Хидеюки Кикути Ди, охотник на вампиров - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Хидеюки Кикути Ди, охотник на вампиров - страница №1/5

Хидеюки Кикути

Ди, охотник на вампиров

c:\program files\book designer 4.0\temp\tmp3\1\cover.png.png

    Теренсу Фишеру, Джимми Сангстеру,

    Бернарду Робинсону, Кристоферу Ли,

    Питеру Кашингу и всей команде

    «Ужаса Дракулы» (1958),

    а также Осами Кишимото



ГЛАВА 1

Проклятая невеста
    Закатное солнце, напоминающее по цвету багряную кровь, а не привычную киноварь, освещало равнину. Ветер диким зверем рычал в пустынном небе. На узкой тропе, рассекающей море травы, такой высокой, что ноги всадника тонули в ней по щиколотку, встала как вкопанная одинокая лошадь с седоком на спине - словно путь ей преградила стена бьющего прямо в лицо ветра.

    Еще шестьдесят шагов, и дорога пошла бы на подъем. Преодолей лошадь и всадник это расстояние, они увидели бы буро-зеленые ряды домов и огородов Рансильвы - очередной деревушки в полосе Фронтира, периодически гордо именующей себя городом.

    Внизу, у подножия покатого склона, стояла девушка. Что-то в ее внешности, должно быть, гак удивило животное, что оно замерло на месте. Девушка была молода и прекрасна - загорелая, с огромными сияющими глазами, с длинными черными вьющимися волосами, собранными на затылке в роскошный хвост. Каждый дюйм ее существа излучал необузданную энергию, свойственную всем жителям здешней глуши. Любого мужчину, положившего глаз на нежное, как летнее солнце, лицо, без сомнения, заинтересовали бы и соблазнительные изгибы ее тела. Однако тело девушки скрывала пепельно-серая ткань непромокаемого плаща, а шея была закутана в потрепанный голубой шарф. Красавица не носила ни ожерелий, ни украшений из перьев, ни каких-либо других свойственных женщинам предметов «личного снаряжения», выделялись разве что удобные кожаные сандалии да обращал на себя внимание свернутый черный кнут в правой руке.

    Возле девушки переминался с ноги на ногу старомодный образец коня-киборга. Несколько минут назад красавица, видимо, лежала у ног скакуна. Факт, что она заметила приближающегося бесшумно всадника, хотя выл ветер, от которого иные заткнули бы уши, и при этом сохранила присутствие духа, не сдвинувшись с места, говорил о том, что девушка едва ли является простой женой какого-нибудь фермера или дочерью обычного первопроходца.

    Пришпоренная лошадь попыталась двинуться вперед, однако красавица не собиралась уступать дорогу, и, точно почувствовав это, животное настороженно застыло в трех шагах от незнакомки.

    Некоторое время ничто не нарушало молчания, лишь ревел ветер. Затем девушка спросила:

    - Передо мной, полагаю, бродяга, искатель приключений? Или же охотник?

    Голос ее звучал дерзко и бесстрашно, но в нем проскальзывали нотки усталости.

    Всадник не ответил. Девушка почти не видела его лица из-за широкополой дорожной шляпы, надвинутой на глаза, и плотного шарфа, скрывающего все ниже носа. Судя по могучему телосложению и практичному боевому поясу, выглядывающему из-под выцветшего длинного черного плаща, мужчина наверняка не был сезонным разнорабочим или же торговцем, объезжающим редкие местные деревеньки. Голубой медальон, висящий на его груди, привлек пристальное внимание девушки. Она не могла оторвать взгляда и от длинного легкого меча-бастарда, виднеющегося из-за плеча всадника: изящно изогнутый, так не похожий на безукоризненно прямые клинки, любимые многими охотниками, этот меч говорил больше и красноречивее о своем хозяине, чем любые слова.

    Девушка, очевидно смущенная молчанием незнакомца, вскричала:

    - Неужели меч у тебя только для виду? Тогда я его отберу у тебя и продам на первом же базаре! А ну, слезай!

    Не добившись ответа и справедливо полагая, что время разговоров вышло, девушка отступила на шаг назад и приготовилась к атаке, сжав в руке хлыст. Только тогда всадник заговорил:

    - Чего ты хочешь?

    С лица девушки можно было писать картину «Изумление». И хотя голос ее противника был низок и тих - она едва расслышала его сквозь завывания ветра, - он со всей очевидностью принадлежал юнцу лет семнадцати-восемнадцати от роду.

    - Какого дьявола? Ты же просто мальчишка! А, плевать, я не знаю жалости. Давай показывай, на что годишься!

    - Значит, ты разбойница? Для грабителя с большой дороги ты на редкость общительна!

    - Болван! Кабы мне нужны были деньги, разве я приставала бы к такому вшивому бродяге, как ты? Я хочу поглядеть, насколько ты хорош! - Резко щелкнул кнут. Девушка играючи повела запястьем, и хлыст тотчас же взвился в воздух зловещей черной гадюкой. - Я - вот она! И если ты мечтал славно перекусить в Рансильве, сперва разберись со мной!

    Всадник даже не шевельнулся в седле: не потянулся ни к мечу, ни к боевому поясу. Более того, когда девушка увидела, как равнодушно он отнесся к вызову на поединок, брошенный ему миловидной юной леди, то и дело пронзающей его убийственными взглядами, она внезапно испугалась этого равнодушия. Хрипло выдохнув, девушка взмахнула кнутом - грозным оружием, свитым из жесткой шерсти вервольфа, три долгих месяца протомившейся в прогорклом жиру. Удар такого бича запросто вспарывал плоть, сдирая мясо с костей.

    - Какого?..

    Девушка отскочила, изменившись в лице. Хлыст должен был впиться в левое плечо юнца, но отчего-то в последнее мгновение плеть внезапно переменила направление и ужалила левое плечо своей хозяйки. Всадник справился с нападением с поразительной легкостью: обычный человек никак не мог уследить за стремительной черной змеей, не говоря уже о том, чтобы контратаковать!

    - Проклятие! А ты ловок!

    Кнут, танцуя, вернулся обратно, а девушка застыла на месте, вросла в землю, отбросив мысль о новом нападении. Она поняла, что разница в их боевых навыках слишком существенна.

    - Отойди, пожалуйста, - небрежно, словно ничего не случилось, заметил юнец.

    Девушка послушалась.

    Всадник и его лошадь чуть было не проехали мимо, но не успели сделать и нескольких шагов, как красавица снова заступила им путь.

    - Эй ты, глянь сюда!

    Едва молодой человек обернулся, девушка легким движением левой руки сорвала с себя накидку.

    На миг ядовитый кроваво-красный оттенок заката поблек: обнимаемая ветром нагая фигура, не прикрытая теперь абсолютно ничем, была божественна - одна Венера могла бы потягаться с ней великолепием!

    Другим движением девушка распустила собранные в хвост волосы. Ветер мгновенно взметнул роскошную черную, как вороново крыло, гриву. Теперь нагота юной красавицы стала совершенно ослепительной. Ветер сменил направление и принес запах женщины в полном расцвете весны и прелести.

    - Ну-ка, попробуем еще!

    И снова щелкнул кнут. Конец его внезапно разделился на восемь плетей, и каждая наметила свою цель, обвиваясь вокруг шеи, плеч, рук, груди - и не одновременно, чтобы трудней было избежать ударов.

    - Вот ты и попался! - рассмеялась девушка. - В другой раз не отвлекайся на голых женщин! - Она кричала, не желая уступать рычащему ветру. И вдруг, почти разочарованно, добавила: - Ты девятый. Похоже, мне не везет. Ну, что дальше? Если бросишь оружие, что висит у тебя за спиной, и то, которое прицеплено к поясу, я убью тебя в два счета, ты даже ничего не почувствуешь.

    Ответ она получила совершенно неожиданный:

    - А если я скажу, что не брошу?

    Девушка возмутилась:

    - Тогда выбирай, как лучше вышибить из тебя дух. Либо удавить сразу, либо стащить с лошади и задушить уже на земле. Ну, какой из вариантов радует твое воображение?

    - Никакой.

    Слово это стало сигналом к началу атаки. Красавица сосредоточила силу в правой руке, та потекла по кнуту от рукояти до самых кончиков - теперь юнцу определенно не повезет! Да что ж такое, он усидел в седле? Все восемь плетей прошли сквозь тело мальчишки насквозь!

    - Какого?..

    Не просто удивленная, но ошарашенная, девушка точно окаменела. Наконец ей встретился противник, который, не пошевельнув и пальцем, отразил атаку, потребовавшую от нее всего накопленного мастерства.

    Лошадь юноши лениво попятилась.

    Пребывая в оцепенении, красотка медленно подобрала упавший плащ, закуталась в него и, споткнувшись, - хотя и трудно было поверить, что столь стройные ноги способны подвести хозяйку, - шагнула следом за всадником.

    - Погоди. Прости меня за сумасбродство. Выслушай меня. Я поняла, ты охотник, точнее - охотник на вампиров, да?

    Юноша наконец взглянул на женщину.

    - Я права, верно? Я хочу нанять тебя!

    Лошадь остановилась.

    - Такими вещами не шутят, - тихо произнес всадник.

    - Знаю. А еще я знаю, что охотники на вампиров самые искусные из всех. И я отлично осведомлена, какие опасные противники вампиры. Лишь один из тысячи бойцов достаточно хорош, чтобы добиться успеха, но и у него вероятность встретиться с вампиром и победить его - пятьдесят на пятьдесят. Все это мне известно. Мой отец тоже был охотником.

    Во взоре всадника наконец мелькнуло какое-то чувство. Он сдвинул шляпу на лоб, и стали видны его глаза: узкие и холодные, темные, кристально ясные.

    - На кого?

    - На оборотней.

    - Ага, теперь понятно, где ты научилась этому трюку с хлыстом, - пробормотал молодой человек. - Я слышал, всех вампиров в здешних краях уничтожили во время Третьей очистительной. Но, конечно, с той войны прошло уже добрых тридцать лет, так что, думаю, доверять молве не стоит. Итак, ты желаешь нанять меня? Полагаю, кто-то из твоей семьи или друзей подвергся нападению. Сколько жертв?

    - Пока только одна.

    - Отметины двух клыков или хотя бы одного имелись?

    Девушка секунду помедлила, затем коснулась шарфа, обмотанного вокруг ее шеи:

    - Сам посмотри.

    Потоки воющего диким зверем ветра метались по темнеющему небу, как знамена.

    Слева, ближе к артерии, на бронзовой от солнца коже девушки бугрились две гноящиеся ранки цвета сырого мяса.

    - Поцелуй аристократа, - тихо сказала девушка, чувствуя, как всадник сверлит ее взглядом.

    Юноша размотал свой шарф.

    - Судя по ране, это был вампир высокого ранга. Удивительно, что ты вообще способна двигаться.

    Последнее замечание девушка восприняла как комплимент. Реакции людей, ставших жертвами вампиров, варьировались в зависимости от ранга кровососа, но в большинстве случаев укушенные превращались в слабоумных кукол: из них точно высасывали душу. Их кожа бледнела, напоминая по цвету воск; день за днем жертвы с пустыми взглядами лежали в тени, дожидаясь визита вампира и свежего поцелуя. Чтобы избежать подобной участи, требовалась исключительная сила как тела, так и духа. Очевидно, красавица и была таким исключением. Однако сейчас у нее был потерянный, словно мечтательный вид обыкновенной жертвы.

    Когда девушка увидела лицо всадника, она растворилась в его красоте - в легком оцепенении она разглядывала густые мужественные брови юноши, крепко сжатые губы, подбородок, свидетельствующий о железной воле. Глаза на суровом лице, лице человека, прошедшего через множество страшных битв сего скорбного мира, таили в себе печаль, даже когда в них вспыхивали искры. Прекрасный лик являл собой воплощение юности. Всадник казался статуей, которую изваяла сама природа, безупречный и совершенный творец, И все же девушка очнулась от наваждения, когда что-то едва различимое мелькнуло в глубине зрачков молодого человека - что-то, от чего мурашки забегали по спине. Тряхнув головой, красотка спросила:

    - Ну, так как же? Ты идешь со мной?

    - Ты сказала, что многое знаешь об охотниках на вампиров. Осведомлена ли ты о том, какую плату они требуют?

    Щеки девушки заалели:

    - О да…

    - Твои предложения?

    Чем могущественнее были сверхъестественные твари и монстры, на борьбе с которыми специализировались охотники, тем большее вознаграждение доставалось смельчакам. Охотники на вампиров, например, получали по пять тысяч даласов в день минимум. Кстати, дневной паек путешественника - три порции концентрированного питания - стоил около сотни даласов.

    - Трехразовое питание, - заявила девушка и затихла, как будто остановившись на этом.

    Юноша молчал.

    - Плюс…

    - Плюс что?

    - Я. Делай со мной что хочешь.

    Слабая улыбка тронула губы охотника - кажется, он насмехался над девушкой.

    - Возможно, получить поцелуй аристократа гораздо лучше, чем делить постель с таким, как я.

    - К черту! - На ресницах девушки блеснули слезы. - Суждено мне стать вампиром или нет, уж очаровать-то я всегда могу любого. Дело тут совсем не в личных достоинствах. Но, если хочешь знать, я… нет, забудь, это не важно. Ну так как же? Идешь ты со мной?

    Понаблюдав немного, как на лице девушки мешаются гнев и скорбь, молодой человек наконец кивнул:

    - Хорошо. Но, в свою очередь, я хочу прояснить кое-что.

    - Что же? Говори.

    - Я дампир.

    Девушка остолбенела. Этот прекрасный юноша… не может быть… Но, если подумать, не слишком ли он прекрасен?..

    - Ну что, подходит? Если подождешь еще немного, здесь может появиться другой охотник. И тебе не придется иметь дело со мной.

    Сглотнув кислую слюну, связавшую рот, девушка согласно протянула руку. Она даже попробовала улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

    - Рада заполучить тебя. Я Дорис Лэнг.

    Юноша не пожал ей руки. Бесстрастно и сухо, как в первый раз, когда он заговорил с преградившей ему дорогу незнакомкой, всадник сказал свое имя:

    - Зови меня Ди.
    Дом Дорис стоял у подножия холма - минутах в тридцати галопа от места встречи пары. Впрочем, эти двое скакали как сумасшедшие и прибыли туда меньше чем через четверть часа. Завершив беседу с Ди, Дорис в ту же секунду пришпорила своего коня, как будто ее саму подталкивали в спину неумолимые сумерки. Не только вампиры - все самые опасные чудовища и сверхъестественные твари - ждали наступления полной темноты, чтобы выйти на охоту. Очевидных причин для спешки пока вроде бы не было, но Ди молча следовал за привлекательной нанимательницей.

    Дом оказался фермой, окруженной буйно растущей, неухоженной зеленью, сотворенной три века назад в ходе проекта Великой Земной Реставрации. Построенное из дерева и прочного пластика здание было окружено стойлами, загонами и теплицами с протеинсинтезирующими растениями. К укрепленным на подпорках полотнищам водостойкой ткани были присоединены терморегуляторы. Одни только парники занимали акров пять; за ними ухаживали подержанные роботы, собиравшие белковый урожай. Вывоз протеина был уже работой людей.

    Когда Дорис привязала коня к длинной стойке у самого дома, двери распахнулись, явив причину столь поспешного возвращения девушки.

    - Добро пожаловать домой, - крикнул с высокого крыльца розовощекий мальчишка лет семи-восьми. К груди он прижимал допотопную лазерную винтовку.

    - Это мой младший братишка Дэн, - представила мальчика Дорис, а потом, понизив голос, спросила: - Пока я отсутствовала, ничего необычного не случилось, а? Эти туманные дьяволы не возвращались?

    - Не-а, - ответил паренек, гордо выпятив грудь. - Помнишь, на днях я пристрелил четырех этих типчиков. Они так перепутались, что больше не покажутся. А если и объявятся, моя малютка хорошенько их поджарит. - Неожиданно мальчик помрачнел. - Ох, чуть не забыл… Снова появлялся этот псих Греко. Притащил охапку цветов, сказал, мол, из самой Столицы. Букет оставил тут, просил меня передать его «моей милой сестрице, когда она прибудет домой».

    - И что произошло с цветами? - живо поинтересовалась Дорис.

    Губы парнишки сложились в довольную ухмылку.

    - Я покрошил их в утилизаторе, смешал с силосом и скормил коровам!

    Дорис одобрительно кивнула:

    - Отлично. День сегодня насыщенный. Кстати, мы нашли партнера.

    Мальчик, украдкой поглядывавший на Ди во время разговора с сестрой, теперь понимающе улыбнулся.

    - А он красавчик, а? Ты таких любишь, да, сестренка? Ты говорила, что роботы совсем разладились, и ты собираешься подыскать кого-то им на замену, а сама, похоже, отправилась на охоту за мужчиной.

    Дорис вспыхнула:

    - Не неси чушь! Ерунда какая. Это мистер Ди. Он будет помогать нам по хозяйству. И не путайся у него под ногами.

    - И нечего тут стыдиться, - хихикнул мальчишка. - Знаю, знаю. Один взгляд на него, и старина Греко покажется не краше лягушки-людоеда. Да и мне он нравится больше, чем тот мерзавец. Рад знакомству, Ди.

    - И я рад, Дэн.

    И виду не подав, что бесстрастный тон Ди - даже при обращении к нему, ребенку, - хоть сколько-то смутил его, мальчик исчез в глубине дома. Ди с Дорис последовали за ним.


    - Прости, он, должно быть, сильно раздражает тебя, - сказала Дорис извиняющимся тоном, когда обед был завершен и ей наконец-то удалось отправить Дэна в его комнату, невзирая на протесты мальчика, твердившего, что он ничуточки не устал и спать не собирается.

    Стоя у окна и глядя во тьму, Ди переложил меч, обычно висящий у него за спиной, из правой руки в левую. Благодаря безоблачной погоде, продержавшейся последние несколько дней, солнечные батареи на крыше зарядились под завязку, и потолочные панели щедро лили яркий свет в углы комнаты.

    Очевидно, что-то в неприветливом пришельце притягивало мальчишку - он уселся рядом с гостем и болтал без умолку, уговаривая рассказать ему о Столице и обо всех монстрах и чудищах, которых Ди одолел во время странствий. В конце концов Дэн совсем распоясался: он заявил, что его сестра - зануда, схватил Ди за руку и попытался утащить его в спальню, где они могли бы всю ночь «толковать, как мужчина с мужчиной».

    - Понимаешь, он так себя ведет, потому что странники у нас - редкость. И с горожанами мы обычно тоже не слишком часто общаемся.

    - Ничего. Я не обижаюсь, когда мной восхищаются.

    Произнося это, Ди даже не взглянул на расположившуюся на софе Дорис, которая перед обедом переоделась в рубаху и джинсы. Тон охотника оставался неизменно холодным. Чуть смежив веки, он продолжил:

    - Сейчас девять двадцать шесть ночи по стандартному времени Фронтира. Поскольку вампир уже отведал крови намеченной жертвы, не думаю, что он станет слишком торопиться, так что, полагаю, нам придется подождать до полуночи. Не расскажешь ли ты мне тем временем все, что знаешь о своем враге? Не волнуйся, твой брат уже спит. Дышит он глубоко и ровно.

    Глаза Дорис расширились:

    - Ты слышишь такие вещи сквозь стены?

    - И голос ветра в степи, и мстительные песни духов, бродящих в тени лесов, - пробормотал Ди, затем повернулся и плавной танцующей походкой направился к Дорис.

    Ощутив, как ледяной надменный взгляд сверлит ее шею чуть ниже затылка, Дорис взвизгнула: «Прекрати!» и без раздумий отскочила.

    В ее голосе ясно звучало отвращение, но выражение лица Ди нисколько не изменилось.

    - Я лишь собирался осмотреть твои раны. Чтобы составить общее представление, насколько могуществен мой будущий противник.

    - Извини. На, смотри.

    Девушка отвернулась, обнажив шею. Лишь легкое дрожание губ напоминало о ее недавней реакции, а щеки, без сомнения, рдели румянцем девственницы, чье тело раздевал взглядом совершенно незнакомый молодой человек. Ей было всего семнадцать, и прежде она не знала почти никакой телесной близости с мужчиной - разве что держаться за руки.

    Секундой позже Ди привычно отстраненно спросил:

    - Когда ты столкнулась с ним?

    При звуках его бесстрастного голоса Дорис облегченно вздохнула. Только почему ее глупое сердце стучит как бешеное? Стараясь сохранять хладнокровие, девушка начала сбивчиво излагать историю о той жуткой встрече, то и дело бросая короткие взгляды в сторону Ди и изо всех сил стараясь говорить спокойней.

    - Это случилось пять ночей назад. Я гналась за мелким дракончиком, который проскользнул на ферму, едва мы отключили электромагнитный барьер, и убил одну из наших коров. Когда я его вроде как прикончила, было уже темно как в смоляной бочке. Хуже того, мы находились возле его замка. Надо было удирать со всех ног, пока чего не вышло, но тут умирающая тварь вдруг плюнула огнем и спалила задницу моей лошади. Я оказалась в тридцати милях от дома, а из оружия - только копье для охоты на небольших драконов и кинжал. Тут-то я и дала деру. Неслась, наверное, добрых полчаса, как вдруг заметила нечто прямо за своей спиной!

    Дорис внезапно замолчала, и не только потому, что рассказ воскресил ужасы прошедшего, но и оттого, что тьму за окном только что пронзил зловещий вой - и звучал он совсем близко. Затаив дыхание, девушка обернулась на звук, но тут же с облегчением сообразила, что услышала всего лишь зов дикого зверя. К тому же электромагнитный барьер, пусть и устаревшего образца, - он, кстати, обошелся им в кругленькую сумму! - худо-бедно защищал периметр фермы, а внутри было немало метательного и ракетного оружия.

    И она продолжила повествование:

    - Сперва я решила, что это оборотень или ядовитый человек-мотылек. Но ни шагов, ни хлопанья крыльев, ни даже дыхания слышно не было. Я только знала, что за моей спиной, в шаге от меня, находится некто, движущийся с точно такой же скоростью, что и я. Не выдержав, я обернулась - никого! Поворот занял долю секунды, но преследователь успел снова оказаться позади меня.

    Лицо девушки исказил ужас: она вновь переживала недавние события. Дорис закусила губу, пытаясь справиться с дрожью в голосе. Ди молчал, продолжая внимательно слушать.

    - Тогда я начала кричать. Я орала, что кем бы он ни был, пусть перестанет прятаться и немедленно выходит. И как только я это произнесла, он появился - в черном плаще, точь-в-точь как его всегда описывают. Потом я увидела кроваво-красный рот, пару клыков… и поняла, кто передо мной. После - обычная история: я вскинула копье, но как только его глаза встретились с моими, из меня словно выкачали все силы. Впрочем, это оказалось не важно, потому что, едва его бледное лицо приблизилось к моему и я ощутила холодное, как лунный свет, дыхание на своем горле, разум мой отключился. Следующее, что помню, - рассвет, и я лежу в степи с парой укусов на шее. Вот почему я каждый день с утра до ночи дежурила у подножия холма, разыскивая кого-то вроде тебя.

    Завершив наконец свой рассказ, Дорис устало откинулась на спинку софы.

    - И с тех пор он больше не пил твою кровь?

    - Верно. Хотя я ждала его каждую ночь - с копьем наготове.

    Глаза Ди сузились: он явно осуждал подобное легкомыслие.

    - Если бы мы имели дело с простым аристократом-кровососом, то он приходил бы каждую ночь. Но видишь ли, чем больше их интересует жертва, тем больше интервал между нападениями - так продлевается удовольствие. Хотя то, что прошло уже пять дней, а его все еще нет, невероятно. Кажется, он всерьез увлекся тобой.

    - Избавь меня от этих проклятых комплиментов! - крикнула Дорис. В ней не осталось ничего от той яростной воительницы, что вызвала Ди на бой. Перед дампиром сейчас сидела прелестная семнадцатилетняя девушка, которую трясло от страха.

    Невозмутимо оглядев ее, Ди добавил пару фраз, от которых волосы на затылке девушки встали дыбом:

    - В среднем интервал между атаками три-четыре дня. Более пяти чрезвычайно редко. Он, несомненно, явится сегодня ночью. Судя по твоим ранам, он весьма силен, как водится среди аристократов Фронтира. Ты что-то сказала про его замок. Тебе известно, кто он?

    Дорис слабо кивнула.

    - Он правил этим районом, когда Рансильвы тут еще и в помине не было. Граф Ли, вот кто это. Одни говорят, что ему сто лет, а другие - что десять тысяч.

    - Десять тысяч? Могущество знати растет с годами. Он может оказаться серьезным противником, - заметил Ди, хотя по голосу его никто не сказал бы, что охотник беспокоится.

    - Могущество знати? Ты имеешь в виду способности вроде вызова бури одним мановением руки или умение превращаться в огнедышащего дракона?

    Проигнорировав Дорис, Ди продолжил:

    - Еще один, последний вопрос. Как в твоей деревне обходятся с жертвами вампира?

    Девушка мгновенно побледнела.

    В большинстве случаев тех, кого коснулись гибельные клыки вампира, изолировали на время, необходимое для уничтожения преступника, но, если победить вампира не удавалось, жертву изгоняли из города или, в худшем случае, ликвидировали. Это вошло в обычай, поскольку ночной злодей, лишенный возможности полакомиться тем, кого он выбрал, сходит с ума от ярости и нападает на любого, кто попадется ему под руку. Несчетное число городов и деревень было стерто с лица земли как раз по этой причине.

    Рансильва придерживалась аналогичных правил. Вот почему Дорис не просила о помощи кого-то из земляков, но тайком искала охотника на вампиров. Она не доверилась даже брату, опасаясь, что его поведение может вызвать подозрение у проезжих фермеров. Впрочем, не будь его, девушка наверняка бы сама кинулась в бой с вампиром… или покончила с собой.

    Вампиры обычно поступали со своими жертвами следующим образом: либо высасывали всю кровь за один присест, либо питались многократно. В первом случае оставался лишь иссохший труп, во втором - добыча делалась спутником вампира. В последнем случае ключевым моментом являлось не число кормежек, но факт наличия симпатии к жертве. Иногда человеку, чтобы влиться в ряды вампиров, хватало одного поцелуя, а иногда он месяцами терпел кровавые лобзания, чтобы в итоге просто умереть.

    Не стоит и говорить, что превратившихся в вампиров ждала горькая участь омерзительных демонов, живущих в вечной тьме и скитающихся ночами в поисках теплой человеческой крови. Дорис - да и любой другой в этом мире - большего ужаса и представить не могла.

    - Везде все одинаково, - прошептал Ди. - Проклятые бесы, духи мрака, кровожадные дьяволы. Ты укушен - значит, ты уже один из них. Что ж, пусть болтают что хотят. Встань, пожалуйста, - обратился он к застигнутой врасплох, не ожидавшей приказа Дорис. - Похоже, гость, которого мы ждем, приближается. Покажи, где тут у вас дистанционное управление электромагнитным барьером.

    - Что, он уже здесь? Ты только что сказал, что он явится после полуночи.

    - Я и сам удивлен.

    Но удивленным Ди не выглядел.
    Дорис принесла из спальни пульт управления и протянула его Ди.

    Чтобы во время своего отсутствия не допустить проникновения незваных гостей на ферму, брат и сестра Лэнг решили, что, находясь снаружи, должны иметь возможность окружить дом силовым полем. Приобретенный на черном рынке Столицы четыре года назад, вскоре после смерти отца, подержанный барьер они считали настоящим сокровищем - за исключением тех редких случаев, когда он ломался. Убытки, причиненные ферме призраками и прочими бешеными тварями, бродящими по ночам, были куда меньше, чем убытки прочих домов в округе; а если точнее, убытки практически отсутствовали. Однако приобретение обошлось недешево. На покупку барьера дети потратили больше двух третей отцовских сбережений.

    - Как ты собираешься драться с ним? - спросила Дорис.

    Этот вопрос спровоцировала кровь отца-охотника, текущая в венах девушки. Боевые приемы охотников на вампиров, по слухам, были столь же омерзительны, сколь и блистательны, но мало кто своими глазами видел, как они применяются на практике. Дорис, например, лишь слышала рассказы о страшных боях. Стоящий перед ней юнец совершенно не был похож на грубоватого охотника, образ которого существовал в ее сознании благодаря этим историям.

    - Ты могла бы увидеть сама, и мне бы даже хотелось позволить тебе посмотреть, но не сейчас. Сейчас отправляйся спать.

    - Что?..

    Левая рука юноши прикоснулась к правому плечу Дорис, крепкому, но сохранившему девичью хрупкость. Неизвестно, каким приемом, силовым или энергетическим, воспользовался Ди, но едва Дорис ощутила пугающий холод, распространяющийся от плеча по всему телу, она тут же потеряла сознание. Однако за миг до того, как провалиться во тьму, девушка успела заметить на ладони охотника нечто жуткое - или, по крайней мере, ей показалось, что она заметила. Это было что-то маленькое, непонятного цвета и формы, но у него явно имелись глаза, нос и рот!

    Уверенный в эффективности своих действий, Ди покинул комнату с мечом на плече, даже не удосужившись проверить, действительно ли девушка отключилась. Он не намерен был позволять Дорис вмешиваться в грядущую схватку. Не важно, насколько твердо твое решение: познавший однажды поцелуй вампира помимо своей воли станет исполнять приказы повелителя. Многих охотников застрелили в спину, много мужчин были убиты женщинами, которых смельчаки пытались спасти от проклятых клыков. Во избежание подобного бывалые бойцы давали жертвам снотворное или запирали их в железных клетках. Но экстраординарный прием, который только что применил Ди, даже самые закаленные ветераны-охотники сочли бы невозможным - кроме как в снах, навеянных феями.

    Проходя по коридору, Ди заглянул в комнату Дэна. Мальчик мирно посапывал, не ведая о грядущей смертельной дуэли. Тихо прикрыв дверь, Ди миновал прихожую и спустился с крыльца во тьму. Полуденная жара прошла бесследно. Зеленая трава, утерявшая в ночи свой цвет, легко раскачивалась в потоках прохладного и приятного ночного ветерка.

    Стоял сентябрь. К великой чести Революционной армии, она не уничтожила дюжину погодных контроллеров, скрытых под семью континентами. Круглый год, если не днем, то хотя бы ночью, поддерживался оптимальный, устраивающий как людей, так и знать уровень температуры и влажности. Впрочем, иногда, напоминая о непредсказуемой погоде былых времен, кое-где возникали яростные грозы или бушевали метели, вписанные в управляющие программы каким-нибудь аристократом, явным ненавистником однообразия.

    Легкой походкой, будто танцуя на пару с ветром, Ди вышел из ворот и сделал с десяток шагов. Вскоре из глубин мрака, из бескрайних просторов равнины донеслись стук копыт и скрип колес приближающейся повозки. Не эти ли звуки услышал Ди, разговаривая с юной леди в дальней комнате?

    Четверка лошадей, влекущая карету - столь черную, что, казалось, будто ее красила сама полночь, появилась в лунном свете и застыла в пятнадцати футах от Ди. Ухоженные вороные скакуны, впряженные в экипаж, вероятно, были киборгами.

    На козлах, пристально изучая Ди сверкающими во тьме глазами, восседал мужчина в темной дорожной крылатке. Черный отполированный хлыст в его правой руке отражал бледные лучи месяца. В лице кучера, насколько мог судить Ди, было что-то звериное, да и руки его густо заросли буйным волосом.

    Возница быстро слез с облучка. Он даже двигался как зверь. Но добраться до пассажирской двери кучер не успел: серебряная ручка повернулась и створку распахнули изнутри. Могильный холод и запах крови тут же задушили освежающий ветерок. Когда же Ди увидел силуэт пассажира, выходящего из кареты, какие-то едва уловимые эмоции колыхнулись в его глазах.

    - Женщина?

    Ее роскошные золотистые волосы шлейфом текли по земле. Если Дорис можно было сравнить с подсолнухом, эту женщину всякий сравнил бы лишь с луноцветом. Ее белоснежное платье старинного покроя с широким, подчеркивающим талию поясом струилось по телу, ниспадая широкими складками. Одеяние было поистине великолепным, но не из-за него, а благодаря бледной красоте, свойственной аристократам, приехавшая в карете молодая леди казалась неземным видением, искрящейся грезой в лучах лунного света. Однако сказочный мираж отчетливо пах кровью. Костры ночных кошмаров потрескивали в ее лазоревых глазах, а соблазнительные, влажно блестевшие губы были красны как кровь, наводя на мысль о голоде, который не утолить и за целую вечность. Голод вампира!

    Оглядев Ди, женщина засмеялась, словно зазвенел серебряный колокольчик.

    - Уж не телохранитель ли ты? Нанять мошенника вроде тебя - чего еще можно ожидать от жалких людишек! Услышав от отца, что живущая здесь девчонка не только красавица, какой нет равных среди живых, но и обладает непревзойденной по вкусу кровью, я прибыла лично посмотреть на нее. Однако, как я и подозревала, между вами, глупыми надоедливыми букашками, нет никакой разницы.

    Лицо девушки резко побледнело. Мелькнувшие в уголках рта перламутровые клычки не укрылись от внимания Ди.

    - Сперва я превращу тебя в кровавые брызги, а потом осушу девчонку - выпью все, до последней дрянной капли. Как тебе, возможно, известно, отец намеревался сделать ее членом нашей семьи, но я не желаю, чтобы кровь рода Ли передалась какой-то никчемной дурище. Я сотру ее с лица земли, отправлю прямо в распростертые объятия черных богов ада. И тебя за компанию.

    Не прерывая речи, молодая леди повела тонкой ручкой. Ее возница шагнул вперед. От него исходили волны звериной агрессии, злоба кучера жадными языками пламени лизала лицо Ди. «Вы, низкие черви, забыли свое место, - читалось на лице возницы. - Подонки и отступники, вы в вечном долгу у своих прежних хозяев, а сами восстаете против них со своими заблудшими умишками и жалким оружием. Сейчас ты поймешь, что свернул не туда».

    Превращение началось. Молекулярное строение клеток изменилось, нервная система кучера стала нервной системой дикого зверя, рожденного, чтобы стремительно нестись по просторам. Когти всех четырех конечностей, обретающих присущую животным форму, впились в почву. Челюсти выдались вперед, пасть-полумесяц растянулась от уха до уха, обнажив два ряда бритвенно острых зубов. Блестящая черная шерсть покрыла все тело.

    Возница был вервольфом, одним из монстров ночи, возродившихся из темных глубин средневековых легенд вместе с вампирами. Наблюдая за трансформацией, которую некоторые могли бы даже назвать изящной, Ди пришел к выводу, что кучер - не одна из генетически сконструированных и кибернетически усовершенствованных подделок, которые вампиры распространили по всему миру, но самый настоящий оборотень.

    Утробный рев, преисполненный ликования в предчувствии бойни, разорвал тишину. Сверкая глазами, волк, облаченный в пальто с пелериной, поднялся на задние лапы. Вот что делало вервольфов ликантропами из ликантропов, оборотнями из оборотней: их быстрота и разрушительная сила увеличивались, когда они вставали в полный рост.

    Решив, возможно, что молодой человек, застывший на месте и не шевельнувший и мускулом с момента прибытия экипажа, парализован страхом, черный зверь припал к земле и одним мощным скачком метнул свое косматое туловище на пятнадцать разделяющих его и жертву шагов.

    Две молнии, затмившие свет луны, раскололи мрак.

    Ди не тронулся с места. Тело вервольфа, обрушившегося на жертву с твердым намерением вонзить в ее тело свои чудовищные когти, способные располосовать железо, вдруг изменило направление полета. Оборотень пронесся над головой Ди, будто замыслив новый прыжок, и плюхнулся в кусты в нескольких ярдах за спиной охотника.

    На такой прыжок с молниеносным разворотом в воздухе - удивительный маневр, возможный лишь при абсолютной координации сил легких, позвоночника и мускулатуры, - были способны одни лишь вервольфы. Даже группы бывалых охотников на оборотней порой становились жертвами подобных атак, потому что к этим нападениям нельзя подготовиться, опираясь лишь на слухи и предания. Реальность куда ужаснее: демонические существа набрасывались на жертву под углами, почти немыслимыми в трехмерном пространстве, и атаковали совершенно бесшумно.

    Ночь пронзил болезненный стон, вырвавшийся из горла скорчившегося в кустах чудовища. Яркая кровь выплеснулась из раны в правом боку, запятнав траву. Выпученные багровые глаза зверя, налитые злобой и мукой, остановились на клинке, блеснувшем в руке Ди, озирающего раненого врага. Охотник вонзил меч в тело оборотня в тот самый миг, когда когти вервольфа уже готовы были впиться в плоть человека.

    - Впечатляюще, - сказал Ди, вдохновленный тем, как чисто и точно ему удалось рассечь торс зверя. - До сих пор я еще ни разу не видел, на что способен настоящий вервольф.

    Тихий голос охотника посеял новые семена страха в сердце демонической твари. Ноги зверя могли развивать скорость около трехсот семидесяти миль в час - почти половину скорости звука. Между прыжком и нападением на Ди прошло меньше чем полсекунды, следовательно, юноша вскинул меч и распорол брюхо оборотню еще быстрее. К тому же рана вервольфа никак не срасталась! Будь кучер в человеческом обличье, это не вызвало бы особого удивления, но плоть вервольфа являлась суммой одноклеточных организмов, что придавало ему регенеративную силу гидры. Клетки создавали новые клетки, мгновенно затягивая повреждения. Однако клинок, с которым только что любезно познакомился оборотень, сделал восстановление невозможным, хотя дело, скорее, было не столько в мече, сколько в мастерстве охотника. Кожа и мышечная ткань, отторгавшие пули, оказались бессильны перед чудесным клинком и не выказывали ни малейших признаков регенерации!

    - Что с тобой, Гару? - воскликнула женщина. - Когда ты волк, ты же неудержим! Не шути так! Я требую, чтобы ты немедленно разорвал жалкого человечишку в клочья!

    Хотя вервольф слышал брань хозяйки, он не мог пошевелиться - отчасти из-за раны, но больше из-за божественного искусства мальчишки с мечом. Неведомый доселе ужас захлестнул оборотня, ужас, вызванный обжигающим - нечеловеческим! - желанием убить, излившимся из каждой клеточки тела охотника за миг до начала смертоносной атаки оборотня.

    «Неужели он один из них? Дампир?»

    Гару понял, что наконец-то столкнулся с настоящим противником.

    - Твой телохранитель ранен, - мягко сказал Ди, оборачиваясь к молодой леди. - Если он больше не будет бросаться на меня, то, пожалуй, доживет до глубокой старости. И ты, возможно, тоже. Иди домой, расскажи своему отцу об опасном препятствии, вдруг вставшем у вас на пути. И объясни, что он будет дураком, если решит снова напасть на эту ферму.

    - Замолчи! - рявкнула женщина, и ее прекрасное лицо исказилось, превратившись в маску баньши. - Я Лармика, дочь графа Магнуса Ли, правителя всей Рансильвы! Думаешь, такие, как ты, и твой меч способны одолеть меня?

    Но прежде чем она закончила, из левой ладони Ди вырвался белый луч, нацеленный в грудь вампирши. Это была футовая игла, которую охотник метнул со скоростью, невозможной для человеческих глаз. Деревянная игла. В полете она воспламенилась от трения о воздух - вот вам и белый огонь.

    Но произошло нечто странное.

    Пламя остановилось. В тот миг, когда деревянное острие готово было погрузиться в грудь Лармики, игла развернулась и устремилась к Ди, перехватившему оружие голой рукой. Или, если точнее, Лармика со сверхчеловеческой ловкостью поймала иглу и швырнула ее в охотника. Обычный человек даже не заметил бы этого движения.

    - Если слуга всего лишь слуга, то господин - это господин. Хорошая работа, - пробормотал Ди, не обращая внимания на горящую иглу и на то, как медленно обугливается его ладонь. - Ты продемонстрировала свое мастерство и заслужила того, чтобы узнать мое имя. Я Ди, охотник на вампиров. Помни это, если выживешь.

    И Ди бросился к молодой леди, не издав больше ни звука.

    Ужас скользнул по лицу Лармики. В мгновение ока дистанция между ними сократилась настолько, что женщина оказалась в зоне досягаемости меча, и тут…

    - Оууууууууууу!

    Лютый вой всколыхнул ночной воздух, и с козел кареты ударила темно-синяя вспышка. Ди нырнул в сторону, успев уклониться от луча лишь благодаря сверхъестественному слуху, уловившему скрип лазерной пушки, что поворачивалась в его сторону. Луч пронзил край плаща охотника. На ткани расцвел бледно-голубой огненный цветок. Вероятно, пушка была оснащена устройством распознавания голоса и электронной наводящей системой, среагировавшей на вой Гару. Спасаясь от синих вспышек, безошибочно точно бьющих в то место, которое он покинул долю секунды назад, Ди петлял и кувыркался - больше ему ничего не оставалось.

    - Сюда, миледи!

    Голос Гару раздался уже с облучка. Затем захлопнулась дверца экипажа. Мешая Ди броситься в погоню, опять пальнула лазерная пушка, карета развернулась - и ее поглотила тьма.

    - Я разберусь с тобой в другой раз, тварь, попомни мои слова!

    - Не скоро ты забудешь гнев знати!

    Был ли Ди доволен, что обратил врага в бегство, или расстроен тем, что не покончил с вампиршей? Лицо поднявшегося из кустов охотника не выражало никаких эмоций, а глухие от злобы напутственные слова убежавшей парочки еще долго витали над ним.




ГЛАВА 2

Народ Фронтира
    Год 12090-й от Рождества Христова. Человеческая раса обитает в мире тьмы.

    Или, возможно, правильнее будет сказать: царит темный век, поддерживаемый наукой. Все семь континентов опутаны паутиной сверхскоростных магистралей, а в центре сети расположился полностью автоматизированный кибергород, известный как Столица, - продукт передовых научных технологий. Дюжина погодных контроллеров управляет климатом. Межзвездные путешествия - больше не оторванная от реальности мечта. В огромных космопортах теснятся неуклюжие транспортники, и изящные корабли, приводимые в движение галактической энергией, гордо устремляются в небесные эмпиреи, а исследовательские партии и впрямь оставляют следы на пыльных тропинках далеких, не входящих в Солнечную систему планет, - к примеру, на Альтаире и Спике.

    Однако сейчас все это - не более чем мимолетный сон.

    Посмотрим-ка на великую Столицу. Толстые одеяла пыли наброшены на дома и минареты, построенные из полупрозрачного металлического хрусталя, кое-где виднеются гигантские и крохотные воронки от взрывов и лазерных лучей. Большинство автоматических дорог и трасс на магнитных подвесках разрушены, и обломки машин обречены метаться туда-сюда, точно блуждающие метеоры.

    А люди? Сонмы людей! Нескончаемые людские потоки наводняют улицы. Толпа смеется, кричит, рыдает, свидетельствуя свое почтение Столице; здесь плавильный котел существования, здесь жизненная энергия бьет ключом, гранича с полным хаосом. Но одежда… такую одежду не ожидаешь увидеть на хозяевах некогда гордой метрополии. Мужчины в изношенных штанах и кафтанах, воскрешающих память о Средневековье, и в потрепанных рясах: такие могли бы носить члены какого-нибудь религиозного ордена. Наряды женщин тусклых тонов, ткань платьев груба на ощупь - где пестрота, где пышность?

    Сквозь бурлящую толпу мужчин с мечами у пояса или луками и колчанами за спиной пробирается автомобиль с бензиновым двигателем, наверняка взятый из какого-нибудь музея. Оставляя за собой клубы черного дыма и постреливая глушителем, машина везет группу блюстителей закона, вооруженных лазерными пистолетами.

    Вдруг раздается дикий крик, и из одного из домов, пошатываясь, вываливается женщина. По ее нечеловеческому воплю люди уже инстинктивно догадываются об ужасной причине криков и вызывают шерифа и его людей. Те появляются на сцене довольно быстро, интересуются у плачущей женщины, где находится сердце ее страха, входят в указанное здание - с лицами едва ли не бледнее, чем у обескровленной свидетельницы. На лифте с индивидуальным приводом они спускаются на пять сотен этажей.

    В одном из подземных проходов - из тех, что предположительно были уничтожены века назад - обнаруживается закрытая дверь, а за ней - просторный склеп, где дневными часами дремлют в деревянных гробах, наполненных сырой землей, аристократы, кровожадные создания ночи.

    Шериф и его люди, не мешкая, приступают к действиям. К счастью, здесь, кажется, нет свирепых зверей, на место не наложены проклятия, электронные пушки и охранная лазерная система также отсутствуют. Аристократы обречены. Полицейские сжимают в кулаках грубо обструганные осиновые колья и поблескивающие железные молотки. Люди белы как мел от страха и осознания собственной греховности. Черные силуэты окружают гроб, чья-то рука вздымается к небесам, миг - и вот уже наносятся удары. Раздается глухой стук, затем - страшный вой, и склеп наполняется запахом крови. Тоскливый крик становится тише, потом замирает, а группа переходит к следующему гробу.

    Когда блюстители закона покидают склеп, лица их запачканы кровью, а тень греха залегает отчетливее и трагичнее, чем до осуществления миссии.

    Хотя знать практически вымерла, от чувства гордости, выросшего из благоговейного страха людей и за десять долгих тысячелетий ставшего неотделимым от самой крови аристократов, так просто не избавиться. Потому что когда-то они действительно правили человеческой расой. И потому что автоматизированный город - ныне населенный теми, кому никогда не постичь принципа действия всех механизмов и не извлечь и микроскопической доли прибыли, которую способна приносить Столица - и все остальное в этом мире, все, что можно назвать цивилизацией, оставили после себя они. Они - вампиры.
    Жесткое расслоение на вампиров и людей произошло на 1999 году истории человечества, когда хозяева земли обрели быстрый и бесславный конец. Кто-то нажал кнопку, развязав полномасштабную ядерную войну, о которой человеческую расу давно, очень давно предупреждали. Тысячи межконтинентальных баллистических ракет носились над планетой, превращая города, один за другим, в раскаленный ад, но число жертв непосредственно бомбежек далеко отстало от количества смертей, вызванных радиацией, убийственная мощь которой в десятки тысяч раз превышала силу рентгеновского излучения.

    Теория ограниченной ядерной войны, в соответствии с которой бои ведутся благоразумно, так, чтобы победители впоследствии могли восстановить утраченное и править людьми заново, потерпела крах в долю секунды, сгорев дотла в миллионноградусных пожарах.

    Число выживших было ничтожно. У них, страшащихся внешнего мира с его токсичной атмосферой, не осталось иного выбора, кроме как на несколько лет укрыться в подземных убежищах.

    Когда же люди наконец поднялись на поверхность, то обнаружили лишь руины прежней цивилизации. И если у кого и возникли мысли о том, что изолированные человеческие общины, лишенные возможности связаться с выжившими в других странах, способны вернуться на путь, по которому они шагали до разрушения, или заново сотворить цивилизацию, то скоро мысли эти сошли на нет как пустые фантазии, и только.

    Началась регрессия.

    Поколение за поколением боролись исключительно за выживание, а память о прошлом все больше тускнела. Через тысячу лет численность населения возросла, но цивилизация оказалась отброшена на уровень Средневековья. Страшась мутантов, порожденных радиацией и космическим излучением, люди объединились в небольшие группы и двинулись вглубь леса и на равнины, которые по прошествии немалого времени вновь покрылись зеленью. В сражениях с жестокой окружающей средой людям порой приходилось убивать новорожденных, чтобы сохранить популяцию, численность которой ограничивалась весьма скромными количествами пищи. Иной раз младенцы отправлялись прямиком в пустые желудки родителей.

    Вот такое было время. И в этом черном-пречерном, полном суеверий мире появились они. Как им, вампирам, удалось укрыться от людских глаз и жить-поживать в глубокой тени, неясно. Однако их биологическая форма в точности соответствовала легендам и наилучшим образом подводила их к роли новых хозяев истории.

    Нестареющие и неумирающие, пока вкушают кровь иных существ, вампиры помнили культуру, о которой человеческая раса напрочь забыла, и точно знали, как ее восстановить. Еще до ядерной войны вампиры, таящиеся в темных углах планеты, наладили связь друг с другом. У них имелись мощнейшие источники энергии, секретно разработанные в собственноручно построенных убежищах, и необходимый минимум оборудования, требующегося для воссоздания цивилизации, когда самое худшее уйдет в прошлое.

    Никто не утверждает, что именно вампиры развязали ядерную войну. Обладая интуицией, владея черной магией и небывалыми физическими возможностями, о которых люди и не подозревали, вампиры наверняка знали, что человеческая раса уничтожит себя и им, вампирам, придется наводить в мире порядок.

    Цивилизация была восстановлена. Сформировались две ветви общества - вампиры и люди.

    Вскоре стало очевидно, сколько трений и разногласий принесет это разделение. За две тысячи лет после своего выхода на великую сцену истории вампиры сотворили мир, движимый сверхнаукой и колдовством, назвали себя аристократами, или знатью, и поработили человечество. Автоматизированный город с электронным мозгом и призрачной душой, межзвездные корабли, погодные контроллеры, способы создания любых веществ путем преобразования материи - все это родилось благодаря их, и только их, мыслям и действиям.

    Однако кто мог представить, что всего через пять коротких тысячелетий они окажутся на пороге полного исчезновения? В конце концов, история принадлежала не только им.

    Искра жизни, глубинная, основополагающая, в расе вампиров горела куда тусклее, чем в людях. Правильнее будет сказать, что в самом существовании вампиров был заложен элемент, предопределивший неизбежное их исчезновение. К концу четвертого тысячелетия цивилизация вампиров начала выказывать феноменальный энергетический упадок, что вызвало великое восстание людей. Хотя вампиры досконально изучили физиологию человеческого мозга и возвели психологию как науку на уровень, откуда можно с легкостью манипулировать человеческим сознанием, выяснилось, что подавить стремление к свободе, теплящееся в глубине людских душ, решительно невозможно.

    Одно восстание следовало за другим, вампиры слабели и раз за разом заключали с людьми перемирия, во время которых на короткий срок восстанавливалось спокойствие. Однако постепенно аристократы просто угасли, исчезли, смирившись со своей участью.

    Кто-то покончил с собой, кто-то погрузился в сон, которому было суждено длиться до скончания времен. А кто-то отправился в глубины космоса, хотя таких оказалось крайне мало; вообще-то вампиры не стремились основывать колонии во внеземном пространстве.

    Во всяком случае, число аристократов неуклонно уменьшалось, пока не стало совсем ничтожным - вампиры рассеялись прежде, чем люди успели организовать преследование. К 12090 году роль вампиров свелась лишь к террору на землях Фронтира. Поскольку эта цель стала единственным смыслом жизни знати, люди испытывали перед вампирами ужас, пробирающий до самых глубин души.

    Честно говоря, то, что человечеству удалось спланировать и осуществить восстание, несмотря на разрозненность и леденящее отчаяние, можно назвать настоящим чудом.

    Ужас людей перед вампирами, спящими днем и пробуждающимися ночью, чтобы сосать живую кровь, продлевая собственную жизнь, стал частью вампирической мифологии, наравне с древними легендами о превращениях в летучих мышей и волков и способности контролировать стихии. В результате хитрых психологических манипуляций, буйно расцветших в минувший век технологий страх сей прочно укоренился в человеческом подсознании.

    Говорят, что когда люди в первый раз подписывали пакт о перемирии с вампирами - своими правителями, то всех представителей человеческой стороны без исключения трясло так, что аж зубы стучали. И хотя вампиров в Столице было уже не сыскать днем с огнем, людям потребовалось триста лет, чтобы проверить каждую улицу и каждое здание.

    Итак, если вампиры обладали неимоверной силой и властвовали над миром - почему же они не истребили расу людей? Вот неразрешимый вопрос. Может, они просто боялись уничтожить источник пищи? Нет, способ синтеза человеческой крови, неотличимой от настоящей, они изобрели еще на первой стадии своего развития. Если вспомнить о ручном труде, то к тому времени, как разразился мятеж, у вампиров имелось достаточно роботов. Воистину, зачем вампиры дозволили людям существовать, даже в качестве подчиненных, - загадка. Вероятно, дело в каком-нибудь комплексе превосходства, а может, аристократам просто было жалко простолюдинов.

    С тех пор люди почти не видели вампиров, но страх остался. Иногда, очень редко, бывшие хозяева ночи появлялись из мрака, чтобы оставить следы клыков на бледных шеях жертв, и тогда кто-нибудь как одержимый искал их, сжимая в руках осиновый кол, но чаше соседи просто изгоняли укушенного, усердно молясь о том, чтобы следующий визит вампира не состоялся.

    Охотники стали результатом людского страха.

    Будучи практически несокрушимыми, вампиры не спешили уничтожать мутантов, которых после войны развелось во множестве и которых люди так боялись. Наоборот, аристократы полюбили свирепых тварей, приручили их, стали опекать и даже собственноручно создавали подобных.

    Благодаря своим несравненным познаниям в биологии и генной инженерии вампиры одного за другим выпускали в мир живых легендарных монстров: оборотней-волков и оборотней-тигров, людей-змей, големов, эльфов, гоблинов, ракшасов, призраков, зомби, баньши, огнедышащих драконов, несгорающих саламандр, грифонов, кракенов и так далее. И хотя ныне творцы практически исчезли, творения по-прежнему свирепствуют в горах и на равнинах.

    Обрабатывая землю при помощи той скудной техники, что дозволяла использовать знать, защищаясь старомодными огнестрельными ружьями или самодельными мечами и копьями, люди поколениями изучали природу искусственно созданных чудовищ, постигая их сильные и слабые стороны. Со временем некоторые стали специализироваться исключительно на изготовлении оружия и способах убийства диких тварей.

    Итак, одни озаботились производством все более и более эффективного оружия, а другие, обладающие исключительной силой и ловкостью, принялись учиться обращению с этим оружием. Эти особые воины и были первыми охотниками.

    Время шло, и сфера деятельности охотников все сужалась: появились, например, охотники на тигрооборотней и охотники на фей. Однако охотники на вампиров превосходили прочих силой и интеллектом, а также железной волей, невосприимчивой к страху, внушенной людям прежними властителями земли.
    Утром Дорис разбудило надсадное лошадиное ржание. В окно спальни лился свет, извещая о начале нового дня. Девушка обнаружила, что лежит на кровати, одетая точно так же, как вечером, когда Ди вырубил ее. И действительно, Ди перенес Дорис в постель сразу же по окончании своей стычки с незваными гостями. После нападения вампира нервы девушки были на пределе, а поиски охотника, державшие красавицу в постоянном напряжении, совершенно вымотали ее, но после того, как Ди погрузил нанимательницу в дрему, Дорис крепко и безмятежно проспала до самого утра.

    Невольно потянувшись к горлу, девушка вспомнила, что случилось прошлой ночью.

    «А что тут творилось, пока я спала? Он сказал, что у нас гость. Интересно, Ди справился?..»

    Дорис в панике соскочила с кровати, но вдруг лицо ее просветлело. Некоторая заторможенность еще имела место, но в остальном все вроде бы было в норме. Ди не дал ее в обиду. Сообразив, что она даже не показала охотнику его комнату, девушка торопливо пригладила взъерошенные после сна волосы и выбежала из спальни.

    Тяжелые шторы в гостиной были плотно задернуты; в углу сумрачного помещения обнаружилась софа, с края которой свисала пара сапог.

    - Ди, ты действительно сделал это, да? Я знала, что не ошиблась, наняв тебя!

    Из-под широкополой шляпы, прикрывающей лицо лежащего, раздался все тот же тихий голос:

    - Я лишь делаю свою работу. Прости, кажется, я забыл включить барьер.

    - Ерунда, - оживленно отмахнулась Дорис и взглянула на часы. - Всего-навсего начало восьмого. Поспи еще. А я быстренько приготовлю завтрак. Повкуснее!

    Снаружи снова громко заржала лошадь, напомнив Дорис о посетителе.

    - Кого это принесло в такую рань? - Девушка шагнула к окну с намерением отдернуть занавеску, но резкий возглас «Нет!» остановил ее.

    Охнув, Дорис повернулась к Ди; лицо ее опять, как вчера, когда она попыталась помешать ему приблизиться, исказил ужас. Она вспомнила, кем на самом деле является этот привлекательный охотник. И все же девушка улыбнулась, не только потому, что была отважной, но и потому, что от природы имела веселый нрав.

    - Извини. Попозже я устрою тебя поуютней. В любом случае отдыхай пока.

    Произнеся это, она все-таки отступила к окну и отогнула краешек шторы, но едва Дорис бросила взгляд за окно, ее милое личико превратилось в маску чистейшей ненависти. Девушка кинулась в спальню за своим любимым кнутом и, пылая негодованием, вылетела во двор.

    Перед самым крыльцом восседал на гнедой кобыле неуклюжий увалень лет двадцати четырех - двадцати пяти. С кожаного пояса, отягчающего необъятную талию, свисал пороховой десятизарядный пистолет, которым всадник, несомненно, весьма гордился. Хитренькие глазки под рыжей шевелюрой ощупывали каждый дюйм фигуры Дорис.

    - Чего тебе надо, Греко? Кажется, я просила не шляться здесь больше! - рявкнула Дорис тем же командным тоном, которым бросала вызов заезжему охотнику, и злобно зыркнула на гостя.

    В мутных глазах мужчины мелькнули гнев и смущение, но тут же губы его растянулись в похотливой ухмылке:

    - Ну-ну, не сердись так. Я приехал, беспокоясь за тебя, - и вот благодарность?! Кажется, ты сейчас ищешь охотника, так? Может, на тебя напал наш старый лорд, а?

    Дорис мгновенно вспыхнула - замечание Греко попало прямо в цель:

    - Дурак! Пора бы повзрослеть! Если ты и твои грязные городские дружки будете распространять про меня дикие сплетни только потому, что я не желаю иметь с тобой ничего общего, то придется тебя кое-чему научить!

    - Да ладно, не напрягайся так, - пожал плечами Греко. И продолжил, сверля девушку изучающим, подозрительным взглядом: - Тут позапрошлой ночью в салуне один бродяга плакался, что у холма на краю города какая-то по-настоящему сильная девчонка решила испытать его мастерство и надрала ему задницу, прежде чем он успел вытащить меч. Ну, я поставил ему выпивку, разузнал подробности, и по трезвому размышлению вышло, что девчонка та - ну вылитая ты. На сладкое еще он добавил, что девчонка чертовски ловко орудует каким-то странным хлыстом, а в наших краях никто, кроме тебя, милашка, не ходит с плеткой.

    Греко показал глазами на кнут в правой руке Дорис.

    - Да, я искала кое-кого. Кого-то, кто окажется хорош. Тебе, как и любому другому, отлично известно, какой урон недавно причинили городу мутанты. Здесь дела не лучше. Мне уже не под силу управляться со всем в одиночку.

    Выслушав ответ Дорис, Греко слабо улыбнулся:

    - В таком случае тебе всего-навсего надо было обратиться к Попсу Кашингу, это он у нас отвечает за розыск новых талантов. Знаешь, пять дней назад один местный видел, как ты в сумерках гнала дракона к замку лорда. И вот теперь, в довершении всего, ты тайком от всех ищешь какого-то загадочного помощника. - Голос толстяка изменился радикально, став угрожающим: - Ну-ка, размотай-ка свой шарфик.

    Дорис не шелохнулась.

    - Не можешь, вот как, - хохотнул Греко. - Так я и думал. Наверное, мне следует отправиться в город и перекинуться парой слов с… ну, полагаю, продолжать нужды нет. Итак, что скажешь? Просто будь умницей и согласись на то, о чем я прошу тебя все это время. Если мы поженимся, ты станешь невесткой мэра. Тогда никто в городе не ткнет в тебя вонючим пальцем или…

    Прежде чем рот наглеца изверг новые грязные слова, раздался резкий щелчок, и гнедая, заржав от боли, встала на дыбы. Хлыст Дорис молниеносно ужалил лошадиный бок. Массивное туловище седока в мгновение ока вылетело из седла и шлепнулось на землю. Греко охнул и схватился за ушибленную задницу. Гнедая же, громко стуча копытами, умчалась прочь с фермы, не оглядываясь на своего хозяина.

    - Так тебе и надо - за все мерзости, которые сошли тебе с рук, потому что ты прятался за спиной папаши. - Дорис рассмеялась. - Мне плевать на него и его приспешников. А если тебе припекло, можешь тащить сюда и папочку своего, и своих дружков в любое время. Я не стану убегать и скрываться. Но учти, когда я в следующий раз увижу тут твою уродливую рябую рожу, я шкуру с тебя спущу, так и знай!

    Физиономия Греко вспыхнула - еще бы, от молодой леди странно услышать столь грубые выражения, а уж когда они швыряются тебе в лицо…

    - Сука, ты и верно чертовски хороша…

    Меж тем правая рука мужчины потянулась к пистолету. Черная молния снова расколола напоенный солнцем воздух - и оружие полетело в кусты, растущие за спиной Греко. А ведь ему, чтобы выхватить десятизарядник, обычно требовалось не более половины секунды.

    - В следующий раз в полет отправится твой нос… или ухо.

    Ума Греко хватило на то, чтобы сообразить, что слова девушки не пустая угроза. Прикусив язык, гость стремительно покинул ферму, попутно потирая то запястье, то седалище.

    - Этот навозный жук ничто без своего папаши, - презрительно бросила Дорис, повернулась - и оцепенела.

    В дверях, одетый в пижаму, но с лазерной винтовкой в руках, застыл Дэн. В больших круглых глазах мальчика кипели слезы.

    - Дэн, ты… ты все слышал?

    Паренек механически кивнул. Греко стоял лицом к дому, но о Дэне не упоминал - мальчик, должно быть, караулил за дверью.

    - Сестренка, тебя действительно укусил аристократ?

    Вся жизнь парнишки прошла в этих диких местах, и он прекрасно знал, какова судьба несчастных с метиной дьявольского поцелуя на горле.

    Юная красавица, только что с помощью кнута выпроводившая бугая вдвое выше и толще себя, стояла, как пригвожденная, не в силах вымолвить и слова.

    - Нет, не может быть! - Мальчик вдруг кинулся к сестре и крепко обнял ее. Грусть и тревога, с которыми он безуспешно сражался, выплеснулись наружу в потоке горячих слез. - Только не ты, только не тебя! Я останусь совсем один… Нет, не может быть!

    Он не желал, чтобы услышанное было правдой, но понимал, что тут ничего не поделаешь, и беспомощность лишь усиливала горе.

    - Все в порядке, - выдавила Дорис, похлопывая братишку по плечику. Она тоже боролась со слезами. - Никакой паршивый аристократишка меня не кусал. А то, что у меня на шее, так это дело клопов. Я прятала следы, чтобы не расстраивать тебя.

    Словно луч света озарил зареванную мордашку.

    - Правда? Нет, правда?

    - Угу.

    Вот и все, что потребовалось, чтобы успокоить паренька, - настроение Дэна изменилось мгновенно и на все сто, таким уж он обладал характером.

    - А что нам делать, если народ в городе поверит вракам Греко и ломанется сюда?

    - Ты же знаешь, драться я умею. К тому же здесь ты…

    - И Ди!

    Лицо девушки омрачилось. Вот вам разница между тем, кто осведомлен, как работают охотники, и тем, кто еще не в курсе. Хотя мальчика же не поставили в известность, что Ди - охотник.

    - Побегу спрошу его!

    - Дэн…

    Но остановить брата Дорис не успела - паренек уже умчался в гостиную. Девушка бросилась за ним - и вновь опоздала.

    Дэн уже обращался к молодому человеку на софе, обращался абсолютно доверительным тоном:

    - Типчик, только что улепетнувший отсюда, пытается уговорить мою сестру выйти за него и грозит, что иначе раззвонит о ней гадость, самую гнусную ложь! Он вернется с кучей народа из города, точно говорю. И они заберут сестренку. Пожалуйста, спаси ее, Ди.

    Представив неизбежный ответ, Дорис невольно зажмурилась. Проблема даже не в самом ответе, а в эффекте, который он произведет. Холодный, твердый отказ оставит в хрупком сердце мальчика глубокую рану - возможно, незаживающую.

    Но охотник на вампиров сказал:

    - Предоставь это мне. Никто и пальцем не прикоснется к твоей сестре, я не позволю.

    - Отлично!

    Лицо мальчишки засияло, что солнечное утречко.

    Тогда заговорила Дорис, стоявшая за спиной брата:

    - Завтрак скоро будет готов. А перед едой, Дэн, проверь-ка терморегуляторы в парниках.

    Парнишка живо кинулся выполнять поручение. Едва он исчез из виду, Дорис повернулась к лежащему ничком Ди:

    - Спасибо. Мне известен железный закон охотников: они и пальцем не пошевелят, если дело не касается их непосредственного объекта преследования. Я не в том положении, чтобы выражать недовольство. А ты отказал, но при этом не сделал ребенку больно… и, похоже, он любит тебя как старшего брата.

    - И все же я отказал.

    - Знаю. Помимо твоей работы, я не вправе просить большего - но спасибо за те слова, что ты сказал Дэну и как ты их сказал. Со своими проблемами я справлюсь сама. И чем скорее ты сделаешь свое дело, тем лучше.

    - Точно.

    Голос Ди звучал как обычно, бесстрастно и мучительно сухо. И удивляться тут было нечему.


    Как и следовало ожидать, «компания» прибыла именно тогда, когда наша троица заканчивала свой исключительный завтрак. Исключительным его делало то, что Ди съел вдвое меньше юного Дэна. Меню состояло из ветчины и яичницы колоссальных размеров - яичницы из яиц несушек-мутантов, около полуметра в диаметре, уложенной на дюймовый ломоть бледной домашней свининки, - а также черного, с пылу с жару, хлеба и виноградного (сорта «Гаргантюа», выведенного непосредственно на ферме) сока. Естественно, свежевыжатого: сок одной виноградины едва поместился в три больших стакана. И это только основные блюда; еще имелись большущая миска салата и целый чайник ароматного травяного чая. Только такая ферма, как у Лэнгов, могла предложить столь богатое меню. Одной лишь свежести продуктов было бы достаточно, чтобы человек средних аппетитов с удовольствием уплел вторую, а то и третью порцию. Бодрящее утреннее солнышко и гигантские букеты лаванды, украшающие стол, как неотъемлемая часть сокровенного ритуала, придавали всем собравшимся за завтраком сил, столь необходимых для жизни в землях Фронтира.

    Несмотря на это, Ди довольно быстро отложил вилку и нож, после чего удалился в дальнюю комнату, что наконец-то показала ему Дорис.

    - Странно. Может, ему нездоровится?

    - Да, наверное…

    И хотя Дорис делала вид, что все в порядке, она живо представила, как Ди в спальне поглощает свой собственный - особый! - завтрак, и ей стало дурно.

    - И ты, сестренка? Да что ж такое? Понимаю, он тебе нравится и все такое, но не вздумай заболеть только потому, что ему худо!

    Дорис едва не набросилась на братца с кулаками - а не дразнись, не дразнись! - но вдруг напряженно замерла.

    Где-то неподалеку грохотали копыта. Очень много копыт. И звук приближался.

    - Проклятие, они идут! - воскликнул Дэн, бросаясь к стене, на которой висела лазерная винтовка.

    Мальчик хотел позвать Ди, но рука Дорис запечатала ему рот.

    - Но почему? - возмутился паренек. - Это наверняка Греко со своими отморозками… - Нескрываемое отвращение звучало в голосе Дэна.

    - Сперва поглядим, может, мы и вдвоем справимся. Если нет, тогда, возможно…

    Дорис прекрасно понимала, что вне зависимости от того, что будет происходить с ней и ее братом, Ди решительно ничего не предпримет.

    Вооружившись хлыстом и винтовкой, брат с сестрой вышли на крыльцо. Девушка позволила восьмилетнему мальчишке присоединиться к ней, потому что закон Фронтира гласил: если ты и твоя семья не защищаете свои жизни и имущество, никто другой их не защитит. Если вечно полагаться на кого-то, среди драконов и големов не протянешь и недели.

    Долго ждать не пришлось - дюжина всадников предстала перед Лэнгами.

    - Мама дорогая, кого я вижу! Самые сливки нашей маленькой общины во всей красе! Крохотная фермочка вроде нашей не заслуживает столь почетных гостей! - Приветствуя прибывших таким образом, Дорис внимательно следила за мужчинами во втором и третьем рядах.

    Впереди выступали такие известные всем сельчане, как шериф Люк Далтон, доктор Сэм Ферринго и мэр Рохман, папаша Греко с необычайно сальной для шестидесятилетнего старика физиономией.

    От этой троицы сюрпризов ожидать не приходилось, но за ними теснилась толпа свирепых головорезов, у которых руки так и чесались пустить в дело, едва только представится возможность, свои «магнумы» и тепловые пистолеты - дабы навести порядок, конечно. Все они были наемниками, работавшими на ранчо мэра Рохмана. Дорис без страха переводила взгляд с одного на другого, пока не наткнулась на знакомое лицо, маячившее за спинами седоков. Девушка преисполнилась презрения - как это похоже на Греко: когда заваривается каша, заткнуть свое грязное хайло, найти самое безопасное местечко и сделать вид, что он и понятия не имеет о том, что происходит.

    - Итак, что вам угодно?

    Первым - видимо, по общей договоренности - заговорил мэр Рохман:

    - Как будто ты не знаешь. Мы здесь из-за отметин, которые ты прячешь под шарфом. Сейчас ты покажешь их доктору Ферринго, и если с ними все в порядке, то отлично. Если же нет… что ж, тогда, к сожалению, нам придется поместить тебя в лечебницу.

    Дорис насмешливо фыркнула:

    - Значит, вы поверили той чуши, которую наплел этот чертов балбес, твой сынок? Он пять раз предлагал мне выйти за него замуж, и каждый раз я давала ему от ворот поворот. Остался он с носом, потому и распространяет всякие враки. А тебе лить грязь не к лицу, мэр ты или нет.

    Девушка блефовала так гладко, что мэр не нашелся, что ответить. Его бычья рожа побагровела от ярости.

    - Точно! Мою сестру не кусал никакой вампир! Так что пошел прочь, старый извращенец! - выкрикнул прижавшийся к боку Дорис Дэн, доведя мэра до ручки.

    - Как ты смеешь называть меня старым извращенцем, на что намекаешь? Ты… ты… мерзкий крысеныш! Говорить нечто подобное мэру, даже в шутку… Это и есть извращение! Чтоб ты знал…

    Старик вышел из себя. Возможно, он и держал в руках все бразды правления городом, но оставался при этом всего лишь мэром крохотного поселения. Одно прикосновение к больному месту - и самообладание Рохмана лопнуло, точно мыльный пузырь. В этом он не так уж и отличался от головорезов, сгрудившихся за ним в наглое хамское стадо. Но тут взвыл Греко:

    - Они нас дурачат! Парни, не слушайте их, хватайте всех! Спалим этот проклятый дом!

    Буяны поддержали его воплями «Чертовски верно!» и «Да, чтоб мне провалиться!»

    - Всем молчать! Кто вякнет, будет иметь дело со мной!

    Это рявкнул шериф Далтон, и Дорис чуть-чуть успокоилась. Разменявшему четвертый десяток честному и сообразительному шерифу привыкли доверять. Даже громилы послушались его.

    - И вы с ними, шериф? - вполголоса спросила девушка.

    - Мне нужно, чтобы ты кое-что поняла, Дорис. У меня, как у шерифа, есть некоторые обязанности. В их число входит и проверка твоей шеи. Я не желаю, чтобы события вышли из-под контроля. Если все в порядке, одного взгляда будет достаточно. Сними шарф, и доктор осмотрит тебя.

    - Он прав, - поддержал шерифа приподнявшийся в седле доктор Ферринго. Они с мэром были ровесниками, но в отличие от него доктор, получивший медицинское образование в Столице, выглядел интеллигентным пожилым джентльменом. Некогда отец Дорис и Дэна был его студентом в образовательном центре, и теперь этот добросердечный человек каждодневно беспокоился о благополучии сирот. И только ему Дорис не могла сейчас посмотреть в глаза. - Вне зависимости от результатов осмотра, мы не хотим тебе зла. Предоставь это мне и шерифу.

    - Все равно она отправится в лечебницу! - прошипел откуда-то сзади невидимый в толпе Греко. - По нашим правилам любой, у кого обнаружат укусы, изолируется в клинике, вне зависимости от того, кто он. И если мы не сумеем избавиться от аристократа… хе-хе… то выставим девку как наживку для монстра!

    Шериф повернулся к Греко и взревел:

    - Заткнись ты, чертов идиот!

    Сынок мэра поперхнулся, но то, что его окружали наемники, придало наглецу сил:

    - Ладно-ладно, стоит кому нацепить бляху, и он становится упрямей осла. Но прежде чем снова грубить мне, проверь шею этой сучки. В конце концов, именно за это мы тебе платим, верно?

    - Что ты сказал, мальчишка? - Если бы взглядом можно было убить, то Греко сейчас уже валялся бы бездыханным. Руки головорезов немедленно потянулись за оружием.

    Ситуация становилась все напряженнее.

    - Прекратите! - рявкнул мэр, обращаясь ко всей компании. - Что мы докажем, передравшись друг с другом? Мы приехали, только чтобы взглянуть на шею девчонки, и мы это сделаем, вот и все.

    Шерифу и головорезам пришлось нехотя согласиться.

    - Дорис, - окликнул девушку шериф несколько резче, чем прежде, - лучше тебе снять шарф.

    Дорис лишь еще крепче сжала в кулаке хлыст.

    - А если я скажу, что не хочу?

    Шериф онемел.

    - Взять ее!

    Повинуясь крику Греко, конные наемники кинулись вперед. Плеть Дорис взметнулась, готовясь дать отпор клинкам и пистолетам.

    - Стоять! - гаркнул шериф, но, похоже, его приказы уже утратили силу, и вот, когда битва уже почти началась, всадники разом остановились. Или, если точнее, их лошади, судорожно дернувшись, застыли на месте.

    - Что на вас нашло? Вперед!

    Скакуны не шевелились, как их ни пришпоривали. Если бы мужчины могли посмотреть в глаза животным, то увидели бы в темных зрачках блеск невыразимого ужаса, того всепоглощающего страха, который не позволял лошадям двигаться дальше, даже чтобы развернуться и убежать. А потом все взгляды сошлись на великолепном юноше в черном, загородившем переднюю дверь, хотя никто не заметил, когда он появился. Даже солнечный свет, казалось, поблек, потускнел и стал литься медленнее. Лишь внезапному порыву ветра удалось вывести людей из оцепенения, и они принялись тревожно переглядываться.

    - А ты, к дьяволу, кто такой? - Мэр изо всех сил старался, чтобы его голос, в соответствии с его статусом, звучал угрожающе, но не мог унять дрожи. Было в юнце нечто тревожащее, что взбаламучивало самые тихие воды глубокого омута человеческой души.

    Дорис обернулась, пораженная, в то время как лицо Дэна засияло от радости.

    Без лишних слов Ди остановил Дорис, не дав ей произнести то, что она, несомненно, собиралась сказать, и встал перед Лэнгами, словно заслоняя их. В правой руке он держал меч.

    - Я Ди. Меня наняли эти люди.

    Произнося это, он смотрел не на мэра, а на шерифа.

    Далтон слегка кивнул. Он с первого взгляда понял, кем на самом деле является представший перед ними юноша.

    - Я шериф Далтон. А это мэр Рохман и доктор Ферринго. Остальные так, мелкая шушера. - Представив таким образом своих спутников, шериф добавил: - Ты охотник, верно? Это видно по твоим глазам, по тому, как ты держишься. Припоминаю, я, кажется, слышал что-то о человеке невероятного мастерства, который путешествует по Фронтиру и называет себя Ди. По слухам, его меч быстрее лазерного луча и прочих подобных штучек.

    Слова эти можно было счесть похвалой, но Ди ничего не ответил на это.

    Шериф твердо продолжил:

    - Только вот еще говорят, что этот охотник специализируется на вампирах. И что сам он - дампир.

    И именитые горожане, и наемные громилы - все охнули и застыли. Как и Дэн.

    - Ой, Дорис! Значит, тебя действительно… - Доктор Ферринго с трудом выдавил из горла безнадежные слова.

    - Да, эта девушка укушена вампиром. И меня наняли, чтобы уничтожить его.

    - В любом случае самого факта укуса достаточно, чтобы не позволить ей оставаться здесь. Она отправится в лечебницу, - провозгласил мэр.

    - И не подумаю, - отрезала Дорис. - Я никуда не пойду и не брошу Дэна и ферму без присмотра. И если вы твердо намерены избавиться от меня, предупреждаю, я просто так не дамся.

    - Ладно-ладно, - угрожающе протянул Греко. Упрямая независимость девчонки пробудила в нем злопамятность отвергнутого ухажера.

    Он мотнул головой наемникам, в чьих глазах горел сумрачный змеиный огонь.

    Буяны уже собирались разом спешиться, но в этот миг их лошади дружно, не обращая внимания на усилия седоков, поднялись на дыбы. Всадники, все до единого, успев лишь вскрикнуть «ой!», «ай!» или «ох!», оказались на земле. Солнечный воздух наполнился людскими стонами и конским ржанием.

    Ди снова повернулся к шерифу. Понял ли Далтон, что один мимолетный взгляд охотника подчинил животных, так и осталось неизвестным.

    Нить напряженного, не поддающегося описанию страха протянулась между двумя мужчинами, накрепко связав их.

    - У меня есть предложение… - Едва Ди заговорил, шериф принялся кивать, точно болванчик, заранее соглашаясь. - Не делайте ничего с девушкой, пока я не закончу свою работу. Если мы благополучно выйдем из ситуации, то все будет в порядке. Если же нет…

    - Уверяю всех, я и без вас позабочусь о себе. Если лорд одолеет его, я сама вгоню кол себе в сердце, - отрезала Дорис.

    - Не дайте ей одурачить вас! Этот шут в сговоре с аристократом. Нельзя заключать с ним сделок - я уверен, он тут, чтобы превратить в вампиров всех и каждого в Рансильве! - Дважды за день потерпевший неудачу, Греко надрывался от крика, стоя на четвереньках для надежности. - Надо разобраться с сучкой! Нет, лучше отдадим ее лорду. Тогда он не придет за какой-нибудь другой женщиной.

    С громким «пффф!» из земли прямо перед лицом Греко вырвался столб пламени четырех дюймов в диаметре. Грязь, не выдержав двадцатитысячеградусной жары, вскипела, и огонь прыгнул на прыщавую физиономию Греко, поджарив ему верхнюю губу. Мучительно, по-звериному взвыв, раненый отшатнулся и повалился на спину.

    - Еще одна гадость о моей сестре, и следующей станет твоя голова, - пригрозил Дэн, твердо направив ствол своей лазерной винтовки в лицо Греко. Отдача у этого оружия отсутствовала, но чтобы ребенок ростом не выше длины винтовки так мастерски обращался с ней, было делом неслыханным.

    Шериф с ухмылкой - отнюдь не сердитой - заметил:

    - Отлично, малыш.

    Тогда Ди мягко обратился к Далтону:

    - Видишь, какой у нас свирепый телохранитель. Можете попытаться пойти напролом, но тогда многим без всякой необходимости будет причинен вред. Просто подождите.

    - Ну, по мне, так кое-кому здесь небольшой вред только на пользу, - буркнул шериф, коротко зыркнув на стонущую толпу головорезов. - Док, что скажешь?

    - А почему ты не спрашиваешь меня?! - Мэр заорал так, что вены на его шее вздулись. - Думаешь, этому бродяге можно доверять? Надо запереть девчонку в лечебнице, как предложил мой мальчик! Шериф, приказываю немедленно взять ее!

    - Оценка жертв вампира - моя обязанность, - спокойно заметил доктор Ферринго, извлек из одного из своих внутренних карманов сигару и сунул ее в рот. Сигару не дешевую, не из тех, что на восемьдесят процентов состоят из мусора, - местные ловкачи свертывают еще и не такие. Это была сигара высшего сорта, в целлофановой обертке, с печатью Столичной табачной монополии - сокровище доктора Ферринго.

    Он слегка кивнул Дорис.

    Хлыст девушки, тихо присвистнув, взлетел…

    - Ай! - истерично взвизгнул мэр и схватился за нос.

    Один легкий поворот кисти Дорис - и сигара перекочевала изо рта доктора в ноздрю мэра.

    Не обращая внимания на лопающегося от ярости старика, доктор громко провозгласил:

    - Отлично, я констатирую, что инфекция вампиризма у Дорис Лэнг самой низшей стадии. Предписываю ей домашний покой. Шериф Далтон, мэр Рохман, вы согласны?

    - Да, сэр, - удовлетворенно кивнул шериф, при этом поглядев на Ди. Как-никак шериф клялся защищать закон. - При следующих условиях. Полагаюсь на слово этого отличного охотника и отказываюсь от дальнейших споров. Только позвольте кое-что прояснить: мне жутко не хочется вгонять кол кому-нибудь из вас в сердце. Не хочется, но, если потребуется, я сделаю это, не колеблясь. - И, с состраданием посмотрев на детей Лэнг, попрощался с ними: - Жду не дождусь дня, когда смогу отведать вашего знаменитого виноградного сока. Эй вы, грязные псы, ну-ка живо по коням! И предупреждаю, если кто в городе хоть пикнет об этом деле, я швырну его в электротюрьму, попомните мои слова!
    Толпа исчезла за холмом; громилы то и дело оглядывались - кто с ненавистью, кто с жалостью, а кто и с воодушевлением. Ди уже седлал лошадь, когда Дорис попросила его задержаться. Он спокойно обернулся к девушке, и та сказала:

    - Ты очень странный охотник. Берешь на себя работу, которую не обязан брать и за которую я не смогу тебе заплатить.

    - Это не работа. Это обещание.

    - Обещание? Кому?

    - Твоему маленькому телохранителю. - Он мотнул подбородком в сторону Дэна и, заметив, как напрягся мальчик, спросил: - Что-то не так? Ты ненавидишь меня, потому что я, возможно, «в сговоре с аристократом»?

    - Не-а.

    Паренек тряхнул головой, вдруг личико его сморщилось, и он горько зарыдал.

    Юный герой, минуту назад поставивший на место Греко, снова стал восьмилетним ребенком. Продолжая реветь, мальчик крепко обнял Ди за пояс. Дэн не плакал почти три года, с тех пор, как умер их отец. Наблюдая, как его сестра в одиночку борется с трудностями, паренек тайно выпестовал в своем маленьком сердечке и гордость и решительность. Естественно, жизнь Фронтира была нелегка и сурова и для него тоже. И вот, почувствовав, что его могут лишить единственного родного человека, мальчик забыл все и вцепился не в сестру, а в чужака, только вчера появившегося в его жизни.

    - Дэн…

    Дорис потянулась к брату, но Ди мягко отвел ее руку, не дав прикоснуться к плечу мальчика. Вскоре рыдания Дэна стали затихать, и тогда Ди опустился на деревянное крыльцо на одно колено и заглянул в залитое слезами лицо паренька.

    - Посмотри на меня, - тихо, но отчетливо произнес он.

    Услышав прозвучавшее в голосе охотника ободрение, Дорис, пораженная, распахнула глаза.

    - Обещаю тебе и твоей сестре, что убью аристократа. Свое слово я держу всегда. А теперь ты пообещай мне кое-что.

    - Конечно, - закивал Дэн.

    - С этого момента, если тебе захочется кричать или плакать, что ж, это твое право. Делай все что угодно. Но, что бы ты ни делал, не давай плакать сестре. Если тебе покажется, что твои рыдания расстроят ее - сдержи их. Если поддашься эгоизму и твоя сестра все-таки заплачет, сделай так, чтобы она вновь улыбнулась. В конце концов, ты мужчина. Да?

    - Конечно! - Мальчик засиял, он так и лучился гордостью.

    - Хорошо, тогда окажи любезность своему старшему брату и накорми его лошадь. Мне скоро ехать по делу.

    Паренек умчался прочь, а Ди молча направился в дом.

    - Ди, я… - Голос Дорис звучал так, словно на ее плечи лег тяжкий груз.

    Не обращая внимания на слова девушки, охотник на вампиров сказал просто:

    - Иди в дом. Прежде чем отправиться, я хочу наложить на тебя легкие защитные чары.

    Сказал - и исчез в темном пустом коридоре.





следующая страница >>