Лекция первая Кёльн, 28 Декабря 1912 - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Лекция первая Кёльн, 28 Декабря 1912 - страница №1/3

Лекция первая

Кёльн, 28 Декабря 1912
Единый план Мировой Истории.

Слияние трех духовных течений в Бхагавад Гита.
Мы стоим сегодня, как бы, у стартовой точки основания Антропософского общества в более узком смысле и мы должны воспользоваться этой возможностью, чтобы еще раз напомнить нам о важности и значении нашего общего дела. Это верно, что то, чем Антропософское общество желает быть для более новой культуры не должно в принципе отличать ее от того, чем мы всегда занимались в нашем кругу под имением Теософии. Однако вероятно такое придание нового имени может все же напомнить нам о серьезности и достоинстве с которыми мы намереваемся действовать в нашем Духовном движении и ввиду этой точки зрения я выбрал название этого курса лекций. В самом начале нашего Антропософского дела мы будем говорить о предмете, который способен многочисленными путями указывать на замечательную важность нашего Духовного движения для современной цивилизации.

Многие люди могут быть удивлены, обнаружив два такие явно широко отличные Духовные течения сведенные вместе, как великая Восточная поэма Бхагавад Гита и Послания того, кто был так тесно связан с основанием Христианства, Апостола Павла. Мы можем лучше всего распознать близость этих двух Духовных течений друг к другу, если вступительным образом мы укажем, как на сегодняшний день должно обнаружить с одной стороны то, что относится к великой поэме Бхагавад Гита, а с другой стороны Павлинизм, который происходит с начала Христианства.



Определенно, многое в Духовной жизни нашего настоящего времени отличается от того, что было даже сравнительно короткое время тому назад, но именно это самое отличие есть то, что делает такое Духовное движение, как Антропософия так необходимым.

Давайте поразмыслим, как сравнительно короткое время тому назад, если человек занимался Духовной жизнью своего времени, он должен был в действительности, как я показал в моих курсах в Базеле и Мюнхене, изучить три периода в тысячу лет каждый; один до-Христианский период в тысячу лет и два других тысячелетия, совокупность которых еще не вполне завершилась; две тысячи лет проникнутых и насыщенных Духовным течением Христианства. Что мог бы сказать такой человек лишь короткое время тому назад, когда размышляя о Духовной жизни человечества, когда, как мы сказали, не было вопроса о Теософском или об Антропософском движении, как мы теперь понимаем его? Он мог бы сказать: "В настоящее время делает себя заметно ощущаемым нечто, что может быть найдено за тысячелетия, предшествующие Христианской эре". Ибо только в течении последней тысячи лет до Христианской эры обнаруживаются индивидуальности персональной важности в Духовной жизни. Как бы ни могло появляться для нас многое великим и мощным и могущественным в Духовных течениях прежних времен, все же личности и индивидуальности не выступают из того, что располагается в этих течениях. Давайте взглянем назад на то, что мы считаем не в таком ограниченном смысле, как последняя тысяча лет до Христианской эры. Давайте взглянем назад на Египетское или Халдейско-Вавилонское Духовное течение; здесь мы обозреваем непрерывность, так сказать, связанной Духовной жизни. Только в Греческой Духовной жизни мы находим индивидуальности, как таковые, выдающиеся как всецело Духовные и жизненные. Великие, могущественные учения, мощный взор в пространство Космоса; все это мы находим в древние Египетские или Халдейско-Вавилонские времена, но только в Греции мы начинаем взирать на отдельных личностей, на Сократа или Перикла, Фидиаса, Плато, Аристотеля. Личности, как таковые, начинают отмечаться. Это есть особенность Духовной жизни последних трех тысяч лет; и я не только имею в виду сами замечательные личности, но скорее воздействие, произведенное Духовной жизнью на каждую отдельную индивидуальность, на каждую личность. В эти последние три тысячи лет, это стало вопросом личности, если можно так выразиться; и факт, что отдельные индивидуальности теперь ощущают необходимость принятия участия в Духовной жизни, находят внутренний комфорт, надежду, мир, внутреннее блаженство и защищенность в различных Духовных течениях дает таковым их значимость. И с тех пор, вплоть до сравнительно короткого времени тому назад, мы были заинтересованы в истории, поскольку она продвигалась от одной личности к другой, мы не приобретали действительно ясного понимания того, что происходило до последних трех тысяч лет. История, только для которой мы имели, вплоть до недавних пор, какое-либо понимание, началась с Греции, а в течение перехода от первой ко второй тысяче лет, произошло то, что связано с великим Существом, Иисусом Христом. В течение первой тысячи лет то, чем мы обязаны Греции является преобладающим, и те Греческие времена выдвигаются вперед особенным образом. В начале их расположены Мистерии. То, что проистекало из них, как мы часто описывали, переходило на Греческих поэтов, философов и артистов в каждой области. Ибо если мы желаем верно понять Эсхилиса, Софокла, Еврипида, мы должны искать источник для такого понимания в том, что проистекало из Мистерий. Если мы желаем понять Сократа, Плато и Аристотеля, мы должны искать источник их философий в Мистериях, не говоря о таких выдающихся фигурах, как Гераклит. Вы можете прочитать о нем в моей книге "Христианство, как Мистический Факт", как всецело он зависил от Мистерий.

Затем во второй тысяче лет мы видим Христианский импульс вливающийся в Духовное развитие, постепенно поглощающий Греческий и объединяющий себя с ним. Всецелое второй тысячи лет проходило таким образом, что мощный Христианский импульс объединил себя со всем, что перешло из Греции как живущая традиция и жизнь. Так мы видим Греческую мудрость, Греческое чувство и Греческое искусство медленно и постепенно объединяющимися органически с импульсом Христа. Таким образом вторая тысяча лет проходила свой путь. Затем в третьей тысяче лет начинается культивирование личности. Мы можем сказать, что мы можем видеть в третьей тысяче лет как отлично ощущается Греческое влияние. Мы видим это, когда мы рассматриваем таких художников как Рафаэль, Михаил Ангелий и Леонардо да Винчи. В третьей тысяче лет Греческое влияние более не воздействует совместно с Христианством, как оно делало в культуре во второй тычяче лет; не как нечто исторически великое, не как нечто измышленное внешне было Греческое влияние ощущаемо в течение второй тычячи лет. Однако в третьей тысяче мы имеем поворот в установочных целей Греческого. Мы видим как Леонардо да Винчи, Михаил Ангелий и Рафаэль позволили себе быть подверженными влияниям великих творений искусства, которые были затем обнаружены; мы видим Греческое влияние становящимся все более и более поглощенным. Оно было поглощено безсознательно в течение второй тычячи лет, но в третьем тысячелетии оно было принято все более и более сознательно. Примером того, как это Греческое влияние становилось распознаваемым в глазах мира, должно быть обнаружено в фигуре философа Томаса Аквинаса; и как он был вынужден объединить то, что изливалось из Христианской философии с философией Аристотеля. Здесь Греческое влияние было поглощено сознательно и объединено с Христианством в философской форме; как и в случае Рафаэля, Михаила Ангелия и Леонардо да Винчи в форме искусства. Такое всецелое движение мысли возвышется до Духовной жизни и даже принимет форму определенной религиозной оппозиции в случае Джиордано Бруно и Галилео. Не смотря на все это, мы обнаружим где угодно Греческие идеи и концепции, особенно о природе, плодоносящие снова; имеется сознательное поглощение Греческого влияния, однако это не идет назад далее за Греческий век. В каждой Душе, не только в более знающей или более высоко обученной, но в каждой Душе вплоть до наипростейшей, Духовная жизнь распространена широко и обитает в тех, в ком Греческое и Христианское влияние объединены сознательно. Из университетства вплоть до крестьянской хижины Греческие идеи обнаруживаются объединенными с Христианством.

Теперь, в девятнадцатом веке появляется нечто особенное, что нуждается в Антропософии, чтобы объяснить это. Тут мы видим в одном единственном примере, что могущественные силы находятся в действии. Когда замечательная поэма Бхагавад Гита впервые стала известной в Европе, определенные значительные мыслители были восхищены величием поэмы, ее глубоким содержанием; и никогда не должно быть забыто, что такой вдумчивый Дух как Вильям фон Хумбольд, когда он ознакомился с ней, сказал, что это была самая глубочайшая философская поэма, которая когда-либо завладевала его вниманием; и он сделал прекрасное замечание, что это стоило того, чтобы иметь возможность дорасти до такого возраста как он, чтобы иметь возможность ознакомится с Бхагавад Гита, великой Духовной песней, которая звучит из изначальных священных времен Восточной древности. Что за чудесная вещь, что медленно, хотя возможно и не так привлекательно все еще для широких кругов, так много из Восточной древности было излито в девятнадцатое столетие посредством Бхагавад Гита. Ибо это не является подобным другим писаниям, которые перешли из древнего Востока, которые провозглашают Восточные мысли и чувства с той или иной точки зрения. В Бхагавад Гита нам противостоит нечто, о чем мы можем сказать, что это есть объединенное течение всех различных точек зрения Восточной мысли, чувства и восприятия. Это есть то, что делает ее такой значительной.

Теперь давайте вернемся назад к древней Индии. Помимо других важных вещей, мы найдем здесь в первую очередь три тени, если можно так их назвать, Духовных течений, проистекающих из древних до-исторических времен. То Духовное течение, которое мы встречаем в самых ранних Ведах и которое развилось в дальнейшем в более поздние Ведантические поэмы, есть одно вполне определенное - мы опишем его здесь - есть, если можно так сказать, одно-стороннее, все же вполне отдельное Духовное течение. Затем мы встретим второе Духовное течение в философии Санкхья (Sankhya), которое снова идет в определенном Духовном направлении; и наконец, мы встретим третью тень Восточного Духовного течения в Йоге. Здесь мы имеем три наиболее замечательные ориентальные Духовные течения помещенные перед нашими Душами. Веды, Санкхья и Йога.



Система Санкхья Капилы, философия Йоги Патанджали и Веды есть Духовные течения определенного оттенка, которые из-за такого определенного оттенка являются до определенной протяженности одно-сторонними и которые являются великими из-за своей одно-сторонности. В Бхагавад Гита мы имеем гармоническую интерпретацию всех трех Духовных течений. Что философия Вед имеет дать нам обнаруживается сияющим в Бхагавад Гита; что Йога Патанджали имеет дать человечеству мы находим снова в Бхагавад Гита; и что Санкхья Капилы имеет дать, мы найдем здесь также. Более того, мы не найдем их как конгломерат, но как три части вливающихся гармонически в один организм, как если они изначально принадлежат вместе. Величие Бхагавад Гита расположена во всесторонности ее описания как эта ориентальная Духовная жизнь получает свои притоки от Вед с одной стороны, с другой от философии Санкхья Капилы и снова с третьей стороны от Йоги Патанджали.

Мы теперь коротко охарактеризуем то, что каждое из этих течений имеет дать нам. Течение Вед является наиболее эмфатически, подчеркнуто философией единства, оно является наибольшим Духовным монизмом, который мог быть помыслен; философия Вед, которая консолидирована в Веданте есть Духовный монизм. Если мы желаем понять философию Вед, мы должны в первую очередь удерживать ясно перед нашими Душами факт, что эта философия основана на мысли, что человек может найти нечто глубже в своей собственной Душе, а то, что он осознает в обычной жизни является неким видом выражения или отпечатка этой его самости, Я; что человек может развить и что его развитие вытянет глубины его истинного Я все больше и больше из оснований его Души. Высшее Я покоится как бы дремлющим в человеке, и это высшее Я не является тем, что современный человек непосредственно осознает, но есть то, что действует в нем и к чему он должен развить себя. Когда человек однажды достигнет того, что живет в нем как "Я", он затем осознает, согласно философии Вед, что это "Я" является одним со все-объемлющим Я Мира, что он не только покоится со своим Я во все-объемлющем Мировом-Я, но что он сам есть одно с ним. Настолько он является одним с этим Мировым-Я, что он соотносится к нему двояким образом. Некоторым образом, подобным нашему физическому во вдыхании и выдыхании представляет Ведантист отношение человеческого Я к Мировому-Я. Как некто вдыхает и снова выдыхает, поскольку вовне есть универсальный воздух, а внутри только малая его порция, которую мы вдохнули, так вовне нас мы имеем универсальное, все-объемлющее, все-проникающее Я, которое живет и двигается во всех вещах и которое мы вдыхаем когда мы предаемся медитации о Духовном Я Мира. Духовно, его вдыхают с каждым восприятием, которое достигает это Я, его вдыхают со всем, что втягивается в Душу. Все знание, все мышление, все восприятие есть Духовное дыхание; а то, что мы как часть Мирового-Я, втягиваем в наши Души (чья часть остается органически объединенной с Целым), это есть Атман, Дыхание, которое по отношению к нам является как часть воздуха, который мы вдыхаем и которая не может быть различной от того, что является все-правящим Я Мира. Как мы выдыхаем физически, так есть приверженность Души, через которую лучшее, что существует в ней, выходит в форме молитвы и жертвенности к этому Я. Брахман есть подобное Духовному выдыханию. Атман и Брахман, подобно вдыханию и выдыханию делают нас соучастниками в во все-правящем Мировом-Я. То, что мы находим в Ведах является моноистической Духовной философией, которая есть в то же самое время религия; а цветение и плод Ведантизма располагается в том, что благославляет человека, в наиболее полном и наивысшей степени удовлетворяющем чувстве единства с универсальным Я, могущественно проникающим через Мир. Ведантизм рассматривает эту связь человечества с единством Мира, факт человеческого бытия внутри части всего великого Духовного космоса. Мы не можем сказать Веда-Слово, потому что Веда означает Слово, но Слово-Веда само дышится, соответственно Ведантической концепции, все-правящим унитарным Существом, а человеческая Душа может принять его в себя как высшее выражение знания. В принятии Слова-Веда, вбирается самая лучшая часть все-могущего "Я", приобретается сознание связи между индивидуальным человеческим Я и этим все-могущим Мировым-Я. Что Веда говорит есть Бог-Слово, которое является креативным, созидающим, и которое рождается снова в человеческом знании, и так ведет его наряду с креативным принципом, который живет и проникает через Мир. Следовательно то, что написано в Ведах оценивается как Божественное Слово, и кто преуспел в овладении им, рассматривался как профессор Божественного Слова. Божественное Слово пришло Духовно в Мир и было найдено в Ведических-Книгах; те, кто овладел этими книгами принимал участие в креативном принципе Слова.

Философия Санкхья является другой. Когда сначала встречаются с ней, как она пришла к нам через традицию, мы находим ее противоположной учению Единства. Если мы желаем сравнить философию Санкхья с чем-нибудь, мы можем сравнить ее с философией Лейбница (Leibnitz). Это есть плюралистическая, множественная философия. Несколько Душ упоминается в ней - человеческие Души и Души Богов - не проследуются в философии Санкхья к унитарному источнику, но берутся как Душевное состояние, отдельное, так сказать, от Единства. Плюрализм, множественность Душ есть то, что мы находим в философии Санкхья. Независимость каждой индивидуальной Души, выносящей свое развитие в Мире, заключенном внутри своего собственного существа, строго подчеркивается; а в контрасте с плюрализмом Душ это есть то, что в философии Санкхья называется элементом Пракрити (Prakriti). Мы не можем хорошо описать это современным словом "материя", ибо оно имеет материалистическое значение. Однако в философии Санкхья мы не подразумеваем выразить это "вещественным", которое находится в контрасте со множественностью Душ, и которое опять таки не выводится из общего источника. В первую очередь мы имеем множественность Душ, а затем то, что мы можем назвать материальной основой, которая как изначальное течение протекает через Мир, через Пространство и Время, и из которого Души берут элементы для своего внешнего существования. Души должны одеть себя в этот материальный элемент, который опять таки не прослеживается обратно к Единству с самими Душами. И так это есть в философии Санкхья, что мы принципиально находим такой материальный элемент, тщательно изучаемым. Внимание не направляется сильно на индивидуальную Душу; это принимается как нечто реальное, что есть здесь, ограниченное и объединенное с такой материальной основой, и что принимает самые разнообразные формы в ней, и таким образом показывается внешне во многих различных формах. Душа облачается таким изначальным материальным элементом, что можно мыслить, как сама индивидуальная Душа происходит из Вечности. Природа Души выражается через материальный базовый элемент и делая так, она принимает много различных форм, и в частности изучение этих материальных форм мы находим в философии Санкхья. Здесь мы имеем, в первую очередь, так сказать, изначальную форму такого материального элемента как некий вид изначального течения в который погружена Душа. Таким образом если бы мы должны были взглянуть назад на первые стадии эволюции, мы должны были найти недифференцированные материальные элементы погруженные здесь, множественность Душ, которые должны развиваться дальше. Что, следовательно мы найдем как Форму, как все еще недифференцированную форму Единства изначального источника, есть сама Духовная субстанция, которая располагается в начальной точке эволюции. Первая вещь, которая затем возникает, с которой Душа может еще облачаться индивидуально, есть Буддхи. Так что когда мы представляем себе Душу, облаченную изначальным потоком-субстанцией, внешне эта Душа не должна быть различима от универсального подвижного элемента изначального потока. Постольку, поскольку Душа не только погружает себя в это первое существо универсального вздымающегося изначального потока, но также в то, что впервые продолжается из него, таким образом она облачается в Буддхи. Третий элемент, который формирует себя из целого и через который Душа может затем стать все более и более индивидуальной, есть Ахамкара. Она состоит из все более и более низших форм изначальной субстанции. Так что мы имеем изначальную субстанцию, первая форма которой есть Буддхи, а вторая Ахамкара. Следующая форма есть Манас, затем идет форма, которая состоит из органов чувств; за ней следует форма четырех элементов, а последняя форма состоит из элементов субстанции, которую мы имеем в нашем физическом окружении. Это есть линия эволюции, по философии Санкхья. Выше есть самый сверхчувственный элемент, изначальный Духовный поток, который, становясь все плотнее и плотнее, снисходит к тому, что окружает нас в грубых элементах, из которых также построено человеческое тело. Между ними находятся субстанции, из которых, например, сотканы наши органы чувств, и более тонкие элементы, из которых соткано наше эфирное или жизненное тело. Должно быть тщательно отмечено, что соответственно философии Санкхья, все это есть оболочки Души. Даже то, что происходит из изначального потока есть оболочка для Души; Душа впервые есть в нем; и когда философ Санкхья изучает Буддхи, Ахамкара, Манас, чувства, тонкие и плотные элементы, он понимает посредством этого возрастающие плотные оболочки, внутри которых Душа выражает себя.

Мы должны ясно понимать, что манера, в которой философия Вед и Санкхья представлены нам, является возможной только потому, что они были составлены в то древнее время, когда древнее ясновидение все еще существовало, в любом случае, в определенной степени. Веды и содержание философии Санкхья возникли различными путями. Веды основываюся повсюду на изначальной инсприрации, которая была все еще естественным обладанием древнего человека; они были даны человеку, так сказать, без осуществления чего-либо, чтобы заслужить их, за исключением того, что все свое существо человек подготавливал сам для того, чтобы получить в свою внутреннюю глубину ту Божественную инспирацию, которая сама приходила к нему, и чтобы получить ее тихо и спокойно. Философии Санкхья была сформирована другим образом. Тот процесс был чем-то подобным изучению нашего сегодняшнего дня, только, что оно не является проникнутым ясновидением, как оно было проникнуто тогда прежде. Философия Вед состояла из ясновидческого знания, инспирации, данной милостью свыше. Философия Санкхья состояла из знания, разыскиваемого, как мы ищем его теперь, но разыскиваемого людьми, для кого ясновидение было еще доступным. Поэтому философия Санкхья оставляет фактический Душевный элемент незатронутым, так сказать. Она допускает, что Души могут отчеканить себя в том, что мы можем изучать как сверхчувственные внешние формы, но она в особенности изучает внешние формы, которые возникают как облачения этих Душ. Отсюда мы обнаружим полную систему форм, встречающихся нам в Мире, так же как в нашей собственной науке мы обнаруживаем число фактов о природе; только в философии Санкхья наблюдение простирается до ясновидческого наблюдения фактов. Философия Санкхья есть наука, которая хотя и получена ясновидением, есть все таки наука внешних форм, которые не простираются в сферу Души: Душевная природа остается в некотором смысле не обеспокоенной такими изучениями. Тот, кто посвящает себя Ведам чувствует абсолютно, что его религиозная жизнь есть Одно с жизнью Мудрости; однако философия Санкхья есть наука, она есть восприятие форм в которых Душа выражает себя. Однако вполне возможно для учеников философии Санкхья чувствовать религиозное посвящение Души их философии. Способ, которым Душевный элемент организован в формы - не сам Душевный элемент, но форма, которую он принимает - прослеживается в философии Санкхья. Он определяет способ, которым Душа, более или менее, сохраняет свою индивидуальность или, иначе, еще больше погружена в материальное. Она имеет дело с Душевным элементом, который, это истина, расположен под поверхностью, но который внутри материальных форм все еще сохраняется как Душа. Душевный элемент, таким образом, замаскированный во внешней форме, но который проявляется как Душа, обитает в элементе Саттва (Sattva). Душевный элемент погруженный в форму, но который является, так сказать, запутаным в нем и не может выйти из нее, обитает в элементе Тамас (Tamas); а то, в чем более или менее, Душевный элемент и его внешнее выражение в форме являются в некоторой степени сбалансированными, обитает в элементе Раджас (Radjas). Саттва, Раджас, Тамас есть три Гуны (Gunas), относящиеся к существенной характеристике того, что мы знаем как философия Санкхья.

Полностью другим, опять таки, является то Духовное течение, которое снисходит к нам как Йога. Оно взывает непосредственно к самому Душевному элементу и ищет пути и средства понимания человеческой Души в непосредственной Духовной жизни, так что она восходит с той точки, которую она приобрела в Мире к более и более высоким стадиям Душевного существа. Таким образом Санкхья есть созерцание оболочек Души, а Йога есть руководство Души ко все более и более высоким стадиям внутреннего переживания, опыта. Посвятить себя Йоге означает постепенное пробуждение высших сил Души, так что она переживает нечто, что не может быть обнаружено в каждодневной жизни, что открывает дверь к более и более высоким стадиям существования.

Йога есть, следовательно, путь к Духовным мирам, путь к освобождению Души от внешних форм, путь к независимой жизни Души внутри себя. Йога есть другая сторона философии Санкхья. Йога приобрела свое великое значение, когда та инспирация, которая была дана как благословение свыше и которая инспирировала Веды, не могла более снисходить вниз. Йога должна была быть использована теми Душами, которые, принадлежа более поздней эпохе человечества, не могли более получать что-нибудь непосредственным откровением, но были вынуждены прорабатывать свой путь вверх к высотам Духовного существования от низших стадий. Таким образом в древние изначальные Индийские времена мы имели дело с тремя резко определенными течениями, Ведами, Санкхья и Йога, а сегодня мы призваны еще раз объединить эти Духовные течения, так сказать, вынося их на поверхность способом, подходящим для нашего века, из основ Души и из глубин Космоса.

Вы можете найти все три течения снова в Духовной Науке (Антропософии). Если вы прочитаете то, что я попытался поместить перед вами в первых частях моего "Тайноведения" о человеческом устройстве, о сновидении и бодрствовании, о жизни и смерти, вы найдете там то, что можно в нашем современном смысле назвать философией Санкхья. Затем прочтите то, что там сказано о Мире от Сатурна вплоть до нашего времени и вы имеете философию Вед, выраженную для нашего века; в то время, если вы прочитаете последние главы, которые имеют дело с человеческой эволюцией, вы имеете Йогу, выраженную для нашего века. Наш век должен организованном способом объединить то, что излучается к нам в трех так резко определенных Духовных течениях из древней Индии в философии Вед, в философии Санкхья и Йоге. По этой причине наш век должен изучать замечательную поэму Бхагавад Гита, которая в глубоко поэтической манере представляет, как это есть, объединение этих трех течений; наш век должен быть глубоко подвинут Бхагавад Гита. Мы должны искать нечто родственное нашим Духовным устремлениям в более глубоком содержании Бхагавад Гита. Наши Духовные течения не только касаются древних течений как целое, но также и в деталях. Вы распознаете, что в моем "Тайноведении" была сделана попытка выработать вещи из самих себя. Нигде мы не зависим от истории. Нигде не может тот, кто действительно понимает, что там сказано, найти какое-нибудь подтверждение о Сатурне, Солнце и Луне, что вещи выносятся из исторических источников; они просто сами выводятся из сути дела. Все же как это ни странно сказать, то, что носит шаблон нашего времени соответствует в поразительных местах тому, что звучит к нам из древних веков. Только совсем небольшое подтверждение будет дано. Мы читаем в Ведах в особенном месте о развитии Космоса, которое может быть выражено в словах, как нечто следующее: "Тьма была облачена во тьму в изначальном начале, все было неразличимым потоком-эссенцией. Затем возникла могущественная пустота, которая была везде проникнута теплом". Теперь я прошу вас вспомнить результат нашего изучения эволюции Сатурна, в которой о субстанции Сатурна говорилось как о субстанции тепла, и вы почувствуете гармонию между так называемой "новейшей вещью в Тайноведении" и тем, что сказано в Ведах. Следующее высказывание гласит: "Затем первым возникла Воля, первое семя Мысли, связь между Сущим и Не-Сущим, ... и эта связь была найдена в Воле ... ". И вспомните, что было сказано в новой манере выражения о Духах Воли. Во всем, что мы должны сказать в настоящее время мы не должны искать, чтобы доказать созвучие с древним; гармония придет сама, потому что истина искалась тогда и снова находится на нашей собственной основе.

Теперь в Бхагавад Гита мы обнаружим, поэтическое восхваление, только что описанных, трех Духовных течений. Великие учения, которые сам Кришна сообщил Арджуне приведены к нашему вниманию в важный момент Мировой истории - важный момент того отдаленного века. Момент является значимым, потому что это есть время, когда старые кровные узы ослабляются. Во всем, что должно быть сказано в этих лекциях о Бхагавад Гита вы должны помнить, что снова и снова было подчеркнуто: что кровные узы, расовая принадлежность и родство, были всецело особенной важности в изначальные времена, и становились менее сильными только постепенно. Вспомните все, что было сказано в моем памфлете "Оккультное Значение Крови". Когда эти кровные узы начали ослабляться, из-за этого ослабления, началась великая борьба, которая описана в Махабхарате (Mahabharata) и из которой Бхагавад Гита является только эпизодом. Мы видим там, как потомки двух братьев, и следовательно, кровных связей, разделяются из-за своих Духовных тенденций; как то, что через кровь прежде дало бы им одинаковую точку зрения, теперь выбирает разные пути; и как, следовательно, возникает затем конфликт, ибо конфликт должен возникнуть, когда кровные узы также ослабляют свою значимость, как помощь для развития. Для тех, для кого кровные узы не имели более значения, приходит Кришна как великий учитель. Он пришел как великий учитель. Он должен был быть учителем нового века, поднятого из старых кровных связей. Как он стал учителем, мы рассмотрим завтра; однако теперь может быть сказано, как вся Бхагавад Гита показывает нам, что Кришна включил три Духовные течения в свое учение и сообщил их своему ученику как организованное Единство.

Как должен такой ученик возникнуть перед нами? Он смотрит с одной стороны на своего отца, а с другой стороны на братьев своего отца; дети обоих братьев теперь не будут более вместе, они должны разделиться; теперь различное Духовное течение должно завладеть одной линией и другой. Душа Арджуны преисполнена вопросом: Как это будет, когда того, что было удерживаемо вместе кровными узами, более нет здесь? Как может Душа участвовать в Духовной жизни, если эта жизнь более не течет так, как она делала прежде, под влиянием древних кровных уз? Арджуне кажется, как если бы все должно прийти к концу. Смыслом великого учения Кришны является, однако, показать, что это не будет так, что все будет другим. Кришна теперь показывает своему ученику - который должен пережить время перехода от одной эпохи к другой - что Душа, если она должна стать гармоничной, должна принять что-нибудь из всех этих трех Духовных течений. Мы находим Ведантическое Единство, правильно интерпретируемое в учениях Кришны, как и принципы учения Санкхья и принципы Йоги. Ибо что же есть то, что фактически располагается за всем тем, что мы готовы узнать из Бхагавад Гита? Откровения Кришны сводятся приблизительно к такому эффекту: Существует Космическое Слово, само содержащее креативный, созидающий принцип. Как звук, произведенный человеком, когда он говорит волнует, движет и обитает в воздухе, также Слово вздымается, вплетается и обитает во всех вещах, создает и правит всем существованием. Таким образом принцип Веды дышит через все вещи. Это может принято человеческим восприятием в Душевную жизнь человека. Существует высшее, вплетенное Созидающее Слово в Ведических документах. Слово есть созидающий принцип Мира; оно открывается в Ведах. Это есть одна часть учения Кришны. Душа человека способна понять, как Слово обитает в различных формах существования. Человеческое знание изучает законы существования, осознавая как отдельные формы бытия выражают с регулярностью фиксированного закона то, что есть Душа и Дух. Учения о формах в Мире, о законах, которые оформляют существование, о законах Космоса и их манере действия есть философия Санкхья, другая сторона учения Кришны. Так же, как Кришна сделал ясным своему ученику, что за всем существованием есть созидающее Космическое Слово, так же он сделал ясным ему, что человеческое знание может распознать различные формы и, следовательно, осознать законы Космоса. Космическое Слово, законы Космоса, как они отражены в Ведах и Санкхья, были открыты Кришной своему ученику. Он также говорил ему о пути, который ведет индивидуального ученика в высотам, где он может однажды снова участвовать в знании Космического Слова. Таким образом Кришна также говорит о Йоге. Учение Кришны троично: оно учит о Слове, о Законе и о благоговейной приверженности, преданности Духу.

Слово, Закон и Преданность есть три течения, посредством которых Душа может осуществить свое развитие.

Эти три течения всегда действуют на Душу человека тем или иным способом. Не видели ли мы уже, что современная Духовная Наука должна искать новые выражения этих трех течений? Однако века отличаются один от другого и многими различными способами будет то, что есть троичное постижение Мира преподнесено человеческим Душам. Кришна говорит о Космическом Слове, о Созидающем Слове, о формировании существования, о преданном углублении Души - о Йоге. Та же троичность встречается нам в другой форме, только более конкретным, живым образом - в Существе, которое Само должно быть мыслимо как движущееся по Земле - как Инкарнация Божественного Созидающего Слова! Веды пришли человечеству в абстрактной форме. Божественный Логос, о котором Евангелие Св. Иоанна повествует, есть Само Живое и Созидающее Слово! То, что мы находим в философии Санкхья, как закон, предметом которого есть Космические формы, который, исторически перенесенный в древнее Еврейское откровение, есть то, что Св. Павел называет Закон. Третье течение мы найдем у Св. Павла как Вера в воскресшего Христа. То, что было Йога у Кришны, у Св. Павла было Верой, только в более конкретной форме - Верой, которая должна заменить Закон. Так троичность Веда, Санкхья и Йога были как розовость восхода того, что позднее поднялось как Солнце. Веда появляется снова в Самом подлинном Существе Христа теперь вступающем конкретным, живым способом в историческую эволюцию, изливающим Себя не абстрактно в пространство и протяженность времени, но обитая как отдельная Индивидуальность, как Живое Слово. Закон встречается нам в философии Санкхья в том, что показывается нам, как материальная основа, Пракрити, развивается даже вплоть до грубых субстанций. Закон открывает, как Мир пришел к существованию и как индивидуальный человек развивается в нем. Это выражено в древнем Еврейском откровении Закона, в осуществлении Моисея. Поскольку Св. Павел ссылается на этот Закон древних Евреев, он ссылается на философию Санкхья; поскольку он ссылается к Вере в Воскресшего, он ссылается на Солнце, от которого розовый восход возник в Йоге. Таким образом восходит особенным образом то, первые элементы чего мы находим в Ведах, Санкхья и Йоге. То, что мы находим в Ведах возникает в новой, но теперь в конкретной форме как Живое Слово, Которым все вещи были созданы и без Которого ничто не было создано, что было создано и Которое, однако, с течением времени стало Плотью. Санкхья возникает как историческое представление, основанное на Законе того, как из Мира Элохима, возник Мир феноменов, Мир грубых субстанций. Йога трансформировала себя в то, что соответственно Св. Павлу, выражено в словах: "Не Я, но Христос во мне", то есть другими словами, когда сила Христа проникает Душу и поглощает ее, человек восходит к высотам Божественного.



Таким образом мы видим как в подготовительной форме, логически последовательный план присутствует в Мировой истории, как Восточное учение было подготовлением, как оно дает в более абстрактной форме, то, что в конкретной форме мы находим так великолепно содежащимся в Христианстве Павла. Мы увидим, что точно осознавая связь между великой поэмой Бхагавад Гита и Посланиями Св. Павла, открываются глубочайшие тайны, касающиеся того, что мы можем назвать руководящим Духовным в коллективном обучении человеческой расы. Поскольку нечто такое новое должно также быть ощущаемо в новом веке, то этот более новый век должен проникнуть за время Греции и должен развить понимание того, что лежит за тысячи лет непосредственно до Христа - понимание того, что мы находим в Ведах, Санкхья и Йоге. Как Рафаэль в своем искусстве и Томас Аквинас в своей философии должны были обратиться назад к Греции, так и мы увидим, как в наше время, сознательный баланс должен быть установлен между тем, что настоящее время пытается достигнуть и тем, что лежит дальше чем Греческий век и простирается назад в глубины Восточной античности. Мы можем позволить этим глубинам Восточной античности вливаться в наши Души, если мы поразмыслим об этих различных Духовных течениях, которые должны быть найдены в том замечательном гармоническом Единстве, которое Хумбольд называет величайшей философской поэмой Бхагавад Гита.
Лекция вторая

Кёльн 29, Декабря 1912
Базовое знание Гита, Веда, Санкхья, Йога.
Бхагавад Гита, возвышенная песнь Индийцев считается, как я упоминал вчера, квалифицированными личностями, как самая важная философская поэма человечества и тот, кто углубляется в возвышенную Гиту, рассматривает такое выражение всецело оправданным. Мы воспользуемся возможностью, данной этими лекциями, чтобы показать высокое художественное достоинство Гиты, но превыше всего, мы должны осознать важность этой поэмы, рассматривая то, что лежит в ее основании, могущественные мысли и замечательное знание Мира из которого она выросла, для прославления и распространения которого она была создана. Такой взгляд в фундаментальное знание, содержащееся в Гите является особенно важным, потому что существенности этой поэмы, особенно все, относящееся к мысли и знанию, сообщены нам из до-Буддийской стадии знания, так что мы можем сказать: Духовный горизонт, который окружал великого Будду, из которого он вырос, характеризуется в содержании Гиты. Если мы позволим этому влиять на нас, мы взглянем в Духовные условия древней Индийской цивилизации в до-Буддийском веке. Мы уже подчеркнули, что мысль, содержащаяся в Гите является комбинированным излиянием трех Духовных течений, не только слитых одно в другом, но движущихся и живущих одно в другом, так что они встречаются нам в Гите как одно целое. То, что мы встречаем как объединенное целое, как Духовное излияние изначальной Индийской мысли и восприятия, есть грандиозный и прекрасный аспект знания, неизмеримая сумма Духовного знания; количество Духовного знания так обширно, что современный человек, который еще не изучал Духовной науки не может не испытывать сомнений к такому количеству знания и глубине науки, не имеющих возможного стандарта с которым должно сравнить их. Обычные современные методы не содействуют тому, чтобы достигнуть глубин дна знаний, сообщенных в Гите; самое большее, что возможно, это смотреть на повествуемое здесь как на прекрасную мечту, которую человечество однажды грезило. Только с современной точки зрения возможно было бы, вероятно, восхищаться этой мечтой, но не признать ее, как имеющую какое-нибудь научное значение. Однако те, кто уже изучал Духовной науку будут поражены глубинами Гиты и должны признать, что в изначальные века человеческий ум проникал в знание, которое мы можем пере-приобрести постепенно посредством Духовных органов, которые мы должны развить с течением времени. Их восхищение возрастает касательно изначального прозрения, которое существовало в те прошлые века. Мы можем восхищаться им, потому что мы сами способны пере-открыть его во Вселенной и таким образом подтвердить его истинность. Когда мы пере-откроем его и распознаем его истинность, мы затем признаем насколько прекрасно действительно то, что в те изначальные века люди были способны возвышать себя до таких Духовных высот! Мы знаем, что в те древние дни человечество было специально привилегированно в том, что остаток древнего ясновидения был все еще живым в человеческих Душах и что не только посредством Духовной медитации, приобретенной использованием специальных упражнений, люди были ведомы в Духовные миры, но также, что наука тех дней могла сама, в определенном смысле, быть проникнутой знанием и идеями, которые приносил остаток древнего ясновидения. Мы должны признать, что сегодня мы распознаем по всецело иным причинам корректность того, что сообщается нам, но мы должны понять, что в те древние времена тонкие различия, касающиеся существа человека были достигнуты инымы средствами; изобретальные концепции были выведены из того, что человек был способен знать; ясно очерченные концепции, которые могли быть применены к Духовной как также и ко внешней физической действительности. Так что во многих отношениях, если мы просто изменим выражения, которые мы используем сегодня, чтобы согласовать наши различные точки зрения, мы найдем возможным также понять прежние точки зрения.

Мы попытались, продвигая вперед наше Духовное знание, представить вещи так, как они возникают для современного ясновидческого восприятия; так что наш сорт Духовной науки представляет то, что Духовно мыслящий человек может достичь сегодня средствами, находящимися под его управлением. В ранние дни Теософского движения меньше осуществлялось посредством того, что выводилось непосредственно Духовной наукой, чем такими методами, какие были основаны на обозначениях и неясных концепциях, используемых на Востоке, особенно тех, которые посредством древних традиций были перенесены со времен Гиты на Востоке в наш сегодняшний день. Отсюда более старая форма Теософского развития (к которому мы теперь добавили наш современный метод оккультного исследования) действовал больше через древние традиционно полученные концепции - особенно концепции философии Санкхья. Однако как такая философии Санкхья сама была постепенно изменена на Востоке через изменение в восточной мысли, так и в начале Теософского движения обсуждались существо человека и другие тайны; а такие вещи были специально описаны посредством выражений, используемых Санкарачарья (Sankaracharya), великим реформатором Ведантического и Индийского знания в восьмом веке Христианского исчисления. Нам не нужно посвящать много внимания выражениям, используемым в начале Теософского движения, но чтобы достичь оснований знания и мудрости Гиты, мы посвятим себя древней изначальной Индийской мудрости. То, что мы встретим сначала, что так сказать, выведено из самой той древней мудрости, особенно должно быть найдено в философии Санкхья.



Мы лучше всего приобретем понимание того, как философия Санкхья рассматривает существо и природу человека, если в первую очередь мы удерживаем ясно перед собой факт, что Духовный зародыш существует во всем человечестве; мы всегда выражали этот факт, говоря, что в человеческой Душе существуют дремлющие силы, которые по ходу человеческой эволюции будут появляться все больше и больше. Наивысшее, к которому мы можем в настоящее время стремиться и которого человеческая Душа может достичь, будет тем, что мы называем Духо-Человек. Даже когда человек, как существо, поднимется до стадии Духо-Человека, он все еще должен будет различать между Душой, которая обитает в нем и тем, что есть сам Духо-Человек; так же как в повседневной жизни мы должны различать между тем, что является нашей наиболее внутренней Душой и оболочками, которые заключают ее: астральное тело, эфирное или жизненное тело, и физическое тело. Также, как мы смотрим на эти тела, как на оболочки и различаем их от самой Души, которая в настоящем Цикле человечества подразделена на три части: чувственную или ощущающую Душу, интеллектуальную или рассудочную Душу и сознательную Душу - так же, как мы таким образом различаем между природой Души и системой оболочек - так и в будущих стадиях мы должны будем считаться с действительной Душой, которая будет тогда иметь свое троичное подразделение, подходящее для тех будущих стадий и соответствующих нашей чувственной Душе, рассудочной Душе и сознательной Душе и природе оболочек, которая тогда достигнет той стадии человека, которую в нашей терминологии мы называем Духо-Человек. То, однако, что однажды станет человеческой оболочкой и которая будет, так сказать, заключать Духовно-Душевную часть человека, Духо-Человека, станет значимым для человека только в будущем, однако то, к чему существо в итоге разовьется есть всегда здесь, в величественной Вселенной. Субстанция Духо-Человека в которую мы однажды будем облачены всегда была в величественной Вселенной и есть здесь в настоящее время. Мы можем сказать: Другие существа уже сегодня имеют оболочки, которые будут однажды формировать Духо-Человека; таким образом, субстанция из которой однажды будет состоять человеческий Духо-Человек, существует во Вселенной. Это, что позволяет утверждать нам наше учение, было уже известно древней доктрине Санкхья; и то, что таким образом существовало во Вселенной, еще не индивидуализированное или разделенное, но текущее подобно Духовной воде, неразделенное, наполняющее Пространство и Время, все еще существует и будет продолжать существовать, это, из чего все другие формы произошли, было известно философии Санкхья как наивысшая форма субстанции; эта форма субстанции, которая была принята философией Санкхья как продолжающаяся от века к веку. И когда мы говорим о начале эволюции нашей Земли (вспомните курс лекций, данных мной однажды в Мюнхене об основании Истории Творения), как мы говорим, как в начале нашей Земной эволюции все, к чему наша Земля теперь развилась, присутствовало в Духе как субстанциальное Духовное существо, так и философия Санкхья говорит об начальной субстанции, изначальном текущем потоке, из которого все формы, обе физическая и сверх-физическая были развиты. Для современного человека эта наивысшая форма не доступна для рассмотрения, однако придет день, как мы показали, когда она должна будет рассматриваться.

В следующей форме, которая будет развита из такой изначальной текущей субстанции, мы должны распознать то, что считая сверху, мы знаем как второй принцип человека, который мы называем Жизне-Дух; или, если мы желаем использовать Восточное выражение, мы можем назвать Буддхи. Наше учение, итак, говорит нам, что человек разовьет Буддхи в нормальной жизни в будущей стадии; однако как сверх-человеческий Духовный форма-принцип он всегда существовал среди других сущностей и, поскольку он всегда существовал, он является первой формой, дифференцированной от изначальной текущей субстанции. Соответственно философии Санкхья сверх-Душевное существование Буддхи восходит от первой формы субстанционального существования. Если мы рассмотрим дальнейшую эволюцию субстанционального принципа, мы встретим как третью форму то, что философия Санкхья называет Ахамкара. В то время как Буддхи находится, так сказать, на границе принципа дифференцирования и только намекает на определенную индивидуализацию, форма Ахамкара возникает как уже полностью дифференцированная, так что когда мы говорим об Ахамкаре, мы должны представлять Буддхи как организованную в независимые, реальные, субстанциальные формы, которые существуют тогда в Мире индивидуально. Если мы хотим получить картину этой эволюции, мы должны представлять одинаково распределенную массу воды, как субстанциальный изначальный принцип; затем представлять ее вздымающуюся так, что появляются отдельные формы, но не откалывающиеся, как полностью сформированные капли, но формы, которые поднимаются как маленькие возвышения воды из общей субстанции и все же имеющие свою основу в общем изначальном течении. Мы должны тогда иметь Буддхи; и постольку, поскольку такие воды-возвышения отделяют себя в капли, в независимые шары, глобусы, в них мы имеем форму Ахамкара. Посредством определенного уплотнения такой Ахамкары, уже индивидуализированной формы каждой отдельной Душевной-формы, возникает то, что мы описываем как Манас.



Здесь мы должны признать, что вероятно небольшое несоответствие возникает, касательно наименования вещей. В рассматривании человеческой эволюции с точки зрения нашего учения, мы помещаем (считая сверху) Само-Дух после Жизне-Духа или Буддхи. Такая манера обозначения абсолютно корректна для настоящего Цикла человечества и в курсе этих лекций мы увидим, почему. Мы не вставляем Ахамкару между Буддхи и Манасом, но для цели нашей концепции, мы объединяем ее с Манасом и называем оба вместе Само-Дух. В те древние дни это было вполне оправдано рассматривать их как отдельные по причине, которую я только обозначу сегодня и позднее разработаю детально. Это было оправдано, потому что невозможно было тогда использовать ту важную характеристику, которую мы должны давать, если мы должны сделать себя понятыми на сегодняшний день; характеристику, которая с одной стороны приходит от влияния Люцифера, а с другой стороны от влияния Аримана. Эта характеристика абсолютно отсутствует в философии Санкхья и для построения, которое не имеет возможности взглянуть на эти два принципа из-за того, что невозможно еще найти и следа их силы, было вполне оправдано проскользнуть в такую дифференцированную форму между Буддхи и Манасом. Когда мы следовательно говорим о Манасе в смысле философии Санкхья, мы не говорим полностью об одинаковой вещи, как когда мы говорим о ней в смысле Санкарачарья. В последнем, мы можем в совершенстве идентифицировать Манас с Само-Духом; но мы не можем фактически делать так в смысле философии Санкхья; хотя мы можем охарактеризовать вполне полно то, что есть Манас.

В этом случае мы сначала начнем с человека в Мире чувств, живущего в физическом Мире. Прежде всего он проживает свое физическое существование таким образом, что он осознает свое окружение посредством своих чувств; а посредством своих органов осязания, посредством своих рук и ног, рукодействием, хождением, разговором, он реагирует на физический Мир вокруг него. Человек осознает окружающий Мир посредством своих чувств и воздейтсвует на него, в физическом смысле, посредством своих органов осязания. Философия Санкхья вполне соответствует этому. Однако как человек осознает окружающий Мир посредством своих чувств? Так, нашими глазами мы видим свет и цвет, свет и тьму, мы видим также контуры вещей; нашими ушами мы воспринимаем звуки; нашими органами обоняния мы ощущаем запахи; нашими органами осязания мы получаем осязательные впечатления. Каждый отдельный орган является средством осознания определенной части внешнего Мира. Органы зрения воспринимают цвета и свет; органы слуха - звуки и так далее. Мы являемся как бы соединенными с окружающим Миром через такие двери нашего существа, которые мы называем чувствами; через них мы открываем себя окружающему Миру; однако через каждый отдельный орган мы приближаемся к определенной провинции этого Мира. Теперь, даже обычный язык показывает нам, что внутри нас мы носим нечто подобное принципу, который держит вместе эти различные провинции, к которым склонны наши чувства. Например, мы говорим о теплых и холодных цветах, хотя мы знаем, что это только манера разговора, и что в реальности мы осознаем холод и тепло посредством органов осязания, а цвета, свет и тьму посредством органов зрения. Таким образом мы говорим о теплых и холодных цветах, так сказать, с определенной внутренней взаимосвязи, которую мы чувствуем, мы прилагаем то, что воспринимается одним чувством к другим. Мы выражаем себя так, потому что в нашем внутреннем существе существует определенное переплетение, смешение между тем, что мы воспринимаем посредством зрения и тем, что мы осознаем как чувство тепла - более деликатно чувствительные люди, слыша определенные звуки, могут внутренне осознавать определенные идеи цветов; они могут говорить об определенных нотах, как представляющих красное, а других - голубое. Внутри нас, следовательно, обитает нечто, что держит отдельные чувства вместе и делает из отдельных чувственных-полей завершенное для Души. Если мы чувствительны, мы можем продвинуться еще дальше. Существуют, например, люди, которые чувствуют, вступая в один город, что он дает впечатление желтого, другой город дает впечатление красного, иной белого, иной голубого. Многое из того, что впечатляет нас внутренне, трансформируется в восприятие цвета; мы объединяем отдельные чувства-впечатления внутренне в одно коллективное чувство, которое не принадлежит области любого отдельного чувства, но живет в нашем внутреннем существе и наполняет нас чувством неделимости, когда мы используем любое одно чувственное впечатление. Мы можем назвать это внутренним чувством; и мы можем тем более называть его так, постольку, поскольку все, что мы в противном случае испытываем внутренне как печаль и радость, эмоции и склонности, мы объединяем снова с тем, что такое внутреннее чувство дает нам. Определенные эмоции мы можем описать как темные и холодные, другие как теплые и полные света. Мы можем, следовательно сказать, что наше внутреннее существо реагирует снова на то, что формирует внутреннее чувство. Следовательно, как противоположное нескольким чувствам, которые мы направляем на различные провинции внешнего Мира, мы можем говорить об одном, которое наполняет Душу; одном, о котором мы знаем, что оно не соединено с любым отдельным чувством-органом, но принимает наше целое существо как его инструмент. Описать это внутреннее чувство как Манас было бы вполне в гармонии с философией Санкхья, ибо соответственно этому, то, что формирует такое внутреннее чувство в субстанцию, развивается, как более поздний продукт формы, из Ахамкары. Мы можем, следовательно, сказать: Сначала идет изначальный текущий поток, затем Буддхи, затем Ахамкара, затем Манас, последний из которых мы находим внутри нас как наше внутреннее чувство. Если мы желаем обозреть это внутреннее чувство, мы можем сделать так, беря отдельные чувства и рассматривая, как мы можем формировать концепцию путем, в котором восприятия отдельных чувств объединены во внутреннее чувство.

Это есть путь, который мы изберем сегодня, потому что наше знание следует обратному пути. Если мы взглянем на развитие нашего знания, мы должны признать, что оно начинает с дифференциации отдельных чувств и затем пытается добраться до совместного чувства. Эволюция идет другим путем. В течение эволюции Мира, Манас сначала развивается из Ахамкары, а затем изначальные субстанции дифференцируют себя в силах, формирующих отдельные чувства, которые мы носим в себе. (Этим мы не имеем ввиду те материальные чувства-органы, которые принадлежат физическому телу, но силы, которые располагаются в основании их, как формирущие силы и которые полностью сверх-чувственны.) Следовательно когда мы снисходим со ступеней лестницы эволюции форм, мы спускаемся от Ахамкары к Манасу, согласно философии Санкхья; затем Манас дифференцируется в отдельные формы и производит те сверх-чувственные силы, которые строят наши отдельные чувства. Мы имеем, следовательно - потому что, если мы рассматриваем отдельные органы, в которых Душа принимает участие - возможность приведения того, что мы получаем из философии Санкхья, на одну линию с тем, что содержит наше учение. Ибо философия Санкхья говорит нам следующее: В то, что Манас дифференцировал себя в отдельные Мировые-силы чувств, Душа погружает себя - мы знаем, что сама Душа отлична от этих форм - Душа погружает себя в эти различные формы; однако постольку, поскольку она делает так, а также погружает себя в Манас, то действуя через эти чувства-силы, она переплетается и вплетается в них. Делая так, Душа достигает точки расположения себя касательно своего Духовно-Душевного существа во взаимосвязи со внешним Миром для того, чтобы чувствовать удовольствие и симпатию внутри. Из Манаса дифференцировалась сила-субстанция, которая составляет, например, глаз. В ранней стадии, когда физическое тело человека не существовало в своей современной форме (так излагает философия Санкхья), Душа была погружена только в силы, которые составляют глаз. Мы знаем, что современный человеческий глаз был заложен зародышно во время древнего Сатурна - все же только после отхода теплового органа, который на сегодняшний день должно обнаружить в застойной форме в шишковидной железе - развился, так сказать сравнительно поздно. Однако силы, из которых он развился, были уже в сверх-чувственной форме, и Душа обитала в них. Таким образом философия Санкхья излагает следующее: постольку, поскольку Душа обитает в таком дифференцируемом принципе, она прикреплена к существованию внешнего Мира и развивает жажду к этому существованию. Через силы чувств Душа соединена с внешним Миром; отсюда склонность к существованию и стремление к нему. Душа посылает нечто подобно щупальцам через чувства-органы и через их силы прикрепляет себя ко внешнему Миру. Такую комбинацию сил, реальную сумму сил мы объединяем в астральном теле человека. Философия Санкхья говорит о комбинированном действии отдельных чувств-сил, на этой стадии дифференцированных из Манаса. Снова, из этих чувств-сил возникают тонкие элементы, из которых, как мы осознаем, составлено эфирное тело. Это есть сравнительно позднее создание. Мы находим такое эфирное тело в человеке.

Мы должны, следовательно, представить себе, что в ходе эволюции было сформировано следующее: изначальный поток, Буддхи, Ахамкара, Манас, субстанции чувств и тонкие элементы. Во внешнем Мире, в царстве Природы, такие тонкие элементы также должны быть найдены, например, в растениях как эфирное или жизненное тело. Мы должны затем представить, согласно философии Санкхья, что на основе этой всей эволюции должно быть найдено в каждом растении развитие, начинающееся сверху и идущее вниз, которое приходит от изначального потока. Однако в случае растения все имеет место в сверх-чувственном, и становится только реальным в физическом Мире, когда оно уплотняет себя в тонкие элементы, которые обитают в эфирном или жизненном теле растения; в то время как с человеком это есть случай, когда высшие формы и принципы уже проявили себя как Манас в своем современном развитии; отдельные органы чувств проявляют себя внешне. В растении должно быть найдено то позднее создание, которое возникает, когда чувственная субстанция уплотняет себя в тонкие элементы, в эфирные элементы; а от дальшейшего уплотнения эфирных элементов возникают грубые элементы, из которых происходят все физические вещи, встречающиеся нам в физическом Мире. Следовательно, считая вверх, мы можем, согласно философии Санкхья, перечислить человеческие принципы как: физическое тело, тонкое эфирное тело, астральное тело (это выражение не используется в философии Санкхья, вместо этого используется формо-силовое тело, которое строит чувства), затем Манас во внутреннем чувстве, затем Ахамкара, которая основывает человеческую индивидуальность, которая вызывает то, что человек не только имеет внутреннее чувство, через которое он может воспринимать несколько регионов чувств, но также чувствовать себя как отдельное существо, индивидуальность. Ахамкара вызывает это. Затем идут высшие принципы, которые существуют в человеке только зародышно - Буддхи и то, что остальная Восточная философия привыкла называть Атма, которая Космически мыслилась философией Санкхья, как Духовный изначальный поток, который мы описывали. Таким образом в философии Санкхья мы имеем полное представление конституции человека, как человек, как Душа развивает себя в прошлом, настоящем и будущем в субстанциональный природу-принцип, посредством чего не только внешнее видимое должно быть понято, но и все стадии Природы, вплоть до самых невидимых. Так философия Санкхья разделяет формы, которые мы сейчас упомянули. В формах или в Пракрити, которая включает все формы от грубого физического тела до изначального потока обитает Пуруша, Духо-Душа, которая в отдельных Душах представляется как монадическая; так что отдельные Души-Монады должны, так сказать, быть принципами Пракрити - которая не является материальной в нашем материалистическом смысле - также представляется как существо без начала и без конца. Эта философия, таким образом, представляет множественность Душ, погруженных в принцип Пракрити и развивающих себя от высшей недифференцированной формы изначального потока, в который они облекают себя, вплоть до воплощения в грубом физическом теле для того, чтобы затем вернуться назад и, после преодоления физического тела, развиваться вверх снова; чтобы вернуться в изначальный поток и освободить себя даже от него для того, чтобы быть способными, как чистые Души, углубиться в чистую Пурушу.

Если мы позволим такому сорту знаний влиять на нас, мы увидим как, лежащей в ее основе, так сказать, была та древняя мудрость, которую мы сейчас стремимся пере-достигнуть средствами, которые могут дать нам Душевные медитации; и согласно философии Санкхья мы видим, что существует проникновение даже в манеру, в которой каждый из этих форм-принципов может быть объединен с Душой. Душа может, например, быть так соединенной с Буддхи, что она осознает свою полную независимость, будучи как бы в Буддхи; так что не Буддхи, но Душа-природа ощущается в превосходящей степени. Противоположный случай также может иметь место. Душа может погрузить свою независимость в некий вид сна, облачить себя в апатию и бездействие, так что оболочка-природа является самой преобладающей. Таким может быть случай с внешней физической природой, состоящей из грубой субстанции. Здесь нам только нужно рассмотреть человеческие существа. Может существовать человек, который преимущественно культивирует свою Душу и Дух, так что каждое движение, каждый жест, каждый взгляд, которые могут быть сообщаемы посредством грубого физического тела, являются вторичной важности в сравнении с тем фактом, что в нем выражаются Духовная и Душевная природа. Перед нами стоит человек - мы видим его конечно в грубом физическом теле, которое стоит перед нами - но в его движениях, жестах и взглядах имеется нечто, что заставляет нас сказать: Этот человек полностью Духовный и Душевный, он только использует физический принцип, чтобы выразить это. Физический принцип не пересиливает его; наоборот, он везде является победителем физического принципа. Такое состояние, в котором Душа является господином внешнего оболочки-принципа есть состояние Саттва. Такое состояние Саттва может существовать в связи с отношением Души к Буддхи и Манасу как также и Души к телу, которое состоит из тонких и грубых элементов. Ибо если говоят: Душа обитает в Саттве, это значит ничто другое, как определенное отношение Души к ее оболочке, Духовного принципа такой Души к природе-принципу; отношение Пуруши-принципа к Пракрити-принципу. Мы можем также видеть человека, чье грубое физическое тело полностью преобладает над ним - мы не говорим сейчас о моральной характеристике, но о чистой характеристике, такой, какая понимается в философии Санкхья и которая не несет, рассматривая ее Духовными глазами, никакой моральной характеристики, какой бы она ни была. Мы можем встретить человека, который так сказать, движется под тяжестью своего физического тела, кому трудно выразить Душу в своем физическом теле. Когда мы двигаем мускулы нашего лица в гармонии с разговором Души, Саттва принцип является господином; когда количества жира отпечатывают специальную физиономию наших лиц, Душа-принцип пересилен тогда внешним оболочкой-принципом, а Душа выносит отношение Тамаса к природе-принципу. Когда имеется баланс между этими двумя состояниями, когда ни Душа не имеет господства, как в случае с состоянием Саттвы, ни внешняя оболочка-природа, как в состоянии Тамаса, когда оба одинаково сбалансированы, это может быть названо состоянием Раджаса. Имеются три Гуны, которые особенно важны. Мы должны, следовательно, различать характеристику отдельных форм Пракрити. От самого высшего принципа недифференцированной изначальной субстанции, вплоть до грубого физического тела имеется одна характеристика, характеристика только оболочки-принципа. От этого мы должны различать то, что принадлежит философии Санкхья для того, чтобы характеризовать отношение Душевной природы к оболочкам, независимо от того, какой форма оболочки может быть. Такая характеристика дается через три состояния Саттва, Раджас, Тамас.

Мы теперь донесем до наших умов проникающие глубины такого знания и осознаем как глубоко должна была иметь прозрение в тайны бытия наука, которая была способна дать такое всеобъемлющее описание всех живых существ. Тогда такое восхищение наполнит наши Души, о котором мы говорили ранее, и мы скажем себе, что это есть самая замечательная вещь в истории развития человека, что то, что появляется сегодня снова в Духовной науке из темных Духовных глубин должно было уже существовать в те древние времена, когда оно было получено другими методами. Все это знание однажды существовало, мои дорогие друзья. Мы воспринимаем это, когда мы направляем наш взор к определенным изначальным временам. Затем, давайте взглянем на последующие века. Мы созерцаем то, что обычно достигает нашего внимания в Духовной жизни различных периодов, в древний Греческий век, в последующий Римский век и в Христианские Средние века. Мы поворачиваем наш взор от того, что древние культуры отдали современным временам, пока мы не придем к веку, когда Духовная наука снова не приносит нам нечто, что выростало в изначальном знании человечества. Если мы исследуем все это, мы можем сказать: В наше время мы часто лишены даже наималейшего отблеска того изначального знания. Все больше и больше только знание внешнего материального бытия занимает место знания грандиозной сферы существования и сверх-чувственного все-объемлющего древнего восприятия. Это было целью эволюции трех тысячи лет, что на место древнего изначального восприятия должно было возникнуть внешнее знание материальной физической плоскости. Это интересно наблюдать, как на материальной плоскости одиноко - я не желаю удерживать это замечание от вас - все еще остается, оставленное, как бы позади, в веке Греческой философии нечто, подобное эху древнего знания Санкхья. Мы можем все еще найти у Аристотеля некоторые отголоски реальной Душевной-природы; однако они во всей их совершенной ясности не могут более должным образом быть связанными с древним знанием Санкхья. Мы даже найдем у Аристотеля распределение человеческого существа внутри грубого физического тела; он не точно упоминает это, но очерчивает распределение, в котором, как он считает, он дает Душевную-часть, в то время как философия Санкхья знает, что это есть только оболочки; мы найдем растительную Душу, которая в смысле философии Санкхья была бы приписана тонкому элементарному телу. Аристотель считает, что он описывает нечто, относящееся к Душе; но он только описывает связи между Душой и телом, Гунами, и в том, что он описывает он дает однако форму оболочек. Затем Аристотель приписывает тому, что простирается в сферу чувств и что мы называем астральным телом, нечто, что он различает как Душа-принцип. Таким образом он более ясно не различает Душевную часть от телесной, потому что для него первое уже было наводнено телесной формой; он различает Астетикон (Asthetikon), а в Душе он далее различает Оректикон (Orektikon), Кинетикон (Kinetikon) и Дианетикон (Dianetikon). Таковые, согласно Аристотелю, являются градациями Души, однако мы более не найдем у него ясного различия между Душой-принципом и его оболочками; он считает, что дает классификацию Души, в то время как философия Санкхья понимает Душу в ее собственном существе как монаду и все дифференциации Души являются, как бы, сразу помещенными в облочке-принципе, в Пракрити принципе.

Следовательно, даже сам Аристотель, говоря о Душевной части более не говорит о том изначальном знании, которое мы открываем в философии Санкхья. Но в одной области, области материального, Аристотель все еще имеет изложить нечто, что подобно выжившему отголоску принципа трех состояний; то есть когда он говорит о свете и тьме в цветах. Он говорит: Существуют некоторые цвета, которые имеют больше тьмы в себе, и другие которые имеют больше света и существуют цвета между таковыми. Согласно Аристотелю, в цветах, от голубого до фиолетового тьма преобладает над светом. Таким образом цвет есть голубой или фиолетовый, потому что тьма преобладает над светом, и есть зеленый или зеленовато-желтый когда свет и тьма уравновешивают друг друга, в то время цвет есть красноватый или оранжевый, когда свет-принцип пересиливает тьму. В философии Санкхья мы имеем этот принцип трех состояний для всего охвата Мира-феномена; мы имеет Саттву, когда Духовное преобладает над природой. Аристотель все еще имеет ту же самую характеристику, говоря о цвете. Он не использует этих слов, но можно сказать: Красное и красно-желтое представляют состояние Саттва света. Такая манера выражения более не обнаруживается у Аристотеля, но принцип древней философии Санкхья все еще обнаруживается у него; зеленое представляет состояние Раджас, в отношении света и тьмы, а голубое и фиолетовое, в которых преобладает тьма, представляет состояние Тамас света и тьмы. Даже хотя Аристотель не использует этих выражений, все еще может быть прослежен ход мыслей, возникающий из того Духовного понимания Мировых состояний, которые мы встречаем в философии Санкхья. В учении цвета Аристотеля мы имеем, следовательно, эхо древней философии Санкхья. Однако даже это эхо было утеряно и мы впервые переживаем мерцание этих трех состояний Саттва, Раджас, Тамас во внешней области Мира цвета, в трудной битве, проводимой Гете (Goethe). Ибо после того, как древнее разделение Мира цвета в состояния Саттва, Раджас, Тамас было погребено, так сказать, оно затем пере-появилось у Гете. В настоящее время оно все еще обругивается современными физиками, однако цвето-система Гете создана из принципов Духовной мудрости. Физик сегодня прав со своей собственной точки зрения, когда но не соглашается с Гете об этом, но он только доказывает, что в этом отношении физика оставлена всеми добрыми Богами! Это есть случай с современной физикой, которая из-за этого недовольна учением цвета Гете.



Если сегодня желали бы действительно скомбинировать науку с оккультными принципами, то было бы обязательным поддержать теорию цвета Гете. Ибо в ней мы снова обнаружим, в самом центре нашей научной культуры, принцип, который однажды давно царил как Духовный принцип философии Санкхья. Вы можете понять, дорогие друзья, почему много лет тому назад я поставил себе задачу довести Гетевскую цветовую теорию снова до внимания как физическую науку, основывающуюся, однако, на оккультных принципах; ибо можно релевантно сказать, что Гете так разделяет цветовые феномены, что он представляет их соответственно трем состояниям Саттва, Раджас, Тамас. Так постепенно возникает в новой Духовной истории, открытое современными методами то, что человечество достигало однажды давно полностью другими средствами. Философия Санкхья является до-Буддистской, как легенда Будды представляет очень ясно перед нашими глазами; ибо она излагает, и справедливо, Индийскую доктрину того, что Капила был основателем философии Санкхья. Будда был рожден в месте обитания Капилы, в Капила Васту (Kapila Vastu), посредством чего указывается, что Будда выростал под учением Санкхья. Даже самим своим рождением он был помещен туда, где однажды действовал тот, кто впервые собрал вместе такую великую философию Санкхья. Мы должны представлять себе эту доктрину Санкхья в ее отношении к другим Духовным течениям, о которых мы говорили, не так, как многие ориенталисты сегодняшнего дня представляют ее, но так, как это делает иезуит, Иосиф Далманн (Joseph Dahlmann); так, что в различных частях древней Индии жили люди, которые были дифференцированы, разделены, ибо во время, когда эти три Духовные течения развивались, самое первое изначальное состояние человеческой эволюции более не было здесь. Например, в северо-восточной части Индии человеческая природа была такой, что она склонялась к концепциям, данных в философии Санкхья; далее к западу, человеческая природа была такого сорта, что она склонялась чтобы постигнуть Мир, соответственно доктрине Вед. Различные Духовные "ньюансы" приходили, следовательно, от различно одаренной природы в различных частях Индии; и только потому, что Ведантисты позднее разрабатывали далее и сделали много вещей известными, мы находим в Ведах в настоящее время многое из философии Санкхья, связанное с ними. Йога, третье Духовное течение, возникло как мы часто указывали потому, что древнее ясновидение постепенно исчезало и должно было искать новые пути к Духовным мирам. Йога различается от Санкхья в том, что последняя есть истинная наука, наука внешних форм, которая действительно только постигает эти формы и различные отношения человеческой Души к этим формам. Йога показывает нам, как Души могут развиваться так, чтобы достичь Духовных миров.

Если мы спросим себя, что Индийская Душа должна была делать, которая в сравнительно более позднее время желала развиваться, но не одно-сторонним путем; которая не желала прогрессировать только рассмотренияем внешней формы, но хотела возвысить саму Душу-природу, так, чтобы развить снова то, что было первоначально дано как милостливое освящение в Ведах - на это мы найдем ответ в том, что Кришна дал своему ученику Арджуне в возвышенной Гите. Такая Душа должна была бы пройти через развитие, которое могло бы быть выражено в следующих словах: "Да, это истино, ты видишь Мир в его внешних формах, и если ты проникнут знанием Санкхья, ты увидишь, как эти формы развились из изначального потока, но ты также можешь видеть, как одна форма изменяется в другую. Твое видение может последовать за возникновением и исчезновением форм, твои глаза видят их рождение и их смерть. Но если ты рассмотришь тщательно как одна форма замещает другую, как форма за формой возникает и исчезает, ты приводишься к тому, чтобы рассмотреть то, что выражается во всех формах; тщательное исследование приведет тебя к Духовному принципу, который выражает себя во всех этих формах; иногда, более соответвующий состоянию Саттва, в другие времена более формам других Гун, но который снова освобождает себя от этих форм. Тщательное рассмотрение, такое как это, направит тебя к нечто перманентному, что в сравнении с формой, есть вечно. Материальный принцип является действительно перманентным, он остается; однако формы, которые ты видишь, возникают и исчезают снова, проходят через рождение и смерть; однако элемент Души и Духовная природа остается. Направь твой взор к этому! Но для того, чтобы ты сам переживал такой Душевно-Духовный элемент в тебе и вокруг тебя и чувствовал его одним с тобой, ты должен развить дремлющие силы в твоей Душе, ты должен предать себя Йоге, которая начинается с благоговейного взора вверх на Душевно-Духовный элемент бытия и которая использованием некоторых упражнений ведет к развитию дремлющих сил, так что ученик восходит от одной стадии к другой посредством Йоги". Благоговейное поклонение Душевно-Духовному есть другой путь, который ведет саму Душу вперед; он ведет к тому, что живет как единство за изменяющимися формами в Духовном элементе, который Веда однажды давно возвестила через милость и освящение, и который Душа снова найдет через Йогу как то, что должно быть разыскиваемо за всеми изменяющимися формами. "Поэтому ты иди", так мог великий учитель говорить своему ученику "иди через знание философии Санкхья, форм, Гун, через изучение Саттва, Раджас и Тамас, через формы от самой высшей вплоть до самых грубых субстанций, иди через них, используя твой разум, и признай, что должно быть нечто перманентное, нечто объединяющее, и затем ты проникнешь к Вечному. Ты можешь также начать в твоей Душе через благоговейное почитание; затем ты продвинешься через Йогу от стадии к стадии и достигнешь Духовного, которое есть в основе всех форм. Ты можешь приблизиться к Духовному с двух различных сторон; вдумчивым созерцанием Мира или Йогой; обе приведут тебя к тому, что великий учитель Вед описывает как Единый Атма-Брахма, который обитает как во внешнем Мире, так и в самой внутренней части Души, тот который как Единство есть основа Мира. Ты достигнешь этого с одной стороны придерживаясь философии Санкхья, а с другой стороны идя через Йогу в благоговейно почтительной установке ума".

Таким образом мы смотрим на те древние времена, в которые, так сказать, ясновидческая сила была все еще объединена с человеческой природой через кровь, как я показал в моей брошюре "Оккультное Значение Крови". Однако человечество постепенно продвинулось в своей эволюции от того принципа, который был связан с кровью к тому, который состоял из Душевно-Духовного. Для того, чтобы такая связь с Душевно-Духовным не была потеряна, которая была так легко достигнута в древние времена кровного родства семейных племен и народов, новые методы должны быть найдены, новые пути обучения в течение периода перехода от кровного родства к тому периоду, в котором они более не действенны. Возвышенная песня Бхагавад Гита ведет нас к такому времени перехода. Она повествует, как потомки царских братьев линии Куру и Панду сражаются вместе. С одной стороны мы смотрим на время, которое уже прошло когда начинается история Гиты, время, в которое древне-Индийское восприятие все еще существовало и люди все еще продолжали жить в соответствии с ним. Мы можем воспринять, так сказать, одну линию, которая возникла из старых времен, пренесенная в новое, в слепом царе Дритараштра (Dritarashtra) рода Куру; и мы видим его в разговоре со своим возничим колесницы. Он находится у воинов одной стороны; на другой стороне есть те, которые родственны с ним по крови, но которые сражаются, потому что они находятся в состоянии перехода от старых времен к новому. Таковые есть сыновья Панду; и возничий рассказывает своему царю (который характеристически описывается как слепой, потому что это не есть Духовное, которое происходит от этого корня, но физическое), возничий рассказывает своему слепому царю, что происходит там, среди сыновей Панду, к кому должно перейти все то, что не является более Душевной и Духовной природы для поколений, еще должных прийти. Он повествует, как Арджуна, представитель сражающихся, инструктируется великим Кришной, учителем человечества; он повествует, как Кришна учил своего ученика Арджуну обо всем том, о чем мы только что говорили, о том, что человек может достичь, если он использует Санкхью и Йогу, если он развивает мышление и благоговейную приверженность для того, чтобы пробиваться к тому, что великие учителя человечества прежних дней описали в Ведах. И нам излагается великолепным языком как философским, так и поэтическим, об инструкциях данных через Кришну, через великого учителя человечества новых веков, которые возникают из кровной связи. Таким образом мы находим нечто еще сияющим из тех древних времен через наше собственное. В рассмотрении, которое является основой памфлета "Оккультное Значение Крови" и многих подобных ему, я указал, как эволюция человечества после времени кровной связи приняла другие дифференциации, разделения и как устремление Души стало таким образом также другим. В возвышенной песне Бхагавад Гита мы приводимся прямо к такому переходу; мы ведомы так, что мы видим по инструкциям, данных Арджуне Кришной, как человек, которому более не принадлежит старое ясновидение, зависящее от кровной связи, должен пробиться к тому, что является вечным. В этом учении мы встречаем то, что мы обсуждали, как важный переход в эволюции человечества, а возвышенная песня Бхагавад Гита становится нам иллюстрацией того, к чему мы прибыли отдельным изучением предмета.

То, что привлекает нас особенно к Бхагавад Гите есть ясный и эмфатический, выразительный способ, которым обсуждается путь человека, путь, на который человек должен вступить, от временного к перманентному. Здесь сначала Арджуна предстоит перед нами, полный тревоги в своей Душе; мы можем слышать, что в рассказе возничего колесницы (ибо все, что повествуется приходит из уст возничего колесницы слепого царя) Арджуна предстоит перед нами с наполненной тревогой Душой, он видит себя сражающимся против Куру, его кровных родственников, и он говорит себе: "Должен я сражаться против тех, кто связан со мной по крови, против тех, кто есть сыновья братьев моих отцов? Много героев есть среди нас, которые должны обратить свое оружие против своих собственных родственников, а на противоположной стороне есть такие же почитаемые герои, которые должны направить свое оружие против нас". Он был болезненно обеспокоен в своей Душе: "Могу я выиграть это сражение? Должен я побеждать, должен один брат поднять свой меч против другого?". Затем Кришна приходит к нему, великий учитель Кришна и говорит: "Прежде всего, удели вдумчивое размышление человеческой жизни и рассмотри случай, в котором ты сам теперь находишься. В телах тех, против кого ты должен сражаться и кто принадлежит линии Куру, так сказать во временных формах, обитают Души-существа, которые являются вечными, они только выражают себя в этих формах. В тех, кто есть твои боевые соратники, обитают вечные Души, которые только выражают себя через формы внешнего Мира. Ты должен будешь сражаться, ибо так предопределяют твои законы; это предопределено действующими законами внешней эволюции человечества. Ты должен будешь сражаться, так как это предопределено движением, которое указывает переход от одного периода к другому. Но должен ли ты скорбеть потому что одна форма сражается против другой, одна изменяющаяся форма борется с другой изменяющейся формой? Какая бы там ни была из этих форм должна привести к смерти другие - что есть смерть и что есть жизнь? Изменение форм есть смерть и это есть жизнь. Души, которые должны быть победоносными подобны тем, которые должны теперь идти к своей смерти. Что есть эта победа, что есть эта смерть в сравнении с тем, к чему вдумчивое размышление Санкхья ведет тебя, в сравнении с вечными Душами, противостоящими одна другой и все же остающимися непотревоженными всеми сражениями?". В великолепной манере, из ситуации самой, нам показано, что Арджуна не должен быть обеспокоенным Душевной тревогой в своем самом внутреннем существе, но должен исполнять свой долг, который призывает его сражаться; он должен смотреть выше временности, преходимости, которая вовлечена в сражение с вечным, которое продолжает жить или как победитель или как побежденный. И так уникальным способом великая нота прозвучала в возвышенной песне, в Бхагавад Гита; великая нота, касающаяся важного события в эволюции человечества, нота преходящего и непреходящего.



Не абстрактным мышлением, но позволив восприятию того, что содержится в этом влиять на нас, мы обнаружим себя на правильном пути. Ибо мы на правильном пути, когда мы так смотрим на инструкции Кришны, чтобы видеть, что он пытается поднять Душу Арджуны от стадии, на которой он находится, в которой он пойман в сети преходящего. Кришна пытается возвысить ее к более высокой стадии, в которой она будет чувствовать себя поднятой над всем преходящим, даже когда оно приходит к Душе в такой мучительной манере как победа или поражение, как дающая смерть или страдающая ею. Мы можем истинно видеть доказательство того, что кто-то однажды сказал об этой Восточной философии, как она представляет себя нам в возвышенной поэме Бхагавад Гита: "Эта Восточная философия является такой абсолютной частью религии древних времен, что тот, кто принадлежал ей, как угодно велик и мудр мог он быть, был не без религиозного пыла, в то время как самый простой человек, который только жил религией чувства, был не без определенного количества мудрости". Мы чувствуем это, когда мы видим, как великий учитель Кришна, не только влияет идеями на своего ученика, но воздействует непосредственно на его диспозицию, так что он возникает для нас, как размышляющий о преходимости и тревогах, принадлежащих преходящему; и в такой значимой ситуации мы видим его Душу поднимающуюся до высоты, на которой она парит высоко над всем, что есть преходяще, над всеми тревогами, болью и печалями преходящего.
следующая страница >>