Культура и жизнь - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Культура и жизнь - страница №1/1




Федоров А.В. Влияние телеэкранного насилия на детскую аудиторию в США // США-Канада: Экономика, политика, культура. 2004. № 1. С.76-93.

Культура и жизнь

А.В. ФЕДОРОВ*


ВЛИЯНИЕ ТЕЛЕЭКРАННОГО НАСИЛИЯ
НА ДЕТСКУЮ АУДИТОРИЮ В США**

Статистические данные свидетельствуют о том, что дети и молодежь сегодня – самая активная часть аудитории, аудиовизуальных медиатекстов. “Дети начинают активно смотреть телевизор в возрасте примерно двух лет. Типичный американский ребенок проводит около 30% своего времени перед телевизором. В среднем перед поступлением в школу ребенок сидит перед экраном около 5 тыс. часов и 19 тыс. часов – к окончанию средней школы”1. Начиная с шести лет 90% американских детей и подростков от двух до 18 лет общаются с медиа очень часто: ежедневно около 5,5 часа вне школы, просмотр ТВ занимает 2 час.46 мин. (по данным российских социологов, в нашей стране эта цифра чуть ниже – 2 час. 20 мин.)2; прослушивание музыки и радио – 1 час. 27 мин.; общение с компьютерным монитором – 49 мин.; на чтение остается только 44 мин.)3. В результате “к окончанию начальной школы американский ребенок уже посмотрел 8 тыс. убийств и 100 тыс. aктов насилия на экране, а к 18 годам – 40 тыс. убийств и 200 тыс. aктов насилия4.

Исследования американской Академии детской и подростковой психиатрии показывают аналогичную гиперактивность медиапотребления в несовершеннолетней аудитории: 28 часов в неделю “телесмотрения”. Приблизительно такие же цифры зафиксированы и в России.

Система американского телевидения существенно отличается от российского ТВ, где наибольшее распространение имеют эфирные (и бесплатные для зрителей) каналы. Конечно, подобного рода каналы есть и в США, но они, как правило, информационные. Фильмы и телесериалы идут в основном по платным кабельным и спутниковым каналам. При этом с начала XXI века почти все американские телепередачи сопровождаются возрастными рейтингами (исходя из которых родители теоретически могут заблокировать ту или иную передачу или выключить телевизор, чтобы защитить своих детей от нежелательного экранного воздействия). При этом, однако, в США нет временных ограничений для демонстрации сцен насилия по телевидению: они беспрепятственно идут как в вечерние/ночные, так и в утренние/дневные часы.

Недавнее исследование, проведенное анненбергской Школой массовых коммуникаций, обнаружило, что “в детских телепередачах количество сцен с насилием так высоко, как никогда – 32 акта насилия в час… С 18 часов по американскому ТВ можно увидеть 1845 сцен с насилием, т.е. в среднем – 100 актов агрессии в час, или один в каждые 36 секунд... 80% всех телевизионных передач содержат сцены применения силы. Но насилие – как наркотик: зрители привыкают к нему, поэтому медиа постепенно все больше и больше увеличивают дозу”5.

Масштабное исследование американских ученых из нескольких университетов провело мониторинг содержания передач 23 ведущих телеканалов США (ABC, CBS, FOX, NBC, A&E, AMC, BET, Cartoon Network, Disney, Family Channel, Lifetime, Nickelodeon, TNT, USA, MTV, Cinemax, HBO, Showtime и др.) с 6 утра до 11 вечера.

Пропорция программ, содержащих сцены насилия, увеличилась с 58% в 1994/1995 году до 61% в 1995/1996 году. Так называемые “премиальные” кабельные каналы демонстрировали насилие в прайм-тайм наиболее часто (85%). Контент-анализ показал, что на экране агрессия в 55% случаев не осуждалась. Выводы после отсмотренных 6 тыс. часов телевизионного времени таковы: телевизионное насилие несет серьезную угрозу негативного влияния на детскую аудиторию6.

Процентное соотношение программ, содержащих насилие, более подробно показано в табл.17.


Таблица 1



Процент телепередач, содержащих насилие (по каналам)

Тип изображения насилия

Основные

кабельные

каналы

Basic Cable




Премиальные кабельные каналы

Premium Cable



Независимые эфирные каналы

Independent

Broadcast


Основные

Эфирные


каналы

Broadcast

Networks


Общественные

телеканалы

Public Broadcast

(KCET)


Фантастический

55

21

61

40

8

Реалистический

45

79

39

60

92

При этом эпизоды с насилием, как и на телеэкранах современной России, присутствуют в сюжетах фильмов (90% – в США, 57% – в России), телесериалов (72%), детских сериалов (66%), видеоклипов (31%), передач, основанных на реальных событиях (30%), комедийных сериалов (27%). Из них почти половина программ относится к фантастическому жанру (49%), большинство остальных программ попадают в категорию вымышленных сюжетов (43%)8.

Однако стоит отметить, что изображение насилия в фантастических фильмах и сериалах часто куда более натуралистично, чем, например, в драмах или полицейской хронике. Созданные творческим воображением авторов инопланетные или подводные монстры, вампиры и демоны могут испугать дошкольника куда больше обычного экранного бандита.

Исследования американских ученых показали: максимальная атака (27-28%) теленасилия начинается с 8 часов вечера, однако насилия на экране достаточно и в утренние/дневные часы (от 5 до 20%). Данная тенденция в целом совпадает с результами проведенного мною мониторинга российских телеканалов.

Американские исследования показали, что “57% закодированных программ содержат сцены насилия… Чаще – в фильмах и драматических сериалах, в меньшей степени – в комедийных сериалах, программах, основанных на реальных событиях, и музыкальных клипах... В большинстве таких сцен насилие не наказывается немедленно: наказание обычно происходит ближе к концу программы, но только для “плохих” персонажей... 39% всех жестоких сцен имеют юмористические элементы… Только 4% всех программ демонстрируют явное осуждение насилия”9.

Итак, результаты многолетних исследований американских ученых доказывают, что изображению насилия отводится значительная часть телевизионных программ.

Большинство исследований о проблемах медиа и детской аудитории, содержат выводы о негативном влиянии сцен насилия на ребенка. Многие профессиональные организации, в том числе Американская академия педиатрии, Американская медицинская ассоциация, Американская психологическая ассоциация и многие другие, включая ассоциации родителей и учителей, предъявили огромное число очевидных доказательств негативного влияния медианасилия и представили рекомендации для политиков, профессионалов и общественности.

Между тем в США существует и иная точка зрения, отрицающая необходимость всяких ограничений медианасилия. Вот некоторые высказывания специалистов-социологов, размышляющих на эту тему:

“Прямых причинно-следственных связей между медианасилием и насилием в обществе нет... Я придерживаюсь мнения, что не существует доказательств связи между телевизионным насилием и агрессией... Мы не знаем о настоящих причинах агрессивности и преступлений, но почти все, кто изучает эти вопросы, соглашаются с тем, что главными причинами являются бедность и расовые конфликты, несоответствие между тем, что люди имеют и желают, доступность оружия, употребление наркотиков и т.д. Плюс, возможно, распад семьи, плохое воспитание детей... Мы не знаем наверняка. Но никто всерьез не предполагает, что теленасилие является одной из главных причин. В самом крайнем случае, это одна из самых малозначительных причин”10. “Не существует доказательств связи телевидения и насилия... Сейчас по телевидению транслируется меньше насилия, чем раньше... В нашем обществе существовало насилие и до эры телевидения”11. “Даже согласившись с влиянием телевидения, можно сказать, что оно ответственно только за 5% насилия в обществе. И это максимум”. Таково мнение еще одного специалиста – В. Сайяно12.

Вместе с тем подобные рассуждения очень часто не основываются на практических экспериментах, а их авторы нередко каким-то образом связаны с теми или иными агентствами медиа. А последние, бесспорно, заинтересованы в беспрепятственном распространении своей продукции. Результаты сравнительного анализа десятков научных исследований служат тому убедительным подтверждением: “Из 85 таких исследований только в одном не было выявлено связи между теленасилием и реальным насилием в обществе, и это исследование было оплачено телекорпорацией NBC”13.

Конечно, в медиаиндустрии всегда есть люди, которые говорят, что медианасилие безвредно, потому что ни одно исследование не доказало зависимости между ним и агрессивным поведением детей. Юные зрители, мол, знают, что ТВ, кино и видеоигры – всего лишь фантазия. К несчастью, это далеко не так. По крайней мере, во многих случаях не так. Свыше тысячи исследований в течение последних 30 лет подтверждают причинную связь между медианасилием и агрессивным поведением некоторых детей14. Скептики скажут: так ведь даже Академия психиатрии признала, что экранное насилие реально влияет только на часть несовершеннолетней аудитории! Да, слава Богу, не на всех... Но это вовсе не значит, что если влияние не тотальное, надо и вовсе отказаться от исследования проблемы.

Американский исследователь Дж. Хэмилтон пишет, что представители медиаиндустрии часто парируют критику своих программ стандартным набором ответов, отрицающих вред насилия по ТВ: “Мы используем насилие для того, чтобы рассказать, а не продать историю. Насилие по телевидению – это всего лишь отражение насилия в обществе. Телевизионные образы не влияют на поведение людей. В последнее время насилия по телевидению стало гораздо меньше. Оно показывается в фильмах высокого художественного качества, а в телепоказах подобные фильмы занимают весьма скромное место”. Опровергая эти тезисы, Дж. Хэмилтон приводит результаты своих исследований: “Я обнаружил, что процент телесюжетов, посвященных криминальным историям, не соответствует размерам преступности в обычном городе. В 1984 г. 51% сериалов, показываемых в прайм-тайм, содержали сцены насилия. Эта цифра понизилась до 23% в 1993 г. Но насилие просто перекочевало на кабельные каналы... Что же касается “высокохудожественности”, то, сделав мониторинг 5 тыс. фильмов с насилием по телевидению и кабельным каналам, я обнаружил, что только 3% из них имели рейтинг “четыре звездочки” (самая высокая оценка критиков)”15.

И в самом деле, большинство фильмов со сценами насилия на телеэкранах США – это заурядные ленты класса Б и В. Исследовательница С. Бок сгруппировала взгляды противников ограничения медианасилия, представив их в виде восьми тезисов.


  •  Америка всегда была жестокой нацией и всегда будет таковой: насилие в США – обыденное дело.

  •  Не следует обострять дебаты на телевидении, покуда существуют более важные факторы, влияющие на насилие.

  •  Невозможно точно определить и поэтому доказать связь между просмотром насилия на телеэкране и актами насилия в жизни.

  •  Телевизионные программы отражают существующее насилие в реальном мире. Было бы неразумно и нецелесообразно – как для зрителей, так и для общества в целом – пытаться стереть насилие с экранов.

  •  Люди не могут достичь согласия даже в определении термина “насилие”. Как же тогда можно дискутировать о том, что с ним делать?

  •  Учитывая огромное число каналов, по которым “развлекательное” насилие доступно в каждом доме, слишком поздно принимать меры против насилия по телевидению.

  •  Контроль и ответственность за тем, что смотрят дети, лежит не на телевизионной индустрии, а на родителях.

  •  Любая политика, направленная на снижение телевизионного насилия, по сути устанавливает цензуру и представляет тем самым угрозу свободе слова16.

Большинство таких аргументов представляются мне демагогическими. Попробую объяснить, почему. Конечно, проблема насилия в обществе существовала за многие тысячелетия до появления средств массовой информации. И, безусловно, есть немало факторов, куда более сильно влияющих на насилие в обществе, чем киноленты. Вместе с тем из этого не следует, что ученые должны игнорировать проблемы медиа в общественных и научных дискуссиях. Врач исследует любую болезнь, пусть даже она и не угрожает тотальной эпидемией.

Конечно, в научном мире существуют определенные разногласия по поводу определения таких терминов, как “насилие”, “экранное насилие” и т.д. Но и это, на мой взгляд, не является причиной для ухода от научных споров. С давних пор в таких науках, как философия или эстетика также существует немало вариантов тех или иных терминов, однако это нисколько не мешает исследованиям в этих областях.

Кино – отражение “реального мира”, включая насилие. Но это, с моей точки зрения, опять-таки, ничуть не оправдывает неограниченный показ в утреннее и дневное телевизионное время (доступное для детей до 7–10 лет) натуралистических, кровавых сцен. О негативном влиянии кинонасилия на детей задуматься никогда не поздно, так же, как и о необходимости разработки эффективных средств защиты хрупкой детской психики дошкольника от кровавых монстров и убийц на экране.

Я согласен с Дж. Гербнером: вопреки расхожему утверждению, что публика получает то, что хочет, “теленасилие не является результатом выбора аудитории”17. И свобода слова нисколько не пострадает от таких регламентационных мер, как ограничение времени демонстрации сцен, изображающих насилие, введение возрастных рейтингов для телепрограмм и т.д., потому что взрослая аудитория может, например, посмотреть военные репортажи или гангстерские боевики с натуралистическими сценами и после 10–11 часов вечера. Элементы контроля есть в любом обществе, даже в самом демократическом.

Скажу больше: в некоторых случаях американские корпоративные медиа демонстрируют понимание проблемы. Например, еще в 1986 г. NBC заявила, что показ насилия “не может быть использован для стимуляции аудитории или для внушения, что оно может быть приемлемо”.

Связь между активным просмотром насилия на экране и насилием/агрессией в реальном обществе была доказана в сотнях американских исследованиях. Большиство их указывало на появление детского страха (стать жертвой маньяка-убийцы, например), однако речь шла и о более серьезном негативном влиянии. Постоянный показ сюжетов и сцен, содержащих насилие, может вызвать у детей агрессивные тенденции, сделать некоторых из них замкнутыми и равнодушными к человеческим страданиям, 62% опрошенных взрослых американцев считают, что насилие на экране во многих случаях влияет на насилие в молодежной среде, а 76% – что аналогичные телевизионные передачи негативно влияют на детей.

Исследования Дж. Кэнтор и ее коллег обнаружили драматическую связь между насилием на телеэкранах и преступностью. Она приводит такие примеры: когда несовершеннолетних преступников спросили, какой фильм их любимый, 51% ответили, что сюжет такого фильма связан с насилием. При этом 22% малолетних преступников (совершивших тяжкие преступления) играли в жестокие видеоигры. Когда их спросили, делали ли они в своей жизни что-нибудь криминальное, из того, что они увидели или услышали в фильме, телешоу или песне, 16% ответили положительно18.

Я совершенно убежден, что проблема не только в том, что медианасилие может способствовать увеличению криминализации общества (основная причина современной преступности, конечно, не медиа). Главное, что хрупкая психика детей младше 7–10 лет в результате контакта с “агрессивными” персонажами на экране подвергается серьезной травме, итогом которой часто становятся страх, заикание, тревожное, подавленное эмоциональное состояние и т.д. Я не раз наблюдал подобные явления в России и писал об этом19.

Еще одна тенденция, которую выделяют многие американские исследователи, связана со стремлением авторов медиатекстов сделать насилие эстетически привлекательным, “гламурным”. Симпатичные актеры приглашаются на роли гангстеров и их подружек, “плохие парни” наслаждаются “сладкой жизнью” в казино, ресторанах, на дорогих курортах и т.д. Например, “Криминальное чтиво” К. Тарантино в пародийной (но недоступной для понимания детей до 10 лет) форме представляет насилие как забавную, провокационную, “крутую” игру. Нечто подобное можно легко обнаружить и в российских фильмах и сериалах типа “Антикиллер” или “Бригада”, где бандиты показаны “нормальными” и даже приятными людьми, которые хорошо делают свою работу за хорошие деньги, умеют по-настоящему дружить, любить и т.д.

“Было очень много дискуссий по поводу связи между медианасилием и детским агрессивным поведением. Исследования подтвердили, что постоянный, частый просмотр эстетизированного и “обыденного” насилия, влияет на отношение к нему детей, на их эмоциональное ожесточение и иногда – и на их собственные агрессивные поступки... Ожесточение, равнодушие к человеческим страданиям, которые вызывают у детей кровавые сцены, – это медленный, скрытый процесс, и большинство несовершеннолетних, чьи родители активно занимаются их воспитанием, не становятся агрессивными”. “Но как быть с меньшинством?”, – ставит вопрос Дж. Кэнтор.

Я полностью с ней согласен: разнообразные средства массовой информации показывают детям огромное множество пугающих и вызывающих тревогу образов, большинство из которых они бы, вероятно, никогда не увидели в реальности за всю свою жизнь. Но травма детей – это не всегда медленный, “накопительный” процесс. Даже один короткий просмотр телевизионной программы (или ее фрагмента), фильма может надолго внушить ребенку страх, психологическое беспокойство, нервозность.

В результате длительных исследований Дж. Кэнтор детально классифицировала возможные причины притягательности сцен насилия для детской аудитории20:



  •  желание испытать волнение (дети смотрят насилие по телевидению, потому что оно возбуждает, усиливает эмоциональное волнение. Существуют доказательства того, что просмотр сцен с насилием или угрозы насилия значительно активизирует сопереживание, увеличивает скорость сердцебиения и давление даже у взрослых. Воздействие медианасилия на уровень детской взволнованности было отражено в исследованиях, во время которых измерялось сердцебиение и температура кожи. При этом, например, просмотр фильмов ужасов определялся многими детьми, как “захватывающее зрелище”: “Я смотрю ужасы, потому что мне нравится пугаться”;

  •  стремление виртуально испытать агрессию (эффект эмпатии): детям нравится виртуально участвовать в агрессивных действиях. В одном из исследований 48% школьников ответили, что они всегда сочувствуют жертве, а 45% сказали, что они всегда сопереживают “плохому парню”. Немного больше (59%) настаивали, что они всегда хотят быть “хорошими героями”. Меньшинство (39%) призналось, что им нравится смотреть, как на экране люди дерутся, причиняют друг другу боль и т.п. Эти данные говорят о том, что увлечение натуралистическими сценами насилия имеет прямое отношение к процессу получения удовольствия, к нередкой идентификации с агрессором, а не с положительным персонажем или жертвой”;

  •  эффект “запретного плода”: родители часто лимитируют доступ детей к жестоким телесценам, отчего такого рода эпизоды становятся для определенной части несовершеннолетних более желанными.

  •  попытка увидеть насилие или агрессию, отражающие свой собственный опыт. В этом смысле агрессивные люди любят смотреть программы, показывающие характерное для них поведение. Насилие может не повышать агрессию, но те дети, которые уже агрессивны, любят наблюдать, как другие люди тоже ведут себя жестоко;

  •  желание заглянуть в окружающий криминальный мир (постижение роли насилия в обществе и районе обитания данной аудитории); “дети, для которых насилие является неотъемлемой частью окружающего их социального круга, больше интересуются насилием на экране”. (Существуют и другие причины, объясняющие такой интерес: детям нравятся те развлекательные программы, которые близки к их жизни, “созвучны” их жизненному опыту. Еще одна причина в том, что у детей “инструментальный” подход к просмотру программ: они смотрят те из них, которые могут преподать важные уроки, касающихся их собственных проблем. Эти причины позволяют предположить, что дети, чей опыт связан с насилием в жизни, будут более расположены и к фильмам, связанным с насилием. Подтверждая этот тезис, Дж. Кэнтор приводит ряд мнений американских подростков: “Насилие на экране заставляет меня задуматься о событиях в моей собственной жизни”, “Я могу научиться защищаться”.) Добавлю от себя, что мне не раз приходилось слышать нечто подобное и от российских тинейджеров, чье окружение было в той или иной степени связано с проявлением насилия;

  •  самоуспокоение (эффект предчувствия): контакт с материалом, содержащим сцены насилия, иногда помогает отвлечься от собственных жизненных страхов и реальных проблем, так как нередко типичный сюжет телесериалов заканчивается торжеством порядка и правосудия. Впрочем, тут возможна и противоположная реакция – “дети, которые пугаются насилия на экране, могут намеренно избегать подобных сцен, чтобы не испытывать негативные эмоции”;

  •  гендерная разница в восприятии сцен насилия: когда мальчики и девочки смотрят одну и ту же телепередачу, первые могут быть более подвержены “эффекту агрессии” и идентификации с типичным агрессивным мужским персонажем, тогда как девочки в большей степени испытывают страх, потому что идентифицируют себя с типичным женским персонажем-жертвой. Я полностью согласен с Дж. Кэнтор: мальчиков и мужчин можно чаще увидеть в процессе разрешения конфликта физической силой... мальчики больше, чем девочки, интересуются сценами насилия на телеэкране.

Эти выводы подтверждаются и российскими исследователями21.

В процессе многолетних исследований Дж. Голдстайн разработал более сложную цепь причин привлекательности сцен насилия для аудитории22:



1) субъектные характеристики. Наибольший интерес к теме насилия проявляют мужчины вообще; но в большей степени те, кто обычно, склонны к агрессивности; чьи потребности в возбуждении и острых ощущениях можно определить в диапазоне от умеренного до высокого; люди, находящиеся в поиске своего социального “Я” или ищущие способа подружиться со сверстниками; тянущиеся к “запретному плоду”; желающие увидеть восстановленную справедливость; либо просто те, кто способен сохранить эмоциональную дистанцию – визуальные образы не вызывают у них слишком большого волнения;

2) сцены насилия для управления настроением; для регуляции волнения и возбуждения; для возможности выражения эмоций;

3) изображения насилия, которые повышают привлекательность: нереальность (музыка, монтаж, декорации); преувеличение или искажение реальности, фантастический жанр; предсказуемый результат; справедливый финал;

4) контекст. Сцены насилия (например, военная или криминальная тематика) более привлекательны в безопасной, знакомой обстановке.

Сравнивая причины привлекательности для аудитории сцен насилия в СМИ, отмеченные Дж. Кэнтор и Дж. Голдстайном, можно обнаружить между ними немало сходства: это все те же желание испытать волнение, возбуждение, сопереживание, страх; предчувствие счастливой развязки; эффект “запретного плода” и т.д. При этом более распространенными и часто недооцененными являются две причины – страх и равнодушие к сценам насилия. Мой исследовательский опыт также показал, что большинство из этих причин особенно проявляются в детской аудитории.

Важно также учитывать разницу в восприятии насилия у детской и молодежной аудитории различных этнических групп (что особенно актуально для полиэтнической структуры американского общества). “Белые дети и дети этнических меньшинств одинаково восприимчивы к влиянию насилия. Однако могут быть различия в проявлениях этого воздействия из-за разного уровня восприятия, различий в образах этнического большинства и меньшинств, создаваемых СМИ, тенденции идентифицироваться с героями своей этнической группы. Афроамериканские дети обычно смотрят телевизор больше, чем белые дети... Когда на экране появляются афроамериканцы, латиноамериканцы, азиаты или индейцы, они обычно стереотипно показаны опасными агрессорами либо жертвами насилия. Поэтому дети этих этнических меньшинств отождествляются с подобными медиаперсонажами своей расы и народности начиная с детсада и начальной школы23.

Гендерное полиэтническое различие было доказано в исследованиях Дж. Гербнера: “На каждые 10 мужских персонажей-преступников (в прайм-таймовых телепередачах) приходилось 11 жертв. А на каждые 10 женских персонажей, совершающих насилие, приходилось 16 женщин-жертв... Иностранки и женщины из этнических меньшинств чаще всего становились жертвами насилия”24.

Исследования также показали, что мальчики-подростки любят жесткие развлечения больше, чем любая другая возрастная группа.

Американские ученые из исследовательского общества “Изучение сцен насилия на национальном телевидении” (National Television Violence Study) пришли к выводу, что большинство медиапродукции, содержащей насилие, представляет собой значительные риск нанесения вреда для многих зрителей, и особенно – для детей. Однако некоторые типы изображения насилия могут представлять гораздо большую угрозу негативного воздействия на психику, чем другие. В ходе исследований обнаружилось, что на многих людей сцены насилия на экране оказывают сильное и длительное негативное воздействие. “В одном исследовании студентов двух университетов спросили, были ли они когда-нибудь так напуганы телепередачей или фильмом, что этот страх длился и после завершения просмотра. Результаты были ошеломляющими. Из 153 студентов 90% сказали “да”… Более половины из этих студентов сказали: у них были проблемы со сном и ухудшение аппетита, а 35% впоследствии избегали или боялись ситуации, увиденной ими на экране. Многие из них перестали купаться в океане после того, как посмотрели фильм “Челюсти” (некоторые отказывались от плавания вообще) либо стали бояться собак, кошек или жуков после того, как посмотрели ряд фильмов, показывающих этих существ в пугающем контексте. Что еще более примечательно, примерно четверть студентов сказали, что такие последствия длились более года после просмотра, а некоторые из них утверждали, что та или иная передача или фильм все еще тревожил их – даже по прошествии шести лет”25. Аналогичные российские исследования показали, что о своих “медиастрахах” помнят 59,1% опрошенных26.

Больше того, просмотр насилия по телевидению – фактор, по которому можно спрогнозировать жестокое или агрессивное поведение в дальнейшей жизни, и он превосходит даже такие общепринятые факторы, как поведение родителей, бедность или расовая принадлежность. Однако здесь весьма сильны индивидуальные различия – не каждому мальчику или мужчине нравится изображение насилия и не каждая женщина испытывает к нему отвращение. Исследователи из Американской академии детской и подростковой психиатрии (American Academy of Child and Adolescent Psychiatry) в 2001 г. пришли к тому же выводу: “Воздействие развлекательного насилия на ребенка комплексно и разнообразно. Некоторые дети подвержены ему больше, чем другие”.

Я полностью разделяю точку зрения Дж. Голдстайна, утверждающего, что на привлекательность насилия влияет не только конкретная ситуация, в которой находится аудитория, но и общество в целом. Интерес к изображению насилия со временем меняется. Можно проследить исторические периоды, когда демонстрация насилия считалось допустимой, или чрезмерной. В то же время ученые отмечают некоторые различия в подходах к проблеме насилия на экранах у психологов, политиков, учителей и родителей, так как, сетуя на насилие в области индустрии развлечений, они забывают спросить, почему вообще существует огромный рынок литературы, фильмов, мультфильмов, видеоигр, игрушек и спортивных игр с тематикой насилия? Политики и все те, кто обсуждает тему насилия, фокусируют внимание только на продукции, игнорируя ее восприятие публикой. Психологи же уделяют основное внимание ее воздействию”.

Между тем социологические исследования в целом показали, что развлекательная продукция, не содержащая сцен насилия (кино/телекомедии, “мирные” игрушки, видеоигры и т.п.), намного более популярна, чем аналогичная продукция с тематикой насилия. И вообще фильмами со сценами насилия развлекается меньшинство аудитории.

Американские ученые предлагают немало рекомендаций и мер, способных уменьшить негативное влияние насилия в обществе. На мой взгляд, рекомендации, разработанные исследовательской группой “Изучение сцен насилия на национальном телевидении” (National Television Violence Study), могут стать серьезной базой для аналогичных мер в российских условиях.

Ниже приводятся некоторые из их рекомендаций.

Для индустрии СМИ: выпускать большее число программ без насилия; если программа все таки содержит сцены насилия, снизить их до минимума; творчески подходить к вопросу изображения наказания, показывать больше негативных последствий агрессивных действий, больше альтернатив использования физической силы при решении проблем и меньше оправданий физической агрессии; при показе сцен насилия делать акцент на порицании жестокости в целом; добросовестно использовать систему рейтинговой классификации программ, содержащих насилие.

Для законодателей: определять, в каких фильмах преобладают сцены насилия по ТВ; продолжать следить за характером и степенью демонстрации сцен насилия по телевидению.

Для родителей: учитывать все потенциальные возможности негативного воздействия телевизионного насилия; контекст сцен с применением насилия для принятия решения о том, можно ли смотреть это детям; уровень развития конкретного ребенка, потому что маленькие дети обычно не различают реальность и вымысел на экране. Для дошкольников и младших школьников анимационное насилие и фантастику нельзя сбрасывать со счетов только потому, что оно нереалистично. Многие дети идентифицируют себя с супергероями и фантастическими мультипликационными персонажами, которые часто бывают вовлечены в драки и другие формы агрессивного поведения. Также родителям рекомендуется: учитывать, что программы разных жанров представляют различные степени риска для детей, и смотреть телевизор вместе с детьми и обсуждать с ними увиденное, чтобы помочь ребенку понять, что насилие в реальном мире может привести к более серьезным травмам и иметь куда худшие последствия, чем те, что показывают по телевизору. Родители также могут помочь детям узнать, что общество обладает возможностями для решения проблем, без применения физической силы.

Необходимо подчеркнуть, что эти рекомендации стали темой для неоднократных слушаний в Конгрессе США и, что еще более важно, они стали базой для введения соответствующих законов, регулирующих процесс демонстрации сцен насилия различными видами медиа. Например, еще в 1990 г. был принят специальный закон “О телевидении для детей” (Children’s Television Act); в 1996 г. – закон “О телекоммуникациях” (Telecommunication Act), который призван содействовать продвижению эффективных процедур, стандартов, систем, совещательных органов и других механизмов для обеспечения простого и полного доступа родителей к информации, блокирующей сцены насилия на экранах; закон установил добровольные правила для рейтинговой классификации аудиовизуальных программ с сексуальным, жестоким или непристойным содержанием, о котором родители должны быть осведомлены до того, как программы будут показаны детям.

В 2003 г. в Конгресс был представлен проект нового закона “Защита детей от секса и насилия в видеоиграх”, где указывалось, что “использование и просмотр видеоигр, содержащих секс и насилие, может быть вредным для несовершеннолетних... привести к росту агрессивного поведения, извращению отношений и ценностей, особенно у детей. Разумные ограничения значительно сократят число несовершеннолетних, использующих такие игры”.

Аналогичную направленность имеет и закон “Защита детей от программ, содержащих насилие”, представленный в Сенат 14 января 2003 г. “Существуют эмпирические доказательства того, – говорится в тексте закона, – что дети, которые в раннем возрасте смотрят телепрограммы, содержащие насилие, более склонны к жестокому и агрессивному поведению в дальнейшей жизни, чем дети, не смотревшие их в большом количестве”. Среди других негативных факторов проект закона отмечает имитацию детьми агрессивного поведения, боязнь стать жертвой насилия, патологическое недоверие к людям и т.д. При этом в проекте закона отмечается, что решение проблемы с помощью технологии V-чипа (специальное электронное устройство, вмонтированное в телевизор, позволяющее родителям блокировать нежелательные для просмотра программы) может быть полезным для защиты некоторых детей, но не может достичь общей цели защиты всех несовершеннолетних, так как с помощью чипа родители могут блокировать только те программы, которые уже были классифицированы как содержащие насилие. А кроме того, далеко не все родители имеют желание и возможность для использования такого рода устройства.

Что касается возрастных рейтингов в сфере СМИ, то современная американская система выглядит следующим образом.

Классификация возрастных рейтингов,

принятых в США по отношению

к кино/видеофильмам:


G (General Audiences). Фильм предназначен для общей аудитории, подходит для просмотра в любом возрасте.

PG (Parental Guidance Suggested). Для просмотра фильма рекомендуется контроль со стороны родителей. Отдельные эпизоды ленты могут быть неподходящими для детей.

PG-13 (Parental Guidance Suggested for Children under 13). Для просмотра фильма рекомендуется контроль со стороны родителей. Отдельные эпизоды ленты могут быть неподходящими для детей младше 13 лет.

R (Restricted). Аудитория фильма ограничена. Для просмотра фильма в кинотеатре подростков моложе 17 лет должны сопровождать родители или ответственные за детей взрослые.

NS-17 (No Children Under 17). Просмотр фильма запрещен для аудитории моложе 17 лет.
Классификация возрастных рейтингов,

принятых в США (с октября 1997 г.)

по отношению к телепередачам:

TV-Y (Children of All Ages). Телепередача предназначена для просмотра детьми в любом возрасте.

TV-Y7 (Children Seven and Older). Телепередача предназначена для просмотра детьми старше 7 лет. Она может содержать “мягкое” изображение насилия.

TV-G (General Audience). Телепередача предназначена для общей аудитории. Она может содержать небольшие эпизоды, содержащие секс, насилие и сквернословие.

TV-PG (Parental Guidance Advised for Children). Для просмотра фильма рекомендуется совет родителей. Отдельные эпизоды ленты могут быть не подходящими для детей (элементы секса, насилия и сквернословия).

TV-14 (Parental Guidance Advised for Children under 14). Для просмотра фильма необходим совет родителей. Отдельные эпизоды ленты могут быть не подходящими для детей младше 14 лет (явное присутствие сексуальных сцен, насилия и сквернословия).

TV-M (Mature Audience) Телепередача для взрослой аудитории. Содержание передачи/фильма насыщено насилием, сексом и сквернословием и может быть неподходящим для аудитории младше 17 лет.

В рейтинговую систему ТВ включены также дополнительные значки, которые появляются в первые несколько секунд включения канала: D (suggestive dialogue) – непристойный диалог, L (coarse language) – ругательства, S (sexual situation) – сексуальные ситуации, V (violence) – насилие, FV (fantasy violence) – насилие, поданное в фантазийном ключе.

С января 2000 г. все телевизоры, продающиеся в американских магазинах, снабжены электронными V-чипами, которые позволяют блокировать нежелательные передачи (основываясь на данных возрастных рейтингах).

В течение шести месяцев 2003 г. мне довелось заниматься научной работой в США. Проведенный за это время мониторинг 60 основных американских телеканалов позволил сделать вывод: подавляющее большинство каналов пользуются данной рейтинговой системой (вне рейтинга идут, как правило, только текущие новости). Впрочем, американские законодатели хорошо понимают, что система возрастных рейтингов и технология электронной блокировки каналов с передачами, содержащими насилие, не может быть единственным эффективным средством для защиты несовершеннолетней аудитории от негативного воздействия медиатекстов. Здесь нужны и другие действенные меры, среди которых важнейшая роль отводится медиаобразованию.



Медиаобразование (согласно “Российской педагогической энциклопедии”, это направление в педагогике, выступающее за изучение закономерностей массовой коммуникации: прессы, телевидения, радио, кино, видео и т.д. Его основными задачами являются: подготовить новое поколение к жизни в современных информационных условиях, к восприятию различной информации, научить человека понимать ее, осознавать последствия ее воздействия на психику, овладевать способами общения на основе невербальных форм коммуникации с помощью технических средств) может эффективно применяться для того, чтобы нейтрализовать воздействие “экранного насилия” на несовершеннолетнюю аудиторию.

Американский специалист П. Киппинг называет медиаграмотной аудиторию, которая понимает, что:



  •  телевидение транслирует идеи, информацию, новости с точки зрения каких-то людей;

  •  для эмоционального воздействия на публику используются специальные технологии; можно распознать эти технологии, понять, какого эффекта добивались создатели медиатекста и какого достигли;

  •  все медиатексты выгодны одним людям и невыгодны другим; можно задать, а иногда и ответить на вопросы о том, кому что выгодно.

Кроме того, медиаграмотная аудитория:

  •  ищет альтернативные источники информации и развлечения;

  •  использует телевидение с пользой и для собственного удовольствия;

  •  не служит объектом манипуляции со стороны телевидения (в чьих-либо интересах);

  •  знает, как вести себя, и никто не решает это за них, они – более сознательные граждане своего общества”27.

Американский медиапедагог Э. Томан в связи с этим отмечает: “Я верю, что медиаобразование должно стать компонентом любой работы по предотвращению и профилактике насилия, и для отдельных людей, и для общества в целом...

В результате многолетних исследований Э.Томан были разработаны пять основных направлений, используя которые медиаобразование может внести свой вклад в уменьшение воздействия медианасилия на подрастающее поколение:



  •  ограничение времени, которое дети проводят за просмотром сцен с насилием. Кроме того, родительские комитеты, церкви, библиотеки и общественные группы могут спонсировать программы по медиаграмотности, чтобы помочь родителям разработать и применить ограничения в соответствии с возрастом ребенка;

  •  изменение характера воздействия сцен насилия. Это можно сделать с помощью анализа технических средств, использованных для съемки жестокой сцены, и анализа различных изображений насилия в новостях, мультфильмах, фильмах, спортивных передачах и музыкальных клипах. Детям важно как можно раньше научиться отличать реальность от вымысла... Занятия по медиаграмотности могут быть интегрированы в любую обучающую среду – в школе, церкви, во внеклассных кружках и клубах. Они должны включать: изучение альтернативных вариантов решения межличностных конфликтов; обнаружение и изучение культурных, экономических и политических факторов, имеющих отношение к теме “насилие и СМИ”; развитие общественных дебатов в школах, церквах, внешкольных учреждениях и в средствах массовой информации28.

Я думаю, что эти пути, несомненно, могут быть полезны и в российских условиях. И, конечно же, для достижения медиаобразовательных целей необходимы совместные усилия государства, общественных организаций, образовательных учреждений и родителей.
Приложение

Факты, связанные с исследованием в США темы

Насилие, медиа и дети”



1951 г. Американские передачи со сценами насилия составляли 10% телевизионного времени.

1954 г. Впервые были организованы слушания в Конгрессе, посвященные вопросам воздействия теленасилия на зрителей.

1956 г. Выводы ученых: телевидение потенциально может быть вредным для детей младшего возраста. “От 2/3 до 3/4 всех телепередач в 50-х годах содержали сцены насилия – от 6 до 10 актов насилия в час в прайм-тайм”.

1961 г. Доля теленасилия увеличилась, и большая его часть транслировалась в то время, когда дети находились у экранов.

1965 г. Вывод исследователей: телевизионное насилие отражается на антиобщественном поведении несовершеннолетних.

1969 г. Вывод исследователей: юные зрители узнают о способах агрессивного поведения из телевизионных программ. Медиаисследования показали, что большинство газет и журналов содержит до 10% материалов (о преступлениях, катастрофах), связанных с насилием.

1972 г. Пятитомный исследовательский отчет 50 ведущих американских специалистов выявил связь между медианасилием и агрессивным поведением несовершеннолетних.

1980 г. В течение трех сезонов анализируются телесериалы. Исследование обнаруживает, что акты насилия в них показываются не менее 9 раз между 8 и 9 часами вечера, не менее 12 раз – между 9 и 11 вечера, и более чем 21 раз в час – в детских программах (в субботнее утро).

1982 г. Национальный институт психического здоровья (National Institute of Mental Health) делает обзор 2500 исследований, проведенных во всем мире. Вывод: существует зависимость между телевизионным насилием и агрессивным поведением подростков.

1984 г. 22-летнее наблюдение за 875 американскими девочками и мальчиками в возрасте от 8 и людей старшего возраста, обнаружило, что мальчики, явно увлеченные насилием по телевидению, в 4–5 раз были более склонны к тому, чтобы стать преступниками. Дети, которых сильно привлекало экранное насилие, став взрослыми, были склонны применять физическое наказание к своим детям.

1985 г. Американская психологическая ассоциация рекомендовала родителям контролировать то, что смотрят их дети; призвала представителей индустрии сократить телевизионное насилие; развивать исследовательскую деятельность в области медианасилия. Американский ребенок в 1984/1985 г. смотрел по телевидению до 27 сцен с насилием в час. Было доказано, что больше половины сюжетов видеоклипов связаны с изображением насилия.

1990 г. В Конгрессе США прошли слушания законопроекта о телевидении и его воздействии на детей.

1992 г. Американская психологическая ассоциация призвала федеральные власти защитить общество от медианасилия.

1996 г. В феврале 1996 г. президент США подписал закон “О телекоммуникациях”. В частности, этот закон учреждал производство V-чипов, компьютерных микропроцессоров для фильтрации телевизионных программ.

1997 г. В рамках ЮНЕСКО создана Международная палата “Дети и насилие на экране”. Отправной ее точкой стала “Конвенция о правах ребенка” ООН.

1997 г. В США принята новая система возрастных рейтингов для телепрограмм.

1998 г. В отчете группы по исследованию телевизионного насилия на национальном телевидении сделан вывод о том, что 60% всех телепередач содержат насилие, и что “существует значительный риск негативного воздействия просмотра насилия на телеэкране”. В Лос-Анджелесе прошла конференция исследователей и представителей медиаиндустрии по проблемам телевидения и здоровья детей.

1999 г. Сенатор Дж. Либерман внес новый законопроект, призванный защитить детей от угрозы медианасилия и способствовать большей ответственности со стороны индустрии развлечений. Законопроект также призывал различные средства массовой информации к сотрудничеству в области разработки более строгих кодексов их деятельности для того, чтобы улучшить стандарты качества и оградить детей от вредной медиапродукции.

2000 г. Четыре национальных ассоциации – Американская академия педиатров, Американская медицинская ассоциация, Американская психологическая ассоциация и Американская академия детской и подростковой психиатрии – опубликовали совместное заявление, в котором утверждалось: “Заключение медицинской общественности, основанное на более чем 30-летнем опыте исследований, показало, что просмотр “развлекательного” насилия может привести к росту агрессии, исказить отношения, ценности и поведение, особенно у детей”.

С января 2000 г. все американские телевизоры (с экраном больше 13 дюймов) стали продаваться с V-чипами, позволяющими родителям блокировать нежелательные для просмотра детей программы.

В Конгрессе США прошли слушания по теме “Насилие и медиа”.

2001 г. Исследования показали, что воскресные теперередачи для американских детей содержали от 20 до 25 актов насилия.

2002 г. Исследовательские выводы Американской академии детской и подростковой психиатрии:


  •  дети, чрезмерно увлеченные медианасилием, в большей степени считают насилие приемлемым способом разрешения конфликтов;

  •  активный контакт с медианасилием приводит к эмоциональной невосприимчивости к насилию в реальной жизни;

  •  активное увлечение “развлекательным” насилием может привести ребенка к выводу, что весь мир построен на насилии; одновременно у детей развивается страх стать жертвой насилия;

  •  активное увлечение медианасилием связано с проявлением насилия в реальной жизни.

2003 г. 14 января в Конгрессе США прошли слушания законопроекта “Защита детей от программ, содержащих насилие”.

2003 г. 11 февраля в Палате представителей заслушан законопроект “Защита детей от секса и насилия в видеоиграх”.

Как видим, американское правительство проявляет значительный интерес к ограничению негативного воздействия на детей медианасилия, в том числе к пе-реносу трансляции программ, содержащих насилие, на то время суток, когда дети не составляют значительную часть аудитории.



* Федоров Александр Викторович – профессор, доктор педагогических наук, профессор, президент Ассоциации кинообразования и медиапедагогики России, член Союза кинематографистов России. Copyright © 2004.

** Данная статья написана при поддержке гранта USIA (United States Information Agency) и административном содействии Института Кеннана (The Kennan Institute for Advanced Russian Studies of the Woodrow Wilson International Center for Scholars, Washington D.C.). Авторская точка зрения не обязательно совпадает с позицией указанных организаций.

1 Dodrill R. Violence, Values and Media, Sacramento, 1993, p.51.

2 Собкин В.С., Глухова Т.В. Подросток у телеэкрана // Первое сентября. 15.12.2001, с. 2.

3 Slaby R. Media Viоlence: Effects and Patential Remedies. In: Securing Our Children’s Future. Ed. by С.Katzmann. Wash., 2002, pp. 305–316.

4 Basta S. Culture Conflict and Children: Transmission of Violence to Children, N.Y., 2000, pp. 222–223.

5 Lamson S. Media Violence Has Increased the Murder Rate. In: Violence in the Media. Ed. by С. Wekesser. San Diego (СА), 1995, pp. 25–27.

6 Basta S., Op. cit., p. 227.

7 См.: Wilson B., Smith S. еt al. Content Analysis of Entertainment Television: The 1994–1995 Results. In: Television Violence and Public Policy. Ed. by J. Hamilton (Michigan), 1998, p. 128.

8 Ibid., p. 127.

9 Ibid., pp. 143–145.

10 Freedman А. Studies Have not Established a Link Between Media Violence and Violence. In: Media Violence: Opposing Viewpoints. San Diego, 1999, pp.49–51.

11 См.: Violence in the Media. Ed. by C. Wekesser, pp. 32–35.

12 Ibid., p. 42.

13 Ibid., p. 19.

14 Is Media Violence a Problem? Ed. by J. Torr. San Diego, 2002, p. 11.

15 Hamilton J. Violence on Television Is a Serious Problem. In: Is Media Violence a Problem?, pp. 19–20.

16 Bok S. TV Violence, Children, and the Press. Discussion Paper D-16. Harvard University, 1994, pp. 201–224.

17 Gerbner G. Communities Should Have More Control Over the Content of Mass Media. In: Violence in the Media. Ed. by J. Torr. San Diego, 2001, pp. 129–137.

18 Cantor J. Mommy, I’am Scared: Protecting Children from Frightening Mass Media. In: Media Violence Alert, 2000, p. 91.

19 Cм., например, статью в “Вестнике Российского гуманитарного научного фонда”, 2001, № 1.

20 Cantor J. Children’s Attraction to Violent Television Programming. In: Why We Watch: Attractions of Violent Entertainment. Ed. by J. Goldstein. N.Y., 1998, pp. 88–115.

21 Собкин В.С., Глухова Т.В. Ук. соч., с. 3.

22 Goldstein J. Introduction. In: Why We Watch: The Attractions of Violent Entertainment, pp. 1–6; 223.

23 Slaby R. Op. cit., p. 316.

24 Gerbner G. Violence and Terror in the Mass Media. Paris, 1988, p. 17.

25 Cantor J. Mommy, I’am Scared, pp. 72–73.

26 Собкин В.С., Глухова Т.В. Ук. соч., с. 2.

27 Kipping P. Teaching Media Literacy Can Help Address the Problem of Media Violence. In: Violence in the Media. Ed.by J. Torr, p. 127.

28 Thoman E. Media Literacy Education Can Effectively Combat Media Violence. In: Violence in the Media. Ed. by C. Wekesser, pp. 128–129.