Из истории естествознания. Опасные связи: И. И. Иванов и опыты скрещивания человека с человекообразными обезьянами, К. О. Россиянов - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Из истории естествознания. Опасные связи: И. И. Иванов и опыты скрещивания человека - страница №15/15

Прощальное слово. МЫ ПРОЩАЛИСЬ СО СВОИМ БУДУЩИМ..., Э. И. КОЛЧИНСКИЙ, Т. И. ЮСУПОВА, Г. И. СМАГИНА, Э. Ю. БАСАРГИНА


Санкт-Петербургский филиал ИИЕТ РАН понес невосполнимую утрату: 25 сентября 2005 г. после тяжелой и продолжительной болезни скончалась старший научный сотрудник, заместитель заведующего сектором истории Академии наук и научных учреждений, кандидат физико-математических наук Алена Борисовна Кузнецова. Она покинула нас в 33 года.

Очень трудно говорить об Алене (так все ее называли в филиале) в прошедшем времени. Талантливый ученый, прекрасной души человек, молодая, привлекательная женщина - она была самой перспективной среди нового поколения петербургских историков науки.

В филиале Алена Кузнецова проработала (включая 3 года аспирантуры) всего 10 лет. Но как много она успела сделать! Ответственная, инициативная она была незаменима как источник новых идей, талантливый организатор совместных проектов, аккуратный и пунктуальный исполнитель, никогда не пренебрегала даже самой неблагодарной технической работой.

Алена родилась 28 августа 1972 г. в Ленинграде. В 1994 г. окончила математико-механический факультет СПбГУ по специальности "астрономия". Еще студенткой она активно участвовала в работе секции истории астрономии Санкт-Петербургского отделения Национального комитета истории и философии науки и техники, где познакомилась с известным историком астрономии, доктором философских наук Н. И. Невской и стала для нее не только благодарной ученицей, но и незаменимым помощником. Алена рано поняла, что для астрономов история науки неразрывно связана с сегодняшней деятельностью, требующей анализа продолжительных (иногда многовековых) наблюдений и условий их проведения. Осознав, что без знания латинского языка настоящее глубокое исследование истории астрономии невозможно, Алена обратилась за помощью в его изучении к признанному знатоку латинских научных текстов нового времени, ведущему историку Академии наук Ю. Х. Копелевич. Алена очень быстро освоила язык настолько, что могла самостоятельно работать с латинскими источниками, включая рукописи создателей современной науки И. Кеплера и Г. В. Лейбница, которые оставались нерасшифрованными более 400 лет.

стр. 208

Знакомство с Н. И. Невской и Ю. Х. Копелевич определило будущее Алены: после университета она поступила в аспирантуру Санкт-Петербургского филиала ИИЕТ РАН, закончив ее, стала сотрудником сектора истории Академии наук и научных учреждений. Алена с большим уважением относилась к своим учителям, перенимая у них все лучшие традиции российской историко-научной школы, и, в свою очередь, помогая им осваиваться в новом техногенном пространстве компьютеров, принтеров, ксероксов и других атрибутов современного научного творчества. Очень быстро Алена стала не столько ведомой, сколько ведущей коллегой Н. И. Невской и Ю. Х. Копелевич, принимая активное участие в разработке инициативных проектов, финансируемых отечественными и зарубежными фондами, а также в выполнении плановых научно-исследовательских проектов.

В конце 1998 г. Алена защитила диссертацию "Первые определения параллакса Солнца астрономами Петербургской академии наук в 1761 - 1769 гг. (по архивным материалам)" по двум специальностям: история науки и техники и астронометрия и небесная механика. Член-корреспондент РАН В. К. Абалакин, бывший директор обсерватории, отметил, что эта диссертация - не только важный вклад в историю астрономии, но и существенный шаг вперед в решении одной из ее актуальнейших проблем.

Алена Кузнецова очень быстро нашла свое место в сообществе историков науки. Блестящее естественно-научное образование, знание английского, немецкого, французского и латинского языков, необыкновенное трудолюбие, организованность и требовательность к себе позволили ей очень быстро стать одним из ведущих специалистов по истории астрономии.

Большое внимание она уделяла архивной работе, поиску и классификации источников по истории астрономии в Академии наук. По итогам НИР "Петербургская академия наук и Вторая Камчатская экспедиция 1733 - 1743 гг.", в которой она участвовала вместе с Н. И. Невской и Ю. Х. Копелевич, ею была подготовлена рукопись сборника "Журнал русских геодезистов Второй Камчатской экспедиции".

Итогом другой архивной работы стал вышедший в 2002 г. сборник "Публикации Петербургской академии наук в "Примечаниях на Ведомости"", где были не только собраны и прокомментированы научные и научно-популярные статьи ученых Петербургской академии наук XVIII в., но и установлено авторство большинства научных статей, напечатанных в журнале анонимно. Это издание позволяет наглядно проследить зарождение и эволюцию русской научной и научно-популярной литературы и вклад российского научного сообщества XVIII в. в формирование общественного и культурного мировоззрения широкого круга читателей того времени. В 2004 г. Алена решила расширить эту работу и начала подготовку CD-издания: "Академический журнал "Примечания на Ведомости". Статьи по естественным и гуманитарным наукам (1728 - 1742)".

Алена Борисовна участвовала, нередко как ответственный исполнитель, в коллективных проектах филиала. Во многом благодаря ей была осуществлена подготовка электронного варианта "Летописи РАН (1724 - 1934)". Существенный вклад она внесла и в издание первого и третьего томов (как составитель, переводчик и автор одного из разделов) "Летописи РАН".

Особенно хотелось бы отметить ее участие в международных проектах. Еще обучаясь в аспирантуре, Алена начала сотрудничать с Комиссией по изданию полного собрания сочинений Иоганна Кеплера при Баварской академии наук в Мюнхене и участвовала в издании в 1994 г. первого международного Кеплеровского сборника (работы о Кеплере в России и Германии). В 2002 г. в рамках этого проек-

стр. 209

та вышел второй Кеплеровский сборник, где она уже была редактором-составителем и сразу же начала активную работу по подготовке третьего.

С 1998 г. Алена стала ведущим исполнителем от Санкт-Петербурга международного проекта "Издание рукописей Г. В. Лейбница в области естественных, технических и медицинских наук", руководителем которого является нынешний президент Международной академии истории науки и техники Э. Кноблох. Во время этой работы проявился новый талант Алены Борисовны как палеографа и библиографа: она справлялась с самыми трудными латинскими текстами, написанными неудобочитаемой скорописью, расшифровывала не только то, что Лейбниц предназначал для публикации, но и то, что он вымарывал из текста. По обрывочным заметкам она восстанавливала ход его рассуждений; мимоходом сделанные указания на работы других ученых превращала в точные библиографические справки. Берлинская академия наук выразила ей свое одобрение тем, что приняла выполненную в Санкт-Петербурге работу как образец для остальных участников проекта.

Преждевременная смерть Алены прервала участие филиала в этом проекте.

Удивительно отзывчивый человек, спокойная, уравновешенная, она умела находить время, чтобы помогать коллегам по многим вопросам, но особенно овладеть непростыми для многих навыками компьютерной грамотности. Часто она не только обучала, но и была "скорой помощью" для домашних компьютеров "непродвинутых" пользователей.

У нее было блестящее будущее: участие в международных проектах, российские гранты, перспективные исследовательские инициативы, издательские проекты. Благополучно складывалась ее административная карьера.

Но все планы перечеркнула тяжелая болезнь. Мы все очень надеялись, что современная медицина сможет помочь нашей Алене, но болезнь оказалась сильнее. Восхищает мужество с которым она боролась с болезнью. Алена работала буквально до последних дней, надеясь выздороветь и реализовать свои творческие замыслы. Она радовалась приходу коллег, была в курсе всех дел филиала, координировала работу большого коллектива по подготовке CD-публикации "Примечаний на Ведомости", вела переписку по международным проектам. У Алены было обостренное чувство ответственности: незадолго до смерти она послала по электронной почте своим российским и иностранным коллегам письмо, в котором попросила прощения за то, что не смогла выполнить все взятые на себя обязательства.

На похоронах Алены прозвучали слова: "Сегодня мы прощаемся с нашим будущим". Это действительно так. Со смертью Алены Кузнецовой в филиале оборвалась связь времен в изучении истории астрономии. Мы потеряли исследователя, не только сумевшего за короткий срок вписать блестящую страницу в историю науки, но призванного самой природой и воспитанием предопределять ее будущее.

Алена с детства любила звезды и, казалось, понимала не только физику и механику проходящих во Вселенной процессов, но и еще что-то, неведомое нам. В разговорах с ней казалось, что ей доступны самые потаенные загадки мироздания. Алена была яркой восходящей звездой санкт-петербургского сообщества историков науки.

Видимо, и звезды полюбили ее.

Если на небе зажигаются новые звезды, вероятно, с трагической неизбежностью они гаснут на Земле.

Мы уверены, что среди миллиардов мерцающих на высоком небосклоне звезд появилась новая, имя которой - Алена Кузнецова.

стр. 210

Письмо в редакцию. ОСТРОВ ГРУЛАНДА И СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ ПРОХОД, ИЛИ СОПОСТАВИМ ЗАГАДКИ, Ю. В. ЧАЙКОВСКИЙ


В 2004 г. в журнале ВИЕТ появилась прекрасная статья Л. С. Чекина "Открытие арктического острова русскими мореплавателями эпохи Колумба"1 . Она довольно далека от моих занятий, но всё же хочу поделиться своими замечаниями о ней, надеясь, что они могут быть полезны. В основе их лежит метод замечательного биолога-теоретика А. А. Любищева, которого мне хочется считать своим учителем, хотя беседовали мы лишь однажды, и по молодости лет я был совсем не готов оценить масштаб его личности.

Этот метод (назван мною "чтение поперек" 2 ) требует сопоставить все загадки, неясности и даже просто нелепости, выявляемые в ходе работы над какой-либо проблемой, и уже затем оценивать - все вместе, с единой точки зрения. Он прямо противоположен господствующей традиции решать каждую задачу отдельно, исходя из ее специфики, и с его помощью Любищев блестяще показал, например, беспочвенность царившего в его время дарвинизма.

С помощью данного метода мне удавалось находить ответы на вопросы, казавшиеся безнадежными нескольким поколениям ученых. В первый раз - при анализе причины гибели геолога Э. В. То л ля и его спутников в 1902 г. - все факты удалось объяснить с единой позиции: группу погубил жестокий конфликт3 . Во второй раз - при реконструкции астрономических знаний ионийской школы вообще и Фалеса в особенности: невозможность реконструкции оказалась заблуждением, сохранившимся с тех времен, когда о Фалесе не знали ничего, кроме реплик Аристотеля. При этом для понимания пришлось отказаться ото всех "конъектур", т. е. произвольных замен текста, сделанных филологами, равнодушными к астрономии. Метод был выражен в форме шести простых правил4 . В обоих случаях выводы оказались приемлемыми для коллег.

Статья Чекина напоминает о письме, которое 14 июля 1493 г. послал немецкий врач и картограф Иероним Мюнцер португальскому королю Жуану П. В нем, в частности, сказано про огромный северный остров Груланда (полторы тысячи км вдоль берега), находящийся во владении московского государя, причем открытый недавно, но уже имеющий огромное поселение. Чекин обоснованно отвергает идеи, что это могли быть Гренландия или Шпицберген, и выдвигает допущение, что речь могла идти как об острове, так и о береговой суше. Опираясь на большой





1 Чекин Л. С. Открытие арктического острова русскими мореплавателями эпохи Колумба // ВИЕТ. 2004. N 3. С. 3 - 42.

2 Чайковский Ю. В. Эволюция. М., 2003. С. 166.

3 См.: Чайковский Ю. В. Почему погиб Эдуард Толль? // ВИЕТ. 1991. N 1; Лейтенант Колчак и Русская полярная экспедиция // ВИЕТ. 2001. N 4.

4 См.: Чайковский Ю. В. Фалесова наука в историческом контексте // Вопросы философии. 1997. N 8; Чайковский Ю. В. Книги Л. Я. Жмудя и реконструкция раннеантичной науки // ВИЕТ. 2004. N 2.

стр. 211


материал, он делает вывод, что свидетельство соответствует другим тогдашним сведениям о европейской Арктике. Свое мнение, какую именно сушу следует отождествить с Груландой, автор не высказал.

Недостатков в статье (если не считать преобладания постороннего материала, из которого очень трудно извлечь относящийся к теме статьи) мне видно всего три. Первый и главный: исследована только та часть письма, где упомянута Груланда. Поскольку письмо Мюнцера являет собой политический ребус, его нет смысла разгадывать по частям.

Второй: почти не анализируется то мнение, что под именем Груланды упомянута Новая Земля. При личной встрече Леонид Сергеевич сказал мне, что тут больше нечего анализировать, поскольку данную позицию никто до сих пор не брался всерьез обосновывать. Пусть мое письмо будет поводом для анализа.

Третий: в перечислении народов, которые якобы прославляют Жуана II, в этнониме apolonios scithos без всякого обоснования (лишь по традиции) вставлена запятая, так что вышло два этнонима: "аполонии, скифы" (с. 6). Кто скифы, можно при этом лишь гадать, а об аполониях и догадок нет, - просто принято видеть тут опечатку оригинала и читать polonios, т. е. "поляки". Данное чтение, как увидим, бессмысленно.

Здесь мы подошли к первому приему предлагаемого метода: никогда не изменять исследуемый текст, пока не исчерпаны все пути понять его в том виде, в каком он до нас дошел. (Обычен противоположный прием - при любой неясности изменять текст "по смыслу", т. е. в силу непонимания авторского смысла. На этом пути трудно остановиться, что и видим: придумав запятую, приходится придумывать опечатку, а получив при этом бессмыслицу, остается заключить, что сам пассаж, - посторонний тексту, - вставлен для украшения.) Как мы увидим ниже, этноним apolonios scithos естественно читается: "аполлоновы скифы", что уже предлагалось5 , и это служит ключом к ребусу.

Для разгадки ребуса надо выписать нужный текст целиком. В этом состоит второй прием предлагаемого метода. Полный перевод письма Мюнцера приведен в книге С. В. Обручева6 , мы же можем ограничиться списком загадок - самого письма и окружающих его обстоятельств (третий прием).

Письмо призывает португальского короля послать морскую экспедицию для открытия пути в Китай, причем Мюнцер прямо пишет, что действует по поручению римского короля Максимилиана. Поскольку к тому времени не только Колумб вернулся из первого плавания с триумфом, но и римский папа издал буллу, дававшую испанцам право на владение вновь открываемыми землями в Атлантике, встает ряд недоуменных вопросов:

1. Почему Мюнцер предложил Жуану примерно то, что уже совершил Колумб? Не знать об этом после папской буллы Максимилиан не мог.

2. Зачем Максимилиан решил давать советы королю, гораздо более сведущему в морских делах? (Жуан был племянником и преемником Генриха Мореплавателя.) Какую выгоду он предлагал и какую искал для себя?

3. Что за странный способ беседы монархов - через картографа?



5 Фрумкин П. А. К истории открытия Шпицбергена // Летопись Севера. Т. II, 1957. Данное чтение предложил, как там сказано, В. Шишмарев.

6 Обручев С. В. Русские поморы на Шпицбергене. М.: Наука, 1964. С. 79 - 82. Популярный жанр книги не позволил привести оригинал, что досадно. Чекин привел оригинал пассажа о Груланде.

стр. 212


4. Зачем в письме о возможных выгодах морского пути в Китай упомянут арктический остров, принадлежавший русскому государю?

5. Зачем убеждать португальского короля, что его славят народы, о нем ничего не слыхавшие? Это - рутены (русские) и apolonios scithos.

Начнем с последнего. Перечень народов, якобы прославляющих Жуана, таков: немцы, итальянцы, рутены и apolonios scithos. Причем о последних сказано, что они живут "под сухою звездой арктического полюса". Первые три - это народы, близкие Максимилиану (он даже предлагал Ивану III королевскую корону), а вот последний народ загадочен. О поляках не может быть и речи, так как именно они были главным неприятелем Максимилиана и никак в ряд с другими не становятся. Если видеть в скифах один из народов Восточной Европы (что и принято делать), то они не были близки ни тому, ни другому королю. Остается искать смысл в "сухой звезде".

"Сухость" взята у Гомера (Илиада, XVIII, 487): созвездие Медведицы - единственное, не опускающееся в воды Океана, т. е. всегда видимое:

Арктос, сынами земными еще колесницей зовомый;

Там он всегда обращается, вечно блюдет Ориона

И единый чуждается мыться в волнах Океана.

В эпоху Гомера небо еще не было поделено на созвездия, их было выявлено мало, и единственным незаходящим созвездием была (Большая) Медведица. Перевод Н. И. Гнедича неточен (в подлиннике перед Арктос стоит артикль женского рода, т. е. упомянута Медведица), но тут нам это неважно. Важно, что адресату дан ключ к чтению, всем тогда понятный: из всех северных (живущих там, где бывает в зените полярное созвездие7 ) народов Жуану следует обратить свой взор на тот, который назван греческим термином. Сам термин тоже не мог вызвать трудностей у знатока античной географии: "аполлоновы скифы" - это гипербореи, описанные у Диодора Сицилийского как почитающие Аполлона8 .

Итак, Жуану предлагалось включить в круг своих интересов Северный океан, ибо там есть для него большая выгода, связанная с обитающим там народом, который (в том порукой Максимилиан) дружествен португальскому королю - настолько же, насколько все народы, близкие римскому королю. Что за выгода, объясняет все письмо Мюнцера - это морской путь в Китай.

Тут-то и ясно, почему в качестве автора избран известный картограф: только от его лица предложение Максимилиана о союзе и могло выглядеть серьезным. Римский король нуждался в союзе с португальским (это подробно описано у Обручева), он не мог предложить ему никаких земель и сокровищ, зато предлагал отвести от него тот удар, какой нанесла ему папская булла: раз уж путь на запад португальцам закрыт, надо искать путь через север, и тут как раз кстати русские: они и с Максимилианом дружны, и на севере властвуют.



7 Но не Полярная звезда, видная в зените только на самом Полюсе. Дело в том, что у греков слово астрой означало и звезду, и созвездие, и вообще небесный знак (в отличие от римлян, у которых, звезда обозначалась словом Stella, а созвездие словом sidus). Дав греческий ключ к пониманию, автор указывал адресату, что и латинское stella надо понимать в греческом смысле.

8 Гипербореи - сказочный народ, живущий у самого берега Северного океана. Это место отнюдь не означало страну вечного холода (см.: Чайковский Ю. В. Доплатонова космология и Коперник // Историко-астрономические исследования. Вып. 30. М., 2005. С. 188). Средневековая легенда, по которой рай расположен на острове в Северном океане (Чекин, с. 36), была, по-моему, трансформацией античной легенды о стране гипербореев.

стр. 213


Нигде Мюнцер не пишет, что плыть в Китай надо на запад, зато уверяет, что португальцам почти не придется страдать от жары и стужи (Обручев, с. 80 - 81). Это - самое туманное место письма. На мой взгляд, оно означает, что, в отличие от западного пути, целиком лежащего в умеренных широтах, северный путь комфортен не всюду, однако картограф ручается, что дискомфорт недолог.

Вот зачем Груланда: во-первых, она говорит о силе московского государя, во-вторых - о его нынешней активности (недавнее открытие)9 , в-третьих, она обитаема и даже более (там огромное поселение). Значит, и плыть мимо нее необременительно, и припасы обновить можно, если дружить с Максимилианом.

Теперь нетрудно ответить и на первый вопрос: Жуану предложено отнюдь не повторение уже достигнутого Колумбом, а нечто совсем новое, - поскольку испанцам достался путь в Индию, постольку португальцам надо освоить дорогу в Китай.

Но зачем весь этот ребус? Что мешало объяснить все прямо? Думаю, что Максимилиан при первом контакте осторожничал. Если письмо действительно вез в Португалию картограф Мартин Бехайм, то он мог дать все разъяснения устно и доверять их бумаге было необязательно, зато при попадании во вражебные руки оно выглядело бы пустой лестью, никому не опасной.

Итак, письмо Мюнцера представляется мне первым известным науке призывом искать северо-восточный проход в страны Востока. Мимоходом написал об этом и Чекин: "Сведения о русских открытиях в Арктике должны были вызвать интерес не только в плане поисков северо-восточного прохода в Китай, но и с точки зрения судьбы норманнских колоний в Гренландии" - если отождествить ее с Груландой (с. 37). Но встают новые вопросы:

6. Откуда идея этого прохода взялась и чем была обоснована?

7. Как быть с той общепринятой точкой зрения, что она возникла лишь через 32 года? Ведь принято считать, что ее впервые высказал русский дипломат Дмитрий Герасимов в Риме в 1525 г.

Отвечу: идея северо-восточного прохода не могла быть принята обществом сразу, и тот факт, что Герасимов имел быстрый успех, говорит о том, что она не была нова, что она уже до этого обсуждалась. Следы обсуждения надо искать где-то во времена письма Мюнцера, и можно полагать, что идея возникла у него или другого ученого как осмысление сведений о русской Арктике.

8. Так что же такое Груланда? Можно ли указать ее на карте?

До сих пор историки называли три объекта - Шпицберген (Грумант), Гренландию и Новую Землю. Чекин справедливо пишет, что надо "отделить вопрос о происхождении названия от происхождения других сведений об острове" (с. 41). Первые два подходят только созвучием названий, и Гренландия могла послужить прототипом (Грумант сам объявился лишь через сто лет, и его имя - калька с Гренландии), тогда как Новая Земля - реальный объект, о котором могли быть получены сведения от моряков. И они действительно были.

Клавдий Помпоний Лэт в 1480 г. вернулся из Восточной Европы, и его слова: "Есть большой остров и на крайнем севере, по направлению к востоку, недалеко от материка: там редко, почти никогда не загорается день" - были опубликованы, а его ученик Конрад Цельс был приятелем Мюнцера. К востоку от Белого моря, единственного пути московитов в Арктику, лежит Новая Земля.





9 Для западного короля всякое открытие было итогом активности властей, он вообразить не мог, что русские поморы действуют сами, без ведома Москвы.

стр. 214


Остается понять, где Мюнцер мог узнать длину берега. О таком плавании мы не знаем ничего, зато знаем, что в Нюрнберге, где жил Мюнцер, около 1490 г. не раз бывали люди из России (Обручев, с. 120). Что он мог узнать от них?

Здесь полезно применить четвертый прием, оказавшийся мне полезным в прежних исследованиях, - глянуть не только на тексты, но и на материальный объект анализа, на реальную карту Арктики. Длина западного берега Новой Земли, если плыть вдоль него, не заходя в заливы, действительно составляет полторы тысячи км, и другого столь длинного острова просто нет. Шпицберген - не остров, а архипелаг, и принять его за остров в XV в. было нельзя, поскольку обледенел архипелаг позже, с движением общего похолодания (Малый ледниковый период) на восток из Канады (точнее см. Чайковский, 2001. С. 153). Да и немыслимо, чтобы русские открыли его (не говоря уж о Гренландии), не открыв лежащую рядом с русским берегом Новую Землю. Поэтому и первое сообщение датчан (1576 г.) об известной только русским земле (Обручев. С. 110 - 111) вернее относилось не к Шпицбергену, а к Новой Земле.

Мог ли в кругозоре русских существовать еще какой-то объект, не остров? В этом смысле привлекает внимание и даже поражает карта, приложенная к "Географии" Птолемея, изданной в Риме в 1508 г. На ней дан контур арктического побережья, где легко узнать Кольский полуостров, Белое море, полуостров Канин, мыс Русский Заворот, Печорскую губу, Югорский полуостров, Байдарацкую губу (в которую упираются Уральские горы), полуостров Ямал, Обь с Обской губой, полуостров Гыданский, Енисей с Енисейским заливом и, наконец, западный берег Таймыра. Однако дальше начинается фантастика: берег не загибается к востоку (от нынешнего Диксона), а простирается на север до 80-й параллели, после чего уходит обратно к югу. Далее контур берега ничему не соответствует. Названий, кроме "Imaus mons" (Уральские горы), в данной части карты нет, зато, удивительным образом, верно показаны направления Уральского хребта и обеих рек - Оби и Енисея, а также верно указана широта северной оконечности Ямала (где, кстати, в старину полагали устье Оби).

Тем самым карта опередила свою эпоху лет на полтораста и являет собой едва ли не самый загадочный документ в истории освоения Арктики.

Вот, следовательно, еще одна загадка, последняя:

9. Откуда во времена Колумба мог стать известен арктический берег?

Как ни странно, вопрос прямо связан с Груландой: если здесь нет ошибки (если карта в самом деле опубликована в 1508 г.), то надо признать, что для Груланды есть еще один кандидат - квази-Таймыр (узкий полуостров на месте Таймыра). Могут возразить, что Мюнцер писал за 15 лет до публикации карты, но на это отвечу, что ее данные не могли быть собраны сразу, в одно плаванье.

Широты всех объектов на карте сильно завышены, кроме трех: это Байдарацкая губа и устья Оби и Енисея; чем дальше от этих мест, тем более карта приобретает характер расспросной. Мне представляется, что ее автор спустился по Оби до моря и, возможно, побывал в Байдарацкой губе и в низовьях Енисея, остальное же узнал из расспросов. А это значит, что арктический берег был уже кому-то известен до путешествия данного автора.

Поскольку историки признают, что низовье Оби было в XV в. известно русским, то это знание вполне могло попасть в Москву и на Запад. Удивительно лишь то, что на севере Ямала оказался западный некто (русские еще не измеряли широт), о котором ничего не известно, но карта которого достигла Запада. Да, удивительно. Однако факт сбора информации налицо, и замалчивать его грешно. Если же признать, что этот некто существовал, то его плаванье по Оби куда более правдопо-

стр. 215

добно, чем из Европы - хотя бы потому, что он, как видим, не знал Новой Земли. Тут-то мы и приходим к Груланде.

На тех (известных мне) картах, где есть квази-Таймыр, нет Новой Земли, т. е. эти два объекта друг друга замещают, а значит, вероятно, отображают одну и ту же информацию, но попавшую в разные места на карте. Если Чекин прав, допуская, что информация о Груланде могла касаться не только острова, то все становится по местам: огромный (1500 км) берег мог быть фактически выявлен только у Новой Земли, но вот на карту мог быть положен различно. И уходящий далеко на север западный берег Таймыра, никем до конца не пройденный, вполне мог быть отождествлен с сообщением о береге Новой Земли.

Если так, то Груланду времен Мюнцера надо понимать двояко: как реально открытую сушу (это могла быть только Новая Земля) и как объект картографии. Последний можно видеть в квази-Таймыре (карта 1508 г.) и в изображениях Гренландии. О Шпицбергене сведений XV в. нет, данные археологии говорят о поселениях там с середины XVI в. (Чекин. С. 39), и говорить о нем излишне.

Ну а что касается "огромного поселения людей" на Груланде, то это явная выдумка, поскольку такового в Арктике не было нигде - ни в природе, ни в текстах, ни на картах. Полагаю, что выдумка вполне сознательна и понадобилась ее автору с чисто политической целью - привлечь португальцев к идее северо-восточного прохода. Цель вскоре отпала, и поселение больше не поминалось.

стр. 216


Наконец, о самой идее северо-восточного прохода. Мне могут возразить, что ее нельзя было высказать в XV в., поскольку не было еще идеи связи Северного океана с Восточным. На это можно ответить так: во-первых, об этой связи можно было фантазировать, а во-вторых и в главных, данный проход вовсе не обязательно связывался с морским путем вокруг Азии. Когда через сто лет после загадочной карты были собраны первые свидетельства иностранцев о Западной Сибири10 , то оказалось, что главный их интерес - поиск возможности попасть в Китай по Оби или Енисею.

Первым (на сегодня) автором, давшим пищу для таких надежд, был некто, показавший верный путь этих рек. Недаром только они и указаны на его карте.

Традиция, дошедшая до нас в виде этой карты и письма Мюнцера, пустила глубокие корни: в 1580 г. знаменитый картограф Гергард Меркатор писал, что лучший путь в Китай - через одну из рек, впадающих в морской залив за Новой Землей11 . А из поступивших в последующие 30 лет донесений иностранцев видно, что их в Сибири интересовали не столько пушнина, сколько норильский никель (который землепроходцы принимали за серебро) и возможность попасть в Китай по Оби или Енисею.





10 Purchas S. Hakluyts posthumus or Purchas his piligrimes containing a history of the world in sea voyages and land travells by Englishmen and others (1625). Vol. 13. Glasgow, 1906. По-русски они изложены в книге: Алексеев М. П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей. Иркутск, 1941. Как материал для истории северо-восточного прохода они еще ждут своего исследователя.

11 Алексеев М. П. Сибирь в известиях... С. 174.

стр. 217

ABSTRACTS


Автор:

K. O. Rossiianov. Les liaisons dangereuses: 1.1. Ivanov and experiments on cross-breeding humans with apes. Attempts to crossbreed humans with apes took place in the Soviet Union during the 1920s. Although the experimenters' goals were primarily scientific, the larger symbolic meaning of those investigations cannot be ignored. Were those experiments a "denigration" or "desecration" of humans by soulless, manipulative science? Or were they, on the contrary, a human "liberation," the ultimate removal of the restrictive bond of the species, following the destruction of the social boundaries of class, estate, and nation? And would the creation of a hybrid have also meant "liberation" of the ape species closest to us? The issue of cultural symbolism is simultaneously an issue of moral judgment, one currently of particular importance, now that the rapid development of biotechnology has once again raised the possibility of creating "chimeras" and "hybrids" between human and animal.

R. A. Simonov. Whence came arithmetic in Russia: a predecessor of Kirik of Novgorod, hieromonk Isaakii. In 2000, the Novgorod archeological expedition under the direction of academician V. L. Yanin discovered the oldest Russian book, which dates from the first quarter of the 11th century. The book consists of several wooden plates for making wax tablets with inscriptions. Besides the main text containing psalms, edges and other parts of the plates include additional, barely visible inscriptions, the decoding of which was recently published by academician A. A. Zalizniak. The texts contain some mathematical inscriptions - the so-called "number alphabets" used for teaching numbers in a system written with letters. They also mention several times the year 6507 (999 AD), in which the monk Isaakii received the title of priest in Suzdal and became hieromonk. The inscriptions were made either by Isaakii himself (the most likely interpretation, according to Zalizniak) or by a professional scribe. One can conclude that the knowledge of arithmetic was used in ancient Rus at the end of the 10th century (999) for chronology, among other purposes. Hieromonk Isaakii can be considered in this regard a predecessor of Kirik of Novgorod, the earliest Russian mathematician known by name heretofore, who authored the mathematical and chronological treatise of 1136.

E. V. Novosad. Pollution of the Volga during the development of the Russian petroleum industry. The petroleum industry commenced development on the Volga in the second half of the 19th century. The Artemiev brothers pioneered the use of tankers in 1873, which helped the trade but damaged the river, because old wooden ships used for transportation of petroleum and its products leaked with even the slightest rolling. According to some estimates, up to 3 million puds (48,000 tons) of petroleum products leaked into the river water annually, resulting in the disappearance of gnats, locusts, and mosquitoes, as well as crawfish, and a decline in the fish population. The obvious damage did not lead to any immediate action due to the lack of legislation on water usage and protection. The adoption of such legislation was delayed by the on-going conflict between entrepreneurs from the petroleum and fish industries, which became apparent in 1878 and reached its height in 1892 - 93. While lawsuits dragged on, river pollution-continued. Only after the investigations of scientists such as Grimm, Chermak, Arnold, Ovsiannikov, Kuliabko, and Kuptsis, the "Regulations concerning the transportation of mineral oil, petroleum and its products" were adopted in 1904. They banned the use of wooden barges as tankers, but allowed a ten-year transitional period for their replacement.

D. Yu. Gouzevitch, I. D. Gouzevitch. First patents on steamships in Russia. The earliest idea for the steamship in Russia came from Kulibin, but he did not apply for patent privileges, and the government rejected his proposal as economically unviable. Fulton applied for a privilege to build steamships in Russia (decreed on 10 Dec. 1813), but he did not provide blueprints or

стр. 218


pay dues and therefore retained the right to obtain the privilege only for three years. After his death, on 26 Mai 1815, Baird submitted an application, and later that year built a steamship and tested it in St. Petersburg both on the river Neva and also as a means of transportation to and from Kronstadt Island. Baird obtained the privilege in 1817 after the expiration of the one retained by Fulton's widow. Baird sold licenses to competitors (Vsevolozhsky, Rumiantsev, Poltoratsky) that made their firms subsidiaries of his own. The engineer Bazaine began working for him in 1815 on a theoretical treatise about steamships, and they later designed a new ship that was tested on the Volga in 1821 - 22. The paper provides an analysis of Baird's economic strategy and technological achievement.



T. I. Ul'iankina. "For the preservation of national Russian science" (history of the Russian academic group in the USA). Scientists who immigrated to the United States after the revolution of 1917 worked in difficult economic conditions and lacked certain rights, but they maintained a cohesive and active academic community. Divided by their political opinions and beliefs, they were nevertheless united by the idea of preserving the Russian tradition of academic science and culture that in their opinion had been destroyed in the USSR. One particular feature of the Russian academic diaspora was that, despite territorial divides, it did not disintegrate into closed immigrant communities, but maintained common interests and scientific and cultural contacts. On the whole, Russian emigre scientists in America pursued a wide spectrum of activities in locales ranging from large aviation firms to observatories, university centers, and laboratories. They contributed to and established professional, political, and youth organizations, schools and institutes, libraries and archives, theaters, and publishing houses.

E. F. Burshtein. Piotr Chikhachev (1808 - 1890): Riddles and "blank spots" in his biography. Piotr Chikhachev (1808 - 1890), a prominent 19th century geographer, geologist and explorer of Altai, Asia Minor, Italy, Spain, and North Africa, spent most of his life abroad and became a de facto expatriate. His works remained virtually unpublished in Russia until the second half of the 20th century. Simplistic views on the nature of his political emigration and his informal collaboration with the Russian Ministry of Foreign Relations now require reconsideration. The Foreign Ministry assisted Chikhachev in acquiring professional education in the natural sciences and also in his explorations, during which he fulfilled some special government assignments. Chikhachev formally resigned from state service and left Russia in 1838 with the approval of higher authorities. During the period between 1839 and the mid 1850's, while ostensibly an emigre, he maintained connections with Russian ministries. In the situation following the Anglo-Chinese war of 1840 - 42, he traveled in the Altay and Sayan mountains in the role of an independent explorer, but he was in fact funded by the Russian government and accompanied by a military topographer. In 1847 - 63 he traveled in the territory of Russia's strategic rival, the Turkish Empire, and produced a major 8-volume work Asie Mineure while also communicating important cartographic and statistical data to Russia. Chikhachev's emigration became more real during the subsequent reign of Alexander II, as reflected in a series of his publications on the Eastern question and other problems of European politics in which he held the Nicolas II regime responsible for the defeat in the Crimean war.

Translation by J. Wang

стр. 219

НАШИ АВТОРЫ


Автор:

Бабков Василий Васильевич - доктор биологических наук, ИИЕТ РАН

Бурштейн Ефим Фалькович - кандидат геолого-минералогических наук, МГУ

Быстрова Наталья Ивановна - научный сотрудник, ИИЕТ РАН

Гузевич Дмитрий Юрьевич - кандидат технических наук, Высшая школа социальных исследований (Париж)

Гузевич Ирина Дмитриевна - научный сотрудник, Центр исследований по истории науки и техники им. Александра Койре (Париж)

Земцов Александр Николаевич - кандидат геолого-минералогических наук, ИИЕТ РАН

Кессених Александр Владимирович - доктор физико-математических наук, ИИЕТ РАН

Кожина Лидия Михайловна - кандидат технических наук, заместитель генерального директора Политехнического музея

Минина Екатерина Валерьевна - заведующая научно-экспозиционным отделом материалов и технологии Политехнического музея

Мокрова Мария Владимировна - кандидат исторических наук, ИИЕТ РАН

Новосад Елена Вячеславовна - независимый исследователь

Пирузян Лев Арамович - академик РАН

Россиянов Кирилл Олегович - кандидат биологических наук, ИИЕТ РАН

Севастьянова Ольга Валентиновна - научный сотрудник, ИИЕТ РАН

Симонов Рэм Александрович - доктор исторических наук, Московский государственный университет печати

Ульянкина Татьяна Ивановна - доктор биологических наук, ИИЕТ РАН

Чайковский Юрий Викторович - кандидат технических наук, ИИЕТ РАН

стр. 220
<< предыдущая страница