Конкурс: эссе «Вехи судьбы» - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Конкурс эссе "илья-премия’2014" 1 20.13kb.
Конкурс по журналистике (эссе)» «Творческий конкурс по журналистике 1 58.44kb.
Конкурс эссе «личность молодого педагога: становление в наши дни» 1 22.24kb.
Конкурс философских сочинений (эссе) Научная сессия Волгоградского... 1 31.95kb.
Конкурс литературного эссе «Современники и Великая Отечественная... 1 32.5kb.
Современное эссе как коммуникативная форма: траектории чтения 1 275.54kb.
Конкурс сочинений-эссе школьников «Скажем коррупции 1 31.11kb.
Программа «Люди и судьбы» Методические рекомендации г. Санкт- петербург... 2 589.3kb.
Конкурс-эссе «Антитабачный закон. Что я о нём думаю…» 1 117.08kb.
Александр Александрович Васильев Судьбы моды Александр Васильев Судьбы... 11 3765.13kb.
Чувства и эмоции детско-родительских отношений 1 98.87kb.
История одного поиска (Авиаперегоночная трасса Аляска-Красноярск. 1 55.87kb.
- 4 1234.94kb.
Конкурс: эссе «Вехи судьбы» - страница №1/1

Главному редактору журнала «Казаки»

123007, Москва, Хорошевское шоссе, д. 38, офис 107

От Чижова Вячеслава Михайловича, 04.10.1946 г. р.,

прож. 353915, г. Новороссийск, ул. Щедринская, 38, кВ. 1

тел. 8 – 8617 – 714410

Направляю на конкурс: эссе «Вехи судьбы», очерк о писателе Викторе Ивановиче Лихоносове,

а также стихотворения, связанные с темой казачества.

Моя почта по интернету – chjov@ya.ru

С уважением – автор

В Е Х И С У Д Ь Б Ы

эссе


Как будто вихрь жестокой бури навалился в 1917 году на русский народ, разделив его на красных и белых и погубив огромное множество тех и других. При этом, как песчинки, рассеял он по всему миру огромную массу русских людей. Проживая в эмиграции, сложили они там свои страдальческие косточки, и утихомирились былые страсти, обиды, уголья ненависти. Все перегорело, все, кажется, погасло... Исчезла в пучине вся старая Россия, разломившись как «Титаник» пополам. И эмигрировавшая за границу, и то дворянско-офицерское и казачье сословие, оставшееся по разным причинам в Советской России под пятой новой власти, которое в основном быстро было уничтожено. По некоторым данным, после Гражданской войны за границей осталось около 2,5 миллионов граждан Российской империи. Никак не хочется верить в то, что вся эта не знаемая нами часть русской жизни ушла в небытие. Как однажды сказал писатель Валентин Распутин, сколько в человеке памяти, столько в нем и человека. И поскольку ушла в небытие часть нашей памяти о корнях, то умалились невольно и мы сами.

Размышляя об этой катастрофе, я с грустью вспоминаю о своих Кубанских казачьих корнях, поскольку в моем сознании сохранился маленький островок прошедшей жизни, намытый в детстве рассказами матери… В станице Варениковской, в ее центре на улице Пушкинской, рядом со Станичным советом, стоял когда-то домик моего прадеда, потомственного казака, Марченко Конидия Карповича. Домик был турлучный, с кривым ребристым потолком, с земляными полами, которые почти каждую субботу мазали жидким раствором глины. Затем пол застилали свежим слоем соломы, по которой бегали босоногие дети. В домике была русская печь с лежанкой, на которой проводили всю зиму самые маленькие. У прадеда было 5 сыновей: Епифан, Василий, Кузьма, Никита, Дмитрий. Единственный известный мне осколок от этой большой семьи – мой дед Марченко Дмитрий Конидиевич, который был самым младшим из братьев. Родился он в ноябре 1878 года. Когда вырос, то был призван к военной службе как конный казак. Известно, что значительное время он служил на берегах реки Терек, в Первую мировую войну сражался на Кавказском фронте под Эрзерумом. Женился он в 1900 году, но не на казачке, а на иногородней, родом из станицы Анапской - Феодоре Иосиповне Гончаровой. Всего у них родилось шесть детей: в 1902 году сын Степан, в 1908 году сын Михаил, в 1910 году дочь Анастасия, в 1912 году дочь Полина, в 1914 году сын Василий, который умер в возрасте 8 лет. Самая младшая была моя мама Мария Дмитриевна, 1921 года рождения.

Дедушка был обучен грамоте, умел читать и писать, причем имел очень красивый подчерк и потому его часто привлекали к писарской работе при штабе. Никогда не курил, двор и дом содержал в образцовом порядке и чистоте, выделялся статной фигурой и красивыми чертами лица, нос был слегка с горбинкой. Под старость уже он отпустил большую седую бороду. Революцию всегда называл по своему – «чёртоскубией». Был, как и подобает казаку, верующим, по воскресным дням исправно ходил в храм святого Георгия Победоносца, что стоял в районе центрального парка станицы Варениковской. Вскоре после революции 1917 года этот храм взорвали. Верующие переоборудовали при советской власти один из жилых домов под храм в честь того же святого, храм этот действовал до 1978 года. Сейчас на этом месте стоит третий, вновь построенный в 1978 году храм святого Георгия Победоносца. В храме, который был в жилом доме, приходской совет избрал дедушку церковным старостой, а после 1951 года, когда умерла его жена Феодора Иосиповна, он поселился жить в одиночестве в сторожке при этом храме, во всем помогая священнику. Дедушка всегда много времени посвящал молитвам, а последние годы, проживая при храме, постоянно читал Священное Писание, Апостола, Псалтирь и другие вероучительные книги. У него появились «ученики», которых он привел к Богу. Кроме как у него, достать церковных книг тогда в станице было наверно невозможно. Моя мама была уверена, что благодаря такой постоянной усиленной молитве все сыновья дедушки, которые призывались в Великую Отечественную войну на фронт, остались живы. Так же вернулись живыми все три зятя - мужья его дочерей.

Рассматриваю единственную фотографию 1915 года, сохранившуюся в моей семье, где дедушка изображен в военной казачьей форме с тремя наградами на груди, одна из них - Георгиевский крест. На фото ему 37 лет, до рождения моей матери еще 6 лет. Господи, да он же, доходит вдруг до меня, жил в эпоху царствования трех российских императоров! Сначала Александра II , затем Александра III, а на фотографии - он современник Императора Николая II, только ровно на 10 лет его моложе. Во мне самом еще не до конца осознанна и прочувствованна живая история дореволюционной России. То, что изучалось в школе, как бы было сдано на склад памяти с клеймом отжившего царского режима. Все прошлое заинтересовало меня гораздо позже, когда дозрел, когда взволновало живое ощущение дыхания того времени. Возможность воскресить его в воображении, увидеть его глазами деда, прочувствовать неким шестым чувством через родство, через благодарность за соучастие в общем деле жизни, в которой все поколения составляют одно всеединство. Поэтому как бы заново я воспринимаю и переживаю сейчас выпавшие на его время события российской истории – смену царей, войны, победы и поражения, которые были одновременно и событиями личной жизни моего дедушки. Так хочется воспроизвести основные исторические события, которые были пережиты им. В 1878 году, то есть в год рождения дедушки, царствовал Царь-Освободитель и реформатор всех сторон жизни России Александр II, и этот год был ознаменован успешным завершением войны России с Турцией, от османского ига освободились Болгария, Сербия и другие балканские славяне. С той поры и по сей день подписание мирного договора России с Турцией 3 марта 1878 года является национальным праздником Болгарии. Почти в каждой русской семье в то время считали долгом иметь на стенах портреты прославленных героев той войны – генерал-лейтенанта И.Д.Лазарева и генерала М.Д.Скобелева.

Дата 1 марта 1881 года стала трагическим событием для России– днем гибели Императора Александра II от руки террориста. На престол вступил Император Александр III, который объявил о мерах по укреплению экономики, порядка и власти, возвращении к исконным русским началам и обеспечении повсюду русских интересов при полном нежелании вести какие-либо войны. За период правления с 02.03.1881 года по день кончины 20.10.1894 года эту программу он с честью исполнил, в связи с чем вошел в Российскую историю как Царь – Миротворец. С верноподданническими чувствами и гордостью за Отечество семья деда вместе со всей казачьей станицей Варениковской встречали 20 октября 1894 года весть о восшествии на царский престол Императора Николая II, а позже 14 мая 1896 года и о Священном короновании его и Императрицы Александры Федоровны. Долго помнились всем царские милости и льготы по поводу этого высокоторжественного дня: увеличение жалования военным высших и нижних чинов, облегчение податных недоимок, смягчение наказаний за преступления, предоставление особых льгот земледельцам в виде снижения банковских процентов, уменьшения наполовину поземельного налога и многое другое. Все это свидетельствовало о том, как сильна была экономика царской России в тот период.

В июле 1903 года происходило с непосредственным участием Государя Церковное и всенародное прославление преподобного Серафима Саровского, которое укрепило православную веру русского народа. Но, к сожалению, антирусские силы делали все, чтобы ослабить и искоренить ее, с тем, чтобы уничтожить и имперскую державу. А как на следующий год тревожили всех станичников горькие вести о неудачах в Русско-Японской войне 1904-1905 годов. Встает перед глазами видение старой казацкой Варениковской хаты, где после вечери прадед Конидий Карпович перед сном рассказывал в доме потихоньку про то, что слышал на базаре, что читал сотник в газете «Кубанские областные ведомости». Это были вести о героической гибели матросов крейсера «Варяг», о сдаче японцам Порт-Артура, о затоплении японцами 19 русских военных кораблей, с которыми погибли в Цусимском сражении почти 5 тысяч русских моряков, о страшном Мукденском поражении русских войск. В эту пору моему дедушке было уже 26 лет, а остальные братья были еще старше. Казачьи части участвовали в Японской войне, вероятно, кто-то из пяти братьев также сражался там... Вот зашумели газеты 1906 года новостями о земельной реформе, проводимой председателем Совета Министров П.А.Столыпиным, которая, впрочем, мало касалась казачества. А как били в колокол 1 августа 1914 года, когда пришло известие об объявлении войны Германией и началась Первая мировая. В станице с патриотическим подъемом проходит мобилизация, казаки с коней прощаются с родными, дорожная пыль застилает последние ряды ускакавшего на фронт казачьего полка. Вскоре так же набирали пластунские батальоны, пешие сотни. Всего Кубань направила в первый год войны около 60 тысяч своих казаков. Среди них были и братья Марченко, самому младшему из них - моему деду Дмитрию в 1914 году было 36 лет. Кто из казаков еще не ушел на фронт, рвался 24.11.1914 года, в день святой Екатерины, в город Екатеринодар увидеть приехавшего туда царя Николая II, поглазеть на сопровождавшего его наказного атамана - генерала М.П.Бабича и весь церемониал встречи Императора и его свиты. Некоторые казаки были призваны стоять часовыми на конях с шашкой наголо вдоль пути следования царского поезда к Екатеринодару.

В октябре 1914 г. Османская империя объявила России ДЖИХАД. Вскоре ее броненосцы обстреляли Новороссийск, а пехота атаковала русские города в Закавказье. Большая часть Кубанских казаков сражалась именно на Кавказском фронте: бои на Арарате, спасение армян от поголовного уничтожения, крупнейшие сражения под Сарыкамышем и Эрзерумом, где казаки одержали полную победу. В этих сражениях участвовал и мой дед. Эх, верно бы знать, как и где именно сражался дедушка Дмитрий Конидиевич и за что получил награду – Георгиевский крест, а также еще две других медали, которые трудно теперь распознать на затертой временем фотографии. Не хватает воображения, а может быть и смелости увидеть его в бою с саблею, от которой отскакивают головы врагов... Только в первой мировой войне Кубанские казаки потеряли около 26 тысяч человек.

И вдруг это, казалось бы, в целом победоносное шествие России по путям истории , когда до капитуляции Германии оставалось совсем немного (11 ноября 1918 года официально окончилась Первая мировая война, продолжавшаяся 4 года и 3 месяца), обрывается 15 марта 1917 года вестью об отречении царя от престола. Среди казаков, дедушкиных друзей, тогда часто говорилось: «Царь отрекся от народа, потому, что народ отрекся от Бога». Может быть это объяснение верно до сих пор. Представляю себе далее, как закрутился в голове бедного деда моего и всех правоверных казаков невероятный калейдоскоп последовавших затем событий. Февральская буржуазно-демократическая революция, совершенная кадетами и примкнувшими к ним «прогрессистами», образование ими 02 марта 1917 года Временного Правительства. В апреле 1917 года избрана войсковая Рада, которая являлась казачьим органом управления Кубанью до марта 1920 года. 7 ноября 1917 года большевики совершают Октябрьский революционный переворот, которым окончательно разрушено старое бытие России. Казаки Кубани сначала заняли выжидательную позицию нейтралитета и не примыкали ни к большевикам, ни к монархистам, ни к Добровольческой армии Л.Г.Корнилова. Но когда советская власть стала заниматься переделом земли, разоружением казаков, реквизицией продовольствия, они возмутились, восстали с оружием и вскоре стали сотрудничать с Добровольческой армией, а 17.03.1918 г. официально заключили с ней союз. Хотя фактически острые разногласия между ними сохранялись и после заключения союза, что явилось одной из причин краха антибольшевистского движения.

Теперь, после крушения монархии, народ, казалось, не хотел признавать никакой власти! Началась великая смута, всех охватила охота к вольной жизни, как будто какая-то иррациональная сила вырвалась из народных глубин... Так подтвердились пророчества великих святых Серафима Саровского и Иоанна Кронштадского о том, что ожидает русский народ за его отступление от царя и веры. Между тем, в ноябре 1918 года, неисповедимыми путями, не желая оставлять Россию, на свободную от большевиков Кубань в станицу Новоминскую неожиданно на жительство прибыла родная сестра Николая II Великая Княгиня Ольга Александровна с мужем Куликовским Николаем Александровичем. К этому времени Николай II с семьей, а так же его брат Великий Князь Михаил Александрович Романов и 17 других членов семьи Романовых, были зверски убиты большевиками. Поэтому на всей территории России из Царской Семьи осталась только одна Великая Княгиня Ольга Александровна ( ее сестра Великая Княжна Ксения Александровна к этому времени уже проживала за границей в Англии). В силу ее популярности в народе, помнящем ее как благотворительницу, устроительницу больниц и прифронтовых госпиталей, где она лично работала сестрой милосердия, монархические круги предложили ей стать русской Императрицей. Однако нечестолюбивая и очень скромная Великая Княгиня Ольга Александровна от этого предложения отказалась и вскоре в связи с наступлением большевиков на Кубань выехала через город Новороссийск в Данию к своей матери, Императрице Марии Феодоровне Романовой (вдове Александра III ). В восставшей России все были ослеплены гибельными мечтами. Буржуазия мечтала о либерализме, демократии, большевики о своей диктатуре, верхи Кубанского казачества о самостийности.

Вновь избранный Патриарх России Тихон 1 февраля 1918 года советскую власть предал анафеме! Но что на весах Божьих весили теперь священнослужители, если они сами в подавляющем большинстве отшатнулись от царя как Помазанника Божия?

Началась великая кровавая смута - Гражданская война. Куда разметала судьба других 4 братьев дедушки, установить уже невозможно. Видимо, по инстинкту самосохранения они, переживая трагедию расказачивания, скрывали все сведения о себе и о своих рассеявшихся родственниках-казаках, возможно доживавших свой век в эмиграции или отдаленных медвежьих углах. По рассказам моей матери, когда она родилась, там же в станице Варениковской 17 марта 1921 года, то под предлогом показать новорожденную ее возили в 1921 году в какой-то лагерь, где красные содержали под арестом много белоказаков. Дедушке разрешили свидание с женой и дочкой. В этот момент его отсутствия в бараке произошло срочное построение всех казаков, которые рассчитались на «первый-второй», а затем каждого второго отвели на расстрел. Поэтому дедушка всегда называл мою маму Марию Дмитриевну своим ангелом-спасителем. Вскоре его отпустили домой, поскольку ВЦИК издал указ об амнистии всех белоказаков. До 1930 года дедушка свободно вел сельскохозяйственные работы на своем земельном наделе, обустраивал разрушенное домашнее хозяйство в станице Варениковской на новом месте. Однако с началом коллективизации в станице, примерно с 1927 года началось расказачивание, то есть принудительная ломка казачьего быта, лишение казаков земли, имущества, взваливание заведомо непосильных планов сдачи зерна государству. Начались доносы, обыски, аресты, выселение в Северные районы. Всего с Кубани в этот период было выселено на спецпоселение около 60 тысяч человек.

Очередь до дедушкиной семьи дошла в 1930 году. На его беду дом, стоявший рядом со Станичным советом, приглянулся его председателю, «босячке», как ее называла моя мама, Мельник Марии. В начале 1930 года она написала на деда донос как на кулака, и из ее угроз дедушка понял, что скоро за ним придут. Как потом рассказывала мне мать, пришли поздно вечером, когда в доме все уже легли спать. Сначала залаяла собака, потом раздался громкий стук в дверь. Дедушка соскочил с постели и со словами: «это по мою душу пришли» открыл двери. Вошли трое вооруженных мужчин, приказали собираться и надолго. Сказали, что надо взять теплую одежду и немного сухарей, поскольку поведут по этапу далеко. Моя мама и все дети бросились отцу на шею прощаться, а дочь Анастасия крепко вцепилась за его ноги, стала рыдать и целовать его сапоги, кричала, чтобы он не уходил. Пришедшие избили ее ногами и оттащили в угол, отца стали уводить, и тут вдруг моя мама закричала: «Ой, папочка, родненький, а кто же теперь мне будет чинить ботиночки?». Дедушка не сдержался , разрыдался и быстро сам вышел из дома с конвоирами. Был август 1930 года. Позже он прислал домой весточку о том, что находится в городе Беломорске на строительстве Беломоро-Балтийского канала со сроком наказания 10 лет. Основанием для таких репрессий являлось постановление ЦИК и СНК СССР от 01.02.1930 г. Выживать ему помогала махорка, которую для курения выдавали всем по нормам. Поскольку он не курил, то обменивал ее на какие-либо продукты. В ноябре того же 1930 года его жену Феодору Иосиповну и пятерых детей, в том числе и мою маму Марию, которой тогда было 9 лет, выслали на спецпоселение как семью кулака в Ставропольский край в село Кивсала, где заставили рыть землянку для жилья. Из их обезлюдевшего дома в станице Варениковской сделали конюшню для лошадей Станичного совета.

Когда они по отбытии срока вернулись в станицу Варениковскую, то пришлось заново обустраиваться, так как старый дом и все имущество были конфискованы. У дедушки от многолетней работы по строительству канала в холодной воде на обеих ногах открылись многочисленные трофические язвы, которые мучили его до конца жизни. Не раз при мне бинтовал он раны марлею с мазью Вишневского и рассказывал, что такие болячки были у многих заключенных. Я с детства привык к запаху этой мази и думал, что так пахнут все дедушки. И действительно это было недалеко от правды, ибо несправедливость и жестокость раскулачивания на Кубани и Дону, а так же условия содержания Нарыма, Волго – Балта, лесоповалы подточили здоровье целого поколения таких страдальцев, как мой дедушка. При этом он ещё радовался, что ему удалось выжить и вырваться из этого ада.

Ныне все братья Марченко отошли к Богу. Дедушка Марченко Д.К. умер в 1960 году в родной Варениковской, прожив 82 года. К этому времени мне исполнилось 14 лет. Как дедушка, так и бабушка были посмертно реабилитированы как жертвы политических репрессий, согласно справке ГУВД КК от 23.03.1999 года. Приезжая изредка из города Новороссийска в станицу Варениковскую и сидя в старом парке, я перебираю их имена. Бродя по кладбищу, чутко слышу в сердце призывные голоса: «Вспоминай нас, вспоминай, внучёк, додумывай наши мысли, разрешай наши вопросы и обиды. За что обижали нас, преследовали, отбирали имущество, за что?...».Родные мои, мысленно отвечаю я, утешьтесь тем, что вы остались на родной Кубанской земле, что ваши могилы могут посещать внуки и правнуки. А ведь в эмиграции остались навсегда более 20 тысяч Кубанских казаков. Каково им лежать в чужой земле?

Возможно, что некоторые из рода Марченко ушли с Добровольческой армией в эмиграцию и теперь прах их покоится на кладбищах греческого острова Лемнос, либо Болгарии, Сербии, Югославии. И все кажется, что это так близко от Варениковского кладбища. Где-то на этих Варениковских улицах они рождались, росли, любили, справляли счастливые свадьбы, а теперь вдруг исчезли навсегда... Ни одного родственника по линии четырех братьев дедушки мне найти не удалось. И откуда это ощущение тайной вины, ощущение мучительной невысказанности всего случившегося. Как будто висит на мне бремя памяти, как на наследнике, принявшем наследство жизни, обремененное историческими тайнами и долгами. Неужели и сегодня, когда кругом стоит такая демократическая трескотня о свободах, когда я пишу в разные архивы, а мне никто не отвечает, в действительности я живу и не осознаю того, что во мне хранится как осколок неведомого мне прошлого, память о предках. Гены их бродят по моей крови и как-то влияют на меня, на всех современников. Однако понять, как действуют их тайные пружины, я не могу... Оттого кажется мне, что и моя личная жизнь, и жизнь всех окружающих людей не является правдивой и полноценной без памятования о прошлом, о котором в памяти такие пробелы. Инстинктивно хочется заполнить их хотя бы основными вехами промчавшейся жизни, которые не менее актуальны для нас, чем события сегодняшнего дня. Где мне узнать теперь, что и как случилось с моими предками? Иначе образуются пустоты, в которых часто гнездится ложь или безразличие. Прошлое обязательно в каждом человеке оставляет свой незримый след, и его нельзя упразднить, и это спасительно для нас, ибо в беспамятстве мы можем сами окончательно потерять себя и стать как перекати поле. И тогда любая темная стихия может легко управлять человеком, которому безразлична своя собственная историческая судьба. То, что прервалась связь времен, связь поколений, прервалось осуществление проекта Святой Руси - это большая трагедия. Будь иначе, мы были бы другими, уверен, что лучше, и сохранили по преемственности то многое доброе, что было взращено предками. Чтобы понять Россию, бороться за нее, необходимо опираться на выстраданный и оттого бесценный опыт наших предков, а значит - познать свою родословную.

Хотя в последние десятилетия вся история наша как бы ожила с красными и белыми, с геноцидом казачества и сталинским террором в целом, с Беломорканалом и Соловками, с мемуарами эмигрантов. Этим всплеском наша совесть призывается самой историей к новому и полному осмыслению всего происшедшего, к очищению от лжи, к пониманию всего величия массового народного героизма и пониманию всей подлости не менее массового равнодушия, своекорыстия, жестокости, трусости и предательства. На этой основе мы сможем найти в метаниях нашей истории следы глубинных закономерностей, следы промысла Божьего.

Ныне продолжают разрабатываться различные варианты спасения России. Но проект для каждой исторической общности изначально дается Богом. Поэтому главная задача любой цивилизации постичь и исполнить Божий замысел в отношении ее. Если этот замысел не реализуется, то народ вступает на путь духовной деградации, лишаясь внутренней духовной силы. Все деяния людей вне сотрудничества с Творцом являются бесплодными и ведут к иссыханию самобытных родников народного самосознания. Наша православная цивилизация развивалась по восходящей линии, основываясь на следовании евангельским законам. Если же данный нам Богом изначальный исторический проект Святой Руси, который осуществлялся 1000 лет с момента Крещения Руси, окончательно отвергнется, то народ – богоборец будет обречен на вымирание. Бог ждет от нас покаянной обращенности к своим историческим корням, постижения предначертанного им замысла и дерзновения в его исполнении…

Как соболезнует моя душа и эмигрировавшему казачеству и жертвенной жизни моих предков советской эпохи, и всемирному всеединству русских могил, и случившемуся недавно расколу народа на старых и новых русских. Да, все началось с меня и с каждого из нас – отверглись всем народом Бога и Царя. Или в переводе на земной язык, ради ублажения плоти и временных земных удовольствий, отверглись мы простоты, честности, любви к родной земле, духовной любви друг к другу, от умения сопереживать, терпеть, носить тяготы друг друга, подавать милостыню тем, кто бедствует. За это именно слуги сатаны услужливо снабжают нас и алкоголем, и наркотиком, и «порнухой», и золотым тельцом, и желанием лежать на диване под телевизионным наркозом... Лишь бы внедрить в нас ложное ощущение важности земного перед небесным, личного пред общим. Лишь бы молились мы ложным кумирам и поклонялись земным идолам. Лишь бы умалялось духовное поле, а взамен возрастали изобилие материального барахла и прочие животные услады цивилизации…

Ну, что же, раз память человеческая разорвалась, архивы упорно не отвечают, осталась в моих руках лишь одна единственная ниточка. Хожу я с утра по субботам или воскресеньям в ближайший храм Исповедников и Новомучеников Российских, беру в лавке ручку, да листок бумаги и пишу десяток имен своих предков из домашнего Синодика, где 33 имени почивших родственников. Одно из этих имен – Дмитрий, мой дед Марченко Дмитрий Конидиевич, историю жизни которого я здесь кратко изложил, и оказалось, что это история нашей эпохи. А ведь так можно бы написать о каждом. Благодарю Бога, что хоть имена их сохранились для последней молитвенной связи на небесах. Заказываю обедни и панихиды об их упокоении, молюсь Господу с Пресвятой Богородицей и всему сонму Исповедников и Новомучеников Российских и святым, в России просиявшим. Прости, Господи, забвение памяти моей! Прости всем нам беспамятство, размен бесценного духовного на тленное материальное и греховное равнодушие к судьбам пострадавших предков наших... Упокой, Господи, души усопших раб твоих и сотвори им вечную па-а-мять...
c:\documents and settings\администратор\мои документы\2.jpg

Дедушка Марченко Дмитрий Конидиевич и внук Вячеслав в 1950 году.



В.И.ЛИХОНОСОВ В КРЫМСКЕ И НОВОРОССИЙСКЕ

Творческий вечер Виктора Ивановича Лихоносова, приуроченный к его 75-летию, было задумано провести в городе Новороссийске 9 декабря 2011 года. Формальным поводом к приезду писателя послужило приглашение Новороссийского отделения Международного фонда славянской письменности и культуры. Попутно Виктору Ивановичу хотелось свидеться с памятными ему местами в окрестностях станицы Варениковской, где он пятьдесят лет назад, после окончания в 1961 году Краснодарского пединститута, работал учителем в школе-интернате. Именно в этих местах зародился его первый рассказ «Брянские», который Александр Твардовский в 1963 году опубликовал в журнале «Новый мир».

В последующем он оставляет учительскую стезю, и одна за другой в Москве, Новосибирске, Краснодаре выходят его книги повестей, рассказов, очерков: «Вечера», «Счастливые мгновения», «Осень в Тамани», «Голоса в тишине», «Элегия» и другие. Как было не отдать ему должное этой сельской глубинке, оказавшейся катализатором его творческого созревания...

На посещение города Крымска и станицы Варениковской Виктор Иванович запланировал весь первый день поездки. Встречать его в Крымске собирался руководитель Новороссийского отделения Фонда славянской письменности и культуры Александр Егер, но помешала неожиданная командировка. Поэтому свою миссию он возложил на меня, зная, что мой дед был казаком, всю жизнь прожил в станице Варениковской, и казачья старина меня очень увлекала. Кроме того, у меня только что вышел сборник стихов «Духовные посевы», в конце которого было опубликовано эссе «Вехи судьбы», посвященное трагической участи Кубанского казачества. То есть я коснулся темы, родственной Виктору Ивановичу. Накануне Александр Егер возил ему этот сборник в редакцию журнала «Родная Кубань», поэтому он уже имел некоторое представление обо мне. К 10 часам утра 8 декабря 2011 года я подъехал в городе Крымске к величественному храму в честь Архистратига Михаила, где была оговорена наша встреча.

Виктор Иванович уже стоял один в безлюдном храме, рассматривал великолепные росписи и по обыкновению своему все занимавшее его фотографировал. Приложившись к храмовым иконам, мы пошли за благословением на предстоящую поездку к благочинному Крымского и Новороссийского районов - отцу Сергию. Он не отпустил нас без беседы и чаепития с лакомствами, которые приличествовали длившимся тогда дням Рождественского поста. Благословив нас и присоединившуюся группу учителей и работников культуры города, отец Сергий простился с нами.

В станице Варениковской, В.И.Лихоносов выступил перед старшеклассниками школы № 56. Рассказал о том как, получив место учителя литературы и русского языка, поселился рядом с Варениковской на хуторе Ново-Покровском. Жил в переоборудованной конюшне, очень скучал, почтальона ждал как родного. Приезжал почтальон на лошади обычно к 5 часам вечера, вручал газеты, иногда радовал письмами от матушки из Новосибирска. Рядом жили старомодные дед с бабкой с Брянщины, очень мягкие, простые сердечные люди, к которым он часто ходил в гости, как будто к родственникам. Это радушие стариков, встреченное им на чужбине, прекрасная природа Кубани углубили его склонность к созерцанию. Рассказ «Брянские» о жизни этих стариков был написан им в поселке Виноградном под Анапой. «Ощущение было такое, что не я писал его, - рассказывал Виктор Иванович, - а старики сами. Не опыт, а впечатлительность привели меня к писательству, а так же любовь к русскому языку. Рассказ свой я с трепетом отправил в Москву писателю Юрию Казакову, которого очень любил. В 1963 году получил от него одобрительное письмо. В октябре я получил телеграмму Михаила Рощина из журнала «Новый


2

мир»: «Не прыгайте до потолка, ваш рассказ стоит в 11-м номере журнала». Благодаря литературе я прожил счастливую жизнь. Ныне этот рассказ включен в 1-й том «Антологии шедевров русской литературы 20-го века». Моими любимыми писателями с юности, были Иван Бунин и Михаил Шолохов».



Далее писатель рассказал о том, как случилось, что он, пришлый сибиряк, залез в краснодарские архивы, заболел Кубанской казачьей стариной и стал ее в одиночестве защищать. Сетовал, что современным детям не досталось от искусства той чистоты, которая воспитывала его поколение, жалел, что утрачены ныне простота людская, кротость, приветливость в общении. «И тот, кто ничего о старой Кубани не знает, - говорил Виктор Иванович, - пусть хотя бы через литературу почувствует мелодию расставания, наполнится печалью изгнанников, которыми стали многие тысячи белоказаков в 1920 году. Писать я начал не потому, что задался такой целью, а по чувству любви и жалости к простым людям, любви к своей матери, к Тамани, где на песчаной косе чаечки настраивают мою душу, а еще начал писать от обиды, что все старое и благородное осмеяно и проклято. Мне жалко всего того, что прошло, жалко и той дореволюционной жизни, и разрушенной жизни советского периода. Из прошлого мы должны взять все то лучшее, что было. Я всегда жил тем, что люблю, и писал лишь о том, что люблю. В детстве я мечтал стать артистом, ходил в драмкружок, а ныне благодарю Господа за то, что он уберег меня от этого несчастья. Всем вам, ребята, очень советую вести личный дневник и записывать в него свои впечатления. Это сохраняет память о прошлом, помогает полнее проживать каждый наш бесценный день».

Все сказанное писателем в школе никак нельзя назвать выступлением, это была родственная задушевная беседа, на которую сейчас мало кто способен. А в заключительных словах на этой встрече Виктор Иванович признался детям, что все они очень ему понравились. « В жизни, - сказал он, - вы гораздо лучше, чище, чем о вас говорят, пишут в прессе и показывают на телевидении». Ребята порадовали писателя своим творческим ответом – стихами, художественным чтением, песнями, театрализованными представлениями по мотивам его литературных произведений.

По атмосфере зала, которую задал писатель неторопливым, очень простым и задушевным разговором о своем литературным творчестве, по любопытным и внимательным глазам ребят, по задаваемым вопросам явственно ощущалось, как возгорался таинственный духовный процесс

именно такого чествования литератора, который нужен, прежде всего, самим ребятам для их духовного здоровья, для сращивания распавшихся времен.

Трудно было предугадать такую отзывчивость детских сердец, такую живую заинтересованность педагогов школ, достойно оценивших литературную славу писателя, описавшего славные деяния Кубанского казачества и выразившего русскую скорбь за постигшую предков трагедию. Особенно много сердечных благодарственных слов в адрес писателя было сказано учителями литературы за его наиболее известную всем книгу «Наш маленький Париж». Было такое ощущение, что именно такого писателя с такими чувствами и словами давно ждали здесь. « А в ребятах ведь живы еще корни казачества, - размышлял я, сидя в зале, - откликаются их гены на зов предков. Искусством слова, воссозданием образов живой жизни ушедшего времени восстанавливается нарушенная историческая память».

В общую тональность невесть откуда возникшего чувства родства всех собравшихся в зале влились и ничего не разрушили и официальное приветствие прибывшего главы поселковой администрации станицы Варениковской Виктора Леонидовича Дейко, и проповеднические слова священника местного православного храма отца Владимира. Священник рассказал ребятам Евангельскую притчу о талантах и пояснил, что тот, кто свои таланты и способности использует только для себя, тот закапывает их. Тот, кто направляет их во благо ближних, тот умножает.


3

Затем нас повели знакомиться с настоящим музеем казачьей старины в станичной школе № 58. Даже у искушенного Виктора Ивановича разбежались глаза от обилия экспонатов старины, которые уже многие годы приносят сюда станичники. Особенно поразили нас старинные, чудом сохранившиеся фотографии. Затрепетал и я, увидев в толстом фотоальбоме две прекрасно сохранившиеся фотографии. Одна 1914 года с подписью: «Варениковская сотня перед отправкой на фронт», где я насчитал 107 казаков, другая 1900 года, где запечатлены главы казачьих семейств станицы. Долго угадывал я в первой фотографии своего деда Марченко Дмитрия Конидиевича, который в Первую мировую войну из станицы Варениковской ушел сражаться на Кавказский фронт, а также кого-нибудь из четырех его братьев-казаков этой же станицы: Епифана, Василия, Кузьму, Никиту.



На второй фотографии среди глав казачьих семейств непременно присутствовал мой прадед - Марченко Конидий. Это подтверждал и найденный в этом альбоме хуторской список казаков за 1885 год, где в пункте 18 было записано: « Марченко, казак, 7-ой километр». Никогда ранее не стоял я так близко перед взорами своих предков-казаков, никогда не ощущал так кровного родства с ними - и одновременно горькой разделенности нашей. Мне была неведома их жизнь и скрывавшаяся за их рядами жизнь всего казачества, им неведом был я, мои дети и внуки.

Меч революции, который рассек вековую Российскую историю, отсек и нас друг от друга. Как долго блуждал я, их кровиночка, в темноте забвения и беспамятства. Оказывается, я потомок великого исторического рода, а мне все внушали, что я безродный найденыш, подобранный и вскормленный доброй советской властью! Наконец - то, сегодня, близко-близко сошлись концы и начала, осталось только связать узелок разорванной родовой нити. Но как срастить живую ткань рассеченного родства, разорванного времени, и ощутить то всеединство, которое Бог заложил в нас от создания мира? Да, жило на земле племя Кубанских казаков, но ушло - сотня за сотней на небо. Я остро чувствую теперь, что духовно связан с ними только через небеса. А небесные связи - они вечны, они нетленны, у Бога нет мертвых, но все живы. Все вы, 107 казаков

Варениковской сотни, духовно живы поныне, ни одной йоты я не отвергаю и не осуждаю из вашей жизни. Витязи Кубанской славы, принимаю вас всех с вашими папахами, шашками, наградами, бородами, казачьим общинным братством и духом православия! А вот вы, приняли бы меня такого в свое славное казачество? Земли не знаю, коня не знаю, оружия в руках не держал. Не вашего духа был, а в казаки записывался, форму вашу кощунственно на себя надевал и бахвалился...

Я ощущаю сейчас, как вы смотрите из Небесного царствия на меня, плененного тлетворным духом своего времени, и с любовью духовно скорбите, что я лишь по крови, а не по духу казак. Боже, слава Тебе, что Ты так явственно обнажил мое истинное состояние. Как мог я забыть вас, а вашими заслугами пользоваться как само собой разумеющимся. Одно мне, может быть, зачтете извинение, что 70 лет родители мои и я скитались по пустыне забвения, будучи оторванными от рода и племени. Мы вами гордимся, а вы о нас плачете и молитесь о нашем прозрении. Чтобы утереть слезы ваши, надо нам заново возродиться, восстановить потомственный генофонд упорным трудом над собой, призывая неустанно помощь Божью. Восстань, душа моя казачья, что спишь, или чего до сих пор боишься?».

Неизвестно сколько бы еще стоял я у музейного стола над фотографиями с такими отчаянными размышлениями, если бы до слуха вдруг не донеслось, как заведующая музеем Людмила Андреевна Письменская попросила Виктора Ивановича сделать дарственную надпись на книге «Наш маленький Париж». Да вот же он, посланник Божий, соединяющий нас с прошлым,
4

подумалось мне, вот он стоит рядом со мной, и никому в голову не приходит, что он главный летописец белого Кубанского войска. Как это сильно сказано в его дневнике – жизнь одна, а

перестроек слишком много, и надо писать о самой жизни, которая царствует в нас с Божьим перстом! Только что казалось, что прошла она и утрачена безвозвратно прошедшая жизнь, и

оправдана мелодия печали и расставания. Но читая его романы и повести, вот-вот, кажется, воскреснем душой, и не только благодаря литературным образам, но одновременно и вспоминая

наших реальных дедов и прадедов, восстанавливая историческую память о них. Глядишь, мы уже не перекати поле, мы деревцо, укореняющееся в родную почву.

Обидно только, что правители современного государства нашего, отвергнув все доброе, что было в старине, как будто забыли, что своего собственного доброго корня, своего собственного фундамента не имеют. Спилив в 1990 годах старый плодоносящий сад, они взяли чужой дичок на Западе и пытаются тщетно привить его у себя, даже не подозревая какие горькие плоды он может принести нам. Обидно и за современных робких атаманов, допустивших расколы и распри внутри казачества, не добившихся решения главных проблем – воцерковления казаков, возврата казачьих земель, восстановления войсковых территорий.

Какие неожиданные чувства и размышления навеяли всего две музейных фотографии! Как будто скользнул по мне лучик из прошлого, а впиталось в душу и откликнулось так много... Где-то в 16 часов мы покинули гостеприимную станицу Варениковскую и вернулись в город Крымск.
Встреча в колледже города Крымска

Всего, конечно, можно было ожидать от устроителей встречи В.И.Лихоносова со студентами технического колледжа города Крымска, но не такой триумфальной церемонии! Как только мы переступили порог студенческого общежития и оказались в фойе, на нас хлынул ослепительный свет прожекторов, взлетела кубанская песня, наехали объективы телекамер, красивая девушка в кубанском наряде подплыла с пышным караваем к юбиляру и приветствовала его как долгожданного гостя. Студенты дружно аплодировали ему. После краткого благодарственного слова писателя все поднялись в актовый зал.

Итак, мажорный тон был задан, и усталости дня как не бывало. В зале было выставлено на стенде множество книг с произведениями В.И.Лихоносова. Ведущая встречу - Галина Станиславовна Длужневская, председатель Крымского отделения Межрегионального общественного фонда «Вознесение». « Зная вашу трепетную любовь к матери, - сказала она, обращаясь к гостю, - мы решили начать этот вечер с музыкального подарка – песни «Пресвятая Богородица», которую исполнят воспитанники воскресной школы при нашем храме». После исполнения этой песни Галина Станиславовна, используя экран и слайды, рассказала студентам основные вехи жизни и творчества писателя. «Родился Владимир Иванович, - рассказывала она, - 30 апреля 1936 года на станции Топки Кемеровской области. Детские и юношеские годы провел в Новосибирске. В 1956 году судьба забросила его в Краснодар, где он проживает по настоящее время. В 1966 году был принят в члены Союза писателей СССР. Главными своими произведениями писатель считает «Люблю тебя светло», «Осень в Тамани», «Элегия», «На долгую память», роман « Наш маленький Париж». За свой роман, ставший литературным памятником Екатеринодару и Кубанскому казачеству, писатель удостоен Государственной премии России и литературной премии имени М.Шолохова. За произведение «Осень в Тамани» ему присуждена Толстовская премия «Ясная Поляна» (через 33 года после ее публикации!). Повесть «На долгую память» включена в 4-ый том «Антологии шедевров русской литературы 20-го века». Этот двадцатитомник (издано пока только 5 томов) является своего рода храмом русской литературы, пантеоном
5

русской словесности, где сконцентрированы лучшие классические литературные произведения минувшего века. Кроме того, В.И.Лихоносов является лауреатом премии имени В.Белова за прозу «Русская скорбь», а также лауреатом и других литературных премий. Награжден Орденом святого преподобного Сергия Радонежского 3-й степени, а также Дипломом «ЮНЕСКО» за вклад в мировую литературу. Ему присвоено звание Героя Труда Кубани».

Затем ребятам была показана видеозапись выступления Виктора Ивановича Лихоносова в Московском храме Христа Спасителя на юбилейном вечере, посвященном празднованию 75-летия русского писателя Василия Ивановича Белова. Проникновенно и с большим теплым чувством Виктор Иванович по памяти прочитал большой отрывок из романа Бунина «Жизнь Арсеньева». Этот бунинский отрывок был посвящен незабвенной памяти его матушки. Чтение отрывка В.И.Лихоносов завершил словами: «Писателей разных у нас много, а родных мало. Василий Иванович Белов - наш родной писатель, а в нынешний трагический период жизни русского народа особенно нужны родные люди во всем. Любовь к матери пусть переливается в любовь к России!».

После просмотра видеозаписи учащиеся выступили с художественным чтением понравившихся им мест из романа «Наш маленький Париж». Я тоже вспомнил мое любимое место из романа, наиболее поэтическое, как мне кажется, посвященное улице Красной. Однако страницу романа, где оно помещено я не помнил, поэтому не вызвался прочитать его в зале, а с наслаждением про себя проговаривал как стихи, некоторые запомнившиеся строчки: «...И придут времена... И не постареет лишь одна улица Красная... Куда это, с кем мы все шли и шли по ней? кого замечали? кто останавливал нас голосом или рукой? в чьи лица мы влюблялись, от кого отворачивались, с кем долго, до сумерек стояли на углу? Кого ждали и не дождались? Кого дождались себе на радость или вечное несчастье?... Когда-то прошли мы по ней в первый раз; когда-то пройдем и в последний... Красная! ты забудешь меня, как позабыла тысячи прохожих! Я твой незаметный прохожий...».

Вскоре слово было предоставлено гостю. Он в свойственной ему задушевной манере поблагодарил ребят за их прекрасные лица и голоса, за то, что потрудились в разучивании отрывков из романа «Наш маленький Париж». «Мелодия этого романа, - рассказывал он неторопливо, - была угадана мной в 1978 году. Я попросил благословения у священника в Екатерининском храме и стал писать главу за главой в ту пору, когда о старом времени почти ничего не было известно, все было под запретом. Наверно, сам Бог послал мне еще в 1971 году Василия Афанасьевича Чернецкого (он в романе описан в образе Попсуйшапки). В нем все десятилетия после смуты хранилась душа города Екатеринодара. Он много лет ждал, чтобы его выслушали, и умер на 102 году жизни. Главным героем я поставил белого офицера Толстопята и всех «бывших». В романе охватываются события с 1908-го по 1982 годы. Для себя в дневнике записал: «Чувствую, что живу в золотой поре своей, хочется вымолить Екатеринодар в наши дни, для современников». Я писал его 5 лет, но для подготовки к написанию романа пришлось 6 лет поработать в архивах. Это были счастливейшие годы моей жизни, - признался Виктор Иванович, - потому что я воскрешал исчезнувшую жизнь. Я издавна любил всех князей, военных, государей наших, собравших воедино великую Русскую землю, создавших и укрепивших Российскую империю, под крылом которой мирно уживались и многие малые народы. Сегодня эту историю оболгали, унизили. Если шла война, на фронт рвались все, и не за наградами, а чтобы послужить Родине, Царю-батюшке, независимо от рода и сословия, будь то сын А.С.Пушкина, министра или губернатора. Даже Государыня и дочери царя работали в военных госпиталях в Первую мировую войну! В старом времени отражался высокий народный смысл, вот в чем была прелесть царского
6

времени. Я не говорю, что не было плохого в той старой жизни, но в ней жили люди, у которых мы можем многому поучиться. Многое вековое сейчас утрачено нами. Сколько за последние годы

я имел встреч с людьми, стоящими на вершине власти, и не увидел ни одного страдающего лица за унижение всего русского. Сколько чиновников даже не подозревает, в чем состоит миссия честного, преданного службе лица.

Роман «Наш маленький Париж» я закончил писать в 1983 году, и в «Роман-газете» он вышел небывалым для России тиражом – три миллиона экземпляров. Но и после этого я продолжал ходить в полюбившиеся мне архивы. Старые ушедшие за границу казаки, о которых я узнавал из архивных папок, стали мне как родные.

В 1990 году я побывал с группой русских писателей в Америке, где мы объехали много городов. Везде нас с интересом встречали старые русские. Я не скажу, что они лучше нас, нет, они – другие! В них чувствуется особая порода людей - выхоленных, воспитанных, воцерковленных, и все это отражается на их лицах. В этой поездке у меня появился замысел написать маленькую приставку к своему роману под названием «Доска печали». Он возник в городе Сан-Франциско, где мне на глаза попались записи мелом на куске фанеры, извещавшие, когда и где скончался очередной русский эмигрант, чтобы знавшие его могли молиться об его упокоении в церкви. Моя приставка, как окончание романа, будет посвящена событиям нашей современной жизни.

Сейчас моей основной деятельностью является издание журнала «Родная Кубань». В официальном водовороте наш журнал как бы и не существует, ибо в задумчивости, в душевной правде необходимость очень маленькая. Все, что мы там публикуем, посвящено воспитанию души, мы стоим на православных позициях. В журнале публикуется много произведений, воспоминаний, исторических зарисовок, стихотворений, связанных с историей казачества, с эмиграцией. Недавно мы печатали воспоминания казака Ф.И.Елисеева, умершего в 1987 году в США, и избрали характерный заголовок – «Таких больше не будет!». Да, современные казаки совсем другие и журнал «Родная Кубань» не читают. Не знаю, дождемся ли слез нынешних казаков, которые, может быть, начнут читать строки о гибели невинных предков.

Думаю, что вы, ребята, мало читаете художественной литературы, так как сейчас много других каналов информации. Но знайте, что этим вы себя обделяете, ибо классики оберегают нас! Если вашим вниманием владеет, например, Ксения Собчак, то вы можете и не понимать, что она действует как агент разложения общества. Телевидение часто внушает соблазн легкой жизни и развращает. В наше общество проникла фальшь, но думаю, что дальше так продолжаться не может и что-то скоро должно измениться.

В ходе этих встреч в Варениковской и Крымске Виктор Иванович делал паузы и, удостаивая меня званием поэта из Новороссийска, представлял залу и предлагал почитать стихи. Пользуясь своим сборником «Духовные посевы», я выбирал и читал те стихотворения, которые вторили теме и тональности его выступлений. Это были стихи о Тамани, о матери, об Исходе Белой армии из Новороссийска, о церковных храмах, о России...

В заключительном слове начальник управления культуры города Крымска Ирина Николаевна Астанина поблагодарила писателя за его приезд и встречу со студентами, вручила ему от имени администрации Крымского района Библию. Она призвала ребят к нравственному совершенствованию через приобщение к чтению классической русской литературы, в том числе произведений В.И.Лихоносова. «Благодаря чтению классики, - пояснила она, - вы сможете отличать истинные ценности от фальшивых. В недалеком будущем вам, ребята, придется созидать наше государство. Не подведете?». « Нет», дружно ответил зал. «Спасибо», - с чувством поблагодарила она всех участников этой незабываемой творческой встречи.

7

Встреча в городе Новороссийске

Встреча писателя с Новороссийцами была назначена на вечер 9 декабря в социально-педагогическим колледже, о чем было объявлено в городской газете. Виктор Иванович за два дня поездки немного устал, начал волноваться, что ему поведать студентам и интеллигенции города. Однако наш город и его интеллигенция нимало не взволновались его приездом. От славного

Новороссийска пришли, как говорится, только избранные, немногие верные его старомодным идеалам совести, любви к людям, к матери, служения Родине, возрождения исторической памяти о прошлом и трагедии казачества. Несколько рядов кресел в зале были заполнены студентами колледжа.

Контраст предыдущих встреч писателя с атмосферой встречи в Новороссийске невольно наводил на печальные размышления о состоянии духовно-нравственного и культурного климата в нашем городе. Его давно ощутили на себе наши местные писатели. Так, в городской газете

союза профессиональных литераторов «Акватория» (№1 за 2010 год) обозреватель характеризовал положение писателей как «пребывающих в духовной резервации и полностью игнорируемых городской властью». Этот заговор против культуры проявился и сегодня в том, что ни один чиновник из администрации города не приблизился к месту встречи с приветственным словом. Ни городской казачий атаман, ни его войско тоже не дошли до зала. Видимо, современной власти необходимы та псевдокультура и те шоу, которые ориентированы не на преодоление немоты и слепоты души, а на ее эффективное растление и погружение в низменные инстинкты. Весь секрет в том и состоит, что общество презревшее мораль и культуру перестает осуждать казнокрадство, коррупцию, предательство интересов народа, служение золотому тельцу и все то, что церковь называет грехом. Поэтому нравственно-патриотическая направленность в творчестве таких писателей как В.И.Лихоносов крайне опасна. Она мешает формированию нового, скотоподобного типа человека общества потребления, у которого нет ничего святого. И любые земные преткновения в проведении таких встреч не могут не вызвать бурного ликования всех духов злобы поднебесных. Характерно, что никто из священства православных храмов города также не отважился придти на эту встречу, чтобы воспользоваться случаем сказать проповедническое слово о вере, о роли православной культуры.

И подавляющая часть интеллигенции не пришла на эту встречу! Утешаюсь мыслью, что она у нас в городе еще есть, а не пришла потому, что не дала нужного импульса чиновничья каста. Это все-таки менее страшно, чем ее незаметное полное исчезновение. Есть еще сердца, жаждущие истины и света, есть патриоты нашего отечества и Кубани, не потерявшие спасительные духовные и культурные ориентиры! Они и приняли на себя все заботы по организации и проведению этой встречи.

В дополнение к сказанному вспомним, что и сам В.И.Лихоносов не случайно пишет в своих дневниках, что был не нужен ни той власти (советской), ни этой. В СССР он был «невыездной» писатель, а в современном Краснодаре его не печатали 15 лет! Вся история взаимоотношений литературы и власти, прямо указывает он, полна высокомерных оскорблений, фальши, лжи, изворотливости, равнодушия.

А мы были или такими наивными идеалистами, или заблокированными современными политтехнологами, что и не ведали, какая незримая духовная война против России ведется на этом фронте и каким мужеством нужно обладать нашему родному писателю, чтобы противостоять этой фальши, изобличать ее. Видно, неслучайна и фамилия писателя: происходит она от слов – «лихо носить»! Вспомним строчки из его романа:
8

« Почему я? Почему я, чужой, тамбовский, а не какой-нибудь юный казак живет этим? Неужели выродилась черноморская степная душа?».

А о казаках современных он в своей «Русской скорби» пишет так: «Нет, не проникла молитвенная печаль в душу казачью. Никакого отзвука. Ни вздоха. Ни одного намека... Безбожное племя, строем входящее в церковь в Екатеринодаре по парадным случаям. ( Некоторые при этом ждут на улице: когда закончится служба и курят)».

В связи с этим хочется отметить, что главное родовое достоинство казаков заключалось в том, что они были христиане. Их уклад жизни, их быт был копией первых христианских общин. Поэтому только те, кто смогут восстановить это, вправе будут называться истинными казаками, ибо прежняя духовная родовая преемственность была исторически прервана. Для этого, по словам Спасителя, надлежит родиться свыше…

Но как бы не мучили всех нас проблемы казачества, вернемся к началу встречи в колледже В.И.Лихоносова с почитателями его таланта! Многотрудную работу по ее организации взял на себя Александр Егер, постановщиком художественной части и ведущим встречи был поэт, композитор и регент церковного хора Владимир Никитин. Они так интенсивно насытили программу стихами, песнями, музыкальными вставками, слайдами, кинофрагментами, художественным чтением, выступлениями заслуженного артиста России Владимира Савельева и народной артистки России Валентины Савельевой, а также выступлением хора «Элегия», что нагрузка на Виктора Ивановича была уже не такой, как в предыдущий день. Лейтмотивом многих стихов и песен было чувство любви к матери, что было особенно близко сердцу юбиляра. На сцене был установлен баннер, где были помещены фотографии писателя и его матери Татьяны Андреевны в разные годы их жизни. Кроме того, на нем были размещены два приветствия юбиляру. Первое – из станицы Вешенской, от А.М.Шолохова – директора Государственного музея-заповедника М.А.Шолохова . Обращаясь к В.И.Лихоносову, он, в

частности, пишет: «Так бывает, что тихий свет высокой души и негромкий голос порой привлекают больше, чем мощные прожекторы, шум и неугомонная самореклама». Второе поздравление, с подписью: «Преданные и любящие В.Распутин, В.Крупин», - заканчивалось словами: «Нет, и не было вопросов, писатель лучший – Лихоносов». Кстати, Валентин Распутин, давая свою характеристику роману в статье «Что ни возьми, одни воспоминания» писал следующее: «Память – понятие духовное, она есть родительское продолжение в живущих, неустанный отбор и сбережение лучших человеческих качеств, действующая доброта, единственно правильная ответственность за судьбу родной земли. Сколько в человеке памяти, столько в нем человека... Забвение прошлого – несчастье и ужас для последующих поколений… Быть может главное в романе: человеческий отзыв на человеческую жизнь, право каждой жизни и каждого времени на неиспорченную память»...

В этот вечер много песен на стихи С.Есенина под гитару было исполнено В.Б.Никитиным. Особо запомнившимися из его выступлений было чтение отрывка из рассказа В.И.Лихоносова «Сними проклятие, Господи», в котором излагалась история казаков 2-го Урюпинского полка,

кощунственно сыгравших «Интернационал» на церковных колоколах храма станицы Петропавловской в 1906 году, за что родители прокляли их. В кульминационном

моменте рассказа, где повествуется о роке, преследующем станицу и четыре поколения потомков этих казаков, в том числе Ларису Конареву, В.Б.Никитин исполнил собственное музыкальное сочинение – «Покаянную прелюдию». Вместе с атаманом станицы она в 1990 году написала владыке в епархию прошение о снятии проклятия. Рассказ заканчивался снятием проклятия
9

владыкой и авторскими словами: «Сними, Господи, проклятие со всей Русской земли, не допусти на нас новых ложных знамений!»

Оставаясь в зале центральной фигурой торжества, Виктор Иванович мог расслабиться и чувствовать себя именинником, наслаждаясь концертом, более слушая о себе и своем творчестве,

нежели выступая. Его собственное слово к собравшимся о наболевшем - о разрушении Кубанской столицы - было кратким и искренним. Как человек, болеющий Кубанскими бедами, рассказывал он о том, как разрушаются ныне памятные места старого Екатеринодара, о чем прочитал небольшой, но пронзительно-острый отрывок из произведения своего «Прощание с Екатеринодаром». «При всеобщем молчании разбиваются в пыль священные камни города, горестно говорил он. Новые казаки тоже молчат, старые бы казаки не промолчали трусливо, не отдали бы город корыстным архитекторам. Где вы? - взывал его голос со сцены ко всем

Кубанским атаманам, как бы вызывая их из небытия для заступничества за Екатеринодарскую старину. - Где вы - Чепига, Головатый, Белый, Бурсак, Кухаренко, Вареник, Сквориков, Сумароков-Эльстон, Шкура, Живило, Бабич?». И собрал он их вместе, как тени великие, и пронеслись их славные имена над притихшим залом...

Затем несколько слов Виктор Иванович посвятил Исходу Белой армии через Новороссийск. «Многие герои романа «Наш маленький Париж», говорил он, прошли через ад Гражданской войны. Отступление шло через Екатеринодар – Новороссийск. Здесь вся знатная титулованная именитая Россия прошла. Про каждого можно написать главы. Вот и история. Некому!? Ни тогда, ни сегодня ни одно сердце не пожалело погибших и тех, кто навсегда уплыл на пароходах из Новороссийска в эмиграцию. А как потом рвались их сердца назад в Россию. Этот плач по Родине в эмиграции выразил в прекрасном стихотворении поэт Г.В.Адамович, которое я вам прочитаю:


«Когда мы в Россию вернемся, о Гамлет восточный, когда?

Пешком, по размытым дорогам, в стоградусные холода,

Без всяких коней и триумфов, без всяких там кликов, пешком,

Но только наверное знать бы, что вовремя мы добредем.

Больница... Когда мы в Россию... колышется счастье в бреду,

Как будто «Коль славен» играют в каком-то приморском саду.

Как будто сквозь белые стены, в морозной предутренней мгле

Колышутся тонкие свечи в морозном и спящем Кремле.

Когда мы... довольно, довольно. Он болен, измучен и наг,

Над нами трехцветным позором полощется нищенский флаг,

И слишком здесь пахнет эфиром, и душно, и слишком тепло.

Когда мы в Россию вернемся... но снегом ее замело.

Пора собираться. Светает. Пора уже двигаться в путь.

Две медных монеты на веки, скрещенные руки на грудь...»


Да, продолжал Виктор Иванович, рвались они, рассеянные в эмиграции русские, вернуться на Родину - без всяких триумфов, мыслей о победе, пешком, в страну, пусть и покоренную врагами- большевиками... И казаки хотели вернуться домой, говорил он, но не смогли. А дети нынешних

олигархов говорят: пора сваливать из этой страны, - чуя, что их может постигнуть некая кара за разграбление страны и народа».

Вот, подумалось мне, печать какого вселенского несчастья лежит на нашем городе до сих пор. Это и неприкаянные, не отпетые в храмах души русских солдат Белой и Красной армии, казаков, беженцев, погибших в 1920 году в Новороссийске при Исходе из него! ... Это и сотни монахов с

10

Нового Афона, доставленных оттуда и вскоре расстрелянных большевиками на Суджукской косе... Родственники и друзья погибших - и белой, и красной стороны - недавно еще родные русские



люди, взаимно прокляли друг друга тогда. Счет погибших идет на тысячи, а нет в городе особого покаянного креста или памятника, умиротворяющих эту Новороссийскую катастрофу.

Но не могут проклятия сами по себе сниматься без покаяния, без нашей доброй воли. Вот и приехал В.И.Лихоносов призвать нас по-православному помянуть и оплакать равно всех русских, которые разделились когда-то по проискам сатанинских сил на красных и белых. Приехал призвать прекратить в головах наших гражданскую войну, составить свое прошение о снятии проклятия. И привез нам к вразумлению рассказ свой, как снимается проклятие в пятом раскаявшемся поколении. Как и в рассказе, нечто сходное творится у нас в городе. Да мы все уже и привыкли под проклятием жить, может быть, еще с тех революционных времен, когда деды наши на всю страну громогласно запели «Интернационал». Вплоть до 1943 года, когда приняли

новый гимн. Какая, собственно, разница - в церковном храме его сыграть, как в рассказе, или в храме души человеческой? И там, и там проклятье! Как само собой разумеющееся воспринимаем мы, что бури свирепствуют, корабли тонут, война прошла по городу особо тяжелым бременем, опасный мазутный терминал построен, а недавно и церковь сгорела...

Для начала, хорошо бы нам в Новороссийске дело доброе сделать, первый братский шаг к примирению нашего гражданского общества – изъять несущее ненависть слово с памятника, что стоит у нас в городе ниже Вечного огня. На нем написано, что сооружен он «в ознаменование двадцатилетия со дня освобождения Новороссийска от белогвардейских банд и интервентов». Тем самым Добровольческую армию из нашей исторической памяти большевики исключили. Написали так в 1940 году, когда еще пылали угли ненависти, и оставили оскорбление прошлому –

слово «банд». Памятник сам по себе исторический, вот только это слово коммунисты не имели морального права писать по многим причинам, о которых надо бы повести отдельный разговор...

Опять спохватываюсь, что призадумался я о многом под обилием впечатлений этого вечера. А тут слышу со сцены песнопение: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас». Это хор «Элегия» под руководством ее художественного руководителя Вячеслава Леонтьевича Михайленко заканчивает встречу, а в конце хор исполняет юбиляру «Многая лета».

Затем под занавес звучат слова благодарности писателю участников этого духовного пира: поэтов Новороссийска – Анатолия Караваева, Виктора Лихошерстова, Вячеслава Чижова, а также - полковника Михаила Красова, военного летчика Аркадия Егорова, профессора Государственного морского университета Виктора Демьянов и других.

Итоги встречи подвел ее организатор Александр Егер, который поблагодарил писателя за приезд и радость духовного общения, расширившего круг почитателей русского слова. Он также напомнил всем о праздновании Россией в 2012 году 200-летия победы в Бородинской битве, о том, что президентом страны 2012 год объявлен Годом русской истории. Назвал выдающихся русских деятелей, чьи юбилейные дни рождения отмечались в 2011 году – 300-летие М.Ломоносова, 190-летие Ф. Достоевского, 230-летие В. Даля. «А завтра, 10 декабря, - сообщил он, - русская культура отмечает 190-летие со дня рождения Н.Некрасова. Вы, Виктор Иванович, несете традицию преемственности от золотого века русской культуры к народу современной России. Благодаря таким как вы, была и будет в веках Святая Русь, в основе которой терпеливый, золотой русский народ, православие и изумительный русский язык. Я считаю, что вот эти стихотворные строки Н.Некрасова имеют к вам прямое отношение: « Природа-мать! Когда б таких людей ты иногда не посылала миру, заглохла б нива жизни...»


Чижов Вячеслав Михайлович, 13 апреля 2012 г.

Стихи на конкурс журнала «Казаки»

Автор Чижов Вячеслав Михайлович, (его же снимок внизу)

Г. Новороссийск, ул. Щедринская, 38 кв.1 тел. 8 – 8617 - 714410
С Т А Н И Ц Е В А Р Е Н И К О В С К О Й

«Господи... не будь безмолвен к слезам моим,

ибо я странник у Тебя и пришелец, как и все отцы мои»

Псалтирь 39,13
Я в парк зашёл, чтоб помянуть

Места, где жили мои предки.

Их взгляд касался этой ветки,

Она не может обмануть.


Их дом давно пошел на слом,

Не числясь здесь в высоком ранге.

Мне показалось - тихий Ангел

В лицо моё махнул крылом.


Ушел казачий славный род,

На небеса сменил он землю.

Святым местам я с грустью внемлю,

Ведь здесь меня никто не ждет…


Но парк - он что-то сохранил,

И тропки вдаль меня манили.

Супив на холмик лёгкой пыли,

Я думал: кто из вас тут был?


Чей голос в воздухе витал,

Нога здесь чья под клён ступала?

Станица взглядом донимала –

Меня в ней кто-то узнавал…



И С Х О Д Б Е Л О Й А Р М И И

И З Н О В О Р О С С И Й С К А
«И соберу остаток стада Моего из всех стран,

куда Я изгнал их, и возвращу их во дворы их»

Книга пророка Иеремии 23, 3
Здесь море в особом волненье,

Особо свиреп здесь Норд-ост,

За то, что разорваны звенья,

Сожжен с милой родиной мост.


Отсюда – начало чужбины,

Для воинов белых исход.

Не бросят они карабины,

На новый дерзая поход.


О, сколько здесь судеб разбито,

О, русский раскол по грехам!

И крови здесь столько пролито,

Что трудно писаться стихам.


И где столько взять покаянья,

Где столько смирения взять,

Чтоб мысленно всех из изгнанья

Вернуть – и, как братьев, обнять!



Р О С С И И
«Да не воспламеняется, Господи, гнев Твой

на народ Твой» Исход 32,11
Опорой мира ты, Россия,

Была всегда. А ныне – нет!

Ведь хочешь ты достичь побед

Без Бога, лишь своею силой.


Напрасно взор назад вперяем

И, славой прошлою горя,

Теперь без Бога и Царя

Себя обманам мы вверяем.


Соборно нужно нам сплотиться

И за Россию постоять,

Чтоб вновь венец нам мог подать,

Податель, что на нас гневится -


За то, что в гордости живём,

Сердца у нас ожесточились,

Мы в покаянье не склонились

Перед священным алтарём.


Народ наш ложным зовам внял

И, потеряв к святому тропку,

На чечевичную похлёбку

Он первородство поменял!



О С Т Р О В А

«Острова будут уповать на Меня и

надеяться на мышцу Мою»

Книга пророка Исаии 51, 5

Хоть бездуховность затопила Русь,

Но есть ещё большие острова,

К которым я отчаянно стремлюсь,

Где Родина моя ещё жива!

О, Божий остров, православный храм,

Так хочется на берег твой ступить,

Припасть к твоим спасительным дарам

И слёзы благодатные пролить -
За то, что слышен колокольный звон,

За то, что радует зари палитра…

И я невольный делаю поклон,

И за молитвою идет молитва.



С Т А Н И Ч Н Ы Й П Е Т У Х
«Всякое дыхание да хвалит Господа»

Псалтирь 150,6.
Не слышал вовсе на веку

Подобное что-либо.

Петух кричит «ку-ка-ре-ку»,

А слышится «спа-си-бо!»


Спасибо, что зачат рассвет,

Заря во всю горит.

И солнышко теплом в ответ

Ко всем благоволит.


Петух, он первый среди всех,

Творца так громко славит.

И поразителен успех –

Бог день станице дарит!


Монах попозже чуть встаёт

За грешных помолиться,

Когда петух свое споёт,

Когда угомонится.


Спасают крики петуха

Всех во Вселенной спящих,

Погрязших в темноте греха,

И не благодарящих


Творца любви, Творца добра,

Что судит нас не строго.

Дыханье всякое с утра

Пускай же славит Бога!



Г О Л У Б А Я К О М Н А Т А
«Брак у всех да будет честен и ложе непорочно»

Послание к Евреям св. апостола Павла 13, 4
Голубая комната,

Золотой закат.

Ты любима, понята,

В нашем доме лад.


Цвет меняет медленно

Прядь твоих волос.

Как судьбою велено,

Я к тебе прирос.


Ты свои нам милости,

Господи, яви –

Брака нерушимости,

Святости семьи,


Радость в нашем домике,

Лепеты детей,

Вишенку во дворике,

А под ней ручей.


Отвечает Боженька

Тотчас свысока :

«К радости дороженька

В ваших же руках.


Верность оба помните –

Сохранить вам рад

Голубую комнату,

Золотой закат».




В Е Ч Н О С Т Ь
«Господь ... долготерпит нас, не желая, чтобы

кто погиб, но, чтобы все пришли к покаянию»

2-ое соборное послание св. апостола Петра 3, 9
Мама, отплывает мама в вечность,

И не хочет больше есть.

Суеты спадает быстротечность –

Ждем одну Большую Весть!


И в бесплотность медленно врастая,

Чтоб стал легким тонкий переход,

Приготовилась , моя ты золотая,

С узелком в последний свой поход.


Лишь душа всё покаянья чает

И никак не может отлететь –

То прощенья просит, то прощает...

Лишь успеть бы только. Лишь успеть!


***

Я бросил все, я пригородным еду

В станицу, где жила моя семья.

Я еду к раскулаченному деду

Узнать, как у него идут дела.

Неважно то, что он давно в могиле,

А важно то - живет ли он в раю?

А коль в раю – казаки победили

В последнем и решающем бою!

И значит, бесполезны все коварства

Врагов казачьих раньше и сейчас.

Мне радостно, что он в Небесном Царстве

Россию вымолит, Кубань и нас!

БОРОДА
«Не стригите головы вашей кругом,

и не порти края бороды твоей»

Левит 19, 27
Пусть жарой набухает лето,

Пусть банкир пополняет счет.

Не касается меня это –

У меня борода растет!


Непрерывно, все дни и ночи,

Словно в поле идет страда,

У меня растет что есть мочи

Моя черная борода!


Она мудрое нечто знает,

Пусть я к ней еще не привык,

Но все чаще во мне мелькает

Казака православный лик!


Меня манит к себе станица,

Я по полю иду босой.

И встречает меня царица

С заплетенной русой косой!




С И Л Ы Б Л А Г О ДА Т И
«Потому что наша брань не против крови и плоти,

но ...- против духов злобы поднебесной»

Послание к Ефесянам св. апостола Павла 6, 12

Силы благодати – крест, просфоры,

Сень икон, крещенская вода…

Вот они, вселенские опоры,

Чтоб не провалиться в никуда!
Вот он, путь молитвы и смиренья,

Только чую – мне дорога в ад!

Пострашней греха кровосмешенья

Телевизора вечерний яд.


Вместе с ним я горд и лицемерен,

И блудлив, и, встав на путь кривой,

К ближним подхожу с опаской зверя

Или же с корыстью вековой.


Проникает яд в мои молитвы,

В брани нападает супостат.

На полях моей духовной битвы

Ангелы и демоны стоят!

***

Это надо мной склонилась Троица,



Чтоб меня из пропасти достать.

Это надо мною Богородица

Руки заломила, словно мать!
Каждый раз по зову по неложному

Не ко мне ль спешил Спаситель – Бог?

Мне с колен вставать-то не положено,

За церковный выходить порог!


Все б лежал на плитах этих каменных,

Остужал горячий грешный лоб,

Чтоб простилось по молитвам пламенным,

Чтобы к грешной жизни не влекло б!



d:\dscf2980.jpg