Концептуализация русских писателей-классиков XIX века Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского в англоязычной лингвокультуре Диссертация - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических... 10 2169.94kb.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических... 4 2222.89kb.
Функции литературно-мифологической образности в прозе л. Петрушевской... 4 2045.68kb.
Этнокультурные особенности хореографического искусства корейцев Диссертация... 5 2161.79kb.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата медицинских наук 5 1521.11kb.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук... 4 1721.74kb.
Булгаков сергей николаевич образ международного терроризма в сети... 5 1949kb.
Диссертация на соискание учёной степени кандидата физико-математических... 1 221.15kb.
Политические процессы локального уровня в условиях постмодерна (на... 5 2376.59kb.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата 6 1570.23kb.
Диссертационного совета д 210. 023. 01 по защите диссертаций на соискание... 1 45.32kb.
Учебно-методический комплекс дисциплины «операционный менеджмент» 1 119.04kb.
- 4 1234.94kb.
Концептуализация русских писателей-классиков XIX века Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского - страница №1/6

Министерство образования и науки РФ

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования


«Волгоградский государственный социально-педагогический университет»

На правах рукописи



Платонова Дарья Олеговна




Концептуализация русских писателей-классиков XIX века Л.Н.Толстого и Ф.М.Достоевского в англоязычной лингвокультуре
Диссертация

на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Специальность: 10.02.19 – теория языка

Научный руководитель:

доктор филологических наук,

профессор Слышкин Г.Г.

Волгоград 2014

Оглавление


Введение


4

Глава I. Концептуализация образов русских писателей в межкультурной трансляции

1.1. Основы межкультурной коммуникации 11

1.2 Понятие лингвокультурного концепта 16

1.3. Концептуализация прецедентной личности 21

1.4. Общекультурный контекст формирования концептов-персоналий «Толстой» и «Достоевский» 30

Выводы по I главе 54




11

Глава II. Концепт «Толстой» в англоязычной лингвокультуре

58

2.1. Интразона концепта «Толстой» 58




2.1.1. Внеличностная концептуализация 58

2.1.2. Лексическая сочетаемость антропонима Толстой 62

2.2. Экстразона концепта «Толстой» 86

2.3. Цитатная зона концепта «Толстой» 102

Выводы по II главе 113






Глава III. Концепт «Достоевский» в англоязычной лингвокультуре 115

3.1. Интразона концепта «Достоевский» 115

3.1.1. Внеличностная концептуализация 115

3.1.2. Лексическая сочетаемость антропонима Достоевский117

3.2. Экстразона концепта «Достоевский» 142

3.3. Цитатная зона концепта «Достоевский» 156

Выводы по III главе 166

Заключение 169
Список литературы 175

Список периодических источников 192

Список интернет-источников 198

Список лексикографических источников 215

Приложение 1. Список англоязычных экранизаций произведений Л. Толстого 217

Приложение 2. Список англоязычных экранизаций произведений Ф.Достоевского 221







Введение
Данная работа выполнена в русле лингвокультурной концептологии. Объектом исследования являются концепты русских писателей-классиков XIX века Л.Н.Толстого и Ф.М.Достоевского в англоязычной лингвокультуре. Предметом работы служат структура концептов и способы их языковой реализации.

Актуальность работы определяется: 1) интенсивным развитием лингвокультурной концептологии в эпоху стремительного расширения рамок межкультурной коммуникации; 2) способностью концептов прецедентных личностей подвергаться межкультурной трансляции и недостаточной изученностью данного процесса, несмотря на его высокую социальную значимость; 3) необходимостью системного описания сущности и лингвокультурных особенностей концептов прецедентных личностей Л.Толстого и Ф.Достоевского, имеющих общемировое значение.

Гипотеза: а) широкий экстралингвистический контекст формирования образов русских писателей в англоязычной лингвокультуре является предпосылкой образования их обширных концептов; б) концепты прецедентных личностей русских писателей представляют собой специфические ментальные образования, языковое содержание которых поддаётся лингвистическому исследованию.

Целью исследования является комплексный анализ концептов «Толстой» и «Достоевский» в англоязычной лингвокультуре.

Поставленная цель конкретизируется в следующих задачах исследования:



  1. изучить проблему концептуализации прецедентной личности в процессе межкультурной трансляции;

  2. определить структуру общекультурного контекста формирования концептов «Толстой» и «Достоевский»;

  3. изучить номинативную плотность концептов русских писателей в рамках интразоны;

  4. рассмотреть метафорическую диффузность концептов русских писателей в рамках экстразоны;

  5. выявить структурные и семантические особенности модификаций цитирования и перефразирования высказываний Л.Толстого и Ф.Достоевского в рамках цитатной зоны.

Научная новизна работы заключается в следующем: а) установлении особенностей межкультурной трансляции концептов прецедентных личностей русских писателей; б) уточнении составляющих модели концептуального описания прецедентных личностей применительно к концептам писателей; в) разработке структуры общекультурного контекста формирования концептов писателей; г) определении структуры описания цитатной зоны; д) выявлении специфики языковой реализации данных концептов в англоязычной лингвокультуре.

Теоретическая значимость исследования состоит в определённом вкладе его результатов в изучение актуальных для современной лингвистической науки проблем лингвокультурной концептологии и межкультурной коммуникации (межкультурной трансляции концептов). Результаты данного исследования могут быть полезны для концептуального конструирования семантически сопряжённых категорий укрупнённого статуса (культура, искусство, литература, кино и др.) как на материале английского, так и других языков, а также в сопоставительной лингвистике.

Практическая значимость работы состоит в возможности использования её результатов при освещении курса общего и частного языкознания, проблем концептологии и лингвокультурологии, на разных уровнях преподавания теории и практики современного английского языка. Научно-теоретические и прикладные результаты проведенного исследования могут быть использованы в спецкурсах по теории перевода и межкультурной коммуникации, лингвокультурологии, социолингвистике, лексикологии, стилистике и методике преподавания английского языка.

Материалом исследования послужили около 5500 единиц исследования – фрагментов текстов различных жанров, содержащих апелляции к концептам русских писателей-классиков XIX века Л.Толстого и Ф.Достоевского: 1) 352 текста английских переводов произведений данных русских писателей; 2) 104 текста англоязычной научной и критической литературы; 3) около 1000 текстов современных англоязычных публицистических изданий; 4) около 4000 текстов из англоязычных интернет-ресурсов; 5) 69 кинотекстов англоязычных экранизаций произведений данных писателей; 6) 107 словарных статей из переводных, толковых, синонимических словарей английского языка и словарей цитат.

В работе применяется комплексная методика, включающая гипотетико-дедуктивный, количественно-статистический метод, методы концептуального, контекстуального, понятийного моделирования, методы интроспекции, семантической интерпретации, анализ словарных единиц, анализ сочетаемости слов, методы сплошной выборки, лингвистического описания, анализа переводных единиц.



Теоретическую базу исследования составили научные концепции, разработанные в рамках лингвокультурной научной парадигмы (Ю.Д. Апресян, Н.Д. Арутюнова, Э. Бенвенист, А. Вежбицкая, В.Г. Гак, В.Е. Гольдин, В. фон Гумбольдт, Р. Джекендорфф, П.Н. Донец, В.И. Карасик, Ю.Н. Караулов, А.В. Кравченко, Е.С. Кубрякова, Дж. Лакофф, Р. Лангакер, О.А. Леонтович, А.А. Леонтьев, Д.С. Лихачёв, М.В. Малинович, Г.Г. Слышкин, В.Н. Телия, Г.В. Токарев, А.А. Уфимцева, Р.М. Фрумкина и др.).

Положения, выносимые на защиту:

1. Общецивилизационный характер концептов русских писателей-классиков проявляется в их способности подвергаться трансляции в иноязычные лингвокультуры. Наиболее актуальными для англоязычной лингвокультуры являются концепты Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского. Актуализация концепта «Толстой» количественно преобладает над концептом «Достоевский».

2. Лингвокультурные концепты литературных деятелей целесообразно рассматривать в рамках модели, включающей, помимо интразоны и экстразоны, также общекультурный контекст формирования концепта и цитатную зону. Общекультурный контекст включает переводческий и книгоиздательский, научно-биографический, образовательный, кинематографический элементы, раскрывающие источники формирования представлений о прецедентных личностях писателей. Цитатная зона представлена совокупностью отрывков произведений и высказываний писателей в оригинальной или трансформированной форме, получивших статус крылатых выражений в принимающей лингвокультуре.

3. В интразоны концептов «Толстой» и «Достоевский» англоязычной лингвокультуры входят фамилии, личные имена, патронимы писателей, телескопическое слово Tolstoevsky. В интразоне концепта «Толстой» также присутствует лексема Count. Актуальность интразоны концептов характеризуют номинативные единицы (сочетающиеся с именами концептов) следующих тематических групп: 1) «вид деятельности», 2) «национальность», 3) «время проживания», 4) «названия известных романов». Оценочность интразоны концептов характеризуют эпитеты (сочетающиеся с именами концептов и названиями основных романов), принадлежащие следующим тематическим группам: 1) «характер деятельности» (философские и писательские характеристики), 2) «значимость писателя» («известность», «величие», «любовь почитателей»), 3) «признаки романов» («величие», «известность», «длина», «скучность» и др.). Уникальной для концепта «Толстой» является тематическая группа «бытовые особенности» (вегетарианство и отрицательные черты характера), для концепта «Достоевский» – «болезнь».

4. В экстразоны концептов «Толстой» и «Достоевский» в англоязычной лингвокультуре входят языковые единицы, основанные на метафорическом, метонимическом и трансономастическом переносах, и имеющие следующие значения: 1) «черты внешнего облика» (борода – в обоих концептах; одежда, причёска и др. – в концепте «Толстой»; ухмылка и др. – в концепте «Достоевский»); 2) «группы людей и отдельные личности» (специалисты по творчеству писателей и другие писатели аналогичного культурного масштаба – в обоих концептах; религиозные последователи автора – в концепте «Толстой»; люди, имеющие сходство с героями произведений писателя – в концепте «Достоевский»); 3) «состояния/чувства» (синдром, настроение и др.). Значения метафор данной группы в рамках обоих концептов различаются. Значение метафоры «синдром Толстого» – «психологическая склонность к утверждениям», а значение метафоры «синдром Достоевского» – «гиперграфия на фоне эпилепсии». Общее значение метафоры «настроение Толстого/Достоевского» – «настроение читать произведения писателей». В концепте «Достоевский» для этой метафоры также свойственно значение «мрачное настроение, присущее творчеству писателя»; 4) хрематонимы (предметы: подарки с символикой писателей – в обоих концептах; единицы кинематографического и литературного творчества – в концепте «Достоевский»); 5) хрононимы (обозначения исторического периода конца XIX – начала ХХ столетия в обоих концептах). Уникальными для концепта «Толстой» являются группы «топонимы/микротопонимы» (город, церковь и т.д.), «особенности творческого метода» (способы передачи смысла и эмоций, организации сюжета) и «черты поведения» (манеры, жесты), а для концепта «Достоевский» – «название музыкальной группы» и «негативные события/ситуации» (кошмары, дилеммы и др.).

5. Для цитатных зон концептов «Толстой» и «Достоевский» в англоязычной лингвокультуре характерно тематическое разнообразие. Общими для обоих концептов являются темы «жизнь и её смысл», «религия» и «счастье». Уникальными для концепта «Толстой» являются темы «чувства и эмоции», «исторические события», «правда», «искусство», «мудрость», «крестьяне», «печатная деятельность» и «красота». Уникальными для концепта «Достоевский» являются темы «человек», «смерть», «страх», «ложь», «болезнь» и «Петербург». При реализации обоих концептов цитирование сопровождается структурной (редукция, добавление, инверсия, объединение, изменение формы слов и замена лексем) и семантической (генерализация, усечение, конкретизация смысла) трансформацией. Самыми цитируемыми в англоязычной лингвокультуре стали романы Л.Толстого «Война и мир» и «Анна Каренина» и Ф.Достоевского «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание», «Идиот» и повесть «Записки из подполья». Наиболее воспроизводимыми изречениями (подвергающимися перефразированию с частой заменой главных членов предложения) являются высказывания из романа Л.Толстого «Анна Каренина» «All happy families resemble one another; every unhappy family is unhappy in its own way» и романа Ф.Достоевского «Идиот» «Beauty will save the world.



Апробация работы. Основное содержание диссертации докладывалось на следующих научных конференциях: XI региональная конференция молодых исследователей Волгоградской области в ВГПУ (Волгоград, 2006 г.); международная научно-практической конференция, посвящённая 15-летию ВАГС «Меняющаяся коммуникация в меняющемся мире» (Волгоград, 2007 г.); научная конференция в Волгоградском социально-педагогическом колледже «Проблемы аксиологической лингвистики» (Волгоград, 2007 г.); XII региональная конференции молодых исследователей Волгоградской области в ВГПУ (Волгоград, 2007 г.); научная конференция в Волгоградском социально-педагогическом колледже «Проблемы антропологической лингвистики» (Волгоград, 2008 г.); международная научно-практическая конференция в ВАГС «Меняющаяся коммуникация в меняющемся мире – 2» (Волгоград, 2008 г.); международная научно-практическая конференция «Родная словесность в школе и вузе» (Тверь, 2008 г.); XI Невские чтения «Язык и общество: проблемы, поиски, решения» (Санкт-Петербург, 2008 г.); международная научная конференция в Поморском государственном университете имени М.В. Ломоносова «Гуманитарные науки в России XXI века: тенденции и перспективы» (Архангельск, 2008 г.); II международная очно-заочная научно-практическая конференция «Проблемы межкультурной коммуникации в современном образовательном пространстве» (Тобольск, 2008 г.); II международная научная конференция «Актуальные проблемы современного научного знания» (Пятигорск, 2009 г.); российский научный семинар «Варьирование в языке и культура речи» (Томск, 2009 г.); межвузовская научно-практическая конференция «Языковая личность в современном мире» (Назрань, 2009 г.); научная конференция «Язык. Текст. Коммуникация» (Назрань, 2009 г.); научная конференция в Челябинском государственном университете «Lingua-mobilis» (Челябинск, 2009 г.); научный семинар-совещание в ВСПК «Антропологическая лингвистика» (Волгоград, 2010 г.);VI международная научно-практическая конференция в Московском институте лингвистики «Общество – Язык – Культура: актуальные проблемы взаимодействия в XXI веке» (Москва, 2011 г.). По теме диссертации опубликовано 20 работ общим объёмом 4,75 п.л., в том числе 3 научные статьи общим объёмом 1.4 п.л. в журналах из перечня ВАК при Министерстве образования и науки РФ.

Структура работы представлена введением, тремя главами, заключением, библиографическим списком, включающим список научной литературы, периодических, интернет- и лексикографических источников, и двумя приложениями.
Глава I. Концептуализация образов русских писателей в межкультурной трансляции
1.1. Основы межкультурной коммуникации
«В связи с расширением международных отношений России с другими странами, особый теоретический и практический интерес стали представлять вопросы межкультурной коммуникации. В наше время овладение искусством межкультурной коммуникации обретает все большую актуальность и значимость» [Денисова, Диминчук, 2012].

«Коммуникация – социально обусловленный процесс передачи и воспроизведения информации, как в межличностном, так и в массовом общении, причем по разным каналам при помощи различных вербальных и невербальных средств коммуникации. Межкультурная коммуникация – это совокупность разнообразных форм отношений и общения между индивидами и группами, принадлежащими к разным культурам. Межкультурная коммуникация характеризуется тем, что при встрече представителей разных культур каждый из них действует в соответствии со своими культурными нормами» [Там же]. Классическое определение дано в книге Е.М. Верещагина и В.Г. Костомарова «Язык и культура», где межкультурная коммуникация понимается как «адекватное взаимопонимание двух участников коммуникативного акта, принадлежащих к разным национальным культурам» [Верещагин, Костомаров, 2005].

«Осознание норм поведения и мышления собственной культуры возможно только в том случае, когда происходят контакты с людьми, которые в своем поведении руководствуются другими культурными нормами. Люди в той или иной степени расширяют границы своего культурного горизонта, посещая другие страны, изучая иностранные языки, читая зарубежную литературу, общаясь с иностранцами» [Денисова, Диминчук, 2012].

«Однако такое взаимодействие может вызвать дискомфорт или даже привести к возникновению конфликтов, зачастую труднообъяснимых. Механизмы поведения и оценок, начинают давать сбои, общение становится затруднительным. Это служит причиной неуверенности, потери внутренней стабильности, неверных интерпретаций поведения партнера, непонимания друг друга.

Поведение людей, принадлежащих к другим культурам, вовсе не является чем-то непредсказуемым, оно поддается изучению и прогнозированию, но требует специальных образовательных программ, направленных на подготовку к межкультурной коммуникации. Изучение иных культур, их особенностей, закономерностей их функционирования и развития обогащает человека, трансформирует его отношение к миру и другим людям, может кардинально изменить его отношение к жизненным ситуациям» [Там же].

«Для адекватной межкультурной коммуникации необходимо соответствие картин мира языковых личностей, коммуникантов. Перемещение в новое культурно-языковое пространство требует от иноязычного коммуниканта корректировки собственной картины мира и приведения ее в соответствие с изменившимися условиями.

В качестве ориентиров, позволяющих индивиду «не заблудиться» в новом культурно-языковом пространстве, выступают универсальные явления — то общее, что объединяет взаимодействующие культуры» [Леонтович, 2005]. «Мы можем воспринимать как целое предметный мир только при условии, что в нем есть что-то постоянное, опорные элементы, отображенные в нашем сознании в виде образов «низшего порядка» – образов предметов и ситуаций, константных по сравнению с образом мира. Чтобы образ мира изменялся, в нем должно быть что-то относительно неизменное» [Леонтьев, 1997, с. 144].

«По сравнению с традиционными моделями акта коммуникации, большей объяснительной силой обладает двухвекторная модель коммуникации, в которой каждый из коммуникантов обладает своим собственным набором коммуникативных факторов. Информационное наполнение коммуникативных факторов у участников общения практически никогда не совпадает полностью, что особенно отчетливо проявляется в ситуации МК. Это несовпадение, которое наглядно может быть представлено как смещение конфигурации коммуникативных факторов относительно их «нормального» положения в актах внутрикультурной коммуникации, объясняется соприкосновением с «чужим» в актах МК» [Донец, 2004, с.4-5].

«Языковая личность в условиях общения может рассматриваться как коммуникативная личность — обобщенный образ носителя культурно-языковых и коммуникативно-деятельностных ценностей, знаний, установок и поведенческих реакций. Применительно к коммуникативной личности можно выделить ценностный, познавательный и поведенческий планы этого понятия» [Карасик, 2002].

«Ценностный аспект языковой личности – это нормы поведения, закрепленные в языке. В структуре языковой личности особое место принадлежит ценностям — наиболее фундаментальным характеристикам культуры, высшим ориентирам поведения. Эти ориентиры возникают не только на основе знания и информации, но и собственного жизненного опыта человека, они представляют собой личностно окрашенное отношение к миру. Ценности лежат в основе оценки, тех предпочтений, которые человек делает, характеризуя предметы, качества, события» [Карасик, 2002, с.166-167].

«Ценностные ориентации языковой картины мира, являющейся основой межкультурной коммуникации, закодированы в ассоциативно-образных комплексах языковых единиц, интерпретация которых возможна в рамках концептов культуры» [Там же].

«Столкновение установок коммуникантов определяет содержательную структуру текста и иерархию тех компонентов, которые составляют эту структуру, делая текст инструментом коммуникации» [Шахнарович, 1998, с. 64].

«При исследовании культурных концептов на первый план традиционно выдвигают их универсальные составляющие, связываемые с устойчивыми чертами национальной культуры народа. Так, выделяют «западный» и «восточный» концепты жизни, говорят об общерусских концептах, в отличие от соответствующих американских или каких-либо иных национально-культурных образований» [Гольдин, 2003, с. 80-81].

В процессе МК «при сознательном ознакомлении с ценностями иной культуры может происходить заимствование из культуры-источника концептуальных смыслов, которые распредмечиваются с помощью текста, автором которого является носитель культуры-восприемника. ….Заимствование инокультурного концепта есть заполнение концептуальной лакуны, проявляющейся в процессе межкультурной коммуникации при расхождении лингвокультурного опыта, которое осуществляется путем описания инокультурного феномена с помощью насыщенного в смысловом отношении текста и может сопровождаться заимствованием иноязычного выражения в качестве имени инокультурного концепта. Моделирование инокультурных концептов предполагает необходимость рассмотрения речевого воплощения концепта наряду с анализом словарных дефиниций, а также сопоставительный анализ текстов. При изучении заимствованных лингвокультурных концептов, не зафиксированных в словарях, но функционирующих в текстах заимствующей лингвокультуры, на передний план выступают контекстуальный анализ и интерпретация… Произведения художественной литературы и других видов искусства, значимые для отдельной личности или обладающие сверхличностной культурной значимостью, могут стать, основой формирования текстовых инокультурных концептов в сознании носителя заимствующей лингвокультуры. Именем концепта, как правило, служит название прецедентного текста, являющегося содержанием текстового инокультурного концепта, имя автора произведения или имя персонажа. Источником заимствования текстового концепта для носителя заимствующей лингвокультуры, незнакомого с прецедентным текстом лингвокультуры-источника, становится бытийный текст, автор которого включает текстовый инокультурный концепт с целью увеличения смыслового потенциала своего текста. Текстовые инокультурные концепты заимствуются достаточно легко благодаря интертекстуальному характеру мировой культуры» [Новикова, 2005].

«Различия в психологической самоидентификации русских и американцев в их взаимовосприятии в процессе МК — это одна из наиболее трудноуловимых, но, тем не менее, самых глубинных причин непонимания в процессе межкультурного общения» [Леонтович, 2003, с. 198]. Именно преодоление данных трудностей является одной из причин нашего обращения к лингвокультурным концептам русских писателей, являющимся неотъемлемой частью межкультурной коммуникации, так как литература – это одна из основных тем общения.

«Для осуществления межкультурного общения необходимо обладать межкультурной компетенцией, позволяющей языковой личности эффективно вести процесс МК. Для формирования же данной компетенции нужно изучение различных лингвистических дисциплин и лингвокультурных концептов» [Образцова, 2004]. Потому предварительное ознакомление с лингвокультурными концептами русских писателей в рамках иноязычного общения представляется крайне необходимым для позитивного разрешения любого процесса МК.



1.2. Понятие лингвокультурного концепта
Данная работа посвящена актуальной проблеме антропологической лингвистики – моделированию лингвокультурных концептов-персоналий и находится в ряду исследований, выполненных в русле изучения лингвистической концептуализации личности, а именно концептов прецедентных личностей [Бурцева-Кулявцева 2012; Салова 2009; Слышкин 2011; Черноморец, 2010]. Ключевым термином в рамках концептуализации человека в картине мира является концепт. По мнению Г.Г. Слышкина, концепт (основная единица нашего исследования) «становится идеальным инструментом для построения культурных тезаурусов, призванных оптимизировать межкультурную коммуникацию» [Слышкин, 2007, с.203].

Будучи преимущественно концептами, присущими русской лингвокультуре, концепты русских писателей опосредованно проникают и в другие, в том числе, в англязычную лингвокультуру, являясь операторами когнитивных процессов, организуя социально-речевое поведение индивида и определяя успешность межкультурной коммуникации. Изучение данных концептов прецедентных личностей через их лингвистические экспликанты является одной из задач нашего лингвокультурологического исследования.

В текстах лингвокультурных исследований концепт получает самые различные названия: «экзистенциальные смыслы», «предельные понятия», «культурные концепты». Согласно В.И.Карасику и Г.Г.Слышкину, лингвокультурный концепт представляет собой «условную ментальную единицу, направленную на комплексное изучение языка, сознания и культуры.

Концепт группируется вокруг некой «сильной» (т.е. ценностно акцентуированной) точки сознания, от которой расходятся ассоциативные векторы. Наиболее актуальные для носителей языка ассоциации составляют ядро концепта, менее значимые – периферию. Четких границ, по их мнению, концепт не имеет, по мере удаления от ядра происходит постепенное затухание ассоциаций» [Карасик, Слышкин, 2001].

«Для концепта характерно наличие множества «входов», т.е. единиц языка и речи, при помощи которых этот концепт актуализируется в сознании своего носителя. Входы в концепт могут относиться к различным уровням языка. Для апелляции к одному и тому же концепту используются и лексемы, и фразеологизмы, и свободные словосочетания, и предложения, и тексты» [Слышкин, 2002].

По мнению В.А. Масловой «культурные концепты имена абстрактных понятий, поэтому культурная информация здесь прикрепляется к сигнификату, т.е. понятийному ядру» [Маслова, 2001].

По словам С.Г. Воркачева, лингвокультурный концепт – это «семантическое образование высокой степени абстрактности, продукт абстрагирования семантических признаков, принадлежащих определенному множеству значимых языковых единиц» [Воркачев, 2001].

Ещё одно ёмкое определение: «Концепт – сущность понятия, явленная в своих содержательных формах – в образе, понятии и в символе» [Колесов, 2004, с. 19-20].

Ю.С. Степанов определяет понятие концепта следующим образом: «Концепт – это как бы сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. И, с другой стороны, концепт – это то, посредством чего человек – рядовой, обычный человек, не «творец культурных ценностей» – сам входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее» [Степанов, 1997].

По замечанию Д.С.Лихачева, «концепты возникают в сознании человека не только как намеки на возможные значения, но и как отклики на предшествующий языковой опыт человека в целом – поэтический, прозаический, научный, социальный, исторический и т.п.» [Лихачёв, 1993].

С прагматической точки зрения А.Я. Гуревич разделяет лингвокультурные концепты на философские категории, которые он называет универсальными категориями культуры (время, пространство, причина, изменение, движение), и социальные категории, так называемые культурные категории (свобода, право, справедливость, труд, богатство, собственность) [Гуревич, 1990].

«Лингвокультурный концепт понимается как многомерное смысловое образование, представляющее собой хранящиеся в памяти человека значимые осознаваемые типизируемые фрагменты опыта (в котором выделяются ценностная, образная и понятийная стороны). Лингвокультурные концепты представляют собой базовые единицы картины мира, в которых фиксируются ценности как отдельной языковой личности, так и лингвокультурного общества в целом» [Карасик, Слышкин, 2001].

Концепты могут функционировать в различных видах дискурса: педагогическом, религиозном, политическом, медицинском и др.

Мы придерживаемся следующего понятия лингвокультурного концепта: «Основной единицей отражения и интерпретации действительности (физической и психической) сознанием человека является лингвокультурный концепт, формирующийся в результате редукции фрагмента познаваемого мира до пределов человеческой памяти, включающий данный фрагмент в контекст культуры и воплощающийся в вербальных единицах, необходимых для удовлетворения коммуникативных потребностей социума. Реконструкция лингвистического концепта может осуществляться как построение его ассоциативной модели» [Слышкин, 2004, с. 1].

Так, к примеру, концепт «Толстой» в рамках нашего исследования представляет собой ментальную единицу, содержащуюся в сознании носителей англоязычной лингвокультуры, отражающую и интерпретирующую любые представления носителей английского языка об этом русском писателе-классике XIX века, и воплощающуюся вербально с целью коммуникации.

«Построение концепта базируется на определённых прецедентных текстах. С точки зрения опосредованности восприятия текста могут быть выделены три основных группы концептов прецедентных текстов. Культурная группа может строить свой текстовый концепт на основании:

1) непосредственного восприятия исходного текста;

2) заимствования уже существующего у какой-либо другой группы (реже – индивида) текстового концепта, репродуцируемого молвой;

3) восприятия реинтерпретации исходного текста в рамках иного жанра» [Слышкин, 1999, с. 73].

«К базовым характеристикам лингвокультурного концепта относятся комплексность бытования в языке, сознании и культуре, ментальная природа, ограниченность сознанием носителя, ценностность, условность и нечеткость, когнитивно-обобщающая направленность, полиапеллируемость, изменчивость, трехуровневое лингвистическое воплощение, включающее уровни системного потенциала, субъектного потенциала и текстовой реализации. В рамках ценностного элемента лингвокультурного концепта можно выделить эмпирически верифицируемые аспекты оценочности и актуальности» [Слышкин, 2004, c.4].

«Аспект актуальности (концепта) реализуется в количестве языковых единиц, являющихся средствами апелляции к данному концепту, в частотности их употреблении в реальной коммуникации, в числе отношений типа «стимул – реакция» и «реакция – стимул», в которые эти единицы вовлечены в ассоциативно-вербальной сети. Аспект оценочности находит выражение в наличии оценочной составляющей в денотате языковой единицы, являющейся именем концепта, в свойственных этой единице оценочных коннотациях, в сочетаемости этой единицы с оценочными эпитетами» [Слышкин, 2004].

Пользуясь теорией В.И. Карасика о структуре концепта [Карасик, 2001], в качестве обоснования рассмотрения русских писателей как концепты, мы приводим наличие в них понятийной составляющей (фактуальная информация о писателях, например, закрепленная в словаре культурной граммотности Э. Хирша [Hirsch, 1987], куда входят «сведения небытового характера, необходимые среднему носителю данной культуры для адекватного общения в ее рамках» [Слышкин, Государственные деятели … , 2004], образной (все наивные представления о писателях, закрепленные в языке) и ценностной (литература и писатели – это одна из глобальных культурных ценностей) составляющих.

По утверждению В.И. Карасика и Г.Г. Слышкина, «языковая или речевая единица, которой актуализируется центральная точка концепта, служит именем концепта» [Карасик, Слышкин, 2001]. Для рассмотрения в данной работе нами были отобраны в качестве имен концептов прецедентные имена (фамилии) «Толстой» и «Достоевский».

«Значение любой языковой единицы представляет собой структуру, состоящую из компонентов, несущих разнородную, но взаимосвязанную информацию. Каждый компонент является продуктом процесса категоризации. Многообразие языковых репрезентаций группируется в лингвосемиотические ряды, отражающие процессы аспектуализации знания, объективирующие таксоны тезауруса культуры. Характер семантики языковых единиц позволяет представить модель структуры концепта культуры, а неоднородность семантики, функциональных особенностей языковых единиц позволяет говорить о неоднородности концепта» [Токарев, 2003, с. 83, 91-92].

«В формах языка, в его семантике, лексике, морфологии, синтаксисе отражается в определенной мере глубинная психология народа. Это отражение может иметь двоякий характер: статический и динамический. Статический аспект заключается в значениях слов, грамматических форм и конструкций, динамический – в их употреблении в высказывании» [Гак, 2000, с. 54].

«Лингвиста интересует то, как язык отражает стоящую за ним культуру, наивный образ мира, а еще больше то, что в самом языке (в семантике, сочетаемости, в синтаксисе, в лексической системе и т.п.) обусловлено культурой и мотивировано картиной мира» [Толстая, 2000, с. 101].



1.3. Концептуализация прецедентной личности
Концептуализация человека в картине мира тесно связана с понятием персоносферы. По определению Г.Г. Хазагерова, это «сфера персоналий, образов, сфера литературных, исторических, фольклорных, религиозных персонажей» [Хазагеров, 2002]. Так, образы русских писателей-классиков XIX века непосредственно входят в понятие персоносферы. Поскольку данные персоналии являются «говорящими», мы можем проследить национальную персоносферу англоязычной лингвокультуры, в которой инонациональные (русские) писатели воспринимаются сквозь призму национального языка, обрастая метафоричностью.

По справедливому замечанию Г.Г. Хазагерова, «весь литературоцентрический девятнадцатый век был веком активного заселения светского континента культуры литературными персонажами русской классики.... Реципиент персоносферы по-разному соотносит себя с ее персонажами: параллели — это когда я соотношу себя с героями персоносферы… меридианы — это когда я ставлю себя на одну прямую с персонажами персоносферы, соотнося с ними тех, с кем мне предстоит взаимодействовать» [Хазагеров, 2002]. Так, наш реципиент (носитель английского языка) соотносит себя и других с писателями и персонажами русской классики (например, убийцу с Раскольниковым).

«Русская персоносфера отражает и русскую жизнь, и жизнь других народов, поскольку они имеют в ней свои представительства в виде «переводных» персонажей. […]. Чужое «своё» выглядит при этом достаточно фантастично, что подтверждает некоторую обобщённность образов русских писателей для англоязычных читателей. Общенациональная же персоносфера поддерживается главным образом существованием телеперсонажей. Это последний на сегодняшний день источник «образов» [Хазагеров, 2002], потому мы в своей работе прибегаем к анализу англоязычных кинематографий русских классиков.

Говоря о концептуализации личности, а именно о концептах прецедентных личностей, необходимо разобраться в вопросе прецедентных единиц в целом. По мнению М.В. Черноморца, «прецедентные единицы являются важнейшими элементами когнитивной базы лингвокультурного сообщества и играют ключевую роль в национальной картине мира. Являясь одним из актуальных объектов современной лингвистики, прецедентные единицы рассматриваются как феномены, хорошо знакомые большинству представителей лингвокультурной общности, актуальные в познавательном и эмоциональном плане, постоянно возобновляющиеся в речи, характеризующиеся яркими коннотациями и выразительным ассоциативным фоном. Выделяют следующие основные виды прецедентных феноменов: прецедентное имя, прецедентное высказывание, прецедентный текст, прецедентная ситуация, прецедентный мир (Д. Б. Гудков, И. В Захаренко, В.В. Красных, Г. Г. Слышкин). Прецедентные феномены тесно взаимосвязаны между собой и образуют определенную систему, входящую в когнитивную базу, под которой понимается определенным образом структурированная совокупность необходимо обязательных знаний и национально-детерминированных и минимизированных представлений того или иного национально-лингвокультурного сообщества (В.В. Красных).

Представляя собой сложные коммуникативные явления, прецедентные феномены проявляют целый ряд характеристик, среди которых вербальная эксплицируемость, возобновляемость в процессе коммуникации, общенациональная известность, способность к трансформированию с сохранением опознаваемости, метафорическая употребляемость, предрасположенность к деонимизации (переходу из конкретного в обобщённое), включенность в когнитивную базу в виде инварианта представлений, существование в сознании в виде концепта, выполнение функции хранения и передачи информации, наполненность культурной информацией, ценностная значимость, соотнесенность с другими прецедентными феноменами, выполнение роли идентификаторов этносоциума и требуют, таким образом, многоаспектного осмысления на языковом, ментальном и культурном уровнях. Одним из прецедентных феноменов является прецедентная личность (которая нас и интересует в большей мере) – реально существовавшая или существующая личность, широко известная представителям одного или нескольких национальных сообществ, которая может выступать как символ определенных качеств и событий» [Черноморец, 2010, с.5].

«По своей природе прецедентные личности представляют собой ментальные образования, закрепленные в сознании носителя языка в виде образов, знаний, оценок и являющиеся объектами постоянной рефлексии со стороны членов социума, т.е. образуют лингвокультурные концепты. Характерной особенностью данных концептов является их ориентированность на уникальность и культурную значимость индивидуального объекта. Составными частями структуры концепта-персоналии являются интразона – совокупность ассоциативных входов в концепт (в нее входят семейное наименование» (например, Толстой) «или официальный псевдоним, патетические именования, прозвища прецедентной личности) и экстразона – совокупность ассоциативных выходов из концепта (результаты трансонимизации, т.е. случаи перенесения имени на другие объекты» (например, название музыкальной группы «Dostoevsky Pistols»), «а также отыменные дериваты» (например, Толстоевский). «Своеобразие концептов прецедентных личностей как лингвистических феноменов, характеризующихся многоплановостью и объективностью, обуславливает необходимость их комплексного исследования на культурно-историческом, объективно-языковом, дискурсивном и субъективно-языковом уровнях с использованием приемов концептуального и дискурсивного анализа, а также психолингвистического эксперимента. Ономастическая реализация имени личности представляет собой его перенесение на другие объекты, например, географические и территориальные единицы, достопримечательности, общественно-культурные заведения, общественно-политические организации и др» (например, Tolstoy Lane). «Отыменные дериваты являются такими единицами, которые характеризуют идеи, принципы, период жизни прецедентной личности» [Там же]. Примером может служить Tolstoyan movement.

«Исследование особенностей дискурсивной реализации концептов-персоналий подразумевает определение вариативности денотативного и коннотативного употребления имен концептов. При денотативном употреблении имени концепта происходит указание непосредственно на личность, при коннотативном употреблении происходит указание на другую личность с выражением ассоциативное представление о личности» [Там же].

Заметим, что основные названные М.В. Черноморцем типы употребления имён концептов будут актуальны и в рамках нашего исследования: «1) характеризующее употребление, при котором акцентируется один из дифференциальных признаков концепта-персоналии; 2) ассоциативное употребление в составе метафор или сравнений, апеллирующих к стержневым качествам или базовым характеристикам деятельности прецедентной личности; 3) цитатное употребление, отсылающее к крылатым словам, принадлежащим или приписываемым прецедентной личности; 4) употребление в сочетании с другими концептами-персоналиями; 5) употребление дериватов от имени прецедентной личности, которые могут обозначать совокупность идей данного деятеля, период его жизни, базовые характеристики его деятельности; 6) употребление, апеллирующее к внешним признакам прецедентной личности; 7) ономастическая реализация имени прецедентной личности. Также наблюдаются комбинированные виды употребления.

Важнейшими индикаторами актуальности концептов-персоналий являются: вариативность элементов интразоны и экстразоны; частотность и вариативность употребления в масс-медийном дискурсе; частотность использования афористических изречений; частотность и вариативность ассоциативных реакций представителей лингвокультуры на вербальные обозначения концептов» [Черноморец, 2010, c. 13].

По мнению Г.Г. Слышкина, наиболее сложную структуру имеют концепты прецедентных личностей. «Концептуализация человека может осуществляться на трех уровнях:

1. Уровень внеличностной концептуализации. К этому уровню относятся, прежде всего, имянаречение при рождении и наделение фамилией.

2. Уровень самоконцептуализации. К уровню самоконцептуализации относятся:

- Юридическая смена имени или фамилии.

- Ономастическая мимикрия — неофициальная смена имени.

- Псевдоним — вымышленное имя, применяющееся при общении в рамках определенных дискурсов.

3. Уровень социальной концептуализации. Наличие именно этого уровня позволяет говорить о прецедентности личности для социума в целом или какой-либо микрогруппы. Если на уровне внеличностной концептуализации и самоконцептуализации развивается только интразона концепта, то на данном уровне у концепта может сформироваться экстразона.

На уровне социальной концептуализации происходят приоритетный отбор из уже имеющихся у индивида имен и обогащение новыми средствами номинации.

В структуре концепта Г.Г. Слышкин выделяет:

- интразону — совокупность входящих смысловых ассоциаций;

- экстразону — совокупность исходящих смысловых ассоциаций;

- квазиинтразону — совокупность входящих формальных ассоциаций;

- квазиэкстразону — совокупность исходящих формальных ассоциаций.

Интразона концепта прецедентной личности включает:

- Имя концепта — наиболее распространенное и нейтральное средство номинации прецедентного индивида.

- Менее употребляемые элементы официального имени.

- Патетические именования.

- Прозвища.

Квазиинтразона концепта прецедентной личности включает прозвища, основанные на трансформации онима без привнесения какой-либо дополнительной фактуальной информации о номинируемом.

Экстразона концепта прецедентной личности включает:

- Переносные значения имени индивида.

- Трансонимизация (переход онима из одного разряда в другой):

- Переход в разряд географических названий.

- При особенно высокой актуальности концепта имя проникает также в сферу образования антропонимов.

- Отыменные дериваты.

- Устойчивые сочетания с именем или отыменными дериватами.

Квазиэкстразона концепта прецедентной личности включает переносные значения имени, основанные на ложной этимологизации» [Слышкин, 2004, С. 12-13].

Не менее выжными для нашей работы представились утверждения Е.А. Нахимовой о прецедентных именах. Исследователь описывает их как «широко известные имена собственные, которые обычно не требуют пояснений и используются в тексте не столько для обозначения конкретного человека (ситуации, города, организации и др.), сколько в качестве своего рода культурного знака, символа определенных качеств, событий, судеб» [Нахимова, 2011].

По её мнению, «прецедентные имена как единицы языка и речи выступают репрезентантами прецедентных концептов – ментально-вербальных единиц, которые используются для представления, категоризации, концептуализации и оценки действительности при построении картины мира и ее фрагментов.

Прецедентные имена – это важная составляющая национальной картины мира, способствующая стереотипизации и оценке действительности в народном сознании, формированию и развитию национальной картины мира, приобщению к национальной культуре и национальным традициям в рамках глобальной цивилизации и с учетом общечеловеческих ценностей» [Там же].

«Д. Б. Гудков, один из наиболее авторитетных специалистов по теории прецедентности, выделяет для прецедентных феноменов следующие функции: экспрессивную, оценочную и парольную [Гудков, 2003, С. 157–158].

В современной лингвистике активно обсуждается и вопрос о критериях выявления прецедентных феноменов, в том числе прецедентных имен собственных. В процессе дискуссии высказывались мысли о высокой значимости следующих факторов:

- связанность соответствующих имен с классическими произведениями [Караулов, 1987] и/или важными историческими событиями [Нахимова, 2007];

- общеизвестность соответствующих феноменов [Красных, 2002] или хотя бы их известность большинству членов лингвистического сообщества [Гудков, 1999; Слышкин, 2000];

- взаимосвязь с прецедентными ситуациями, текстами и высказываниями [Красных, 2002];

- сближение с именами нарицательными, утрата отдельных признаков, характерных для имен собственных [Блинова, 2007], «срединное положение между абсолютными («чистыми») онимами и аппелятивами» [Отин, 2003, С.56].

При более широком подходе, который можно назвать текстовым или даже дискурсивным, в качестве существенных признаков прецедентных имен собственных рассматриваются также следующие критерии:

- регулярная воспроизводимость, повторяемость соответствующих имен в текстах [Кушнерук, 2004];

- регулярность неденотативного (коннотативного, метафорического, образного) использования того или иного имени в функции культурного знака [Нахимова, 2004, 2005, 2007].

Исследователем также выделяются дополнительные «критерии прецедентности:

1. Графический критерий (использование строчных и прописных букв).

2. Морфологические критерии (использование форм единственного и множественного числа, суффиксация, трансформация грамматического рода и др.).

3. Словообразовательный (деривационный) критерий.

4. Пунктуационный критерий (употребление кавычек).

5. Синтаксический критерий. Особенно показательны в этом отношении предложения со структурой N (имя собственное) – N (имя собственное) с вариантами N (имя собственное) есть N (имя собственное); N (имя собственное) – это N (имя собственное).

6. Атрибутивный критерий (использование определений, подчеркивающих нетрадиционность смысла определяемого имени).

7. Темпоральный критерий (использование имени собственного в необычном темпоральном контексте, представление деятелей прошлого как ныне живущих или даже способных воскреснуть).

8. Ссылки на источники прецедентности» [Нахимова, 2011].

«К числу хорошо изученных относятся прецедентные феномены, восходящие к сфере-источнику «Кино», которые анализировались в исследованиях М.И. Косарева [Косарев, 2008], Г.Г. Слышкина [Слышкин, 2004] и других специалистов. Прецедентные онимы, относящиеся к сферам-источникам «Музыка», «Изобразительные искусства», «Архитектура», «Театр», до настоящего времени не были предметом специального исследования, хотя отдельные замечания о них встречаются в публикациях Л.В. Быковой [Быкова, 2008], С.В. Елисеевой [Елисеева, 2010], Г.Г. Слышкина [Слышкин, 2004] и других лингвистов. Одним из важнейших выводов, к которым пришли отечественные языковеды при рассмотрении прецедентных феноменов, восходящих к «Миру искусств», стало положение о «литературоцентричности» арсенала прецедентности, используемого в современной массовой коммуникации. Специалисты неоднократно отмечали, что максимальную активность как источник прецедентных имен в современной массовой коммуникации проявляет сфера-источник «Литература» [Караулов, 1987; Гудков, 2003; Кондаков, 2003; Кушнерук, 2006; Боярских, 2008; Елисеева, 2010 и др.]. Как справедливо отмечает О.С. Боярских, ядро корпуса прецедентных феноменов в современной политической коммуникации «формируется художественными произведениями» [Боярских, 2008]. Отмеченная «литературоцентричность», по мнению исследователей, особенно заметна при сопоставлении арсенала прецедентности в российских и зарубежных СМИ [Быкова, 2009; Елисеева, 2010; Кушнерук, 2006; Чистова, 2008 и др.]. Особенно легко наши соотечественники замечают прецедентные феномены, восходящие к текстам, изучаемым на уроках литературы [Боярских, 2006; Кузьмина, 2004; Нахимова, 2004].

Традиционная «литературоцентричность» русской культуры в последние годы начала несколько ослабевать за счет повышения роли прецедентных феноменов, восходящих к сферам-источникам «Театр», «Музыка» и «Кино». Спектакли, кинофильмы, телепередачи нередко служат «ретрансляторами» литературных текстов, в результате чего наши современники соотносят прецедентные феномены, которые изначально восходят к сфере-источнику «Литература», преимущественно со спектаклями, кинофильмами, телепередачами, созданными на основе литературных текстов» [Нахимова, 2011].

«Что касается цитации в рамках лингвокульторологического направления, она определяется как «культурный символ», «знак цитируемой культуры» [Минц, 1973, 387с.]. «Понимание цитации как носителя определенной культурной информации основано на анализе совокупности фоновых знаний адресата, выявлении культурно, социально и исторически важных для данного языкового коллектива аспектов, определении и соотнесении жанрово-стилистической дифференциации принимающего текста и текста цитации. Цитация, превращаясь в элемент «вторичного» языка, позволяет установить ценностные приоритеты народа, отраженные в языковой системе» [Алещанова, 2000].



1.4. Общекультурный контекст формирования концептов-персоналий «Толстой» и «Достоевский»
Образы писателей, имея общецивилизационный характер, занимают значительное место в языковой картине мира каждого народа, приобретая статус лингвокультурных концептов. При этом известными являются не только национальные авторы, но и зарубежные творцы с мировым именем. Чем более значимыми для рядовых носителей той или иной лингвокультуры являются жизнь и творчество писателя, тем больше отражен образ данного мастера слова в языке заимствующей лингвокультуры. Язык фиксирует всю человеческую память и эволюцию отношений членов социума к тому или иному автору в форме лингвокультурных концептов. Данный вид концептуализации заложен в процессе категоризации знаний о русской литературе в целом. Составляющими процесса категоризации знаний являются конкретные языковые единицы. Средствами закрепления в языке различных речевых обращений людей к концептам писателей могут служить такие типы апелляций, как цитирование и перефразирование их высказываний, метафорические и другие выражения, содержащие аллюзии на их имена. От имён концептов, в свою очередь, образуются новые слова. Это фиксируется не только в переводах их творчества, критических статьях, анализирующих их роль в жизни человечества, но и посредством кинематографических и театральных постановок, упоминаний о них в творчестве других авторов.

В рамках данного исследования концептов писателей оказалась недостаточной традиционная модель анализа концептов, описывающая интра- и экстразоны (способствующая определению и анализу содержательного объёма данных концептов в рамках аспектов актуальности и оценочности интразоны и освещению непрямого значение употребления имён концептов в экстразоне). Необходимо было дополнить её применительно к концептам писателей следующими элементами: а) общекультурный контекст формирования концептов, б) цитатная зона концепта.

Рассмотрение общекультурного контекста формирования концептов писателей позволяет выявить основные источники знаний о прецедентных личностях писателей среди носителей иноязычной лингвокультуры: переводы произведений авторов на иностранный язык; критическая и др. литература о них; соответствующие спецкурсы в вузах; спектакли, кинофильмы, телесериалы, служащие «ретрансляторами» литературных текстов; упоминания о них в творчестве других авторов (в том числе на страницах СМИ и Интернета) в рамках различных дискурсов. Так, структура общекультурного контекста формирования концептов включает переводческий и книгоиздательский, научно-биографический, образовательный, кинематографический элементы.

Рассмотрение цитатной зоны значимо, так как прецедентные личности писателей, являясь мастерами слова, сами порождают тексты, переходящие в разряд прецедентных. Цитатная зона представлена совокупностью отрывков произведений и высказываний писателя (в оригинальной или трансформированной форме), получивших статус крылатых выражений в принимающей лингвокультуре. Цитация позволяет установить ценностные приоритеты народа, отраженные в языковой системе. Такая дополненная модель позволяет комплексно исследовать концепты писателей в культурно-историческом, объективно-языковом и дискурсивном планах.

В данной работе мы рассматриваем концепты русских писателей в английской и американской лингвокультурах в целом. Рассмотрение концептов осуществляется не в культурно-сопоставительном, а в интегрированном порядке, так как в ходе анализа исследовательского материала в обеих лингвокультурах не было обнаружено каких-либо существенных различий. Этот факт стал причиной описания концептов русских писателей в англоязычной лингвокультуре, в сознании носителей английского языка в целом.

Для исследования были отобраны в качестве ядерного содержания концепты «Толстой» и «Достоевский», так как в ходе работы было сделано заключение (по количеству материала исследования, реализованности в рамках различных типов дискурсов и объёму общекультурного контекста) о наибольшей популярности именно этих русских писателей в англоязычной лингвокультуре. Хотя упоминания о других писателях (в особенности об А.Чехове и И.Тургеневе, а также А.Пушкине, М.Лермонтове, Н.Гоголе, А.Солженицыне, В.Набокове, М.Булгакове, Б.Пастернаке и др.) также имеют место, они имеют не столь большой объём и не входят в ядерную зону интересующей концептосферы. Актуализация концепта «Толстой» количественно преобладает над концептом «Достоевский».

Особенностью коммуникативной реализации концептов, свидетельствующей о популярности данных писателей среди носителей английского языка, распространённости их концептов в англоязычном сознании и отображённости в языке, является дискурсивно-тематическое разнообразие лексики. Для большей части примеров характерна непосредственно литературная тематика (биография и творчество писателей, посвящения и награды, литературные стили и жанры): «Tolstoy (метонимия) tops booklist. The Tolstoy classic best work and best-selling contemporary authors including Dan Brown, Danielle Steel and Clive Cusser on the list» [Газета «BBC News»]. Однако другая часть примеров относится к различным типам дискурсов. Среди них – семейный, исторический, географический, религиозный, философский, политический, кинематографический, образовательный, виртуальный, спортивный и многие другие. Исторический дискурс прослеживается в примере, где XIX век ассоциируется у англичан с эпохой Л. Толстого: «Russian Landscapes in the age of Tolstoy is at the National Gallery until September» [Газета «BBC News»]. Наличие союзной политической конференции под кодовым названием «Толстой» также свидетельствует о значительной закреплённости образа писателя: «The Allied conference codenamed Tolstoy» [Газета «USA Today»]. По примеру: «Northwestern Connecticut Community College. Full Time Faculty. eclectic taste when it comes to literature: Turgenev, Dostoyevsky, McCarthy, fiction writers» [Газета «Boston Globe»] видно, что в вузах англо-говорящих стран проводятся спецкурсы по биографии и творчеству русских писателей. Так концепты писателей переходят из литературного дискурса в образовательный. Спортивный дискурс прослеживается в примере, где имя концепта «Толстой» используется в качестве названия дружеского футбольного матча: «War versus Peace in football game. This symbolic encounter, being played this week, is for a competition appropriately called the Tolstoy Cup» [Газета «BBC News»]. Применение аллюзии «War versus Peace» свидетельствует о высокой актуальности романа «Война и мир». Список примеров дискурсивного разнообразия неисчерпаем.

Чем значимее личность в обществе, тем обширнее её концептуальный экстралингвистический контекст, и тем более распространённым является соответствующий концепт в определённой лингвокультуре. Обширность общекультурного контекста формирования концептов «Толстой» и «Достоевский» в англоязычной лингвокультуре проследим исходя из переводческого и книгоиздательского, научно-биографического, образовательного, кинематографического контекстов – прямой экстралингвистической трансляции знаний о русских писателях. Имеено эти контексты раскрывают истоки представлений о русских писателях в англоязычной лингвокультуре.


1.4.1. Переводческий и книгоиздательский контексты
Более сотни английских переводов произведений Л.Толстого вышло отдельными изданиями в США в период с 1867 по 1900 год, что превышает количество переводов любого другого русского писателя [Николюкин, 1987, с. 328-336]. Переводу подвергались все произведения Л.Толстого: романы, повести, рассказы и статьи писателя. В то время переводы работ автора выходили примерно в равном процентном соотношении, конкретные произведения как наиболее популярные не выделялись.

«Произведения Л.Толстого содействовали укреплению в США позиций социально-критического искусства. Переводы «Войны и мира», «Анны Карениной» и автобиографической трилогии вышли в 1886 году. В 1890 г. одновременно в трех городах была опубликована «Крейцерова соната», вызвавшая острую полемику. В этот же период стали известны и публицистические, философские сочинения Л.Толстого. В 1888 г. стало выходить 15-томное собрание сочинений писателя, а с 1898 г. — 12-томное.

Первым переводчиком произведений Л.Толстого был Лео Винер (1862—1939), выходец из России, профессор славянских языков в Гарвардском университете. Среди переводчиков и пропагандистов Толстого также была Элизабет Хэпгуд» [Куропятник, 1985, с. 197]. Данные переводчики были основоположниками процесса формирования концепта «Толстой» в англо-говорящей языковой среде, так как именно их тексты переводов творчества Л.Толстого читали носители английского языка. Так создавался концептуальный фон знаний о Л.Толстом.

В настоящее время в англоязычных книжных интернет-магазинах «Amazon» и «Likebooks» представлены различные современные издания произведений Л.Толстого на английском языке. Чаще всего в них встречаются (25% от 100 книг) романы: «War and Peace» («Война и мир» – 10 единиц), «Anna Karenina» («Анна Каренина» – 8 единиц), «Resurrection» («Воскресение» – 5 единиц), биографическая трилогия («Детство», «Отрочество», «Юность» – 2 единицы) и «Idiot» («Идиот» – 1 единица). 24% составляют статьи философской тематики, представленные как в сборниках, так и отдельными изданиями (например, «What men live by?» («Чем люди живы? »), «What is Art? » («Что такое искусство?»), «What then must we do?» («Так что же нам делать?») и др. в количестве 1-3 книг). Менее популярны стали повести (16%) и рассказы (12%), встречающиеся также в количестве 1-3 единиц одного произведения. В наличие такие повести, как «The Cossacks» («Казаки»), «The Death of Ivan Ilych» («Смерть Ивана Ильича»), «Hadji Murat» («Хаджи Мурат») и др., как в составе сборников short stories/ stories/ tales, (что свидетельствует о смешении терминов рассказ – short story и повесть – story или tale), так и выходящие отдельными изданиями. Кроме того, единичными изданиями можно встретить произведения для детей (6% – «The Lion and the Puppy» («Лев и собачка»), «Philipok» («Филиппок») и др.); биографии (6% – «Tolstoy: A Russian Life» автора Rosamund Bartlett, «Tolstoy: A Biography», написанную A. N. Wilson и др.); полные собрания сочинений (3% – «Amazon's Complete Selection of Leo Tolstoy Books», «The Complete Works of Leo Tolstoy» и др.); сборники изречений (3% – «A Calendar of Wisdom», «Wise Thoughts for Every Day: On God, Love, Spirit, and Living a Good Life» и др.), сборники писем (2% – «Letters of Leo Tolstoy and V G. Chertkov 1854-1936», «Tolstoy's Letters» и др., а также пьесы (2% – «The Live Corpse» («Живой труп»), «Plays, Complete Edition Including the Posthumous Plays») Льва Толстого.

Переводы на английский язык произведений Л.Толстого издавались в значительном объёме при жизни писателя и продолжают выходить в наше время тысячными тиражами, чтобы сделать их доступными для носителей английского языка, не являющихся билингвами.
«Первое обращение к Ф. Достоевскому способствовало осмыслению Западом тех социально-нравственных проблем, которые находились в центре внимания русских классиков и которые оказались чрезвычайно актуальными для XX столетия. В тот период Достоевский воспринимался не только как художник, изображавший патологические аспекты психики, но и как гениальный исследователь причин трагической судьбы личности в современном мире» [Сохряков, 1990, с. 80]. Данная проблема, затронутая Ф. Достоевским в его произведениях, обратила на себя внимание зарубежных читателей.

«Произведения Ф.Достоевского стали переводить в США с середины 80-х годов ХIХ века. Но «осваивался» Достоевский сравнительно медленно» [Куропятник, 1985, с. 198]. «Отдельным изданием в 1881 году вышли «Записки из Мёртвого дома» в переводе Мари вон Фило, в 1886 – «Преступление и наказание» без имени автора. В 1887 году были переизданы «Записки из Мёртвого дома», а позже они вышли в переводе Эдвардса. В этом же году (1887) в переводе Ф. Уишоу был издан роман «Идиот», который в 1888 г. переиздали. В 1893 году в США был напечатан роман «Преступление и наказание» также в переводе Уишоу. В следующем году Л. Милман перевела на английский язык «Бедных людей» Достоевского» [Николюкин, 1987, с. 328-336].

На данный момент в книжных интернет-поисковиках «Amazon» и «Likebooks» предлагаются различные современные переводы на английский язык произведений Ф.Достоевского, но чаще всего в них встречаются романы писателя (48 % от 100 книг, тогда как у Толстого – 25%). Чаще других переводятся на английский язык и переиздаются такие романы Достоевского, как «Преступление и наказание» («Crime and punishment») – 13 % и «Братья Карамазовы» («The Brothers Karamazov»/ «The Karamazov Brothers») – 10 %. Реже встречаются переводы романов «Идиот» («The Idiot»), «Бесы» («The Possessed», «The Devils», «The Demons»), «Игрок» («The Gambler») – по 6 %; «Униженные и оскорблённые» («The Insulted and Injured/ The Humiliated and Insulted») и «Бедные люди» («Poor Folk») – по 3 %.

Заметим по поводу перевода «The Possessed», что здесь имеются в виду именно герои произведения, одержимые бесами, что вполне соответствует замыслу романа.

Достаточно популярными также являются и менее объёмные произведения писателя (25%): повести «Записки из Подполья» («Notes from Underground») и «Записки из Мёртвого дома» («Memoirs from the Dead House») – по 5 %, «Вечный муж» («The Eternal Husband») и «Двойник» («The Double»), а также сборники повестей «Short stories/ works» – по 3 %.

Биографии Ф. Достоевского таких авторов, как D. Attwater, J. Jones, P. Leithart, M.Minihan и др. составляют 20 % изданий. Заметим, что книг, посвящённых биографии Л.Толстого, было выявлено гораздо меньше (6 %). Однако книг с изречениями Ф.Достоевского обнаружено не было (в отличие от Толстого). Кроме того, переводы детской литературы и пьес (как у Л.Толстого) также не обнаруживаются в связи с их отсутствием в рамках работ автора.

Сборниками в целом самых популярных работ автора (чаще романов) под эпитетами major, greatest, best являются 7 % книг.

С наибольшими же трудностями (единичные примеры) можно найти переводы романа «Подросток» («The Adolescent»), книги «Дневник писателя» («A Writer’s Dairy»), повестей «Слабое сердце» («A Gentle Creature»), «Белые ночи» («White Nights») и др., писем («The Letters and Reminiscences»). Однако нужно заметить, что произведения Ф.Достоевского в целом доступны носителям английского языка в достаточно большом объёме.

Основными современными переводчиками произведений Ф.М. Достоевского на английский язык являются H. Aplin, T. Coulson, E. Dalton, G. Gibia, G. Humphreys, L. Hechenbleikner, R. Hingley, M. Joanus, M. Larer, M. Leatberbarron, D. Lowl, D. Magarshak, E. Martin, P. Meyer, A. Meyers, A. Miller, K. Mochulsk, V.B. Morris, W. Phillips, R. Revear, N. Rice, E. Wasidek и др.

Такое значительное количество современных переводов произведений Фёдора Михайловича Достоевского на английский язык позволяет судить о том, что к его творчеству современные носители английского языка также проявляют большой интерес.


1.4.2. Научно-биографический контекст
Начиная с XIX века, и по сей день ведётся полемика среди исследователей творчества и жизненного пути Л.Н. Толстого. Количество английских и американских литературоведческих монографий и других пособий научного характера, посвящённых творчеству Л.Н. Толстого (54 единицы), демонстрирует, что феномен личности и идейно-художественное своеобразие произведений этого русского писателя, в отличие от других писателей, в том числе Ф.Достоевского, в англо-говорящих странах изучало и продолжает изучать большее количество учёных. Достаточно указать фамилии таких исследователей, занимающихся данной проблемой, как У. С. Буф, Э.И. Вулф, Дж. и К. Гаррард, Р. Гетман, Д. Голдфарб, Р.Ф. Густафсон, Дж. Гэснер, Г.Р. Джэлн, Р. Дэссокс, Т. Клэйрс, Г. Р. Кристиан, С. МакКаллерс, Л. МакКэффери, Дж. С. Морсон, Ф. Норрис, Э.В. Ноулс, Д.Т. Орвин, Г. Стейнер, Э. Форби, Р. Фриборн, Э.Д. Хирш, У.Д. Хоуэллс, Т. Хэммарберг, У.Л. Ширер, К.Г. Шоу и др.

У творчества Л. Толстого были и есть маститые пропагандисты. Значителен вклад У.Д. Хоуэллса как представителя этой деятельности в США. Л.Толстому им было посвящено множество статей, рецензий, заметок, в частности, на страницах ведущего журнала «Харперс мэгэзин» (главным образом в 1886-1893 гг.).

Гению Л.Толстого посвящена книга автора У. С. Буф «The Rethoric of Fiction» («Художественная риторика»), интересная представителям не только англоязычной лингвокультуры, изучающим творчество и стиль Л.Толстого [Booth, 1987].

Л.Толстому посвящены работы Х. Тройэт, Н. Эмфоукса, Э.Н. Нилсона и П.Стрэтфорда, находящиеся среди книг, посвящённых биографии и творческому пути писателя.

Основой для биографий писателя служат также и личные контакты авторов с ним. Например, писатель Э. Кросби, посетив Л.Толстого в Ясной Поляне, выпустил о нем несколько книг и брошюр («Tolstoy and his Message», «Tolstoy as a Schoolmaster» и др.).

«Художественный опыт русского писателя оказался плодотворным и для другого американского писателя-реалиста. Ф. Норрис в сборнике статей «The Responsibilities of the Novelist» многократно обращался к примеру русского писателя, ставшего «достоянием всего мира», сумевшего выразить жизнь русского народа; мечтал о том, что в США появится «второй Толстой» (метафорическое употребление имени концепта) [Norris, 1903, р. 88].

О Л.Толстом писал и Т.Драйзер в автобиографической книге «Dawn», вспоминал, какое неотразимое впечатление произвело на него чтение «Крейцеровой сонаты» и «Смерти Ивана Ильича», и добавлял: «Если бы можно было писать как Толстой (сравнительный оборот), заставляя весь мир прислушиваться к твоим словам» [Литературное наследство, 1965, с. 148].

«С творчеством Л.Толстого в середине 80-х годов познакомился X. Гарленд; «Анна Каренина» стала одним из его любимых произведений. В сборнике статей «Crumbling idols» Х. Гарленд отстаивал тезис о том, что художник слова должен быть летописцем народной жизни; с этим тезисом он связывал имя Л.Толстого. Для У. С. Кэсер, по словам критика Брауна, Л.Толстой сделался «одним из главных элементов литературного опыта всей ее жизни». Э. Синклеру Толстой был близок как обличитель несправедливости» [Болховитинов, 1983, с. 298].

О Л.Толстом как о титанически-гениальной личности написан сборник статей «In the Shadow of the Giant» («В тени гения») и книга «Tolstoy the man» («Личность Толстого»), повествующая о знакомстве автора книги Э. Стейнера c Толстым много лет назад в Ясной поляне.

Об интригующих событиях женитьбы Л.Толстого существуют следующие работы: «Married to Genius» («Замужем за гением») об артистизме и эмоциональности свадьбы Льва Николаевича, написанная Джеффри Мейерсом, и «Love and Hatred» («Любовь и ненависть») У.Л. Ширера.

Религиозно-нравственный аспект жизненной позиции Льва Николаевича был акцентирован при выполнении таких работ, как «Leo Tolstoy: Resident and Stranger» («Лев Толстой: Свой и Чужой») Р. Густафсона, «Leo Tolstoy: Spiritual Writings» («Лев Толстой: Духовные произведения») C.E. Mура о религиозных признаниях и духовном мире писателя и «The saint, The Leo» («Святой Лев») о «переживании желаний самого сердца» Робина Шарма.

О художественном методе Л.Толстого автор Р. Силбайорис повествует в своей книге «Tolstoy’s Aesthetics and his Art» («Эстетика Толстого и его искусство»). Эссе на толстовское видение истории «The hedgehog and the fox» («Ёж и лиса») Исаака Бёрлина, выдержанное в сатирической форме, стало довольно популярным в англо-говорящих странах. Любимой героине Л.Толстого Наташе Ростовой посвящена книга «Natasha’s Dance» («Бал Наташи») Орландо Файгса.

«Толстой и Достоевский» – современная работа Джорджа Стейнера, ставшая классической среди научных исследований США. Она представляет собой критическое эссе на поэтико-философскую тему. Эпическая традиция в этом исследовании представлена как развивающаяся от Гомера и Шекспира с их трагическим видением мира к русским мастерам, Толстому и Достоевскому, с их философскими романами [Steiner, 2005].

Указанными работами, пополняющими поле лингвокультурного концепта «Толстой», данный список, безусловно, не ограничивается. Многие авторы признают оказанное русским писателем влияние на их творческое становление, подкреплённое как изучением жизни и творчества писателя, так и личным знакомством с ним.


Книг, посвящённых Фёдору Михайловичу Достоевскому, его философским и религиозным взглядам, его биографии и творческому пути, также существует большое количество. Нами было зафиксировано и рассмотрено 38 работ (тогда как по Толстому – 54). Большую часть из них составляют эссе на философско-религиозную тематику. В них повествуется об идейных и нравственных исканиях Ф.М. Достоевского, как в собственной жизни, так и в произведениях. К таким работам можно отнести «Dostoevsky: The Seeds of Revolt 1821-1849» («Достоевский: зёрна бунта 1821-1849») Дж. Франка 1976 и 1979 годов, «Dostoevsky: The Stir of Liberation» («Достоевский: Суета освобождения») Дж. Франка 1988 года, «Dostoevsky: The Mantle of The Prophet 1971-1981» («Достоевский: сознание пророка 1971-1981») Дж. Франка 2003 года, «Camus. The Challenge of Dostoevsky» («Камю. Вызов Достоевского») Р. Дэвисона 1997 года, «Dostoevsky’s Religion» («Религия Достоевского») С. Кэссиди 2005 года, «Dostoevsky and The Dynamics of Religious Experience» («Достоевский и процессы религиозного опыта») М. Джоунса 2005 года, «Dostoevsky: The Thinker» («Достоевский: мыслитель») Дж. Скэнлана 2002 года, «Dostoevsky as Prophet to Modernity» («Достоевский как пророк современности») Б. Уорда 2001 года, «Dostoevsky’s Conception of Man» («Концепция личности Достоевского») П. Мак Гуайер Вулфа 2007 года и др.

Такое большое количество работ, посвящённых данной теме, на наш взгляд, связано с общим явлением кризиса гуманизма в XX веке, о котором говорил Дж. Франк [Frank, 2003], и, в частности, с тем, что данная проблема является ключевой в творчестве Достоевского.

«Среди первых серьезных истолкователей Достоевского был критик социалистической ориентации Р. Борн. В статье «Вечный смысл Достоевского» он писал, что когда-то американцам импонировал Диккенс с его несколько статичной концепцией личности, Достоевский же открыл неведомые им прежде тайники души. Однако по-настоящему популярность к Достоевскому приходит в 20-е годы XX столетия, когда в литературе США углубились психологические тенденции, резко возрос интерес к внутренней жизни человека» [Куропятник, 1985, с. 205].

Биография Фёдора Михайловича также является темой для большого количества работ. В своих трудах авторы уделяют внимание жизненному и творческому пути великого писателя, его путешествиям, семейной жизни. Биография Достоевского достаточно интересна для иностранца. Как основные из таких работ мы бы хотели выделить «Dostoevsky: A biography. His Life and Work» («Достоевский: Биография. Его жизнь и работа») Л. Гроссмана 1975 года, «Dostoevsky’s Unfinished Journey» («Незаконченное путешествие Достоевского») Р. Миллера 2008 года, «Dostoevsky (Life and Times)» («Достоевский (Жизнь и Времена)») Р. Фриборна 2005 года, «Tyrant and Victim in Dostoevsky» («Достоевский: тиран и жертва») Г. Кокса 1984 года, «Dostoevsky’s Last Night» («Последняя ночь Достоевского») C. Pосси 1995 года, «Dostoevsky: The Miraculous Years 1965-1971» («Достоевский: чудесные годы 1965-1971») Дж. Франка 1996 года, «Fyodor Dostoevsky. Biocritique» («Федор Достоевский. Биокритика») Х. Блума 2004 года, «Dostoevsky in 90 minutes» («Достоевский за 90 минут») П. Стратферна 2004 года.

В форме очерковых путеводителей по России того времени выполнено10 % работ, посвящённых Ф. М. Достоевскому. В качестве примеров можно привести такие работы, как «Metro Stop Dostoevsky: Travels in Russian Time» («Остановка метро «Достоевский»: Путешествие в русское время») И. Бенджис 2003 года и перевод с русского на английский работы И. Паперно «Suicide as a Cultural Institution in D’s Russia» («Суицид как культурное образование в России Достоевского») 1998 года.

Также была встречена книга, в которой представлена довольно обширная русская фильмография Достоевского с отсылками на анализ произведений писателя «Dostoevsky and Soviet Film» («Достоевский и советский фильм») Н. Ларри 2008 года.

Различные статьи и отзывы о Достоевском писали многие английские и американские знаменитые авторы. Р. Л. Стивенсон в письме к Дж. А. Саймондс 1886 г. писал: «Raskolnikov, surely, is the best book I have read for the last ten years; I’m glad you like it. Others find it dull… It was like illness; James has not caught it, as Raskolnikov’s character is not objective» [The letters …, 1910, р. 20]. («Раскольников, действительно, самая лучшая книга, из тех, что я прочёл за последние 10 лет. Я рад, что она тебе понравилась. Другие находят её скучной…Она как болезнь; Джеймса она не поразила, так как персонаж Раскольникова не объективен» (перевод наш).

Среди англо-американских литературоведческих монографий о Достоевском как самые часто встречающиеся можно выделить работы, касающиеся литературных взаимосвязей и взаимовлияний: «Faulkner and Dostoevsky: Influence and Confluence» («Фолкнер и Достоевский: Взаимовлияния») Дж. Васгербера, 1974; «Dostoevsky, Kierkegaard, Nietzsche and Kafka» («Достоевский, Киркегор, Ницше и Кафка») У. Хаббена, 1997; «Between earth and heaven: Shakespeare, Dostoevsky and the meaning of Christ Tragedy» («Между землёй и небесами: Шекспир, Достоевский и значение христианской трагедии») Р. Кокса, 1969; «Dostoevsky and Romantic Realism: A Study of Dostoevsky in Relation to Balzac, Dickens and Gogol» («Достоевский и романтический реализм: Изучение Достоевского в связи с Бальзаком, Диккенсом и Гоголем») Д. Тэнджера, 1998; «Existentialism from Dostoevsky to Sartre» («Экзистенциализм от Достоевского к Сартру») У. Кауфмана, 1975; «Consequences of Consciousness: Turgenev, Dostoevsky, Tolstoy» («Последствия осознания: Тургенев, Достоевский, Толстой») Д. Орвина, 2007.

Также можно привести довольно большой список исследовательских работ в области стиля и творческого метода Достоевского. Вот некоторые из них: «Dostoevsky: A Study» («Достоевский: Анализ») Дж. Лаврива, 1943; «Dostoevsky: The Mantle of the Prophet» («Достоевский: сознание пророка») Д. Оффорда – статья из книги «The Modern Language review» («Обзор современного языка»), 2002; «Dostoevsky – The Making of A Novelist» («Достоевский – становление романиста») И. Симмонса, 2007; «Dostoevsky: Language, Faith and Fiction» («Достоевский: язык, вера и вымысел») Р. Уильямса, 2008.

Заметим, что прямому литературоведческому анализу непосредственно произведений Достоевского посвящено немного англо-американских работ (возможно, из-за прочтения их уже в переводе). Всё же некоторые, заинтересовавшие нас, мы можем указать: «Dostoevsky and the Legend of Grand Inquisitor» («Достоевский и Легенда Великого Инквизитора») И. Робертса, 1972 (перевод на английский язык статьи русского критика В.В. Розанова); «A Karamazov Companion: Commentary on the Genesis. Language and Style of Dostoevsky’s novel» («Братья Карамазовы: Комментарий к генезису. Язык и стиль романа Достоевского») В. Терраса, 2002; «Dostoevsky’s «The Idiot» and the Ethical Foundations of Reading, Narrating, Scripting» («Идиот» Достоевского и этические основы чтения, повествования, сюжета») С. Янга, 2005.

Также существует «The Dostoevsky Encyclopedia» («Энциклопедия Достоевского») K. Ланца, 2004. Жанр «энциклопедия» и наличие в ней 536 страниц говорит о накоплении англо-говорящими критиками колоссальных материалов о Фёдоре Михайловиче, в том числе из источников русского литературоведения.

Конечно, для носителей английского языка Ф. Достоевский, прежде всего, является автором романов «Преступление и наказание» и «Братья Карамазовы», потому что именно эти его произведения имеют широкое признание, считаются одними из самых реалистичных в русской литературе, что подтверждает автор Уэйн С. Буф, представляя на суд читателю тонкий анализ «Преступления и наказания» [Booth, 1987].

Также Достоевского за рубежом часто видят писателем-антисоциалистом и антиутопистом по его произведению «Записки из подполья», которое в своё время было довольно распространено в англо-говорящих странах. По этому поводу пишут Джон и Кэрол Гаррард: «Perhaps the «cultural intelligentsia» is at long last relearning the lessons taught by the Great Russian writers of the past particularly Dostoevsky, who warned that a Utopian socialist experiment would inevitably fail because it was based on a false conception of human nature» [Garrard, 1990, р. 238] («Возможно, «культурная интеллигенция» уже долго изучает уроки, преподанные великими русскими писателями прошлого, особенно Достоевским, который предостерегал, что утопичный социалистический эксперимент неизбежно провалится, потому что он основывался на фальшивой концепции человеческой природы»).

Уэйн С. Буф сравнивает Достоевского с Шекспиром в их сложном, но чётком раскрытии первопричинности поступков: «Dostoevsky, like Shakespeare, derives some of his pre-eminence from his ability to show what a murky business the moral world really is while still keeping the lines of our moral sympathies clear» [Booth, 1987, р. 133-135] («Достоевский, как и Шекспир, приобретает своё огромное превосходство в способности показывать, каким, на самом деле, мрачным является наш мир морали, всё ещё пытаясь разъяснить его правила»).

Научная литература, начиная с XIX века, безусловно, делает огромный вклад в представление высокообразованных носителей английского языка о Ф.М. Достоевском, который раскрыл тайны человеческой души, что и сближает его во многом в англоязычном сознании с Шекспиром.

1.4.3. Образовательный контекст


Научный контекст распространения концепта «Толстой» расширяется также за счёт образовательного. Больше спецкурсов, чем по Л.Н. Толстому, в университетах США и Великобритании ни одному из русских писателей, в том числе Ф.Достоевскому, не посвящено (среди спецкурсов по русской литературе). Ниже представлены темы спецкурсов в различных высших учебных заведениях в количественно-тематическом соотношении (всего было выявлено 40 спецкурсов):

1) 18 спецкурсов посвящено творчеству и биографии Л.Н. Толстого.

А) творчество – 11 спецкурсов:

- «War and Peace» («Война и мир») в университетах: Кэмбриджа (Un. Of Cambridge), Колумбии – дополнительный курс (Columbic Un., graduate course), Принстона (Princeton Un.), Пенсильвании (Pennsylvania St. Un.), Обширных программ (Un. Of Wide Programs) и в Карлтон Колледже (Carlton College);

- «Tolstoy’s Prose» («Проза Толстого») в университетах: Колорадо в Булдере (Un. Of Colorado at Boulder), Пенсильвании (кинематографии, Un. Of Pennsylvania Cinema Studies).

Существуют также единичные спецкурсы «Death of Ivan Ilych» («Смерть Ивана Ильича») в Бостонском университете (Boston Un.) и «Music in «What’s Art» by Tolstoy» («Музыка в произведении Толстого «Что такое искусство?») в Принстонском университете (Princeton Un.).

Б) биография – 7 спецкурсов:

- «Leo Tolstoy» («Лев Толстой») в университетах: Колумбии – основной курс (Columbic Un., undergraduate course), Пруда (Prude’s Un.), Вермонта (Un. Of Vermont), в Маунт Холиоук Колледже (Mount Holyoke College) и Барнард Колледже (Barnard College);

- «Ideas of Tolstoy» («Идеи Толстого») в университетах Пенсильвании (Pennsylvania St. Un.) и Делавеа (Un. Of Delaware).

2) 11 спецкурсов – Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский:

- «Tolstoy and Dostoevsky» («Толстой и Достоевский») в университетах: Райса (Rice Un.), Висконсина (Un. Of Wisconsin), Брандейса (Brandeis Un.), Бакнела (Bucknell Un.), Тэйлора (Taylor Un.), Калифорнии (Un. Of California), Северо-Западном (North-Western Un.), Западного Мичигана (Western Michigan Un.), Миссури (Un. Of Missouri), Помона колледже (Pomona College) и Суорфмор колледже (Swarthmore College).

3) 11 спецкурсов – комплексные спецкурсы по русской и мировой литературе, куда входит и изучение Л.Толстого.

А) русские писатели – 8 спецкурсов:

- «Russian literature and culture» («Русская литература и культура») (Л.Толстой совместно с И.Тургеневым, А.Пушкиным, Ф.Тютчевым, А.Чеховым, А.Солженицыным и др.): в университетах Кэмбриджа (Un. Of Cambridge), Оксфорда (Un. Of Oxford), Брауна (Brown Un.), Стэнфорда (Stanford Un.), Висконсин Пресс (Un. Of Wisconsin Press), Дьюка (Duke Un.), Корнелл (Cornell Un.), Райдер (Rider Un.).

Б) мировые авторы – 3 спецкурса:

- «World writers» («Мировые писатели») (совместно с Г.Миллером, Г. Флобером, Дж.Нейлером, Б.О’Коннором, Дж.Сэлинджером, Ф.Достоевским, Э.Хемингуэем, В.Аксеновым) в университетах Кэмбриджа (Un. Of Cambridge), Тафтс (Tufts Un.), Калифорнии в Беркли (Un. Of California at Berkley).

Образовательный контекст концепта «Достоевский» также отражён в преподавании биографии и творчества Фёдора Михайловича в учебных заведениях англо-говорящих стран. На данный момент существуют различные курсы в университетах Англии и США, посвящённые Достоевскому (всего было найдено 24 спецкурса, что меньше, чем по Толстому, хотя курсы по их совместному изучению перекликаются):

1. 11 спецкурсов посвящено Л.Н. Толстому и Ф.М. Достоевскому совместно:

- «Tolstoy and Dostoevsky» («Толстой и Достоевский») в университетах: Райса (Rice Un.), Висконсина (Un. Of Wisconsin), Брандейса (Brandeis Un.), Тэйлора (Taylor Un.), Калифорнии (Un. Of California), Северо-Западном (North-Western Un.), Западного Мичигана (Western Michigan Un.), Миссури (Un. Of Missouri), Помона колледже (Pomona College), Суорфмор колледже (Swarthmore College). Также существует спецкурс «Philosophy of Dostoevsky and Tolstoy» («Философия Достоевского и Толстого») в Бакнел университете (Bucknell Un.).

2. 9 спецкурсов – комплексные спецкурсы по русской и мировой литературе, куда входит и изучение Ф.М.Достоевского:

А) русские писатели – 6 спецкурсов:

- «Russian writers» («Русские писатели») (Толстой, Гоголь, Чехов, Булгаков и др.) в Кэмбриджскои университете (Un. Of Cambridge), Эмхорст колледже (Amhorst College), Тринити колледже (Trinity College), Макалистер колледже (Macalister College).

Литературным географическим местам, связанным с русскими писателями (в том числе, Достоевским) посвящены такие спецкурсы, как «St. Petersburg of Pushkin, Gogol, Dostoevsky, and Bulgakov» («Санкт-Петербург Пушкина, Гоголя, Достоевского и Булгакова») в Карлтон колледже (Carleton College) и «Siberia through Chekhov, Dostoevsky, Shalamov, and Rasputin» («Сибирь у Чехова, Достоевского, Шаламова и Распутина») в Холи Кросс коледже (College of the Holy Cross).

Б) мировые авторы – 3 спецкурса:

- «World writers» («Мировые писатели») (совместно с Г.Миллером, Дж.Нейлером, Б.О’Коннором, Дж.Сэлинджером, Л.Толстым, Э.Хемингуэем, В.Аксеновым, Г. Флобером) в университетах Кэмбриджа (Un. Of Cambridge), Тафтс (Tufts Un.), Калифорнии в Беркли (Un. Of California at Berkley).

3. 4 спецкурса – биография и творчество Ф.Достоевского:

- «Dostoevsky» («Достоевский») в Американском университете Парижа (American university of Paris), Университете Виржинии (University of Virginia), Дартмауф колледже (Dartmouth College). Курс «Dostoevsky’s novels» («Основные романы Достоевского») проходит в Сент Олаф колледже (St. Olaf College).

В высших учебных заведениях Великобритании и США на спецкурсах по русской литературе студентов знакомят с биографией, мировоззрением и творчеством Достоевского, Россией его времени, но чаще всего в компаративном анализе с другими русскими писателями, особенно Толстым. Таким образом, русская литература становится неотъемлемой частью фоновых знаний англо-говорящих людей.

1.4.4. Кинематографический контекст
В англо-американском кинематографе выявлено 39 фильмов, созданных с 1909 – по 2013 г.г. и основанных на творчестве и биографии Льва Толстого. Ниже осветим их количественно-тематическое соотношение. (Подробнее см. в Приложении 1.)

1) экранизация романа «Анна Каренина».

«Анна Каренина» (1873-1878) – это один из самых популярных романов Л.Толстого, так как по этому произведению в англо-говорящих странах было снято больше всего фильмов с 1915 по 2012 год. Количественно экранизации представляют собой 8 кинофильмов и 2 сериала. Основная часть фильмов носит оригинальное название (прямой перевод). Только название фильма «Love» 1927 года было изменено с целью написать на афишах «Greta Garbo and John Gilbert in Love». Это демонстрирует тот факт, что среди англо-американской читательской аудитории роман распознаётся больше как любовный, нежели социально-психологический (как в русской критической литературе).

2) экранизация романа «Воскресенье».

Количественно экранизации представляют собой 8 кинофильмов и 1 сериал (1909-1968). Роман Л.Толстого «Воскресение» начал интенсивно экранизироваться в США и Великобритании с 1909 года, хотя автор создал его только в 1899 (тогда как на создание фильмов по «Анне Карениной» после написания романа потребовалось около 40 лет). Но популярность «Воскресенья» во второй половине прошлого столетия почти упала, и фильмы перестали сниматься. В наше время режиссеры перестали обращаться к некогда любимому сюжету «новой искуплённой жизни» (судя по названиям «Atonement», «Redemption» и «We live again»). Однако основная часть фильмов носит название «Resurrection» (более точный перевод). Заметим, что главным персонажем романа носителями английского языка считалась Катюша Маслова, а не Дмитрий Нехлюдов, как принято в русской литературно-критической традиции. Этот вывод основывается на названии одного из фильмов «A Womans Resurrection» и на том факте, что главными героями в аннотациях к фильмам чаще значатся женщины.

3) экранизация романа-эпопеи «Война и мир».

Мини-сериалы по данному роману представляют 5 единиц (1956 г., 1963 г., 1968 г., 1972 г., 1991 г.). Такое малое количество фильмов, снятых по одному из самых известных произведений Л.Толстого в США и Великобритании связано со сложностью передачи широкомасштабного и глобального замысла романа-эпопеи. А то небольшое количество фильмов, в которых удалось выполнить эту задачу, получило различные призы и награды (1956 Британское обшество операторов, 1957 Золотой глобус,1957 Серебряная лента). Фильм 1968 года был признан Academy Award, Golden Globe, National Board of Review Award, New Critics Circle Awards в 1969 году победителем в номинации «лучший иностранный фильм»). Все фильмы носят оригинальное название (прямой перевод).

4) экранизация рассказа «Чем люди живы».

Данный рассказ представлен 3 фильмами («What Men Live by» 1939 года, «Martin the Cobbler» 1977 года, «Michael the visitor» 1996 года). Два последних фильма получили не оригинальное название («Чем люди живы»), а были названы в соответствии с главными героями рассказа (сапожник Семён (здесь Мартин) и архангел Михаил (здесь посетитель). Однако в русской литературоведческой традиции главным персонажем-носителем идеи признан именно Михаил. Замена названия произошла, на наш взгляд, по причине нелёгкости адекватного перевода заголовка.

5) экранизация повести «Крейцерова соната».

Фильмы по данной повести составляют 2 единицы (1915, 2008 г.г.). Обе экранизации носят оригинальное название (прямой перевод). Обратим внимание на то, что разрыв между первым и вторым фильмами составляет почти столетие. Говорить о пупулярности данной экранизации не приходится.

6) экранизация биографии писателя.

Таких фильмов также существует 2 единицы («Leo Tolstoy» 2006 года, «The Last Station» 2010 года). Наличие фильма «Leo Tolstoy» в серии «Great Russian Writers» подтверждает закреплённость соответствующих эпитетов в сочетаемости лексем интразоны концепта – об этом подробнее см. в разделе 2.1).

7) экранизация рассказов «Бог правду видит, да не скоро скажет» и «Много ли человеку земли нужно», повестей «Казаки», «Хаджи Мурат», «Отец Сергий»», «Смерть Ивана Ильича» и «Два гусара» и пьесы «Живой труп» – по 1 фильму соответственно.

Экранизация данных малых жанров носит единичный характер, что не позволяет сделать каких-либо заключений, кроме того, что, как в научной и художественной традиции, так и в кинематографической, малые жанры обойдены должным вниманием. Хотя биография Льва Толстого, рассказы религизно-народной тематики, повести и пьесы гораздо менее популярны, чем общепризнанные романы писателя, внимание им стало уделяться с начала XX века и не угасает по сей день. Большая часть данных фильмов носит неоригинальное модифицированное название. Для перевода фразы из русского стилизованного народного высказывания («Бог правду видит, да не скоро скажет») «да не скоро скажет» оказалось достаточно лексемы «wait» (ждать), что вполне логично (раз чего-то ждёт, значит, скажет действительно не скоро) и в языковом отношении «по-английски» экономно и конкретно. В названии «The white warrior» (по повести «Хаджи Мурат») применена метафора, указывающая на то, что главный персонаж повести Хаджи Мурат был примкнувшим к русской (белой) армии воином. Название «Night sun» (по повести «Отец Сергий») дословно переводится на русский язык как «Ночное солнце». В этом примере также проявляются возможности английского языка в области метафоризации. Носители английского языка понимают образ главного героя как «перевоплощение» из падшего (night) военнослужащего в служителя церкви (sun). В названии «Ivans Xtc.» (по повести «Смерть Ивана Ильича») параллель между понятиями «смерть» в русском варианте и «экстази» в английском проведена вполне очевидно (языковая игра, построенная на аллюзии). В переводе названия «Two Jacks» (по повести «Два гусара») лексему «гусары» заменяет «Джеки» (со схожей судьбой). Здесь также обнаруживается языковая игра, построенная на аллюзии.

По творчеству и биографии Ф. Достоевского нами было выявлено 30 фильмов (по Толстому – 39). Ниже приводём их количественно-тематическое соотношение. (Подробную фактическую информацию о фильмах см. в Приложении 2.)

1. Экранизация романа «Преступление и наказание» (1917-2013 г.г.).

По «Преступлению и наказанию» в англо-говорящих странах было снято более всего фильмов, что говорит о большей, нежели у других произведений, известности одноимённого романа Фёдора Михайловича в этих странах. Данный роман экранизировался 10 раз (8 фильмов, 2 сериала и 1 телепьеса). Основная часть экранизаций носит название, являющееся прямым переводом. Однако названия 2 фильмов являются модифицированными. Взаголовке фильма «The Rockford Files: Punishment and Crime» 1996 года отражена главенствующая роль в фильме детектива Рокфорда, а не собственно преступника (The Rockford Files), а также применена инверсия оригинального заголовка (Punishment and Crime). Кроме того, судя по названию «No Right to kill» 1956 года, роман понят в соответствии с гуманистической концепцией русской критики творчества Ф.Достоевского. Это можно также сказать и об «Игроке», перевод которого «Великий грешник» («The Great Sinner» (см. ниже).

2. Экранизация романа «Игрок» (1949-2013 г.г.).

Фильмографию «Игрока» также можно назвать разнообразной. Данный роман экранизировался 7 раз, из них 1 раз в форме сериала. Основное название фильмов это прямой перевод «The Gambler». По фильму «The Great Sinner» 1949 года заметим морализаторскую, дидактическую функцию английского языка в переименовании «игрока» в «великого грешника».

3. Экранизация романа «Братья Карамазовы».

Фильмография этого произведения составляет 3 фильма и 1 сериал (1958 г., 1964 г., 2002 г., 2008 г.). Данный роман уже не так популярен среди кинорежиссёров. Основная часть названий является прямым переводом «The Brothers Karamazov». Заметим, именно анализу «Легенды о Великом инквизиторе» из романа «Братья Карамазовы» русские и зарубежные литературные критики посвящали большую часть своих работ, а в Англии по ней даже сняли отдельный фильм«Inquisition» 2002 года (редуцировав название), возможно, также предполагая высокую значимость этой части романа.

4. Экранизация повести «Белые ночи».

Англоязычная фильмография данной повести составляет 4 единицы. К данной повести как сюжету для фильмов обратились лишь в этом столетии, но довольно активно (2005 г., 2011 г., 2 фильма 2013 г.). Большинство названий фильмов модифицировано. Аллюзия в названии «Venice Shore Nights» (2011 года) на повесть-оригинал узнаётся, но не без труда. В модифицированном заголовке «Strangely in Love» (2013) года отражена основная любовная тема повести. А в названии «Dark Nights» применена замена антонимичных лексем (whitedark).

5. Экранизация романов «Идиот», «Бесы» и «Записки из Мёртвого дома» и повестей «Вечный муж» и «Записки из Подполья» в количестве одного фильма.

Фильмы по этим произведениям носят единичный характер, поэтому мы говорим, что их известность в англо-говорящих странах не так высока. Заметим, что экранизациями романов «Идиот» и «Бесы» являются сериалы. Русскому названию «Бесы» соответствует английское «The Possessed» (как и в переводах романа), где предполагаются персонажи, одержимые бесами. В заголовке «House of the Dead» (по роману «Записки из Мёртвого дома», 1969 года) произошла редукция лексемы «записки» и предлога «из» в целях конкретизации и синонимичная трансформация словосочетания «мёртвый дом» в «дом мёртвых».


Выводы по I главе
Межкультурная коммуникация – это совокупность разнообразных форм отношений и общения между индивидами и группами, принадлежащими к разным культурам. Для осуществления продуктивного межкультурного общения с учетом его лингвистических и психологических особенностей люди должны обладать межкультурной компетенцией.

Лингвокультурная личность – это закрепленный в языке базовый национально-культурный прототип носителя определенного языка. Языковая личность в условиях общения – коммуникативная личность – характеризуется множеством признаков, которые можно рассматривать в ценностном, понятийном и поведенческом аспектах. Для адекватной межкультурной коммуникации необходимо соответствие картин мира языковых личностей, коммуникантов.

Концепт становится идеальным инструментом для построения культурных тезаурусов, призванных оптимизировать межкультурную коммуникацию. Согласно В.И.Карасику и Г.Г.Слышкину, лингвокультурный концепт представляет собой условную ментальную единицу, направленную на комплексное изучение языка, сознания и культуры. Наиболее актуальные для носителей языка ассоциации составляют ядро концепта, менее значимые – периферию.

По своей природе прецедентные личности образуют лингвокультурные концепты, представляют собой ментальные образования, закрепленные в сознании носителя языка в виде образов, знаний, оценок и являющиеся объектами постоянной рефлексии со стороны членов социума. Аспект актуальности (концепта) реализуется в количестве языковых единиц, являющихся средствами апелляции к данному концепту. Аспект оценочности находит выражение в наличии оценочной составляющей в денотате языковой единицы, являющейся именем концепта, в свойственных этой единице оценочных коннотациях, в сочетаемости этой единицы с оценочными эпитетами. Составными частями структуры концепта-персоналии являются интразона – совокупность ассоциативных входов в концепт и экстразона – совокупность ассоциативных выходов из концепта.

Одним из важнейших выводов, к которым пришли отечественные языковеды при рассмотрении прецедентных феноменов, стало положение о «литературоцентричности» арсенала прецедентности, используемого в современной отечественной массовой коммуникации. Будучи преимущественно концептами, присущими русской лингвокультуре, изучаемые нами концепты опосредованно проникают и в другие, в том числе, в англо-американскую лингвокультуру, являясь операторами когнитивных процессов, организуя социально-речевое поведение индивида, определяя успешность межкультурной коммуникации, входя в различные дискурсы. Средствами закрепления в языке различных речевых обращений людей к концептам писателей могут служить такие типы апелляций, как цитирование и перефразирование их высказываний, метафорические и другие выражения, содержащие аллюзии на их имена. От имён концептов, в свою очередь, образуются новые слова.

Необходимо было дополнить общепринятую модель анализа концептов (интра- и экстразоны) применительно к концептам писателей следующими элементами: а) общекультурный контекст формирования концептов, б) цитатная зона концепта. Такая дополненная модель позволила комплексно исследовать концепты писателей в культурно-историческом, объективно-языковом и дискурсивном планах.

Наиболее актуальными для англоязычной лингвокультуры являются концепты Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского. Общекультурный контекст формирования концепта «Толстой» достаточно обширен (шире, чем «Достоевский»), что отражено в следующей таблице:

Таблица № 1.



Разновидность контекста

Концепт «Толстой»

Концепт «Достоевский»

Научно-биографический

54 работы

38 работ

Образовательный

40 спецкурсов

24 спецкурса

Кинематографический

39 кинотекстов

30 кинотекстов

Чаще всего переводятся на английский язык и издаются романы «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение» Л.Толстого и «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы» Ф.Достоевского. Основная часть научно-биграфических работ посвящена творчеству Л.Толстого и философским взглядам Ф.Достоевского. Наиболее часто на спецкурсах в различных вузах изучают творчество обоих писателей как основных представителей русской классики, отдельно творчество Л. Толстого, или комплексно изучаются мировые авторы, куда входят Л.Толстой и Ф.Достоевский. Наиболее активно экранизируются романы «Анна Каренина» и «Воскресение» Л.Толстого, «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы» и «Игрок» Ф.Достоевского.


следующая страница >>