Книга нужна тем, кто хочет развить свои способности к многогранному восприятию текста, а также тем, кто хотел бы сам писать книги та - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Книга нужна тем, кто хочет развить свои способности к многогранному восприятию текста - страница №7/10

Глава двенадцатая. Этикет интеллектуальной беседы

- 1 -

    Итак, чего же мы достигли?

    В конце предыдущей главы я уже сказал, что мы с вами проделали долгий путь. Мы узнали, что первое прочтение книги требует от нас анализа ее структуры. Мы освоили четыре ключевых правила второго интерпретирующего чтения. Теперь мы умеем:

    - найти общий язык с автором, интерпретируя его ключевые слова;

    - распознать главные утверждения автора, выделив среди них наиболее важные;

    - обнаружить аргументы автора или построить их из совокупностей предложений;

    - определить, какие проблемы автор решил, а какие нет; в последнем случае выяснить, известно ли автору о нерешенной проблеме.

    Обладая этими навыками, мы готовы перейти к третьему способу чтения той же самой книги. Именно он станет наградой за все предпринятые усилия.

    Чтение книги чем-то напоминает разговор. Возможно, вы так не считаете, поскольку видите, что все время говорит автор, а вы лишь внимаете ему. В этом случае необходимо переосмыслить и осознать свои возможности и обязанности читателя.

    На самом деле последнее слово всегда остается за читателем. Сначала высказывается автор, а затем наступает очередь читателя. Разговор между книгой и читателем происходит своим чередом, каждая сторона говорит по очереди, не перебивая. Если читатель недисциплинирован и невежлив, то конструктивный диалог, конечно же, не состоится. Ведь автор не может защищаться. Он не может сказать вам со страниц книги: "Постой, дай мне закончить, а потом начинай спорить". Он не может возразить, что читатель неверно истолковал его мысль.

    Обычно разговор людей, имеющих разные мнения, удачен только в том случае, если участники достойно себя ведут. Я говорю не только о стандартных приличиях, принятых в обществе. Существует и так называемый интеллектуальный этикет, который тоже требует соблюдения. Без него разговор больше похож на пустые пререкания, чем на конструктивную дискуссию. Конечно, я исхожу из того, что обсуждение касается серьезных вопросов. В этом случае важно достойное поведение участников. Иначе дискуссия не имеет смысла. В конструктивном обсуждении всегда что-то познается.

    То, что верно для обычного разговора, еще более применимо к нестандартной ситуации, когда книга разговаривает с читателем, а читатель отвечает. Мы будем считать само собой разумеющимся, что автор в достаточной мере корректен по отношению к читателю. Как правило, авторы великих книг достойно проводят свою часть дискуссии. Как может читатель соответствовать их уровню? Что он должен сказать, чтобы не сбиться с намеченного пути?

    У читателя есть обязанность и возможность ответить автору. Возможность очевидна - ведь читателю ничто не может помешать вынести свой вердикт. Обязанность же определяется самой сутью отношений между книгами и читателями.

    Если книга предназначена для передачи знаний, цель автора состоит в том, чтобы научить чему-либо своего читателя. Он постарался это сделать. Предпринял попытку убедить читателя в чем-то. Его усилия могут увенчаться успехом только в том случае, если читатель в конце концов скажет: "Я научился. Вы убедили меня. Да, это совершенно верно. А это - маловероятно". Но даже если читатель не поддался убеждению, ему следует уважать намерения и усилия автора. Он должен отплатить взвешенным суждением человеку, создавшему книгу. Если он не готов сказать "я согласен", то должен как минимум иметь основания для подобной позиции или для того, чтобы составить свое мнение немного позже.

    Я утверждаю только то, что хорошая книга заслуживает активного прочтения. Процесс чтения не исчерпывается пониманием написанного. Он должен завершаться формированием собственного критического мнения. Пассивный читатель пренебрегает этим требованием, возможно, даже больше, чем правилами анализа и интерпретации. Он не только избегает всяческих попыток понять текст, но и просто отмахивается от книги, откладывая или забывая ее. Отсутствие критического суждения, на мой взгляд, хуже, чем невнятная похвала.
- 2 -

    Призывая вас отвечать автору, я имею в виду только действия, связанные с процессом изучения книги. Это и есть третий способ чтения, который тоже имеет свои правила. Часть из них можно назвать общими принципами интеллектуального этикета. Мы рассмотрим их в данной главе. Остальные представляют собой более специфические критерии поиска тем для критики и будут изучены в следующей главе.

    Существует распространенное мнение, что среднестатистический читатель не способен компетентно оценить хорошую книгу. Об авторе дозволено судить лишь равным. Вспомните обращение Фрэнсиса Бэкона к читателю: "Читайте не для того, чтобы возражать и опровергать, не для того, чтобы верить и принимать без доказательств, не для того, чтобы узнать чьи-то мысли, но для того, чтобы взвешивать и обдумывать". Сэр Вальтер Скотт еще более резко высказывался о тех, "кто читает, чтобы сомневаться или отвергать".

    Как мы увидим, в этих высказываниях есть доля истины, но мне не нравится ореол непогрешимости, окружающий книги, и ложный пиетет, порождаемый таким отношением. Читатели могут казаться умудренному опытом писателю сущими детьми, которые готовы учиться у великих авторов. Но это совсем не значит, что к читателям не нужно прислушиваться. Допускаю, что Сервантес ошибался, когда писал: "Не бывает настолько плохих книг, чтобы нельзя было найти в них ничего ценного". Напротив, я считаю, что не бывает настолько хороших книг, чтобы в них нельзя было найти ни одного изъяна.

    Я убежден, что книгу, которая способна подарить вдумчивому исследователю хотя бы одно открытие, читатель не вправе критиковать без должного осмысления. Понимание практически приближает его к уровню автора. С этого момента он волен пользоваться правами и привилегиями нового положения. Если при этом он не выполняет свои обязанности критика, то поступает с автором несправедливо. Ведь автор сделал все возможное, чтобы читатель стал равным ему. А потому заслуживает ответного шага и ждет от читателя конструктивного диалога.

    Как я уже отметил ранее, послушание учителю часто путают со слепым подчинением. (Мы забываем, что слово docile ("послушный, открытый для обучения") происходит от латинского корня, который означает "учить" или "учиться".) Ошибкой будет считать послушным учителю того, кто пассивен и управляем. Наоборот, это качество предполагает в высшей степени активную способность к обучению. Того, кто не проявляет свободно свою способность к независимым суждениям, научить чему-либо просто невозможно. Поэтому наиболее открытый для обучения читатель больше других способен к критике. Он рано или поздно обязательно реагирует на книгу и делает все возможное, чтобы составить собственное мнение по вопросам, затронутым автором.

  Мы уделили утверждениям достаточно времени. Теперь давайте перейдем к третьему правилу, которое требует от читателя работы с группами предложений. Я уже говорил, что у меня есть причина не формулировать третье правило как поиск ключевых абзацев. Дело в том, что между писателями не существует никаких договоренностей по поводу того, как должен выглядеть правильный абзац. У некоторых великих писателей, например Монтеня и Локка, абзацы очень длинные; у других, как у Макиавелли и Гоббса, они относительно коротки. В последнее время под влиянием газетно-журнального стиля многие авторы склонны сокращать абзацы, чтобы ускорить и облегчить процесс чтения. Должен признаться, что в процессе написания этой книги я часто разбивал на два абзаца то, что по смыслу было единым, так как отовсюду слышал, что читатели любят короткие абзацы. Полагаю, что этот все-таки оказался длинноват. Но если бы я решил потворствовать читателю, то начал бы следующий абзац словами "У некоторых великих писателей…".

    Вопрос не только в длине. Проблема кроется во взаимоотношениях языка и мышления. Логическая единица, согласно третьему правилу ставшая центром внимания, - это аргумент, то есть совокупность утверждений, одни из которых содержат предпосылки, необходимые для существования других. Данная логическая единица не совпадает с какой-либо известной нам письменной единицей в таком смысле, как термины совпадают со словами и словосочетаниями, а утверждения - с предложениями. Аргумент, как мы уже видели, можно изложить в одном сложном предложении или же в нескольких предложениях, составляющих часть абзаца. Иногда аргумент совпадает с абзацем, а иногда - занимает несколько абзацев.

    Но это еще не все. Любая книга содержит массу абзацев, не содержащих вообще никаких аргументов. Они состоят из предложений, в которых подробно излагаются факты или сообщается, как эти факты были получены. Если предложения являются второстепенными, то есть представляют собой отступления от темы или примечания, то и абзацы становятся таковыми.

    Исходя из вышесказанного, я предлагаю следующее правило: если это возможно, найдите в книге те абзацы, которые содержат ее основные аргументы. Если аргументы изложены по-другому, попробуйте построить их, используя при этом предложения из разных абзацев. В процессе этой работы вы сможете сформировать совокупность предложений, содержащих утверждения, из которых и состоит нужный вам аргумент.

    После определения ключевых предложений строить такие абзацы относительно легко. Для этого есть разные способы. Можно действительно выписывать в блокнот утверждения, которые в совокупности образуют аргумент. Или же на полях книги рядом с важными предложениями указывать порядковые номера, позволяющие выстраивать нужную последовательность.

    Авторы иногда помогают читателям в поиске аргументов. Хорошие авторы стремятся открывать, а не прятать свои мысли. Но даже они делают это по-разному. Евклид, Галилей и Ньютон (авторы, пишущие в "геометрическом" или "математическом" стиле) в этом отношении близки к идеалу: единицей аргументации у них выступает отдельный абзац. За исключением Евклида, практически никто не делает каждый абзац аргументом. В книгах, посвященных исследованиям, далеким от математической области, принято излагать два или более аргумента в одном и том же абзаце или, наоборот, чрезмерно растягивать их описание.

    Чем объемнее книга, тем более рассеяна информация в ее абзацах. Часто для того, чтобы найти предложения, которые можно объединить в один аргумент, приходится просматривать каждый абзац главы. Я знаю книги, в которых такой поиск либо вообще напрасен, либо быстро вызывает разочарование.

    В хорошей книге обычно по мере изложения аргументов подводятся соответствующие итоги. Если автор сводит воедино всю аргументацию в конце главы или подраздела, нужно просмотреть предыдущие страницы в поисках материала, который он включил в резюме. Так, в "Происхождении видов" Дарвин кратко излагает все свои аргументы в последней главе, которая называется "Краткое повторение и заключение". Читатель, который добросовестно работал на протяжении всей книги, заслуживает помощи. Тому же, кто не работал, она и не пригодится.

    Еще одно различие между хорошим и плохим автором - это пропуск "логических шагов" в построении своей аргументации. Иногда их можно опустить без последствий, если отсутствующие положения относятся к области общеизвестного. Но бывает так, что подобные лакуны вводят читателя в заблуждение. Иногда авторы делают это намеренно. Всем известна одна из самых распространенных уловок ораторов или агитаторов - недоговорить о том, что очень важно в аргументации, но может быть поставлено под сомнение, если его все же высказать. И хотя мы не ожидаем таких приемов от честного автора, чья цель - чему-то нас научить, разумное правило внимательного чтения требует прояснять каждый шаг аргументации.

    Какова бы ни была книга, обязанность читателя остается неизменной. Если книга содержит аргументы, вы должны выяснить и вкратце сформулировать их суть. Любой хороший аргумент можно изложить сжато. Конечно, иногда они базируются друг на друге. Например, когда в ходе тщательного анализа требуется доказать что-то одно, чтобы приступить к доказательству следующего, которое, в свою очередь, будет использовано в качестве основания для дальнейших выводов. И все же единица обоснования - это один аргумент. Умея их находить, вы вряд ли пропустите более крупные последовательности.

    Все это хорошо, скажете вы. Но если мы не знаем структуру аргумента на уровне специалистов в области логики, как мы можем рассчитывать на успех, пытаясь найти их в книге или, еще хуже, выстраивая их самостоятельно, если автор не изложил аргумент в одном абзаце?

    На мой взгляд, вы вовсе не должны разбираться в аргументах, как "специалисты в области логики". В мире таковых относительно мало - хорошо это или плохо. Большинство книг, несущих знания, содержат аргументы. Они адресованы обычному читателю, а не гению логики.

    Например, я не верю, что для чтения основной массы книг требуется какое-то особенное знание логики. Повторюсь: природа разума такова, что если в процессе чтения он работает, воспринимает язык автора и выделяет утверждения, то обязательно заметит и аргументы.

    Однако есть несколько нюансов, которые могут пригодиться вам при выполнении третьего правила. Прежде всего, помните, что каждый аргумент должен состоять из ряда утверждений, которые, в свою очередь, содержат основания. Именно эти основания позволяют нам принимать вывод, предложенный автором. Если вы сначала обнаружили вывод - ищите основания. Если сначала нашли предпосылки - ищите, к чему они ведут.

    Далее следует научиться различать два типа аргументов, первые из которых указывают на один или несколько фактов как на основания для обобщения, а вторые содержат ряд общих утверждений, позволяющих сделать дальнейшее обобщение. Такие общие утверждения чаще всего называют очевидными, или аксиомами. Степень истинности подобных утверждений становится известна нам, как только мы начинаем понимать терминологию. При этом мы прежде всего опираемся на свой личный опыт.

    Например, вы прекрасно понимаете, что такое физическое целое и что такое быть частью такого целого. Вы знаете, что целое больше, чем любая из его частей. Благодаря пониманию этих трех терминов - целое, часть и больше - вы сразу распознаете верное утверждение. Далее требуется сделать самый важный шаг в установлении истины - ограничить значение слова "целое" признаком физическое. Утверждение, что целое больше, чем часть, не является верным для всех целых. Но если употреблять эти слова в ограниченном смысле, получаются термины, взаимосвязанные определенным образом. Так становится понятной известная аксиома, которую признают истинной уже много веков.

    Иногда такие утверждения называют тавтологией. Название мало что меняет - оно только показывает ваше отношение к утверждению, истинность которого очевидна без доказательств. Мы имеем в виду то умозаключение, которое основано на вашем личном опыте. Общеизвестные истины называют тавтологиями - и в этом часто заметен оттенок презрения к тривиальности или подозрения в надувательстве, словно кто-то достает кроликов из шляпы. Вы вкладываете в высказывание правду, определяя ее своими словами, а затем вытаскиваете ее на всеобщее обозрение с притворным удивлением. Имейте в виду, что это не так. Ограничить значение слова - не означает дать определение вещи. Целое и части - это вещи, а не слова. Мы не давали им определения. По сути, это невозможно. Мы только ограничили свои слова таким образом, что они стали обозначать определенную вещь, с которой мы знакомы. После этого мы осознали, что хорошо знакомы с объектом, обозначенным этими ограниченными словами.

    В научной литературе соблюдается различие между доказательством какого-либо утверждения путем обоснования и его подтверждением при помощи проведения практического опыта. Галилей в книге "Две новые науки" говорит о том, что получил окончательное доказательство своей теории благодаря проведенным опытам, которые математически подтвердили его идею. А в заключительной главе своей книги великий физиолог Гарвей[44] пишет: "Благодаря разуму и опыту мы выяснили, что кровь при сокращении желудочков проходит сквозь легкие и сердце и разносится по всему телу". Следовательно, свое утверждение можно подкреплять как доказательством, основанным на прочих истинах, так и предоставлением результатов опыта. Иногда можно использовать только один способ.

    Внимательно наблюдайте за ходом мысли автора - что он говорит, что намерен доказать, какими способами хочет это сделать. Автор может честно сказать, каковы его допущения, или же не менее честно предоставить вам искать их самостоятельно. Безусловно, все доказать нельзя, как невозможно всему на свете дать определение. Если бы пришлось доказывать каждое утверждение, ни одно доказательство не имело бы начала. Для убеждения необходимы аксиомы или утверждения, основанные на непосредственном опыте. Пригодятся также допущения и постулаты. А доказанные утверждения можно использовать как основания для дальнейших доказательств.
- 7 -

    Эти три правила чтения - о терминах, утверждениях и аргументах - можно собрать воедино в четвертом и последнем правиле. Оно касается заключительного шага во втором прочтении книги. Более того, это правило логично связывает второе прочтение с первым.

    Вероятно, вы помните, что финальным этапом первого прочтения книги становится выявление основных проблем, которые стремится решить автор. Теперь, когда вы уже нашли с ним общий язык, обнаружили все его утверждения и аргументы, пришло время проверить собственные выводы с помощью следующих вопросов. Вы знаете, какие проблемы автор пытался решить в своей книге? В чем он преуспел, а в чем потерпел поражение? Столкнулся ли он с новыми проблемами в процессе решения поставленных задач? Догадывается ли о нерешенных проблемах, и если да, то о каких? Хороший писатель, как и хороший читатель, должен знать, была ли решена проблема, хотя сейчас я понимаю, что читателю не так стыдно признавать неудачу.

    Ответив на эти вопросы, вы сами почувствуете, что поняли книгу. Если вы начинали читать именно ту книгу, уровень которой превосходил ваш собственный опыт, значит, вы имели возможность чему-то научиться, пройдя долгий и интересный путь ее изучения. Более того, теперь вы сможете завершить чтение этой книги с максимальной пользой.

    Третья и последняя стадия прочтения будет относительно легкой. Ваши глаза были открыты, разум бодрствовал, но рот оставался на замке. До этого момента вы шли за автором. Теперь же у вас появился шанс поспорить с автором и выразить свое мнение.

Глава двенадцатая. Этикет интеллектуальной беседы

- 1 -

    Итак, чего же мы достигли?

    В конце предыдущей главы я уже сказал, что мы с вами проделали долгий путь. Мы узнали, что первое прочтение книги требует от нас анализа ее структуры. Мы освоили четыре ключевых правила второго интерпретирующего чтения. Теперь мы умеем:

    - найти общий язык с автором, интерпретируя его ключевые слова;

    - распознать главные утверждения автора, выделив среди них наиболее важные;

    - обнаружить аргументы автора или построить их из совокупностей предложений;

    - определить, какие проблемы автор решил, а какие нет; в последнем случае выяснить, известно ли автору о нерешенной проблеме.

    Обладая этими навыками, мы готовы перейти к третьему способу чтения той же самой книги. Именно он станет наградой за все предпринятые усилия.

    Чтение книги чем-то напоминает разговор. Возможно, вы так не считаете, поскольку видите, что все время говорит автор, а вы лишь внимаете ему. В этом случае необходимо переосмыслить и осознать свои возможности и обязанности читателя.

    На самом деле последнее слово всегда остается за читателем. Сначала высказывается автор, а затем наступает очередь читателя. Разговор между книгой и читателем происходит своим чередом, каждая сторона говорит по очереди, не перебивая. Если читатель недисциплинирован и невежлив, то конструктивный диалог, конечно же, не состоится. Ведь автор не может защищаться. Он не может сказать вам со страниц книги: "Постой, дай мне закончить, а потом начинай спорить". Он не может возразить, что читатель неверно истолковал его мысль.

    Обычно разговор людей, имеющих разные мнения, удачен только в том случае, если участники достойно себя ведут. Я говорю не только о стандартных приличиях, принятых в обществе. Существует и так называемый интеллектуальный этикет, который тоже требует соблюдения. Без него разговор больше похож на пустые пререкания, чем на конструктивную дискуссию. Конечно, я исхожу из того, что обсуждение касается серьезных вопросов. В этом случае важно достойное поведение участников. Иначе дискуссия не имеет смысла. В конструктивном обсуждении всегда что-то познается.

    То, что верно для обычного разговора, еще более применимо к нестандартной ситуации, когда книга разговаривает с читателем, а читатель отвечает. Мы будем считать само собой разумеющимся, что автор в достаточной мере корректен по отношению к читателю. Как правило, авторы великих книг достойно проводят свою часть дискуссии. Как может читатель соответствовать их уровню? Что он должен сказать, чтобы не сбиться с намеченного пути?

    У читателя есть обязанность и возможность ответить автору. Возможность очевидна - ведь читателю ничто не может помешать вынести свой вердикт. Обязанность же определяется самой сутью отношений между книгами и читателями.

    Если книга предназначена для передачи знаний, цель автора состоит в том, чтобы научить чему-либо своего читателя. Он постарался это сделать. Предпринял попытку убедить читателя в чем-то. Его усилия могут увенчаться успехом только в том случае, если читатель в конце концов скажет: "Я научился. Вы убедили меня. Да, это совершенно верно. А это - маловероятно". Но даже если читатель не поддался убеждению, ему следует уважать намерения и усилия автора. Он должен отплатить взвешенным суждением человеку, создавшему книгу. Если он не готов сказать "я согласен", то должен как минимум иметь основания для подобной позиции или для того, чтобы составить свое мнение немного позже.

    Я утверждаю только то, что хорошая книга заслуживает активного прочтения. Процесс чтения не исчерпывается пониманием написанного. Он должен завершаться формированием собственного критического мнения. Пассивный читатель пренебрегает этим требованием, возможно, даже больше, чем правилами анализа и интерпретации. Он не только избегает всяческих попыток понять текст, но и просто отмахивается от книги, откладывая или забывая ее. Отсутствие критического суждения, на мой взгляд, хуже, чем невнятная похвала.
- 2 -

    Призывая вас отвечать автору, я имею в виду только действия, связанные с процессом изучения книги. Это и есть третий способ чтения, который тоже имеет свои правила. Часть из них можно назвать общими принципами интеллектуального этикета. Мы рассмотрим их в данной главе. Остальные представляют собой более специфические критерии поиска тем для критики и будут изучены в следующей главе.

    Существует распространенное мнение, что среднестатистический читатель не способен компетентно оценить хорошую книгу. Об авторе дозволено судить лишь равным. Вспомните обращение Фрэнсиса Бэкона к читателю: "Читайте не для того, чтобы возражать и опровергать, не для того, чтобы верить и принимать без доказательств, не для того, чтобы узнать чьи-то мысли, но для того, чтобы взвешивать и обдумывать". Сэр Вальтер Скотт еще более резко высказывался о тех, "кто читает, чтобы сомневаться или отвергать".

    Как мы увидим, в этих высказываниях есть доля истины, но мне не нравится ореол непогрешимости, окружающий книги, и ложный пиетет, порождаемый таким отношением. Читатели могут казаться умудренному опытом писателю сущими детьми, которые готовы учиться у великих авторов. Но это совсем не значит, что к читателям не нужно прислушиваться. Допускаю, что Сервантес ошибался, когда писал: "Не бывает настолько плохих книг, чтобы нельзя было найти в них ничего ценного". Напротив, я считаю, что не бывает настолько хороших книг, чтобы в них нельзя было найти ни одного изъяна.

    Я убежден, что книгу, которая способна подарить вдумчивому исследователю хотя бы одно открытие, читатель не вправе критиковать без должного осмысления. Понимание практически приближает его к уровню автора. С этого момента он волен пользоваться правами и привилегиями нового положения. Если при этом он не выполняет свои обязанности критика, то поступает с автором несправедливо. Ведь автор сделал все возможное, чтобы читатель стал равным ему. А потому заслуживает ответного шага и ждет от читателя конструктивного диалога.

    Как я уже отметил ранее, послушание учителю часто путают со слепым подчинением. (Мы забываем, что слово docile ("послушный, открытый для обучения") происходит от латинского корня, который означает "учить" или "учиться".) Ошибкой будет считать послушным учителю того, кто пассивен и управляем. Наоборот, это качество предполагает в высшей степени активную способность к обучению. Того, кто не проявляет свободно свою способность к независимым суждениям, научить чему-либо просто невозможно. Поэтому наиболее открытый для обучения читатель больше других способен к критике. Он рано или поздно обязательно реагирует на книгу и делает все возможное, чтобы составить собственное мнение по вопросам, затронутым автором.

Я сказал "рано или поздно", поскольку такая открытость знаниям требует полностью услышать и понять учителя перед началом оценки его труда. Добавлю, что само по себе количество усилий не является истинным критерием обучаемости. Читатель должен не только понимать содержание книги - он обязан знать, как правильно судить о ней. Эту задачу и призвана решить третья группа правил чтения, которые представляют собой принципы дисциплинированной открытости знаниям.

    Мы постоянно замечаем определенную взаимосвязь искусства преподавать и искусства учиться; связующую нить между мастерством автора, которое делает его серьезным писателем, и мастерством читателя, позволяющим читать книгу внимательно и серьезно. Мы видим, что одни и те же принципы грамматики и логики лежат в основе правил сочинения и чтения. Все правила, изученные нами на данный момент, требуют от автора удобочитаемого текста, а от читателя - полного понимания. Последняя серия правил выходит за рамки вышесказанного и касается вопросов критического суждения. Здесь на первый план выходит риторика.

    Обычно у нас чаще всего она ассоциируется с ораторским искусством и агитацией. Но в самом широком смысле риторика повсеместно присутствует в общении между людьми. Если мы что-то говорим, то при этом хотим быть не только услышанными и понятыми - мы ждем, чтобы хоть в какой-то мере с нами согласились. Если мы преследуем важные цели в искусстве коммуникации, то желание убедить собеседника - в теоретическом или практическом смысле - выходит на первый план в процессе общения.

    Серьезное участие в таком общении требует от вас как от слушателя внимания и ответственности. Вы внимательны, если следите за тем, что сказано, и учитываете намерения, стоящие за словами. Но это не снимает с вас ответственности иметь определенную позицию. Занимая ее, вы должны понимать, что данная позиция принадлежит вам, а не автору. Считать ответственными всех, кроме себя, означает быть рабом, а не свободным человеком.

    С точки зрения оратора или писателя, искусство риторики состоит в умении убеждать. Поскольку это окончательная цель, все аспекты коммуникации должны быть подчинены ей. Владение искусством грамматики и логики требуется, чтобы писать ясно и доступно. Оно уже само по себе является достоинством, но при этом рассматривается как средство достижения цели. Аналогично, с точки зрения читателя или слушателя, искусство риторики состоит в умении реагировать на слова любого, кто стремится нас убедить. И в этом случае владение принципами грамматики и логики, позволяющее понять сказанное, открывает путь к формированию собственного критического мнения.
- 3 -

    Таким образом, вы сами видите, что грамматика, логика и риторика совместно управляют процессами сочинения и чтения. Способность к первым двум видам чтения зависит от уровня владения грамматикой и логикой. Способность к третьему - от степени знакомства с риторикой. Правила третьего этапа чтения базируются на принципах риторики в их самом широком понимании. Мы рассмотрим их как этикет, с помощью которого читатель сможет не только проявлять вежливость, но и вести конструктивную дискуссию.

    Возможно, вы уже догадываетесь, каким будет первое правило. Суть его в том, что вам не следует высказываться или выносить приговор до тех пор, пока вы внимательно все не выслушали и не убедились, что точно поняли мысль автора. Почувствовав, что вся необходимая работа во время двух первых прочтений наконец-то выполнена, вы не просто получаете законное право стать критиком, но и обязаны это сделать.

    Изучение книги требует строгой последовательности - третий вид чтения всегда должен следовать за первым и вторым. Вы уже видели, как тесно переплетаются между собой первые два вида чтения. Как правило, только начинающим не удается их совмещать, хотя это вполне реально. Но опытный читатель, безусловно, может знакомиться с содержанием книги, анализируя целое как структуру и одновременно выстраивая его из таких элементов, как мысли, знания, термины, утверждения и аргументы. Тем не менее даже опытный читатель должен сначала добиться понимания, а затем критиковать.

    Позвольте переформулировать первое правило критического чтения следующим образом.
    Вы должны с полной уверенностью сказать: "Я понимаю", перед тем как произнести: "Согласен", "Не согласен" или "Я составлю мнение позже".
    Этими тремя замечаниями исчерпываются возможные критические позиции. Надеюсь, вы не будете ошибочно полагать, будто критика - это всегда только несогласие. К сожалению, таково распространенное заблуждение, несмотря на то что согласие является таким же суждением, как и возражение. Ошибиться можно и соглашаясь, и возражая. Согласие без понимания не имеет смысла. Несогласие без понимания - самонадеянно.

    Хотя сначала это может показаться небесспорным, но временно отложить суждение - тоже своего рода критическая позиция. Она означает, что автор пока вас не убедил и кое-что в книге осталось для вас неясным.

    Данное правило выглядит настолько очевидным, что вы можете спросить, зачем я так подробно его сформулировал. У меня на то есть две причины. Во-первых, многие люди, как я уже говорил, по ошибке отождествляют критику и несогласие. Во-вторых, хотя это правило выглядит разумным, мой опыт говорит, что немногие следуют ему на практике. Как и всякое золотое правило, оно чаще используется для красного словца, чем для разумного применения.

    И мне, и многим другим авторам часто приходилось страдать от рецензентов, которые не чувствовали себя обязанными начать знакомство с книгой с первого прочтения. Критик слишком часто полагает, что должен быть прежде всего судьей, и лишь потом - читателем. Нередко во время университетских лекций для широкой публики я слышал адресованные мне критические вопросы, в которых чувствовал явное непонимание сказанных мною слов. ("Критическим вопросом" я называю риторический прием, когда слушатель пытается высмеять лектора.) Наверное, вы тоже не раз наблюдали ситуацию, когда лектору говорят "я ничего не понял, но вы ошибаетесь".

    Постепенно я осознал, что нет смысла отвечать таким критикам. Единственно правильным ответом в данной ситуации лично я считаю вежливое обращение к ним с просьбой изложить вашу позицию - ту, с которой они якобы спорят. Если они не смогут сделать это должным образом и будут не в состоянии повторить то, что вы сказали, своими словами, очевидно, что они ничего не поняли. В этом случае вы будете правы, игнорируя их критику. Она не имеет значения, поскольку любая критика должна быть основана на понимании. Найдите того редкого слушателя, который продемонстрирует понимание ваших слов, - и можете искренне радоваться его согласию или беспокоиться о несовпадении взглядов.

    За долгие годы совместного чтения книг со своими студентами я обнаружил, что это правило гораздо чаще нарушают, чем соблюдают. Студенты, которые явно не понимают мыслей автора, без колебаний берутся судить о них. Они увлеченно спорят с тем, чего не поняли, и - что не менее грустно - часто соглашаются с мнением, которое не могут внятно изложить своими словами. Для них обсуждение, как и чтение, - это слова, слова, слова. Там, где отсутствует понимание, будут одинаково бессмысленны и неумны любые утверждения или отрицания. Так же печально будет выглядеть сомнение и отрицание со стороны читателя, который сам не понимает, о чем высказывается.

    Следует отметить еще несколько нюансов, касающихся этого правила. Читая великую книгу, вы просто обязаны проявить сомнение перед произнесением фразы "я понял". Безусловно, предполагается, что вы проделаете большую работу перед тем, как сказать эти слова честно и уверенно. Вы должны сами себя оценивать в этом вопросе, а значит, ваша ответственность будет еще выше.

    Слова "я не понимаю" - это тоже критическое суждение, но их стоит произносить лишь после того, как вы сделали все возможное. Здесь следует искать причину в книге. Если вы приложили все усилия, но так и не поняли текст, возможно, книга просто неудобочитаема. Тем не менее мы всегда автоматически предполагаем наличие смысла в книге, особенно если это великая книга. При чтении таких текстов вина за непонимание обычно возлагается на читателя. В этом случае ему стоит задержаться на первом и втором прочтениях перед тем, как переходить к третьему. Говоря "не понимаю", обратите внимание на свою интонацию. Проверьте, точно ли ваше непонимание - проблема автора.

    Есть еще два условия, при которых это правило требует особого внимания. Можно прочесть всю книгу или ограничиться только отрывком из нее. Читая отрывок из книги, сложно убедиться в том, что вы все поняли. В этом случае попытки критиковать должны быть еще более осторожными. А иногда сам автор связывает свою книгу с другими книгами, и тогда ее полное понимание зависит от смысла нескольких текстов. В такой ситуации вы должны быть очень осмотрительны, говоря "я понял", и ни в коем случае не спешить с критикой.

    Наиболее яркий пример неосмотрительности и некорректности мы видим в поведении тех литературных критиков, которые соглашались или спорили с "Поэтикой" Аристотеля, не осознавая, что основные принципы анализа его поэзии в большой степени зависят от мыслей, высказанных в других его работах на темы психологии, логики и метафизики. Они излагали свое мнение, не понимая, о чем повествует данная книга.

    То же самое касается и других писателей: Платона и Канта, Адама Смита и Карла Маркса. Объем и формат одной книги оказывались слишком узкими для мыслей и знаний авторов такого масштаба. Однако находились люди, которые оценивали "Критику чистого разума" Канта, не прочитав его "Критику практического разума". "Богатство народов" Адама Смита они анализировали без его "Теории нравственных чувств", а "Манифесту коммунистической партии" Карла Маркса выносили приговор без чтения его "Капитала". Таким образом, эти читатели соглашались или спорили с тем, что не вполне поняли.
- 4 -

    Второй общий принцип критического чтения так же очевиден, как и первый, но нуждается в подробной формулировке по той же причине. Он гласит, что нет смысла побеждать в споре, если вы знаете или подозреваете, что неправы. Конечно, на практике победа поможет вам добиться временного успеха. Но на более длительных дистанциях честность - лучшая политика.

    В таком виде я услышал этот афоризм от мистера Бердсли Руми в тот период, когда он был деканом факультета социологии в Чикаго. Мистер Руми сформулировал его, исходя из печального опыта наблюдения за проведением дискуссий в академическом мире и за его пределами. С тех пор он давно занимает ведущие позиции в мире бизнеса, но по-прежнему уверен, что многие люди считают разговор площадкой для самоутверждения. Они думают, что важнее одержать верх в споре, чем заботиться о выяснении истины.

    Тот, кто считает разговор битвой, может выиграть только в результате противостояния и успешного возражения. При этом неважно, прав спорщик или нет. Человек, который разделяет подобный взгляд на литературу, читает только для того, чтобы с чем-нибудь не согласиться. Любители споров и дискуссий всегда найдут, к чему придраться. Их не интересует, задевают ли они при этом чьи-то чувства. Таким нужен исключительно casus belli, то есть повод для войны - например, инцидент на Дальнем Востоке или в Центральной Европе.

    Когда читатель наедине ведет свой разговор с книгой, ничто не мешает ему победить в споре. Он беспрепятственно может одержать верх, поскольку автор не в состоянии защитить себя. Если читатель хочет только пустого удовлетворения от превосходства над автором, в такой ситуации он его получит. Едва ли ради этого стоит вдумчиво читать книгу. Достаточно пролистать несколько первых страниц.

    Но если читатель осознает, что единственная польза от общения с одушевленными и неодушевленными учителями состоит в узнавании нового, что истинная победа заключается в том, чтобы чему-то научиться, а не нокаутировать оппонента, он, конечно же, признает бессмысленность пустых споров. Я не говорю, что читатель лишен права не соглашаться и показывать, в чем автор ошибается. Безусловно, всегда нужно быть готовым соглашаться или возражать. Но любое мнение должно основываться лишь на одном - фактах и их истинности.

    Для этого требуется больше, чем честность. Разумеется, читатель должен признавать правоту автора там, где он ее видит. Но он не должен ощущать себя униженным, соглашаясь с автором, как считают некоторые хронические спорщики. Таким людям я бы посоветовал обратиться к психоаналитику - и только потом заниматься серьезным чтением.
- 5 -

    Третий принцип чтения тесно связан со вторым. Он содержит еще одно условие, без которого нельзя переходить к критике. Необходимо рассматривать несовпадение мнений как решаемую проблему. Тогда как второй принцип призывает читателя не возражать ради возражения, третий предостерегает его от безнадежного несогласия. Человек, который даже не надеется на плодотворную дискуссию, часто вообще отказывается понимать, что разумные люди могут достичь согласия. Обратите внимание, что я сказал "могут", но не сказал, что все разумные люди обязательно соглашаются друг с другом. Я говорю, что они могут прийти к общему мнению, даже если изначально не согласны с позицией оппонента. Моя идея состоит в том, что несогласие - это пустая трата времени, если нет надежды на решение проблемы.

    Безусловно, человеческая природа очень сложна. Люди - это разумные животные. Разум наделяет их способностью к компромиссам.

    Однако глубинные инстинкты и несовершенство интеллекта часто являются основной причиной разногласий. Люди пристрастны и склонны к предубеждению. Язык, который они используют для общения, - это несовершенный инструмент. Он замутнен эмоциями, окрашен пристрастностью и недостаточно прозрачен для выражения мыслей. Но все же благодаря разуму все эти препятствия можно преодолеть. Кажущееся несогласие, связанное с банальным недоразумением, легко устранить.

    Конечно, есть и другой тип несогласия, связанный с неравенством в уровне знаний. Невежда часто по глупости спорит с образованными людьми о предметах, в которых толком не разбирается. Однако более образованный человек имеет право критически относиться к ошибкам тех, кому не хватает знаний. Несогласия такого рода тоже можно исправить. Неравенство в уровне знаний всегда исправляется путем обучения.

    Иными словами, я считаю, что все противоречия разрешаются устранением непонимания или недостатка знаний. Действенны оба способа, хотя иногда это бывает сложно осуществить. В подобных случаях тот, кто возражает в процессе общения, как правило, питает надежду на достижение согласия в финале. Он должен быть готов изменить мнение или убедить собеседника в своей правоте, предполагая, что неверно понял его или не владеет нужными знаниями. Рассматривая несогласие как возможность научить кого-то, не следует забывать и о том, что это хорошая возможность научиться самому.

    Проблема заключается в том, что многие рассматривают факт существования разногласия в отрыве от возможности научить или научиться. Они думают, что это вопрос расхождения во мнениях. У меня есть мнение. У вас тоже. Право на личную позицию так же неприкосновенно, как и право на частную собственность. При такой точке зрения общение становится практически бесполезным, если считать пользой приобретение знания. Разговор сводится к обмену противоположными мнениями и становится игрой, в которой никто не получает очки, никто не побеждает, но все довольны, поскольку остаются при своем мнении.

    Я не могу принять такую точку зрения. На мой взгляд, можно обмениваться знаниями и учиться в результате дискуссии. Представьте, что на кону знания, а не мнение. Тогда одно из двух: либо разногласие кажущееся - и легко устраняется поиском общего языка или интеллектуальной беседой; либо оно реально - и в этом случае проблему можно решить - разумеется, не сразу, - обратившись к фактам и разуму. Принцип разумного отношения к наличию разногласий предполагает терпение. Словом, я уверен, что эта проблема решаема. Спор не будет пустым и ожесточенным, если собеседники будут верить в возможность обретения истины, которая достигается с помощью разума и соответствующего опыта, позволяя преодолеть все разногласия.

    Каким же образом этот третий принцип касается общения читателя с автором? Он имеет прямое отношение к ситуации, когда читатель не согласен с чем-то, излагаемым в книге. Сначала он должен убедиться, что такая реакция не связана с неверным пониманием позиции автора. Теперь давайте предположим, что читатель соблюдает правило и воздерживается от критики, пока не убедится, что все верно понял. Как ему быть дальше?

    Отвечаю - согласно сформулированному нами третьему принципу чтения, он должен разграничить знания и мнения, рассматривая вопросы, касающиеся знаний, как решаемые. Углубившись в материал, он может чему-то научиться у автора и найти основания изменить свое мнение. Если этого не произойдет, он может оказаться прав в своей критике и, в переносном смысле, научить чему-то автора. По меньшей мере, это даст ему основания надеяться на то, что автор под влиянием его доводов потенциально будет способен пересмотреть собственные взгляды.

    Возможно, вы помните кое-что из предыдущей главы. Если автор не аргументировал свое утверждение, оно становится его личным мнением. Читатель, не отличающий обоснованное утверждение от простого высказывания мыслей, берет в руки книгу явно не ради обучения. В лучшем случае его интересует личность автора, и книга используется им как биографическая справка. Такой читатель, разумеется, не будет соглашаться или спорить, поскольку оценивает не книгу, а человека.

    Но если его в первую очередь интересует книга, а не личность автора, если он ищет знаний, а не мнений, необходимо очень серьезно отнестись к своим обязанностям критика. Ведь разница между знанием и мнением касается его в той же степени, что и автора. Читатель не должен просто соглашаться или спорить. Он обязан обосновать свое высказывание. Соглашаясь с автором, он может активно разделять его аргументацию - и этого будет достаточно. В случае несогласия, он должен объяснить свою позицию. Иначе его отношение к знанию будет напоминать личное мнение.

    Давайте подведем итоги. Мы рассмотрели три общих принципа критического чтения и способ достойного "ответа автору".

    Первый принцип требует от читателя понять текст перед началом диалога. Второй призывает его не спорить исключительно ради спора. Третий советует рассматривать разногласия, обусловленные недостатком знаний, как небезнадежные. Кроме того, этот принцип указывает, что всегда нужно аргументировать свое несогласие, то есть не просто заявлять о нем, но и формулировать его суть. Только таким образом создаются условия для конструктивного решения проблемы.



Глава тринадцатая. Что может сказать читатель

-1-


Первое, что может сказать читатель, - понимает он книгу или нет. Только после этого он будет готов сказать больше. Если понимания нет, читателю следует иметь терпение и вернуться к первым двум видам чтения.

    При всей своей безальтернативности второй вариант предполагает одно исключение. Фраза "я не понимаю" сама по себе может стать критическим замечанием. Но для этого читатель должен чем-то ее подкрепить. Если недостаток кроется в книге, а не в способностях самого читателя, он должен найти источник проблемы и доказать, что структура книги беспорядочна, ее части не сочетаются между собой, а некоторые из них вообще не вполне уместны. Или же автор неоднозначно употребляет ключевые слова, со всеми вытекающими последствиями.

    Тем нее менее предположим, что вы читаете хорошую книгу, которая сравнительно ясно написана. Допустим, что в конце ее прочтения вы скажете: "Я не понимаю". Если же, в добавок к этому, вы полностью согласны с тем, что говорит автор, - работа закончена. Вы прочли всю книгу, поняли что-то новое и в чем-то убедились. Безусловно, о дополнительных действиях имеет смысл говорить только в том случае, если вы не согласны с автором или не определились по какому-то вопросу. Второй случай более распространен. В этой главе мы будем говорить преимущественно о нем.

    Поскольку авторы полемизируют со своей аудиторией и ждут ответной реакции, хорошему читателю следует знать правила спора. Он должен научиться возражать вежливо и разумно. Именно поэтому в книге о чтении необходима данная глава. Читателю недостаточно просто следить за аргументацией автора - он должен встречаться с ним. Только тогда он может в конце концов прийти к согласию с автором или укрепиться в мысли о наличии непреодолимых разногласий.

    Эти понятия заслуживают более подробного рассмотрения. Читатель, который нашел общий язык с автором, выделил все его утверждения и аргументы, тем самым уже установил контакт с ним. По сути, весь процесс интерпретации направлен на установление такой связи посредством текста. Понимание книги можно охарактеризовать как своего рода достижение гармонии между писателем и читателем. Они добились согласия в использовании ресурсов языка для передачи своих мыслей, благодаря чему читателю стал ясен внутренний мир автора.

    Если читатель понимает книгу, как он может не согласиться с ней? Критическое чтение требует от него составить собственное мнение. Но ведь он солидарен с автором в результате успешного понимания книги. Как же он сможет мыслить иначе?

    Некоторые люди допускают ошибку, которая и приводит к такой иллюзорной трудности. Они не различают два значения слова "согласие", полагая, что факт понимания исключает возможность появления разногласий. По их мнению, несогласие всегда вызвано недопониманием.

    Эту ошибку легко исправить, ведь автор говорит о мире, в котором мы живем. Он претендует на то, чтобы дать нам теоретические знания о том, как устроен мир, или практическую информацию о том, что следует делать. Он может быть прав - а может ошибаться. Его слова оправданы, когда он высказывает то, что верно или вероятно, исходя из собственного опыта. В ином случае его слова необоснованны.

    Например, если вы скажете "все люди равны", я могу понять это так: при рождении все люди одинаково одарены умом, силой и другими качествами. Исходя из известных мне фактов, я с вами не соглашусь и сочту, что вы неправы. Но предположим, я вас неверно понял.

    Допустим, вы имели в виду, что все люди должны иметь одинаковые политические права. Поскольку я неверно понял смысл вашей фразы, мое несогласие не имеет значения. Теперь представим, что ошибка исправлена. По-прежнему остается два варианта. Я могу согласиться или возразить, но если я и теперь не соглашусь с вашим высказыванием, между нами возникнет реальное противостояние. Я понимаю вашу политическую позицию, но сам придерживаюсь совершенно иной.

    Вопросы о положении вещей или о стратегиях поведения реальны только тогда, когда они основаны на одинаковом понимании сказанного. Согласие в употреблении слов абсолютно необходимо для истинного согласия в отношении обсуждаемых фактов. Именно благодаря вашей "встрече" с автором путем верной интерпретации его книги, а не вопреки ей, вы способны прийти к собственному мнению, которое может отличаться от позиции автора.
- 2 -

    Теперь давайте рассмотрим ситуацию, когда вы поняли автора, но не согласились с ним. Если вы старались придерживаться принципов, изложенных в предыдущей главе, то имеете возражения, полагая, что можно показать неправоту автора в каком-либо вопросе. Вы не просто озвучиваете свои предрассудки или выражаете эмоции.

    Много лет назад я написал книгу под названием "Диалектика". Это была моя первая книга, содержавшая массу ошибок. Но, по крайней мере, тогда я сам был менее претенциозен, чем название этой книги, которая была посвящена искусству разумной беседы и этикету противоречий.

    Моя главная ошибка состояла в следующем. Я считал, что по каждому вопросу собеседники могут иметь две одинаково верные позиции. Тогда я не умел различать знания и мнения, но, несмотря на эту ошибку, вполне правильно предложил три условия, которые должны соблюдаться в ходе корректного ведения спора.

    Поскольку в людях все-таки сильно разумное начало, необходимо признавать и уважать эмоции, которые привносятся в спор или возникают в его процессе. Иначе вы будете просто выражать свои чувства, а не приводить аргументы. Находясь под влиянием сильных эмоций, вы будете тем не менее убеждены, что спорите спокойно и аргументированно.

    Более того, вы должны четко сформулировать свои предпосылки. Необходимо знать, каковы ваши предубеждения - то есть пред-убеждения. Иначе вы вряд ли признаете за своим оппонентом аналогичное право. Полемика не должна превращаться в перебранку о предпосылках. Например, если автор открыто просит принять что-либо на веру, тот факт, что верной может быть совершенно иная ситуация, не должен помешать вам учесть его просьбу. Но разве сможете вы беспристрастно выслушать автора, если ваши предубеждения противоположны и - более того - вы даже не считаете их предубеждениями?

    И наконец, я предположил, что стремление к непредвзятости - это хорошее средство от слепоты, которая неизбежна в случае пристрастного отношения. Конечно, полемика без некоторой доли пристрастности просто невозможна. Но чтобы сделать ее более конструктивной и менее напряженной, каждый участник должен хотя бы попытаться принять точку зрения оппонента. Если вы прочли книгу без тени сочувствия к автору, ваше несогласие на поверку может оказаться скорее придирками, чем обоснованным суждением.

    С момента написания своей первой книги и до сих пор я по-прежнему считаю, что эти три условия совершенно необходимы для разумной и полезной беседы. Безусловно, они касаются и чтения, поскольку оно представляет собой беседу читателя с автором. Каждое условие содержит разумный совет читателям, которые стремятся к достойной полемике.

    Конечно, с момента написания "Диалектики" я стал заметно мудрее. Сейчас я уже не жду от людей слишком многого. К сожалению, мое разочарование в основном проистекает из осознания собственных недостатков. Я слишком часто нарушал свои же правила хороших манер в ведении интеллектуальных споров. Я постоянно ловил себя на том, что нападаю на книгу, а не критикую ее. Сражаюсь с ветряными мельницами и разоблачаю там, где можно просто не поддерживать; провозглашаю свои предрассудки, как будто они лучше авторских.
- 3 -

    И все-таки я еще наивно полагаю, что беседа и критическое чтение могут проходить дисциплинированно. Только сейчас, двенадцать лет спустя, я намерен заменить установки, перечисленные в моей "Диалектике", новой серией правил, которые легче выполнять. Они обращают внимание читателя на четыре способа отрицательной критики книги. Если читатель последует этим рекомендациям, он с меньшей вероятностью поддастся эмоциям и предрассудкам.

    Эти четыре способа предполагают диалог читателя и автора как равных собеседников. Если читатель скажет "я понял, но не согласен", возможны такие замечания: 1) "Вам не хватает информации"; 2) "У вас неверная информация"; 3) "Вы нелогичны, ваша аргументация неубедительна"; 4) "Ваш анализ неполон".

    Возможно, данный список не является исчерпывающим, хотя я считаю его именно таковым. В любом случае это основные высказывания читателя, который не согласен с автором. Они в некотором роде независимы. Сделав одно из этих замечаний, вы можете добавить к нему и любое другое. Можно высказать все замечания, поскольку они не касаются взаимоисключающих недостатков.

    Должен добавить, что читатель не вправе делать подобные замечания до тех пор, пока четко и ясно не объяснит, в чем именно автору не хватает знаний или логики. Книга не может содержать недостаточную или неверную информацию обо всем. Она не может быть полностью нелогичной. Читатель, который делает подобные замечания, должен высказываться максимально четко. Более того, он обязан обосновывать каждую свою мысль, объясняя, почему так думает.

    Как вы сейчас убедитесь, первые три замечания несколько отличаются от четвертого. Рассмотрим вкратце каждое из них, а затем перейдем к четвертому.

    1. Фраза не хватает информации означает, что автору недостает некоторых знаний, связанных с проблемой, которую он стремится решить. Обратите внимание - если бы эти знания были неактуальны, замечание не имело бы смысла. Чтобы обосновать его, вы должны сами изложить информацию, которой не хватает автору, то есть показать, каким образом она связана с проблемой и как влияет на его выводы.

    Здесь нам хватит и пары примеров. Мы знаем, что Дарвину в свое время недоставало знаний о генетике, которые сегодня можно найти в работах Менделя и других исследователей. Незнание механизма наследственности - один из главных недостатков "Происхождения видов". Гиббону не хватало некоторых фактов, напрямую отразившихся, согласно более поздним историческим исследованиям, на падении Рима. Как правило, в науке и истории недостаток информации выявляют более поздние изыскания. В основном этому способствуют усовершенствованные технологии наблюдения и более длительные исследования. Но в философии бывает и наоборот. Со временем вероятен как прогресс, так и регресс. Например, античные философы четко разграничивали то, что можно почувствовать и вообразить, и то, что можно понять. Но в восемнадцатом веке Давид Юм продемонстрировал, что не знаком с различием между мыслями и образами, хотя оно давно было установлено его предшественниками.

    2. Фраза неверная информация означает, что автор делает ложные утверждения. Его ошибки могут быть связаны с недостатком знаний. Но ошибка - это больше, чем незнание. Какова бы ни была причина такой ошибки, она состоит из утверждений, противоречащих фактам. Автор называет истинным или более вероятным то, что на самом деле ложно или менее вероятно. Он претендует на знание, которым на самом деле не владеет. Разумеется, на такую ошибку следует указывать, если она влияет на выводы автора. Чтобы обосновать замечание, вы должны доказать истинность или большую вероятность позиции, противоположной точке зрения автора.

    Например, в своем политическом трактате Спиноза говорит, что демократия - это более примитивная форма правления, чем монархия. Но такое утверждение противоречит общепризнанным фактам политической истории. Ошибка Спинозы влияет на его аргументацию. Идем дальше. Аристотель неверно понимал роль самцов в процессе размножения животных и, следовательно, пришел к ошибочным выводам о процессе деторождения. А Фома Аквинский был свято уверен, что небесные тела могут менять только положение, в остальном оставаясь неизменными. Однако современные астрофизики исправили эту ошибку, дополнив таким образом сокровищницу знаний античной и средневековой астрономии. Конечно, в данном случае именно эта ошибка имеет локальное значение, поскольку не влияет на метафизический взгляд Фомы Аквинского на природу всех существ и предметов, состоящих из материи и формы.

    Первые два замечания некоторым образом взаимосвязаны. Недостаток информации, как мы увидели, может быть причиной ошибочных утверждений. Кроме того, если человек неверно информирован, он просто не может знать правду. Имеет значение только то, негативна или позитивна его ошибка. Недостаток актуальных знаний не позволяет решать некоторые проблемы или отстаивать определенные выводы. Ошибочные предпосылки ведут к некорректным выводам и несостоятельным решениям. Вместе все эти замечания дают автору информацию о недостатках, кроющихся в его предпосылках. Ему нужно больше знаний, чем те, которые он уже имеет. Его аргументация и изложение фактов качественно или количественно отстают от эталона.

    3. Фраза нелогичен и неубедителен означает, что автор заблуждается в аргументации. В целом такие заблуждения делятся на два типа. Бывает non sequitur - ложное умозаключение, когда вывод не следует из предпосылки. И бывает несообразность, когда два утверждения автора несовместимы между собой. Чтобы делать такие критические замечания, читатель должен показать, где именно аргументам автора не хватает убедительности. Этот недостаток имеет значение только тогда, когда затрагивает действительно важные выводы. Тем не менее в книге могут содержаться неубедительные высказывания и по второстепенным вопросам.

    Третий пункт сложнее проиллюстрировать, поскольку в великих книгах очень трудно найти очевидные ляпы в аргументации. Если они и попадаются, то обычно скрыты настолько искусно, что обнаружить их может разве что очень проницательный читатель. Но я могу показать вам серьезное заблуждение, которое обнаружил при последнем прочтении "Государя" Макиавелли:

    "Основой же власти во всех государствах - как унаследованных, так смешанных и новых - служат хорошие законы. Но хороших законов не бывает там, где нет хорошего войска, и наоборот, где есть хорошее войско, там хороши и законы".

    Из того факта, что хорошие законы зависят от хорошего войска, не следует, что там, где есть хорошее войско, законы обязательно будут хорошими. Даже если вообще не говорить о том, что первый факт тоже крайне сомнителен. Здесь меня интересует только ложное умозаключение. Вернее будет сказать, что счастье зависит от здоровья (чем то, что хорошие законы основаны на силе войска), но это опять же не значит, что все здоровые люди счастливы.

    А Гоббс в своих "Элементах законов" утверждает, что любое тело - не более чем некоторое количество материи в движении. Мир тел, по его мнению, не имеет никаких особых качеств. И все же, признавая существование таких качеств, как цвета, запахи или вкусы, Гоббс делает вывод, что они являются не более чем движением атомов в мозгу. Этот вывод несовместим с его изначальной позицией, согласно которой мир тел в движении не имеет качеств. То, что говорится обо всех телах в движении, должно быть верным для любого их подмножества, включая атомы мозга.

    Третий тип критического замечания связан с двумя первыми. Конечно, автор может и не делать выводов, вытекающих из фактов или принципов. Тогда его аргументация просто не завершена. Но нас прежде всего интересуют случаи, когда из правильных предпосылок делаются ошибочные выводы. Так же интересно, хотя и менее важно, обнаруживать неубедительность аргументации, основанной на ложных предпосылках.

    Тому, кто из верных предпосылок делает ошибочные выводы, в какой-то степени не хватает информации. Необходимо научиться отличать ошибочные утверждения, причиной которых является неверная аргументация, от рассмотренных выше утверждений, ставших неверными по иным причинам, особенно из-за недостатка знаний или важных деталей.


- 4 -

    Первые три критических замечания, которые мы рассмотрели, касаются утверждений и аргументации автора. Перейдем теперь к четвертому замечанию. С его помощью читатель оценивает, насколько автор реализовал свой план - то есть анализирует уровень выполнения выбранного автором задания.

    Перед тем как переходить к четвертому замечанию, требуется соблюсти одно условие. Вы уже сказали, что понимаете книгу, а значит, невозможность обосновать любое из трех первых замечаний обязывает вас согласиться с автором в его выводах. Здесь у вас нет свободы выбора. Возможность решать, согласны вы или нет, не является вашим священным правом.

    Поскольку вам не удалось доказать, что автор недостаточно владеет информацией, имеет неверную информацию или нелогичен в освещении важных вопросов, вы не можете просто так ему возражать. Вы должны согласиться. Нельзя сказать, как часто в таких случаях говорят многие из нас: "Я не нашел ошибок в ваших предпосылках и аргументах, но не согласен с вашими выводами". Хотя вполне допустимо отметить, что сделанные выводы вам не нравятся. В этом случае вы не возражаете, а выражаете свои эмоции или предрассудки. Если вас в чем-то убедили, необходимо это признать. (Бывает и так, что вы не смогли обосновать одно из трех критических замечаний, но все же искренне не убедились в правоте автора. В таком случае не следует говорить, что вы его поняли.)

    Первые три замечания связаны с терминами, утверждениями и аргументами автора. Это элементы, которые он использовал для решения заявленных им проблем. Четвертое замечание - что книга не завершена - касается целостности ее структуры.

    4. Фраза анализ неполон означает, что автор не решил всех ранее заявленных проблем, не в полной мере воспользовался имеющимися материалами, не увидел все подтексты и ответвления или не смог провести важные различия. Однако заявления о том, что книга неполна или не завершена, явно недостаточно. Кто угодно может высказаться так о любой книге. Люди смертны, их силы не бесконечны. Такое замечание имеет смысл только в случае, если читатель может дать точное определение недостаточности - своими усилиями или с помощью других книг.

Вкратце проиллюстрирую эту мысль. Анализ типов правления в "Политике" Аристотеля неполон из-за ограниченных возможностей его времени и ошибочного мнения автора по поводу приемлемости рабства. Аристотель не мог предугадать появление настоящей демократической конституции, основанной на всеобщем избирательном праве; он не мог вообразить, как выглядит представительское правление или современное федеральное государство. Поэтому его анализ необходимо расширить для использования в условиях сегодняшних политических реалий. "Начала" Евклида тоже можно охарактеризовать как неполное изложение, поскольку он не рассматривал альтернативные положения о параллельных прямых. Современные работы по геометрии, в которых присутствуют другие допущения, успешно восполняют этот пробел. Я уже упоминал книгу Дьюи "Как мы мыслим", которая, на мой взгляд, является классическим примером неполного анализа мышления. Причина проста - в ней вообще не рассматривается мышление в процессе чтения или обучения, в дополнение к мышлению в процессе исследований и открытий. А христианина, верящего в бессмертие души, "Этика" Аристотеля разочарует неполным описанием человеческого счастья, поскольку для автора оно существует только в этой жизни.

    Четвертое замечание, строго говоря, не является основанием для несогласия. Оно критично лишь в той степени, в которой указывает на ограниченность достижений автора. Читатель, который частично согласен с книгой - поскольку не видит причин высказывать другие критические замечания, - может не сразу высказать свое суждение о целом, если считает книгу неполной. Отложенное суждение фактически является подтверждением того, что автор неидеально решил заявленные проблемы.

    Книги, связанные одной темой, можно сравнивать по всем четырем критериям. Безусловно, мы признаем лучшей ту книгу, в которой найдем больше верных утверждений или выводов и меньше ошибок. Если мы читаем ради знаний, то отдадим пальму первенства той книге, в которой наиболее адекватно рассматривается интересующая нас тема. К примеру, один автор лучше владеет информацией, чем другой, но при этом допускает ошибочные предположения, из которых проистекают неверные выводы. Другой может быть менее убедительным, приводя свои аргументы в аналогичных условиях. Но наиболее точным критерием является сопоставление глубины анализа в книге каждого автора.

    Такую меру завершенности можно определить главным образом по количеству достоверных и значимых различий в текстах. На данном примере вы сами еще раз можете убедиться, как важно усвоить терминологию автора, в которой количество отдельных терминов коррелирует с количеством различий.

    Надеюсь, теперь вам ясно, каким образом четвертое критическое замечание объединяет все три способа чтения книги. Последний шаг при первом способе прочтения требует от нас определения проблем, которые стремится решить автор. Последний шаг второго способа призывает понять, какие из этих проблем автор решил, а какие нет. Заключительным этапом критики становится замечание о завершенности. Оно касается первого прочтения, поскольку здесь речь идет о том, насколько хорошо автор заявил проблему, а также второго - потому, что в этом случае становится ясно, насколько успешно он ее решил.
- 5 -

    В целом мы завершили перечисление и рассмотрение правил чтения. Если вы прочли книгу по этим правилам, вы чего-то уже добились и сами это почувствуете. Поэтому не вижу необходимости дополнительно говорить на данную тему. Однако хочу напомнить - все эти правила предполагают умение читать идеально, что доступно пока лишь малому числу людей. Тот, кто на это способен, наверняка прочел идеально мало книг. Тем не менее идеал всегда остается критерием достижений. Ваш уровень как читателя зависит от того, насколько вы приблизились к нему.

    Называя кого-то начитанным, мы должны держать этот идеал в уме. Хотя боюсь, что мы слишком часто употребляем это слово, говоря о количестве чтения, а не о его качестве. Человек, который много, но плохо читал, заслуживает скорее жалости, чем похвалы, за то, что так бездарно потратил время и усилия.

    Великие писатели всегда были великими читателями, но это не значит, что они читали все книги, которые в их время считались выдающимися. Нередко они читали даже меньше книг, чем требуют сегодня программы в наших лучших колледжах. Но если уж они читали, то делали это хорошо. Изучив книги, они становились равными авторам и с полным правом завоевывали свой авторитет. Аналогичным образом при естественном развитии событий хорошие студенты часто становятся учителями, а хорошие читатели - авторами.

    Я вовсе не намерен привести вас от чтения к писательскому труду. Скорее хочу напомнить, что приблизиться к идеалу чтения можно, соблюдая все правила чтения применительно к одной книге, а не стремясь поверхностно охватить как можно большее их количество. Безусловно качественного прочтения заслуживают очень многие книги. Слишком многие. Вы вряд ли даже просто успеете пролистать их. Но для того, чтобы стать начитанным во всех смыслах этого слова, необходимо научиться применять любое мастерство ограниченно - читая каждую книгу именно так, как она того заслуживает.


<< предыдущая страница   следующая страница >>