Чтец: Получают мальчики повестки - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Чтец: Получают мальчики повестки - страница №1/1

Литературно-музыкальная композиция

День Защитника Отечества

Слайд . (Звучит Гимн России)

Слайд

Чтец:

Получают мальчики повестки


И уходят мальчики служить.
Есть обязанность у них такая:
От врага Отчизну защитить.

Матери сыночков провожают


И свои наказы им дают,
Расцелуют крепко, перекрестят
И по-бабьи жалобно всплакнут.

И отцы, махнув по рюмке «горькой»,


Зная, как тяжел солдата путь,
Говорят, сжимая крепко руку:
«Ты, сынок, писать не позабудь».

Юноши России присягают,


Клятву перед знаменем дают.
Юноши пока еще не знают,
Что домой они не все придут.
Поседевших мам и пап все меньше,
Все они уходят в мир иной…
А сынок в граните остается –
Остается вечно молодой.

Л. Пляцева

Слайд 4.


Ведущий: 23 февраля мы отмечаем День защитника Отечества. В 1918 году в этот день под Псковом и Нарвой первые отряды красной Армии дали сражение регулярным войскам кайзера Вильгельма, рвавшегося к Петрограду.
День защитника Отечества – это праздник с чистой совестью, праздник народа, умеющего постоять за себя и за свою землю. Так было во все времена.

Слайд 5.


(Звучит песня «Солдат» в исполнении группы «Любэ» 1 куплет)

Слайд 6.


Ведущий: Всем ветеранам, мужественно сражавшимся на фронтах Великой Отечественной войны за честь и свободу Родины, самоотверженным трудом крепившим оборону и тыл, вынесшим на своих плечах тяжелые испытания, какие когда-либо выпадали на долю человека, посвящаются эти замечательные поэтические строки известного советского поэта Константина Симонова, написанные им в 1941 году.

Чтец:

Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины,


Как шли бесконечные злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди.

Как слёзы они вытирали украдкою,


Как вслед нам шептали: –  Господь вас спаси! –
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем вёрстами,


Шел  тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждую русской околицей,


Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, всё-таки Родина –


Не дом городской, где я празднично жил,
А эти просёлки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а с меня деревенскую


Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и песнею женскою
Впервые война на просёлках свела.

Ты помнишь, Алёша: изба под Борисовом,


По мёртвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как смерть одетый, старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?


Но, горе поняв своим бабьим чутьём,
Ты помнишь, старуха сказала: –  Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.

«Мы вас подождём»» –  говорили нам пажити.


«Мы вас подождем!» –  говорили леса.
Ты помнишь, Алёша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища


На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирают товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.

Нас пули с тобою пока ещё милуют.


Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я всё-таки горд был за самую милую,
За русскою землю, где я родился,

За то, что на ней умереть мне завещано,


Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.

К. Симоно Учащиеся расходятся по обе стороны сцены. Инсценировка по роману Б.Васильева «В списках не значился» Занавес открывается. Мы видим раненого солдата. Входит с автоматом второй, устало садится рядом с раненым.

Семишный.

Мы честно выполняли свой долг, себя не щадя. И до конца так, до конца. Не позволяй убивать себя раньше, чем умрешь. Только так. Только так, солдат. Смертью смерть поправ. Только так.



Плужников.

Сил нету, Семишный. Сил больше нету.



Семишный.

Сил нету? Сейчас будут. Сейчас дам тебе силы. Расстегни меня. Ватник, гимнастерку — все. Расстегнул? Сунь руку. Ну? Чуешь силу? Чуешь? С первого дня на себе ношу. Знамя полка на мне, лейтенант. Его именем приказывал тебе. Его именем сам жил, смерть гнал до последнего. Теперь твой черед. Умри, но немцам не отдавай. Не твоя это честь и не моя — Родины нашей это честь. Не запятнай, лейтенант.



Плужников.

Не запятнаю.



Семишный.

Повторяй: клянусь!



Плужников.

Клянусь!


Семишный.

Никогда: ни живым, ни мертвым…



Плужников.

Ни живым, ни мертвым…



Семишный.

Не отдавать врагу боевого знамени…



Плужников.

Боевого знамени…



Семишный.

Моей Родины!



Плужников.

Моей Родины!



Став на колено, поцеловал шелк знамени на груди старшины.

Семишный.

Когда помру, на себя наденешь. А раньше не тронь. С ним жил, с ним и помереть хочу.



Плужников.

Двоих я сегодня убил. Метель на дворе, удобно.



Семишный.

Не сдали мы крепость. Не сдали.



Плужников.

Не сдали. И не сдадим.



Молчание. Старшина медленно сползает, гаснет свет.

Ведущий.

Плужников снял со старшины знамя, разделся до пояса, обмотал знамя вокруг себя. Холодный шелк вскоре согрелся, и он все время чувствовал его особую, волнующую теплоту. Все время — и когда хоронил Семишного, и потом, когда лежал на его постели, укрывшись всеми бушлатами.

Он лежал и спокойно думал, что никого и ничего уже не боится: ни немцев, ни смерти, ни холода. Он уже не ощущал своего «я», он ощущал нечто большее — свою личность. Свою личность, ставшую звеном между прошлым и будущим Родины, частица которой грела его грудь благородным шелком знамени. И спокойно сознавал, что никому и никогда не будет важно, как именно звали эту личность, где и как она жила, кого любила и как погибла. Важным было одно: чтобы звено, связывающее прошлое и будущее в единую цепь времен, было прочным. И твердо знал, что звено это прочно и вечно.

Из глубины сцены неровный луч фонарика.

Плужников.

Стой! Стреляю!



Свицкий.

Не стреляйте! Я не немец!

Пожалуйста, не стреляйте!

Они послали меня!



Плужников.

Освети лицо.

Иди прямо.

Свети только под ноги.



Свицкий.

Не стреляйте! Они послали сказать, чтобы вы выходили. Они сожгут вас огнем, а меня расстреляют, если вы откажетесь.



Плужников.

Погаси фонарь. Кто ты?



Свицкий.

Какая разница? Какая разница, кто я?.. И они сожгут вас огнем, а меня расстреляют.



Плужников.

Они загнали меня в ловушку. Я стал плохо видеть на свету, и они загнали меня в ловушку.



Свицкий.

Их много.



Плужников.

У меня все равно нет патронов.

Где наши?

Ты что-нибудь слышал, где наши?



Свицкий.

Понимаете, ходят слухи…

Ходят хорошие слухи, что немцев разбили под Москвой.

Очень сильно разбили.



Плужников.

А Москва наша? Немцы не брали Москву?



Свицкий.

Нет, нет, что вы! Это я знаю совершенно точно. Их разбили под Москвой. Под Москвой, понимаете?



Плужников (после молчания).

Теперь я могу выйти. Теперь я должен выйти и в последний раз посмотреть им в глаза. Помоги мне, товарищ.



Свицкий.

Товарищ! Вы сказали: товарищ?.. Боже мой, я думал, что никогда уже не услышу этого слова!



Плужников.

Помоги мне. У меня что-то с ногами. Они плохо слушаются. Я обопрусь на твое плечо. Пойдем. Не зажигай свет: я вижу в темноте. Скажешь нашим, когда они вернутся, что я спрятал… Нет, ты скажешь им, что крепости я не сдал. Пусть ищут. Пусть как следует ищут во всех казематах. Крепость не пала: она просто истекла кровью. Я — последняя ее капля.



Опираясь на Свицкого, Плужников с трудом поднимается, и оба уходят. Занавес закрывается, стоящие по обе стороны сцены продолжают декламировать с места.

ИЗ «Молодой гвардии»

Тюремная камера. В камере Олег, Сергей, Люба, Уля. Ваня, оборванные, измученные.

Уля. Нет, я так и умру, а ничего не скажу им.


Сергей. Эх, если б не рука, я б убежал, честное слово, убежал бы...
Ваня. А вы знаете, ребята, генерал этот, Клер. не иначе как сам допросить нас хочет. Вот увидите. Для этого они и свели всех нас в одну камеру.
Сергей. Ну и чорт с ним!
Олег. А что они со Стаховичем сделали? Небось, жив? .
Сергей. Жив. Сколько ребят погубил и сам как падаль... Я своими глазами видел. Был бы я с ним, задушил бы своими руками, как собаку.
Олег. Я так и подумал, что Стахович не выдержит...
Сергей (хмуро). Не выдержал... Просто продал.
Олег (сурово). А ты знаешь, я даже рад. Да, да, что не кто-нибудь другой, а именно Стахович. Вот прошли наши ребята через такие мучения, что люди, наверно, и представить не могут, а ведь ни один ничего...

Гул орудий, отблески артиллерийских залпов.

Люба (у окна). Смотрите, смотрите, как полыхает близко!..
Уля. И гул... Ты слышишь?
Люба. Да, да.

Входят генерал Клер, Балдер, солдаты.

Балдер. Встать!..
Клер (сухо). Кошевой!..
Балдер (указывая на Олега). Кошевой, герр фельдкомендант.
Клер (удивлен). Кошевой? (Смотрит на Олега с любопытством, удивлением, говорит что-то Балдеру тихо.)
Балдер. Совсем мальчик.
Клер. Этот мальчик водил нас за нос полгода? (Указывая на Земнухова и Тюленина.) Эти молодые люди знают друг друга? Говорите правда-будете жить.
Ваня. Мы в разных школах учились.
Балдер. А на машины нападали вместе?
Ваня (с усмешкой). Не знаю, о чем вы говорите...
Балдер. Видали? Такое им советская власть дала образование.
Ваня. На образование мы не жалуемся.
Балдер. Генерал требует рассказать, с кем ты нападал на машины, какие соучастники на воле?
Ваня. Как же я мог нападать на машины, когда я близорукий: Я даже вот тебя не вижу, а вместо генерала, например, вижу одну тонкую жердь. И все.
Клер. Уав?
Балдер. Не обращайте внимания, герр фельдкомендант.
Клер. Громова.
Уля (тихо). Я уже все сказала. Я не буду отвечать на вопросы, потому что я не признаю за вами права судить меня. Делайте со мной, что хотите, вы ничего от меня не услышите...
Клер (сухо, чтобы не уронить достоинства). Зоо.. Шевцова?..
Балдер. Вот она, герр фельдкомендант.
Клер (даже здесь он оценил ее красоту). ...
Люба (с насмешкой). Здрасте, как поживаете?
Балдер. Господин фельдкомендант, генерал Клер, спрашивает, для чего вы совершали прогулки в Луганск, Каменск, Ровеньки и даже Миллерово? Немецкому командованию это есть известно.
Люба. А коли известно, так зачем и спрашивать? А для чего совершают прогулки, господин генерал в его летах должен уже знать.
Балдер. Господин фельдкомендант знает, у вас был радиопередатчик. Где этот радиопередатчик?
Люба (с усмешкой). Какой передатчик? Помилуйте! В жизни репродуктор направить не могла...
Балдер. У господина Клер мало время, Сознавайтесь.
Люба (мимоходом). Плешивый дурак?..
Клер (безнадежно машет рукой). Этот. (Указывая на Тюленина.) Пусть заговорит.

Тюленин молчит.

Балдер. Мы его на дыбу подымали, господин фельдкомендант. Он молчит. (Толкает Тюленина в сломанную руку.)

Сергей с трудом сдерживает стон. Уля берет его за здоровую руку.

Клер (Олегу). Кошевой, где ты скрывался последний два месяц?
Олег. Это не играет никакой роли.
Клер. Ты ранил наш золдат. Если ты не виноват, почему ты стрелял в наш золдат?
Олег. Потому что они виновны. Вы сами начали войну, а теперь жалуетесь, что в вас стреляют.
Клер (сухо). Зоо. Кто из членов ваша организация остался на воле?
Олег. Много... Я мог бы рассказать о деятельности Молодой гвардии, если бы я был судим открытым судом. Но совершенно бесполезно говорить это здесь, говорить людям, которые, по правде сказать, уже мертвецы.
Клер (раздраженно). Сейчас будет приходить команд, и вас будут бросать в шурф шахта. Шурф-это есть колодец семьдесят метров глубины. Через две минуты вы уже будете в этот холодный шурф.
Олег (после паузы). Какой же он холодный, господин фелвдкомендант? Из этого шурфа шли свет да тепло по всей нашей стране...
Клер. Довольно... кончать! (Резко повернувшись, уходит.)

Немцы идут за ним.

Ваня (вслед). А! Ни напугать, ни унизить не можете! Столько стран захватили, отказались от чести, от совести, - а не можете! Сил у вас нет!.. (Свистит.)

Молчание.

Олег (тихо). Скажите, ребята, вот если бы сейчас все начинать сначала, стали бы мы жить по-другому, чтобы уберечь себя?
Сергей (страстно). Я все то же самое делал бы, только постарался бы еще больше, в тысячу раз больше!
Олег. Верно. Ребята, вы слышите, мы выйдем навстречу этим убийцам, как коммунисты. Пусть мы умрем так же чисто, как жили.
Ваня (у окна). Глядите, наших выводят! Я вижу их! Это наши!

Слышен топот солдат по коридору, немецкая команда.

Люба (тихо). Прощай, мама! Твоя дочь, Люба, уходит в сырую землю.

Топот все ближе. Все прислушиваются.

Олег (в окно, громко). Товарищи! Дорогие мои товарищи! Пусть мы умрем так, как умирали лучшие большевики за нашу светлую родину! Пусть мы умрем тысячу раз, лишь бы вечно сиял над миром свет нашей великой родины. Товарищи!
Люба (запевает Интернационал).

Вставай, проклятьем заклейменный,


Весь мир голодных и рабов...

Ребята сгрудились вокруг Олега. Дверь камеры распахнулась, на пороге немцы. Как вызов, звучит гимн. Немцы стоят у входа, и словно какая-то сила не позволяет им ступить дальше. Кажется даже, что они попятились. А гимн всё ширится. Голоса возносятся из-за окна, отовсюду.

Олег (громко). И пусть вечно сияет над миром свет нашей великой матери-родины!

3анавес.
Слайд 7.



(Звучит песня «Давай за...» в исполнении группы «Любэ» 1 куплет)

Слайд 8.



Ведущий: Эта необъявленная война началась в 1979 году.

… Первые крики по мёртвому,


Первые сломы судьбы…
В такт караулу почётному
Первые плыли гробы…

Десять страшных лет продолжалась война в Афганистане, когда-то это называлось «выполнением интернационального долга» 15 февраля 1989 года наши войска под командованием генерал-лейтенанта Бориса Громова были выведены из Афганистана. Армия выполнила свой долг с честью. Война в Афганистане останется в нашей истории, непонятой до конца, неосознанной в своей необходимости.



Ведущий: Как известно, войн не бывает без жертв. Древние говорили, что оценить урон войны могут только грядущие поколения.

Ты к доброте воды привык –


Губами жадными приник.
Но был у злого родника
Коварный взор подрывника…

Эти строчки – об Александре Леонидовиче Карпунине. Он погиб в Афганистане 16 июля 1985 года. Ему было всего 20 лет. За совершенные подвиги посмертно награжден орденом Красной Звезды.

Слайд 9. 

Чтец: 

Шли сегодня танки без привала


С грохотом осколков по броне…
Здесь учений нет, и радуг мало
В этой необъявленной войне.
Жаркая, нерусская погода
Оседает пылью на броне,
Оседает вот уже два года
На афганской этой стороне…

Дороги секунды здесь, ребята,


Не учебный в поле танкодром,
За ошибки тоже есть расплата:
Цену жизни кровью познаем.

Жизнь такая наша – без возврата


Прожитых когда-то мирных дней…
Умирать нам вроде рановато,
А приказ не выполнить – страшней.

Ждут своих ребят девчонки где-то,


Фотоснимки бережно храня.
В пору нам встречать любви рассветы,
А не пули в полосе огня.

Пронесётся пыль в Афганистане,


Вихрем чьи-то жизни прихватив,
Пусть им вечным памятником станет
Этой песни простенький мотив.

В.Верстаков, корреспондент газеты «Красная звезда»

Слайд 10


(Звучит песня «Пацаны» в исполнении Александра Маршала 1 куплет)

Слайд 11.



Ведущий: Давно закончилась война. Так почему же волнуются матери, провожая своих сыновей в армию? Всё новые и новые «горячие точки» вспыхивают на карте страны, и среди них, ставшее для многих просто ужасом, слово «Чечня».

Слайд 12.



(Звучит песня «Кавказский пленник» в исполнении Александра Маршала, 1 куплет)

Слайд 13


Чтец:

Высока, высока над землёй синева.


Это мирное небо над родиной,
Но простые и строгие слышу слова:
«Боевым награждается орденом».

Это значит, что где-то в ночной тишине


Злые пули надрывно свистят,
И что в этой борьбе, как на всякой войне,
Жизнь и смерть снова рядом стоят.

Это значит, что в этом суровом бою


Твой ровесник, земляк, твой сосед
Защищает любовь и надежду свою,
Наших окон приветливый свет.

Охраняя всё то, чем мы так дорожим,


Он ведёт этот праведный бой.
Наше счастье и труд, нашу мирную жизнь
От беды заслоняя собой.

Высока, высока над землёй синева,


Это мирное небо над родиной,
Но простые и строгие слышим слова:
«Боевым награждается орденом».

М. Муромов

Слайд 14.



(Звучит песня «Снайпер» в исполнении Александра Маршала, 1 куплет)

Слайд 15.



Ведущий: Это было в старинном русском городе Пскове в 2001 году. Президент России Владимир Путин искренне скорбел с матерями, воинами на годовщине гибели гвардейцев шестой роты 2-го батальона 104-го полка 76-й гвардейской Черниговской Краснознамённой воздушно-десантной дивизии.
В ночь с 29 февраля на 1 марта 2000 года бандиты вновь попытались открыть «коридор» в Дагестан для боевиков. Численность банды Хаттаба (теперь уже уничтоженного) достигала 2,5 тысяч боевиков. Как стало известно из радиоперехватов, Хаттаб намеривался вернуть под контроль Ведено, Хатуни и ряд других населенных пунктов. Но двадцатикратному превосходству бандитов десантники противопоставили собственное мужество.
1 марта в 5 часов утра боевики всеми силами пошли в атаку сразу с нескольких направлений. Взяв соседнюю высоту Безымянную и видя, как немного русских воинов осталось в пункте 776,0, бандиты устремились туда. Раненный в грудь сапёр гвардии старший лейтенант Александр Колгатин под огнем боевиков успел установить две управляемые мины и привести их в действие.
Взрывы положили на землю десятки корчившихся от боли бандитов. Но озверевшие боевики снова пошли на штурм. Их было так много, что даже ценой жизни десантники уже не могли их остановить.
Осташаяся в живых немногочисленная группа во главе с комбатом Марком Евтюхиным приняла последний бой.

Слайд 16.



Чтец:

Крылатая пехота


Не вышла из огня…
Прости 6-я рота,
Россию и меня.

Погибшая, бессмертной


Ты стала наяву
В бою под Улус-Кертом,
Как в битве за Москву.

Прошай, 6-я рота,


Ушедшая в века, –  
Бессмертная пехота
Небесного полка.

В. Верстаков

Ведущий:  Весь личный состав 104-го полка, принимавшего участие в боях с боевиками с 29 февраля по 2 марта 2000 года в районе Улус-Керта, навечно зачислен в списки части, а 22 десантника (13 офицеров, 9 солдат и сержантов) представлены к званию Героя России.

 Слайды 17- 27. 



Чтец:  Указом Президента России N484 от 12 марта 2000 года за мужество и отвагу, проявленные при ликвидации незаконных вооруженных формирований в Северо-Кавказском регионе, присвоено звание Героя Российской Федерации, посмертно:

гвардии подполковник Евтюхин Марк Николаевич,


гвардии майор Молодов Сергей Георгиевич,
гвардии майор Доставалов Александр Васильевич,
гвардии капитан Соколов Роман Владимирович,
гвардии капитан Романов Виктор Викторович,
гвардии старший лейтенант Воробьёв Алексей Владимирович,
гвардии старший лейтенант Шерстянников Андрей Николаевич,
гвардии старший лейтенант Панов Андрей Александрович,
гвардии старший лейтенант Петров Дмитрий Владимирович,
гвардии старший лейтенант Колгатин Александр Михайлович,
гвардии лейтенант Ермаков Олег Викторович,
гвардии лейтенант Рязанцев Александр Николаевич,
гвардии лейтенант Кожемякин Дмитрий Сергеевич,
гвардии старший сержант контрактной службы Медведев Сергей Юрьевич,
гвардии сержант контрактной службы Комягин Александр Валерьевич,
гвардии сержант контрактной службы Григорьев Дмитрий Викторович,
гвардии младший сержант Василёв Сергей Владимирович,
гвардии младший сержант Духин Владислав Анатольевич,
гвардии ефрейтор контрактной службы Лебедев Александр Владиславович,
гвардии ефрейтор Гердт Александр Александрович,
гвардии рядовой Рассказа Алексей Васильевич,
из оставшихся в живых
гвардии старший сержант Супонинский Александр Анатольевич.

Слайд 28.



Ведущий: «Действуй спокойнее, не спеши, –  сказал он солдату. – Всё будет нормально». Рядовой Данила Бондарев, 7 месяцев отслуживший в разведывательном подразделении Камышинского десантного полка, взял гранату, выдернул кольцо, размахнулся и швырнул боеприпас за бруствер окопа. Старший лейтенант Виталий Попов попытался проследить, куда упала граната, но вдруг понял, что вперед полетела лишь скоба – спусковой рычаг запала. А где же граната?! Он увидел, а, скорее, кожей ощутил, что граната, зацепившись за бруствер, отлетела прямо под ноги солдату. На принятие решения оставались доли секунды. Офицер, оттолкнув остолбеневшего солдата в сторону, прикрыл своим телом гранату…
Так Виталий Попов спас жизнь рядового Данила Бондарева. К счастью, оба остались живы. Данила был легко ранен. А вот жизнь Виталия была в опасности. Но благодаря искусству врачей Виталий остался живым.

Слайд 29.



Чтец:

Кто б ни был ты,


Солдат иль маршал, –
В истории ты свой оставишь след.
И слышатся торжественные марши,
Как символ будущих побед.
Тобой гордимся мы по праву –
Ты не искал судьбы иной,
И пусть всегда пребудет слава
Солдатам армии родной!

Чтец:

Вам слава и честь, господа офицеры!


Примите поклон наш земной
За вашу любовь и надежду без меры
К великой России святой!

Чтец:

Вы знамя Победы несете над нами,


Присяге и долгу верны.
И доблесть, и вера за вами, за вами –
Великой России сыны!

Слайд 30


Чтец:

Традиции дедов в боях умножая,


Во имя отцов, матерей
Стоите на страже, себя отдавая,
Великой России своей.

Чтец:

Мечту и свободу для нас сохраняя,


Гордитесь своею судьбой,
Безмолвно колени свои преклоняя
Перед Россией одной!

Чтец:

Вам слава и честь, господа офицеры!


Примите поклон наш земной
За вашу любовь и надежду без меры
К великой России святой!