Гордон Олпорт становление личности - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
«Влияние детской художественной литературы на нравственное становление... 1 178.08kb.
Образовательный стандарт по ступеням обучения, способной к самовоспитанию... 1 197.41kb.
«Воспитательный климат семьи и его влияние на становление личности... 1 239.22kb.
Роберт Фрейджер, Джеймс Фэйдимен. Теории личности и личностный рост 35 15846.85kb.
Занятие № Теории личности в зарубежной психологии Концепция личности... 1 29.58kb.
Формирование творческой личности гимназиста на уроках мировой художественной... 1 61.45kb.
Лекция №13: Становление менеджмента и развитие теории управления... 1 175.79kb.
Название: Ты только мой 3 694.08kb.
«Формирование личности в процессе социализации» 1 256.66kb.
Гавриил Осипович Гордон в истории русского неокантианства 09. 1 264.87kb.
Самореализация личности 1 119.01kb.
Гавриил Осипович Гордон в истории русского неокантианства 09. 1 264.87kb.
- 4 1234.94kb.
Гордон Олпорт становление личности - страница №1/18




Гордон Олпорт

СТАНОВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТИ

Избранные труды

Под общей редакцией Л.А.Леонтьева

Москва

Смысл

2002


УДК 159.923+615.8 ББК 88.37 О 554

Ceрия «Живая классика»

Данное издание выпущено в рамках программы Центрально-Европейского Университета «Translation Project» \ при поддержке Центра по развитию издательской деятельности (OSI — Budapest) и Института «Открытое общество. Фонд Содействия» (OSIAF — Moscow)

Охраняется законодательством РФ об авторском праве.

Воспроизведение всей книги или какой-либо ее части

без письменного разрешения издательства воспрещается.

Любые попытки нарушения будут преследоваться в судебном порядке.

Перевод с английского Л. В. Трубицыной и Д. А. Леонтьева под общей редакцией Д. А. Леонтьева

Олпорт Г.

О 554 Становление личности: Избранные труды. — М.: Смысл, 2002. - 462 с.

Впервые на русском языке представлено во всем богатстве и разно­образии психологическое наследие Гордона Олпорта — одного из крупшейших психологов XX века, фактически создавшего психологию лич­ности как особую предметную область психологической науки.

Психологам, представителям смежных наук, студентам психологи­ческих специальностей.

ISBN 5-89357-098-7 © Составление, перевод с английского,

предисловие, оформление. Издательство

«Смысл», 2002.

Гордон Олпорт — архитектор психологии личности

В любой науке среди выдающихся ученых можно встретить представителей двух основных типов — «открывателей» и «систематизаторов». Первые открывают новый объяснительный принцип и перестраивают в соответствии с ним свою об­ласть знания. Они видят реальность через призму своей идеи, им грозит опасность предвзятости, однобокости, но именно они обеспечивают прорывы в науке и со­здают научные школы, развивающие дальше основанное ими учение. Вторые, как правило, обладают энциклопедическими познаниями, которые позволяют им, не вводя новых объяснительных принципов, систематизировать и обобщать имеющие­ся знания, строить общетеоретические системы и «сводить концы с концами». Они, конечно, тоже делают открытия, хотя и более частные. У них есть ученики, но нет школ, — ведь школа формируется вокруг яркой идеи, а не вокруг системы. Однако они пользуются огромным авторитетом, потому что способность интегрировать раз­ные идеи в систему встречается еще реже, чем способность открыть что-то принци­пиально новое. Примеров масса: открыватель Платон и систематизатор Аристотель, открыватель Кант и систематизатор Гегель, открыватель А. Н. Леонтьев и системати­затор С. Л. Рубинштейн. Эти два типа ученых дополняют друг друга; если бы тех или других не было, наука вряд ли могла бы развиваться.

Ученые того и другого типа различаются по своим личностным особенностям. Чтобы стать «открывателем», нужен талант, страсть, убежденность, труд, смелость. «Систематизаторами» становятся люди, одаренные по-иному: для этого необходим, прежде всего, интеллект, широкий кругозор, эрудиция, более спокойный научный темперамент, помогающий скорее не отстаивать свое, а соединять разные точки зре­ния. Здесь требуются искренний интерес и уважение к чужой позиции, редкая даже для людей науки объективность, позволяющая предпочесть своей точке зрения чу­жую, более правильную, высокая степень научного смирения. Наконец, должен быть профессиональный вкус — чутье, позволяющее разглядеть сквозь завалы традиций и завесу моды ростки идей и подходов, которым принадлежит будущее науки. И благо­родство, проявляющееся в бескорыстной поддержке этих идей и подходов всей мо­щью своего научного авторитета.

Все эти достоинства соединились в Гордоне Уилларде Олпорте (1897—1967), влияние которого на мировую психологию при его жизни было трудно переоценить. Олпорт относился к редкому типу систематизаторов. Он был, может быть, самым умным человеком из тех, кто занимался психологией личности. В одной из статей он



й. А. Леонтьев

писал, как психологу необходимо воображение. Однако наиболее яркая отличитель­ная черта самого Олпорта — логическое мышление. Никогда не принадлежа к господ­ствующей парадигме, он постоянно ненавязчиво «подправлял» психологию личности на нужный путь. Характерный для него стиль — сглаживать крайности и преодолевать дихотомии; его по праву можно назвать одним из самых диалектически мыслящих психологов. Его часто называли эклектиком, и он соглашался с этим, уточняя, что Гете различал два вида эклектизма, эклектизм по типу галки, которая тащит в свое гнездо все, что ей попадется, и систематический эклектизм, основанный на стрем­лении построить единое целое из того, что можно найти в разных местах. Эклектизм второго типа — не порок, а весьма продуктивный метод научной работы1.

Пожалуй, мало кого (если вообще кого-нибудь) можно сравнить с Олпортом по количеству идей, вошедших не в учебники по теориям личности, а в основной корпус знаний психологии личности — часто эти идеи кажутся сейчас уже настоль­ко очевидными, что упоминаются анонимно, без специального указания авторства. Олпорт стоял у истоков теории черт, гуманистической психологии, написал пер­вый обобщающий учебник по психологии личности2 и переписал его четверть века спустя3, узаконил введение в академическую науку качественных методов, таких ис­следовательских проблем как личностная зрелость, мировоззрение, самореализация, религиозность. Он не сделал открытий, не обеспечил прорывов, не создал школу, не заложил новую парадигму, однако во многом именно ему принадлежит заслуга создания психологии личности как особой предметной области — его без преувели­чения можно назвать архитектором психологии личности. За свою жизнь он был удостоен всевозможных почестей — избирался президентом Американской психоло­гической Ассоциации (1939), президентом Общества Изучения социальных проблем, получил награду «За выдающийся вклад в науку» (1964) и т.п., но в автобиографии признавался, что среди множества научных отличий самым дорогим для него при­зом был подаренный ему в 1963 году двухтомный сборник трудов 55 его бывших аспирантов с надписью «от Ваших учеников — с признательностью за Ваше уваже­ние к нашей индивидуальности». Его ученикам присущи такие отличительные черты как наличие собственной позиции, целостный подход к человеку и научная некон­формность — в остальном они очень разные. В их числе такие замечательные психо­логи как Лео Постман, Филипп Верной, Роберт Уайт, Брюстер Смит, Гарднер Лин-дсей, Джером Брунер и другие.

Но Олпорт велик не только тем, что вырастил плеяду своих учеников, но и тем, что был в состоянии оценить многие передовые идеи других, в частности, за­рубежных ученых и оказать им весомую поддержку в продвижении на американский «научный рынок», который вообще крайне предвзято относится ко всему неамери­канскому. В списке его публикаций огромное место занимают рецензии и предисло­вия к чужим книгам. Эта просветительская деятельность была присуща Олпорту всю его жизнь — начиная с молодых лет, когда, вернувшись домой после двухлетнего пребывания в Европе, он стал активно обогащать американскую науку идеями пер-сонологии В. Штерна, психологии духа Э. Шпрангера и гештальтпсихологии К. Коф-фки, В. Келера и М. Вертгеймера. В зрелые годы он активно поддерживал новаторс­кие исследования иммигрировавшего в Америку Курта Левина. В пожилом возрасте



1 Цит по Evans RI Gordon Allport The man and his ideas N Y E P Dutton & Co , Гпс , 1970 P 19

2 Allport G W Personality A psychological interpretation NY Holt, 1937

3 Allport G W Pattern and growth m personality N Y Holt, Rmehart and Winston, 1961

Гордон Олпорт — архитектор психологии личности 5

он смог оценить значение для психологии идей экзистенциализма, представил аме­риканской публике еще никому не известного Виктора Франкла и поддержал со­здание Ассоциации гуманистической психологии, хотя сам ни в какие ее структуры не вошел. Опрос клинических психологов в США в 1950-е годы обнаружил, что по своему идейно-теоретическому влиянию Олпорт уступал лишь Фрейду.

И при этом он отнюдь не был чисто кабинетным мыслителем. Еще одна от­личительная особенность научного стиля Олпорта — быть всегда на острие соци­альных проблем современности. Он стремился к изучению прежде всего того, что важнее, а не того, что проще. Им созданы статьи и книги, этапные для многих кон­кретных областей и направлений исследований — психологии выразительных дви­жений, психологии радио, психологии слухов, психологии войны, психологии ре­лигии. Его 600-страничный труд, посвященный природе предубеждений4, уже почти полвека остается главным и непревзойденным источником по этой проблеме, и ак­туальность его возрастает, к сожалению, с каждым годом. Совокупный тираж этой книги уже к 1970 году достиг полумиллиона экземпляров.

Автобиография Гордона Олпорта включена в данный том. Поэтому нет необхо­димости подробно пересказывать его жизненный путь, который, впрочем, довольно прост и прямолинеен — это путь отличника в хорошем смысле слова, последователь­но прикладывающего свой незаурядный интеллект и трудолюбие к достижению це­лей и закономерным образом достигающего их.

Гордон Олпорт родился в 1897-м году в семье американских провинциальных интеллигентов. Он на год моложе Пиаже и Выготского, на семь лет — Левина, на три года старше Фромма, на пять — А. Р. Лурия и П. Я. Гальперина, на шесть — А. Н. Ле­онтьева. Школу он окончил вторым по успеваемости из 100 выпускников и поступил в знаменитый Гарвардский университет — по стопам старшего брата Флойда, кото­рый впоследствии оставил весьма заметный след в социальной психологии и психо­логии восприятия.

В Гарварде интеллектуальные способности Гордона Олпорта развернулись в полную силу и обрели направленность. Параллельно с психологией он занимается социальной этикой — с юных лет его интерес распределялся между психологией и более широким социальным контекстом, и не случайно в 1930-е годы он создал в Гарварде междисциплинарный по своей сути департамент социальных отношений, синтезировавший подходы психологии, социологии и антропологии.

Отличительной особенностью научного мировоззрения Олпорта стало довольно большое влияние на него европейской психологии, особенно Вильяма Штерна, Эду­арда Шпрангера и гештальтпсихологии. Во многом этому способствовало пребывание молодого ученого в Европе в начале 1920-х годов; хотя в большинстве учебников обра­щают внимание только на встречу Олпорта с Фрейдом — разговора между ними не получилось. Олпорт был открыт самым разным влияниям, однако мощный интеллект позволял ему перерабатывать их и идти своим путем.

Под влиянием европейских идей Олпорт, занявшись в 1920-е годы изучением вопросов психологии личности, прежде всего личностных черт и выразительных дви­жений, быстро пришел к необходимости рассматривать целостную личность, а не ее фрагменты. В университете его обучали в бихевиористских традициях, в духе схе­мы SOR, где О — это организм, опосредующий связь между стимулом S и реак-

4 Allport G W The nature of prejudice Cambridge (Mass ) Addison-Wesley, 1954

й. А. Леонтьев

цией R. На самом деле, говорит Олпорт, мы обнаруживаем маленькое S и малень­кое R, но очень, очень большое О5.

Однако подойти к целостной личности с научных позиций, констатирует Ол­порт, нелегко, «как заметил один человек, единственное, что можно сделать с це­лостной личностью — это подарить ей цветы»6. Тем не менее Олпорту удалось пер­вому в мировой психологии выстроить целостное теоретическое здание научной психологии личности. С его книги «Личность, психологическая интерпретация», вы­шедшей в 1937 году, во многом началась академическая психология личности. Лич­ность, по Олпорту, это «динамическая организация психофизических систем инди­вида, которая определяет уникальное приспособление индивида к его окружению»7. Интересно, что почти то же определение он воспроизводит 24 года спустя, лишь исключив из него (что, впрочем, весьма знаменательно) понятие приспособления. «Личность — это динамическая организация психофизических систем индивида, ко­торая обусловливает характерное для него поведение и мышление»8. Личность и ха­рактер — это, по сути, одно и то же, только характер — это понятие, оценочно нагруженное, а личность — то же самое, лишенное оценки9.

Индивидуальность. Проблема индивидуальности и ее изучения в психологии — вопрос, который оставался для Олпорта главным в течение всей жизни. Множество страниц он посвящает обсуждению проблемы уникальности, проблемы индивиду­ального и общего применительно к психологии личности. Именно он сделал центром рассмотрения в психологии дилемму номотетического и идиографического. Номотети-ческий подход — это попытка подвести любые психологические проявления под об­щие закономерности. Идиографический подход — стремление описать индивидуальное своеобразие данного случая не как частное проявление каких-то общих закономерно­стей, а как нечто уникальное. «Каждый человек сам по себе есть по сути особый закон природы»10. Вся психология, и прежде всего практическая, до сих пор продолжает в той или иной степени метаться между этими двумя полюсами. С одной стороны, уни­кальность каждого человека отрицать трудно, с другой стороны, общие закономернос­ти являются предпосылкой к применению каких-то методов, техник, принципов. Осо­бенно остро эта проблема стоит в консультировании и психотерапии, в частности, в виде дилеммы, опираться на методики и техники, либо работать без опоры на них, личностью психотерапевта как главным его «инструментом».

Олпорт был первым, кто подверг подробной методологической рефлексии проблему общего и индивидуального в личности. В духе позиции «систематического эклектизма» он находит дилемму «номотетическое—идиографическое» излишне за­остренной; истина в их сочетании и синтезе. Олпорт подчеркивал, мы не должны забывать о том, что каждая личность уникальна, но это не означает, что нельзя в людях найти что-то общее. «Общий закон может быть законом, говорящим о том, как осуществляется уникальность»11. Закон уникальности и есть основной закон пси­хологии личности.



5Цит по Evans R I Gordon Allport The man and his ideas N Y E P Dutton & Co , Гпс , 1970 P 14

6 Tbidem P 9

7 Allport GW Personality A psychological interpretation NY Holt, 1937 P 48

8 Allport G W Pattern and growth m personality N Y Holt, Rmehart and Winston, 1961

9 Allport GW Personality A psychological interpretation NY Holt, 1937 P 52

10 Ibidem P 21 "Ibidem P 194

Гордон Олпорт — архитектор психологии личности 7

Наиболее полноценным выражением индивидуальной уникальности отдельно­го человека выступает сфера его экспрессивных, или выразительных, проявлений, по отношению к которой Олпорт использует понятие стиля. «Только по стилю мы узнаем музыку Шопена, картины Дали и макароны тетушки Салли» (наст, изд., с. 440). Олпорт уделял большое внимание этой области исследований начиная с кон­ца 1920-х годов. Приводимые им экспериментальные данные свидетельствуют о том, что испытуемым удается на удивление успешно идентифицировать разные формы экспрессивных проявлений — почерк, походку, лицо и др., принадлежащие одним и тем же людям, хотя механизмы этого стилевого единства индивидуальности оста­ются малопонятными. Человек более всего проявляет себя как индивидуальность не в том, что он делает, а в том, как.

Активность и функциональная автономия мотивов. Принципиальная особен­ность личности — и здесь Олпорт тоже был практически первым, кто поставил это во главу угла, — ее активность, проактивность, как он ее называет в противовес постулату реактивности, на котором строится весь бихевиоризм. Олпорт категори­чески не согласен с мнением большинства психологов, приписывающих человеку стремление к гомеостазу, редукции напряжения. Для него человек — существо, стре­мящееся к установлению и сохранению определенного уровня напряжения, а стрем­ление к сокращению напряжения — признак нездоровья. Его теория личности как открытой системы (см. наст, изд., с. 62—74) — новый виток развития этих представ­лений.

Пожалуй, наиболее ярким выражением понимания Олпортом личности как активной служит введенный им принцип функциональной автономии мотивов.

В период, когда Олпорт выдвинул эту идею, монополия на объяснение моти­вации фактически принадлежала психоанализу, который исходил из того, что все в прошлом — в том числе и будущее. Для понимания мотивации надо «копать» исто­рию личности: чем глубже раскопать то, что было с человеком в прошлом, тем легче понять, что у него впереди.

В статье «Тенденция в мотивационной теории» (см. наст, изд., с. 93—104) Ол­порт говорит о возникшем перекосе в сторону косвенных методов диагностики мо­тивации, исходящих из базового недоверия к тому, что человек сам знает о своей мотивации. Почему бы, прежде чем «копать» вглубь, не спросить человека прямо о его мотивах? Это выглядит на первый взгляд немножко наивно. Олпорт начинает анализировать ситуацию более подробно, опираясь на данные экспериментов, и формулирует на основе этого анализа требования к тому, какой должна быть тео­рия психодинамики, то есть мотивации. Он констатирует, что, по данным ряда ис­следований, проективные методы, во-первых, не отражают некоторые мотивы, явно, достоверно присутствующие у человека. Во-вторых, у людей здоровых, без тяжелых проблем, обнаруживается хорошая согласованность между данными, полу­ченными на основе прямых и косвенных методов анализа мотивации. Проективные методы мало что добавляют у них к прямому самоотчету. У людей же с личност­ными конфликтами налицо расхождение между прямой и проективной картинами. У них проективные методы действительно позволяют выявить те мотивы, которые напрямую не улавливаются. Но если мы не будем использовать методы прямого са­моотчета, говорит Олпорт, мы не сможем определить, имеем ли мы дело с мотива­ми, принятыми, осознанными и интегрированными в структуру личности или же с вытесненными инфантильными фиксациями, которые оказывают свое влияние под­спудным образом, порождая конфликты в личностной структуре. В этих двух случаях перед нами мотивы, совершенно разные по происхождению и особенностям влия-



й. А. Леонтьев

ния на личность, однако различить эти случаи невозможно без обращения к реф­лексивному сознанию. Необходимо сочетать оба источника информации — только тогда мы будем иметь полную картину.

Олпорт не спорит с психоаналитическим взглядом на корни человеческой мо­тивации, но вводит принципиальное дополнение. В процессе развития происходит трансформация исходных либидозных энергий, формируются разные мотивы, пусть из одних и тех же корней. Одни мотивы возникают из других, отпочковываются, от­деляются от них (это происходит путем их дифференциации и интеграции, которые суть два основных вектора развития личности) и становятся функционально авто­номными, то есть независимыми от исходных базовых побуждений.

Идея функциональной автономии мотивов сама по себе очень проста. Она объясняет, почему у взрослых людей достаточно широкий и разнообразный спектр мотивов, при том, что базовые изначальные биологические потребности одинако­вы; она снимает это противоречие и позволяет избежать редукции всей мотивации взрослого человека, зрелой личности, к одним и тем же ограниченным наборам нужд. Мотивация всегда локализована в настоящем и направлена не в прошлое, а в будущее, потому что от прошлого она уже функционально независима. Поэтому мало пользы «копать» прошлое, говорит Олпорт с присущей ему язвительностью, а то получается, что психологи и люди, которых они изучают, смотрят в противополож­ных направлениях, люди вперед, а психологи назад. Не пора ли психологам развер­нуться?12



Структура личности. Понятие черт. Подчеркивание индивидуальной уникаль­ности отдельной личности не мешает Олпорту серьезно ставить вопрос о ее структур­ной организации, «успех психологической науки, как и успех любой науки, в значи­тельной мере зависит от ее способности выявить существенные единицы, из которых состоит этот конкретный сгусток космоса» (наст, изд., с. 354). Анализируя различные подходы к выделению таких единиц (см. наст, изд., с. 46—61, 354—369), Олпорт оста­навливается на понятии черт, или диспозиций. Не он придумал или ввел в психоло­гию понятие черт, но он — первым — построил обобщающую теорию и методологию их изучения, дал объяснение, что это такое, и на его теорию до сих пор ссылаются в учебниках как на диспозициональную теорию личности. Хотя Олпорт был широко мыслящим автором, далеким от жестких механических и упрощенных конструкций, тем не менее понятие личностных черт связывается в сегодняшней психологии преж­де всего с его именем. В 1920-е годы бытовало полушутливое определение, черты — это то, что измеряют опросники личностных черт. Действительно, понятие черт возникло из процедуры измерения, но именно Олпорт смог наполнить его реальным теорети­ческим содержанием и превратить худосочное определение черты как чего-то, извле­каемого из опросников, в полнокровное научно-психологическое понятие. При этом сам Олпорт недвусмысленно заявлял. «Измерение разных черт было связано с содер­жанием моей докторской диссертации, так что я весьма рано оказался вовлечен в это. Но лепить ярлык "психология черт" на мою последующую научную работу — значит не понимать ее»13.

Для Олпорта черта — не просто статистически фиксируемая закономерность, констатация наблюдаемого поведения, а определенная нейропсихологическая сис­тема, специфическая для данного индивида. Черта, в самом поверхностном пред-



12 См Allport G W Becoming basic considerations for the psychology of personality New Haven Yale University Press, 1955 Наст изд С 166-216

13 Цит по Evans R I Gordon Allport The man and his ideas N Y E P Dutton&Co ,Гпс ,1970 P 24

Гордон Олпорт — архитектор психологии личности 9

ставлении, — предрасположенность вести себя сходным образом в разных (но не в любых) ситуациях. Два аспекта этой стабильности поведения — стабильность во вре­мени и стабильность по отношению к разным ситуациям. Конечно, бывают си­туации, когда мы ведем себя не так, как обычно, но и те ситуации, в которых по­ведение оказывается сходным, могут быть не совсем однотипными. Если человек проявляет одинаковые особенности (например, тревожность) каждый раз на экза­мене, но вне ситуации экзамена эти особенности поведения отсутствуют, его тре­вожность нельзя, строго говоря, считать чертой личности. Последние проявляются в широком спектре ситуаций, а не только в одной области. Вот пример, который при­водит Олпорт. если человек робок по своей сути, то он будет оставаться спокойным и сдержанным и на улице, и в магазине, и в такси, и в аудитории, и где угодно. Если он в основном дружелюбен, то он будет дружелюбен всегда и со всеми. То, что поступки, или даже привычки, не согласуются с теми или иными чертами, не значит, что этих черт нет. Так, весьма педантичный, пунктуальный и собранный человек может стать нервным и небрежным, когда он опаздывает на поезд. Далее, черты не независимы друг от друга. Есть корреляция между отчетливо разными чер­тами, не совпадающими между собой. В качестве примера Олпорт приводит устой­чиво наблюдаемые корреляции между интеллектом и чувством юмора — понятно, что это не одно и то же, но корреляции теоретически вполне объяснимы.

Черты преобразуют множество разных стимулов в некоторое множество от­ветных реакций. Разные наборы черт трансформируют одни и те же стимулы в раз­ные реакции и наоборот, черты все упрощают, позволяют одинаково реагировать на разные стимулы. Олпорт иллюстрирует этот эффект на примере такой черты лично­сти как страх перед коммунизмом. В Америке 1950-х годов царил страх перед комму­нистической агрессией, и отношение к коммунизму переносилось на очень многое. В одну категорию стимулов, на которые прежде всего реагируют люди, отличающи­еся этой чертой, попадают коммунисты, книги Маркса, соседи — чернокожие и ев­реи, эмигранты, интеллектуалы и либералы, организации левого крыла... От соб­ственно коммунистов происходит постепенная генерализация всего, что связано с ними или как-то их напоминает. На выходе этого механизма обнаруживаются такие формы поведения как поддержка ядерной войны против стран коммунистического лагеря, голосование за экстремистских политических кандидатов правого крыла, критика ООН, выступления против инакомыслящих, обращения с протестными письмами в газеты, доносы на левых в Комиссию по расследованию антиамерикан­ской деятельности и так далее14. В результате трансформации происходит генерали­зация стимула, можно предсказать, что человек, обладающий указанной чертой, бу­дет одинаковым образом реагировать на разные стимулы, относящиеся к этому множеству. И, соответственно, если он склонен к одним реакциям, то можно про­гнозировать его склонность и к другим реакциям из этого списка.

В отличие от большинства представителей психологии черт, Олпорт вводит методологически принципиальное различение общих черт и черт личностных, или личностных диспозиций. Общие черты — это универсальные признаки, по которым можно сравнивать всех или многих людей. На основании нормального распределе­ния этих черт в популяции строятся опросники, позволяющие сравнить большин­ство людей в данной культуре. Но есть еще индивидуальные, или идиосинкратические черты, как их называет Олпорт, — индивидуально своеобразные особенности пове-

14 См Allport G W Pattern and growth m personality N Y Holt, Rmehart and Winston, 1961 Наст изд С 217-461

10 Л. А. Леонтьев

дения, устойчиво характеризующие данного человека, но не имеющие аналогов у подавляющего большинства других людей. Личность, — считает Олпорт, — можно адекватно описать лишь в том случае, если учитывать не только общие черты, опре­деляемые с помощью стандартной психометрической батареи, но и индивидуаль­ные. Правда, с методической стороны индивидуальные черты определять и измерять гораздо труднее.

В последние годы жизни Олпорт постепенно стал заменять понятие личност­ной или индивидуальной черты понятием диспозиции как более содержательно на­груженным. Понятие черты относится к обыденному языку и слишком связано с уп­рощенными значениями, смыслами, которые вкладываются в это слово в контексте обыденной речи. Кроме того, оно стало настолько расхожим в профессиональном употреблении у самих психологов, и тоже в столь разных значениях, что было труд­но в него вложить желательное содержание. Поэтому Олпорт оставил понятие черт только за общими чертами личности, которые измеряются опросниками, а то, что он раньше называл «индивидуальные черты личности», стал называть «личностные диспозиции»15. Понятие диспозиции выступает по сути как объяснительное по отно­шению к описательному понятию черты. Черта констатирует некоторую последова­тельность в осуществлении определенного поведения, но ничего не говорит о меха­низме и устойчивости этой последовательности. В поздних работах Олпорт указывал на такую особенность личностных черт как возможность их эмпирического установ­ления, доказательства их наличия и устойчивости. Понятие же диспозиции обозна­чает определенную психофизиологическую систему, которая позволяет говорить о причинах наблюдаемой устойчивости. Это — ненаблюдаемая сущность, постулируе­мая для объяснения наблюдаемых феноменов.

Очень многое зависит от того, как мы обозначаем черты. Олпорту принадлежит одно из первых лексикографических исследований черт личности через анализ слов английского языка, обозначающих те или иные особенности поведения16. Он подчер­кивает, что одни и те же особенности поведения можно называть по-разному. Надо отличать сами черты от их наименования. Один человек назовет некоторое поведение мужественным, другой — агрессивным, третий — злобным. Самое главное, чтобы обозначения черт не несли в себе какие-то моральные или социальные оценки, хотя иногда этого не избежать.

По Олпорту, можно сказать, что человек имеет ту или иную черту, но нельзя сказать, что он имеет тот или иной тип, — он подходит под тип или относится к типу11. Позиция Олпорта по отношению к типологиям в целом довольно критичес­кая. Типологий может быть сколько угодно, ведь любая типология основана на абст­ракции из целостной личности одного сегмента и проводит границы по одному от­дельно взятому критерию. «Любая типология проводит границы там, где на самом деле их нет»18. В зависимости от того, какой критерий мы возьмем, мы получим раз­ные типы и разное распределение людей по этим типам. Поэтому типологии важны и полезны для решения практических задач, где мы классифицируем людей в соответ­ствии с тем критерием, который нам практически нужен. При решении же познава­тельных, исследовательских задач сама задача не определяет необходимость выбора



15 Tbidem

16 Allport G W', Odbert H S Trait-names a psycho-lexical study//Psychological Monographs 1936 Vol 47 №211 P 1-171

17 Allport G W Personality A psychological interpretation N Y Holt, 1937 P 295

18 Tbidem P 296

Гордон Олпорт — архитектор психологии личности 11

какого-то одного критерия и игнорирования всех остальных. Мы не можем произ­вольно выбрать, что взять за основу, а что игнорировать, поэтому здесь любая типо­логия оказывается очень искусственной процедурой.

«Я» и «проприум». Сами по себе черты не могут полностью характеризовать личность. В 1942 году появляется обобщающая статья Олпорта «Эго в современной психологии» (см. наст, изд., с. 75—92). Если в XIX веке было модно говорить об эго, о душе, то потом эти философски нагруженные понятия вышли из моды, а в при­шедшем им на смену лексиконе бихевиоризма, ассоцианизма и психоанализа не осталось места для понятий, выражающих связность личности, активность и целеу­стремленность. Настало время вернуть эти понятия в психологию.

Описав целый ряд экспериментальных исследований, Олпорт обнаружил в них одну интересную закономерность, когда человек занимается чем-то, что вовлекает его Я и ему небезразлично, обнаруживаются последовательность, устойчивость, кор­реляции черт. А когда эго не вовлечено, человеку не очень интересно то, что он дела­ет, — нарушается устойчивость, распадается единство и черты в одних заданиях про­являются, а в других — нет.



В 1950-е годы Олпорт вводит новое понятие на смену традиционному Я по­нятие проприума19. Он сделал это исключительно потому, что понятия «эго», «стиль жизни», «самость» были перегружены другими значениями. Проприум, по Олпорту, близок к тому, что У. Джеймс в свое время обозначал как сферу Я, подразумевая под этим то, что можно обозначить словом «мое» — то, что я отношу к самому себе. Глав­ное, что разработал Олпорт в связи с введенным им понятием проприума, а также проприативных структур личности,— это периодизация личностного развития, ос­нованная на выделении семи аспектов проприума. Эта периодизация незаслуженно мало известна, хотя она оригинальна и по своим достоинствам вряд ли уступает на­много более популярной периодизации Э. Эриксона. Особенно важно, что в этой пе­риодизации речь идет о развитии собственно личностных структур в полном смысле этого слова, в отличие от большинства периодизаций возрастного развития, которые говорят не совсем о личности, или совсем не о личности.

Первый аспект развития проприума, — это ощущение своего тела, телесная самость. Она возникает в первый год жизни, когда младенцы начинают осознавать и интегрировать многие ощущения, которые исходят от мышц, сухожилий, связок, внутренних органов и так далее, и приходят к ощущению своего тела. В результате младенцы начинают отделять, отличать себя от других объектов, прежде всего теле­сных. Это чувство остается опорой для самосознания на протяжении большей части жизни. Взрослые ее не осознают до тех пор, пока все в порядке, пока они не почув­ствуют какую-то боль или болезнь. Второй аспект это ощущение своего Я, чув­ство самоидентичности. Оно возникает, когда ребенок начинает говорить о себе «Я». Посредством языка он ощущает себя в качество точки отсчета, появляется осозна­ние и отнесение к себе собственного имени. Через это ребенок начинает постигать, что он остается одним и тем же человеком, несмотря на все изменения его взаимо­действий с внешним миром. Это, в основном, второй год жизни, хотя развитие не прекращается — все аспекты идентичности не устанавливаются одномоментно, они продолжают развиваться дальше, но на данном возрастном этапе они становятся ве­дущими. Олпорт локализует это чувство на втором году жизни, а к третьему году жизни он относит третий аспект проприума — чувство самоуважения, которое свя-



19 См Allport G W Becoming basic considerations for the psychology of personality New Haven Yale University Press, 1955 Наст изд С 166-216

12 Л. А. Леонтьев



зано с ощущением гордости вследствие успешного выполнения ребенком каких-то заданий. Взрослые иногда считают это негативизмом, потому что ребенок противит­ся почти всем предложениям взрослого, воспринимая их как посягательство на свою целостность и автономность. Четвертый этап приходится на возраст 4—6 лет. Про-приум в этом возрасте развивается через расширение границ самости, дети начина­ют осознавать, что им принадлежит не только их физическое тело, но и какие-то элементы окружающего мира, включая людей; это расширение происходит через значение слова «мой». Для этого периода характерны рецидивы ревностного соб­ственничества, мой мяч, мой кукольный домик, моя мама, моя сестра и так далее. Пятый аспект проприума начинает развиваться в возрасте 5—6 лет. Это образ себя, возникающий, когда ребенок начинает осознавать, как его видят другие, чего от него ожидают, как к нему относятся, каким хотят его видеть. И именно в этот пе­риод ребенок постигает различие между «Я-хороший» и «Я-плохой». Я, оказывает­ся, могу быть разным. Шестая стадия охватывает период между 6 и 12 годами, когда ребенок начинает понимать, что он способен находить рациональные решения жиз­ненных проблем и эффективно справляться с требованиями реальности. Появляется собственно мышление — рефлексивное, формально-логическое, ребенок начинает думать о самом процессе мышления. Но это не независимое мышление в том смыс­ле, в каком оно может быть у взрослого, потому что на этом этапе еще нет незави­симой морали. Эта стадия развития проприума отражает сильный конформизм по отношению к групповым ценностям, нормам, моральным устоям. Ребенок на этом этапе догматично предполагает, что его семья, религия, группа всегда правы. Седь­мой аспект проприума, становление которого в основном связано с подростковым возрастом, — то, что Олпорт называет проприативными стремлениями. Централь­ная для подростка проблема — выбор карьеры или других жизненных целей. Подро­сток уже знает, что будущее надо планировать, и в этом смысле он приобретает перспективное чувство самости. Возникает направленность в будущее, постановка перспективных целей, настойчивость в поиске путей разрешения намеченных задач, ощущение того, что жизнь имеет смысл, — в этом заключается суть проприативно-го стремления. Этот период не исчерпывается подростковым возрастом; все упомя­нутые аспекты продолжают развиваться на протяжении жизни. Кроме этих семи ас­пектов есть еще один, обладающий особым статусом. Олпорт его обозначает как самопознание, которое синтезирует все остальные семь аспектов.

Зрелая личность. Олпорт был первым, кто ввел в психологию представление о зрелой личности, заметив, что психоанализ никогда не рассматривает взрослого че­ловека как действительно взрослого20. В своей книге 1937 года он посвятил зрелой личности отдельную главу, сформулировав в ней три критерия личностной зрелости. Первый критерий — разнообразие автономных интересов, расширение «Я». Зрелая личность не может быть узкой и эгоистичной, она рассматривает интересы других близких и значимых людей как свои собственные. Второй — самосознание, самообъ­ективация. Сюда же он относит такую характеристику как чувство юмора, которая, по экспериментальным данным, лучше всего коррелирует со знанием себя. Третий критерий — философия жизни. Зрелая личность обладает своим мировоззрением в отличие от личности незрелой.

В более поздних работах он расширяет и дополняет перечень этих критериев, описывая уже 6 основных параметров зрелой личности (см. наст, изд., с. 35—45,

' AllportG И7 Personality A psychological interpretation N Y Holt, 1937 P 216

Гордон Олпорт — архитектор психологии личности 13

330—354), которые вбирают в себя первые три. Во-первых, психологически зрелый человек имеет широкие границы Я. Зрелые люди заняты не только сами собой, но и чем-то за пределами себя, активно участвуют во многом, имеют хобби, интересуют­ся политическими или религиозными вопросами, тем, что они считают значимым. Во-вторых, им присуща способность к близким межличностным отношениям. В част­ности, в этой связи Олпорт упоминает дружескую интимность и сочувствие. Дружес­кий интимный аспект отношений это способность человека выказывать к семье, близким друзьям глубокую любовь, не окрашенную собственническими чувствами или ревностью. Сочувствие отражается в способности быть терпимым к различиям в ценностях и установках между собой и другими людьми. Третий критерий отсут­ствие больших эмоциональных барьеров и проблем, хорошее самопринятие. Зрелые люди способны спокойно относиться к собственным недостаткам и к внешним труд­ностям, не реагируя на них эмоциональными срывами; они умеют справляться с собственными состояниями и, выражая свои эмоции и чувства, они считаются с тем, как это повлияет на других. Четвертый критерий зрелый человек демонст­рирует реалистичное восприятие, а также реалистичные притязания. Он видит вещи такими, какие они есть, а не такими, какими он хотел бы их видеть. В-пятых, зре­лый человек демонстрирует способность к самопознанию и философскому чувству юмора юмора, направленного на самого себя. В-шестых, зрелый человек обладает цельной жизненной философией. Каково содержание этой философии, принципи­альной роли не играет наилучшей философии не существует.

Причиной этих изменений в наборе критериев зрелой личности, как отметил на симпозиуме памяти Олпорта его ученик Т. Петтигрю, во многом стала их совместная поездка в ЮАР для изучения расовых проблем. Там они видели людей, соответство­вавших исходному определению зрелой личности по Олпорту, но при этом регулярно и рутинно делавших зло. Олпорт открыто признавался потом, что роль социокультур­ных факторов в формировании личности была им недооценена21.



В данном издании мы решили сконцентрировать внимание на главных обще­теоретических воззрениях Олпорта, оставив в стороне его классические прикладные исследования социальных проблем: слухов, предрассудков, религии и других, кото­рые, как и все, к чему он прикасался, несут на себе легко узнаваемый отпечаток его блестящего интеллекта и неравнодушия. Многие из них сохранили свое значе­ние и по сегодняшний день, и работа над русскими изданиями монографий Олпор­та по проблемам религиозности и психологии предрассудков уже началась. Но имен­но его общетеоретические позиции дают представление о масштабе его личности и именно они позволяют заполнить зияющие пробелы в нашем понимании путей раз­вития психологии личности в XX веке.

Основу данного издания составили две книги: небольшая монография «Ста­новление», написанная на основе курса лекций, прочитанных Олпортом по специ­альному приглашению Фонда Терри, и содержащая концентрированное выражение того нового, что внес Олпорт в психологическое понимание личности, и объемис­тый учебник «Структура и развитие личности», публикуемый здесь не полностью. Не включены были главы преимущественно обзорного характера, посвященные тем ас­пектам личности, в разработку которых авторский вклад самого Олпорта сравнитель-



21 См • Evans R I Gordon Allport- The man and his ideas N Y • E P Dutton & Co , Гпс , 1970 P 122-123

14 Л. А. Леонтьев

но невелик. Следует, правда, отметить, что уникальный стиль Олпорта как творчес­кой индивидуальности пронизывает весь этот учебник: о чем бы он ни писал, его почерк невозможно спутать ни с чьим другим; более того, по тексту не всегда можно определить, пишет ли он учебник для студентов младших курсов, или статьи для искушенных профессионалов.

Кроме этих двух книг и «Автобиографии» мы включили в издание ряд ключе­вых теоретических статей Г. Олпорта, вошедших в золотой фонд психологии XX сто­летия. По содержанию эти статьи отчасти пересекаются с обеими книгами, как и книги между собой, но это нас не смутило. Чтобы избежать повторов, пришлось бы нарушить цельность текстов, а это было бы несовместимо прежде всего со всем ду­хом теории Олпорта, ставящим целостность на первое место. Поэтому мы сознатель­но сохранили некоторые повторы; Олпорт это такой автор, которого не может быть слишком много, тем более что мы долгое время практически его не знали.

Каждый психолог личности, хочет он того или нет, говорит о себе отнюдь не только в автобиографии. Гордон Олпорт был уникальной, активной, интегрирован­ной, зрелой, направленной в будущее личностью. Он оставил нам психологию уни­кальной, активной, интегрированной, зрелой, направленной в будущее личности.

Д.А.Леонтьев доктор психологических наук

Автобиография

Бергсон считал, что философия каждой жизни опирается на некую «личную идею», даже если попытка выразить эту идею никогда полностью не удается. Это из­речение, имеющее оттенок идеализма и романтизма, чуждо локковскому образу че­ловека, доминирующему в англо-американской психологии. И все же, признаюсь, эта мысль меня привлекает. Возможно, в широком смысле она выражает гипотезу, которую можно проверить.

Можно сказать, что моя собственная личная идея состоит в том, чтобы рас­крыть, являются ли подобные общие гипотезы, касающиеся природы человека, эмпирически жизнеспособными, по крайней мере в такой же степени, как ассоциа-нистическая или реактивная гипотезы, которые сегодня правят американским пси­хологическим мировоззрением. Считая, что Бергсон преувеличивает потенциальное единство человеческой личности, я думаю, что он (как и другие лейбницианцы, неокантианцы и экзистенциалисты) бросает вызов эмпирической психологии, и что эти взгляды требуют проверки. Философия человека и психология человека должны быть соотнесены друг с другом.

Сформулирую некоторые релевантные этой проблеме эмпирические вопросы. Как следует писать психологическую историю жизни? Какие процессы и структуры должны быть включены в полное описание личности? Как можно обнаружить (если они существуют) нити, связующие различные аспекты жизни? Значительная часть моей профессиональной деятельности можно рассматривать как попытку ответить на эти вопросы путем последовательных исследований и статей. Вследствие моего убеж­дения в том, что прежде чем погрузиться в пучину исследований, ученый должен поставить перед собой значительные, нетривиальные вопросы, объем моих теорети­ческих публикаций превышает объем «продукции» эмпирических исследований.

В 1940 году я посвятил свой семинар в Гарварде проблеме. «Как должна пи­саться психологическая история жизни?». В семинаре участвовали Джером Брунер, Дорвин Картрайт, Норман Полански, Джон Р. П. Френч, Альфред Болдуин, Джон Хардинг, Дуайт Фиске, Дональд Мак-Грэнахан, Генри Рикен, Роберт Уайт и Фрид Бейлз. Я упомянул имена этих ученых, так как мне кажется, что, хотя научная дея-

* Впервые опубликована в 1967 г Печатается по изданию Allport G The Person m psychology Boston Beacon, 1968 P 376-409

16 Гордон Олпорт

тельность их весьма разнообразна, значительная часть творческой работы этих пси­хологов в широком смысле отвечает теме моего семинара

Нам не удалось решить поставленную перед собой задачу Правда, мы создали ряд правил и описали случаи в соответствии с этими правилами, но в конечном сче­те нас расстроила незначительность результатов Наши неудавшиеся правила никогда не были опубликованы, тем не менее из семинара выросли несколько важных, опуб­ликованных впоследствии, исследований, часть которых суммирована в моей моно­графии «Исследование личных документов в психологической науке» (The Use of Personal Documents in Psychological Science, 1942)

Я до сих пор не знаю, как надо писать психологическую историю жизни И сейчас по иронии судьбы я столкнулся с задачей написания своей собственной пси­хологической биографии Не располагая методом, я буду вынужден «барахтаться», надеясь, что психологи будущего найдут способ выполнения подобной задачи

1897—1915

Любой пишущий автобиографию находит захватывающе интересной собствен­ную генеалогию и знает, что его семейные взаимоотношения имеют величайшее объяснительное значение Но читателю обычно те же самые материи кажутся чем-то скучным, чем-то, что надо вытерпеть потому, что это должно относиться к делу Пи­сателю очень трудно показать читателю, чт о именно уместно, где и почему Он сам не знает, как отделить первостепенные формирующие влияния от фактов, имевших второстепенное значение или минимальное влияние Мое собственное описание бу­дет как можно более кратким

Мой отец был сельским врачом, выучившимся своей профессии после карье­ры в бизнесе и уже имевшим семью с тремя сыновьями Я, четвертый и последний в семье, родился 11 ноября 1897 года в Монтесуме, штат Индиана, где отец начал свою врачебную практику Думаю, что моя мама и я были его первыми пациентами Вскоре он перенес свою практику в Стритсборо и в Хадсон, штат Огайо Прежде, чем я пошел в школу, мы переехали еще раз, в Гленвилл (Кливленд), где я двенадцать лет нормально, без перерывов проучился в школе

Мои братья были намного старше (Гарольд на 9 лет, Флойд на 7, Фэйетт на 5 лет), и мне пришлось создать свою собственную компанию по интересам Это был довольно узкий круг, ибо я никогда не «вписывался» в общую мальчишескую компа­нию Я был «остер на язык» и слаб в играх Когда мне было 10 лет, одноклассник сказал обо мне «О, этот парень — ходячая энциклопедия» Но даже будучи «обособ­ленным», я ухитрялся быть «звездой» для небольшой группы друзей

Наша семья в течение нескольких поколений жила в сельской части штата Нью-Йорк Дед по отцовской линии был фермером, дед по материнской линии — столяром-краснодеревщиком и ветераном Гражданской войны Мой отец, Джон Эд­вард Олпорт (род в 1863 г ), был чисто английского происхождения, мать, Нелли Эдит Уайз (род в 1862 г ) имела немецко-шотландское происхождение

Наша домашняя жизнь была отмечена простой протестантской набожностью и тяжелой работой Моя мать была школьной учительницей и передавала своим сы­новьям страстное чувство философских исканий и важности поиска ответов на ос­новные религиозные вопросы Так как отец не обладал отдельным подходящим для больницы помещением, наш дом в течение нескольких лет служил таковым, вме­щая в себя и пациентов и медсестер Уборка врачебного кабинета, мытье пузырьков

Автобиография 17

и взаимодействие с пациентами были важными аспектами моего воспитания в дет­стве. Помимо общей врачебной практики, мой отец занимался множеством пред­приятий, основанием кооперативной фармацевтической компании, строительством и сдачей в аренду квартир и, наконец, разработал новую специальность — строи­тельство больниц и надзор за ними. Я упомянул его многосторонность, только что­бы подчеркнуть тот факт, что четыре его сына получили подготовку в практических вопросах жизни, так же как и в широких гуманитарных вопросах. Папа не призна­вал каникул. Он следовал, скорее, правилу жизни, которое формулировал для себя так. «Если бы каждый работал так старательно, как может, и брал только мини­мальное финансовое возмещение, ограниченное потребностями его семьи, то по­всюду было бы достаточное изобилие». Таким образом, именно напряженная рабо­та, смягченная доверием и любовью, была характерна для нашего дома.

За исключением этого в целом благоприятного фундамента, я не могу выделить никаких особо важных, определявших мое развитие влияний вплоть до окончания в 1915 году средней школы, которую я закончил вторым учеником (из 100 человек). Оче­видно, я был хорошим, «правильным» учеником, но явно не вдохновенным и не лю­бознательным к тому, что выходило за рамки обычных подростковых интересов.

Окончание школы поставило проблему дальнейшего обучения. Мой отец муд­ро настоял, чтобы лето я потратил на то, чтобы научиться машинописи — умение, которое я бесконечно ценю. В это время мой брат Флойд, окончивший Гарвардский университет в 1913 году, предложил мне подать туда заявление. Было уже поздно, но в конце концов меня приняли, после того как я пробился через вступительные тес­ты, проводимые в Кембридже в начале сентября. Наступило переживание интеллек­туального рассвета.

1915—1924

Испытывал ли когда-нибудь парень со Среднего Запада большее воздействие от «поездки на Восток в колледж»? Сомневаюсь. Почти мгновенно весь мир для меня преобразился. Конечно, мои основные моральные ценности сформировались дома; новыми были интеллектуальные и культурные горизонты, которые теперь я был при­глашен исследовать. Студенческие годы (1915—1919) принесли массу новых влияний.

Первым и самым важным впечатлением было постоянное ощущение высоких стандартов. Гарвард просто предполагал (или так мне казалось) что все должно быть наивысшего качества. На первых экзаменах я получил массу оценок «посредственно». Сильно расстроенный, я приналег на учебу и завершил год с отличными оценками. В качестве награды я получил detur* (что бы это могло быть?) в форме роскошного издания книги «Мариус, эпикуреец» (кто это был такой?). За 50 лет моей связи с Гарвардом я никогда не прекращал восхищаться молчаливым ожиданием наилучших результатов. Человек должен был выполнять все на пределе своих возможностей, и ему предоставлялись для этого все условия. Хотя все курсы для меня были интерес­ны, внимание мое вскоре сосредоточилось на психологии и социальной этике. Вмес­те взятые, эти две дисциплины обозначили мою дальнейшую карьеру.

Первым моим учителем психологии был Мюнстерберг, похожий на Вотана**. Мой брат Флойд, аспирант, был его ассистентом. Из гортанных лекций Мюнстер-

* Награда лучшим ученикам в виде книги (фр ) — Здесь и далее звездочкой (*) обозначены редакционные примечания

** Вотан (Водан, Один) — верховный бог в мифах и сказаниях древних германцев и скандинавов

18 Гордон Олпорт

берга и его учебника «Психология общая и прикладная» (Psychology General and Applied, 1914) я мало что узнал, помимо того, что «каузальная» психология — не то же самое, что «целенаправленная» психология Чистая страница, разделяющая два соответствующих раздела книги, меня интриговала Нельзя ли примирить и соеди­нить их7 — задавал я себе вопрос Гарри Мюррей также начинал учиться у Мюнс-терберга В статье «Что делать психологу с психоанализом7» (What Should Psychologist Do About Psychoanalysis7, 1940) он пишет, что холод подхода Мюнстерберга был ему так отвратителен, что он сбежал через ближайший выход, тем самым отсрочив на несколько лет выбор своей будущей профессии Что стало «хлебом» для меня, было «ядом» для Мюррея Возникает вопрос что такое «хороший» учитель7 Я извле­кал пищу как из дуалистической дилеммы Мюнстерберга, так и из его пионерской работы в прикладной психологии

Вскоре я стал посещать занятия у Эдвина Б Холта, Леонардо Троланда, Уолтера Диаборна и Эрнеста Саусарда Экспериментальной психологией я занимался у Гербер­та Лэнгфелда и своего брата Между занятиями и в свободное время я извлек немалую пользу из размышлений моего более зрелого брата о проблемах и методах психологии Флойд предложил мне участвовать в его собственных исследованиях социального вли­яния в качестве испытуемого Мюнстерберг убедил его последовать традиции Меде и найти различия в результатах выполнения задач в группе и в одиночку

Первая мировая война лишь слегка нарушила мою программу Как призывнику студенческого военного подготовительного корпуса мне разрешалось продолжать за­нятия (с добавлением таких предметов, как санитарная техника и картография) Даже в тренировочном лагере я готовил, при поддержке Лэнгфелда, доклады о психологи­ческих аспектах стрелковой практики Хотя мой вклад был незрелым, задание оказа­лось полезным Перемирие было подписано в мой двадцать пятый день рождения, 11 ноября 1918 года В начале 1919 года я получил степень бакалавра, а Флойд — доктора

Последний штрих влияния студенческого периода относится к моим заняти­ям на кафедре социальной этики под руководством Джеймса Форда, особенно к со­путствующей полевой подготовке и добровольческой социальной службе, которые были мне чрезвычайно интересны На протяжении всей учебы в колледже я руково­дил мальчишеским клубом в западной части Бостона, время от времени доброволь­но работал в Семейном обществе (навещал их подопечных), сотрудничал в службе по надзору за условно и досрочно освобожденными В течение одного месяца я вы­полнял оплачиваемую работу для Гуманитарной организации Кливленда, в течение другого — работал у профессора Форда в качестве полевого агента, подыскивая жилье для рабочих военных предприятий в перенаселенных индустриальных городах Востока В Филлипс Брукс Хаузе я выполнял оплачиваемую работу в качестве сот­рудника комиссии по помощи иностранным студентам и секретаря Космополи-тен-клуба Эта социальная работа доставляла мне глубокое удовлетворение, отчасти потому, что давала ощущение компетентности (перевешивавшее общее чувство не­полноценности), а отчасти потому, что я обнаружил, что мне нравится помогать людям в решении их проблем

Этот период социальной службы отражал мой поиск самоидентичности, сли­вался с моими попытками достичь зрелой религиозной позиции Подобно многим сту­дентам, я был в процессе перехода от детских представлений о Боге к некой гума­нитарной религии Однако несколькими годами позже я выступил против этой, по существу унитаристской, позиции, потому что мне казалось, что выпячивание соб­ственного интеллекта и утверждение своего доморощенного набора ценностей обесце­нивало суть религиозного поиска Я чувствовал, что смирение и некоторый мистицизм

Автобиография


следующая страница >>