобрести его дом. Скаржиль – красавец лет шестидесяти, с седыми преседыми волосами и голубыми преголубыми глазами, знаменитый судебный адвокат, человек утонченный, однако не слишком то интересующийся женским полом, но при этом весьма сексуально озабоченный. И он умирает. Его последний любовник, красивый, как актеры фильмов Висконти, заразил его СПИДом. И несмотря на то, что новость еще совсем свежа, дорийский оркестр уже начал играть свой похоронный марш.

Некоторые благочестивые личности, регулярно присутствующие на воскресных утренних мессах, не постеснялись раньше времени отправиться к Гренье, дабы внести аванс. Другие персоны в тайне (тайна здесь?!) связались с последним избранником господина С. Приближенные же умирающего и вовсе делали ему предложения напрямую.

К сожалению, вся эта нездоровая конкуренция привела к тому, что цена на дом взлетела на головокружительную высоту.

А я то полагала, что Катрин переплатила. Бедная Катрин. Сейчас она так прекрасна и так трогательна, словно язычок рыжего пламени, так хрупка и так уязвима, словно парящий осенний листок… Страдание оттенило ее красоту.

Что касается дома господина Скаржиля, то несколько дней назад мне представилась возможность поболтать о нем с Джин Фиц. Мы обе стояли в очереди за устрицами – поскольку все «вторичные» съехались сюда на время пасхальных каникул, Николь трудится не покладая рук.

Следует заметить, что «вторичные» питаются по особому: они устраивают рыбные оргии, кормятся устрицами, крабами, смакуют солерос, объедаются мясом вскормленных на приморских лугах баранов и закусывают эти белковые корма выращенным на острове картофелем – все это они заливают вином с местных виноградников и, счастливые, возвращаются восвояси, свято веря в то, что подлечили здоровье!

Все это малоинтересно, зато стоять в очереди в Дорсе – всегда забавное приключение. Здесь можно встретить людей, поболтать с ними и завязать отношения.

Не успела я поблагодарить Джин Фиц за то, что она сдала один из своих домов Марлену, как она сама завела разговор о доме господина Скаржиля и о немыслимой цене, которую наследник рассчитывал за него получить. «Сопляк, альфонс, ничтожество!» – возмущалась бывшая артистка кабаре своим охрипшим от алкоголя и сигарет голосом. Ты догадываешься, что людей, которые были бы в неведении ее позиции по этому вопросу, в очереди не осталось. Если Джин Фиц кого то невзлюбила, она превращается в гарпию. Тем более, что к семи вечера она уже накачалась своими излюбленными коктейлями. Свое прозвище Джин Фиц носит уже лет тридцать, и получила она его не случайно!

– Бедный господин Скаржиль, – раздался звонкий голосок Николь, которая, не переставая взвешивать устриц, внимательно слушала разговор, – он даже не успел насладиться жизнью в своем доме. Скажите, Джин Фиц, ведь вы живете в Дорсе уже более сорока лет и уж должны знать, сколько владельцев сменилось в этом доме?

– Тебе, моя девочка, повезло, потому что ты продаешь лучшие устрицы в этой деревне, в противном случае я научила бы тебя быть несколько скромнее, когда ты говоришь о возрасте твоих клиентов. But right6, это один из самых неверных домов, который я когда либо видела. Совсем не то, что мой «Солейдор», в котором, как подметила эта нахалка, я живу уже сорок лет и по сей день в добром здравии!

– В спирте хорошо сохраняешься, это все знают! Да и мужчинам не удалось вами попользоваться, Джини Джини! – забавлялась Николь.

– Да, и в этом ты права, если бы господин Скаржиль не предавался подобным порокам, то он до сих пор носился бы по свету или отдыхал в Дорсе. А это значит, и мы не можем этого не признать: дом уничтожал своих постояльцев одного за другим.

Мне показалось, что наступил удачный момент, чтобы подлить масла в огонь.

– Мисс Фицджеральд, правда ли то, что во время войны в доме были найдены два трупа?

– Истинная правда! В те времена в винном ангаре был погреб и, прежде чем засыпать его (помещение собирались переделать в гостиную), хозяева спустились вниз, чтобы посмотреть, нет ли там, случаем, сокровищ. А нашли трупы двух мужчин, умерших в результате многочисленных пулевых ранений. Никому так и не удалось разгадать эту тайну.

Тогда я отметила, что одно объясняет другое и поэтому не удивительно, что постояльцы непрерывной чередой сменяют друг друга, а некоторые из них умирают страшной смертью. Я не стала громким голосом заявлять, что, дескать, дом убивает своих обитателей, однако высказала предположение, что негативное поле и злые духи захватили это место. Вполне вероятно, что с этого дня дом будет наделен тем, что простые смертные называют «дурной глаз».

Джин Фиц, осчастливленная наличием публики, проглотила наживку и воспользовалась ею, чтобы по памяти огласить весь список различных обитателей дома и их злоключения. Единственный раз абсолютно все желали ее послушать.

– Первого хозяина парализовало после того, как он упал с лошади. Его жена попыталась совершить самоубийство, но выжила… Оба они доживали свои жизни в больницах, он – из за нарушения двигательных функций, она – из за психического расстройства.



У второго владельца обнаружили рак легких, хотя он не пил и не курил. Он умер через месяц после того, как въехал. Его супруга не намного пережила его. Ухаживая за садом, она проколола себе палец шипом розы. И оп, столбнячный микроб – и в гроб!

Третьей паре повезло: в вечер своей свадьбы они вошли в дом, который только что сами себе подарили, и за месяц прошли путь от большой любви до смертельной ненависти. От меда – к дегтю, от зерен – к плевелу. В общем, совместная жизнь длилась недолго. Кстати, женщина усвоила урок и больше не встречалась в своей жизни ни с одним мужчиной.

Четвертая пара утонула в море во время бури.

Пятый обитатель был стар. Дому не пришлось прилагать больших усилий.

Шестой была одинокая женщина. Ее посещали видения, она говорила с духами и слышала голоса. В скором времени ни один человек уже не мог общаться с ней. В конце концов, она тоже оказалась в психушке.

Итак, седьмой – это господин Скаржиль. Возможно, дому пришлись не по вкусу развращенные нравы нового хозяина. Жаль, что дом не кастрировал юнца. Его бесстыжая красивая задница считает, что ей все позволено, даже кадрить моих заключенных.

Таково было мстительное заключение Джин Фиц! Сэр Скаржиль часто язвил над ее отношениями с лицами, вышедшими их тюрьмы, и ее им помощью. Он никогда не отказывал себе в удовольствии заметить громовым голосом, что Джин Фиц была настоящим парадоксом: она обожала своих заключенных и трахалась с их женами.

Как видишь, эта женщина злопамятна и остра на язык.

Как только Джин Фиц начала свой рассказ, толпа всколыхнулась и слушатели обступили ее.

Когда же она его закончила, у всех присутствующих по телу побежали мурашки. Возглас Николь прервал молчание:

– Кто следующий за устрицами?



Я позволила публике прийти в себя, и очередь выстроилась снова. Джин Фиц как никто знает свой остров, она – отличный источник информации. Однако нельзя показать Джин Фиц, что пытаешься развязать ей язык (даже смачивая ей горло). За исключением тех случаев, когда у нее есть аудитория. Джин Фиц – персона грата нашего небольшого общества, а ее пристрастие к спиртному воспринимается всеми как само собой разумеющееся. Не забывай, что остров отчасти живет за счет виноделия. Что касается нескрываемой благосклонности Джин Фиц к дамам, так и это ей прощают, потому как она – артистка, и ее приезд на остров в свое время сделал ему хорошую рекламу. Несмотря на ее ядовитый язык, Джин Фиц – великая женщина, в прямом и переносном смысле, не гнушающаяся скверным каламбуром и обожающая всяческие провокации.

В конце концов, люди оправились от страшных историй, рассказанных Джин Фиц; однако во вновь зарождающемся гуле голосов я разобрала шепот булочницы: «Как можно хотеть жить в этом проклятом доме? Его следовало бы снести. Он может навредить острову, а даже если нет, то другие люди умрут. Это ужасно!»

Те, кто стоял в очереди рядом с ней, удрученно кивали головами.

Тут вмешалась я. Люди всегда считают, что только их точка зрения правильная.

– Не все люди суеверны! Но, даже зная, что они ошибаются, их очень сложно убедить в том, что за пределами мира реального есть другой мир с другими законами, недоступными нашему пониманию – священная тайна божественного и человеческого бытия. Те, кто купит дом, будут по своему правы. Это будет их выбор, и так свершится их судьба – колесо жизни и смерти.



Я люблю при случае напомнить, что новая жительница деревни не лишь бы кто, а таролог с мировым именем и профессиональная ясновидящая. Необходимо, чтобы все они – и «вторичные», и «первичные» – знали, кто я, и принимали такой, какая я есть!

– Но кто же захочет жить в доме, который убивает? – пропела, не отрываясь от работы, Николь. – Ни один разумный человек, как мне кажется. Я не слишком то суеверна, но в таком случае лучше не рисковать.

– Наглая, но не дура, – вставила Джин Фиц, которая ест слишком много устриц для женщины своего возраста и которую, по моему мнению, привлекают не столько морепродукты, сколько спортивная фигура, черные локоны и ультрамариновые глаза их продавщицы.

Я расцеловала бы их обеих! Скорее, конечно, Николь, чем Джин Фиц, от которой невыносимо несет сливовой настойкой и табаком.

Можешь представить себе, с какой скоростью новость начала передаваться из уст в уста и, словно кораллами, обрастать все новыми мерзкими деталями.

Что может агент по недвижимости или, хуже того, наследующий любовник против дома душегуба, убивающего своих жильцов?

Следующим вечером на одном из претенциозных коктейлей я слышала, как красивая и богатая госпожа де Музон властным голосом заявляла, что она всегда ощущала смертоносную атмосферу в винном погребе Скаржиля!

Какая удача! Друзья госпожи Музон – богатые люди, а «Винный хуторок» – как раз такой дом, на который они могли бы польститься.

Вот каким образом слухи раздуваются и набухают, у них появляются живот, бедра, целлюлит. Даже я, которая была у их истоков в день, когда они были пущены, больше не узнаю их.

Тем не менее отнюдь не смерть господина Скаржиля, ожидаемая со дня на день, успокоит общественное мнение.

Кстати, об общественном мнении, ты помнишь ту африканскую историю?

«Жил был один колонист, который, застав у себя в спальне вора, убил его выстрелом из карабина. На следующее утро все его слуги, даже самые преданные, даже старая нянечка, вскормившая его своей грудью, покинули дом. Он сыпал угрозами, обещаниями, читал проповеди, сулил транзисторы и велосипеды, никто не желал возвращаться к работе. Пока как то раз его старая кормилица не дала ему совет:

– Пусть молодой хозяин позовет колдуна, чтобы тот изгнал злого духа, который бродит по дому в поисках новой жертвы.



И тогда Белый, несмотря на весь свой европейский скептицизм, – все же у него не было выбора, – пригласил колдуна. Тот изгнал зло из этого места, воззвав дух смерти к его лучшим чувствам и освободив от земных оков. На следующий день вся домашняя прислуга как ни в чем не бывало вернулась к своим обязанностям. Сам же хозяин благоразумно воздержался от разговоров на эту тему, и жизнь вернулась в прежнюю колею».

Я спрашиваю себя, что лучше подействует на воображение дорийцев: католический священник или местный ведун? У некоторых из них хорошая репутация. Возможно, оба: первый – для «вторичных», второй – для «первичных»?

Я очень надеюсь переехать в ближайшее время. Формальности можно уладить легко. Наследник согласен на цену, которую я предложила; он безмерно счастлив, что вообще нашел покупателя.

Вот, мой дорогой Матео, последние новости из моей деревушки. Это место по настоящему нравится мне и будет нравиться еще больше, когда у меня появится свой собственный дом.

Что касается тебя, ты по прежнему можешь на меня рассчитывать и, как обычно, коротать свое свободное время, читая мои описания этих мест и их обитателей. Будь здоров.
Майя
Тема для размышления: «Секс и смерть – дверь в этот и дверь в тот мир».
Уильям Фолкнер

следующая страница >>