Глашатаи небытия - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Глашатаи небытия - страница №1/1

ГЛАШАТАИ НЕБЫТИЯ

Российские средства массовой информации — четвертая власть
или клиника неврозов

Продолжение

Начало в «РМ» №4213.



Инфо-СПИД

Наиболее массовая газета перестроечных времен — «Аргументы и факты» — сократила свой тираж почти в десять раз. А это значит, что «АиФ» больше не вхожи практически в каждую читающую семью. Трех-четырехмиллионный тираж «АиФ» огромен только в сравнении с иными общероссийскими газетами. При этом для «элиты» газета интересна разве что как источник политических слухов и эксклюзивных интервью. А в отношении «массового читателя» редакция, когда-то владевшая «умами и душами» и бывшая чемпионом России по числу народных депутатов РСФСР на один редакционный коллектив, испытывает типичный комплекс, соединяющий отказ от журналистской «самости» в угоду читателю («не надо умничать») с пренебрежительным восприятием этого самого читателя, доходящим в пределе до известного циничного лозунга новорусских шоу-бизнесменов «пипл хавает» (для зарубежных читателей «РМ» переведем смысл лозунга: «народ жрет все, что ему подсовывают, а значит, это, подсовываемое, и есть то, что нужно»).

В большей степени похож сегодня на центральную газету «Московский комсомолец» (тираж около 800 тыс.) — до уровня простоты «Аргументов» «МК» пока не дотягивает. Зато...

Начнем с того, что странно было бы, если бы ведущей антифашистской демократической газетой послевоенной Германии стала газета с названием, например, «Юный гитлеровец». «МК» от этой проблемы отмахнулся — как и от множества подобных. Описать соответствующее отношение к жизни можно, видимо, так: смысловая реальность не существует или, по крайней мере, не заслуживает внимания. Слово меньше воробья — вылетит, ну и фиг с ним. А потому можно писать не просто все, что угодно, но и прямо противоположное на одной газетной полосе. И вот в одном и том же номере «МК» А.Будберг страстно защищает Чубайса, Ю.Ряжский презрительно шельмует Чубайса, а А.Хинштейн азартно травит Чубайса; тот же Хинштейн, ничуть не стесняющийся своей общепризнанной роли «соловья ЦОС ФСБ», вовсе не мешает самоотверженно клеймить происки чекистов М.Дейчу. Подобный «плюрализм» означает, что с точки зрения «МК» общественно-политические новости — это всего лишь один из видов шоу. Результат получается двоякий. С одной стороны, думающий читатель отвечает «МК» таким же сниженным, несколько пренебрежительным отношением: интересно почитать, но как-то это так себе, не всерьез. С другой стороны, логика политического шоу-бизнеса сама по себе ведет газету от пренебрежения реальностью до презрения к ней, превращая из массовой в бульварную, которую не сделает настоящей центральной газетой даже стомиллионный тираж.

«Знаковой» можно считать одну маленькую информационную заметку 1993, кажется, года — о том, как «Маша Распутина попала под машину и искалечена». «Героиней» трагического происшествия была 12-летняя московская школьница, удостоившаяся внимания газеты только потому, что оказалась полной тезкой популярной в те времена эстрадной певицы (это выяснялось только в последних строках заметки). Эта публикация обозначила собой начало процесса разрушения элементарного смыслового и этического иммунитета в информационной области, процесса превращения наблюдателя в соглядатая, а соглядатая — в вуайериста.

Но на этом пути «МК» и «АиФ» опережают их совершенно отвязанные конкуренты — газеты типа «Мегаполис-Экспресс» и «СПИД-инфо». Они издаются огромными тиражами («СПИД-инфо», вроде бы, опередила «АиФ») и не брезгуют ничем, даже политикой. И вот «Мегаполис» помещает — в ряду новостей — сообщает о том, что «блохастый Чубайс покусал сотрудника президентской администрации» (о том, как на человека, имеющего какое-то отношение к одной из госструктур, напала возле деревенского сарая где-то в Подмосковье дворняга по кличке «Чубайс»).

Получается, что центральной прессы в прежнем понимании сегодня в России нет вообще. Остались лишь разные способы дискредитации этого понятия. Читателю как бы показывают, что «важные проблемы» его не касаются (о них — в газетах с карликовым тиражом до 50 тысяч экземпляров), а те, что касаются — вот они: «блохастый Чубайс», «пьяного Михаила Горбачева поймала милиция в Ростове-на-Дону», «по Москве разгуливает бородатая женщина пятиметрового роста», «в Кремле засели маги-Мерлины». Правда, о Мерлинах, вроде бы, писали не в «СПИД-инфо», а где-то в «качественной прессе». Впрочем, здесь как раз и начинается их глубокое внутреннее родство.

Тяжелый аромат эфира

Роль «центральной газеты» как информационного синхронизатора общественных настроений фактически приняли сегодня на себя «электронные СМИ» — телевидение и радиовещание. Новые стереотипы восприятия массовой информации населением все более смещаются в аудио- и видеообласть.

Пожалуй, ни у одного «средства массовой информации» в России нет (или, скорее, не было) такой массовой и устойчивой аудитории, как у «Радио России», вещание которого идет «по первой кнопке» (то есть по первой программе сетевого радиоприемника, имеющегося даже в бедных семьях и, как правило, включенного на работе). Невнятная политика руководителей государственного радиовещания в последние месяцы разрушила устоявшиеся формы работы «Радио России», не предложив взамен ничего, что учитывало бы живого слушателя. Заменив затянутое пережевывание значимых тем в прямом эфире («фирменное» для прежнего российского радио «блюдо», которое, однако, имело собственного слушателя, причем слушателя массового) ориентированным на несуществующего «нового» потребителя эрзацем (что-то вроде ухудшенного варианта музыкально-новостного коммерческого вещания), «Радио России» двинулось к разрушению как своей аудитории, так и последнего канала непосредственного воздействия на общественное мнение в стране. Потому что телевидение давно уже ничего такого не формирует.

ТВ сегодня — не только основной источник информации, но и самая распространенная форма досуга. Следует, однако, подчеркнуть, что, в отличие от газеты, телевидение не обладает устойчивостью информации, свойственной печатному слову (к телекартинке нельзя вернуться, чтобы проверить первое впечатление). Вынужденная отрывистость информационного воздействия на зрителя, бросающаяся в глаза необъективность основных телеперсон, выдаваемая за объективность, короче, попытка телевидения брать на себя роль высшего авторитета — бывшей центральной прессы и программы «Время» в одном лице — все это вместе взятое разрушает восприятие телеинформации и подрывает доверие к ней. По сути дела, телевидение интенсивно имитирует собственную авторитетность и строит свои взаимоотношения со зрителем так, как будто зритель воспринимает его «на да». На самом же деле ситуация более всего напоминает отношение аудитории к программе «Время» последних месяцев существования СССР: телевидение действительно влияет на большую часть населения страны, но влияние это нельзя назвать формирующим определенное общественное мнение: скорее, речь идет о расшатывании общественного мнения, об усугублении подспудной неуверенности общества в самом себе.

В общем, вопреки знаменитому гоголевскому эпиграфу, кривое зеркало телерадиовещания само по себе искривляет и искажает общественную физиономию.

Территория ненависти

Своей особой выморочной жизнью живет оппозиционная пресса. Это — уцелевшие в бурном море сегодняшних дней скалистые обломки тоталитарного глобального невроза. Здесь все обстоит очень серьезно, здесь лозунги куда реальнее действительности, здесь все до такой степени «знают как надо», что сокрушить это знание аргументами невозможно в принципе.

Хотя «Правд» теперь много (целых три) и они ссорятся между собой и с другими «патриотическими» изданиями, у них общий язык. И этот язык, в котором все слова единственно возможным образом цепляются друг за друга (если режим — то «антинародный» или «оккупационный», если реформы — то «грабительские» и т.д.), продолжает скольжение в сторону орвелловского новояза, на котором какой-то единый безумный сказитель безостановочно разворачивает свою ужасную повесть. В ней «русская армия в котле, в окружении», а напал на нее «Ельцин, друг НАТО» (А.Проханов, «Завтра»). В ней «те, кто разрушает великую российскую цивилизацию, действуют через надстройку, разрушая культурное ядро общества» (Н.Губенко, «Сов.Россия»). В ней в правительстве почти не встретишь русского лица (Г.Зюганов, на митинге). В ней единым фронтом омерзительных врагов народа ползут по измученному туловищу порабощенной Родины уринсоны, чубайсы и кохи («Советская Россия», «Правда»), и все они жиды (открытым текстом — нацистские газеты, намеками — все остальные). Но организаторы народного сопротивления сметут «всю нечисть: и чиновников, и левых и правых врагов. Ленин смог, сможем и мы. Гитлер смог, сможем и мы» (а это уже радикал Э.Лимонов в одноименной газете «Лимонка»).

С одной стороны, в пределах круга своих единомышленников «оппозиционные газеты» — полные хозяева душ и умов. Вся та человеконенавистническая чушь, которую они непрестанно несут, — это «защищенный вклад» в мозгах их читателей, изъять который невозможно (знай, проценты растут). С другой стороны, никто — из воспринимающих реальность по-другому — и не думает что-то с этим делать: ни о какой полемике с откровениями «Завтра», «Советской России» и «Бей — спасай» нет и речи. Возникает зародыш опаснейшего раскола информационного пространства на совершенно не взаимодействующие друг с другом территории. И перспективы независимой друг от друга жизни этих территорий различны. Обе они — территория информационно-аналитического суррогата и территория ненависти — существуют безотносительно к реальности. Но территория ненависти к реальности не безразлична — более того, она пытается (и не без успеха) активно ее собой замещать.

Разговоры об антинародном режиме и жидомасонском заговоре против русской духовности маргинальны и несущественны в Москве. Здесь говорят о ставке рефинансирования и президентских выборах 2000 года. Но уже есть в стране места, где реальность газет «Советская Россия» и «Завтра» — единственная реальность. Здесь правят Кондратенко, Наздратенко и Лукашенко. Здесь проводятся совещания административного актива при губернаторе по противодействию мировому сионизму, здесь «беловежские заговорщики» (даром что один из них — президент России) дожидаются справедливого народного суда и неминуемого возмездия.

В отличие от новой журналистики, идеологически зашоренная старая твердо стоит на ногах. Идеология — это механизм решения задач в реальности. И этот механизм действует, не встречая никакого сопротивления. Действует — при том что ни одной идеологической газеты антикоммунистического, проправительственного направления в России как не было, так и нет.



Государство и информация

Все о необходимых принципах государственной информационной политики было вроде бы уяснено еще в декабре 1991 г. — накануне либерализации цен. Уже тогда ключевые фигуры «правительства реформ» вовсю обсуждали жизненную необходимость «информационного обеспечения реформ», без которого народу не пережить трудную пору шоковой терапии.

Считалось самоочевидным, что в основе такого обеспечения должны лежать два принципа. Во-первых, информация о ситуации в обществе, в том числе о том, как общество оценивает деятельность власти, должна поступать к власти напрямую, и ни в коем случае не через каналы спецслужб. Во-вторых, все время должен работать активный, осмысленный и самосогласованный информационный выход «власть — общество»: общество должно ежедневно и из первых рук узнавать, что и зачем власть собирается делать и делает. Власть, обладающая глазами, чтобы видеть, ушами, чтобы слышать, мозгом, чтобы делать выводы из увиденного и услышанного, и языком, способным без косноязычия излагать сделанные выводы, сообщать о своих решениях и обосновывать их необходимость; общество, чье право говорить подкреплено правом быть услышанным, а право слушать — правом слышать правду и требовать правды, — это не вся демократия. Но казалось безусловным, что без этого никакая демократия не может считаться окончательно победившей.

«Совет по информационному обеспечению реформ» при правительстве России под председательством М.Полторанина торжественно собрался один раз — в мае 1992 г. Основная доля информации о ситуации в регионах, в том числе обзоры прессы, по некоторым данным, продолжает поступать в государственные структуры по каналам ФАПСИ (бывшее управление правительственной связи КГБ СССР). Что касается активной и осмысленной работы власти с прессой... Ровно год назад в беседе с одним из авторов этой статьи весьма высокопоставленный (и, вроде бы, вполне вменяемый) сотрудник президентской администрации уверенно отрицал необходимость создания каких-либо особых механизмов прямого взаимодействия власти с прессой. По его мнению, все необходимые механизмы были на сто процентов «схвачены» — управляющие сигналы могли «веером» распространяться из администрации и правительства по газетам и телеканалам через их владельцев-медиамагнатов. Прошло чуть больше полугода, и «управляющие сигналы» в треугольнике «администрация — правительство — магнаты» стали «веером» распространяться по совершенно неожиданным направлениям.

«Седьмое главное дело» 1997 года — информировать общество о деятельности правительства — вылетает из списка «двенадцати главных дел» 1998 года. Причем если Б.Немцов объясняет случившееся тавтологичностью постановки задачи («это не главное дело — это повседневная обязанность правительства»), то аппаратные чиновники, отвечающие за взаимодействие с прессой, говорят об ином: о том, что власть «не должна давить на СМИ». В данном контексте — не должна вести содержательную информационную политику.

Государственные газеты и телерадиокомпания в загоне. Они постоянно испытывают финансовые трудности и стесняются собственного статуса. Их пропагандистские потуги производят жалкое впечатление, их бодряческий оптимизм неубедителен, их язык в лучшем случае официозен, а в худшем — фальшив.

Опыт пропагандистской антикоммунистической газеты «Не дай Бог», которая издавалась накануне президентских выборов 1996 г. десятимиллионным тиражом, показал, что потребность в идеологизированной прессе не то что есть — она огромна, а потенциальная аудитория такой прессы значительно превышает маргинальную аудиторию коммуно-нацистских активистов. Однако власть как субъект медиа-сообщества продолжает лишь капризничать, жеманничать и бездельничать, утрачивая остатки информационно-пропагандистского влияния.

...Таковы печальные результаты нашей социопсихиатрической экскурсии. И теперь приходит время отвечать на естественные вопросы, возникающие при взгляде на российский медиа-ландшафт в целом, и говорить о том, что является результатом совместных усилий российских средств массовой информации, что за люди образуют медиа-сообщество, как в результате их деятельности формируется общественное мнение, что скрывается за кулисами процесса и, наконец, почему все происходит именно так, а не иначе.



Дмитрий ЮРЬЕВ

Елена ЧИЛИНГИР

Москва

Продолжение следует.