Феномен «врага народа» в советской печати конца 1920-х первой половины 1930-х гг. - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Н. Б. Арнаутов1 Использование образа «врага народа» в периодической... 1 191.17kb.
Образы Шекспира на советской сцене 1920-1930-х годов: к проблеме... 1 345.2kb.
Внешняя политика Советской России в 1920 – 1930 гг 1 22.53kb.
Лекция третья. Страна в 1920 1930 гг 1 212.07kb.
Общая характеристика истории и литературы первой половины XX века 1 194.37kb.
Молодёжная пресса 1920-1930-х годов как объект исследования: опыт... 1 153.12kb.
Литература начала 20 века Обзор русской литературы первой половины... 1 154.8kb.
Реферат по курсу «История России» по теме: «Борьба в тылу врага» 1 164.78kb.
Фесянова Н. Л., ассистент филиал кгу в г. Набережные Челны американская... 1 76.53kb.
Проблема литературного контекста и жанровых традиций в лирике иосифа... 1 342.98kb.
Художественное своеобразие отечественной метапрозы 1920-х начала... 2 470.26kb.
Соглашение между правительством союза советских 1 160.45kb.
- 4 1234.94kb.
Феномен «врага народа» в советской печати конца 1920-х первой половины 1930-х гг. - страница №1/1



На правах рукописи

Волкова Екатерина Павловна

ФЕНОМЕН «ВРАГА НАРОДА» В СОВЕТСКОЙ ПЕЧАТИ

КОНЦА 1920-х – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ 1930-х гг.

(по материалам центральных партийных изданий)


Специальность 10.01.10 – журналистика

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва-2013

Диссертация выполнена на кафедре истории и правового регулирования

отечественных СМИ факультета журналистики Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
Научный руководитель: кандидат философских наук, доцент

кафедры теории и экономики СМИ

факультета журналистики МГУ

имени М.В. Ломоносова



Бабюк Максим Иванович
Официальные оппоненты: доктор исторических наук,

кандидат филологических наук,

профессор кафедры массовых коммуникаций

Российского университета дружбы народов



Грабельников Александр Анатольевич
кандидат филологических наук, доцент

кафедры периодической печати

факультета журналистики МГУ

имени М.В. Ломоносова



Фролова Татьяна Ивановна
Ведущая организация: Московский государственный университет

печати имени Ивана Федорова
Защита диссертации состоится «_____» ________ 2013 г. в _______ часов

на заседании диссертационного совета Д 501.001.07 по журналистике в Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова

по адресу: Москва, 125009, ул. Моховая, 9, ауд. 103.
С диссертацией можно ознакомиться в Фундаментальной библиотеке МГУ

по адресу: Москва, 119192, Ломоносовский проспект, 27.


Автореферат разослан «_____»________ 2013 г.
Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат филологических наук, доцент В.В. Славкин



ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность исследования обусловлена рядом факторов, среди которых необходимо выделить, прежде всего, то, что феномен «врага» как один из наиболее древних архетипов общественного сознания оказывал существенное влияние на социальные и политические процессы на протяжении всей истории человечества. Осознание роли феномена «врага народа» как одного из эффективнейших средств манипулирования общественным сознанием, позволит обществу в будущем избежать ошибок прошлого.

Рассмотрение вопроса об истоках, роли и функциях феномена «врага народа», изучение его динамики и механизмов формирования в советской пропаганде и массовом сознании в период с конца 1920-х – начала 1930-х гг. способствует углублению научных знаний о характере взаимодействия идеологии и реальности, власти и журналистики. Изучение проблемы их взаимного преобразования в зависимости от текущей конъюнктуры, тактических и стратегических задач правящей элиты в условиях тоталитаризма, дает возможность более глубокого осмысления способов и методов легитимации политики государственного террора в массовом сознании, а также позволяет подчеркнуть ключевую роль СМИ в процессе становления и функционирования тоталитарных режимов.

Также данное исследование, выявляя широкие возможности манипулирования общественным мнением через масс-медиа, акцентируя внимание на таком аспекте процесса массовой коммуникации, как способность СМИ не только отражать реальность, но и формировать заданное властью представление о ней, может оказаться полезным в рамках развития современной теории средств массовой информации.

Историография исследования. Изучение феномена «врага народа» на страницах советской прессы конца 1920-х – первой половины 1930-х гг., предпосылок возникновения данного явления, его структуры и функций в советской пропаганде, выявление особенностей и динамики развития данного понятия в центральных партийных изданиях, а также анализ механизмов конструирования образа «врага народа» в печати и массовом сознании, является исследованием междисциплинарным и многоплановым, что требует рассмотрения сразу нескольких историографических направлений.

Первый блок теоретической части данной работы составляют труды по исследованию роли и особенностей функционирования отечественных средств массовой информации в контексте многообразных общественно-политических и экономических процессов, протекавших в стране на различных этапах её истории в XX в. В этой связи особое значение имели работы исследователей Г.В. Жиркова1, И.В. Кузнецова2, Р.П. Овсепяна3, Е.П. Прохорова4, Л.Л. Реснянской5, Д.Л. Стровского6, Н.М. Тобольцевой7 и др., в которых, в той или иной степени, поднимался вопрос взаимозависимости государственной политики и деятельности СМИ, а также затрагивалась проблема оформления журналистики в качестве средства идеологического и организационного обеспечения становления тоталитарного режима в СССР.

Второй блок формируют исторические и социологические труды, в которых анализируется советская репрессивная политика, механизмы её проведения и идеологического обоснования политического террора по отношению к различным категориям «врагов народа». При изучении данного аспекта проблематики автор, прежде всего, обращался к таким исследователям как Н.Г. Баранец8, И.Е. Зеленин9, Р.Г. Пихоя10, Ш. Фицпатрик11 и др. На взгляды автора оказало заметное влияние исследование идеологемы «кулак» Г.Ф. Доброноженко12, в котором акцентировалось внимание на понимании данного феномена как «властной номинации», мало что общего имеющего с реальностью.

Отдельно стоит упомянуть работы авторов Н.Б. Арнаутова13, М.С. Корнева14, Е.А. Сазанова15 и А.В. Фатеева16, Д.В. Эйдука17, затрагивающие пропагандистский аспект формирования образа «врага народа», что имело особое значение в рамках данного исследования.



Третий историографический блок, касающийся историко-философского и социально-психологического аспектов возможности появления, формирования и функционирования феномена «врага народа» вообще и в советской действительности в частности составляют труды таких отечественных исследователей, как К.С. Гаджиев18, Л.З. Копелев19, Р.Х.  Кочесоков20, С.Г. Кривенков21, Н.И. Плотников и В.Л. Семёнов22, Б.Ф. Поршнев23, О.Ф. Русакова24, В.Л. Хмылёв25 и др. Среди иностранных теоретиков, разрабатывавших данную проблематику, особо отметим Х.  Арендт26, К.Д.  Брахера27, М.  Кертиса28, Ф.А. Хайека29 и др.

Также значимый пласт работ теоретического характера, на который опирался автор с целью более глубокого понимания особенностей культивирования образа «врага» вообще и в советском общественном мнении в частности, составляют монографии и статьи С.Н. Бурина30, О.В.  Волобуева31, А.В.  Голубева32, Л.  Гудкова33, О.В.  Жуковой34, Г.И. Козырева35, И.С. Кузнецова36 и др. Существенную помощь в исследовании механизмов манипулятивного воздействия, в том числе и языковых, на массовое сознание оказали работы исследователей О.И. Воробьевой37, Э. Кассирера38, Н.А. Купиной39, А.Р. Лурия40, О.А. Мусориной41, А.М. Родченко42, Д.Э. Розенталь43, Л.М. Салминой44, Д.М. Фельдмана45 и др.



Эмпирическая база исследования определяется поставленными в диссертационном исследовании целями и задачами, а также состоянием источниковой базы по истории советской идеологии и пропаганды конца 1920-х – первой половины 1930-х гг. В данной работе были использованы следующие источники:

  • Материалы советских центральных партийных изданий за период с января 1928 г. по декабрь 1934 г. включительно, а именно: годовые подшивки газет «Правда» (1928 – 1934 гг.), «Крестьянская газета» (1929 – 1932, 1934), «Рабочая газета» (1929, 1930); годовые комплекты журналов «Большевик» (1929 – 1934 гг.), «Коммунистическая революция» (1929, 1931, 1933), «Партийное строительство» (1929 - 1934), «Спутник агитатора (для города)» (1928, 1930, 1932, 1934). Выбор данных печатных органов ЦК ВКП(б) обусловлен той руководящей регламентирующей ролью, какую играла центральная пресса в системе советской пропаганды, что позволяет рассматривать её в качестве незаменимого многопланового источника для отслеживания процесса формирования образа «врага народа» в информационной политике СССР, а также для понимания механизмов культивирования данного феномена в массовом сознании.

  • Материалы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), в фондах которого46 содержатся протоколы заседаний ВКП(б), партийные резолюции и постановления, справки, переписки государственных деятелей, в которых затрагиваются вопросы о роли советской печати в процессе формирования феномена «врага народа», о способах и методах реализации данной задачи. В частности можно отметить стенограммы выступлений В.М. Молотова на совещаниях работников печати: «Крестьянский вопрос и печать. Популяризация решений Пленума ЦК» и «Текущие политические и хозяйственные кампании и задачи печати. Политика партии в деревне», найденные в личном архиве партийного деятеля (Ф.82. Оп.2. Д.971), – которые дают возможность ознакомиться с замечаниями и рекомендациями последнего относительно того, как следует подавать образ «кулака» в советской прессе.

В контексте данного исследования также весьма любопытен архивный документ «Политическая сводка по письмам крестьян, адресованным в редакцию газеты «Крестьянская Правда» и журнала «Красная деревня» за время с 1 марта по 1 июня 1928 г.» (Ф.17. Оп.85. Д.318), позволяющий проследить реакцию советского общества на активно культивируемый в печати образ «врага народа».

Значительный интерес представляют «Сводки белоэмигрантской прессы №№ 1-21, составленные Информационным отделом ЦК ВКП(б)» (Ф.17. Оп.85. Д.356), публикации которой предоставляют возможность оценить отношение русской эмиграции к процессу формирования образа «врага народа» в советской пропаганде.



  • Законодательно-нормативные документы47, которые являлись опорой для формирования феномена «врага народа» в советской печати, а также затрагивали проблемы развития идеологии и пропаганды СССР в целом.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

  1. Впервые в отечественной научной практике проводится комплексное исследование образа «врага народа» в контексте его функционирования в СМИ, с построением его структуры, выделением взаимосвязей между её компонентами и выявлением основных функций данного феномена в советской пропаганде в период с конца 1920-х – первой половины 1930-х гг., опираясь на материалы центральных партийных изданий;

  2. Впервые вводятся в научный оборот архивные документы, найденные автором, которые позволяют проследить значимые аспекты управления информационными потоками в системе советской пропаганды и оценить степень влияния советской власти на ход пропагандистской кампании по внедрению идеологемы «врага народа» в массовой сознание;

  3. Впервые исследуются механизмы формирования образа «врага народа» в советской пропаганде: выделяются и анализируются основные используемые в данном процессе приемы, а также рассматриваются языковые особенности культивирования образа «врага народа» на страницах центральных партийных изданий;

  4. Впервые в научный оборот вводятся статистические данные, полученные в ходе контент-анализа (проведенного на основе передовых статей газеты «Правда», опубликованных за период с января 1928 г. по декабрь 1934 г. включительно), которые позволяют выявить количественные характеристики образа «врага народа», а также оценить динамику его развития.

Объектом исследования являются центральные партийные издания в период с конца 1920-х – первой половины 1930-х гг., а его предметом – особенности конструирования образа «врага народа» в партийной печати как отражение политики большевиков и как средство манипулирования массовым сознанием.

Цель данного исследования состоит в выявлении, описании и анализе сущностных характеристик образа «врага народа» и процесса его формирования в советской печати конца 1920-х – первой половины 1930-х гг., а также в изучении особенностей его оформления в массовом сознании в качестве феномена.

Для достижения данной цели необходимо было решить следующие задачи:

- определить ключевые предпосылки формирования феномена «врага народа» в советской идеологии и пропаганде в контексте становления и функционирования тоталитарного режима;

- выстроить структуру образа «врага народа» в центральной партийной печати и выявить взаимосвязи между ее компонентами;

- рассмотреть основные функции феномена «врага народа» в советской идеологии и пропаганде;

- исследовать особенности культивирования и бытования образа «врага народа» на страницах центральных партийных газет и журналов изучаемого периода;

- проследить динамику развития феномена «врага народа» в советской пропагандисткой политике во временной перспективе;

- охарактеризовать основные механизмы внедрения идеологемы «врага народа» в массовое сознание, применяемые в советской печати;

- выявить языковые особенности подачи образа «врага народа» на страницах центральных партийных изданий.

Методологическая база исследования в основе своей опирается на системный подход к проблеме изучения феномена «врага народа» в советской печати конца 1920-х – первой половины 1930-х гг. Применение системного подхода продиктовано необходимостью рассмотрения социально-экономических, политических, социально-психологических, коммуникативистских и лингвистических предпосылок и особенностей формирования феномена «врага народа» в пропаганде СССР.

Систематизация предпосылок возникновения феномена «врага народа» в идеологии и пропаганде СССР как отвечающего определенным тактическим и стратегическим целям и задачам советской власти, построение структуры данного понятия и изучение связей между её компонентами на основе изучения материалов центральных партийных изданий, описание роли и функций феномена в информационной политике Советского Союза потребовали применения историко-системного метода и структурно-функционального анализа.

Наблюдение за динамикой развития образа «врага народа», анализ особенностей и механизмов его конструирования на страницах партийной печати в изучаемый период были проведены на основе использования проблемно-хронологического метода.

В рамках данного диссертационного исследования также был применен метод контент-анализа (на основе подсчета передовых статей каждого 5-ого номера газеты «Правда» за период с января 1928 г. по декабрь 1934 г. включительно, в которых упоминалась та или иная категория «врагов народа»). Полученные результаты позволяют проследить динамику развития образа «врага народа» на страницах центрального партийного издания и выявить статистические характеристики данного процесса, дают возможность рассмотреть количественные соотношения между теми или иными единицами анализа и сделать выводы обобщающего характера.



Хронологические рамки исследования ограничены периодом с января 1928 г. по декабрь 1934 г. включительно. Образ «врага народа» в советской пропаганде культивировался как до, так и после изучаемого периода, однако, в настоящей работе предпочтение было отдано данному временному промежутку в силу следующих причин. Выбор нижней границы продиктован серьёзными внутриполитическими изменениями в СССР с конца 1920-х гг., связанными с переходом к политике «большого скачка» и взятием курса на коллективизацию и индустриализацию страны*. Данные трансформации вместе с резким усилением вертикали власти и процессом становления тоталитарного режима в СССР требовали активизации в системе советской идеологии и пропаганды одной из таких её ключевых составляющих, как феномен «врага народа».

Выбор верхней границы обусловлен тем, что в отечественной и зарубежной историографии** 1 декабря 1934 г. – день убийства С.М. Кирова – определяется как точка отсчета нового этапа наиболее широкомасштабных политических репрессий, сместивших акцент в советской пропаганде с «классовых / социальных врагов» в сторону «идеологических». Радикальные изменения, имевшие место со второй половины 1930-х гг. и затронувшие как структуру феномена «врага народа», так и сам процесс формирования образа на страницах центральных партийных газет и журналов, требуют отдельного всестороннего изучения.



Рабочая гипотеза исследования может быть сформулирована следующим образом: феномен «врага народа» занимал одну из ключевых позиций в семантическом пространстве центральной партийной печати в силу ряда значимых факторов, среди которых, прежде всего, необходимо выделить то, что данный феномен отвечал как потребностям большевистской идеологии, так и опирался на особенности массового сознания в контексте перехода от традиционного общества к индустриальному.

Положения, выносимые на защиту:

1) одну из ключевых ролей в актуализации архетипического стереотипа «врага» в советском общественном мнении сыграли центральные партийные издания, обеспечившие беспрецедентное манипулятивное воздействие на массовое сознание;

2) феномен «врага народа» в советской печати конца1920-х – начала 1930-х гг. имел полифункциональную нагрузку и выполнял сразу несколько важных задач;

3) структура образа «врага народа» в советской системе пропаганды отличалась особой подвижностью;

4) структурообразующие компоненты образа «врага народа» в советской идеологии и пропаганде не имели строго заданных критериев, следствием чего стала способность данного понятия в зависимости от тактических и стратегических целей и задач власти терять свою «классовую» или «идеологическую» доминату и включать в себя вообще любого инакомыслящего;

5) советская печать конца 1920-х – первой половины 1930-х гг. располагала многоплановым и искусным инструментарием формирования образа «врага народа» на своих страницах;

6) конструируемый на страницах советской печати образ «врага народа» оказал существенное влияние на стилистические особенности риторики центральных партийных изданий; в свою очередь, изобразительно-выразительные средства русского языка явились одним из ключевых механизмов воздействия на массовое сознание в данном контексте.

Филологический аспект исследования заключается в анализе журналистских текстов вообще и публицистических статей ведущих советских писателей и публицистов изучаемого периода в частности в контексте формирования образа «врага народа» на страницах центральных партийных изданий.

Филологический аспект данной работы также содержится в рассмотрении роли языка как одного из эффективнейших средств конструирования образа «врага народа» на страницах советской печати. В исследовании отбираются, описываются и анализируются наиболее часто используемые на страницах центральных партийных изданий образно-выразительные средства и стилистические приемы, призванные повысить способность советской пропаганды воздействовать на массовое сознание в процессе формирования образа «врага народа».



Научно-практическая значимость диссертационного исследования обусловлена введенными впервые в научный оборот архивными документами, статистическими данными и выводами, которые могут быть использованы в рамках учебного процесса на факультетах и отделениях журналистики вузов страны в качестве материалов для общих и специальных курсов по истории отечественных СМИ.

Результаты исследования также могут быть полезны при написании монографий и учебных пособий по данному направлению и в обобщающих трудах по истории, политологии и социологии.



Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, заключения и библиографического списка, включающего более 150 наименований. Общий объем диссертации составляет 228 страниц печатного текста. Работа снабжена приложением, содержащим развернутую методику и результаты проведенного контент-анализа в виде таблиц, графиков и диаграмм, наиболее важные фрагменты текстов архивных документов, а также иной иллюстративный материал.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность и научная новизна, формулируются объект и предмет, цель и задачи диссертационного исследования, дается характеристика методологических подходов, используемых в работе, определяются рамки исследования. Также во введении предлагается обзор литературы по теме исследования, выдвигается гипотеза, приводятся положения, выносимые на защиту, выделяется филологический аспект работы, обосновывается научно-практическая значимость диссертации.

В первой главе «Феномен “врага народа” в системе советской идеологии и пропаганды конца 1920-х – первой половины 1930-х гг.» исследуются истоки и предпосылки формирования феномена «врага народа» в советской идеологии и пропаганде, определяется его функциональное назначение, а также выстраивается структура данного образа с опорой на материалы центральных партийных изданий.

В параграфе I.I. «Предпосылки и истоки формирования феномена “врага народа” в советской идеологии и пропаганде» рассматривается проблема генезиса данного феномена, выделяется, описывается и анализируется комплекс взаимодополняющих и взаимосвязанных истоков и предпосылок: общественно-политических; экономических; социально-психологических; философско-идеологических; мифологических и др., - определивших процесс формирования феномена «врага народа» в советской пропаганде конца 1920-х – первой половины 1930-х гг.

Актуализация феномена «врага народа» в советской пропаганде, с одной стороны, была следствием необходимости манипулирования массовым сознанием и тотальной морально-психологической обработки всего населения в контексте функционирования тоталитарного режима и отвечала тактическим и стратегическим задачам проводимой правящей партией политики.

С другой стороны, этот процесс во многом был связан с особенностями массового сознания в условиях перехода от традиционного общества к индустриальному, такими как негативизм, стереотипность и мифологичность мышления, восприятие мира через дихотомическую конструкцию «добро» – «зло», «свой» – «чужой», «друг народа» – «враг народа» и т.д. В рамках «атомизированного» общества феномен «врага народа» явился отражением и реализацией социального напряжения, накопившихся деструктивных устремлений, утраты устойчивых социальных связей, привычных ориентиров и традиционных ценностей и т.д.

В параграфе I.II. «Структура образа “врага народа” в центральных партийных изданиях» с опорой на материалы центральных партийных изданий за обозначенный период выстраивается структура образа «врага народа». Состоя из двух блоков, она включала в себя:



  • сегмент «классовые / социальные враги» (определяющей была классовая доминанта): «буржуазия»; «дворянство»; «духовенство»; «кулацко-капиталистические элементы деревни»; «старая интеллигенция».

  • сегмент «идеологические враги» (определяющей была политическая доминанта):

а) «внутрипартийная оппозиция»: «“левый” уклон»; «правый уклон»; «право-троцкистский блок»; «зиновьевская оппозиция»; «троцкистско-зиновьевский блок».

б) «политические партии»: «анархисты»; «меньшевики»; «эсеры»; «кадеты»; «консерваторы»; «монархисты».

Отдельные категории48 «врагов народа» активно формировались в советской печати конца 1920-х – первой половины 1930-х гг. и играли ключевую роль в информационном пространстве данного периода; другие - не имели самостоятельного значения, поскольку сошли с политической сцены49 или только начинали свое формирование50.

В ходе анализа печатных материалов была выявлена особая подвижность, свойственная структуре образа «врага народа» на страницах центральных партийных изданий. Данный процесс происходил, с одной стороны, на макроуровне - развитие системы шло, во-первых, за счет появления новых категорий «врагов народа» и их включения в структуру (в конце 1930 г. в советской печати активизировался новый структурообразующий элемент – «право-троцкистский блок»; в декабре 1934 г. после убийства С.М. Кирова в советской прессе начали упоминаться «зиновьевская оппозиция» и «троцкистско-зиновьевский блок»); а также за счет целенаправленного установления в советской печати хаотичных, но прочных связей между различными категориями «врагов народа».

С другой стороны, на микроуровне - в силу отсутствия строго определенных критериев и относительной размытости границ той или иной «враждебной» категории к «врагам народа» мог быть причислен любой оппозиционно настроенный и инакомыслящий член общества.

Такая черта структуры образа «врага народа», как ее подвижность, выражалась также в способности той или иной враждебной категории в зависимости от конкретных тактических и стратегических задач власти то выходить на первый план, то уходить в тень, будучи замещенной другим структурообразующим элементом, но никогда не покидать данного замкнутого круга.

В параграфе I.III. «Функции феномена “врага народа” в советской пропаганде» описано и проанализировано полифункциональное назначение феномена «врага народа» в советской пропаганде, которое реализовывалось через выполнение следующих основных функций:

- роль фактора самоидентификации советского сознания посредством обращения к свойственному еще пралогическому мышлению способу приспособления к реальности через дихотомию «свои» – «чужие»;

- идеологическая или социально-ориентирующая функция, сводимая к формированию виртуальной реальности и отвечающего ей мировоззрения;

- воспитательная функция феномена «врага народа», заключающаяся в стремлении сформировать новый тип личности с иными морально-этическими и духовными ценностями;

- функция социального контроля над всеми сферами жизни общества, реализуемая за счет культивирования в советской пропаганде фантомных или мнимых «они», гарантировавших самоконтроль общества снизу;

- функция «снятия напряжения» по линии власть-общество посредством перекладывания ответственности с правящей партии на «врагов народа» в условиях длительных социально-экономических и политических кризисов.

В процессе исследования полифункциональности феномена «врага народа», формируемого в пропаганде СССР, и в частности в центральных партийных изданиях, автор пришел к выводу о том, что данный феномен был агрессивен в том смысле, что имел внутреннюю установку прямого вмешательства в социально-психологическое пространство советского человека, стремился диктовать определенные реакции, образцы поведения, пытался контролировать и отстраивать массовое сознание.

Во второй главе «Особенности и динамика развития образа “врага народа” в советской прессе конца 1920-х – первой половины 1930-х гг.» подробно описываются и исследуются «классовый / социальный» и «идеологический» сегменты образа «врага народа», анализируются особенности и динамика развития отдельных структурообразующих звеньев на страницах центральных партийных изданий.

В параграфе II.I. «Формирование сегмента “классовые / социальные враги” на страницах центральных партийных изданий» в соответствии с результатами контент-анализа приводятся количественные характеристики динамики развития таких категорий «врага народа» «классового / социального» сегмента, как «буржуазия» и «дворянство», частота появления которых на страницах газеты «Правда» оставалась относительно неизменной на протяжении 1928 - 1934 гг. и составляла в среднем 32% и 4% соответственно от общего объема упоминаний образа «врага народа» за данный период; упоминаемость категории «кулацко-капиталистические элементы деревни», равная в среднем 18% за весь исследуемый временной промежуток, с 13% в 1928 г. увеличилась к 1930 г. до 19%, а к 1934 г. вновь снизилась до 13%; частота появления на страницах «Правды» категории «старая интеллигенция» составила 6% от общего объема упоминаний, при этом с 10% в 1928 г. постепенно снизилась до 4% в 1934 г.; упоминаемость категории «духовенство» с в среднем 2,5% в 1928 – 1930 гг. постепенно сошла на нет.

Такая категория сегмента «классовых / социальных врагов», как «буржуазия» на страницах центральных партийных изданий формировалась как враждебная в силу того, что представляла господствующий класс капиталистического общества в сущности своей антагонистичного социалистическому. Конструирование негативного образа «буржуазии» шло как за счет осуждения ее социально-экономической и культурной политики в качестве отживающего строя, так и за счет акцента на ее «деградирующем» морально-этическом облике.

На основе детального изучения особенностей культивирования враждебного образа «кулацко-капиталистических элементов деревни» в партийной печати необходимо отметить неразрывную связь между формируемым феноменом «кулачества» в советской пропаганде периода коллективизации и теми целями и задачами, которые преследовала власть. Выявленная специфика развития данного образа на страницах центральных партийных изданий позволяет говорить о «кулаке» скорее как о «властной номинации», нежели как о реальном явлении.

Образ «старой интеллигенции» в партийной прессе полон противоречий: с одной стороны, старые специалисты, будучи представителями класса буржуазии, объявлялись «классовыми врагами»; с другой стороны, превращение науки в арену для выяснения идеологических споров привело к тому, что данную категорию «врагов народа» можно отнести и к «идеологическим» противникам. Кроме того, на особенностях формирования враждебного образа «старой интеллигенции» не могла не сказаться политика двойных стандартов, которой придерживались большевики по отношению к «буржуазным специалистам» в условиях социально-экономических кризисов.

Представители «духовенства» рассматривались партийной печатью в качестве препятствия на пути установления коммунистического эрзаца религии под эгидой марксисткой идеи, понимались как конкуренты в стремлении большевиков установить монополию на власть и обрести господство над умами масс. Несмотря на это данная категория «классовых / социальных врагов» встречалась гораздо реже на страницах газет и журналов в силу того, что перегибы в антирелигиозной пропаганде приводили к обострению конфликта по линии власть-общество.

В параграфе II.II. «Культивирование сегмента “идеологические враги” в партийной прессе» на основе проведённого контент-анализа количественно характеризуется динамика развития блока «идеологических врагов» на страницах центральных партийных изданий, в частности принадлежащих сегменту «внутрипартийная оппозиция»: частота появления категории «правый уклон» на станицах газеты «Правда», равная в среднем 16% от общего объема упоминаний за изучаемый период, с 6% в 1928 г. увеличилась более чем в 3 раза и к 1930 г. достигла 21%, однако, к 1934 г. снизилась до 9%; упоминаемость категории «“левый” уклон» в среднем составляла 13%, пик ее пришелся на 1930 - 1932 гг. и равнялся 16%, затем произошел спад до 8%, имевшим место также и в конце 1920-х гг.; частота появления категории «право-троцкистский блок», впервые упомянутой на страницах газеты «Правда» в конце 1930 г., составила примерно 0,5% от общего объема упоминаний за исследуемый временной промежуток.

Опираясь на результаты исследования, можно утверждать, что на страницах центральных партийных изданий процесс оформления «правого уклона» в качестве «главной опасности» начался с середины 1930-го г. В данный период в советской печати развернулась широкомасштабная пропагандистская кампания по дискредитации «правых уклонистов» как агентуры классовых врагов (кулачества, мелкой буржуазии и др.).

Враждебный образ представителей «“левого” уклона», по сути разбитых в результате политической борьбы в 1928 г., продолжал и после активно культивироваться на страницах центральных партийных изданий. «“Левые” оппозиционеры» в советской печати представали в виде немногочисленного и раздробленного отряда буржуазии, одной из главных целей которого являлось проведение своих вредительских и контрреволюционных идей в научную и теоретическую области.

Как показало исследование партийной прессы в период с 1928 г. по 1934 г. включительно, изначально между категориями «правый» и «“левый” уклон» на страницах печати проводилось четкое смысловое разграничение, однако, с конца 1930-го года все чаще стали появляться материалы, направленные на культивирование такой категории «врага народа», как «право-троцкистский блок», что явилось следствием реализации властных установок сверху.

В данном разделе также рассматриваются и анализируются особенности и динамика развития в советской печати враждебных образов «анархистов», «меньшевиков», «эсеров», «кадетов», «консерваторов» и «монархистов». Данные политические партии в гораздо меньшей степени представлены на страницах центральных партийных изданий, нежели представители «внутрипартийной оппозиции», в силу того, что уже в послереволюционный период не имели особого веса на политической арене. Так, частота появления категории «меньшевики» на страницах газеты «Правда» на протяжении всего периода составляла в среднем 3% от общего объема упоминаний образа «врага народа»; остальные категории упоминались в пределах 0,1-1,1%.

В третьей главе «Механизмы формирования образа “врага народа” в советской печати конца 1920-х – первой половины 1930-х  гг.» анализируется широкий инструментарий, которым располагала советская печать в процессе культивирования образа «врага народа» на своих страницах, выделяются и анализируются основные приемы и языковые особенности подачи образа «врага народа».

В параграфе III.I. «Методы конструирования образа “врага народа” в центральных партийных изданиях» выделяются и исследуются следующие наиболее характерные методы культивирования образа «врага народа», используемые в советской печати: прием «приклеивания ярлыков»; персонификация образа «врага» или его подача в виде абстракции; прием «переноса» или «трансфера»; прием «отсылки к авторитету»; прием «отсылки к единогласию»; построение текста на принципе бинарной оппозиции; прием «заполнения пустующей ячейки».

Применение данных методов на страницах центральных партийных изданий было направлено на разворачивание и поддержание двух ключевых метафор, пронизывающих все семантическое пространство советской пропаганды изучаемого периода, – метафор «строительства светлого социалистического будущего» и «все обостряющейся борьбы с “врагами народа”».

Анализ данных приемов позволил прийти к выводу о том, что материалы, направленные на культивирование образа «врага народа» и в основе своей опирающиеся на перечисленные методы, характеризуются эмоциональностью и выразительностью, т.е. воздействием на иррациональную сторону человеческого сознания.

Обращение центральных партийных газет к данным приёмам предполагало способность людей понимать и принимать в свое сознание ценностно ориентированную информацию без требований достаточной аргументированности и логичности лишь на основе безоговорочного доверия к источнику или в силу отсутствия других каналов информации (все эти условия были реализованы в Советском Союзе как тоталитарном государстве). Посредством применения данных методов советская печать достигала цели некритического восприятия, усвоения и закрепления непосредственно в сознании идеологемы «врага народа», как нечто данного, несомненного и не нуждающегося в доказательстве.

В параграфе рассматривается вклад в раскрытие образа «врага народа» на страницах центральных партийных изданиях, который внесли советские писатели и публицисты: анализируются статьи, очерки и фельетоны А.М. Горького, Д.И. Заславского, М.Е. Кольцова, С.М. Третьякова и др.

В параграфе III.II. «Языковые особенности подачи образа “врага народа” в риторике партийной прессы» определяется роль изобразительно-выразительных средств русского языка как мощнейшего оружия конструирования образа «врага народа» на страницах советской печати и как эффективнейшего инструмента социального влияния вообще и манипулятивного воздействия на массовое сознание в частности.

Исследование используемых в процессе подачи образа «врага народа» на страницах центральных партийных изданий риторических фигур, неологизмов, языковых клише, стилистически окрашенной лексики, отсылок к мировому наследию человеческой мысли, медицинского и биологического дискурсов и т.д., - позволили сделать вывод о том, что язык власти не нес в себе никакой объективной информации о данном враждебном феномене как об историческом субъекте. В данном случае язык советской печати использовался не столько как элемент рациональной передачи мысли, сколько имел колоссальное символическое, магическое значение, выступал как мощнейшее оружие конструирования мифической, виртуальной реальности. Первостепенное значение приобретало не то, что говорилось о «враге народа», а как говорилось и какое воздействие на реципиента оказывало.

Язык власти и журналистики конца 1920-х – первой половины 1930-х гг. из средства передачи объективной информации о происках «врагов народа» превратился в некую последовательность «павловских сигналов». Это было предопределено тем, что применяемые в процессе подачи образа «врага народа» в советской печати термины маркированы, эмоционально окрашены: они были призваны выразить, передать и пробудить всю гамму разрушительных человеческих чувств и страстей – злобу, ненависть, бешенство, презрение, высокомерие и т.п. Такое использование экспрессивно-выразительных средств языка повышало способность советской пропаганды воздействовать на аудиторию и увеличивало эффективность управления массовым сознанием.

В заключении приводятся и обобщаются основные выводы диссертационного исследования, формулируется общий итог работы. В нём показана структура образа «врага народа», выстроенная на основе анализа материалов центральных партийных изданий, и охарактеризована её специфика, а также перечислены основные функции феномена «врага народа» в советской пропаганде. Определены особенности и динамика развития данного образа в целом и каждого из его сегментов – «классовые / социальные враги» и «идеологические враги» – в частности на страницах партийной печати.

В заключении приведены основные приемы конструирования образа «врага народа» в партийной прессе, в том числе определен вклад советских писателей и публицистов в данный процесс. Также доказана ключевая роль изобразительно-выразительных средств русского языка как одного из мощнейших инструментов манипулирования массовым сознанием в контексте формирования образа «врага народа» в центральных партийных изданиях.

В приложении представлены результаты проведенного контент-анализа в виде таблиц и графиков, наиболее значимые фрагменты текстов архивных документов, а также иной иллюстративный материал.


Апробация исследования. Основные положения диссертационного исследования изложены в 8 публикациях в виде докладов и материалов международных научно-практических конференций, статей в журналах и сборниках научных трудов общим объемом 4,75 п.л., в т.ч. работы в изданиях, рекомендованных ВАК.
Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК:

1. Волкова Е.П. Риторика советской прессы сталинского периода (1926-1937 гг.) // Меди@льманах. - 2011. - № 2. - С. 64-73. - 0,8 п.л.

2. Волкова Е.П. Феномен «кулака» в советской печати периода коллективизации (1928-1932 гг.): признаки, особенности культивирования и качественные изменения враждебного образа // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10, Журналистика. – 2013. - № 3. – С. 72-87. - 1 п.л.

3. Волкова Е.П. Особенности подачи образа «врага народа» в советской печати конца 1920-х – первой половины 1930-х гг. // Медиаскоп. – Выпуск № 4. – 2013 г. - 1 п.л.
В других изданиях:

4. Волкова Е.П. Освещение отечественной прессой ленинского периода особенностей строительства социализма // История отечественных СМИ. Ежегодник 2009. - М.: Факультет журналистики МГУ, 2010. - С. 44-60. - 0,8 п. л.

5. Волкова Е.П. Трансформация образа "врага народа" в советской печати в середине 1930-х гг. // Тез. докл. Междунар. молодеж. науч. форума «Ломоносов-2012». Сер. Журналистика. – Москва, 2012. - 0,1 п. л.

6. Волкова Е.П. Идеологема "кулачество" в советской журналистике периода коллективизации (1928-1932 гг.) // Журналистика в 2012 году: Социальная миссия и профессия. Тез. докл. Междунар. научно-практ. конф. 9-11 февраля 2013 г. – Москва, 2013. - С. 113-114. - 0,1 п. л.

7. Волкова Е.П. Мифологические истоки идеологемы "врага" в советской пропаганде // Тез. докл. Междунар. молодеж. науч. форума "Ломоносов-2013". Сер. Журналистика. – Москва, 2013. - 0,15 п. л.

8. Волкова Е.П. К вопросу о генезисе идеологемы «врага» в советской пропаганде: мифологический аспект // История отечественных СМИ. Отечественная журналистика как единый историко-публицистический процесс. Ежегодник-2012. – М.: Факультет журналистики МГУ, 2013. – С. 22-36. - 0,8 п. л.




1 Жирков Г.В. История цензуры в России, XIX - XX вв.: Учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений. - М.: Аспект пресс, 2001.

2 Кузнецов И.В. История отечественной журналистики (1917–2000): Учеб. комплект. – М.: Флинта: Наука, 2002.

3 Овсепян Р.П. История новейшей отечественной журналистики: февраль 1917 – начало XXI в.: учеб. пособие / Под ред. Я.Н. Засурского. – 3-е изд., доп. – М.: Изд-во Моск. ун-та: Наука, 2005.

4 Прохоров Е.П. Введение в теорию журналистики. Учебник для студентов вузов. – 8-е изд., исправ. - М.: Аспект Пресс, 2011.

5 СМИ и политика: Учеб. пособие для студентов вузов / Под ред. Л.Л. Реснянской. – М.: Аспект Пресс, 2007.

6 Стровский Д.Л. Отечественная журналистика новейшего периода. – М.: Юнити-Дана, 2012.

7 Тобольцева Н.М. Тоталитаризм и журналистика (монография). – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004.

8 Баранец Н.Г. «Социолект» философских дискуссий сер. 20-х – нач. 30-х гг. или об изменении принципов в университетском сообществе // "Наши" и "чужие" в российском историческом сознании: Матер. междунар. науч. конф. / Под ред. С.Н. Полторака. - СПб., 2001. - С. 231-236.

9 Зеленин И.Е. Осуществление политики "ликвидации кулачества как класса" (осень 1930-1932 гг.) // История СССР. - 1990. - № 6. - С. 31-49.

10 Пихоя Р.Г. Востребована временем история. Отечественная историческая наука в 20-30-е годы XX века // Новая и новейшая история. - 2004. - № 2. - С. 28-53.

11 Фицпатрик Ш. Классы и проблемы классовой принадлежности в советской России 20-х годов // Вопросы истории. – 1990. - № 8. – С. 16-31; Фицпатрик Ш. Сталинские крестьяне. Социальная история Советской России в 30-е годы: деревня. – М.: РОССПЭН, 2001.

12 Доброноженко Г.Ф. Кулак как объект социальной политики в 20-е – первой половине 30-х годов XX века. – СПб.: Наука, 2008.

13 Арнаутов Н.Б. Образ "врага народа" в системе советской социальной мобилизации: идеолого-пропагандистский аспект: декабрь 1934 г. - ноябрь 1938 г.; Дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Том. гос. ун-т. - Томск, 2010.

14 Корнев М.С. Идеологема "кулак" в советской пропаганде: на материалах газет "Правда" и "Известия"; Дис. ... канд. филол. наук: 10.01.10 / РГГУ. - М., 2006.

15 Сазанов Е.А. Образ "врага" в партийной и государственной политике большевиков: Июль 1917 г. - июль 1918 г.; Дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 - Новосибирск, 2002; Сазанов Е.А. Предпосылки формирования большевиками образа "врага народа" к октябрю 1917 г. // Гражданская война на востоке России: Проблемы истории: Бахрушинские чтения 2001 г.: Межвуз. сб. науч. ст. / Под ред. В.И. Шишкина. - Новосибирск, 2001. - С. 3-25.

16 Фатеев А.В. Образ врага в советской пропаганде. 1945 – 1954 гг. – М.: ИРИ РАН, 1999.

17 Эйдук Д.В. «Образ врага» и перспективы войны в русской периодической печати в 1914-1915 гг.: по материалам газеты «Утро России»; Дис. … канд. ист. наук: 07.00.02 / С.-Петерб. гос. ун-т. – СПб., 2008.

18 Гаджиев К.С. Фашизм и большевизм: облики тоталитаризма // Тоталитаризм: что это такое? (Исследования зарубежных политологов). Сборник статей, обзоров, рефератов, переводов. – М.: ИНИОН РАН, 1993. – Ч. 2. – С. 156-184.

19 Копелев Л.З. Чужие // Одиссей. Человек в истории. - М.: Наука, 1994. - 1993. Образ "другого" в культуре. - С. 8-18.

20 Кочесоков Р.Х. Феномен тоталитаризма. – Ростов н/Д.: Изд-во Ростов. ун-та, 1992.

21 Кривенков С.Г. Об использовании искусственного противопоставления людей по принципу «свой» - «чужой» для управления общностями через психические состояния // "Наши" и "чужие" в российском историческом сознании: Матер. междунар. науч. конф. / Под ред. С.Н. Полторака. - СПб., 2001. – С. 56-60.

22 Плотников Н.И., Семенов В.Л. Философия террора // История и террор: Тез. докл. на межвуз. науч. конф. - Пермь, 1996. - Вып. 2. - С. 3-7.

23 Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. - 2-е изд., доп. и исправ. - М.: Наука, 1979.

24 Русакова О.Ф. Духовно-психологическая многоукладность большевизма // Тоталитаризм и личность: Тез. докл. междунар. науч.-практ. конф. Пермь, 12-14 июля 1994. – Пермь: ПГПИ, 1994. - С. 18-22; Русакова О.Ф. Якобинский и либеральный радикализм в России // История и террор: Тез. докл. на межвуз. науч. конф. - Пермь, 1996. - Вып. 2. - С. 12-16.

25 Хмылев В.Л. Интеллектуальные истоки тоталитаризма // Тоталитаризм и тоталитарное сознание. - Томск: Томский областной антифашист. комитет, 2001. - Вып. 4. - С. 143-146.

26 Арендт Х. Истоки тоталитаризма. – М.: ЦентрКом, 1996.

27 Брахер К.Д. Актуальность понятия тоталитаризм // Тоталитаризм: что это такое? (Исследования зарубежных политологов). Сборник статей, обзоров, рефератов, переводов. – М.: ИНИОН РАН, 1993. – Ч. 2. – С. 138-145.

28 Кертис М. Тоталитаризм // Там же. - С. 115-137.

29 Хайек Ф.А. Дорога к рабству // Там же. – Ч. 1. – С. 162-190.

30 Бурин С.Н. Как создавался «образ врага»: попытка анализа. // Американский ежегодник за 1993 / Отв. ред. Н.Н. Болховитинов. – М.: Наука. 1994. – С. 36-52.

31 Волобуев О.В. Советский тоталитаризм: образ врага // Тоталитаризм и личность: Тез. докл. междунар. науч.-практ. конф. Пермь, 12-14 июля 1994. – Пермь: ПГПИ, 1994. – С. 5-7.

32 Голубев А.В. Мифологическое сознание в политической истории XX века // Человек и его время: Сборник материалов Всесоюз. школы молодых историков / Под ред. А.Н. Сахарова. – М.: Институт истории СССР АН СССР, 1991. - С. 48-56; Голубев А.В. Тоталитаризм как феномен российской истории XX в. // Власть и общество в СССР: политика репрессий (20-40-е гг.). – М.: ИРИ РАН, 1999. - С. 7-33.

33 Гудков Л. Идеологема «врага» // Гудков Л. Негативная идентичность. Статьи 1997-2002 годов. – М.: Новое литературное обозрение «ВЦИОМ-А», 2004. – С. 552-649.

34 Жукова О.В. "Образ врага" как компонент тоталитарного террора // История и террор: Тез. докл. на межвуз. науч. конф. - Пермь, 1996. - Вып. 2. - С. 20-22.

35 Козырев Г.И. "Враг" и "образ врага" в общественных и политических отношениях // СОЦИС. - 2008. - № 1. - С. 31-39.

36 Кузнецов И.С. Формирование "образа врага" и социально-психологические предпосылки тоталитаризма (по материалам сибирской деревни 20-х гг.) // Вопросы истории Сибири XX в.: Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. М.В. Шиловского. - Новосибирск, 1996.

37 Воробьева О.И. Политическая лексика: Семантическая структура. Текстовые коннотации: Монография. – Архангельск: Изд-во Поморского ун-та, 1999; Воробьева О.И. Политическая лексика. Её функции в современной устной и письменной речи: Монография. – Архангельск: Поморский госуниверситет, 2000.

38 Кассирер Э. Техника современных политических мифов // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 7. Философия. - 1990. - N 2. - С. 58-69.

39 Купина Н.А. Тоталитарный язык: Словарь и речевые реакции. – Екатеринбург – Пермь: Изд-во Урал. ун-та. – ЗУУНЦ, 1995.

40 Лурия А.Р. Язык и сознание / Под ред. Е.Д. Хомской. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1979.

41 Мусорина О.А. Язык как способ взаимодействия властей на массовое сознание в 1920 - 1930-е гг. (На примере Пензенского региона); Дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 - Пенза, 2004.

42 Родченко А.М. Языковое манипулирование общественным сознанием в тоталитарном государстве; Дис. ... канд. филос. наук: 09.00.11. - Кемерово, 2006.

43 Язык и стиль средств массовой информации и пропаганды / Под ред. Д.Э. Розенталя. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1980.

44 Салмина Л.М. Коммуникация. Язык. Мышление. – Казань: Изд-во ДАС, 2001.

45 Фельдман Д.М. Терминология власти. Советские политические термины в историко-культурном контексте. - М.: РГГУ, 2006.

46 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 32, 85, 120 – Центральный комитет РСДРП(б) – РКП(б) – ВКП(б) – КПСС; Ф. 82. Оп. 2 – Личный архив Молотова В.М.; Ф. 325. Оп. 2 – Личный архив Троцкого Л.Д.; Ф. 386. Оп. 1 – Личный архив Мехлиса Л.З.; Ф. 671. Оп. 1 – Личный архив Ежова Н.И.

47 Власть и художественная интеллигенция: Документы ЦК РКП(б) – ВКП(б): ВЧК – ОГПУ – НКВД о культурной политике. 1917 – 1953 гг. / Под ред. А.Н. Яковлева; сост. А.Н. Артизов, О.В. Наумов. – М.: Междунар. фонд «Демократия», 1999; Документы свидетельствуют. Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации. 1927-1932 годы. Сборник документов / Под ред. В.П. Данилова и Н.А. Ивницкого. - М.: Политиздат, 1989; История советской политической цензуры. Документы и комментарии / Отв. сост. Т.М. Горяева. – М.: РОССПЭН, 1997; Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917 – 1941. Документы и фотоматериалы. – М.: Изд-во Библейско-Богословского Ин-та св. апостола Андрея, 1996; Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927 – 1939. Документы и материалы: В 5 т. / Под ред. В. Данилова, Р. Маннинг, Л. Виолы. – М.: РОССПЭН, 1999 – 2006. - Т. 1. – 1999; Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927 – 1939. Документы и материалы: В 5 т. / Под ред. В. Данилова, Р. Маннинг, Л. Виолы. - М.: РОССПЭН, 1999 – 2006. – Т.2 – 2000; Советская печать в документах. – М.: Госполитиздат, 1961; Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 г. Издание официальное. – М.: Юридическое изд-во НКЮ РСФСР, 1927.

* В качестве обоснования выбора 1928 г. в качестве отправной точки диссертационного исследования автор обращается к трудам отечественной историографии, в которых 1928 г. традиционно рассматривается как год начала политики «большого скачка», а также определяется как год вступления в действие первого пятилетнего плана развития советской экономики. См., напр.: Барсенков А.С., Вдовин А.И., Воронкова С.В. История России XX – начала XXI века / Под ред. Л.В. Милова. – М.: Эксмо, 2006; Кулешов С.В., Волобуев О.В., Пивовар Е.И. и др. Наше Отечество. Часть II. – М.: ТЕРРА, 1991; Орлов А.С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А. История России: учебник. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: Проспект, 2011 и др.

** В ряде исследований отечественной историографии конец 1934 г. понимается как рубежный период, как точка отсчета начала наиболее массовых политических репрессий, направленных уже против партийных деятелей и рядовых членов ВКП(б). См., напр.: Клименко Н.Л., Кошкидько В.Г., Пронкин С.В. и др. История России с древнейших времен до наших дней: учеб. / Под ред. А.В. Сидорова. – М.: Проспект, 2009; Новейшая отечественная история. XX в.: учеб. для студ. высш. учеб. заведений / Под ред. Э.М. Щагина, А.В. Лубкова: В 2 кн. – М.: Гуманитар. изд. центр ВЛАДОС, 2004. – Кн. 2 и др.

48 «Буржуазия», «кулацко-капиталистические элементы деревни», «старая интеллигенция» и «духовенство», а также «правый уклон», «“левый” уклон», «право-троцкистский блок», «меньшевики» и отчасти «анархисты».

49 «Дворянство», «эсеры», «кадеты», «консерваторы» и «монархисты».

50 «Зиновьевская оппозиция», «троцкистско-зиновьевский блок».