Как он умудрился опытный сталкер влететь в аномалию, самому богу Зоны непонятно - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Как он умудрился опытный сталкер влететь в аномалию, самому богу Зоны непонятно - страница №1/1

Знак.
Как он умудрился опытный сталкер влететь в аномалию, самому богу Зоны непонятно. Но поток гравитационных сил сдавил грудную клетку и как пушинку подбросил его бренное тело, раскручивая, как космическая центрифуга, ускоряя боковые движения и нагнетая перегрузку. Страшные спазмы легких и удушье, вызывали страх и растерянность…
Отец хотел научить его плавать и неожиданно сбросил с лодки, подбадривая громкими выкриками и хохоча над неуклюжими движениями сына. Судорожно пытаясь дотянуться до спасительного борта, руки беспомощно рассекали воздух, отец ловко уводил судно в сторону, поднимая сноп брызг. Нырнув и нахлебавшись воды, чувство страха заполнило разум от одной только мысли уйти под воду и никогда не выплыть на поверхность. Испуг сковывал его движения, мешая сосредоточиться, уничтожая малейшие попытки борьбы и разумного решения. Отчаянно взглянув в сторону берега и критически оценив свои силы, руки и ноги, до этого плохо слушавшиеся своего хозяина, сами пришли в движение, заставляя работать мышцы из последних сил. Что произошло дальше, он и сам плохо помнил, но, коснувшись кончиками пальцев ноги песчаного дна, почувствовал огромное облегчение, заставившее поверить в себя и понять, как важно преодолеть свой собственный страх.
…Несмотря на огромную перегрузку, тело сжалось как пружина, чувствую, каждую мышцу и улавливая малейшее колебание на поверхности кожи. Слепая ярость безысходности и маломальской попытки воспротивиться ситуации, туманила разум и не давала надежды на спасение. Это злило ещё больше, вызывая гнев и ненависть к своей беспомощности…
Как же он его ненавидел, наглого самоуверенного верзилу из параллельного класса, который не упускал случая, поиздеваться над своими, более слабыми сверстниками. За какие–то невиданные прегрешения, больше всего доставалось именно ему. Можно было смириться с вечными тычками, щелбанами и подножками на переменах, но унижения перед другими одноклассниками выводили его из себя. Не то, что бы он был хилый или не мог дать отпор, только связываться с этим подонком, не очень-то и хотелось, зная его мстительных дружков. Но однажды, в самом конце большой перемены, получив очередной предательский толчок в спину, он упал к ногам девочки, которая ему нравилась. Услышав легкий смешок и колкое замечание по поводу своей значимости – гнев взорвал его изнутри, ослепляя яростью и злобой. Пять человек, включая учителя труда, не могли его оттащить от поверженного противника, по которому он методично наносил удары кулаками, выплескивая обиды и унижения. В один из моментов, он увидел глаза обидчика, полные страха и слёз… рука замерла в воздухе и медленно опустилась вниз. Были долгие разборки, вызовы родителей и педагогический совет, но из всего этого, он усвоил полезный урок - необходимо научиться контролировать себя, не поддаваясь своим эмоциям и чувствам.
…Внезапно вихревой поток подбросил его, и тело потеряло свою массу, плавно паря в невесомости. Приятное чувство лёгкости стало завораживать, погружая в умиротворенность и спокойствие. В какой-то момент, ему показалось, что это стоило испытать, ради короткого мига наслаждения, несмотря на страшные перегрузки и неотвратимость смерти...
Он не был прилежным и дисциплинированным студентом, так же как и многие из его сокурсников, прогуливал лекции, имел хвосты и отрывался до утра в веселых компаниях, а потом отсыпался на семинарах, чем доводил до бешенства маститых профессоров и доцентов. Учёба протекала легко и непринужденно, даже на экзамене по сопромату, над которым трясся весь курс, он спокойно тянул билет и, улыбаясь экзаменатору в глаза, тут же критиковал «Основные теории прочности», ввергая в шок, беспардонностью своих выводов в фундаментальной науке. В какой-то момент, он перестал отдавать отчёт своим действиям, погружаясь всё больше в мир безнаказанной халявы, уверовав в собственную теорию непогрешимости легкости бытия. Профессура махнула на него рукой, понимая, какой бы у человека не был потенциал, но всему есть предел, и с таким отношением к наукам, добиться чего-то серьёзного, было абсолютно невозможно. Лишь один человек поверил в него, раз, за разом доказывая в спорах и дискуссиях, что за легкостью происходящего, всегда скрывается кропотливый труд и упорство в достижение цели. Он был благодарен профессору истории, за то, что тот сумел изменить его мировоззрение и отношение к самому себе. Об одном приходилось сожалеть, профессор не дожил до его выпуска,…ему было бы, чем гордиться.
…Очередная перегрузка сжала тело до состояния эмбриона, вдавливая органы и тут же разрывая их на мелкие кусочки. Невидимый пресс утрамбовывал остатки жизни, погружая во тьму сознание, круша душу и взрывая миллионами атомов остатки плоти. Легкая вспышка осветила изнутри весь этот хаос, давая насладиться последними мгновениями жизни…
Они долго присматривались друг к другу, не пытаясь сделать первый шаг и оставляя шанс своему визави. Каждая такая встреча походила на ритуал, будь то столовая, кабинет или общая курилка на втором этаже - едва бросив взгляд и слегка кивнув, быстро разбегались по своим делам и так до следующего столкновения. В этом было что-то наивное и детское, но они сами того не замечая, втягивались в эту игру и самое интересное, что им это нравилось, создавая иллюзию нескончаемых встреч и расставаний. Общие знакомые, пытались над ними подшучивать, не оставляя попытки свести их вместе, но в последний момент каждый старался найти предлог ускользнуть, боясь разочарования и неудачи. Так продолжалось почти год, если бы не случайная командировка по заданию главка.

Уже усевшись в купе, ему осталось дождаться соседа, чтобы скоротать время за душевными разговорами, не спеша, попивая пиво и глядя на мелькающие пейзажи. Дверь распахнулась и на пороге стояла ОНА, та, о которой он мог только мечтать. Кого угодно он готов был увидеть, но сейчас и здесь…Поезд быстро набирал ход, гулко постукивая колесами на стыках и плавно покачиваясь на стрелках, только в этом купе стояла тишина, сравнимая, с вселенской пустотой. Кто заговорил первым, он уже не помнил, но их прорвало, как бурную реку, сдерживаемую хлипкой плотиной и сметая всё на своём пути. Нерастраченные чувства, эмоции, восторженные признания и эскапады переживаний друг за друга, захватили обоих и не отпускали до самого рассвета. Она уже спала, а он любовался её красотой, нежно поглаживая её русые волосы…


Жизнь, жестокая штука и если бы не тот случай, когда ночью позвонили и сообщили о автокатострофе, всё могло быть иначе…без страшной дыры под названием Зона.
Сознание медленно возвращалось, выхватывая всё новые и новые куски жизни. Как будто пьяный киномеханик, заряжал все пленки вместе и на разной скорости пытался настроить фокус, но получалось это погано, звук плыл, изображение троилось и пропадало. Экран стал меркнуть, оставляя сероватое пятно, сквозь пелену которого, стали пробиваться неясные шумы. Кто-то, тяжело дыша, упал рядом. Осторожно приоткрыв веки, он попытался понять, что же с ним произошло, и было ли это на самом деле? Звуки стали слышны четче, и совсем близко прозвучал знакомый голос:
-Назар??? Монолит мне в задницу, живой! Я же тебе кричал «Берегись!», а ты как слепой пёр на аномалию! Неужели не слышал? – над ним склонился его приятель по дальним вылазкам – Комаровский, по прозвищу Комар – Это ж чудо, какое, что тебя не расплющило! Я в последний момент глаза закрыл, всё думаю – хана бедолаге, открываю, а ты жив–живёхонек, лежишь, и не одной царапины на тебе! Фух, а что у тебя в руке?!
Сталкер тяжело приподнялся, нутром ощущая тяжёлую пульсацию аномалии. Голова ещё кружилась, но сознание постепенно вернулось, лишь яркими вспышками напоминая о случившемся. Медленно разжав ладонь, он с удивлением увидел серо-голубой кристаллик, излучавший слабое сияние и тепло. Откуда он взялся?? Лишь смутное ощущение что-то знакомого, мелькнуло у него в голове,…не может быть,… неужели она спасла его, проведя через круги ада, подарила жизнь! Это знак! Её знак – пора возвращаться домой.