Литература перед лицом глобализации - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Литература перед лицом глобализации - страница №1/1

М. Ф. Печенко (Минск)

РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПЕРЕД ЛИЦОМ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
ХХ век передал ХХI веку и новому тысячелетию не только временную эстафету, но и огромное по масштабу и величию духовно-историческое наследие, на основе которого формируется мировоззрение новых поколений. Это связывает воедино весь культурно-исторический опыт нации, ее философию, литературу, искусство, религию, превращая духовное бытие в перманентный процесс, в котором необходимо четко определить точки отсчета.

В начале каждого столетия, как принято по традиции, предпринимаются попытки определить будущее с тем, чтобы сопоставить его с прошлым, увидеть реальную связь времен и зафиксировать в сознании людей важнейшие духовно-нравственные качества. Не только философы и социологи пытаются выделить типичные для эпохи черты, но также писатели, художники.

Русская литература всегда стремилась дать образ эпохи, выявить ее духовную доминанту, и потому она наряду с философией выступала важнейшей формой национального самосознания. Достаточно обратиться к произведениям древнерусской литературы («Повесть временных лет», «Задонщина», «Слово о полку Игореве» и др.), чтобы убедится в этом.

Русская литература не обходила важнейший социальный вопрос – кому она служит, кто ее герой, какие ценности являются основанием национальной жизни? Исходя из понимания духовного начала литературы, божественности слова, русские писатели самым ответственным образом выражали свое отношение к художественному творчеству, отождествляя его с судьбой. И это подчеркивало не только и не столько идеологическую функцию литературы, сколько ее социально-гуманитарную роль. Можно сказать, что литература выступала и выступает хранительницей национального духа и наставницей жизни.

Русская литература одухотворялась идеей всеединства, о которой глубоко и с воодушевлением писал в ХIХ веке философ и поэт В. Соловьев. Сошлемся также на учение А. Хомякова о единой Церкви и единой земной истине, имеющей Божественное начало, педагогику К. Ушинского с его идеей «Родного слова», высказывания Ф. Достоевского, философию русских космистов, поэзию М. Волошина. Русское художественно-философское сознание в разных формах и жанрах отражает эту позицию. Идеалом литературы являлся нравственно совершенствующийся, ищущий истину, красоту, правду человек. Она жила народной жизнью.

Подобная мировоззренческая ориентация выступала не только как творческое кредо, но и как духовно-нравственная черта жизни писателей, способ их служения Богу и Отечеству. Все это происходило не без анализа взаимодействия России и Европы, не без предчувствия изменения национальной истории в связи с мировой. Уже славянофилы сознавали амбивалентность влияния европейской цивилизации на русскую народность. Однако они не призывали игнорировать цивилизацию как таковую. Важно было выработать концепцию исторического самоопределения русского народа с учетом идей прогресса и демократии. Эти вопросы были главными как для славянофилов, так и западников. Пытавшиеся примирить их почвенники (Ф. Достоевский, Н. Страхов, А. Григорьев и др.) отстаивали национальную самобытность, видели опасность процесса ассимиляции и поглощения национально-неповторимого всеобщим прогрессом, что ведет к унификации многообразия жизни, обедняя ее.

И сегодня перед лицом глобальной трансформации русская литература остается мировым явлением с глубокой национально-исторической основой. Русское классическое наследие, став всечеловеческим достоянием, не позволяет принизить статус литературного творчества, растворить его в спектре массовой культуры как социальном механизме глобализации. Русский писатель, по традиции, – мессия, что свидетельствует о довериии к литературе, слову, образу. Современная идеология глобализма отстаивает мировое, а скорее стандартизованное, лишенное глубокого национального характера мировоззрение. Через унификацию сознания глобализм разрушает народность, национальную самобытность. По сути, осуществляется «цивилизованное» вмешательство в ход истории, как это произошло и происходит в отношении к невинной природе, порождая в общественном сознании комплекс прижизненного апокалипсиса.

Глобализм как идеология вызывает опасения и по той причине, что он утверждает свой приоритет через геополитический центризм, и в итоге — через духовный экспансионизм.

Если говорить о конце ХХ века, то нетрудно обнаружить глобальное воздействие на русскую реальность американской цивилизации, ее политико-правовой тематики, в том числе — через литературу и кино. Это не вызывало бы опасений, если бы глобализация фигурировала как поиск диалога и форм культурного сотрудничества, внутри которого происходит взаимообогащение. Однако здесь нетрудно увидеть односторонность и прагматизм. Бесплодие философии современной цивилизации, выраженной в постмодернизме, скорее иллюстрирует тщету эксперимента над всепрощающей, всемилосердствующей христианской душой, которая осмыслялась на Руси со времен митрополита Иллариона, через Пушкина, Достоевского, Толстого, через прозу и поэзию ХХ столетия.

Вторая половина ХХ века отмечена появлением глобального культурно-технического пространства, для которого характерно компьютерно-информационное взаимодействие. Компьютерная цивилизация четко обозначила приоритет ценностей научно-технического прогресса, оттеснив на периферию гуманитарную культуру – естественный язык и литературу, речевое общение как составную часть процесса духовной жизни. Это породило новую реальность: эрзацкультуру, артефакты, симулякры и явилось предпосылкой глобализации, того явления, которое объективно проявилось в контексте современных технологий и коммуникаций.

Идея глобализации, получившая конституирование в философских дискурсах западных иследователей (Белл, Тоффлер, Ростоу и др.), имела своим смыслом представить мир как сотовое целое, существующее на основе текстов и мегатекста. Это предполагает возникновение семиотического дискретного пространства, имя которого – мозаичая культура, но культура, понятая как поликультурность, веер языков и смыслов, что не позволяет оценить историю цельно.

Глобализация выражает главную тенденцию современной цивилизации – сужение культурного многообразия, утверждение одномерности и мировоззренческого монизма через унификацию человеческой деятельности, информатизацию и стандартизацию потребностей и интересов. С этой точки зрения, глобализм выступает против идеи национальной культурной идентичности, которая соединяет в себе многообразие родового (общечеловеческого) и национального. Важно учесть, что глобализация основывается на идее диверсификации рыночного пространства и товарной экономики, распада традиционного образа жизни, модернизации систем поведения, которые легко переходят в иные формы, а в итоге – в безликое и неустойчивое.

Может показаться, что данная тенденция как бы не несет опасности национальному бытию. Однако в ней скрывается момент социокультурной деструктивности, и он заключается в том, что выделение приоритета норм и стандартов цивилизации как общечеловеческого начала приносит в жертву идею самобытной национальной идентификации.

Каков же статус русской литературы в процессе глобализации?

Нельзя не учитывать то, что современная духовная культура представляет собой полисемантическое явление. Современный литературный мир — это семиотические царства, в которых обозначены художественные позиции творцов, зоны их критики и утверждения. И в этом калейдоскопе духовного бытия русской литературе противостоят огромные текстовые мегапространства, целые семиосферы, как сказал бы Ю. Лотман, на свой лад кодирующие процесс познания и понимания современной реальности. Литература всегда существует в едином культурном пространстве, где центр постоянно смещается, и трудно сказать, где он в каждое мгновенье.

Это позволяет понять литературу, в том числе и русскую, как часть мирового духовного процесса. При этом важно выделить масштаб и величие феномена. Значимым в определении статуса русской литературы является ее тематическая и художественная оригинальность и неповторимость. Так, например, она изначально включила в свое содержательное пространство тему любви как тему всемирную, что придало ей общечеловеческое звучание. В этом случае литература — не просто текст, а словесное, культурное явление, заключающее в себе высший символ человеческой правды. В русской литературе повествовалось о Благодати как Божественной любви, о любви к человеку и ее величии, о духовной силе и слабости перед лицом Творца. Древнерусская литература, выражая византийский исихазм и православную духовность, изначально заняла свое место среди европейских литератур как проявление мирового духа, и не спекулятивно-схоластического, чисто умозрительного, а как сердечного созерцания (И. Ильин). Именно это сроднило русскую литературу с религией, а позже — и с философией и закрепило за ней в российском культурном пространстве мировоззренческий статус.



Русская культура, используя духовно-нравственный потенциал накопленный за историю, не принимала идеи унификации, упрощения и нивелирования, защищая национальную неповторимость. Именно по этой причине, по моему мнению, идея глобализации не прививается на русской почве. Русская же литература приобрела первенствующее положение в обществе по той причине, что она выступала важнейшей формой самосознания русской нации, выражения ее самобытности и всегда фигурировала как общедоступная нравственная философия народа, широко усваиваемая общественным сознанием.