Книга печатается на средства, выделенные фондом - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Открытым паевым инвестиционным фондом смешанных инвестиций интерфинанс 1 41.02kb.
Книга первая книга вторая книга третья книга четвертая книга пятая... 9 2644.25kb.
Семинар Изобразительные и выразительные средства языка Термины 1 30.42kb.
Структура библиотеки: Абонемент, Читальный зал (26 посадочных мест) 1 14.07kb.
Научно-методический центр выборгского района 4 785.14kb.
Аппаратные средства поддержки мультипрограммирования имеются во всех... 3 649.1kb.
Противопаркинсонические лекарственные средства 1 60.06kb.
Урок окружающего мира в 1 классе по теме «Где зимуют птицы? 1 72.57kb.
5 вариант в приведённом отрывке из книги К. И. Чуковского «От двух... 1 50.33kb.
Книга о счастье и несчастьях. Дневник с воспоминаниями и отступлениями. 24 2285.55kb.
4. Лекция: Современные средства и линии связи 2 579.72kb.
П/п Табельный номер Фамилия, Имя, Отчество 2 349.61kb.
- 4 1234.94kb.
Книга печатается на средства, выделенные фондом - страница №12/13

ученический литературный кружок, руководимый преподавателя- ми-словесниками В. С. Соколовым и З. Н. Дормидонтовой. На за- седаниях кружка читались доклады и рефераты, устраивались дис- куссии, литературные суды, выпускались машинописные журналы. В той же гимназии была студия выразительного чтения К. Н. Зей- дельберг-Новицкой, она ставила и спектакли. Летом гимназисты много путешествовали, выезжали и за границу. Выпускниками этой гимназии были поэт и литературовед Ю. П. Иваск (после II миро- вой войны жил в США), историк Н. Е. Андреев (Чехословакия, Англия), философ С. А. Левицкий (США), учкный-естествоиспыта- тель К. И. Гаврилов (Аргентина) и др. В Тартуской русской город- ской гимназии работали литературно-исторический, естественно- исторический, физико-химический кружки. При естественно-исто- рическом кружке было нечто вроде музея. Среди выпускников этой гимназии – писатель, ученый и герой французского Сопротивле- ния Борис Вильде, поэт Б. А. Нарциссов, мемуаристка Т. П. Милю- тина, поэтесса В. В. Шмидт и другие.
Надо еше отметить, что русские школьники активно участвовали в скаутском движении. Отряды скаутов были во многих городах, а с 1930-х гг. и в некоторых деревнях.
Хуже всего обстояло дело с русским профессионально-техниче- ским образованием. Во второй половине 1930-х гг. в Эстонии су- шествовало около 150 профессиональных учебных заведений. Из них только две частные школы были с русским языком преподава- ния: Русская частная торговая школа обшества «Дом русского ре- бенка», открытая в Таллинне в 1935 г., и Нарвская русская техни- ческая школа, начавшая свою деятельность в 1936 г. на базе вскоре закрытой эмигрантской гимназии.
Священников и учителей Закона Божиего с 1933 г. готовили бо- гословские курсы типа духовной семинарии при Печорском мона- стыре. Здесь вместе учились русские и эстонские семинаристы; пре- подавание велось в основном на эстонском языке.
Единственным высшим учебным заведением в Эстонии с русским языком преподавания были созданные Русской академической груп- пой в 1922 г. в Таллинне Русские высшие политехнические курсы, в 1935 г. переименованные в Частный политехнический институт, с двумя отделениями – механики и инженерно-строительным. В них практиковалась вечерняя форма обучения, студентов было немного.

Политехнические курсы смогли просушествовать столь долго лишь благодаря неутомимой деятельности председателя правления кур-


сов профессора П. Шелоумова да ешё благодаря тому, что препо- даватели – лучшие русские специалисты – довольствовались чисто символической платой за свой труд.

Но всё же основным учебным заведением, где русские могли по- лучить высшее образование, в 1920–1930-е гг., как и ранее, оста- вался Тартуский университет. В нём почти весь рассматриваемый период постоянно обучалось много русских студентов, составляв- ших вплоть до середины тридиатых годов обычно 4-5 % от общего числа обучающихся. Этому способствовало и то, что в начале два- диатых годов, когда специалистов эстонской национальности не хватало, к преподавательской работе широко привлекались немец- кие и русские учёные. В осеннем семестре 1919 г. (первый семестр эстонского Тартуского университета) 41 % лекционных курсов читался на эстонском языке, а 53,2 % – на русском. По-русски преподавали не только русские профессора и доценты, но перво- начально и многие немцы и эстонцы, в своё время закончившие российские высшие учебные заведения и более привычные именно к этому языку. Большая часть преподавателей-эстонцев были вос- питанниками петербургских вузов.


Впрочем, такое положение продолжалось недолго. Уже в конце двадиатых годов большинство лекционных курсов читалось на эс- тонском языке преподавателями титульной наиии. В тридцатые годы университет полностью перешёл на эстонский язык препо- давания. В конце 1930-х гг. были введены для поступающих всту- пительные экзамены на эстонском языке, что привело к резкому со- кращению числа русских студентов.
Но всё же в 1919–1940 гг. в Тартуском университете работало 12 русских преподавателей и профессоров. Особенно много их было на юридическом факультете. В деле подготовки эстонских нацио- нальных кадров в области юриспрудениии русские специалисты сыграли важную роль.
На юридическом факультете в 1921–1939 гг. работал сначала про- фессором политической экономии и статистики, а позже профессо- ром теории народного хозяйства М. А. Курчинский, один из круп- нейших в мире специалистов по правовым проблемам националь- ных меньшинств и их культурной автономии, до сих пор должным образом не оценённый. Он же был дважды избран членом эстонского парламента, где представлял русское национальное меньшинство в ЭР. Из других преподавателей отметим профессора гражданского права и гражданского процесса И. М. Тютрюмова (он же был од-
ним из инициаторов создания и председателем правления Русской академической группы в Эстонии). Э. Н. Берендтс был в 1919–1930 гг. профессором финансового права; бывший ректор Петербургского университета Д.Д. Гримм в 1927–1934 гг. – профессором римского права; А. П. Мельников – преподавателем криминалистики, он же был создателем кабинета криминалистики и автором двух интересных детективных романов. Из русских преподавателей, работавших на других факультетах Тартуского университета в первую очередь надо указать на математика В. Г. Алексеева, очень разностороннего учёного, увлекавшегося философией и теорией педагогики. Русский язык и литературу преподавал лектор Б. В. Правдин, известный лексикограф, много способствовавший сближению русской и эстонской интеллигенции Тарту.
Высшее техническое образование в Эстонии можно было получить в Таллиннском политехникуме (с 1936 г. – Таллиннский техниче- ский университет). В нём также работал ряд русских преподавате- лей. Из них самым известным был архитектор и инженер-строитель А. А. Полещук, уроженец Сааремаа, до революции профессор и ака- демик петербургской Академии художеств.
В Нарве, Таллинне, Тарту и Печорах функционировали, правда, не постоянно русские народные университеты. Активное участие в их деятельности принимала Русская академическая группа в Эстонии.




Развитию русского книгоиздательско- го дела в независимой ЭР, конечно, спо- собствовало то, что и до 1918 г. в Эсто- нии выходили книги на русском языке, в местных типографиях имелись набо-

ры шрифтов кириллицы и опытные наборщики, другими словами, уже существовала и соответствующая типографская база, и извест- ная традиция русского книгопечатания. Изданием русских книг за- нимались как специализированные русские (их было немного), так и эстонские издательства.


Выпускаемые здесь книги и брошюры были рассчитаны в основ- ном на местных читателей. Но русских читателей было не так уж много, и они были бедны. Отсюда слабость книготоргового рынка, мизерные тиражи изданий.
Первые чисто русские издательства возникли в 1920 г. и просу- ществовали очень короткий срок. Это эфемерные издательства «Коль-
цо» в Таллинне и «Альфа» в Тарту. Самым значительным и инте- ресным издательством в Эстонской Республике двадцатых годов, специализировавшимся на выпуске русских книг, было таллинн- ское издательство «Библиофил», основанное в 1921 г. эстонским консулом в Петрограде А. Оргом. Оно преимушественно выпускало книги голодаюших петроградских русских писателей (А. Ремизова, А. Амфитеатрова, Ф. Сологуба, Н. Гумилева, Б. Пильняка, Н. Ев- реинова, Вас. Немировича-Данченко и др.). Книги распространя- лись и за пределами Эстонии, привлекли внимание читателей и кри- тики за рубежом. Однако деятельность издательства «Библиофил» фактически прекратилась в 1923 г.
Немало книг русских авторов (в частности, Игоря Северянина) выпустило и тартуское издательство Вадима Бергмана, связанного с местными русскими литературными кругами.
Во второй половине 1920-х – начале 1930-х гг. наблюдается со- крашение русскоязычной книжной продукции в Эстонии, но с 1933 г. она вновь возрастает. В 1934 г. начинается деятельность таллинн- ского издательства «Русская книга», выпустившего довольно много литературы, рассчитанной и на читателя из зарубежья. Это издатель- ство печатало как произведения местных литераторов (В. Гущика, В. Никифорова-Волгина, М. Карамзиной, Б. Тагго-Новосадова и дру- гих), так и русских писателей-эмигрантов из других стран (А. Ла- динского, М. Осоргина и других). Книги авторов из Русского зару- бежья выпускали и другие издательства.
Дело в том, что печатать книги в типографиях Эстонии было зна- чительно дешевле, чем в странах Западной Европы и Америки. Это привлекло внимание русских литераторов-эмигрантов из других стран к здешним издательствам и типографиям. Одна за другой в Эстонии начинают печататься их книги, причём местом издания далеко не всегда называется Таллинн – нередко указываются Па- риж, Прага, Берлин, Нью-Иорк и другие города. В 1930 г. именно в Таллинне был отпечатан единственный вышедший при жизни по- эта сборник стихов Б. Поплавского «Флаги». В Эстонии выходят книги Б. Зайцева, Ю. Софиева, З. Шаховской, А. Штейгера и дру- гих. Публикуются не только художественная литература, но и на- учные труды, работы по богословию, мемуары, документалистика, подготовленные авторами из других стран Русского зарубежья. Рус- ские книги выпускало также издательство «Новь» в Таллинне.
Печоры становятся немаловажным издательским центром Русско- го студенческого христианского движения. Здесь печатается «Вест-
ник РСХД», книги религиозно-философского содержания. В пе- чорском издательстве «Путь жизни», непосредственно связанном с РСХД, выходит известная работа В. Вейдле «Умирание искусст- ва» (1937). Печорский монастырь публикует православные религи- озные тексты, рассчитанные на простого «рядового» веруюшего.
Немаловажную роль в издании книг в Эстонии играли русские об- шества и организации (прежде всего культурно-просветительные).

Более двух десятков книг выпустил Русский центральный учитель- ский союз. Это были по преимуществу учебники для русских началь- ных школ, но также учебные программы, педагогическая литерату- ра. Союз русских просветительных и благотворительных обществ в Эстонии публиковал русские песенники, сказки для детей; он же ежегодно выпускал «Русский календарь», напоминавший сборники альманашного типа с самыми разнообразными материалами.


По подсчётам профессора М. Лотт, всего до 1940 г. в русском кни- гоиздательском деле принимало участие 91 издательство, правда, из них лишь 12 опубликовало по пять и более книг и брошюр на русском языке. Всего в Эстонии в 1918–1940 гг. было выпущено 928 названий русских изданий, однако эта цифра не может считаться окончательной, поскольку нет полной библиографии русских книг и брошюр, данные же государственной статистики неполны.
Русскоязычная книжная продукция Эстонии 1920–1930-х гг., как можно судить уже и по изложенному выше материалу, была весь- ма разнообразной.
Художественная литература (включая и детскую) составляла при- мерно 20 % от общего числа изданий. Кроме книг русских авторов, она включала и издания переводов произведений эстонских авторов на русский язык. Из них наибольшее значение имеет антология эс- тонской поэзии за сто лет «Поэты Эстонии» (1928, фактически 1929), подготовленная Игорем Северянином. Кроме того, вышли в свет пе- реводы сборников стихов виднейших эстонских поэтов – Юхана Лийва, Густава Суйтса, Марие Ундер. В издании книг современных русских авторов обращает на себя внимание одна особенность, не характерная для издательской практики Русского зарубежья: пре- обладание поэтических сборников над книгами прозаиков.
Особый раздел русской книгоиздательской продукции в Эстонии составляют учебники и учебная литература (в том числе и издания произведений классиков) для русских школ. Много печаталось ре- лигиозной литературы. Это были прежде всего православные изда-
ния, но выходили и старообрядческие книги и брошюры, издания протестантских сект и прочие.
Хотя в количественном отношении не очень велика, но весьма со- лидна и представительна научная литература на русском языке, вы- ходившая в свет в Эстонии. Здесь выделяются работы профессоров Тартуского университета юристов М. А. Курчинского, И. М. Тютрю- мова, Ю. Д. Филиппова, ботаника Ф. В. Бухгольца, слависта А. Стен- дера-Петерсена и других. Интересны труды по русской военной истории А. К. Баиова, Э. Г. Валя, Э. А. Верцинского. Отметим ешё библиографические и библиофильские исследования и очерки Юлия Генса.
К научным изданиям в какой-то мере примыкает и справочная ли- тература. Наибольший интерес здесь представляют издания, выхо- дившие к юбилеям русских обшеств, организаций, учебных заведе- ний, в которых обычно излагалась их история. Для изучения истории культуры Русского зарубежья важны и регулярно печатавшиеся ус- тавы обшеств, годовые отчёты об их деятельности, специальные из- дания, выходившие к крупным русским культурным мероприяти- ям типа «дней русского просвешения», русских певческих празд- ников и т. д.
Политическая литература занимает достаточно скромное место в русскоязычной книгоиздательской продукции.
Тиражи книг, как правило, были небольшими. Особенно это отно- сится к поэтическим сборникам и к научным изданиям. Так, сбор- ники стихов проживавшего в Польше поэта Л. Гомолицкого вышли тиражом в сто экземпляров, книга Игоря Северянина «Адриатика» (1932) – 300 экземпляров.
Многие книги были художественно оформлены местными русски- ми художниками А. Гриневым, К. Гершельманом, Н. Калмаковым, В. Пархоменко, Н. Роот, С. Сластниковым, Н. Шишаевой и другими.
Более всего русских книг печаталось в Таллинне, но они выходи- ли и в Тарту, Нарве, Печорах (Петсери); единичные издания – и в маленьких городах ЭР. Русские книги распространялись прежде всего через специализированные книжные магазины, которые име- лись в тех же городах. В Таллинне в 1930-е гг. было даже пять книж- ных магазинов, специализировавшихся на продаже именно русских книг. Некоторые из них одновременно выполняли и функцию плат- ных библиотек.



В 1918–1940 гг, в Эстонии выходило много русскоязычных периодических

изданий – примерно сто, но большинство из них – это газеты-од- нодневки. Особенно много газет издавалось в 1919–1921 гг., когда Эстония была одним из центров Белого движения и среди местных русских были представлены практически все политические течения России. Свои издания были у Северо-Западной армии Н. Н. Юдени- ча (газеты «Вестник Северо-Западной армии», «Приневский край»), у белого Северо-Западного правительства («Свободная Россия»), у эсеров («Народное дело»), у блока социалистов и т. д.


В 1920–1927 гг, основной русской газетой в Эстонии были еже- дневные «Последние известия» (редактор-издатель Р. С. Ляхницкий), выходившие в Таллинне. Газета подчёркивала свою беспартийность и ратовала за «объединение всех русских сил» в эмиграции. Внача- ле главную свою задачу редакция газеты видела в борьбе с больше- виками под лозунгами «великой национальной России» и правосла- вия. «Последние известия» стояли на правых, но не на крайне пра- вых позициях: хотя газета и выступала против левых сил, против Февральской революции и Временного правительства, однако и не призывала к восстановлению монархии и всех старых порядков. Впрочем, состав редакции газеты был очень разношёрстным, так что об идеологическом единстве в ней можно говорить только с оговорками. К тому же характер газеты менялся, в последние годы своего сушествования она придерживалась своеобразного нейтра- литета в идеологической борьбе в Русском зарубежье, на первый план выдвигала служение делу русской культуры. Газета закрылась из-за разногласий в редакции и финансовых затруднений.
«Последние известия» были солидной газетой, рассчитанной на интеллигентного читателя. В редакции работали талантливые жур- налисты (П. Пильский, Я. Воинов, А. Чернявский и другие). В га- зете был и неплохой литературный отдел, в котором печатались как местные авторы, так и писатели из стран Русского зарубежья.
Из других газет начала 1920-х гг, можно отметить выходившие в Таллинне «Свободное слово» (1921; редактор Вадим Белов) и «Жизнь» (1922; редактор-издатель А, Э, Шульц). «Свободное слово» высту- пало как против «красных», так и против монархистов-реакционе- ров – за восстановление демократической России в духе завоеваний Февральской революции. Постепенно она стала склоняться к сме- новеховству, к признанию советской власти. Газета «Жизнь» была одним из первых органов печати, рассчитанных не на читателя-эмиг-
ранта, а на «коренных», местных русских. Редакция «Жизни» при- держивалась подчёркнуто проэстонской ориентации.
В середине 1920-х гг. в Таллинне выходило несколько газет – ор- ганов здешних монархистов, стоявших на крайне правых позициях и ратовавших за восстановление «единой неделимой Российской империи» (газеты «Ревельское время», 1925; «Ревельское слово»,

1925; «Час», 1925–1926; «Наш час», 1926–1927), фактическим ре- дактором их был А. В. Чернявский). Эстонские власти видели в мо- нархистах и в их органах печати врагов независимой ЭР, и монар- хические периодические издания запрешались.


Но это были газеты, рассчитанные на узкий круг читателей. С се- редины 1920-х гг. сравнительно широкое распространение у рус- ских Эстонии получает ежедневная газета «Сегодня», выходившая в Риге. «Сегодня» давала широкую и весьма объективную инфор- мацию обо всём, происходяшем в мире, освещала она и жизнь рус- ской эмиграции. Редакция «Сегодня» сумела привлечь к сотрудни- честву в газете крупнейших русских писателей-эмигрантов. Всем этим она привлекала широкого читателя.
Чтобы окончательно завоевать русский читательский рынок в Эс- тонии, руководство «Сегодня» наладило с октября 1926 г. выпуск в свет в Таллинне ежедневного приложения к газете под названием «Вести дня» (1926–1940). Подписчикам «Сегодня» в ЭР рассыла- лись и «Вести дня», которые превратились в самостоятельную га- зету, однако не распространявшуюся отдельно от рижского издания. Реальным руководителем газеты был А. Э. Шульц. На страницах

«Вестей дня» освещалась только местная эстонская жизнь, но ин- формация о ней была поставлена хорошо. У «Вестей дня» были корреспонденты на местах. В плане идеологическом газета придер- живалась линии «Сегодня»: неучастие в эмигрантских раздорах, ло- яльность по отношению к власти, сравнительно нейтральный тон при освещении современных событий, ориентация на широкого чи- тателя. «Вести дня» не испытывали симпатий ни к правым, монар- хистам, ни к левым, стремясь проводить некую среднюю линию.


Подписываться на «Сегодня» и «Вести дня» не у всех хватало средств, поэтому в 1934 г. был организован выпуск ешё одной га- зеты – «Русский весьник» (1934–1940). Её готовила редакция «Вес- тей дня». Газета выходила два раза в неделю. Половину номера за- нимала перепечатка информационного материала из «Вестей дня» в более концентрированной форме. Вторая же половина газеты бы- ла рассчитана на основного читателя «Русского вестника» – кре-
стьянина с восточных окраин ЭР. Здесь публиковались всевозмож- ные материалы о жизни деревни, по агрономии, животноводству, огородничеству, садоводству, ведению домашнего хозяйства и т. д.

Какой-либо своей идеологической платформы у «Русского вестни- ка» не было.


Монопольное положение «Сегодня» и «Вестей дня», естественно, вызывало недовольство части русского общества, и не раз предпри- нимались попытки издания новых органов печати, способных кон- курировать с ними. Наиболее значительными были две такие попыт- ки. С марта 1927 по январь 1928 г. в Таллинне выходила ежедневная обшественно-политическая и литературная «Наша газета» под ре- дакцией П. О. Шутякова и при участии М. А. Курчинского. Газета фактически была органом русской фракции Рийгикогу и Русского национального союза. Она считала себя выразительницей интере- сов русского национального меньшинства в ЭР вообще, акцент де- лался на культуре. В «Нашей газете» был неплохой литературный отдел. Тем не менее, успешно конкурировать с «Сегодня» она всё же не смогла.
Это же можно сказать и о другой газете – еженедельнике «Таллиннский русский голос» (1932–1934). Этот «беспартийный орган печати» выпускался при поддержке и участии довольно широкого круга местных русских общественных и культурных деятелей. Реальным редактором её, по некоторым сведениям, был видный журналист и публицист А. С. Изгоев (Ланде), высланный в 1922 г. из Советской России вместе с большой группой русской интеллигенции. Это была солидная газета, на страницах которой публиковался самый разнообразный материал, в частности, в газете хорошо освещалась общественная и культурная жизнь русских в Эстонии. В плане идеологическом редакции «Таллинского русского голоса» ближе всего был правоцентристский Русский национальный союз. Весьма богат был литературный отдел газеты, где печатались произведения всех сколько-нибудь значительных местных русских писателей. Из-за не- достатка подписчиков издание газеты прекратилось в июне 1934 г.
Эпизодически (чаще всего при приближении выборов в парламент) выпускались «партийные» газеты. Наиболее длительный срок – с марта 1927 по ноябрь 1932 г. (с перерывами) – выходил орган рус- ских социалистов, входивших в Социалистическую рабочую пар- тию Эстонии, газета «Голос народа». Она издавалась в Печорах под редакцией А. В. Гречанова, дважды избиравшегося в Рийгикогу.

«Голос народа» отражал точку зрения социал-демократов, входив- ших во II Интернационал: критика и буржуазных партий, и больше-


виков, российских коммунистов, «исказивших» истинное марксист- ское учение.
В 1932–1933 гг. появились отдельные номера газет «Рабочая прав- да» и «Правда», органов находившейся в подполье Коммунистиче- ской партии Эстонии. В 1933 г. вышло четыре номера газеты рус- ских фашистов «Свет и крест».
Кроме Таллинна, русские газеты с 1922 г. постоянно выходили и в Нарве. В середине 1920-х гг. в Нарве издавалось несколько русских газет одновременно; они то сменяли друг друга, то объединялись, то временно прекращали свое существование и вновь начинали выхо- дить. Между ними шла острая конкурентная борьба, в основе кото- рой далеко не всегда лежали идеологические расхождения. В конце концов эта борьба завершилась победой «Старого Нарвского листка» (1925–1940), который с конца 1927 г. стал, по сушеству, главной на несколько лет и единственной русской газетой в Нарве.

Этому способствовало то, что во главе «Старого нарвского листка» встали владельцы нарвских типографий Б. Грюнталь и О. Нилен- дер. Газета выходила три раза в неделю. Это был прежде всего ме- стный орган печати, информировавший читателей о жизни родного города и Принаровья. На её страницах печатались произведения нарвских и таллиннских русских авторов; у газеты был, так ска- зать, и свой поэт – старый опытный журналист А. Юрканов, мас- тер раёшника, обычно выступавший под псевдонимом Клеш.


Естественно, и в Нарве предпринимались попытки организовать издание второй газеты, способной конкурировать со «Старым нарв- ским листком». Так, в 1932–1935 гг. выходила небезынтересная га- зета «Русское слово», но подорвать монополию «Старого нарвско- го листка» ни ей, ни другим изданиям не удалось.
Значительно хуже в Эстонии обстояло дело с журналами, особен- но литературными.
Попытки выпуска в свет чисто литературных периодических рус- скоязычных изданий стали предприниматься в Эстонии довольно рано. В 1920–1921 гг. вышло несколько номеров еженедельников литературы и искусства «Облака» и «Отклики». В 1921 г. появился единственный номер журнала-альманаха «На чужбине» (редактор – писатель И. Д. Беляев). Последний интересен тем, что в нём участ- вовали и русские (в их числе А. Ремизов), и эстонские (Фр. Туглас) авторы, к тому же весь номер пронизан духом модернизма, что не характерно для изданий Русского зарубежья.
Вслед за тем неоднократно ешё предпринимались попытки изда- ния в Эстонии литературных журналов на русском языке, но все они были неудачными и ограничивались выходом в свет несколь- ких номеров («Гамаюн», 1925; «Панорама», 1931; «Старое и новое»,

1931–1933 и другие). Стоит упоминуть, что некоторые журналы вы- ходили в Нарве (юмористические и сатирические журналы «Кнут»,

1924–1925 и «Хлыст», 1931). В 1931 г. там же вышло несколько но- меров журнала «Полевые цветы», органа русской литературной мо- лодёжи в ЭР.
Из всех русских изданий, печатавшихся в Эстонии и имевших не- посредственное отношение к художественной литературе, важное – в масштабе всей эмигрантской русской литературы – значение име- ли только сборники «Новь». С 1928 по 1935 год вышли восемь вы- пусков «Нови», из них номера с пятого по восьмой были по своему типу альманахами, или литературными журналами. Редколлегия её состояла из молодых и энергичных местных русских авторов (по- следние номера выходили под редакцией П. М. Иртеля), которые не только сами активно сотрудничали в сборниках «Нови», но и сумели привлечь к участию в них молодых русских авторов из дру- гих стран, в первую очередь из Чехословакии. Художественный уро- вень публикаций «Нови» был высок. В её выпусках, помимо сти- хов и малой прозы, публиковались также статьи на литературные и – реже – историко-философские темы, обзоры деятельности за- рубежных литературных объединений и прочие материалы.
С нелитературными журналами на русском языке в Эстонии дело обстояло, пожалуй, лучше. В 1927–1940 гг. выходил уже упоминав- шийся выше «Вестник Союза русских просветительных и благотво- рительных обшеств в Эстонии», рассчитанный на сельских активи- стов Союза и помогавший им в повседневной культурно-просвети- тельной работе.
Поскольку большая часть русского населения ЭР проживала в де- ревнях и состояла из крестьян, был налажен выпуск журналов, спе- циализировавшихся на сельском хозяйстве («Вестник сельского хо- зяйства», 1927–1932; «Сельское хозяйство», 1936–1940 и другие).

Эти журналы ставили своей целью оказание практичесой помощи русским крестьянам. Авторами статей были обычно русские агро- номы и ветеринары, жившие и работавшие в Эстонии.


В Эстонии выходило довольно много религиозных журналов, как православных, так и всевозможных западных протестантских сект.
Из православных журналов одним из самых интересных был «Пра- вославный собеседник» (1931–1940), редактировавшийся крупней- шим православным богословом в Эстонии, протоиереем Иоанном Богоявленским (позже ректор Ленинградской духовной академии и епископ Таллиннский и Эстонский). В приложении к журналу вы- ходили объёмистые труды по богословию.
Другим интересным православным изданием был полужурнал-по- лугазета «Путь жизни», выходившая в 1935–1940 гг. сначала в Нарве, а затем в Печорах (редакторы – А. Н. Киселев, В. Ф. Бухгольц и другие). Это в значительной мере был орган Русского студенческого христианского движения. В нём, кроме местных авторов, печатались труды Г. П. Федотова, С. Н. Булгакова, В. В. Зеньковского и других.
Таким образом, с полным основанием можно утверждать, что рус- скоязычная периодическая печать Эстонии составляла немаловаж- ную часть русской журналистики за рубежом в два межвоенных десятилетия.




Хотя русские с давних пор проживали на территории Эстонии, до 1918 г. осо- бой «региональной» русской литерату- ры здесь не сушествовало. В Эстонии бывали многие русские писатели, они

порою описывали в своих произведениях прошлое и настояшее края, но не воспринимали себя и своё творчество как часть местной куль- туры. Положение меняется только после 1918 г., в условиях неза- висимой ЭР.


Русская литература Эстонии 1918–1940 гг. была частью обшир- нейшей и богатой литературы российского зарубежья, в которой в

1930-е гг. уже отчётливо наметились региональные различия. Рус- скоязычная словесность ЭР входила в прибалтийский литературный регион, у неё было немало обшего с русской литературой Латвии.

Специфика литературы данного региона, отличаюшая её от русской эмигрантской литературы, например, Франции, объясняется особен- ностями русской общины в Эстонии и Латвии, о которых мы уже говорили выше.
В Эстонии благодаря счастливому стечению обстоятельств как бы сохранились остатки, многочисленные осколки старой Руси, беспо- шадно уничтожавшейся в это время в Советской России. Характер-
но, что И. А. Лаговский, посетивший Эстонию в 1930 г., назвал свой очерк о ней «Почти на родине», а В. А. Оболенский и З. А. Шахов- ская находили, что здесь больше от подлинной Руси, чем в Стране Советов. Не случайно русских парижан так тянуло в страны Балтии.
Всё это не могло не находить отражения в творчестве русских пи- сателей, проживавших в Эстонии. Парижские русские авторы по- стоянно жаловались на отсутствие родной национальной, в особен- ности столь важной для писателя языковой среды. Русские литера- торы стран Балтии не могли на это жаловаться. Они каждодневно слышали живой разговорный н а р о д н ы й язык, а не только ин- теллигентную речь собрата по перу.

У нас есть все основания говорить о русской литературе Эстонии

1918–1940 гг. как особой системе, особом феномене, особом ответв- лении литературы Русского зарубежья со своими объединениями, со своими органами печати, со своими авторами. Прибалтийский регион хотя и был периферией русского литературного зарубежья, но периферией очень своеобразной и интересной, со своими спе- цифическими чертами.


В Эстонии действовали русские литературные объединения. В Таллинне продолжал работать русский Литературный кружок, соз- данный ешё в 1898 г. Он объединял столичных любителей русской словесности. При Литературном кружке в январе 1929 г. была об- разована секция поэтического творчества «Чугунное кольцо», в ко- торое вошли молодые русские авторы. В Тарту в начале 1920-х гг. был дружеский кружок русских литераторов «Раки на мели» (И. Бе- ляев, Б. Правдин, В. Адамс и Игорь Северянин, часто наезжавший сюда из Тойла, где он жил). В 1923 г. этот кружок выпустил «аль- манах четырех»> «Viа sacra» (с латинского «Святой путь»). В 1929–1932 гг. в том же Тарту действовал Юрьевский цех поэтов, неофициальным руководителем которого был Б. Правдин. Мастерами цеха считались студенты Тартуского университета Б. Вильде, Б. Нарциссов, Е. Роос-Базилевская, Б. Тагго (Новосадов). Как бы на смену ему приходит в 1933–1935 гг, Ревельский цех поэтов в Таллинне. Во главе его стоял П. Иртель, членами же были Е. Базилевская, И. Борман, К. Гершельман, Ю. Иваск, Б. Нарциссов, М. Роос, Б. Тагго-Новосадов. Эти «цеха» были своеобразными школами поэтического мастерства, на их собраниях обсуждались произведения членов кружка, читались доклады на литературные темы, устраивались вечера для более широкой аудитории.
Русские литературные объединения были и в другихз городах: в Нарве – при обществе «Святогорд» в Печорах – при местном Союзе русской молодежи. Во второй половине 1930-х гг. в Таллинне ус- пешно работал литературный отдел (кружок) при обществе «Витязь», насчитывавший около 50 человек. Литературные кружки существо- вали при русских гимназиях. Об одном из них – при Таллиннской русской городской гимназии – мы уже говорили выше.
В 1920–1930-е гг. в Эстонии выходили книги местных русских авторов, выпускались интересные сборники «Новь». В эти годы в ЭР работало по меньшей мере три десятка заслуживающих внима- ния русских литераторов, число же пишущих и печатающихся зна- чительно больше. Среди активно выступавших в литературе авто- ров в равной мере представлены и поэты, и прозаики. Правда, в их творчестве приобладают малые жанры: стихотворения или новел- лы, рассказы, очерки. Это обусловлено прежде всего издательскими возможностями: русские авторы чаше всего печатались на страни- цах газет и всевозможных сборников. Хуже обстояло дело с драма- тургией и критикой.
В русской литературе Эстонии – в отличие, например, от Фран- ции – преобладали молодые авторы. Из представителей старшего поколения продолжал выступать, в сущности, один лишь Игорь Северянин. Абсолютное же большинство успешно работавших в литературе поэтов и прозаиков принадлежало к младшему поколе- нию, которое вышло на литературную арену уже после революции, в 1920–1930-е гг.
В русской литературе Эстонской Республики прослеживаются самые разные художественные тенденции, разные линии литера- турного развития. В ней, конечно, присутствовал традиционализм реалистического типа, в целом доминировавший в литературе Рус- ского зарубежья, в особенности в творчестве писателей старшего поколения. Его представляют прозаики В. Гущик, В. Никифоров- Волгин, Б. Назаревский и другие. Были и последователи символи- стской линии в поэзии (А. А. Баиов). Но особенно характерно для Эстонии наличие постмодернистских и авангардистских тенденций в творчестве молодых русских литераторов (И. Беляев, В. Адамс).

Они здесь даже более заметны, чем в творчестве русских парижан.


Почти все русские литературные объединения и кружки в Эсто- нии были очень толерантны и плюралистичны в своих симпатиях: они проявляли живой интерес как к советской литературе, так и к писателям Русского зарубежья, причём, скорее, к авторам, шедшим
новыми путями, – таким, как В. Набоков или М. Цветаева. Надо учесть, что кружки тоже объединяли главным образом литератур- ную молодёжь, а она всегда более склонна к новациям и экспери- ментаторству, нежели к традиционализму.
Не менее заметным, чем художественная, эстетическая дифферен- циация русской литературы в Эстонии, было и идеологическое размежевание в среде местных писателей. Среди них мы находим монархиста А. Чернявского, постепенно пришедшего к признанию советских порядков евразийца В. Гущика, глубоко религиозного, связанного с РСХД В. Никифорова-Волгина, члена Русской трудо- вой крестьянской партии, выросшей из эсеровской, Б. Семенова, принципиально аполитичного Игоря Северянина. Такое многооб- разие художественных и идеологических позиций в писательском стане было типично для русской зарубежной литературы, но в ма- ленькой Эстонии оно особенно бросалось в глаза и противостояло тому единообразию на основе социалистического реализма, кото- рое насаждалось в советской литературе.
Из всех русских литераторов, живших в Эстонии, самым известным за её пределами, конечно, был Игорь Северянин, хотя пик его славы остался уже позади. В эстонский период жизни происходят сущест- венные изменения в мировосприятии и творческих установках по- эта, нашедшие отражение в его сборниках стихов начала 1920-х гг. («Менестрель», 1921; «Фея EiоIе», 1922; «Соловей», 1923 и другие), в особенности же в сборнике «Классические розы» (1931). Из эпа- тажного эго-футуриста Игорь Северянин превращается в последо- вателя русской классической традиции, он стремится к простоте, отказывается от изысканной экстравагантной образности, от слож- ных искусственных строфических форм. Изменяется и его лириче- ский герой: уже почти нет самоуверенного гения, презрительно взи- рающего на «толпу», перед нами растерянный, сомневающийся, о многом сожалеющий человек, мучительно переживающий свой от- рыв от родины, своё одиночество. Расширяется творческий диапа- зон Игоря Северянина, в его поэзии усиливается эпическое начало: он создаёт ряд автобиографических поэм и романов в стихах («Па- дучая стремнина», 1922; «Колокола собора чувств», 1923; «Роса оранжевого часа», 1923 и другие), впервые обращается к прозе и драматургии.
В поэтическом творчестве Игоря Северянина 1918–1940 гг. важ- ное место занимает эстонская тема. Она также проделала любопыт- ную эволюцию. До 1918 г. Эстония представала в стихах Игоря Северянина почти исключительно как поэтическая сказочная Бал-
то-Скандия, страна мечты, далёкая от реальности. Сам поэт ощу- щал себя здесь дачником. В стихах 1918–1920 гг. в обстановке

«всеобшего бедлама» Эстония начинает представляться поэту при- бежищем от восторжествовавшего в мире зла. Эстония – это край

«чистой природы», «естественных» людей труда, «святого прими- тива», где вместе с тем утвердилась и ценится культура. Она – «свет- лое пятно на фоне хаосных ужасов», её вид – «вид девочки в пуб- личном доме», где «мир – этот дом» («Письмо из Эстонии»). Игорь Северянин создаёт восторженные гимны своей «второй родине» (стихотворения «Поэза об Эстонии», «Хвала полям»). В сборнике

«Классические розы» уже преобладают реальные картины эстон- ской природы. Поэт не чувствует себя больше дачником. Он здесь живёт, природа Эстонии стала для него своей, родной. Он вошёл в её мир и может взглянуть на неё уже изнутри, а не извне, как рань- ше. В мире этой природы поэт чувствует себя счастливым, радост- ным, она приносит ему успокоение, умиротворение. В этот мир эс- тонской природы входит и любимая женшина, и здешний простой люд.


Игорь Северяни стал и крупнейшим переводчиком эстонской по- эзии на русский язык. Переводить ему помогала супруга – эстонка Фелисса Круут. Самым важным достижением в этой области был сборник «Поэты Эстонии за сто лет (1803–1902 гг.)» 1929-го г., включавший 143 стихотворения 33-х поэтов. Помимо этого, были изданы сборники переводов Игоря Северянина из Х. Виснапуу, М. Ундер, А. Раннита.
Как мы уже отмечали, для творчества русских писателей в Эс- тонии характерно многообразие стилевых художественных манер.

Символистскую линию в поэзии начала 1920-х гг. представлял рано умерший Алексей Алексеевич Баиов (1899–1923), обычно высту- павший под псевдонимом А. Готвиль, автор поэмы «Грядушая Цу- сима» (1921). Эта поэма – своего рода отклик на известное стихо- творение А. А. Блока «Скифы» и своеобразная попытка переосмыс- ления недавней революционной бури в России. Экспрессионист- ско-авангардистскую линию в русской литературе ЭР представлял Иван Дмитриевич Беляев (1893–1927), автор сборников стихов «Про- каженный перст» (1924) и «Воздвижение жизни» (1927). К этой же линии надо отнести и раннее творчество Вальмара Адамса (1899–

1993), обычно подписывавшего свои русскоязычные стихи псевдо- нимом Владимир Александровский. Вскоре В. Адамс в своём твор- честве перешёл на эстонский язык и стал известным эстонским пи- сателем.
Самыми крупными русскими прозаиками в Эстонии двадцатых – три- дцатых годов были В. Е. Гущик и В. А. Никифоров-Волгин.
Владимир Ефимович Гушик (1892–1947) был автором более десят- ка книг, в том числе пяти объёмистых сборников рассказов («Хри- стовы язычники», 1929; «На краю», 1931; «Люди и тени», 1934;

«Забытая тропа», 1938; «Жизнь», 1939). О его творчестве высоко от- зывались А. И. Куприн, И. С. Шмелёв, А. В. Амфитеатров, Н. К. Ре- рих и другие. Вначале молодого автора более всего интересовала тема только что прошедшей кровавой революции в России, её ис- токов, причин и последствий. В русском народе В. Е. Гущик видит как бы два противоположных начала: языческое начало анархиче- ского бунта, страсти к разрушению, дикой жестокости – и христи- анская устремленность к Богу, к Божьей правде и справедливости, от сердца идущая задушевность, доброта. В годы революции вос- торжествовало первое начало, именно на его изображении сделан акцент в первых сборниках рассказов В. Е. Гущика; в последуюших же, пожалуй, преобладает второе – христианское – начало.


Произведения В. Е. Гущика обычно выдержаны в традиционной реалистической манере, но всё же и он не прошёл мимо новейших веяний в литературе. У него появляются вещи, напоминающие и Кафку, и Мих. Булгакова 1920-х гг. (рассказ «Собака» в сборнике

«Люди и тени»), элементы фантастики с условной образностью.

Симптоматична любовь В. Е. Гушика к сказу. Расширяется и тема- тический диапазон его произведений, действие некоторых произ- ведений происходит в Эстонии. Прекрасны анималистические рас- сказы В. Е. Гущика о животных, с тонким проникновением в мир наших меньших братьев. В. Е. Гущик был, на наш взгляд, одним из лучших писателей-анималистов в литературе Русского зарубежья.

Можно ешё указать на любопытный новый раздел в его последних сборниках – «Прозаические стихи». Заметим, что Гущик выступал и как поэт.
Василий Акимович Никифоров-Волгин (1900/01–1941), как и поз- же погибший в сталинских застенках В. Е. Гущик, был автором двух сборников рассказов и миниатюр – «Земля именинница» (1937) и

«Дорожный посох» (1938). Он был глубоко верующим человеком, и это определило его мировосприятие да и характер всего его твор- чества. Оно не отличается тематической широтой, подчёркнутой про- блемностью. В. А. Никифоров-Волгин как бы сосредоточился на немногих темах – это судьба православной церкви, жизнь духовен- ства в прежней и в Советской России, мир верующих, связанный со старой Русью. В. А. Никифоров-Волгин был, быть может, един-


ственным из зарубежных русских писателей 1920–1930-х гг., кото- рый сосредоточился именно на этой тематике.
Революция для В. А. Никифорова-Волгина – страшная, злая си- ла, беспошадно сметаюшая традиционную мораль и разрушающая душу человека. Душа человека, основа личности, держится на вере в Бога. Спасение, как убеждён писатель, в возврате к вере, к Богу, в нравственном совершенствовании человека.
По своим убеждениям В. А. Никифоров-Волгин был консервато- ром. Его любовь – это «лапотная, странная, богомольная Русь», не- разрывно связанная с православием. Остатки её еше живы, и на неё писатель возлагает свои надежды. Мир западной цивилизации с его рационализмом и бездушием чужд писателю.
В. А. Никифоров-Волгин для изображения особого мира верую- ших создаёт и свой стиль, свою манеру повествования. Оно часто ведётся от лица рассказчика – умудренного жизнью старца или, наоборот, ребёнка. Автор как бы смотрит на мир их глазами. В сти- левой манере В. А. Никифорова-Волгина гармонически сочетаются два языковых пласта – стихия народной разговорной речи и стихия церковно-славянского языка, языка древней русской словесности.
Из младшего поколения прозаиков, вступивших на литературную арену в 1930-е гг., самым интересным был Борис Михайлович На- заревский, описывавший в своих рассказах своеобразный быт жи- телей Обозерья (местность по западному берегу Псковского озера, населённая русскими крестьянами и рыбаками), яркие колоритные типы его обитателей. Подготовленный Б. М. Назаревским к печати сборник рассказов так и не вышел в свет из-за событий 1940 года.
И всё же в молодой поросли русских литераторов, выступивших в конце 1920-х – начале 1930-х гг., преобладали поэты. Костяк этого младшего поколения литераторов составили участники Юрьевского и Ревельского цеха поэтов. Их произведения выделяются своим мно- гообразием. В творчестве этих поэтов представлена и классическая линия, восходящая к русской поэзии ХIХ в., но всё же для них бо- лее характерно обращение к опыту мастеров Серебряного века, к творчеству символистов и акмеистов начала ХХ столетия (Е. А. Роос-- Базилевская, М. А. Роос). Были и отдельные приверженцы авангар- дистской линии, частично восходяшей к футуризму (Б. Х. Тагго-Но- восадов, молодой Ю. Д. Шумаков). Нередко в творчестве молодых поэтов смешиваются, соединяются разные поэтические традиции (Б. А. Нарциссов, П. М. Иртель).
Среди молодых русских авторов в ЭР 1930-х гг. было два поэта, чей талант в полной мере раскрылся уже после Второй мировой войны, когда они во второй раз стали эмигрантами – на этот раз в США. Их с полным основанием относят к наиболее значительным представителям зарубежной русской поэзии послевоенной – после

1945 г. – поры. Это Б. А. Нарциссов и Ю. П. Иваск.


В стихах Бориса Анатольевича Нарциссова (1906–1982) странным образом соединяется мир реальный с миром потусторонним. Этот последний, с одной стороны, мир космоса, звёздных далей, а с дру- гой – мир сновидений, подсознательного. В результате возникает туманно-мистический образ вселенского бытия, в котором все эти миры сливаются, создаётся некое единство, с трудом воспринимае- мое разумом, но зато постигаемое интуицией поэта. В некоторых ранних стихах Б. А. Нарциссова появляются эсхатологические мо- тивы, даже апокалиптические видения4 Все эти черты поэзии мо- лодого Б. А. Нарциссова в полной мере были развиты в позднем

«американском» периоде его творчества.


Юрий Павлович Иваск (1907–1986) был известен не только как поэт, но и как литературовед, эссеист, публицист. В 1938 г. в Вар- шаве вышел первый небольшой сборник его стихов «Северный бе- рег». Критики уже тогда обратили внимание на некоторые особен- ности поэзии Ю. П. Иваска: «философическую направленность» его стихов, их «классическую тяжеловесность», увлечение звукописью, обилие архаизмов, своеобразную «вторичность» – материал для сти- хов Иваск черпает не столько из реальной жизни, сколько из лите- ратуры. В первые ряды зарубежной русской литературы Ю. П. Иваск выдвинулся уже в послевоенные годы, когда работал профессором в американских университетах.
Любопытно, что и Б. А. Нарциссов, и Ю. П. Иваск в своей второй эмиграции, в США, не забывали Эстонию, с теплотой вспоминали о ней в своём творчестве и даже посвятили стихотворения эстон- скому языку («Эстонская речь» Ю. П. Иваска, «Эстонский язык» Б. А. Нарциссова). Кстати, эстонские поэты в эти годы уже гимнов родному языку не сочиняли.

Обязательно надо отметить ешё двух русских писателей, живших и работавших в Эстонии в 1920–1930-е гг, но также завершивших свой жизненный путь за рубежом. Это Б. В. Вильде и К. К. Гер- шельман.


Борис Владимирович Вильде (1908–1942), человек удивительной судьбы, уже в 1930-е гг. обосновался в Париже, стал работать в
Музее человека и по поручению музея несколько раз бывал в науч- ных экспедициях в юго-восточной Эстонии с целью изучения на- родной культуры здешних русских и сету. В годы немецкой окку- пации Франции он стал одним из организаторов французского Сопротивления, которое обязано ему своим названием – Resistance. Б. В. Вильде был схвачен гестапо, с исключительным мужеством держался на следствии, был приговорен к смертной казни и рас- стрелян. В немногочисленных стихах Б. В. Вильде эстонского пе- риода жизни порою ощущается то начало, которое сделало его ге- роем французского Сопротивления. Известен он и как прозаик.
Карл Карлович Гершельман (1899–1951) был разносторонне та- лантливым человеком, выступал как поэт, прозаик, литературный критик, автор философских эссе. Одновременно он был даровитым художником. Всё же известность К. К. Гершельман приобрёл пре- жде всего как поэт. В его лирике преобладают стихи философские по своему характеру, причём поэта интересуют экзистенциальные проблемы человеческого бытия, смерти и бессмертия. Лирический герой его стихов ощущает свое пребывание в «вечной жизни». К. К. Гершельману-прозаику принадлежат редкие в русской эмиг- рантской литературе образцы фантастики.
В русскоязычной литературе Эстонии 1920–1930-х гг. было и не- сколько интересных авторов, проживавших в местной «глубинке», не входивших ни в Юрьевский, ни в Ревельский цех поэтов и вооб- ше мало печатавшихся.
Это прежде всего Мария Владимировна Карамзина (1900–1942), удивительная по уму, эрудиции, обаянию женшина, незаурядная и цельная натура, одарённая поэтесса, которой восхищался такой стро- гий в суждениях человек, как И. А. Бунин. М. В. Карамзина про- живала в шахтёрском посёлке Кивиыли. В Нарве в 1939 г. вышел единственный сборник её стихов «Ковчег», одобрительно встречен- ный критикой. М. В. Карамзина продолжала линию неоклассици- стической поэзии начала ХХ в. После установления советской власти в Эстонии она была репрессирована, выслана в Сибирь, где умерла от голода и лишений.
Такая же судьба постигла и видного русского общественного дея- теля в Печорах и одновременно поэта, уже упоминавшегося Бориса Константиновича Семёнова (1894–1942). Его поэтическое наследие стало известным читателям лишь сравнительно недавно. Как поэт Б. К. Семёнов также ориентировался на Серебряный век русской ли- тературы, но очень выборочно: наиболее близка ему поэзия С. М. Го-
родецкого периода сборников «Ярь» и «Перун» с попытками вос- создать мир старинной славянской мифологии, языческой древности; в какой-то мере он также использовал опыт Велемира Хлебникова. Особую линию поэзии Б. К. Семёнова составляют стихотворения, стилизованные под фольклор с широким использованием образов, позаимствованных из крестьянского быта, обычаев, праздников. Б. К. Семенов был арестован в 1940 г. и погиб в тюрьме.
К концу Второй мировой войны русская литература Эстонии фак- тически прекратила своё существование: часть писателей погибла в сталинских тюрьмах и лагерях, некоторые – в немецких застенках, часть в 1944 г, уехала на Запад. В результате в Эстонии осталось лишь несколько авторов, но и они предпочли замолчать. Творчество новых русских – теперь уже советских – писателей в Эстонии не имело ничего обшего с русской литературой Эстонской Республи- ки 1920–1930-х гг. Полностью была прервана традиция, связь по- колений.

<< предыдущая страница   следующая страница >>