Кэролайн Карвер Пекло - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Сара Уотерс Тонкая работа 17 7676.25kb.
Агата Кристи Тайна замка Чимниз 23 2832.42kb.
Ширли Конран Дикие 22 9881.07kb.
- 4 1234.94kb.
Кэролайн Карвер Пекло - страница №1/15

Кэролайн Карвер

Пекло

Кэролайн Карвер

Пекло
Посвящается памяти моего отца
1
Казуар умер мгновенно.

Один удар «судзуки» – и нет казуара. Еще секундой назад большой великолепный обитатель тропического леса переходил дорогу, и вот он уже лежит со сломанной шеей – двухметровая куча черных перьев, мокрых от крови, которая вытекает из открытого черного глаза.

Джорджия Пэриш поверить не могла, что это она убила редкую птицу, живущую в тропиках. Правда, она спешила, боялась не успеть на самолет, но ей и в голову не приходило, что в такой проливной дождь кто то выходит на прогулку. Ей казалось, что опоссумы, бандикуты, кенгуровые крысы и все прочие божьи твари должны тихо сидеть в своих норах и укрытиях, спасаясь от циклона Таня.

А этому казуару приспичило пройтись. Проведя ладонью по лицу, Джорджия посмотрела в сторону окраины города, где под пальмами и фигами приютилось несколько ветхих деревянных коттеджей. Людей не видно. Джорджия не знала, радоваться ли ей этому, или огорчаться. С одной стороны, она хотела извиниться, с другой – боялась признаться в своем проступке, так как любой житель Налгарры с удовольствием наказал бы ее и был бы прав, ведь у нее за спиной остался огромный черно желтый знак, предупреждавший автомобилистов о возможной встрече с казуаром.

У Джорджии все внутри переворачивалось от ощущения вины. Она поглядела на вмятину сразу над бампером, куда казуар угодил головой. «Извини, – мысленно сказала она, обращаясь к мертвому казуару, но все равно хорошо, что благодаря бамперу ты не пробил ветровое стекло и оставил меня в живых. Не то чтобы меня радовала твоя смерть, но уж лучше один ты, чем мы оба, ты так не считаешь?»

В этот момент мысли Джорджии переключились на Эви, которая одолжила ей «судзуки». Даже если она оплатит ремонт, Эви придется отвечать за убитого казуара, а это не шутки. Надо будет признаться ей, как плохо она отблагодарила ее за услугу.

Джорджия коротко помолилась за убитую птицу. Тяжелый запах тропического леса, где много мошкары, много влаги и, естественно, много мангровых деревьев, стоял у нее в горле. Ей было известно, что стоит выглянуть солнцу – температура воздуха сразу подскочит, словно кто то зажжет гигантскую газовую горелку. Воздух станет как бурлящий кипяток, и Джорджия порадовалась облакам.

Вернувшись в машину, Джорджия старательно объехала труп. Ей не хватило бы сил оттащить тушу. Молодой казуар весил не меньше, чем она сама, килограммов шестьдесят, а то и больше. Теперь она ехала медленнее по мокрой дороге, вслушиваясь в глухой шорох работающих дворников и вглядываясь в даль: не дай бог встретиться еще с каким нибудь представителем лесной фауны.

Две смерти в один день. Собственно, дедушка умер раньше, но кремировали его всего четыре часа назад. Хотя от дурных предчувствий у Джорджии и так сосало под ложечкой, она вдруг ощутила радость оттого, что ее матери Линетт нет рядом. Сейчас та затягивала бы на шее бусы из горного хрусталя и говорила, говорила о предзнаменованиях и жутком совпадении, а Джорджия, вытаращив от страха глаза, изо всех сил старалась бы переменить тему.

Объехав сломанную пальму на краю дороги, Джорджия вспомнила, какой неестественно спокойной была ее мать на похоронах, а потом ей пришла на память большая сигарета с марихуаной, которую та курила по дороге в крематорий.

– Дорогая, ты пила бренди, – безмятежно произнесла Линетт в ответ на вопросительно поднятые брови Джорджии. – Тебе ведь известно, что я не пью…



Джорджия подумала, что, наверное, от многих пахло марихуаной, но решила, что не стоит из за этого расстраиваться. Всем было известно, что одно время они жили в коммуне «Свободный дух» рядом с Налгаррой, и, наверное, кто то удивился, а кто то даже и был разочарован, обнаружив обычный шоколадный бисквит вместо печенья с марихуаной.

Крепко сжимая руль, пока джип кидало из стороны в сторону на размытой дороге, Джорджия вглядывалась в дождь, стараясь не пропустить знак, предупреждавший о близости реки. Почти все уверяли ее, что она поступает неразумно, и даже ее друг Бри не гарантировал ей место в своем маленьком аэроплане «Пайпер», отправляющемся в Каирнс, но все же она должна была попытаться. Еще одна ночь в компании миссис Скутчингс – это слишком. Из за матери Джорджии пришлось спать в одной комнате со своей старой директрисой, а для этого надо обладать ангельским терпением. Старуха отличалась либерализмом барракуды и свято верила, будто американский турист, в прошлом году съеденный крокодилом, намеренно подставился, желая напугать потенциальных туристов из Сиднея.

– Вы там на юге, – сказала миссис Скутчингс за завтраком из яичницы, вкусом напоминавшей резину, – все переворачиваете с ног на голову, лишь бы представить Квинсленд глухой и опасной провинцией.



Джорджия молча жевала яичницу. С ее точки зрения, газеты писали сущую правду. Ближайшим городом здесь был не Брисбен, столица Квинсленда, расположившаяся на две тысячи миль южнее, а Порт Морсби в Папуа Новой Гвинее, до которого, если по морю, семьсот километров. Добираться до Сиднея все равно что из Нью Йорка в Майами или из Лондона в Гибралтар. Глухая провинция – точнее определения не придумаешь. И здесь были не только крокодилы, а еще акулы, колючие деревья и ядовитые пауки. Водились даже медузы, способные за пять минут убить взрослого человека одним своим прикосновением.

Несколько дней Джорджия не могла прийти в себя от мысли, что ради умершего деда мать хочет вытащить ее вместе с сестрой из Сомерсета. И все же у нее не было выбора. Когда погиб отец, путешествовавший пешком по Уэльсу, матери пришлось самой заняться магазином «Новый век» в Гластонбери. Через несколько недель они просрочили с арендной платой, им грозило выселение, а там появились и бейлифы. Большим искушением было удрать на другой конец света.

Ужас, который Джорджия испытала, увидев Налгарру, она помнила и теперь, словно это было вчера. Из морозной зимы – в жару, да еще с тучами москитов, пивших ее кровь. Первый день она старалась не плакать, скучая по уюту их маленькой квартирки над магазином, по запаху курящихся благовоний, по колокольному звону, летевшему над улицами Гластонбери.

Интересно, изменился ли Гластонбери за прошедшие годы? Налгарра какой была, такой и осталась. Этот город все тот же, что и десять лет назад, и жители все те же. Одноклассница криком остановила Джорджию у церкви:

– Боже мой! Не могу поверить, что ты не подстригла волосы! Неужели тебе не жарко? Такие длинные! И ты все еще ходишь в брюках! Как была сорванцом, так и осталась. Ничуть не изменилась!



Наверное, не будь она такой усталой, то обняла бы Брайди и сказала, что и она совсем не изменилась. Но Брайди всегда ее раздражала, и теперь у Джорджии тоже испортилось настроение. От неисчерпаемого запаса энергии, имевшегося у бывшей подружки, Джорджия готова была взвыть. К тому же она была хорошенькой и неизменно веселой, отчего матери именно ее просили помочь с кексами на день рождения или с елкой на Рождество. Не то что Джорджия, которую если о чем и просили, то помочь починить сарай или сменить масло в машине.

– Ты замужем? – спросила Брайди. – У тебя кто то есть? Ну же, раскрывай свои тайны, я никому не скажу!



Когда Джорджия неопределенно махнула рукой, Брайди с жалостью посмотрела на нее и изменила тон на более благожелательный:

– Не беспокойся, мистер Райт не задержится. Отдохни пока. Похоже, тебе это нужно.



Особой проницательности не требовалось, чтобы это понять. Джорджия в самом деле смертельно устала от похорон, от отсутствия сестры Доун, которая могла бы ей помочь, и больше всего от бесконечных вопросов насчет замужества. В конце концов ей отказало чувство юмора, когда в очередной раз пришлось отвечать, почему с ней нет мужа. Какого черта все считают, что у нее нет никакой жизни, если нет мужа?

Торопливо протерев лицо – крыша джипа была похожа на решето, – Джорджия повернула направо и сквозь пелену дождя увидела вдали белое пятно. Она немедленно сбавила скорость. «Казуар Крик» – гласила надпись, и Джорджия, почувствовав жалость к мертвой птице, резко затормозила, после чего мрачно посмотрела на бурлящий Казуар Крик.

Какой, к черту, ручей? Это большая река.

И как теперь выбираться? Дорога на юг, в Каирнс, закрыта, паром на реке Дейнтри тоже не работает, так что по берегу не проедешь. Путь на север приведет лишь в малюсенький Куктаун, где на востоке – штормящий океан, а на западе – джунгли. Остается лететь, другого выхода из ловушки нет.

Господи, пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда. Пусть будет свободное место в самолете Бри. Я хочу обратно в нормальный мир. Мне не выдержать еще одну ночь с миссис Скутчингс, а если я уйду от нее, она обидится, и пусть даже она сумасшедшая, зачем ее обижать? Она была добра ко мне.

Дерево размером с «судзуки» упало в воду, подняв со дна взбаламученный песок и окрасив реку в темно коричневый цвет, после чего поплыло к другому берегу, пока им не завладело течение. Хватит ли ей смелости перебраться через реку? Или она вернется в Налгарру и еще несколько дней проведет там, просиживая в пабе, накачиваясь пивом и наблюдая, как гекконы лезут на стены?

Преодолевая усталость, Джорджия заплела косы и надела шляпу, которая была на ней на похоронах. Брайди права. Волосы слишком длинные и густые. Интересно, со стрижкой будет лучше или хуже? У Джорджии всегда были длинные волосы. Может быть, и вправду пора избавиться от этой «веревочки» (дерни за веревочку!), как ее называет босс, и рискнуть, сделав короткую стрижку, может быть даже перекрасив волосы в другой цвет?

Джорджия протерла зеркало и попыталась представить свой слишком большой подбородок и серые глаза в окружении рыжих или черных волос вместо грязновато русых. Безнадежно. Тогда веснушки будут еще заметнее. Не в первый раз Джорджия с отвращением смотрела на свое отражение, представляя две три веселые веснушки на переносице, тогда как сейчас они усеяли все лицо.

Затянутое свинцовыми тучами небо неожиданно полыхнуло синим пламенем. Погода менялась в согласии с прогнозом, и самолет Бри поднимется в воздух в два часа. Оставалось сорок пять минут. Чем быстрее она окажется на аэродроме, тем лучше, ведь остальные тоже так думали, стараясь вырваться из непогоды.

Джорджия еще раз внимательно посмотрела на реку, жалея, что рядом нет деда. Уж он то без проблем переправился бы на другой берег.

– Джорджи, – будто услышала она, – сначала попробуй перейти ручей вброд. Ты должна промерить высоту. – Голос Тома вроде бы зазвучал громче, пока она смотрела на бурлящую воду. – Как вода? Выше колес? Мотора? Кузова?

– Да, да и да, – сказала Джорджия.

Река казалась страшно глубокой, течение – быстрым, так что надо было держать курс против течения, чтобы выйти напротив. Дно тут песчаное, и это хуже, чем большие камни, к тому же наверняка есть ямы, оставленные другими машинами. Джорджия сглотнула слюну и заметила, что руки у нее стали мокрыми.

Эви знала, что делала, когда давала ей свой джип. Она сказала, что вода в Казуар Крик поднимется высоко, но Джорджии не стоит беспокоиться на этот счет, потому что «судзуки» переживал и не такое. Мол, она со своим верным «судзуки» много раз одолевала ручей, даже когда казалось, что это невозможно, поэтому Джорджии нечего трусить.

Джорджия слышала голос Эви, который заглушал предостерегающий голос Тома.

– Почему, как ты думаешь, я в первую очередь купила джип? Чтобы красоваться в нем? Хватит глупить, подружка, и вперед!


2
Включив первую скорость, Джорджия направила джип вниз по размытому склону. Она затаила дыхание, когда склон стал крутым, и от ее уверенности в себе вскоре не осталось и следа. Тем не менее она говорила себе: пусть машина Эви и невелика, но работать она умеет. Вперед, подружка!

Оказавшись в воде, «судзуки» дернулся, словно от неожиданности, но твердо встал на колеса. Джорджия направляла его по диагонали, чтобы его не унесло течением, но самым главным было держать скорость, иначе вода могла попасть в выхлопную трубу, и тогда конец мотору.

Джип храбро сопротивлялся напору реки и упорно двигался вперед, радуя и удивляя Джорджию.

– Не упускай из виду места, куда хочешь попасть, – слышала она голос Тома. – Будешь смотреть на дерево, врежешься в дерево. Будешь смотреть на обочину, выедешь на обочину. Смотри туда, куда хочешь добраться.



Джорджия, не сводя взгляда с работающих дворников, с веерной пальмы за ними и каменистого противоположного берега, держала ногу на педали акселератора, чтобы иметь возможность убрать руки с руля и не повредить пальцы, если не дай бог что нибудь случится. Всем телом она была устремлена вперед, словно помогая «судзуки» выбраться из реки.

Когда она оказалась на середине, то есть на самом глубоком месте, у нее не осталось сомнений, что джип справится с течением, но тут колеса начали пробуксовывать. Грязная волна залила капот. Электрика! Река обтекала машину, и Джорджия с ужасом осознала, что стоит на месте.

Берись за руль, черт тебя подери! Берись за руль!

«Судзуки» потащило течением. Стиснув зубы, Джорджия крутила руль, ища, как бы зацепиться. Вода хлынула в двери.

И тут передние колеса оказались на более менее твердом дне, после чего Джорджия стала отвоевывать у реки буквально миллиметр за миллиметром. Берег понемногу приближался. Вот и дно стало каменистым. «Судзуки» выбрался на берег, и Джорджия повела его вверх по склону. Направления она не меняла сознательно, чтобы джип опять не увяз в грязи. Наконец то вершина.

У Джорджии тряслись руки, когда она переключала скорость. Впереди на дороге полно рытвин, присыпанных сгнившими листьями и ветками. С деревьев тоже свисали ветки, погибавшие от избытка влаги, и в воздухе стоял едкий горький запах, словно от недавно перекопанной земли.

Скорее по привычке, нежели из каких либо других соображений, Джорджия заглянула в зеркало и с удивлением обнаружила сзади белый «форд» седан, направлявшийся к реке.

Ну и дела, подумала она. Этот точно застрянет.

Не обращая внимания на дождь, Джорджия выскочила из джипа и бросилась к берегу, отчаянно размахивая руками и крича:

– Нет! Поворачивай! Там глубоко!



На середине реки седан остановился в точности, как «судзуки» незадолго до этого. Джорджия видела, как водитель крутит руль, ища, за что бы уцепиться, но машина ему не подчинялась. Она медленно плыла по течению, пока на что то не наткнулась. Мотор заглох, и через открытые окна в салон хлынула вода.

Джорджия побежала обратно к джипу за веревкой, однако нашла лишь домкрат и запаску. Ни веревок, ни ворота, ни большого домкрата.

Обернувшись, Джорджия увидела, как высокий парень в джинсах и мокрой рубашке торопливо вылезает из окошка и плюхается в воду, которая оказалась ему как раз по пояс. Он обошел седан кругом и помог выбраться своей пассажирке. Женщина буквально прилипла к нему, чтобы ее не унесло потоком. Когда она подняла голову, то даже с большого расстояния Джорджии удалось разглядеть радость на ее лице. Вполне естественно, учитывая, что всего через шесть километров ее могло выбросить в Коралловое море.

Парочка торопливо вытащила из машины свои вещи. У мужчины был лишь небольшой черный чемоданчик, в каких обычно перевозят ноутбуки, а у женщины – компактный рюкзачок и кожаная, промокшая, но как будто новая поясная сумка.

Джорджия соскользнула к реке и протянула руку женщине, которая уцепилась за нее и выбралась на берег. У нее были тонкие хрупкие пальцы, словно мышиные косточки, и вообще она оказалась легкой, как ребенок. Промокшая до пояса, вся в грязи, она заулыбалась, оказавшись на твердом месте. Следом за ней на берег вышел мужчина.

– Вы молодчина, – сказала женщина, вытирая щеки. Это была китаянка с прелестным юным личиком, однако Джорджия сразу поняла, что женщина старше ее и ей наверняка уже под тридцать. – Большое спасибо, что помогли нам.



Мужчина сделал шаг вперед. Вода стекала с густых черных волос ему на лицо, но он не обращал на это внимания.

– Нам надо успеть на самолет, – немногословно объявил он. Ни намека на спасибо или хотя бы вежливый обмен парой фраз. – Подвезете нас до аэропорта Налгарры?



О черт, подумала Джорджия. Надеюсь, они не на самолет Бри, иначе ей самой не хватит места.

– Благодарю тебя, Господи, – произнесла женщина, поглядев на небо и тяжело вздохнув. – Пока ты бережешь нас. Пусть и дальше будет так.



Незнакомцы представились. Ли Денхэм занял переднее кресло, а Сьюзи Уилсон скользнула назад. На вид Ли было чуть больше тридцати. Разглядевшей его желтоватую, как орех кешью, кожу, Джорджии пришло на ум, что в нем есть примесь китайской крови. Все его лицо, от подбородка до лба, пересекал бледный шрам, на шее другой шрам, побольше, уходил в волосы за ухом. Костяшки пальцев сбиты. Весь в рубцах, как бойцовый пес, тоскливо подумала Джорджия. Она также обратила внимание на крепкий подбородок, тонкий нос и большой рот, который трудно было представить улыбающимся. Лицо словно вырезанное из камня. Да и тело под стать: широкие плечи, узкая талия – фигура атлета.

Будь тут Брайди, она бы не оставила его в покое. Забросала бы вопросами, кто он и откуда, где работает, сколько зарабатывает, хочет ли иметь детей.

– Вы куда летите? – спросила Джорджия.

– В Каирнс, – ответил Ли, и Джорджия упала духом. Оставалось только надеяться, что третий пассажир, заранее заказавший билет, не появится на аэродроме.

– А оттуда? – поинтересовалась Джорджия, которой пришло в голову, что, возможно, они вместе полетят в Сидней. Но Ли молча пожал плечами. Не очень то разговорчив Человек со шрамами.



Тут в их, если это можно так назвать, беседу вмешалась Сьюзи, похоже, сгоравшая от любопытства:

– Вы англичанка?

– Австралийка, – вздохнула Джорджия. – Уже двадцать лет.

– У вас английский выговор.

– Мне говорили. – С этими словами Джорджия повернулась к Ли: – Что будет с вашей машиной?

Он пожал плечами:

– Она арендованная.

– У меня есть мобильник. Расскажите им, что произошло.

– Нет.

– Нельзя же просто так ее бросить.

Ли повернул голову и посмотрел прямо в глаза Джорджии. Глаза у него сверкали, как свежий вар, вот только прочитать в них что нибудь было невозможно.

Джорджия прибавила газу. Как всегда, мне везет, подумала она. Если есть на свете молчун, так он обязательно должен оказаться в моей машине. Поглядев в зеркало, она обнаружила, что Сьюзи роется в своей сумке.

– Все в порядке? – спросила она.

– Да, – тихо ответила Сьюзи. – Вы нам очень помогли, и я…

Она умолкла, когда Ли что то резко произнес, по видимому, на китайском языке. Джорджия заметила, как Сьюзи мигнула, словно слезы подступили у нее к глазам.

Вот тебе и побеседовали, подумала Джорджия. Еще три километра – это немного, подумала она, если только не будет поваленных деревьев.

– Вы из Налгарры?



Ли пожал плечами.

– Сьюзи, вы живете в Налгарре или приезжали в гости?



В зеркало она увидела, как Сьюзи поглядела на Ли, прежде чем перевести взгляд на деревья, поднимавшиеся вдоль дороги.

– А я приезжала сюда на похороны, – сказала Джорджия. Ей никто не ответил. – На прошлой неделе умер мой дедушка.

– Сочувствую вам, – отозвался Ли.

С таким же успехом она могла бы сообщить, что бросила синий носок в стиравшееся белое белье, и, наверное, у него был бы такой же голос. В следующий раз, сердито подумала Джорджия, обойдетесь без меня. Ни за что не буду вас подвозить.
3
Когда живешь в городке, где все друг друга знают, уезжай хоть на десять лет, тебя не забудут. Перемены происходят до того медленно, что наверняка мальчишка, о котором ты мечтала в школе, все еще живет где нибудь поблизости, возит туристов порыбачить или поплавать среди рифов, а твоя лучшая подружка теперь его жена, и у них трое детишек, бассейн на заднем дворе и две машины.

Вот и Джорджия не удивилась, узнав, что Бри Хатчисон летает на самолетах, а его жена Бекки занимается бухгалтерией и вообще всеми документами, а когда начинается туристический сезон и в небо поднимается много машин, то еще и радиосвязью. Двести метров от взлетной полосы – и вокруг офиса полно гинкго, плаунов и папоротников. Построенный из бревен, он окружен крытой жестью верандой, рядом парковка и единственный, вечно открытый ангар, а возле самого леса – лужайка с жаровней для барбекю.

Они обнялись, а потом Бекки сказала:

– Дорогая, сочувствую. Нам будет не хватать старика Тома.

– Мне тоже.

– Похоже, нам удастся тебя отсюда вывезти. Один парень не явился, так что займешь его место. Иди, дорогая.



Сначала Джорджии пришлось довольно долго идти до самолета «Пайпер», стоявшего под навесом, потом она занялась рюкзаком и только после этого заняла место позади кресла пилота. Бри торопливо чмокнул ее в щеку и продолжил изучение разложенной у него на коленях карты.

Подобно миссис Скутчингс, Бри почти не изменился за прошедшие десять лет, пока Джорджии не было в Налгарре. Может быть, появилась пара лишних морщин. Он был все таким же приземистым, плотным, и все так же зияла дыра на месте верхнего зуба, выбитого, когда он учил ее и Доун управлять яхтой. Джорджии было лет одиннадцать, и она по простоте душевной спросила, почему он не вставит зуб. Он ответил ей вопросом на вопрос: «А надо?»

Она склонила голову набок:

– Нет, если тебе нравится походить на пирата.

– Нравится.

У Джорджии и Бри давняя нежность друг к другу. В первый раз она встретила его во второй половине учебного года, когда он привез в школу племянника. Как раз в это время она и Доун, промокшие до нитки, подошли к воротам. Они забыли взять зонтик, поэтому ранцы и учебники тоже промокли.

– Вы всегда ходите пешком? – нахмурившись, спросил Бри.



Доун и Джорджия кивнули в ответ.

– Одни?



Сестры вновь кивнули.

– А ваш дедушка?

– Он помогает продавать наживку, – сказала Доун. – Магазин открывается в…

– В восемь, – произнес Бри. – Я знаю.



Он постоял, закусив нижнюю губу, потом спросил:

– Вы не против, если я буду вас подвозить? Вы ведь живете в коммуне, так что мне это не составит труда, если только ваша мама разрешит. И я не опоздаю на аэродром к первым рейсам. Да и Джоуи лучше в компании.



Джоуи ничего не возразил, однако сестры знали, что он в ужасе от предложения дяди. Его сверстники в городе, сколько себя помнили, воевали с ребятами из коммуны, а теперь Джоуи придется ездить в одной машине с врагами! Все полугодие Доун и Джорджия безжалостно издевались над ним, пока Джоуи не привел городскую ребятню в самое сердце коммуны, на бывшую железнодорожную станцию, где они забросали грязью постройки и дворы, разрушили шалаш на дереве и под конец «утопили» противников в реке, изрядно их помучив.

Неделю спустя Джорджия вместе с Доун и еще шестью приятелями устроили засаду и засыпали городских, когда они шли на праздник, клейкими шариками из муки. Родители пострадавших возмутились и заявили, что Джорджия неуправляемая дикарка, однако ее мама никогда не ставила во главу угла дисциплину и, не повышая голоса, проговорила:

– Что может быть для детей здоровее игр? Вы же не хотите, чтобы они целыми днями просиживали у телевизора?



Джорджия обрадовалась, когда вражда городских и коммунаров перешла на другой уровень. Ей нравилась ее свобода в коммуне, и она была готова воевать за нее. Джорджии исполнилось семнадцать, когда коммуну закрыли, продав землю бизнесмену из Брисбена, решившему построить на этом месте лечебный центр. В тот день закончилось ее детство.

Бри обернулся и критически посмотрел на Джорджию:

– Тебя не кормят в твоем большом городе?

– Отлично кормят, Бри.

– Ты чертовски худая, – пробурчал он. – Замуж скоро?

– Хватит тебе, Бри. Неужели тебе нечем заняться, кроме как болтать о моем замужестве? Лучше доставь меня вовремя в Каирнс, чтобы я успела на другой самолет.

– Вот как?



Джорджия демонстративно застонала и так же демонстративно спрятала лицо в ладонях:

– Даже мама так меня не мучает.

– Ну да, – усмехнулся Бри и покачал головой: – Кто то же должен, юная леди, иначе ты до конца жизни не будешь знать удержу.

– Знаю я, знаю! Я стала очень ответственной, да будет тебе известно. У меня замечательная работа в очень известном издательстве, и я арендовала квартиру в престижном районе города. Мне выдали машину и деньги на представительские расходы. – Джорджия задрала нос: – Мне даже предложили повышение. Пост менеджера по всебританским продажам. Ну как тебе это?

– Чепуха, – фыркнул Бри. – Тамошний покой не для тебя. Тебе надо что то совсем другое. Что то, чем ты будешь гордиться и за что тебе захочется повоевать. Помнишь коммуну?

Джорджия изумленно помолчала.

– Я старалась, – произнесла она едва слышно.



Она чувствовала на себе взгляды Ли и Сьюзи, но делала вид, будто не замечает их.

– Ты молодец, – потеплев, сказал Бри. – И твоя мама тоже. Вы обе были что надо. Но только не между собой, да?

– Да.

Бри протянул Джорджии руку, она ухватилась за нее, и Бри по старой привычке потряс ее. Джорджия боялась, что еще немного – и она расплачется.

– Найди что нибудь такое, за что надо драться, и позови меня. – Он высвободил руку и пристально посмотрел на Джорджию. – Клянусь, я бы не прочь покидаться мучными шариками.



Пока Бри разговаривал с Бекки, Джорджия повернулась к Сьюзи и прошептала:

– Прошу прощения, но мы давно не виделись.

– Все в порядке, – ответила Сьюзи. – Теперь я знаю, что вы та самая Джорджия.

– Что это значит?



Сьюзи улыбнулась, и Джорджия поняла, что плохо рассмотрела ее. Сьюзи не была хорошенькой. Она была потрясающе хороша. Блестящие, иссиня черные волосы до плеч, раскосые глаза цвета миндаля, брови вразлет, маленький прямой нос, улыбчивые губки сердечком и точеные скулы.

– Последние несколько лет я много летала с Бри, – сказала Сьюзи. – В Каирнс. Бывало, до самого Бриззи.1 Перелеты долгие, и только мы вдвоем в течение многих часов. Мне все известно о Джоуи и ваших баталиях. Бри никогда не знал, за кого ему болеть. Он разрывался между верностью семье и восхищением вами.

– Вот уж не знала, – печально отозвалась Джорджия. – Меня постоянно колотили.

Сьюзи засмеялась:

– Так я и думала.



Джорджия чувствовала, что Ли наблюдает за ними, сидя рядом с пилотом, но прежде чем он заговорил, Бри подал ему наушники.

– Вы летаете?

– Да.

– Ну и ну! У нас два пилота, – заметила Джорджия. – Обслуживание на высшем уровне?



Ли обернулся и смерил ее недобрым взглядом, но Джорджия проигнорировала его. Чем недружелюбнее он становился, чем сильнее бесил ее, тем больше ей хотелось ему насолить. Она долго смотрела на его часы фирмы «Таг Хойер» с красным циферблатом и на отличном металлическом браслете, напомнившие ей о ее прежнем приятеле Чарли, который спал и видел такие часы. Даже если ее повысят, ей все равно не по карману подобная роскошь. Джорджия знала, что они стоят больше четырех тысяч баксов.

По подозрительному, настороженному выражению Ли она поняла, что ему не терпится что нибудь от нее услышать.

– Красивые часы, – беззаботно произнесла Джорджия. – Можно купить такие в беспошлинном магазине?

– Сомневаюсь, что с вашим годовым доходом вам это по карману, – холодно откликнулся Ли.

Джорджия чуть было не сказала ему о пасхальном бонусе, но вмешался Бри, пожелавший узнать, на каких самолетах летал Ли – профессиональная солидарность, – и почти сразу он занялся мотором. Потом, в грохоте, и вовсе было не до разговоров. Бри пробежал пальцами по приборной доске, постучал по каждой важной кнопке, и Джорджия, откинувшись на спинку кресла, постаралась забыть о недружелюбном Ли и стала молиться о том, чтобы пореже попадать в воздушные ямы.

В окошко она видела маленький «судзуки», который поставила под масличной пальмой. Эви наверняка выскажется насчет свежей вмятины на своей машине. Надо будет сразу же позвонить ей из Сиднея и оплатить ремонт. Но она вряд ли возьмет деньги. Местный этикет требует одалживать приятелю или соседу цепную пилу и газонокосилку, лодку и машину, если он попал в передрягу, и ни в коем случае не брать у него плату за повреждения. В общем, что ни делается, все к лучшему. Вот только надо обязательно пойти в паб и порадовать всех хорошей историей. Устроить представление.

Бри прокатил свой «Пайпер» по размытой взлетной полосе. Вдалеке, на крыльце конторы, Джорджия увидела высокого человека, смотревшего в их сторону. Он показался ей знакомым, однако она не могла вспомнить, где видела его прежде. Наверное, это был кто то из местных, кого она знала в детстве.

– Все пристегнулись? – спросил Бри.



Пассажиры промолчали, и Джорджия ответила за всех:

– Пристегнулись.



Шум мотора стал еще громче, когда Бри прибавил скорость, «Пайпер» затрясло. От окна отделилась резиновая лента и упала Джорджии на колени. Она попыталась было вернуть ленту на место, но из этого ничего не вышло, и она сунула резинку в карман на кресле, надеясь, что самолет не развалится, прежде чем приземлится в пункте назначения.

Когда они поднялись в небо, Джорджия вспомнила о мертвом казуаре. Она словно воочию видела его синюю голову под дождем, сильные ноги с длинными острыми когтями, рудиментарные крылья, покрытые блестящими, но редкими и запачканными грязью перьями.

Будь тут мать Джорджии, они бы ни за что не поднялись в воздух, потому что она восприняла бы гибель большой птицы как проклятие, как жуткое предостережение.

Казуары не умеют летать.
4
Джорджия смотрела на татуировку Ли, когда они в очередной раз провалились в воздушную яму, которую она почти не заметила. Бри все время попадал в ямы.

Они летели уже около часа, и Ли снял промокшую от пота куртку, оставшись в прилипшей к телу серой рубашке с закатанными рукавами. На гладкой мускулистой руке татуировка смотрелась отлично. Синий китайский дракон выставил напоказ свои мускулы, раскрыл крылья, пуская изо рта пламя. Джорджия вспомнила, что тоже хотела сделать себе татуировку сразу после первого нападения на городских. Мама разрешила изобразить розу или сердце, однако категорически запретила дочери украсить себя змеей, обвившейся вокруг кинжала.

Джорджия все еще смотрела на дракона, когда Ли подался вперед и постучал по показателю топлива:

– Гляди.

– Ничего, – зевнув, отозвался Бри. – Обойдется.

Джорджия перевела взгляд вниз, на реку, которая бежала к Коралловому морю и была похожа на змею на зеленом ковре. Похоже, Блумфилд. Кажется, где то здесь должен быть роскошный отель с бассейнами и барами на воде. Хорошо бы прилететь в Квинсленд на отдых с массажем и пятизвездочным обслуживанием, а не на похороны.

Печально, что Том умер. Не то чтобы они проводили вместе много времени с тех пор, как она подалась в Сидней, однако для нее он был как утес, к которому она всегда могла прибиться. К тому же, несмотря на все ее протесты, он каждый месяц присылал ей чек, чтобы помочь с квартирной платой.

Если бы не Том, она бы не выбралась из Налгарры и теперь работала бы в супермаркете или на одном из рыболовных судов. Это он заставил ее мыслить шире, увез в Сидней, нашел дом и, только когда она подыскала себе приличную работу, вернулся в свое любимое убежище в тропическом лесу. Джорджия мысленно послала ему воздушный поцелуй. Я люблю тебя, Том. Спасибо тебе.

– Давление падает, – чуть позже произнес Ли.

– Какого черта?..

В это время зачихал мотор.

– Не может быть…



Бри принялся проверять все, что было под рукой, и Ли присоединился к нему.

Мотор чихнул в последний раз и затих. Джорджия затаила дыхание.

– Боже мой… – прошептала она.



Вздрогнув, мотор как будто заработал снова, однако до того неуверенно, что казалось, еще минута – и он опять остановится. Боже мой, Боже мой, мысленно повторяла Джорджия. Пожалуйста, пусть он работает.

Однако мотор словно бился в конвульсиях. Неожиданно послышался громкий хлопок, и самолет дернулся в сторону. Джорджия приглушенно застонала. Она так сжала подлокотники, что у нее побелели пальцы. Тем временем Бри и Ли продолжали тихо, отрывисто переговариваться.

– Можно тут сесть? – спросил Ли.

– Посмотрим. У нас есть еще минут десять.

Джорджия повернула голову, чтобы взглянуть на бескрайний зеленый простор внизу, на котором кое где между деревьями выступали островерхие горы. Ей казалось, что тут нет места для посадки. Не было видно ни дорог, ни даже лесной тропы.

Мотор еще пару раз чихнул и заглох. Джорджия слышала лишь, как ветер бьется о фюзеляж и пищит стартер. Ли показал на переднее стекло, на котором появилась полоска топлива, и в то же мгновение Джорджия уловила слабый запах дыма.

– Что то горит, – сказала Джорджия, удивленная собственным спокойствием. На самом деле ей хотелось кричать.



Ли сказал что то по китайски Сьюзи, но та не ответила. Лицо у нее сделалось мраморно белым и застыло от ужаса. Наверное, и я такая же с виду, подумала Джорджия, покрываясь холодным потом и чувствуя, что у нее пересохло во рту.

– Вон там, – сказал Ли, тыча в стекло. – Там лужайка.



Бри приподнялся в кресле:

– Она же маленькая.

– Направление?

– Северо северо запад.

– Держи туда.

Бри повернул налево, и «Пайпер» начал терять высоту.

– Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй. Говорит Чарли Альфа Танго, «Пайпер РА28». Мы падаем. – Голос Бри звучал на удивление невозмутимо. – Чарли Альфа Танго. Похоже, у нас нет топлива. Мы на высоте четыре тысячи метров…



И он торопливо сообщил координаты. Ли повернулся вместе с креслом и спокойным, ровным голосом произнес:

– Через десять минут мы совершим вынужденную посадку. Так что проверьте ремни и затяните их как можно туже.



Непослушными пальцами Джорджия сделала как было сказано. В ее крови было столько адреналина, что она сама удивлялась, как ей удается сдерживать крик. Умирать не хотелось. Но она оказалась на краю гибели. Ей еще не приходилось читать в газетах: «Вчера в тропических лесах потерпел крушение легкий самолет, однако благодаря ремням безопасности все остались живы».

Ли склонился над приборной доской, что то проверил, потом опять обернулся и приказал вынуть из карманов ручки, карандаши и все острые предметы.

– Когда мы снизимся, я открою дверь со своей стороны и сначала помогу выбраться Сьюзи, а потом вам, Джорджия, и Бри. Поставьте ноги устойчиво и, когда я подам сигнал, обхватите колени руками. – Он говорил так, словно не происходило ничего страшного. – Все будет хорошо. Со мной такое случалось много раз.

– Ну и ну, – произнес Бри. – Сколько? Ты считаешь в десятках или дюжинах?

– Больше ста.

– Что ж, приятель, рад видеть тебя рядом. Тебе известно, где огнетушитель?

Ли согнулся вдвое и поискал под креслом:

– Здесь.

– Должен сказать, мы…

Бри не договорил, потому что самолет попал в воздушную яму. По крайней мере так решила Джорджия. У нее вырвался крик, когда самолет наклонился вправо, устремившись носовой частью вниз. К горлу вдруг подступила тошнота. По полу покатилась сумка.

– Ничего, ничего, бывает. Закрылки.

– Есть закрылки.

Запах дыма усилился.

– Надо торопиться, – сказал Ли.

– Да уж.

Джорджия чувствовала, что обливается потом. Она посмотрела на Сьюзи, и та сжала ей руку. В ответ Джорджия сделала то же самое. Еще никогда ей не приходилось так цепляться за кого нибудь. И как только она не раздавила хрупкие мышиные косточки! Они смотрели друг на друга. И молчали.

– Управление полетами, – сказал Бри. – У нас горит мотор… Мы держим курс на просеку восточнее Брамин Пойнт.



Самолет падал носом вниз.

Джорджия думала о смерти. Она надеялась, что ее смерть будет мгновенной. А потом ей пришло в голову: каково это, когда тебя разрывает на части? Она представила, как «Пайпер» падает на деревья и разносит в щепки все вокруг. Что я почувствую? Или умру сразу?

Она услышала, что Ли включил сигнал тревоги. Потом он повернулся к Джорджии и Сьюзи и сообщил, что спасательный вертолет уже в воздухе.

Джорджия вдруг обнаружила, что не может произнести ни слова. Язык стал неповоротливым, во рту пересохло. Она посмотрела на руку, сжимавшую руку Сьюзи. У китаянки рука побелела как мел, а у Джорджии была желтоватой от загара. Сьюзи тоже смотрела на нее. Незнакомые женщины в смертельном страхе искали друг у друга поддержки.

– Все обойдется, – сказал Ли. – Помните, мы должны сидеть на своих местах, пока самолет окончательно не остановится.



Неожиданно Сьюзи тряхнула руку Джорджии, чтобы привлечь ее внимание. Джорджия увидела ее застывшее в ужасе лицо. Сьюзи попыталась что то сказать, потом подалась к Джорджии и пролепетала:

– Если я не выживу… – Она коснулась поясной сумки, лежавшей у нее на коленях. – Пожалуйста, отдайте ее моему брату. Это очень важно. Пожалуйста.



Джорджия заставила себя кивнуть головой.

– Больше никому не отдавайте, – проговорила Сьюзи и умоляюще посмотрела на Джорджию, прежде чем перевести взгляд на Ли.



Джорджия еще раз кивнула и поискала взглядом собственную сумку, валявшуюся на полу. У нее не было сил спросить у Сьюзи, где найти ее брата и с кем связаться, если не сможет отыскать его сама.

В это время самолет несколько выровнялся и уже летел не под таким устрашающе острым углом. Или Джорджии хотелось так думать. Она сама не знала. Мозги словно отключились. Все стало нереальным. Сьюзи потихоньку плакала, и слезы текли у нее по щекам.

Самолет подбросило и сильно накренило. Однако Джорджия даже не выглянула в окошко. Она тяжело дышала, потому что дым забивался в рот.

Она слышала, как Бри разговаривал со службой спасения. Потом с Ли. У обоих мужчин голоса звучали ровно. Самолет вибрировал, снаружи гудел ветер, свистел в узкую щель в окошке.

Джорджия потеряла всякое представление о времени. Секунды, минуты – это больше не имело значения. Она попыталась думать о матери, но из этого ничего не вышло. Тогда она вернулась мыслями к Тому – с тем же успехом. Единственное, что ей приходило в голову, пока падал самолет: «Пожалуйста, Господи, не дай мне умереть. Пожалуйста, не дай мне умереть».

– Управление, – сказал Бри, – позади остался Рэттлснейк Рок. Сейчас летим над Тимбаррой.



Тишина.

– Бри! Тормоз.

– Сделано.

– Топливо.

– Сделано.

– Топливный насос.

– Сделано.

– Электрика.

– Сделано.

– Дверь… открыта. Генератор переменного тока?

– Сделано.

Джорджия осмелилась поглядеть в окошко на сосны каури между скалами. Самолет трясло.

– Обхватите колени, – услышала она приказ Ли.



Джорджия в ужасе смотрела на приближающуюся землю.

– Наклониться! – крикнул Ли.



Только тогда она прижалась головой к коленям, обхватив ее руками. И услышала жалобный крик Бри:

– Помоги мне это сделать, помоги, помоги.



– Не подниматься! Крепче обхватывайте! Крепче! Посадка будет жесткой!

Джорджия зажмурилась.
5
Джорджия услышала жуткий грохот искореженного металла, словно многопудовые горы упали на алюминиевую крышу завода, – ничего более оглушительного ей не приходилось слышать в своей жизни. Ветки, папоротник, поднявшиеся в воздух земля и камни с ожесточением бились в ветровое стекло. Она чувствовала, как земля сдирает обшивку с самолета. Того гляди ноги оторвет. И Джорджия поспешно задрала их как можно выше.

Самолет громыхнул еще раз и повалился на левый бок. В Джорджию полетели незакрепленные предметы: подголовники, камни, палки, куски металла, предназначение которых ей было неизвестно.

Пока левое крыло уничтожало ветки и папоротник, из кабины несся дикий крик. Показавшееся Джорджии бесконечным скольжение самолета по камням и земле постепенно замедлилось, и он замер перед гигантским фиговым деревом, но сверху на него еще долго сыпались обломки деревьев и куски металла и оседала поднятая им пыль.

Джорджия лежала будто в полудреме, приоткрывая и тотчас закрывая глаза. Наверное, время от времени она теряла сознание. В ушах звенело. Она ничего не слышала. Совсем ничего. Из ее жизни будто напрочь исчезли лягушки, насекомые, птицы.

Наконец она осознала, что еще дышит. Вдох. Выдох. Не торопясь, спокойно. Ей показалось, что она уже целый час только и делает, что дышит. В сердце закрался страх, который быстро завладел ожившими чувствами. Запаха дыма она не ощущала, зато очень мешал запах керосина. И тут ее мозг заработал во всю силу, словно кто то повернул выключатель.

Я думаю. Я живая.

Джорджия подняла голову, сразу же ощутив нестерпимую боль. В изумлении, смешанном со страхом, она посмотрела на левую руку. Из глубокой раны на ладони кровь ручьем стекала на пальцы. Надо было чем то перевязать рану, чтобы остановить кровотечение. Посмотрев вверх, она обнаружила разбитую крышу самолета, торчавшую отовсюду проволоку, перекрученный металл. Впереди темнела неподвижная фигура Бри. Ни Сьюзи, ни Ли нигде не было видно.

Отовсюду тянулся светло серый и темно серый дым. Вместо правого крыла теперь зияла черная дыра, в которой Джорджия разглядела перистую траву и сломанный ствол хохерии. Она никак не ожидала, что снаружи еще светло. Почему то ей казалось, что уже наступила ночь.

Джорджия закашлялась, в очередной раз вдохнув дым от горящего пластика, и, потянувшись, отстегнула ремень, после чего попыталась встать, но не смогла. Волосы. Что то не пускало косу. Она хотела повернуться, но не тут то было.

В это время усилился запах дыма, и черное облако ворвалось внутрь самолета. В следующее мгновение послышался глухой щелчок, словно зажгли газ, разве что погромче. Из моторного отсека вырвался язык пламени. Щелк.

Металл не выдержал напора, и уже куда более длинный язык пламени лизнул ветровое стекло. Джорджия изо всех сил старалась высвободиться, думая только о том, что еще немного – и она сгорит заживо.

Она, как могла, дергала головой, когда появился Ли. Увидев его, она закричала: «Помогите, помогите, помогите!» – но он как будто ее не слышал. Вверх грохочущим столбом взвилось пламя, заглушая все земные звуки. Ли наклонился вправо, и Джорджия увидела у него в руке черный изогнутый нож, которым он стал быстро кромсать ее волосы, отчего она, как по волшебству, вдруг ощутила себя свободной.

– Уходи, уходи, уходи! – кричал он.



Потом схватил ее за шиворот и потащил к огню, поджаривавшему ее, пока она карабкалась следом, и вдруг они очутились снаружи – Джорджия едва не заплакала от счастья. Ли буквально вынес ее на себе. Когда он убрал руки, Джорджия повалилась на колени. Однако она видела, как он развернулся и бросился обратно к самолету.

– Надо вытащить Бри! – бросил он через плечо. Над левым глазом у него был порез, из уха текла кровь. – Иди к Сьюзи!



Вся дрожа, не понимая, в какую сторону надо идти, Джорджия попыталась оглядеться. Сначала она увидела лишь груду металла, но потом сообразила, что находится на продолговатой каменистой поляне, окруженной высокими деревьями, которые сверху донизу были покрыты вьющимися растениями и свисавшим с веток мхом. Она посмотрела назад, на самолет. Кабина была вся в огне. Вокруг самолета горела трава, свертывались обожженные листья. Ей стало ясно, что самолет сел на брюхо и у него снесло всю нижнюю часть. По глубокой длинной яме за хвостом можно было ясно представить последнюю часть его пути в тропическом лесу. На камнях тоже остались следы от соприкосновения с самолетом, и мертвая ворона лежала рядом со сломанным пропеллером. Не в силах осознать произошедшее, охваченная паникой, Джорджия на коленях поползла сквозь хаос.

И тут она услышала женский голос. Он доносился справа, из за деревьев. Вскочив на ноги, она бросилась через лес к тому месту, где лежала Сьюзи.

Вся дрожа, обливаясь кровью, она опять опустилась на колени.

– Привет, – произнесла она не своим, скрипучим от дыма голосом.



Сьюзи повернула голову. Все лицо у нее было в крови и слезах.

– Где Ли? – шепотом спросила она.

– Он вытаскивает Бри. А пока за тобой присмотрю я.

Здоровой рукой Джорджия ласково убрала волосы, упавшие на лицо молодой женщины. Над правым глазом у нее была глубокая рана, из которой хлестала кровь, однако Джорджию больше обеспокоила насквозь пропитавшаяся кровью рубашка Сьюзи. Ей никогда не приходилось оказывать первую помощь, и она понятия не имела, что надо делать, поэтому села рядом и взяла Сьюзи за руку. Рука была холодной. Плохой знак. Джорджия огляделась в поисках чего нибудь, чтобы укрыть Сьюзи, однако вокруг были только папоротник и пальмы, поломанные, смятые, уничтоженные самолетом, который сам превратился в груду металла, чернеющего на фоне неба. Щелк.

Над разбитым «Пайпером» поднимался огонь. Пламя так свирепствовало, что даже на расстоянии обжигало Джорджию. Она видела, как Ли вытаскивает Бри из самолета, изо всех сил тянет его…

К своему ужасу, Джорджия увидела, что Бри горит. От пояса и ниже он был весь охвачен огнем и старался сорвать с себя одежду. Что то крича, Ли толкнул его на землю. Потом принялся набирать в руки мокрую землю и швырять ее на горящие брюки Бри.

Джорджия бросилась к ним.

– Катайся по земле, – орал Ли. – Катайся! Катайся!



Джорджия стала сбивать огонь, но Ли оттолкнул ее и, навалившись на Бри, покатился с ним по земле, гася пламя своим телом и мокрой землей джунглей. Джорджия подумала, что он отличный парень, что он спас Бри и теперь с Бри все будет хорошо. И она занялась его ногами. Сгоревшие ботинки повредили кожу на ногах Бри, сзади они стали неестественно белыми, словно мертвая плоть жареной рыбы меч.

На мгновение ей показалось, что Бри не выживет, но вдруг он хрипло произнес:

– Я еще не умер?

– Немного загорел, – отозвался Ли.

– Загорел? Думаешь, я забыл пункт номер пять тысяч?



Тогда Джорджия еще не знала, что жертва ожогов хотя и жестоко страдает, но все же может говорить и ходить, хотя бы недолго, потому что нервные окончания обожжены и боль постепенно уходит. Она думала, если Бри не потерял сознание, то с ним больше ничего не случится – даже с такими ногами.

Ли встал на колени. Рубашка на нем обуглилась, руки кровоточили.

– Я позабочусь о Бри, – сказал он, не глядя на Джорджию. – А ты иди к Сьюзи. Поговори с ней.



Джорджия послушно поковыляла обратно и опустилась на колени рядом с молодой женщиной. Та закашлялась, содрогаясь всем телом. И снова зашлась кашлем. В уголках рта показалась кровь. Испугавшись, Джорджия позвала Ли, и он поднял руку, выставив два пальца, что, как поняла Джорджия, означало: через две минуты.

– Джорджия, мне холодно, – прошептала Сьюзи, – очень холодно.

– У тебя шок. Поэтому тебе холодно. Я тоже никак не согреюсь. И меня все еще трясет.

– Наверно, я умираю.



Джорджия поглядела прямо в глаза Сьюзи и увидела в них страх.

– Я не хочу умирать. Пока еще не хочу.

– Ты не умираешь, – твердо проговорила Джорджия, подавляя собственный страх и дрожь в голосе. – У тебя шок, и все. Ты оглянуться не успеешь, как здесь будут вертолеты с медиками и тебя увезут в больницу. Ты не умрешь.

Сьюзи задрожала всем телом:

– Извини. О черт! Пожалуйста. Мне очень холодно.



Джорджия громко позвала Ли. На сей раз он обернулся, и она увидела сожаление на его лице. Но все равно он лишь покачал головой, беззвучно проговорив:

– Извини.



Джорджия почувствовала, как напряглось ее лицо. О боже! Он знает, что Сьюзи недолго осталось жить. Поэтому попросил говорить с ней. Чтобы она не была одна. Джорджия не сводила глаз с личика эльфа, и у нее захватывало дух. Сьюзи была на удивление хороша и еще очень молода.

– Джорджия, – прошептала она, – помоги мне.

– Конечно. Все, что скажешь…

– Моя поясная сумка… кошелек. Обещаешь?

– Я отдам его твоему брату, если…

– Сейчас. – У нее сорвался голос. – Возьми. Сейчас.

– Нет, Сьюзи. Потом.

Напрягая последние силы, Сьюзи приподнялась и попыталась отстегнуть сумку кошелек, после чего с мучительным стоном повалилась на спину и закрыла глаза. В ужасе Джорджия смотрела, как ширится и чернеет пятно у нее на рубашке.

Когда Сьюзи немного отдохнула и опять приподнялась на локтях, Джорджия быстро проговорила:

– Ладно, ладно, я возьму. Лежи спокойно. Уже беру.



Дрожащими пальцами она щелкнула пластиковой пряжкой и, как могла аккуратно, отстегнула кошелек. Он пропитался кровью, однако Джорджия постаралась не думать об этом, прилаживая его себе на талию.

– Пусть повисит пока. Когда приедешь в больницу, я верну его тебе. Клянусь, с ним ничего не случится.



Сьюзи вновь застонала, и это было так ужасно, что Джорджия покрылась потом и пожелала ей потерять сознание.

– Холодно, – стонала Сьюзи. – Швед, мне холодно.



Передвинув кошелек на правый бок, Джорджия легла рядом с Сьюзи на мокрые листья и прижалась к ней, надеясь согреть ее своим тощим телом. Она чувствовала, как ее одежда пропитывается теплой липкой кровью Сьюзи, а сквозь запах дыма ее ноздри улавливали нежный аромат жасмина, исходивший от умирающей.

– Мне хотелось бы быть теплее, чтобы согреть тебя, – прошептала Джорджия. – Или чтобы здесь оказалась печка.



Сьюзи икнула, потом тяжело задышала, выдыхая носом кровавые пузыри. Джорджия слышала удары ее сердца. Нет, пожалуйста, молила она. Пожалуйста, Господи, сохрани юной красавице жизнь.

– Швед, – едва слышно выдохнула Сьюзи.

– Подожди, Сьюзи…

Сьюзи трепетала в ее объятиях:

– Хочу. Швед.

– Он придет. Швед придет прямо сейчас. Сьюзи, я обещаю, все будет хорошо…

Легкое тело содрогнулось.

– Сьюзи, ты не умираешь. Ты чудо, ты красавица, не сдавайся, пожалуйста, Сьюзи…



Содрогания усилились, и Джорджия затаила дыхание, чтобы не стеснять несчастную, чтобы отдать ей часть своего тепла, своей жизни…

Сьюзи неестественно выгнулась, и вдруг все кончилось. Джорджия все еще прижимала ее к себе, когда она обмякла.

Не в силах подняться с мокрых листьев, чувствуя рядом холодеющее тело, Джорджия разрыдалась.

Когда к Джорджии подошел Ли, она все еще плакала. Он ласково развел ее руки, обнимавшие Сьюзи, поднял ее и отвел в сторону. Только тогда она услышала шум легкого самолета и характерную дробь вертолета. Ли поднял голову, потом поглядел куда то между Джорджией и Сьюзи. На его лице легко можно было прочитать вопрос.

– Она спрашивала о тебе, – сказала Джорджия. – И еще о каком то Шведе. Понятия не имею, кто этот Швед, ведь я всего лишь старалась ей помочь. Старалась облегчить ей последние минуты.



Ли посмотрел на окровавленный кошелек на поясе Джорджии и нахмурился:

– Это ее?

– Она попросила передать кошелек ее брату.

Шум вертолета стал громче, однако, подняв голову, Джорджия видела только высокие деревья и серое небо.

– Джорджия, – проговорил Ли, – дай мне кошелек, и я позабочусь, чтобы ее брат его получил.



Джорджия подалась назад:

– Я сама. Она просила меня.



Он провел ладонью по лицу, оставив на нем кровавые полосы:

– Очень мило с твоей стороны, но это необязательно.

– Извини, – проговорила Джорджия, и не думая извиняться.

Ли пару мгновений вглядывался в ее лицо, потом как будто принял решение:

– Ладно, но позволь мне заглянуть…



Его слова потонули в шуме летевшего над ними вертолета, так что ему пришлось поднапрячься, чтобы Джорджия услышала его.

– Ты знаешь, где живет ее брат?



На них обрушился дождь из листьев, веток и угля. Джорджия отрицательно покачала головой. Ли протянул руку, показывая, что надо проверить, есть ли в кошельке адрес брата Сьюзи, и лучше сделать это теперь же.

Не раздумывая, Джорджия отстегнула кошелек и открыла его, заслонив от порывов ветра, нагнетаемого вертолетом. Билет на самолет. Документ, похожий на китайский паспорт. Маленький кошелек. Два тюбика губной помады, ключи от дома, ключи от автомобиля, две ручки, кредитная карточка на покупку бензина.

Вертолет был уже низко, и Джорджия прищурилась, чтобы пыль не попала в глаза.

Ли тоже прищурился и, шагнув ближе, взял губную помаду и ручки, чтобы самому заглянуть в кошелек, который Джорджия не выпускала из рук. Расстегнув внутреннюю молнию, он вытащил носовой платок и нечто вроде парковочной карточки. Еще раз внимательно все осмотрев, он взялся за паспорт Сьюзи. Уголком глаза Джорджия видела мужчину в желтом флюоресцирующем костюме, который склонился над лежащим навзничь Бри, но внимание Ли было полностью поглощено кошельком.

Наконец он отступил, явно расстроенный, и провел по лицу черной от копоти рукой. Озадаченная Джорджия отвернулась от него и, застегнув молнию на кошельке, стала смотреть на вертолет.

О господи, подумала она, чтобы отсюда выбраться, мне опять придется лететь.
следующая страница >>