Константин Сергеевич бадигин кораблекрушение у острова надежды роман-хроника времен XVI века - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Бадигин Константин Сергеевич На морских дорогах Моим читателям Славным... 15 5823.83kb.
I. Россия в начале XVI века (5 часов) 2 414.32kb.
Станиславский Константин Сергеевич (1863-1938) русский актер и режиссер... 1 89.91kb.
История России с древнейших времён – до конца XVI века 1 184.63kb.
Конкурс исследовательских работ школьников Сибирского федерального... 1 68.85kb.
Конкурс исследовательских работ школьников Сибирского федерального... 1 46.53kb.
Конкурс исследовательских работ школьников Сибирского федерального... 1 37.17kb.
Учебнику А. А. Данилова, Л. Г. Косулиной «История России с древнейших... 1 73.36kb.
Урока Урок истории по теме "Расцвет Руси при Ярославе Мудром" 1 136.59kb.
Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским как памятник русской... 1 52.77kb.
Б. И. Рыбин Бондаренко И. М 12 4643.74kb.
Очерки истории песчанокопского района 9 4080.17kb.
- 4 1234.94kb.
Константин Сергеевич бадигин кораблекрушение у острова надежды роман-хроника времен - страница №1/19

Константин Сергеевич БАДИГИН
КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ У ОСТРОВА НАДЕЖДЫ
Роман-хроника времен XVI века
Художник Л. Фалин
________________________________________________________________
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Глава первая. ГЛАЗА У НЕЕ СЕРЫЕ, ВОЛОСЫ РУСЫЕ, НОС ПРЯМОЙ,

ПАЛЬЦЫ НА РУКАХ ДОЛГИЕ

Глава вторая. ЛУЧШЕ ХЛЕБ С ВОДОЙ, ЧЕМ ПИРОГ С БЕДОЙ

Глава третья. ПОВАР ВЫСМАТРИВАЛ В КИПЕЖЕ РАССОЛА, КОГДА В

НЕМ РОДИТСЯ СОЛЬ

Глава четвертая. НОВЫЙ ЦАРЬ, НОВЫЕ ПОРЯДКИ

Глава пятая. СУЩЕСТВУЮЩИЕ ЖЕ ВЛАСТИ ОТ БОГА УСТАНОВЛЕНЫ

Глава шестая. ПОДЛЕ ЧЕЛОВЕКА ВСЕГДА БЕС ВЕРТИТСЯ

Глава седьмая. ТОЛЬКО ЕМУ, ОКАЯННОМУ, ИМЕНИ ЦАРСКОГО НЕТ, А

ВЛАСТЬ ВСЯ В ЕГО РУКАХ

Глава восьмая. НЕТ НИЧЕГО ТАЙНОГО, ЧТО НЕ СТАЛО БЫ ЯВНЫМ

Глава девятая. КТО БЬЕТ, ТОТ ЛУЧШЕ, А КОГО БЬЮТ ДА ВЯЖУТ, ТОТ

ХУЖЕ

Глава десятая. ЧИСТЫХ ПОСТАВЬ В ОДНУ СТОРОНУ, НЕЧИСТЫХ - В



ДРУГУЮ

Глава одиннадцатая. КАК ВОЛКА НИ КОРМИ, А ОН ВСЕ В ЛЕС СМОТРИТ

Глава двенадцатая. БОГУ МОЛИСЬ, А К БЕРЕГУ ГРЕБИСЬ

Глава тринадцатая. УЖ ЕЖЕЛИ ТЕБЕ ОН УГОДЕН, ТО МНЕ И ПОДАВНО

Глава четырнадцатая. КАКИМ ОБРАЗОМ ГОСУДАРЬ ДОЛЖЕН ИСПОЛНЯТЬ СВОЕ

СЛОВО


Глава пятнадцатая. БОГАЧЕ СТРОГАНОВЫХ НЕ БУДЕШЬ

Глава шестнадцатая. НА ВСЯКУЮ БЕДУ СТРАХА НЕ НАБЕРЕШЬСЯ

Глава семнадцатая. ВЕРХОМ ОНА ЕЗДИТ, КАК АЛЕКСАНДР, ОХОТИТСЯ, КАК

ДИАНА, ХОДИТ, КАК ВЕНЕРА, ПОЕТ, КАК АНГЕЛ,

ИГРАЕТ, КАК ОРФЕЙ

Глава восемнадцатая. ДИАВОЛА СРЕДИ НИХ ВРОДЕ НЕ БЫЛО, А СМРАДОМ ЕГО

ДЫШАЛИ

Глава девятнадцатая. ГРЕХ ДА БЕДА НА КОГО НЕ ЖИВУТ



Глава двадцатая. ОДНАКО МЫ НЕ ЗАПРЕЩАЕМ НИКОМУ МИРНО ПРИХОДИТЬ

В ВАШИ ЦАРСТВА

Глава двадцать первая. ЧТОБЫ, НА ТО ГЛЯДЯ, ДРУГИМ БЫЛО НЕПОВАДНО

Глава двадцать вторая. И ВСЯКОГО ЗВЕРЯ БЫЛО НА ТОМ ОСТРОВЕ МНОЖЕСТВО

Глава двадцать третья. ОДОБРЯТЬ НЕ ОДОБРЯЮ И ВИНИТЬ НЕ МОГУ

Глава двадцать четвертая. НА ВЕТЕР ПОЙДЕШЬ - ВО ЛЬДАХ БЕДЫ НЕ НАЙДЕШЬ

Глава двадцать пятая. БЕДНЫЙ ЖДЕТ РАДОСТИ, А БОГАТЫЙ - ПАКОСТИ

Глава двадцать шестая. ГРЕБЦАМ ПОВЕТЕРЬЕ, А КОРМЩИКУ В ЗУБЫ

Глава двадцать седьмая. ТРИ ДОЧЕРИ ОПРИЧНИКА МАЛЮТЫ СКУРАТОВА

Глава двадцать восьмая. Я К ЦЕЛИ ИДУ ТИХО И НЕ ПРЯМО, А ОКОЛЬНЫМ ПУТЕМ

Глава двадцать девятая. ВСЯКИЙ СПЛЯШЕТ, ДА НЕ КАК СКОМОРОХ

Глава тридцатая. ЗА НУЖНЫЕ СВЕДЕНИЯ НЕВОЗМОЖНО ЗАПЛАТИТЬ

СЛИШКОМ ДОРОГО

Глава тридцать первая. В МОРЕ ПО ТИШИ ВЕТЕР И ПО ВЕТРУ ТИШЬ

Глава тридцать вторая. НА НЕБЕ БОГ, НА ЗЕМЛЕ ЦАРЬ, А НА МОРЕ КОРМЩИК

Глава тридцать третья. И В КОРОБ НЕ ЛЕЗЕТ И ИЗ КОРОБА НЕ ИДЕТ

Глава тридцать четвертая. ОТ ГРЕХА НЕ УЙДЕШЬ, ОТ БЕДЫ НЕ УПАСЕШЬСЯ

Глава тридцать пятая. ДА ПРЕТЕРПИМ ЛУЧШЕ РАНЫ ПРИЯТЕЛЯ, НЕЖЕЛИ

ЛАСКАТЕЛЬНЫЕ ЦЕЛОВАНИЯ ВРАЖЬИ

Глава тридцать шестая. И НЫНЕ СИБИРСКОЕ ЦАРСТВО В ГОСУДАРЕВОЙ ВЛАСТИ

Глава тридцать седьмая. НЕ ОСУЖДАЙ ПРОСТУПОК, НЕ ЗНАЯ, ПОЧЕМУ ОН

СОВЕРШЕН


Глава тридцать восьмая. НИКТО ЖЕ ПЛОТЬ СВОЮ ВОЗНЕНАВИДИТ, НО ПИТАЕТ И

ГРЕЕТ ЕЕ


Глава тридцать девятая. ВПЕРЕД НЕ ЗАБЕГАЙ, ЧТОБЫ ВОЛКИ НЕ СЪЕЛИ

Глава сороковая. ЧТО ЗНАЕШЬ, ТОГО И ЗНАТЬ НЕ ХОЧЕТСЯ

Глава сорок первая. ЧТО БУДЕТ, ТО БУДЕТ, А БУДЕТ ТО, ЧТО БОГ ДАСТ

Глава сорок вторая. НЕ ДЕЛАЙ СВОЕГО ХОРОШЕГО, А ДЕЛАЙ МОЕ ХУДОЕ

Глава сорок третья. ОН ВИДЕЛ МНОГО БУРЬ И МНОГО ЯСНЫХ ДНЕЙ

Глава сорок четвертая. ОБОЙДЕШЬ ДА ОГЛАДИШЬ, ТАК НА СТРОГОГО КОНЯ

СЯДЕШЬ
________________________________________________________________

Гїлїаївїаї пїеїрївїаїя


ГЛАЗА У НЕЕ СЕРЫЕ, ВОЛОСЫ РУСЫЕ, НОС ПРЯМОЙ,

ПАЛЬЦЫ НА РУКАХ ДОЛГИЕ


18 марта 1584 года царь Иван проснулся рано и лежал в постели, не

шевелясь. Окна плотно закрыты темными занавесями, чтобы дневной свет не

беспокоил больного царя. В дальнем углу спальни в тяжелом поставце

догорала оплывшая восковая свеча.

Но царь Иван чувствовал, что уже не ночь, а утро. Дышалось сегодня

легче, болезнь немного отпустила его.

Царь пошевелил опухшими пальцами, словно желая проверить, повинуются

ли они ему. Скосив глаза на икону божьей матери, освещенную красноватым

огоньком лампады, он прошептал несколько слов молитвы.

И снова неотвязная мысль будто молотом ударила в голову: "Кому отдаю

престол, в чьи руки? Федор скорбен душой и телом, юродивый... Дмитрий

младенец. Опекуны? Не ошибся ли я в них?! Был бы жив Иван, мой сын

возлюбленный, я бы мог умереть спокойно. - Царь Иван застонал, из глаз его

выкатились слезы. - Я убил сына. Иван, Иван! Простишь ли ты меня?"

Царь жаждал чуда. Он посмотрел на дверь и стал молить бога: "Пусть

откроется дверь и войдет Иван, сын мой, живой и здоровый".

Но чуда не произошло, все оставалось по-прежнему. Издалека доносились

глухие, стонущие удары церковного колокола.

Пробравшийся сквозь занавеси солнечный луч ударил в лицо царю. Он

осветил глубокие морщины, горбатый, заострившийся нос, вдавленные, мокрые

от пота виски.

Царь Иван открыл глаза и снова зажмурился.

- Богдашка! - окликнул он. - Богдашка!

На полу у царской кровати, в кафтане и в сапогах, раскрыв рот,

посапывал Богдан Бельский. Он происходил не из знатного рода. Шесть лет

назад Богдан Яковлевич получил высокое придворное звание оружничего. Он

был близким царю человеком, считался его тайным советником и

телохранителем и не отходил от царской персоны ни днем, ни ночью. За

взятие города Вильмара царь наградил своего любимца золотой цепью на шею и

золотым на шапку.

Оружничий с испугом вскочил на ноги.

- Батюшка царь, прости, заспал, не вели голову рубить...

Но царь сегодня был милостив. Нудная тупая боль в боку приутихла, и

голова не болела.

Бельскому показалось, что царь замурлыкал свою любимую песню:
- Уж как звали молодца,

Позывали молодца

На игрище поглядеть,

На Ярилу посмотреть...


Позвать Бориску Годунова.

- Иду, иду, великий государь! - И Бельский, на ходу натягивая

спустившиеся голенища зеленых сафьяновых сапожек, вылетел из спальни.

Он был высок, статен и красив. С русой курчавой бородкой и синими

холодными глазами.

Искать Годунова не пришлось. Ожидая царского пробуждения, он давно

сидел в маленькой душной приемной.

- Борис Федорович, полегчало царю, - зашептал Бельский. - А ежели

опять отойдет да душевную грамоту потребует?! Зовет он тебя.

Годунов побледнел.

- Ступай дьяка Андрея Щелкалова упреди, пусть думает, а я - к царю.

И Годунов, изобразив на лице тяжкую скорбь, осанисто прошел мимо

телохранителей в царскую спальню.

Богдан Бельский в тесном переходе столкнулся с Андреем Щелкаловым.

Всесильный царский дьяк по лицу запыхавшегося оружничего понял, что

случилось неладно.

- Царю полегчало, песню запел, - сказал Бельский.

- Бог милостив... Однако что делать? Савелий Фролов перебелил грамоту

заново, а прежнюю сжег. Проклятый лекаришка сказал - до утра не дотянет

царь.


- Снова перебелить грамоту.

- Два дня надобно.

- Что делать?! Думай, дьяк, иначе всех нас, как курей передушат.

Щелкалов в упор глянул на Бельского.

- Я бы помог царю, - едва слышно сказал он.

- Помог?!

- Райские кущи скорее увидеть. Вам с Борисом Федоровичем способнее -

свойственники... Все одно он на ладан дышит.

Бельский не выдержал взгляда большого дьяка и опустил глаза.

- Поспешай к великому государю, Богдан Яковлевич, и помни: иного хода

нет...

Болезни терзали царя Ивана. Он одряхлел и уже давно не мог сидеть на



коне. Усилия самых лучших врачей оставались бесплодными. Тело и дух его

слабели с каждым днем. Все чаще случались припадки необузданной ярости.

Затемнялось сознание.

За последние три года царь Иван до дна выпил чашу стыда и унижения.

Война с польским королем Стефаном Баторием была несчастьем для русского

государства. Обладая великим и храбрым воинством, царь Иван не смог

одержать решительную победу.

Напуганный успехами польского короля и не доверяя своим воеводам, он

предпочитал уклоняться от сражений, добиваясь мира непомерными уступками.

В сложившейся обстановке русское государство удержалось в своих древних

пределах благодаря твердости и беззаветной храбрости защитников Псковской

крепости и доблести воеводы Ивана Петровича Шуйского. Если бы не Псков,

вряд ли Смоленск и Северская земля остались бы за Россией. А может быть, и

Новгород постигла бы печальная участь.

Слабовольный в страхе, царь Иван, напуганный видениями и чудесами, не

верил в победу. Не обращая внимания на советы своих воевод, он устрашал

себя явлением кометы, будто бы предвещавшей несчастья. Будто бы близ

Москвы люди слышали ужасный голос, возвещавший: "Бегите, бегите, русские!"

И в этом месте на землю упал с неба гробовой камень с таинственными

письменами. В Александровой слободе пострадал от пожара царский дворец,

сгорела опочивальня царя Ивана, где были оставлены списки людей,

осужденных к смерти. Говорили, будто молния во время рождественских

морозов ударила прямо в опочивальню.

В январе 1582 года с польским королем состоялось перемирие на десять

лет. Царь Иван отказался от Ливонии, за которую воевал двадцать четыре

года, потеряв много людей и ценностей. Вдобавок он уступил польскому

королю города Полоцк и Велиж.

Но не только этим закончились военные потери. Шведы напали на русскую

землю, и царь Иван отдал им город Нарву, где в кровопролитной битве

полегли семь тысяч русских. В Нарве развивалась торговля с Данией, с

немцами и Нидерландами. Отсюда шла торговая дорога в Европу. Вольная

заморская торговля обогащала и укрепляла русскую землю. В городе

находилось множество товаров и сокровищ. Шведы пошли дальше, вступив на

землю древней Руси; они взяли Иван-город, Яму, Копорье. Стефан Баторий

требовал, чтобы шведы напали на северные берега России, разорили торговлю

с Англией на Белом море, захватили гавань Святого Николая и Холмогоры.

Однако столь дальний поход был не по силам шведам.

Но и этим не окончились несчастья. Царя Ивана постигла беда и с

другой стороны. Во время переговоров о мире с польским королем он в

припадке ярости убил своего сына и наследника Ивана. Даже сыну он не верил

и подозревал в измене. За убийством последовало раскаяние. Царь Иван

неслыханно страдал. По ночам, устрашенный видениями, он вскакивал с

постели, валялся на полу, стонал, вопил. Он боялся дневного света, боялся

увидеть людей. Однако по-прежнему безжалостно рубил головы и сажал на кол

невинных по одному подозрению, только потому, что ему не понравилась

улыбка или голос человека.

В самый разгар Ливонской войны, когда потоком лилась кровь защитников

отечества, а иноземные войска врывались в пределы русского государства,

царь Иван торжественно отпраздновал сразу две свадьбы. Он женил своего

младшего сына Федора на Орине, сестре одного из своих любимцев, умного и

хитрого Бориса Годунова. Сам он женился в седьмой раз на девице Марье,

дочери придворного Федора Федоровича Нагого. Дворец, как говорили

вельможи, наполнился многочисленными царскими свойственниками Нагими.

На свадьбе царя Ивана присутствовали два будущих русских царя: Борис

Годунов был дружкой царицы Марьи, а князь Василий Шуйский - дружкой царя

Ивана.


Единственной радостной вестью оказалось сообщение сольвычегодских

купцов Строгановых о завоевании атаманом Ермаком Тимофеевичем Сибири.

Купцы молили царя Ивана взять Сибирь под свою руку, присоединить ее к

России. Бить челом царю сибирским царством явились и послы Ермака. Они

привезли меха драгоценных соболей, бобров и черных лисиц. Посол атамана

Иван Кольцо удостоился великой чести поцеловать царскую руку.

Царь Иван наградил его и других сибирских послов деньгами, сукнами и

драгоценным оружием. И знаменитые купцы Строгановы были награждены. За их

службу и радение царь пожаловал Семену Строганову два местечка: Большую

соль и Малую соль, а Максиму и Никите - право торговать во всех своих

городах беспошлинно.

Звонили колокола, в церквах служили благодарственные молебны. 26 мая

1583 года заключили перемирие со шведами на три месяца, а после - на три

года, оставив в руках у короля Юхана Нарву, Иван-город и Копорье.

Уступчивость в переговорах со шведами объяснялась ненадежностью перемирия

с королем Баторием и неприязненными действиями крымского хана

Магомет-Гирея, собиравшегося вторгнуться в пределы русского государства.

Принуждала к уступчивости и разруха в хозяйстве страны.

Разоренное продолжительной и неудачной войной, русское государство

переживало тяжкое время. Мелкопоместное дворянство, боярские дети,

возвращаясь с войны, заставали у себя дома пустые земли. Крестьяне,

задавленные непомерными поборами, пользовались древним правом и в Юрьев

день* покидали своего хозяина. Одни уходили в крупные боярские вотчины, а

другие искали вольной жизни в новых землях.

_______________

* Юрьев день отмечался 26 ноября. С давних времен крепостные

уходили от своего хозяина за неделю до Юрьева дня и неделю после

него. В более позднее время обычай стал законом.


Разорившиеся служилые люди взывали к царю о помощи. Царь Иван, чтобы

поддержать свое обнищавшее воинство, отменил право ухода крестьян в Юрьев

день на несколько лет. Это были "заповедные лета". Они еще больше

усложнили и ухудшили положение крестьян, открывая дорогу к крепостному

праву.

Царь Иван снова возжелал укрепить дружественный союз с Англией. Он



обещал многие льготы английским купцам, а сам, женившись в седьмой раз,

стал искать себе невесту в Англии. Его привлекли рассказы купцов и

английских лекарей о Марии Гастингс, тридцатилетней девице, племяннице

королевы Елизаветы по матери. В 1582 году, в августе, в Лондон был

отправлен посол Федор Писемский, главным поручением которому было

сватовство.

Между тем 19 октября 1582 года царица Марья родила в Москве сына -

Дмитрия. Но рождение сына не тронуло сердце царя Ивана, и сватовство

Елизаветиной племянницы продолжалось.

В 1583 году из Англии в Москву вместе с царским послом Елизавета

отправила своего посла Иеронима Бауса для завершения всех дел,

государственных и тайных. Однако английский посол оказался несговорчивым:

много требовал и ничего не обещал. С надеждой ускорить сватовство царь

Иван 13 декабря 1583 года велел послу Иерониму Баусу быть у себя для

тайных переговоров. Но и эта беседа окончилась неудачей. Несмотря на

посулы и настойчивые требования, царь опять не получил от посла ничего

определенного. Иероним Баус настаивал на новых привилегиях для английских

купцов, уклоняясь от основного разговора.

Время шло, здоровье царя Ивана становилось день ото дня хуже.

Торопясь породниться с королевой Елизаветой, он решил направить в Лондон

новое посольство и крепко надеялся получить руку Марии Гастингс. Но

русский посол в Лондон не был назначен из-за осложнившейся болезни царя.

Увидев в спальне Бориса Годунова, царь Иван слабо улыбнулся и

протянул руку.

- Великий государь, - кланяясь и целуя руку, сказал боярин Годунов, -

что велишь?

- Я чувствую себя бодрее - пусть литовский посол немедля едет из

Можайска в Москву. - Царь Иван с усилием поднял голову, но тут же уронил

ее на подушки. - Объяви казнь лживым кудесникам: ныне, по их басням, мне

должно умереть, а я... - Царь снова безуспешно попытался поднять голову.

- Еще что скажешь, великий государь?

- Пусть лекарь готовит баню, да погорячее.

Борис Годунов, кланяясь, задом вышел из спальни. С годами он

располнел, появилось брюшко. Больше стали заметны его короткие ноги.

Черная густая борода обрамляла круглое лицо. Борис Федорович находился в

расцвете сил, только недавно ему исполнилось тридцать два года.

Приказы во дворце выполнялись быстро. Дворовые слуги втащили в

спальню большую дубовую бочку с теплой водой, лекаря осторожно выпростали

из покрывал царя Ивана, раздели и перенесли в бочку. С кряхтением он

уселся на скамеечку и снова, как и вчера, почувствовал облегчение. Иван

Васильевич по шею сидел в воде. Над краями бочки торчала облысевшая седая

голова с провалившимися висками и сбитой на сторону бородой.

Царь долго сидел с закрытыми глазами, будто дремал. Главный лекарь

Иоганн Лофф дважды осторожно подливал из ведра в бочку горячей воды. И

царь каждый раз приговаривал:

- Добро, добро.

Вошел Богдан Бельский и, отозвав Годунова в угол, прошептал ему

несколько слов.

На лбу у боярина выступил пот. Это было признаком душевного волнения.

Наконец царь Иван, нагорячившись в бочке, потребовал пестрый халат,

подаренный недавно турецким султаном. Лекаря вынули из воды дряблое,

морщинистое тело, насухо вытерли мягкими простынями, одели исподнее.

Усевшись на постель, царь велел всем дворовым покинуть спальню, а

Бельского и Годунова оставил при себе.

- Скажи, Богдан, не впусте ли сватовство, отдаст ли за меня королева

Елизавета племянницу, любезную Марию Гастингс? Осенью, ежели все по-моему

будет, сыграем свадьбу... "Глаза у нее серые, волосы русые, нос прямой,

пальцы на руках долгие", - словно про себя, добавил царь, вспомнив

донесение посла Писемского.

Бельский внутренне усмехнулся, подумав, каково будет англичанке за

полумертвым царем. Но сказал с поклоном:

- Отдаст Елизавета племянницу, великий государь. Купцы заставят,

им-то выгода нужна.

Царь подумал, что женитьба на племяннице королевы была бы очень

кстати. Чувствовать дружескую поддержку державной родственницы полезно для

ослабевшего в неудачных войнах русского государя. "У меня были бы, - думал

царь, - одни враги и одни приятели с королевой Елизаветой. Мы воевали бы

вместе и вместе мирились. Я разрешу ей вывозить все товары из моей страны,

какие она хочет, лишь бы английские купцы доставляли мне огнестрельный

снаряд, боевые доспехи, серу, медь, олово, свинец и все нужное для войны.

Королева может содействовать мне если не войском, то деньгами... А все

виноват этот враг бога и всех христиан".

Царь Иван представил себе польского короля Стефана Батория верхом на

коне, въезжающим в город Полоцк. Вокруг бесновались от радости ляхи. От

бессильной злобы царь заскрежетал зубами.

- На Обь-реку хотят англичане ходить своими кораблями, из первых рук

пушнину торговать, - донеслись до него, как сквозь вату, слова Бориса

Годунова. - Аглицкой посол Баус об том хлопочет.

Царь Иван хотел что-то сказать, но только махнул рукой. Он хрипло и

часто дышал, хватаясь за грудь.

- Хочу на душевную грамоту глянуть, все ли там написано, не

запамятовал ли чего, - собравшись с силами, сказал он.

- Ладно ли тебе, государь, делами нудиться? Лучше сыграем в шахматы,

- предложил Богдан Бельский, зная любовь царя к занятной игре, - авось и

полегчает.

- Добро, - оживился царь. - Подай доску, сыграем, а потом Андрюшку

Щелкалова позовешь, пусть с грамотой придет.

Видно, мысль о завещании не выходила у него из головы.

Богдан Бельский и Годунов в страхе переглянулись. Они-то знали, что к

четырем высоким душеприказчикам, названным в завещании царем, самочинно

вписан пятый - Борис Годунов.

Мысль о Борисе Годунове пришла Бельскому, когда он узнал, что царь

Иван назначил его в завещании душеприказчиком и воспитателем царевича

Дмитрия. Честолюбивые мысли сразу захватили его. Наследником престола в

завещании объявлен слабоумный Федор. Однако до венчания его на царство

после смерти отца пройдет сорок дней, а за это время многое может

случиться. Бельский понимал, что один, среди ненавидящих и презирающих его

бояр, он ничего не сделает. И тогда явилась мысль вписать в царское

завещание Бориса Годунова, своего давнего дружка, и с его помощью

осуществить свои замыслы. Он знал, что их интересы должны скреститься, но

решил сначала, опираясь на Годунова, одержать победу над боярами, а потом

разделаться с Годуновым. К нему примкнули другие дьяки, братья Щелкаловы,

нажившие среди бояр много врагов. Дьяки решили солживить в завещании,

надеясь с помощью Бориса Годунова удержаться у власти. А Борис Годунов

хорошо понимал, что значит для него оказаться в числе царских

душеприказчиков.

Царь Иван медленно, неверными движениями расставлял шахматы. Взяв в

руку белого короля, он почувствовал слабость и никак не мог поставить его

на свое место. Закрыв глаза, он откинулся на изголовье.

- Что с тобой, великий государь? - хрипло вскрикнул Бельский.

Он понял, что настал удобный миг. Страшную игру надо закончить. Царь

мог снова очнуться и потребовать завещание. Сил терпеть больше не стало.

Пересилив страх, Бельский выхватил из-под головы царя подушку, накрыл его

худое, искаженное болью лицо и навалился сам.

- Сюда, Борис, скорее!

Но боярин Годунов прыгнул к двери, задвинул запоры. Отвернувшись от

царской постели, он зажмурил глаза. Казалось, деваться было некуда, но

боярин, как всегда, хитрит.

Несколько страшных минут сидел Богдан Бельский на царской постели,

ощущая под мягким соболиным одеялом трепетавшее тело. Дернувшись в

последний раз, царь Иван затих. Открыв его лицо, придворные поняли, что

пришла смерть.

Борис Годунов и Богдан Бельский обнялись, поклялись не выдавать друг

друга.


- Царю плохо, на помощь! - завопил Борис Годунов, выбежав из спальни.

- Горе нам, горе! - кричал Бельский.

В спальню ворвались придворные лекари и пытались оживить царя

втиранием крепких жидкостей. С большим трудом лекарь Иоганн Лофф отнял у

царя крепко зажатого в правой руке шахматного короля. Прибежали большие

бояре. Митрополит Дионисий, исполняя царскую волю, читал молитвы

пострижения над еще теплым телом. В ангельском чине усопший был назван

Ионой.


Царь Иван лежал уже мертвый, но еще страшный для всех. Бояре и

царские дворовые не верили своим глазам и долго не решались объявить о его

смерти народу. Казалось, произошло невозможное: разве мог умереть человек,

много лет державший в страхе и трепете великую державу? Разве он был

смертен?

Люди без всякого смысла метались по переходам, из горницы в горницу,

останавливаясь, испуганно смотрели друг на друга и снова куда-то бежали...

Громко, во весь голос, зарыдал у тела Федор, слабоумный сын покойного

царя.

И тогда все опомнились.



- Великий государь совершенно мертв, - запинаясь и дрожа от страха,

сказал главный царский лекарь Иоганн Лофф. - Я и все они, - он показал на

сбившихся тесной кучкой испуганных лекарей, - ручаемся своими головами.

Никакие даже самые сильные средства не вернут его к жизни... Так ли я

говорю, уважаемые коллеги?

- Да, да, - закивали головами лекари.

- Ты говоришь правильно, Иоганн.

- Он умер от гнойных язв, возникших внутри тела, гной задушил его, -

продолжал Иоганн Лофф, - и никакие средства, известные людям, не могли

спасти от страшной болезни.

Иоганн Лофф замолчал и покосился на мертвое тело, наспех обряженное в

черные одежды схимника.

Царь Иван за последний месяц три раза впадал в забытье.

Лежал без движения, ничего не слыша и не видя. И вдруг, когда все

считали его мертвым, он приходил в сознание и снова начинал жить.

- Все слыхали, что сказали лекаря? Великий государь умер! - выбрав

время, когда вопли царевича Федора стихли, сказал митрополит Дионисий и

вышел из спальни. - Не стало государя, - рыдающим голосом произнес он

собравшимся у дверей придворным. - Великий государь и царь и великий князь

с сего света к богу отошел. Ныне предстал он перед судом всевышнего.

Помолимся, братья мои! - И митрополит стал читать молитву.

Все упали на колени, раздались скорбные возгласы, плач. Дьяк Андрей

Щелкалов, дождавшись возвращения митрополита, огласил над телом царя его

завещание.

Царь объявил царевича Федора наследником престола, избрал именитых

мужей - князя Ивана Шуйского, славного защитника Пскова, Ивана Федоровича

Мстиславского, Никиту Романовича Юрьева, родного брата царицы Анастасии,

Бориса Годунова и Богдана Бельского в советники и блюстители державы.

Младенцу Дмитрию с матерью назначил в удел город Углич и вверил его

воспитание одному Бельскому. В завещании царь изъявил благодарность всем

боярам и воеводам, назвал их своими друзьями и сподвижниками в завоеваниях

и победах.

Бояре с удивлением услышали имя Бориса Годунова. Многие знали, что

царь не хотел назвать его опекуном. К тому была причина немалая.

Многолетний брак царевича Федора с Ориной Годуновой оказался бесплодным.

Царь Иван говаривал о разводе. Он понимал, что брат Орины Борис Годунов

будет против расторжения брака...

Когда Андрей Щелкалов закончил вычитывать царское завещание, всех

снова обуял страх, непонятный и ничем не объяснимый. Что скажет народ там,

за стенами Кремля? Как отзовется он на смерть царя Ивана?

Верховные советники, названные в завещании, вышли на крыльцо. На

площади толпились вооруженные стрельцы.

- Стрелецкие сотники! - крикнул боярин Никита Романович Юрьев. -

Закройте ворота, стерегите крепче, держите у пушек людей наготове!

Раздались команды сотников и десятских. Все кремлевские ворота тотчас

были закрыты. На стенах появились люди, вооруженные пищалями и секирами.

Гїлїаївїаї вїтїоїрїаїя
ЛУЧШЕ ХЛЕБ С ВОДОЙ, ЧЕМ ПИРОГ С БЕДОЙ
В маленькой душной горнице на самом верху царицыных хором собрались

родственники и близкие маленького царевича Дмитрия. Дело обсуждалось

важное и неотложное.

Присутствовала и сама царица Марья Нагая, дородная, белолицая,

небольшого роста молодая женщина. Она сидела молча, испуганно тараща на

всех большие глуповатые глаза.

Совет созвал Богдан Бельский, "дядька" царевича Дмитрия, оружничий и

близкий человек царя Ивана. Он был, как говорили бояре, "первоближен и

началосоветен". Однако боярства царь Иван ему не сказал.

К царице Марье оружничий давно питал нежные чувства, но глубоко

скрывал их, зная, как откликался царственный муж на малейшее подозрение о

порухе супружеской чести. А теперь перед ним открывались широкие

возможности...

После смерти царя в переполох и смятение Богдан Бельский выбрал

удобное время и упредил Нагих. В голове оружничего, весьма падкого на

тайные козни, возникла мысль захватить власть с помощью младенца Дмитрия.

На первый взгляд дело казалось не очень сложным.

- Царевич Дмитрий, - говорил Богдан Бельский, - имеет больше прав на

престол, чем его брат Федор, слабоумный и больной. Что с того, что ему

двадцать семь лет, - по уму он не старше Дмитрия.

- Так говоришь, правильно, - простуженно просипел отец царицы, Федор

Нагой. - Через десять лет Дмитрий в разум войдет, а Федор последнее

потеряет.

Федор Нагой надеялся заодно расправиться со своим врагом Борисом

Годуновым, шурином царевича Федора. "Ежели Дмитрий возьмет вверх, тогда

всем Годуновым опала". У старика особые счеты с Борисом Годуновым. Дело

было так. В момент страшного сыноубийства Борис Годунов заслонил своим

телом царевича Ивана, и первые удары царского посоха пришлись ему. Тяжело

раненный, боярин Годунов не мог подняться и лежал в постели дома. Федор

Нагой, новый свойственник Ивана Васильевича, желая повредить царскому

любимцу, сказал государю, что Годунов не приходит во дворец не из-за

болезни, а из-за досады и злобы.

Царь Иван решил узнать истину и сам приехал в дом к Годунову. Он

нашел своего любимца в тяжелых ранах, умело зашитых купцом Семеном

Строгановым. Царь обласкал больного, а Строгановых сделал именитыми людьми

с правом называться полным отчеством. Такое право имели только знатные

государевы вельможи. И в тот же день царь Иван строго наказал клеветника

Федора Нагого. Он велел Семену Строганову сделать глубокие порезы на боках

и на груди своего тестя и зашить их, как было сделано у Годунова. Этого

злопамятный старик забыть не мог.

- Годуновых укоротить, - добавил Федор Нагой, - первое дело.

- Шуйские, Мстиславские, Юрьевы снова на шею сядут, - поддакнул и

Афанасий Нагой, вдохновитель и сторонник опричных порядков в последние

годы царя Ивана. - Будут царскими руками свою долю вершить и Москвой

править. И Нагих из Москвы вышлют... А права у царевичей равные: что

Федор, что Дмитрий.

- Так-то оно так, - вступился брат царицы Григорий, - да Марья

седьмая жена у царя. Не все святители ее царицей почитают.

- Венчанная я! - закричала царица. - Свадьбы наши, почитай, рядом

играли. Я с государем Иваном Васильевичем венчалась, а Орина Годунова - с

царевичем Федором. У меня сын, а у Орины и досе ничего.

- Надо с умом дело делать, - засопел старик Нагой. - В отечестве и в

службе те, кто за Федором стоят, повыше нас будут. Им все вольно.

- Вы мне клятву дайте, - сказал Богдан Яковлевич, - ежели я царевича

Дмитрия на престол возведу, быть мне при нем первым человеком, правителем

до его совершенных лет. И чтоб опричный двор - как при царе Иване

Васильевиче.

Нагие посмотрели друг на друга, посмотрели на старика Нагого.

- Другого хода нет, - просипел он. - Будем крест Богдану целовать.

Нам, всем Нагим, друг за друга надоть крепко держаться... как Годуновы:

они-то за своих горло перегрызут всякому. По-другому ежели смотреть, нас,

Нагих, шибко поприжать могут, а Марью вовсе в монастырь...

- Венчанная я! - снова закричала царица. - Не посмеют!

- Еще как посмеют. И оглянуться не успеешь, как черную мантию

взденут! - повысил голос отец.

И Федор Нагой снял со стены икону пресвятые богородицы:

- Клянитесь!

Все Нагие дружно поклялись и поцеловали икону.

- Приготовьте золотой крест, - велел Богдан Бельский, когда с клятвой

покончили. - Тебе, Афанасий, с крестом стоять в Грановитой палате. А я ко

кресту бояр подведу и дворян. Стрельцы в моих руках. Юрьева, Шуйских,

Годуновых под стражу. Буду их держать, пока остальные крест младенцу не

поцелуют. А уж потом всех свойственников выпустим, тогда им деваться

некуда.


Старик Нагой злобно рассмеялся и закашлялся.

- Надо с умом дело делать, - повторил он, - не то нас Федоровы

свойственники со света сживут. А Щелкаловы как лютые волки. Сегодня поутру

думный дьяк Андрюшка Щелкалов мне в сенях встретился. Недобро на меня

посмотрел, в глазах огонь, что у дьявола. Я ему говорю: "Што на меня

смотришь, али не узнал?" Он не сразу ответил, уходить было повернулся, да

потом сказал: "Ваше дело верное, царская родня, не пропадете, а вот нам,

худородным, ежели что с великим государем Иваном Васильевичем приключится,

и голову негде будет приклонить".

- Оборотень, - сказал Афанасий Нагой. - Ежели наша возьмет, братьев

Щелкаловых со двора гнать да в железа, да в застенок. Пущай порадуются.

Все Нагие были согласны - каждый держал зло на братьев Щелкаловых.

Особенную казнь Нагие готовили Федору Писемскому, думному дворянину и

опричнику, царскому свату в Англии. Новое сватовство царя Ивана при живой

жене - словно занесенный топор над головами Нагих.

- Бориску проклятого подальше услать надобно, а то и вовсе голову

снять, - хрипел Федор Нагой. - Вот он мне што устроил, все смотрите! -

Старик расстегнул кафтан и поднял исподнюю рубаху, обнажив зарубцевавшиеся

раны на груди и на боках. - По его наговору...

- Ладно, отец, прикройся, - остановил разошедшегося старика старший

сын. - Наша возьмет - отомстим Бориске.

- По царской духовной грамоте царевича Дмитрия бояре немедля отправят

на его удел в город Углич, - на всякий случай припугнул Богдан Бельский. -

С царевичем и мать, царицу Марью, и всех вас, Нагих, из Москвы вон. А что

дальше будет, одному богу ведомо.

Нагие принялись обсуждать, кого из воевод и наместников надо

отстранить от должности, а кого можно оставить и в каком городе. Перебрали

все приказы и на каждое видное место нашли своего человека.

Особенно разошелся старший из братьев Нагих, Михайла. Тучный и

тяжелый, как, впрочем, многие московские вельможи, каждодневно

насыщавшиеся до отвала и спавшие подолгу после обеда, Михайла бахвалился

своим дородством и ставил его в достоинство. Он угрожал расправой всем

противникам, клялся отомстить Борису Годунову за надругательство над

отцом. Перед Нагими открылась возможность стать вершителями судеб

Московского государства, и они считали, что вполне созрели для великих

дел.


- Будьте вместе, государи, - утомившись в спорах, сказал Богдан

Бельский, - не выходите из горницы. Ждите моего знака. Я пойду вызнаю, как

и что, не пришло ли время для наших великих дел. - И Бельский покинул

заговорщиков.

Вслед за оружничим ушла в свою спальню царица Марья. Она то и дело

зевала, закрывая пухлой ладошкой рот.

Дмитрию еще не было и двух лет, а во имя его готовились к грозной

схватке большие, сильные люди. Чем все кончится, неизвестно. Однако не у

всех судьба будет одинакова. Одни от имени младенца станут править

государством, у других полетят головы, а иным придется надолго покинуть

царский двор и стольный город Москву. А может быть, совсем наоборот, и

всем, кто окружает сейчас младенца, придется плохо. Но все это в будущем,

а сейчас мальчишка безмятежно спит.

Его кормилица, красивая полная женщина, сонно напевала грустную

песню. Царица Марья остановилась, прислушалась.
Как умру я, мой добрый конь,

Ты зарой мое тело белое

Среди поля среди чистого.

Побеги потом во святую Русь,

Поклонись моим отцу и матери,

Благословенье свези нашим детушкам.

Да скажи моей молодой вдове,

Что женился я на другой жене.

Я в приданое взял поле чистое,

Была свахою каленая стрела,

Положила спать сабля острая,

Все друзья-братья меня оставили,

Все товарищи разъехались,

Лишь один ты, мой добрый конь,

Ты служил мне верно до смерти.
Царица подошла к постели, кормилица испуганно вскочила и стала

кланяться.

- Сиди, сиди, Оринушка, я к Митеньке прилягу, спать больно

захотелось.

Пожалуй, только сейчас, после трех лет замужества, царица

почувствовала себя спокойнее. Она устала вопить весь день над телом Ивана

Васильевича, показывая великую скорбь. Но этого требовал порядок, а если

говорить откровенно, то, кроме отвращения и страха, царица не испытывала к

мужу иных чувств. И нельзя сказать, чтобы Марья с радостью шла замуж за

царя Ивана. Не раз отцовская плеть гуляла по широкой спине будущей царицы.

Она долго упрямилась.

А мерзкое сватовство царя Ивана, ее венчанного мужа, к племяннице

английской королевы Марии Гастингс!.. Хотя английские дела держались в

тайне, но о них знала вся царская дворня. Одни жалели царицу, другие

насмехались над ее горем. Засылать сватов при живой жене! Да есть ли

что-нибудь хуже этого?.. Боже милостивый, и это тяжкое оскорбление

пришлось ей вынести! А если бы царь не успел умереть и сватовство

увенчалось успехом? К приезду в Москву английской невесты царица Марья

была бы пострижена в дальний монастырь.

И после всего ей пришлось причитать над покойником, как над любимым

мужем, целовать мертвые руки и ноги его.

Царица Марья еще раз от всего сердца поблагодарила бога за то, что он

сделал ее вдовой, и спокойно уснула.

Когда Богдан Бельский, выпятив живот, важно шествовал по дворцовым

палатам, стояла глухая ночь. Однако во дворце было людно, встречались

вооруженные боярские дети из дворцовой охраны, бояре, думные дьяки. В

паникадилах и ставниках горели свечи.

Бояре и дети боярские собирались в кучки, разговаривали полушепотом,

замолкали, когда кто-нибудь проходил мимо.

- Таковой царь был, не божий слуга, но диавол, и не царь, а мучитель,

- услышал Бельский, обладавший острым слухом.

В другое время он знал бы, как поступить с крамольником, сказавшим

такие слова, но сейчас...

Из горницы, где стоял гроб с покойным царем, доносился громкий голос

попа, четко произносившего слова молитвы.

Оружничий замечал перемену по отношению к себе. Некоторые смотрели на

него снисходительно и дерзко. Некоторые вообще не замечали царского

любимца. А еще сегодня утром все старались угодить ему, ловили его взгляд.

И во дворце стало неуютно, не так, как раньше. Царь Иван любил тепло,

и печи всегда были натоплены. А сейчас со всех сторон дули пронизывающие

сквозняки, и в палатах было как на улице. Казалось, кто-то чужой вошел в

дом и растворил все двери.

- И этот угождал государю в злодействах и сраме, - донеслось до слуха

Бельского, - он тоже в числе неугодных?

- Нет, он дядька царевича Дмитрия и дружок Годунова, его не тронут.

Эти слова сразу заставили оружничего насторожится.

У выхода из Грановитой палаты он столкнулся нос к носу с думным

дьяком Андреем Щелкаловым.

После утреннего знаменательного разговора больше они не встречались.

Бельский подумал, что с тех пор прошла целая вечность.

- Не стало великого государя, сирые мы! - скорбно, со слезой сказал

дьяк.


Богдан Бельский посмотрел на него с удивлением. Хороший-де притвора.

Но дьяк помнил про тайный разговор.

- Пойдем-ка в уголок, - сказал он другим голосом.

Вместе с оружничим они отошли в сторону и уселись на лавку.

- Расскажи, как расправились? - спросил дьяк.

- О чем речь, Андрей Яковлевич?

- Да о том самом. Как царя-батюшку в райские кущи отправил, забыл,

что ли?


- Отправил в райские кущи? Да ты что, с ума спятил? - удивился

Бельский, да так похоже, что дьяк испугался. Оружничий даже привстал с

лавки и вылупил глаза. - Ах, вспомнил теперя! Это ты меня научал нашего

государя до времени в райские кущи отправить, да я не таков... Для тайных

разговоров здесь место плохое, однако скажу тебе, Андрей Яковлевич, тако:

ежели ты меня заденешь, худо мне учинишь, я боярской думе поведаю, как ты

меня учил царя со света сжить. И тогда смотри, кабы тебе язык вместе с

глоткой не вырвали. Понял меня, Андрей Яковлевич? Коли не поп, так и не

суйся в ризы.

Дьяк сразу понял, что произошла осечка.

- Богдан Яковлевич, - со смирением произнес он, - в ризы я не суюсь.

Ежели сказал что не так, прости бога для. Не хотел я плохого. И знать

ничего не знаю, и ведать не ведаю. - Но подумал: "Уж больно ты хитер,

помогать такому не буду".

- Ладно, что было, то прошло, ссоры с тобой не хочу.

- Пойду по делам, Богдан Яковлевич.

Проводив глазами квадратную фигуру дьяка Щелкалова, Бельский снова

задумался. Он был уверен в победе.

Никто не ждет удара со стороны Нагих. "Бояре и князья подозревают

друг друга, но только не меня. Для них я слишком низок". Нагие вообще не

шли в расчет. От них хотели избавиться, отправить подальше, но

подозревать, что сегодня ночью они захватят власть в свои руки и посадят

на московский престол царевича Дмитрия?! Нет, таких мыслей ни у кого не

было. "Сейчас вся власть у меня в руках, стоит пошевелить пальцем".

Богдан Бельский, как оружничий и близкий царю Ивану человек, ведал

охраной Кремлевского дворца, и караульные стрельцы были у него под

началом. У красного крыльца под Грановитой палатой, в подклетях, находился

главный кремлевский караул в числе трехсот стрельцов, а у колымажных ворот

еще двести. Караульными стрельцами распоряжался стрелецкий полковник.

Увидев неподалеку стрелецкого пятидесятника, он поманил его:

- Ты знаешь, кто я?

- Как не знать, знаю. Ты царский оружничий.

- Так иди в караульную избу и призови ко мне стрелецкого полковника

Истому Совина.

Стрелецкий пятидесятник, топоча тяжелыми сапогами, пошел за

полковником. Богдан Бельский решил посмотреть, что делают думные бояре и

главные царские советники.

В хоромах рядом с горницей, где лежал мертвый царь Иван, собрались

первые люди русского государства. Все оставались на местах. Бельский

увидел Никиту Романовича Юрьева, Ивана Федоровича Мстиславского с сыном,

Ивана Петровича Шуйского. С ними сидели еще с десяток бояр и окольничих,

братья князья Шуйские, Годуновы. В уголке, скромно поджав ноги,

прислушивался к словам старших молодой боярин Борис Годунов.

По мыслям царя Ивана, опекунам, названным по завещанию, должна

принадлежать вся власть в государстве... Но слишком разными были эти люди,

чтобы вместе вершить дела. Никита Романович Юрьев был в преклонных летах,

и время, когда он бурно откликался на события, давно миновало. Он знал,

что не станет противодействовать Борису Годунову, а если придет

необходимость, то и поможет ему. "Мы все-таки родственники, - думал старый

боярин, - и Борис не задумает зла Федору, мужу своей сестры. А раз так, то

и мне зла от него не будет. А как дядя царя он, Никита Романович, всегда

будет на первом месте среди бояр... А еще Годунов страшной клятвой

поклялся помогать моим сыновьям".

Иван Федорович Мстиславский, старший боярин в думе, был другого

мнения. Он признавал бесспорное первенство Никиты Романовича Юрьева, но

всех остальных считал значительно ниже себя. За ним была порода, высокое

звание и родство с царем.

На Бориса Годунова он смотрел как на выскочку и готов был поддержать

всякого, кто пойдет против него. Он стоял за расторжение брака Федора с

Ориной как единственное средство убрать с дороги Годунова, тем более что

будущей царицей могла стать его дочь Ксения.

В жилах Ивана Петровича Шуйского текла царственная кровь Рюриковичей.

Он ненавидел Бориса Годунова и твердо решил убрать его с дороги. Его

поддерживали все князья Шуйские, Воротынские, Головины, Колычевы. Если

дядя царя Юрьев был старшим в царском семействе, то Шуйский после обороны

Пскова пользовался большой известностью в народе. Имя его было знаменито.

Еще больше ненавидели Шуйские бывшего опричника, оружничего Богдана

Бельского. У царя Ивана он пользовался правом тайных докладов в спальне.

Теперь любимчик царя мог держаться на поверхности только с помощью Бориса

Годунова. С другой стороны, Богдан Бельский подпирал Бориса Годунова и

этим был опасен Шуйским. Борьбу с Годуновым нужно начинать ударом по

Бельскому.

Бориса Годунова больше всего беспокоил Савелий Фролов, перебеливший

духовную грамоту царя Ивана. Теперь он, Борис, был в руках у ничтожного

дьяка и каждую минуту мог погибнуть.

Он знал, что среди опекунов двое будут стоять за него, двое против.

Предстоит жестокая схватка. Главное, сберечь сестру Орину - на нее будут

направлены все стрелы... Но сестра потом, а сейчас главное - Савелий

Фролов.

Увидев Бельского, первый по родству с царем Никита Романович Юрьев



спросил:

- Где пропадал, Богдан Яковлевич? Мы важные дела решали, пообедать

домой сойти времени не было.

- В дозоре, по стрелецким караулам, так ли, как надобно, стрельцы

стерегут.

- Добро, добро.

- Не будет ли от вас, государи, приказа?

- Нет, приказа не будет. - Никита Романович посмотрел на бояр.

- Тогда я пойду. Как вы решите, я с вами.

"Недолго вам осталось скамьи просиживать. Ужо поужинаете. Обвыкли,

дьяволы, на большие места садиться", - подумал он зло.

Оружничий медленно шел по Грановитой палате, прикидывая, как все

должно произойти:

"Вот здесь будет стоять Афанасий Нагой с золотым крестом. На этом

стуле сядет дьяк и будет записывать всех, кто целовал крест царевичу

Дмитрию. Здесь поставим престол, посадим на него царицу Марью с младенцем

царевичем... А здесь место святителей: митрополита, архиепископов и

епископов".

- Государь оружничий, - услышал Бельский.

Возле него стоял стрелецкий пятидесятник. Полковника не было.

- Где Истома Совин?

- Полковник Истома Совин отправлен в Можайск.

- В Можайск? Зачем?

- Не знаю, государь.

- Без моего ведома? Кто отправил? - вспыхнул оружничий.

- Боярин Никита Романович Юрьев.

"Раньше того не было, чтобы боярин Юрьев распоряжался дворцовой

стражей", - подумал Богдан Бельский. Его сердце почуяло недоброе. С другой

стороны, Юрьев сейчас первый человек в государстве. И Бельский решил

испытать судьбу до конца. Поправив на боку саблю, приняв неприступный вид,

он зашагал в караульную избу.

Стрелецкий полковник, начальник караула, рослый детина с лицом,

изрытым оспой, расстегнув кафтан, развалился на лавке.

- Кто таков? - строго спросил оружничий.

- Стрелецкий голова Иван Мертваго.

- Я оружничий Бельский. Почему не пришел по моему зову?

- Мне велено выполнять приказы только одного человека - Никиты

Романовича Юрьева.

- Кто велел?

- Бояре приговорили.

Все было правильно, спорить не о чем. Богдан Бельский понял, что

проиграл. Теперь бояре не дадут присягнуть Дмитрию. Из поднебесных высот

оружничий свалился на землю. Однако он был живуч, и надежда не совсем

оставила его. Бельский снова стал прикидывать, что можно сделать.

Ссутулившись, склонив голову, он вернулся во дворец. Только один бог

знает, что он передумал за это время.

В Грановитой палате Богдан Яковлевич услышал бряцание оружия и топот

тяжелых сапог. Его ждал новый удар. Подняв голову, он увидел два десятка

стражников с обнаженными саблями, окружавших кучку растерявшихся людей в

богатых одеждах.

Прежде всего он узнал краснолицую кормилицу Орину с царевичем

Дмитрием на руках, увидел плачущую навзрыд царицу, ее вели под руки братья

Григорий и Михаил. Понурив голову, шли Афанасий Нагой и дядя царицы

Андрей. Среди заговорщиков Бельский заметил родственников и близких к

семейству Нагих.

Оружничий остановился.


следующая страница >>