Книга часть 1 Человек в зеркалах Глава 1 - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Книга часть 1 Человек в зеркалах Глава 1 - страница №17/17


Глава 42
– Мой дорогой друг, я рад, что вы после стольких месяцев вернулись в лоно цивилизации. – Уэлби протянул руку Линдсею и одновременно потрогал мочку левого уха. – Д должен с сказать, вы выглядите н неважно… – Уэлби понизил голос и добавил:

– Местные меня знают как Питера Стендиста…

– Почему вы здесь? – не улыбаясь, спросил Линдсей.

– Чтобы отвезти вас домой, конечно.

– В Лондон?

– Ну, да.

– А каким маршрутом?

– М м… вам прямо сейчас нужно знать?

– Да, сейчас.

– Через пару дней, когда отдохнете, вы поедете в Каир. А оттуда – в старый добрый Лондон…



К ним подошел сержант в форме палестинского полицейского, он был явно встревожен. Не обращая внимания на Уэлби, он вмешался в разговор и сказал Линдсею:

– Извините, но мои ребята волнуются. Вы стоите на виду… а мне хотелось бы благополучно доставить вас в Иерусалим засветло…

– Сержант Аллигатор, это подполковник авиации Линдсей, – познакомил их Уэлби. – Насколько я понимаю, вы собираетесь отвезти нас в отель «Шарон» в этой старой жестянке…

– Только бы вас не услышал капрал Унисон! – резко перебил его Аллигатор. – В последний раз вы назвали броневик «железным монстром». Теперь он стал «старой жестянкой». Может, вам будет небезынтересно узнать, что Унисон пережил в нем три бомбардировки и обожает свой броневик. Вас пятеро, так что четыре человека поедут на машине сзади, а еще один и я – на переднем сиденье. Я сам поведу машину.

– А я с удовольствием сяду рядом с вами, сержант, – сказала Пако.

– С удовольствием составил бы вам компанию, мисс, но вы должны сесть сзади. Рядом с водителем, как говорится, сидит смертник. А вы въезжаете в зону военных действий.

– Я только что из другой такой зоны, – с милой улыбкой отозвалась Пако.

– Ну, тогда, – сказал сержант Аллигатор, – вас тем более надо охранять… Мистер Стендиш, я уверен, вы не уклонитесь от предложения посидеть рядом со мной? Ну что, пошли?..



Линдсей начал приходить к мысли, что сержант Аллигатор явно недолюбливал Стендиста. Интересно, что это перекликалось с его собственными чувствами.
Моше глядел, как охрана покидала аэродром и сворачивала на извилистое шоссе, которое тянулось вверх по склону горы и вело к Иерусалиму. Впереди полз бронированный вездеход – на случай, если дорога окажется заминирована.

В ста метрах от него ехала машина. В ней сидели все пять пассажиров. Палестинец полицейский тщательно старался сохранять дистанцию. Машина ехала с включенными фарами, потому что уже смеркалось. Моше достал бинокль ночного видения.

В ста метрах от машины он увидел мотоциклистов, двух английских военных, которые замыкали небольшую процессию. С ними могли возникнуть некоторые трудности. Потом, на почтительном расстоянии, показался грузовик, перевозящий овощи, он тоже свернул на дорогу, которая вела в Иерусалим. Водитель должен был выяснить маршрут автоколонны и доложить Моше. На полпути до города грузовику предстояло исчезнуть, а вместо него слежку должен был продолжить фургон зеленщика, за рулем которого сидел шофер, тоже член «Штерна». Моше встал, надел рюкзак и пошел туда, где он спрятал свой мотоцикл.
Их привезли в казармы. Перед выездом из Лондона произошла небольшая стычка из за того, куда же все таки везти гостей. Сержант Аллигатор резко возразил Уэлби, предложившему поместить их в отеле «Шарон».

– В «Шароне» уже произошло убийство. Эта гостиница – проходной двор. Я не могу гарантировать там ничьей безопасности.

– А что вы предлагаете? – вмешался Линдсей.

– Я предлагаю полицейские казармы. – Аллигатор взглянул на Пако. – Даме мы отведем отдельную комнату…

– В нынешней ситуации говорить о гостинице чертовски глупо…

Гартман вмешался в разговор совершенно неожиданно. С тех пор, как они приземлились, он не сводил глаз с Уэлби, словно изучал его. Аллигатор, все еще не понимавший, почему среди них затесался немец, посмотрел на него с удивлением.

– А откуда вы знаете про здешнюю ситуацию?

– У нас есть свои источники информации, – не Стал распространяться Гартман.

– Мы поедем в казармы, – решительно произнес Линдсей.



Он не счел нужным даже посоветоваться с Уэлби. Человек из Лондона только плечами пожал. Лучше не настаивать…

В казармах они встретили Джока Карсона, который, увидев, что они устали после долгого перелета, не задал им ни одного вопроса. Они пообедали вместе, обед прошел в молчании, и после него на тарелках осталась половина еды. Из за усталости и долгих месяцев воздержания в еде их желудки сжались. Рухнув на кровати – что тоже показалось им непривычным, – они долго ворочались с боку на бок, но в конце концов забылись глубоким сном.

На следующее утро после завтрака Линдсей отозвал Ридера в сторону. Чтобы их не подслушали, они вышли на плац. Когда Линдсей и Ридер оказались на маленьком пятачке, со всех сторон отгороженном двухэтажными зданиями, они вмиг расслабились, испытав новое, непривычное ощущение покоя.

– Этот Штейн… – заговорил Линдсей, – мы могли бы с ним сегодня повидаться? Я хочу избавиться от дневника. Аллигатор говорит, что мы завтра уедем в Каир…

– Два года назад я несколько месяцев прожил в Иерусалиме, – ответил Ридер, – так что я знаю город. Лавка Штейна неподалеку от казарм. Аллигатор занят завтрашним отлетом. Думаю, что мы можем сейчас проскользнуть мимо часовых…

– Так пошли!

– Только предоставьте мне вести все переговоры. Я знаю, как и на что отреагируют эти парни…

Все оказалось удивительно легко. Ридер уверенной, твердой поступью вошел в будку у шлагбаума. В руках он уже держал удостоверение, в котором указывалось, что он майор и служит в разведке.

– У нас назначена деловая встреча, – отрывисто бросил Ридер солдату, сидевшему за столом. – Это очень срочно. Я надеюсь, через час, максимум через два мы вернемся.



Они подождали, глядя, как солдат старательно записывает их имена в журнал. Потом их звания. Потом время ухода из казармы. Наконец он махнул часовому, стоявшему на улице, и тот поднял шлагбаум.

– Вам не кажется, что у них тут с безопасностью не очень? – спросил Линдсей у Ридера.

– Но мы же ВЫХОДИМ! – объяснил Ридер. – А значит, уже прошли должную проверку. Вот когда сюда ВХОДИШЬ – это совсем другое дело…

– Аллигатор рассвирепеет, если узнает…

– Будем надеяться, что мы успеем вернуться, прежде чем он разнюхает, что мы ушли…

Лавка Аарона Штейна находилась на первом этаже старинного двухэтажного дома, стоявшего в переулке. На дверях не было написано, кто тут обитает. Ридер легонько постучал, и в ответ в двери открылось маленькое окошечко, откуда выглянули пронзительные черные глаза. И тут же Линдсею стало понятно, сколь серьезные меры предосторожности принимает Штейн.

Линдсей насчитал восемь замков и засовов, которые открыл Аарон, прежде чем распахнуть дверь. Когда они вошли, процедура повторилась, только теперь замки запирались. Линдсея поразила внешность Штейна. На вид ему было никак не больше двадцати. Бледный, с гладкой кожей и темными волосами, он был невысоким и кряжистым.

– Аарон, это подполковник авиации Линдсей, – представил англичанина Ридер. – Он хочет оставить у тебя одну вещь. Я могу поручиться за него.



Линдсей поспешил протянуть Аарону руку. Штейн церемонно, по старинке пожал ее, вперив в гостя внимательный взор своих черных глаз. Похоже, он остался доволен увиденным.

– Рад познакомиться с вами, подполковник. Пожалуйте сюда, в мою контору.



В конторе их ждал второй юноша. Линдсей пожал и ему руку, а Аарон сказал:

– Это мой брат Давид. Вы можете свободно говорить при нем даже на самые секретные темы. Мы партнеры. И потом, такая мера предосторожности в ваших же интересах. Вдруг со мной что нибудь случится?

– Надеюсь, что нет… – начал было Линдсей.

Аарон пренебрежительно махнул рукой. Затем указал гостям на стулья. Давид Штейн был удивительно похож на своего брата. Их легко можно было перепутать. На мгновение Линдсей припомнил сцену, которую видел, впервые оказавшись в Бергхофе. Второй Адольф Гитлер, репетирующий речь и отрабатывающий жесты, отражается в дюжине зеркал, расставленных по кругу… Говорят, у каждого человека где то есть двойник…

– Время сейчас опасное, – объяснил Аарон. – Мы с братом убежали из Румынии, когда к власти пришел Антонеску и Железная Гвардия. Это румынские фашисты…

– Говоря об опасных временах, мой брат имеет в виду здешнюю ситуацию, – вставил Давид. – Мы верим, что еврейский народ имеет право на родину, но не верим в насилие…

– Из за этого мы и покинули Румынию, – продолжал Аарон. – Нам здесь не нравятся «Иргун Цвай Леуми», группа «Штерн»…

– Или даже «Хагана» – еврейское ополчение, – опять вставил Давид. – Нас многие не любят, потому что мы отвергаем насилие. После войны, когда Германия потерпит крах, мы уедем в Антверпен или даже в Лондон…

– Если только Россия не победит, – перебил его Аарон. – Это ужасно опасно…



Оба брата буквально захлебывались словами. У Линдсея сложилось впечатление, что они рады поговорить, не таясь, ибо обычно должны взвешивать каждое слово. Аарон с извиняющимся видом развел руками:

– Мы слишком много говорим о себе. Что мы можем для вас сделать, подполковник?



Линдсей показал им дневник и спросил, не найдется ли у них прочного конверта. Аарон достал конверт из плотной бумаги типа того, какие часто бывают у адвокатов. Линдсей сел за откидной столик, положил дневник в конверт и запечатал его. Потом попросил ручку и, подумав несколько минут, аккуратно, разборчиво написал:
«Отчет о моей поездке в Третий рейх в 1943 году и о последующем пребывании в Югославии. В случае моей смерти передать лейтенанту Карсону по адресу: Египет, Каир, „Серые Колонны“, 3 отдел.

Ян Линдсей, подполковник авиации».
Он протянул конверт Аарону, вернул ручку Давиду и облегченно вздохнул. Прямо таки гора у него с плеч свалилась…

– Я положу это в сейф, – сказал Аарон. – Договорились? Хорошо. По этой надписи я вижу, что вы понимаете, какие сейчас опасные времена… даже здесь…

– Спасибо, вы меня очень выручили. Скажите, а вы не можете мне что нибудь дать… ну, какую нибудь свою вещь? Тогда, если я дам ее человеку, который придет и попросит у вас конверт, вы будете уверены, что просьба исходит от меня.

– Вас устроит моя визитная карточка? Я нарисую на ней звезду Давида…

– Прекрасная идея. – Линдсей положил карточку в бумажник. – Если я напишу вам письмо, то в качестве пароля упомяну в нем синюю авторучку, которой я сделал надпись на вашем конверте…

Аарон уже набирал комбинацию на замке сейфа. Открыв дверцу, он поднял конверт повыше и чуть посторонился, чтобы Линдсей видел, как он кладет конверт внутрь. Затем Аарон закрыл дверцу и выставил какие то случайные цифры на кодовом замке.

– Большое спасибо, – улыбнулся Линдсей.



Он обменялся рукопожатием с обоими братьями, а они пристально глядели на него, и в их глазах – так показалось Ридеру – сквозила печаль. Идя к выходу, все молчали. На лестнице Линдсей немного задержался. Они слышали, как за их спиной Аарон запирает замки и задвигает засовы. Линдсей невесело улыбнулся Ридеру.

– В том, как он положил конверт в сейф, была какая то жуткая безысходность…. Ладно, пошли обратно в казармы…


Глава 43
На следующее утро они покинули казармы и поехали в аэропорт «Лидда», где их уже ждала «дакота», чтобы полететь в Каир. Автоколонна выстроилась прямо во дворе. Сперва – бронированный вездеход, капрал Унисон сидел в орудийной башне. Затем – штабной автомобиль, который опять должен был везти сержанта Мальчугана. Отъезд в последнюю минуту было решено ускорить на час, так что все происходило в дикой спешке.

За машиной выжидающе замерло двое мотоциклистов, которым предстояло замыкать колонну. Греясь в лучах утреннего солнца, они решили выкурить перед отъездом по последней сигарете. Судя по всему, день обещал быть ясным.

Между Мальчуганом и Уэлби опять разгорелся спор, можно даже сказать, перебранка, Уэлби стоял в кабинете Мальчугана, засунув руки в карманы, так что наружу высовывались только его большие пальцы, и упрямо твердил:

– Как вы знаете, сержант, я звонил в Каир. Я ожидаю срочного ответа из Лондона, который должен прийти сюда через «Серые Колонны». Вот дождусь звонка и догоню вас. Мне нужна машина с шофером. И не надо устраивать панику: я приеду прямо к отлету самолета. Вы же не сможете мчаться стрелой из за этого броневика!..

– Вы получите джип… открытый джип и никакой охраны! – резко перебил его Ридер. – Больше я не могу вам ничего предложить. А что касается шофера….

– Джип меня вполне устраивает. Мы вас догоним…

– Как хотите. Самолет вылетит точно по расписанию. Он никого не будет ждать, даже вас…

Уэлби остался в кабинете Мальчугана и глядел оттуда, как четверо пассажиров садятся в штабную машину. Линдсей, Пако, Ридер и Гартман опять сели сзади, а место смертника рядом с Мальчуганом на сей раз не занял никто. Неуклюжий броневик выполз из ворот.

Но не только Уэлби наблюдал за происходящим. Из окон, выходящих во двор, вслед колонне глядели полицейские, не занятые в тот момент на дежурстве. Никто, кроме Мальчугана и его пассажиров, не знал, куда направляется автоколонна. Однако казармы полнились слухами. Лица выглядывавших из окон полицейских напряженно застыли, на них читалось уныние.

Подождав, пока броневик отъедет на сто метров, Аллигатор тронулся с места. Уэлби не шевелился, помня о том, что сзади, за столом, сидит клерк. Машина выехала за ворота, и Уэлби стоило немалых усилий сохранить спокойствие.

Едва мотоциклисты покинули казармы, в ворота, которые еще не успели закрыть, ворвался джип; водитель с размаху дал по тормозам, и джип описал во дворе полукруг, подняв облако пыли. Выйдя из машины, шофер отправился на поиски Уэлби.

– Капрал Хаскинз прибыл. Вы – мистер Стендиш?

– Совершенно верно…

Джип, который Аллигатор вызвал по телефону, приехал гораздо быстрее, чем предполагал Уэлби. Тим выразительно поглядел на безмолвствовавший телефон на столе.

– Я готов выехать, как только вы скажете, сэр! – жизнерадостно сообщил веснушчатый Хаскинз. – Я знаю, куда вам нужно.

– Но сперва немножко отдохните, капрал. Не стесняйтесь, можно закурить. Я жду звонка из Каира.

– Благодарю, сэр. – Хаскинз подмигнул клерку, сел на стул и достал пачку сигарет. Аллигатор запрещал подчиненным курить в его присутствии. Хаскинз подумал, что Стендиш, похоже, добрый малый. Впрочем, Уэлби всегда производил благоприятное впечатление на подчиненных. Сам же Уэлби сейчас думал о предупреждении Влацека:

– Как бы ни сложились обстоятельства, не возвращайтесь вместе с ними в Лидду…
– Наконец то мы отправимся в Лондон! – весело воскликнула Пако. – Прямо жду не дождусь, когда мы туда доберемся. Я на седьмом небе от счастья.

Она старалась своим весельем развеять напряженное спокойствие, овладевшее ее спутниками. Пако расположилась на заднем сиденье лицом к Гартману, который примостился на откидном месте. Рядом с девушкой молча сидел Линдсей, напротив него – Ридер. С Линдсеем опять случился приступ лихорадки, правда, не очень сильный. Гартман сунул руку в карман, но тут же вынул ее. Пако к тому времени прекрасно изучила его жесты.

– Что же вы? – Ободрила она немца. – Доставайте свою трубку!

– Но тут душновато…

– По дороге в Лидду вам дозволяется выкурить одну трубку! Сегодня такое чудесное утро…



Пако опустила боковое стекло. Солнце ярко сияло на чистом, лазурном небе. Не видно было ни облачка. Гартман благодарно улыбнулся, вынул трубку и начал набивать ее табаком…

– А где Уэлби? – внезапно вспомнил Линдсей.



Он резко выпрямился. В предотъездной суматохе от него ускользнуло, что Уэлби куда то подевался. На лице Линдсея отразилось волнение. Он отодвинул стекло, отделявшее его от Мальчугана, и повторил свой вопрос.

– Едет за нами в джипе, – лаконично ответил сержант. – Сказал, что ждет звонка из Каира. А я сказал, что не стану задерживать вылет, так что пусть решает…

– Понятно, – медленно произнес Линдсей.

– Да ладно тебе волноваться!



Пако схватила его за руку и притянула к себе. Гартман посмотрел на нее с удовольствием. Никогда еще она не выглядела такой юной, глаза ее сияли, Пако была необычайно оживлена, она вообще сильно оживилась с тех пор, как они приземлились в «Бенине». Гартман довольно попыхивал трубкой, а машина мчалась вниз по шоссе, преодолевая длинный, извилистый спуск к аэропорту.
Ничем не примечательный человечек, заклеивающий прокол в шине своего мотоцикла, ждал возле казармы, пока машина с пассажирами выедет за ворота. Затем он выждал еще несколько минут и подрулил к телефонной будке, стоявшей неподалеку. На том конце провода немедленно сняли трубку.

– Это Денни, – сказал мотоциклист.

– Моше у телефона. Ну?

– Груз в пути.

– Они все упаковали? Ничего не забыли? – спросил Моше.

– Ничего. Я лично сосчитал ящики.



– Хорошо. Можешь заниматься следующей партией товара.

Мотоциклист положил трубку. Получение «следующей партии товара» было запланировано на завтра. Доехав до своего убежища, Денни предстояло ждать до утра, когда ему позвонят и сообщат, в каком месте нужно будет получить контрабандное оружие, которое им должны были передать только после того, как новости о случившемся несчастье появятся в газетах и прозвучат по радио.

Моше, разговаривавший по телефону в старом домишке на окраине, недалеко от дороги в Лидду, кинулся к своему мотоциклу, спрятанному в сарае. Он помнил, что, прибыв на место, ему следует перво наперво замаскировать мотоцикл и лишь потом занять нужную позицию.
Сидя в башне вездехода, капрал Унисон не упускал из виду буквально ни одной мелочи, когда они спускались по горной дороге. Он настороженно высматривал: нет ли где подозрительного шевеления? Броневик ехал во главе колонны, защищая ее от мин, которые террористы могли подложить ночью на дорогу. Расчет был на то, что под весом бронированного вездехода взорвется любая мина, и проезд для машины с пассажирами будет открыт.

Считалось также, что раз броневику ничто не угрожает, то и пассажиры в безопасности. Никто не рискнет напасть на них, когда рядом броневик с пулеметом. Колонна спускалась все ниже. Еще две мили – и они доберутся до аэродрома.

Моше укрылся за теми же скалами, где он прятался накануне, наблюдая за приземлением «дакоты». Однако на сей раз он смотрел в противоположную сторону, наставив бинокль на вершину горы, где дорога круто поворачивала.

Моше мнил себя патриотом. Единственное, что его волновало, – это основание израильского государства. Англичане были врагами. Арабы тоже. Самой надежной валютой, на которую, по его мнению, евреи могли купить себе родину, было оружие. Моше сделал бы все, что угодно, лишь бы раздобыть оружие, неважно из какого источника.

Наконец на дороге показался броневик. Солдат, сидевший в орудийной башне, вертел головой, озирая окрестности. Моше замер. Броневик пополз вниз. Появилась машина с пассажирами.

В мощный бинокль Моше смог разглядеть всех, кто сидел в автомобиле. Линдсей сидел сзади у окна. Рядом с ним мелькнуло лицо светловолосой девушки. Моше пожал плечами. Сколько еврейских девушек погибло в Европе?!

Осторожно сняв с шеи бинокль, он положил его в карман. Затем, не отрывая глаз от автомобиля, он нащупал руками в перчатках рычаг. Чахлое деревце у обочины служило ориентиром: здесь, на шоссе, товарищи Моше закопали ночью огромную мину. Они даже успели разровнять дорогу и посыпать опасное место дорожной пылью. Провод, прикрепленный к мине, тянулся к горе, где было установлено взрывное устройство. Из за броневика Моше не мог использовать обычные мины нажимного действия.

Автомобиль с пассажирами доехал до чахлого деревца. Моше изо всех сил нажал на рычаг. Дорога вдруг превратилась в оживший вулкан.
Машина разлетелась на куски. Страшный грохот взрыва услышали даже в аэропорту. Потрясенный капрал Унисон завертел головой. Увидев краем глаза, что произошло, он втянул голову в плечи и закрыл крышку люка.

Обломки машины, подброшенные взрывной волной в воздух, к озаренному солнцем небу, забарабанили, словно шрапнель, по люку броневика. Впоследствии перекореженную, обгоревшую ходовую часть нашли на соседнем поле. На дороге образовалась огромная воронка диаметром в девять футов. Уцелеть не удалось никому.

Как только свист шрапнели стих, Унисон откинул крышку люка и посмотрел назад. Машина исчезла. Ни у Линдсея, ни у Пако, ни у майоров Лена Ридера и Густава Гартмана, ни у сержанта Мальчугана нет могил… Их останки не смогли обнаружить, а значит, и похоронить по человечески тоже не смогли. В полицейских казармах была устроена лишь тихая гражданская панихида.
Приехав через полчаса на джипе, Уэлби был вынужден свернуть на обочину, чтобы не угодить в воронку. Санитары из «Скорой помощи» беспомощно глядели на кровавое месиво. Уэлби торопливо произнес, обращаясь к Унисону, который все еще не мог оправиться от потрясения:

– Очевидно, опять евреи подстроили. Да, таковы превратности войны. Скажите это журналистам, когда они сюда примчатся. А меня ждет в Лидде самолет, так что я поехал…



На аэродроме его ждал Джок Карсон, приехавший заранее, чтобы осмотреть самолет. Уэлби покачал головой и, не сказав ни слова, сел в «дакоту». Карсон, который отдал бы все на свете, лишь бы вернуться на место катастрофы, полез за ним. Он только что получил срочный вызов из «Серых Колонн». Ему приказали как можно скорее вылететь в Египет. Через несколько минут машина поднялась в воздух и взяла курс на Каир.
Услышав наутро по радио краткое сообщение о том, что военный автомобиль взорвался по дороге в Лидду, Аарон Штейн позвонил в «Серые Колонны» по телефону, который ему оставил Линдсей. Аарон попросил соединить его с лейтенантом Джоком Карсоном из Третьего отдела.

– Здесь таких нет, – сообщил дежурный. – А кто говорит?

– Как это нет? – настаивал Штейн. – Лейтенант Джок…

– Я же сказал: у нас таких нет. КТО говорит, спрашиваю?



Штейн, напуганный столь странным поворотом событий, повесил трубку, посмотрел на брата и перевел взгляд на сейф.

– Что нам делать с конвертом? Карсона не существует.

– Оставь конверт, пусть лежит. И занимайся своими делами. Нам сейчас не до этого, – ответил Давид.

Они не подозревали, что накануне, едва добравшись до штаба, Карсон получил приказ немедленно вылететь в Бирму. Когда Штейн позвонил в «Серые Колонны», лейтенант был уже на полпути в Индию. В его послужном списке значится, что в Бирме полковник разведывательной службы Карсон был убит.

ЧАСТЬ 4

Дятел
Глава 44
«Рождественская роза» и «Стража на Рейне» – такие условные кодовые названия Гитлер сперва выбрал для готовившегося в строжайшей тайне нападения на войска союзников, к которым немцы собирались подкрасться по Арденнским лесам и ущельям.

Однако это был уже не май 1940 года, время массированного Арденнского прорыва к Седану и переправы через реку Мез, которыми ознаменовались поражение англичан и окончательный разгром великой французской армии. Та операция была спланирована и проведена настоящим фюрером, а не его двойником.

«Осенний туман».

Так в конце концов стала называться новая Арденнская операция, которую предстояло провести немецкой армии. И назначена она была на 11 декабря 1944 года. 6 июня союзники высадились в Западной Европе и теперь дошли до Рейна. Красная Армия стремительно неслась с Востока на Запад, через Балканы в центр Европы. И ее наступление неизменно основывалось на сведениях о перемещении немецких войск, которые добывал Дятел и через Люси передавал Сталину.

– «Осенний туман» – безумная затея, – доверительно сказал Йодль Кейтелю, сидя в вагоне ресторане «Америки», поезда фюрера. В тот момент «Америка» уже подъезжала к временной ставке Гитлера на Западном фронте.

– А почему? – поинтересовался Кейтель.

– Я прекрасно помню его слова в апреле 1940 года, когда он отверг идею вновь использовать стратегию, применявшуюся во время первой мировой войны. Он сказал: «Да это же старый план Шлиффена! Нет, во второй раз это не пройдет…» А теперь фюрер сам впадает в ту же ошибку! «Осенний туман» – повторение его блестящего стратегического плана сорокового года…

– Может, вы выскажете свои возражения этому деятелю? – кивнул Кейтель на Мартина Бормана, который зашел в вагон ресторан.

Рейхслейтер, державшийся, как всегда, самонадеянно и высокомерно, несмотря на свой карликовый рост, шествовал по вагону, буравя глазками пассажиров, словно по прежнему выискивая предателя, который, по убеждению Гитлера, затесался в самое ближайшее его окружение.

Борман встретился глазами с Йодлем, который иронически поглядел на него в ответ, когда рейхслейтер проходил мимо их столика. Затем главнокомандующий продолжил разговор, прервавшийся при появлении Бормана.

– Мне все это кажется очень странным… словно в сороковом году и сейчас, в сорок четвертом, у нас два разных фюрера…

– Он болен. Ведь он пережил в Волчьем Логове взрыв бомбы…

Кейтель осекся и взял с тарелки еще один кусок хлеба.

Йодль не раз замечал за Кейтелем эту хитрость: вроде бы он говорит что то очень смелое, но если внимательно проанализировать его слова, то станет понятно: на самом деле Кейтель никогда в жизни не сказал чего нибудь такого, что можно было бы вменить ему в вину.

– Мы даже возвращаемся в прежнюю ставку – в Фельзеннест. Гитлер уже был тут в сороковом году, – продолжал Йодль. – Орлиное Гнездо… Я нахожу этот дурным предзнаменованием для «Осеннего тумана».

– Господа! – позвал их Борман, сидевший в конце вагона. – Сейчас у нас будет совет в ставке фюрера. Пожалуйста, поторопитесь. Завтрак подождет.

– Завтрак остынет, – пробурчал Кейтель.


Осенний туман рассеялся. В буквальном смысле слова. Пока туман окутывал Арденнские леса, танковые дивизии немцев шли вперед, прорываясь к стратегически важным мостам через Мез, как уже было однажды в мае 1940 года.

Затем погода переменилась. Небо прояснилось, и вся сокрушительная мощь авиации союзников обрушилась на танкистов, вынуждая немецкие «Пантеры» и «Тигры» отступить. Гитлер, казалось, совершенно утратил военное чутье.

11 декабря 1944 года он прибыл в Фельзеннест. А 15 января 1945 года уехал в Берлин со своими приближенными, в число которых входило неизменное трио: Борман, Йодль и Кейтель. Больше фюреру не суждено было покинуть Берлин.
30 апреля 1945 года… В Берлине полыхали пожары. Дым и пепел, красные языки пламени – сущий ад! Русская армия шла к центру города и вскоре оказалась совсем близко от подземного бункера, в котором Гитлер и Ева Браун совершили самоубийство.

Их тела вынесли во двор, щедро полили бензином и подожгли. Сохранились только кости.

Оставшихся в живых приближенных Гитлера охватила паника; они лихорадочно пытались изыскать способ, как бы сдаться в плен союзникам и убежать от русских. Рано рано утром 1 мая Мартин Борман тоже присоединился к беглецам.

Они намеревались пройти по рельсам метро под Вильгельмплац. Затем, незаметно для русских патрулей, вынырнуть из под земли на станции «Фридрихштрассе», пройти через Шпрее и проскользнуть сквозь кордоны.

Но все с самого начала пошло наперекосяк. Советские орудия обстреливали город, и он лежал в руинах, на улицах сплошь и рядом валялись огромные куски кирпичной кладки, вокруг, насколько хватало глаз, не осталось ни одного целого здания. От битого кирпича поднималась пыль, которая оседала на одежде, лезла в рот…

– Надо торопиться, – сказал Борман Артуру Аксману, – активному члену «Гитлерюгенд». – Давайте пристроимся за этим танком: он нас защитит от обстрела…



Они пробирались в ночи, используя в качестве подвижной стены немецкий танк, который то и дело принимался стрелять по врагам. Постепенно на небе разгоралась кроваво алая заря, и ночь сменялась утром. Шум стоял такой, что чуть не лопались барабанные перепонки. Взрывались русские снаряды. С грохотом обваливались последние уцелевшие дома, стены накренялись вперед и падали на мостовую. Орды азиатов заполонили одну из величайших западных столиц.

– Пригнитесь! – предупредил Борман.



Раздался зловещий шипящий звук. Что то ударило в танк, за которым они шли. Танк остановился и загорелся ярким пламенем. Форма Бормана почернела от дыма и вся перепачкалась. Бросив Аксмана, скрючившегося под обломками, Борман двинулся вперед.

Последним свидетелем из Западного мира, видевшим Бормана живым, стал майор Иоганн Тибуртиус, который находился неподалеку от рейхслейтера и его спутника, когда русские подбили танк. После взрыва он потерял Бормана из виду и пошел вперед к немецким солдатам, которые все еще держали оборону.

Спустя пятнадцать минут Тибуртиус, оставшийся один одинешенек в страшной преисподней, в которую превратился Берлин, заметил здание, чудом уцелевшее и четко вырисовывавшееся на фоне пожарища, словно острый зубец. Это был отель «Атлас». Тибуртиус вошел внутрь и удивленно замер.

По вестибюлю к выходу шел Мартин Борман. Невероятно, как ему удалось выжить?! Однако военной формы на нем больше не было. Борман где то раздобыл обычный костюм. Майор Тибуртиус ждал восемь лет, прежде чем сообщить об увиденном той ночью. Его рассказ напечатала 17 февраля 1953 года берлинская газета «Дер Бунд».

«Он (Борман), – пишет Тибуртиус, – уже переоделся в гражданское платье. Мы прошли вместе по направлению к Шиффбауэрдамму и Альбрехштрассе. Затем я потерял его из виду…»
Сталин лично отправил в Берлин особую, строго засекреченную группу, которой было дано двойное задание. Удивляло, что к этой группе, состоявшей из одиннадцати вооруженных мужчин, приставили переводчика и тем более – женщину, Ольгу Ренскую.

Но что еще поразительней: именно Ольга командовала отрядом!

Первым заданием, которое ей дал Сталин, было отыскать Гитлера «живым или мертвым»…

Отойдя от силы на километр от отеля «Атлас», Борман повстречался с этим отрядом. Он стоял совершенно спокойно, глядя, как бойцы окружают его и целятся из автоматов. Бормана потрясло появление Ольги, которая обратилась к нему на превосходном немецком:

– Вы – Мартин Борман?

– Совершенно верно.

– А где нам найти Гитлера? – спросила она.

– На улице у подземного бункера, возле развалин новой Канцелярии. Я могу объяснить, как туда добраться…

– В этом нет необходимости, – перебила его Ольга. – У нас есть карта Берлина.

– Уцелели только его кости, – продолжал Борман. – Трупы облили бензином…

– Трупы?

– Да, вместе с ним сожгли и Еву Браун. Перед смертью они поженились…

– Ладно, подробности после, – резко оборвала Бормана Ольга.



Она отдала по русски краткие приказания своему отряду, и семеро из одиннадцати человек в форме солдат Красной Армии исчезли.

– А вы, господин Борман, – продолжала Ольга, – поедете с нами. – Самолет уже ждет, он доставит вас в Москву.


Русский самолет, на борту которого находились Ольга, Борман и четверо бойцов особого отряда, приземлился на военном аэродроме недалеко от Москвы. Там их поджидали два больших черных лимузина с задернутыми желтыми шторками на окнах.

– Вы сядете сзади, рядом со мной, – сказала Ольга Борману.



Было еще темно, рассвет едва серел, поскольку шел сильный снег, когда первая машина въехала в Кремль. Рейхслейтер с любопытством глядел в окно, вспоминая, как Риббентроп описывал это странное место, вернувшись после заключения советско нацистского пакта в августе 1939 года, послужившего толчком к развязыванию второй мировой войны.

Лимузин, мчавшийся по шоссе с бешеной скоростью, теперь еле полз по таинственному внутреннему городу. У Бормана возникло странное ощущение, что жизнь осталась где то там, за воротами.

Лимузин проехал мимо Царь пушки, такой огромной, что никто никогда так и не отважился из нее выстрелить. Борман глядел на маленькие деревянные домишки и соборы, образовывавшие свой, уникальный мир. Наконец лимузин подрулил к современному административному зданию. Ольга провела Бормана внутрь. Там их ждал Сталин. В маленькой комнате присутствовал еще только Лаврентий Берия. Советский вождь, одетый в форму генералиссимуса, подождал, пока Ольга выйдет из комнаты, а потом заговорил. Тон его был деланно небрежным, а в глазах светилось лукавство.
– Вот это, – сказал Сталин, указывая на Бормана, – и есть Дятел.

Берия онемел. Когда до его всеслышащих ушей дошли слухи, что в Берлин послан специальный отряд, он терялся в догадках, почему Сталин не задействовал солдат НКВД? Теперь ему стало понятно. Берия вертел в руках пенсне, потрясенно глядя на Мартина Бормана, который больше не казался похожим на карлика. Сталин и немец были примерно одного роста и одинакового телосложения.

– Значит, у вас в руках была нить, которая вела прямо в ставку Гитлера?..

– Да, с того самого момента, как он напал на нас…

– Но вы мне долго не доверяли, – с обидой сказал Борман.



Бесстрастное лицо Берии совершенно окаменело. Никто не смел перебивать Сталина! Однако генералиссимус вроде бы не обратил внимания на вопиющую дерзость немца. Он дернул себя за кончик усов и с хитрецой поглядел на Бормана.

– Вас внедрили много лет назад. Я должен был убедиться, что они вас не раскололи и не заставили меня дезинформировать.

– А с новым Гитлером я здорово все устроил! – похвалился Борман.

– Ох, уж этот мне второй Гитлер!.. – усмехнулся Сталин. – Да его и не было вовсе! Гитлер всегда был только один. Такова наша трактовка истории, правда, Берия?

– Ну, разумеется!

– Можете рассчитывать на мою сдержанность, – уверил Сталина Борман.



Сталин довольно усмехнулся.

– Не сомневаюсь! А сейчас вас должны отвезти в другое место, чтобы снять показания.

– В некотором смысле, – лицемерно вставил Берия, – можно даже сказать, что войну выиграл Дятел…

– Ну, я бы так не ставил вопрос… – нарочито скромно ответил Борман.

– Однако пора официально допросить вас, – вдруг заявил Сталин. – У главного входа ждет машина…

Он нажал на кнопку звонка, и тут же появились трое в штатском. НКВДэшники проводили недоумевающего Бормана к лимузину, который привез его в Кремль. Тот же шофер быстро доставил его на площадь Дзержинского, к дому номер два – серому каменному зданию без вывески, где располагался комитет безопасности. Любопытно, что до революции это здание принадлежало всероссийской страховой компании.

Лимузин въехал в глухой двор, напрочь отгороженный от внешнего мира и производивший какое то странное, неестественное впечатление. Все работники НКВД получили на этот день отгул. «Чтобы отпраздновать взятие Берлина».

Когда Борман вылез из машины, к троим сотрудникам НКВД, сопровождавшим его, присоединились еще двое, тоже в штатском. Борману немедленно надели наручники и поставили к стене. Вооружившись винтовками, пятеро НКВДэшников выстроились в ряд. Борман в ужасе привалился к стене, так до самого последнего момента и не веря, что винтовки наставлены на него.

– Пли!



В подражание истории с трупом Гитлера, тело Бормана облили бензином и подожгли. Впоследствии пепел рейхслейтера развеяли по воздуху над озером Пейпус.

Когда сотрудники НКВД собрали пепел, оставшийся после сжигания тела, появились другие солдаты, которые понятия не имели о том, что произошло. Им сказали, что их коллеги обвиняются в государственной измене. Пятерых мужчин, расстрелявших Бормана, а за компанию с ними водителя лимузина и пилота, который доставил рейхслейтера в Москву, убили. Кроме Сталина и Берии, оставался только один человек, знавший о том, что Мартин Борман побывал в Москве.
Сталин и Берия сидели в кремлевском кабинете вождя и ждали звонка. Генералиссимус явно расслабился. Покуривая трубку, он дружелюбно болтал со своим министром госбезопасности.

Когда телефон зазвонил, Сталин сам протянул к нему руку. Он молча выслушал собеседника – это заняло не больше минуты – и закончил «разговор». Затем еще посидел, попыхивая трубкой, и лишь потом обратился к Берии:

– Борман мертв. Можешь потихоньку распускать слухи. Я тоже в стороне не останусь…

– А как же кости второго Гитлера? – отважился спросить Берия.

– Их уже собрал специальный отряд, который Ольга возила в Берлин. Кости сбросили с самолета в Балтийском море. Их никогда не найдут. Эта война должна была закончиться именно так! Мы не можем допустить возникновения нового культа, нельзя, чтобы новые фашисты начали устраивать паломничество к могиле фюрера. Разве я не прав?

– Конечно, правы! Все сделано превосходно.

Берия проявил мудрость и не стал больше распространяться на эту тему. Он знал, что существует десяток других причин, по которым верный Дятел, завербованный много лет назад, должен был исчезнуть. Генералиссимус Сталин желал считаться военным гением, выигравшим войну. Этот миф был бы развеян, если бы выяснилось, что он заранее знал немецкие планы, когда Красная Армия, могучая пятимиллионная рать, получившая подкрепление с Дальнего Востока, ураганом неслась по Европе.

Кроме того, было совершенно необходимо, чтобы никто не узнал о существовании второго Гитлера. Выплыви это на свет – возник бы второй миф. Настоящий Гитлер был военным гением.

В 1940 году он подмял под себя своих генералов и санкционировал вторжение в Данию и Норвегию. Он проявил такое же чутье, отказавшись от плана Шлиффена и поддержав Манштейна и Гудериана, предложивших провести молниеносную атаку и прорваться через Седан, чтобы завоевать Францию и Великобританию.

Если бы агенты западных разведок обнаружили полусожженные останки Гитлера – а они вели упорные поиски под руководством Тревора Ропера, – патологоанатомы вполне смогли бы доказать, что это труп другого человека.

Жестокая ирония данной истории заключается в том, что она началась с кровопролития. По дороге из Смоленска самолет фюрера взорвался в воздухе, не успев приземлиться в Волчьем Логове, и это стало завязкой страшной, кровавой бойни.

И закончилась история аналогичной бойней. Примерно по тем же причинам, что и Борман, Сталин уничтожил всех – за исключением двоих человек, – кто знал о приезде Бормана в Москву. Убийцы рейхслейтера были, в свою очередь, убиты теми, кто понятия не имел, что Борман побывал в столице СССР.

Вторым, кроме Бормана, таким исключением была Ольга Ренская, женщина, командовавшая специальным отрядом, летавшим в Берлин. Даже диктаторы порой проявляют непоследовательность. Есть свидетельства, что Сталин питал слабость к этой удивительной женщине, прибывшей со своим отрядом в ад кромешный, каким был тогда Берлин.

– Ольга, кроме меня и Берии, только ты на всем белом свете знаешь, что произошло. Так что если выплывут какие нибудь подробности, я буду знать, кто виноват. Ты со мной согласна?



Наверное, это было примерно так.

Во всяком случае, в 1965 году, спустя десять с лишним лет после смерти Сталина, который умер в 1953 году, Ольга отдала в советский журнал «Звезда» статью. Она назвала ее «Берлинские воспоминания». В ней она упоминает об особом задании, с которым отправилась в столицу Германии, – о задании «найти Гитлера живым или мертвым»… Статья была очень туманной, и о Мартине Бормане в ней не упоминалось. Это произошло в дни «великой оттепели». Через два года, в 1967 году, министром госбезопасности стал Юрий Андропов, при котором КГБ снова набрал свою зловещую силу.

Памятуя о том, что он сказал Берии, Сталин воспользовался случаем и подлил масла в огонь – внес свою лепту в распространение слухов о бегстве Бормана в Южную Америку, которые упорно распускали агенты КГБ на том континенте.

Сталин беседовал с Гарри Гопкинсом, специальным представителем президента Рузвельта. И как бы невзначай заметил:

– У меня есть серьезные сомнения в гибели фюрера. Наверняка он удрал и теперь прячется в Аргентине вместе с Мартином Борманом.



Это была единственная эпитафия, которой Дятел удостоился от Сталина.

ЭПИЛОГ
Несколько лет назад, вернувшись из за границы, автор встретился с Давидом Штейном (это вымышленное имя), торговцем бриллиантами, живущим в Хемпстеде. Штейн показал автору вскрытый конверт, в котором лежал дневник в черной кожаной обложке. На конверте было написано:
«Отчет о моей поездке в Третий рейх в 1943 году и о последующем пребывании в Югославии. В случае моей смерти передать лейтенанту Карсону по адресу: Египет, Каир, „Серые Колонны“, 3 отдел.

Ян Линдсей, подполковник авиации».
Штейн не разрешил автору взять дневник с собой, так что автор прочитал его в кабинете Штейна. Когда он возвращал дневник, у него сложилось впечатление, что записи скоро будут уничтожены. Штейн объяснил, что ему страшно даже представить, как это его дом заполнят агенты спецслужб… Во всяком случае, его брат Аарон недавно погиб в автокатастрофе.

Ниже излагается дальнейшая судьба некоторых действующих лиц данной истории. Все эти сведения можно найти в архивах.

Генерал полковник Альфред Йодль. Предстал перед судом в Нюрнберге как военный преступник. Осужден. Повешен.

Фельдмаршал Кейтель. Предстал перед судом в Нюрнберге в качестве военного преступника. Осужден. Повешен.

Бригадир Роже Массон. Глава швейцарской разведки уцелел во время войны. Человек, прикрывавший Люси (а значит, невольно и Дятла), в конце второй мировой войны ушел в отставку. Его обвинили в сотрудничестве с нациста ми, поскольку стало известно, что он общался с Шелленбергом, и Массону пришлось выдержать государственное расследование, в ходе которого он был полностью оправдан. Тем не менее это его ожесточило, и остаток своих дней он провел в горьком одиночестве в доме с видом на Женевское озеро.

Рудольф Ресслер. Этот астматик по кличке Люси, сыгравший весьма странную роль в ходе войны, после подписания мира утратил смысл жизни. Он так рьяно боролся против Гитлера, что, когда борьба закончилась, чувствовал себя, словно рыба, вытащенная из воды. Измотанный и разочарованный, он умер в октябре 1958 года. Его могилу можно увидеть на Криенском кладбище возле Люцерна. На небольшой мраморной плите высечена краткая надпись: «Рудольф Ресслер, 1897–1958 гг.»

Вальтер Шелленберг. Глава разведслужбы СС в конце войны перебрался к союзникам. Следующие три года он провел в Великобритании как гость английской секретной службы. Без сомнения, он сообщил бесценные сведения. На суде в Нюрнберге его могли оправдать, но советский судья настоял на его виновности. Шелленберга приговорили к четырем годам тюремного заключения, однако через три – освободили из за тяжелой болезни. Через несколько лет он умер.

Тим Уэлби. В 1944 году Уэлби получил повышение по службе и руководил новым отделом британской разведки. Отдел занимался контрразведкой. Сферой операций была Восточная Европа, занятая советскими войсками.

Все это случилось очень давно…



1 Это война (франц.).

<< предыдущая страница