Ц. Й. Степанов 2 планы эрцгерцога франца фердинанда по преобразованию австро-венгрии: утопия - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
§ 69. Первая мировая война. Боевые действия 1914 1918 гг. Начало... 1 51.97kb.
Образы Германии и Австро-Венгрии в российской прессе накануне первой... 2 446.22kb.
Образы германии и Австро-Венгрии в российской прессе накануне первой... 16 8153.98kb.
Лекция I. Польша в новейшее время основные политические ориентации... 3 868.36kb.
Вместе с Россией: Роман-хроника. М.: Воениздат, 1986. 480 с 14 6678.96kb.
Анатолий степанов митрополит Викентий: я не вижу оснований для изменения... 1 50.34kb.
Бюллетень №4 новой литературы, поступившей в библиотеку нгавт во... 1 44.16kb.
Пояснительная записка к вопроснику для изучения ситуации в странах... 2 392.14kb.
Австралия (Брит) 3765 Австро- венгрия 45177 1 37.4kb.
Юридический статус общества. Общие положения 1 20.54kb.
Доклад Хрущева, изданный нами; показания Ефима Рохлина ; революция... 19 4170.22kb.
Профсоюзной организации гбоу сош №830 Мероприятия Сроки Ответственный 1 33.81kb.
- 4 1234.94kb.
Ц. Й. Степанов 2 планы эрцгерцога франца фердинанда по преобразованию австро-венгрии - страница №1/17

Содержание

БОЛГАРЫ И ХРИСТИАНСТВО ДО 864 ГОДА: ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ РАКУРС (1989-2009) Автор: Ц. Й. СТЕПАНОВ 2

ПЛАНЫ ЭРЦГЕРЦОГА ФРАНЦА ФЕРДИНАНДА ПО ПРЕОБРАЗОВАНИЮ АВСТРО-ВЕНГРИИ: УТОПИЯ ИЛИ НЕРЕАЛИЗОВАННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ? Автор: Я. В. ШИМОВ 10

СИНТАКСИС ДРЕВНЕСЕРБСКОГО РОДИТЕЛЬНОГО ПАДЕЖА С ПРЕДЛОГОМ У В СВЕТЕ ТЕОРИИ СЕМАНТИЧЕСКИХ ЛОКАЛИЗАЦИЙ Автор: С. ПАВЛОВИЧ 20

О ЯЗЫКОВОЙ ПРАКТИКЕ МАКСИМА ГРЕКА РАННЕГО ПЕРИОДА SUB SPECIE GRAMMATICAE Автор: И. В. ВЕРНЕР 29

ДОКУМЕНТАЦИЯ ДОВЕРИЯ: СПИСКИ ЗАЕМЩИКОВ ИЗ МАНАСТИРА 1607-1610 годов Автор: А. А. САФОНОВ 40

НАУЧНЫЕ СВЯЗИ А. В. СОЛОВЬЕВА В ЭМИГРАЦИИ В 1950-1960-е ГОДЫ (по материалам Русского архива Лидса) Автор: А. В. АНТОШИН 52

ЗАПАДНОБЕЛОРУССКИЕ ЗЕМЛИ В ПОЛИТИКЕ ПОЛЬСКОГО ГОСУДАРСТВА В 1919-1926 ГОДАХ (на примере городского самоуправления белорусского Полесья) Автор: А. Л. ДАРКОВИЧ 58

НОВЫЙ ТРУД ПО ИСТОРИИ ДРЕВНИХ СЛАВЯНСКИХ ГОСУДАРСТВ Автор: П. В. ЛУКИН, П. С. СТЕФАНОВИЧ 71

Лаврентий из Бржезовой. Гуситская хроника Автор: Л. М. Гаркуша 86

Русское зарубежье в Болгарии: история и современность Автор: В. И. Косик 88

Русский Белград Автор: Р. Полчанинов 91

М. Ю. ДОСТАЛЬ. Как феникс из пепла. Отечественное славяноведение в период Второй мировой войны и первые послевоенные годы Автор: И. В. Чуркина 95

КОНФЕРЕНЦИЯ, ПОСВЯЩЕННАЯ ДВАДЦАТОЙ ГОДОВЩИНЕ ВОСТОЧНОЕВРОПЕЙСКИХ РЕВОЛЮЦИЙ 1989 ГОДА Автор: Е. Л. Валева 100

КОНФЕРЕНЦИЯ "ОДЕЖДА В СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРЕ" Автор: А. В. Семенова 103

МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ "СЛАВЯНСКИЙ МЕЖКУЛЬТУРНЫЙ ДИАЛОГ В ВОСПРИЯТИИ РУССКИХ И СЛОВЕНЦЕВ" Автор: Ю. А. Созина 110

СОВЕЩАНИЕ-СЕМИНАР ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ БОЛГАРСКОГО ЯЗЫКА, БОЛГАРСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И КУЛЬТУРЫ НА ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ МГУ Автор: О. А. Ржанникова 114

РОССИЙСКО-ЧЕШСКАЯ КОМИССИЯ ИСТОРИКОВ И АРХИВИСТОВ: ОЧЕРЕДНОЕ ЗАСЕДАНИЕ В МОСКВЕ Автор: Е. П. Серапионова 117

О ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМ ЛИНГВИСТЕ АНДРЕЕ АНАТОЛЬЕВИЧЕ ЗАЛИЗНЯКЕ (К юбилею ученого) Автор: Вяч. Вс. Иванов 119

К ЮБИЛЕЮ ИРИНЫ СТЕПАНОВНЫ ДОСТЯН 123

ПАМЯТИ ЮЛИУША БАРДАХА (1914-2010) Автор: Н. А. Макаров, Б. В. Носов 125

ПАМЯТИ БАЗЫЛИЯ БЯЛОКОЗОВИЧА (1932-2010) Автор: В. А. Хорев 127

ПАМЯТИ ЭМИЛЯ НИДЕРХАУЗЕРА (1923-2010) Автор: А. С. Стыкалин 129

ПУБЛИКАЦИИ ИНСТИТУТА СЛАВЯНОВЕДЕНИЯ РАН 2005-2009 131




Заглавие статьи

БОЛГАРЫ И ХРИСТИАНСТВО ДО 864 ГОДА: ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ РАКУРС (1989-2009)

Автор(ы)

Ц. Й. СТЕПАНОВ

Источник

Славяноведение,  № 4, 2010, C. 3-10

Рубрика

  • Статьи

Место издания

Москва, Россия

Объем

27.6 Kbytes

Количество слов

3713

Постоянный адрес статьи

http://ebiblioteka.ru/browse/doc/22329743

БОЛГАРЫ И ХРИСТИАНСТВО ДО 864 ГОДА: ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ РАКУРС (1989-2009) Автор: Ц. Й. СТЕПАНОВ


В последние двадцать лет проблема христианской проповеди среди болгар до официального крещения в середине 60-х годов IX в. занимала различных ученых и привела к появлению большого количества такой же разной по своей сути, подходу и выводам научной продукции. Попытка рассмотреть некоторые основные направления исследований поможет специалистам ориентироваться в научных дискуссиях по проблемам ранней болгарской истории и культуры. Краткий объем статьи, однако, накладывает и свои ограничения: вопросы христианской проповеди среди болгарских племен в районе сегодняшней Турции, т.е. болгар, расселившихся на территории былой Великой Армении с IV в. и позднее, остались за рамками статьи, так как они непосредственно не связаны с Дунайской Болгарией (о них см., например [1]).

Историографическое "прочтение" того или иного тезиса является, несомненно, важным для выявления взаимосвязей между разными "школами" и интерпретациями. Кроме того нельзя игнорировать и политическую конъюнктуру, учитывая закономерную тенденцию к переписыванию истории каждым поколением. Поэтому в этой статье ограничусь только работами авторов, работающих в официальных научных учреждениях.

Итак, каковы основные "точки напряжения" между болгарскими исследователями, работающими по вышеупомянутой проблеме. Первое очевидное расхождение наблюдается при выяснении вопроса о так называемом христианстве Кубрата и его рода Дуло. Если большинство авторов - осторожны (например, Г. Бакалов, Р. Рашев, Цв. Степанов и др.) и предпочитают говорить о некотором "личном/ персональном" христианском исповедании у Кубрата, которое было не обязательным для его наследников-сыновей, то И. Венедиков уделяет немало внимания в своей книге "Праболгары и христианство" [2] (см. также [3. С. 35 - 41]) доказательству стабильных позиций христианства среди Кубратовых сыновей, пытавшихся после смерти отца установить связи с ромеями [2. С. 89, 91, 92] (ср. [3. С. 36 - 37]). Так что до конца правления рода Дуло, т.е. до 761 г. (sic!), по мнению Венедикова, византийское влияние оставалось значимым среди болгар, и, прежде

Степанов Цветелин Йорданов - канд. ист. наук, доцент Университета св. Климента Охридского (София)

стр. 3

всего, среди элиты [2. С. 94 - 95]. Довольно схожий тезис, хотя и более осторожно, развивает и Б. Димитров, указывая на принадлежность к христианской вере сыновей и "наследников (Кубрата. - Ц. С.) из династии Дуло - Аспаруха, Тервела, Корнесия (sic), Севара, правивших Болгарией до 759 г." [4. С. 67; 5. С. 19]. Оба автора отмечают хорошо известную толерантность владетелей из степной Евразии к различным монотеистическим (или мировым) религиям1, но доказать это в отношении болгар практически невозможно из-за скудости на сегодняшний день источниковой базы. Действительно, иногда историки прибегают к реконструкции событий прошлого, но в данном случае косвенные "свидетельства" могут служить лишь для спекулятивных построений.

Более достоверное предположение о вероисповедании рода Дуло высказано Г. Атанасовым [7], который, используя дедуктивный метод, предлагает признать датой крещения Тервела 705 г., так как ромеи, согласно своим традициям, не могли назвать "кесарем" нехристианина2. Здесь нужно подчеркнуть, что о христианизации болгар из рода Дуло обязательно бы упомянули ромейские составители исторических хроник (прежде всего Феофан Исповедник и патриарх Никифор), если бы она действительно произошла. Более того, Византия, с конца VII в. воевавшая с Арабским халифатом, не могла себе позволить проведение каких-либо масштабных акций по христианизации других народов. Подобная политика стала возможна лишь с середины IX в., благодаря и личному усердию патриарха Фотия, и изменению внешнеполитической стратегии ромеев (см. [9])3. Нет сведений и о миссионерах, действовавших в Дунайской Болгарии до IX в. по собственной инициативе, а не присланных из Византии. Хотя подобная деятельность зафиксирована на территории Крыма в VIII в. [10. С. 120 - 127], по мнению С. А. Иванова, "судя по археологическим данным, массовая христианизация варварского Крыма началась" только в IX в. [10. С. 142]. Следовательно, бегство в Византию того или иного болгарского аристократа или даже владетеля в VIII - начале IX ст., о чем существует достаточно сведений4, не могут быть приняты как доказательство, что в пределах Дунайской Болгарии в VIII в. существовало большое количество болгар-христиан.

Также нельзя делать вывод о христианизации болгар на основании сведений о восстановлении епископского центра в Дуросторуме/Дрыстыре/Дристре после 681 г., как это в последнее время пытаются делать Б. Димитров и Г. Атанасов. Совсем недавно археологи обнаружили в центре античного Дуросторума и раннесредневекового Дрыстыра (Силистра в Болгарии) не христианские церкви, а очередной языческий болгарский храм огня [4. С. 67; 5. С. 20; 12. С. 135 - 137; 13. С. 607 - 612], что недвусмысленно указывает на то, что Дрыстыр,





1 Толерантность номадов - уже топос в научной литературе (см., например исследования П. Голдена, Т. Барфийлда, Т. Нунана [5; 6] и др.).

2 Тервел принял крещение не в Константинополе в 705 г., а раньше и, видимо, по мнению Атанасова, в другом месте (ср. [3. С. 37 - 38; 8. С. 88]).

3 С. А. Иванов отмечает, что до начала IX в. нет никаких сведений об "инициативах имперской власти по христианизации племен", так как "произошел временный упадок той формы миссионерства, которая опиралась на дипломатию и вооруженную силу", но это открывало "больший простор для местной и личной инициативы". Иванов подчеркивает, что до начала IX в. "роль центральной власти в деле христианизации невелика" [10. С. 119 - 120].

4 Случай с болгарским ханом Телеригом в 770-х годах, наверное, является самым показательным. Патриций Феодот бежал из Болгарии, а потом был крещен ромеями. Личное послание к Феодоту видного византийского духовника не надо недооценивать: "Бог [...] тебя из нечестивого народа призвал к познанию Его правды [...] Ты был перенесен из тьмы в свет, совлек с себя ветхого человека со всеми [его] нелепыми и языческими помыслами и деяниями, ты облексы во Христа, став из язычника христианином [...] бежав от нечестия многобожного (sic!) болгарского идолослужения"[11. P. 699].

стр. 4


наряду с Плиской, Преславом и Мадарой, где обнаружены пять других подобных храмов, был задуман болгарской элитой как оплот "болгарского духа", т. е. язычества. Не случайно Б. Николова также акцентирует внимание на отсутствии каких-либо документов о христианстве в Болгарии до IX в. [14. С. 184] (см. также [15. P. 342])5. Поэтому довольно странно звучит утверждение И. Николова, что в конце VIII в., "хотя Болгария продолжала быть языческой страной, патриархия в Константинополе посылала к болгарам миссионерские группы, которые распространяли евангельскую проповедь" [18. С. 218]. Тут хочется снова вспомнить утверждение С. А. Иванова, одного из лучших знатоков проблемы византийского миссионерства: "Нет вообще никаких сведений о целенаправленной миссионерской активности византийцев среди болгар" [10. С. 162]. Тогда возникает вопрос: на чем основываются утверждения о существовании целенаправленного византийского миссионерства в Болгарии ранее конца VIII в.?

Свидетельств, как уже говорилось выше, о подобных акциях со стороны светской или духовной власти в Константинополе по отношению к Дунайской Болгарии нет. Более того, крещение болгар в 60-е годы IX в. показалось "невероятным" патриарху Фотию, который это определил как 'paradoxos' [19. P. 51]6, т.е. крещение Болгарии, очевидно, не было запланированной акцией ромеев [10. С. 164], но они воспользовались сложившейся ситуацией (см. об этом [9. P. 72, 84]). Следовательно, и тезис о многочисленном болгарском населении, исповедующем христианство в Дунайской Болгарии до IX в., не подтверждается сведениями известных источников и не соответствует миссионерской политике Византии до середины IX в. Согласно Продолжателю Феофана, ромеи проводили планомерную и полную христианизацию "варварского" государства лишь при византийском императоре Василии I (867 - 886) и это государство - Дунайская Болгария хана/князя Бориса-Михаила (852 - 889) [10. С. 168]. Текст Продолжателя Феофана звучит так: "Точно также он (Василий I. - Ц. С.) отнесся к болгарскому племени. Этот народ, хотя и обратился раньше к благочестию и перешел к христианству, все же не был тверд в благе и был подобен листьям, которые шумят, тронутые даже слабым ветром. Но с помощью непрерывных императорских увещаний, торжественных приемов, а и с помощью великодушных даров и щедростью (Василий I. - Ц. С.) их заставил принять архиепископа и умножить количество епископов в своей стране. И вот через них и с помощью благочестивых монахов, которых он вызвал с гор и земных пещер и послал их туда (в Болгарию. - Ц. С.), этот народ бросил отцовские обычаи и поймался в сети Христа" [21. P. 342].

Еще одна дискуссионная проблема в историографии, на которой хотелось бы остановиться, относится к религии, которую исповедовали болгары до 864 г. Со-





5 Николов фиксирует отсутствие каких-либо археологических свидетельств о наличии христианских памятников в Болгарии с конца VII до начала IX в. На отсутствие в рамках массового археологического материала артефактов, связанных с исповеданием христианства со стороны рядовых подданных болгарских хана-язычника до 865 г., внимание обращает и Л. Дончева-Петкова [16. С. 195 - 205]. Рашев указывает, что "к северу от горы Стара планина [...] нет никаких следов исповедания христианства в периоде между VII - середины IX вв." [17. С. 308]. На этом фоне утверждения Б. Димитрова [5. С. 20], что уже в VIII в. действовали епископии Константинопольской патриархии в бывших провинциях Мизия, Фракия и Македония, и о том, что христианские церкви, построенные до 681 г., остались неразрушенными, очевидно требуют критического отношения. Ему возражает Николова, утверждая, что в VII в. епархийная сеть в Мизии не существовала [14. С. 185].

6 Ср. значение paradoxos в старогреческом языке: 'неожиданный, невероятный, чрезвычайный, забележительный, чудесный, чудный; странный, особенный, бессмысленный' [20. С. 597].

стр. 5




гласно работам некоторых исследователей, болгары исповедовали и до принятия христианства в качестве государственной монотеистическую религию, что облегчило впоследствии принятие христианства. Некоторые авторы применительно к болгарам вводят термин "примитивные (?!) монотеисты". Лишь часть представителей знати, по их мнению, была против храистианизации, о чем свидетельствует восстание боилов в девяти комитатах, подавленное Борисом-Михаилом в 866 г. "чудесным способом", т.е. с помощью христианского Бога. В связи с этим верховное божество (пра)болгар до крещения, так называемый Тангра, называется единственным божеством (см., например [2. С. 234]). Против такой трактовки выступают как Г. Бакалов [22. С. 28], так и автор этих строк: в науке давно сложилось представление о трех монотеистических религиях - иудаизме, христианстве и исламе; а болгары в Юго-Восточной Европе до 864 г. не исповедовали ни одной из этих религий. Напротив, из "Ответов папы Николая на вопросы болгар" известно, что в середине IX в. в Дунайской Болгарии имелись "нечестивые" сарацинские книги, а также и некий иудей, который распространял, по-видимому, свою (или же христианскую?) веру [23. Сар. 103 - 104]. На фоне всех источников, возникших до X в. - как западных, так и византийских, однозначно определявших болгар до 864 г. как язычников, несерьезно выглядит попытка "ревизировать" дохристианскую болгарскую религию и представить ее как особый вид монотеизма. В работе А. Стойнева, вышедшей в 1985 г., несмотря на попытку ввести термин "супремотеизм" (или "энотеизм"), чтобы вписать древнюю болгарскую языческую религию в принятую в мировой науке типологическую схему, тем не менее встречаются упоминания "процесса монотеизации" у (пра) болгар [24. С. 53 - 54]. Видимо, появление теории ранней монотеизации обусловлено ранее принятой схемой, согласно которой политическое противостояние болгар Византии должно было сопровождаться и религиозным, т.е. болгары должны были столкнуть монотеистического христианского Бога с таким же болгарским, а именно - Тангрой. Этот конструкт, однако, не подтверждается известными науке источниками. Нет аналогов и в родственных общностях в Европе, принявших христианство также из Византии. В Древнерусском государстве будущий креститель Руси Владимир создал в 980 г. новый языческий пантеон с одним верховным божеством - Перуном, сохранив при этом и несколько других (мужских и одно женское) божеств. Так что система русской языческой религии незадолго до крещения в 988 г. воспринимается именно как "супремотеизм" в уже упомянутой выше научной типологии. А ведь ситуация на Руси в 70-е годы X в. была весьма схожей - с учетом "религиозных" процессов - с ситуацией в Дунайской Болгарии в середине IX в. Вот почему утверждение И. Венедикова, что греческое Theos во время правления Омуртага (814 - 831) стало тождественным Тангре, звучит довольно странно: греческий термин "уже объединяет и христианского, и языческого бога. Он один и тот же" [2. С. 126 - 127, 164 - 165, 234]. В таком случае, спрашивается, что же подтолкнуло болгар к крещению в 60-е годы IX в.? Если оба бога на самом деле - одно и то же божество, то было бы логично ожидать, что ни византийцы, ни болгары не стали бы акцентировать внимание на этом различии. На самом деле в вышеупомянутом утверждении мы видим довольно часто встречающееся отождествление понятий представление, образ и словесное кодирование разных концептов, что нередко приводит к запутыванию читателя, а автора - и к противоречивым по своей сущности выводам.

В заключение необходимо обратить внимание на дискуссию в современной болгарской историографии по поводу гонений на христиан в Болгарии до 864 г., в частности в 814 - 836 гг. и их причинах. Б. Николова считает возможными как политические, так и психологические причины, причем автор утверждает, что

стр. 6

это "разнообразие" обусловлено наличием противоречивых свидетельств византийских источников. Она не без оснований предлагает "взглянуть на вещи глазами самих праболгар", а уж потом искать данные в византийских источниках [14. С. 185 - 187]. Из общепринятого положения о том, что "болгары как язычники проявляли толерантность к христианству, что характерно для политеистических религий в противовес агрессивности монотеистических", она делает вывод, что (пра)болгары "искали со своими соседями понятную для них форму связи, не разделяя при этом их веры". В обобщенном виде ее вывод выглядит следующим образом: среди болгарских язычников в IX в., на уровне управленческого класса (sic!), не было отрицательного отношения к христианству, либо какого-то идейного отторжения его самого, его символики или обычаев [14. С. 188 - 189]. Но весь комплекс известных источников, особенно с учетом данных антропологии, доказывают, что противостояние между болгарами и ромеями существовало, так как оно было условием для создания собственной идентичности в древности (по формуле "мы, болгары" - "они, христиане", т.е. поиски другого, главным образом в виде врага, дабы проявилась болгарская идентичность, "болгарское" Я). Можно задать вопрос, как бы формировалась идентичность такого могущественного государства, каким была Болгария в первые два десятилетия IX в., если бы у нее не было "зеркального образа" и/или контробраза? Так что вопрос о хорошем отношении к другому не стоит путать с вопросом об идейном противостоянии. В раннесредневековой истории существует немало примеров такого противостояния, например с манихейскими согдийскими купцами при дворе уйгуров в 785 г. (см. об этом [26; 27. С. 123 - 124]). Без преувеличения можно сказать, что это были расчеты элиты, руководствовавшейся в большей степени конъюнктурными соображениями, нежели принципами решения в подобных ситуациях чаще всего принимались ad hoc. Для решения проблемы отношения к другому было бы неплохо сравнить аналогичную ситуацию в подобных обществах и их отношение к империям, т.е. проследить не только общую типологию, но и специфические проявления в каждом конкретном случае.

Р. Рашев не считает, что болгарская элита в начале IX в. и в особенности после 814 г. преследовала христиан. Гонения, с его точки зрения, начались при наследниках Крума (Диценг/Дицевг?), а не при Омуртаге (814 - 831), так как последний начал политику примирения с ромеями, выражением которой стал заключенный в 815 г. мирный договор между двумя государствами. Отношение к христианам ухудшилось лишь во время правления Маламира (831 - 836) и его наследника Персиана (836 - 852), при этом внимание исследователей особенно акцентируется на мученичестве старшего сына Омуртага - Енравоты, убитого мечом по приказу собственного брата Маламира, - этот факт в сущности с самого начала являлся как бы обязательным элементом любой работы о проникновении христианства в Болгарию в первые десятилетия IX в. Р. Рашев считает, что до смерти Персиана в 852 г., несмотря на немногочисленные случаи преследования, "христианство набирало популярность и потенциал, хотя и недостаточные для распространения религии "снизу" (sic), на массовом уровне, посредством естественного усвоения его догм и обрядов" [3. С. 39]. Я оставлю в стороне это "снизу" в вышеупомянутой цитате, которое напоминает о терминологии марксизма-ленинизма и его объяснении причинно-следственных связей. Мне кажется, важнее акцентировать внимание на общей типологии, а именно, что во времена раннего Средневековья христианство, как правило, расспространялось решением центральной власти, что хорошо известно на примерах из истории Европы, чтобы останавливаться на них поподробнее. Но давайте вернемся к Енравоте и христианству при болгарском "царском" дворе, что - наряду с данными из "Синаксаря" Константинопольской

стр. 7


церкви и эпизодом с византийцем Кинамом, описанным архиепископом Феофилактом Охридским много веков после крещения болгар, - лежит в основе утверждений о серьезном преследовании христиан в Болгарии в первой половине IX в. В начале 1990-х годов П. Георгиев предположил, что под фундаментом Большой базилики в Плиске, бывшей в IX в. столицей государства, еще до 865 г. ("между 856 и 863 г.") этому болгарскому мученику был воздвигнут мартирий [28. С. 110 - 130] (см. также [29. С. 79 - 91]. Против этой гипотезы, однако, выступили Р. Рашев, Я. Христов, С. Бояджиев и Т. Чобанов [3. С. 39 - 40; 30. С. 33 - 37; 31. С. 26; 32. С. 169 - 170; 33. С. 106 - 120]. Первый из них обращает внимание на тот факт, что здание-"мартирий" состоит из тесаных квадров, стоящих на круглых пилотах, что соответствует типу строительства по заказу центральной власти, и вряд ли хан-язычник стал бы распоряжаться о создании такого вида здания в самом сакральном центре его власти. Чобанов же считал, что это сооружение представляет собой фундамент языческого (пра)болгарского храма огня, над которым после крещения была построена самая представительная базилика новообращенных в христианскую веру болгар. Таким образом он согласился с предположением, высказанным С. Ваклиновым в книге "Формирование болгарской культуры в VI-XI вв.". С. Бояджиев же выдвинул другую гипотезу - здание это было "мавзолеем хана Тервеля".

Итак, в болгарской историографии до сих пор существуют различные подходы к определению времени распространения христианства в Болгарии: от первого десятилетия IX в., когда христиане в Болгарии стали настолько многочисленными, что вскоре христианство было принято в качестве официальной и обязательной религии в стране, до незначительного распространения христианства даже к середине IX в. Следует отметить, что и в новейших исследованиях редко используются новые методологические подходы (как например антропологические методы и компаративистика), особенно применительно к степным империям тюрков, хазар и уйгуров, которые в период раннего Средневековья сталкивались с такими же проблемами (взаимоотношение с империями Китая, сасанидского Ирана, арабов и Византии). Сравнительный анализ мог бы дать ценную информацию относительно менталитета "варваров", живущих прямо у границ оседлых цивилизаций на юге (о некоторых аспектах этой проблемы см. [27]). Сравнительно мало внимания уделяется и косвенным сведениям (ср. миссионерство Византии от Юстиниана Великого, Ираклия и до середины IX в.), хотя именно они в состоянии подсказать нам некоторые ответы при отсутствии конкретной информации в источниках. После 1989 г. прочно укоренился тезис, что болгары-язычники были толерантными к христианам, при условии, что последние не вмешивались во внутренние дела государства, не поднимались на бунт и не проповедовали против религии аристократической элиты и, прежде всего, самого владетеля. В конце концов, видимо, придется согласиться с Р. Рашевым [3. С. 35], что на протяжении последних двух десятилетий осуществляются попытки "переоценить, в известной степени, вопрос о роли христианской традиции в Болгарии до официального крещения". Притом, следуя научной корректности, надо учитывать отсутствие данных как об епископских центрах до 865 г. на территории земель, захваченных болгарскими ханами, так и о каком-либо запрете исповедовать христианскую веру со стороны болгарских владетелей-язычников [34. С. 29]. Если когда-нибудь будут найдены новые надежные источники, мы сможем узнать больше о христианстве в Болгарии в период с конца VII в. и до 864 г.

стр. 8


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Стаматов А. Tempora incognita на ранната българска история. София, 1997; Добрев И. Нови вести за прабългарите в панегиричната литература // Старобългарска литература. 1982. N 11.

2. Венедиков И. Прабългарите и християнството. Стара Загора, 1995.

3. Рашев Р. Българските ханове и християнството // Християнската култура в средновековна България. Материали от национална научна конференция, Шумен, 2-А май 2007 година, по случай 1100 години от смъртта на св. княз Борис-Михаил (ок. 835 - 907 г.). Велико Търново, 2008.

4. Димитров Б. Раина християнизация в България - VII - средата на IX век // История на българите: потребност от нов подход. Преоценки. София, 1998. Ч. II.

5. Димитров Б. Българската християнска цивилизация и българските манастири. София, 2007.

6. Noonan Th. Why orthodoxy did not spread among the Bulgars of the Crimea during the early medieval era: an early Byzantine conversion model // Christianizing Peoples and Converting Individuals. Turnhout, 2000.

7. Атанасов Г. За кесарската промоция и владетелските инсигнии на хан Тервел // Епохи. 1994. N 3. С. 61 - 72; Атанасов Г. Инсигниите на средновековните български владетели. Корони, скиптри, сфери, оръжия, костюми, накити. Плевен, 1999; Атанасов Г. Тервел - хан на България и кесар на Византия. Силистра, 2004.

8. Баканов Г. Средновековният български владетел (Титулатура и инсигнии). София, 1985.

9. Simeonova L. Diplomacy of the Letter and the Cross. Photios, Bulgaria and the Papacy, 860's-880's. Amsterdam, 1998.

10. Иванов С. А. Византийское миссионерство. Можно ли сделать из "варвара" христианина? М., 2003.

11. Theodori Studitae. Epistulae. Berlin; New York, 1992. [CFHB, XXXI, 2].

12. Атанасов Г. Християнският Дуросторум-Дръстър. Доростолската епархия през Късната античност и Средновековието, IV-XIV в. Варна, 2007.

13. Колева Р., Кирилов Ч. Спасително археологическо проучване на обект УПИ 1, кв. 69 НААР "Дуросторум-Дръстър-Силистра" // Археологически открития и разкопки през 2007 г. София, 2008.

14. Николова Б. Ранното християнство в България преди покръстването. Теории и реалност // 1100 години Велики Преслав. Шумен, 1995. Т. 1.

15. Nikolov S. The pagan Bulgars and Byzantine Christianity in the eighth and ninth centuries // Journal of Historical Sociology. 2000. Vol. 13. N 3.

16. Дончева-Петкова Л. Археологически сведения за християнството в България преди и непосредствено след покръстването // 1100 години Велики Преслав. Шумен, 1995. Т. 1.

17. Рашев Р. Българската езическа култура през VII-IX век. София, 2008.

18. Николов И. Византийската цивилизация в ранното средновековие на княжество България // Международна конференция "Византийското културно наследство и Балканите", 6 - 8 септември 2001. Сборник доклади. Пловдив, (Б. г.).

19. Photius. Epistulae at Amphilochia. Leipzig, 1983. Vol. 1.

20. Старогръцко-български речник. София, 1943.

21. Theophanes Continuatus. Chronographia. Bonnae, 1838.

22. Бокалов Г. Християнски традиции по българските земи до покръстването // Преславска книжовна школа. София, 2001. Т. 5. Изследвания в чест на проф. д.и.н. Тотю Тотев.

23. Responsa Nicolai I papae ad consulta Bulgarorum 1960 // Латински извори за българската история. София. Т. 2.

24. Стойте А. Светогледът на прабългарите. София, 1985.

25. Рашев Р. Прабългарите и българското ханство на Дунав. София, 2001.

26. Степанов Ц. Власт и авторитет в ранносредновековна България (VII - средата на IX в.). София, 1999.

27. Степанов Ц. Българите и степната империя през ранното средновековие: Проблемът за Другите. София, 2005.

28. Георгиев П. Мартириумът в Плиска и началото на християнството в България. София, 1993.

29. Георгиев П. Мъченическият култ към Енравота: критицизъм, хиперкритицизъм и реалност // Годишник на Софийския Университет Св. Климент Охридски. Център за славяно-византийски проучвания "Иван Дуйчев". 91 (10). 2001. София, 2002.

стр. 9


30. Христов Я. Бяло поле в ранната българска агиография - Енравота, светец-мъченик или обезнаследен принц // Минало. 2007. N 1.

31. Чобанов Т. Наследството на Сасанидска Персия у българите на Долния Дунав. София, 2006.

32. Ваклинов С. Формиране на старобългарската култура VI-XI век. София, 1977.

33. Бояджиев С. Българската архитектура през VII-XIV в. София, 2008. Т. 1. Дохристиянска архитектура.

34. Данчева-Василева А. Сердика (Триадица, Средец) - епископски и митрополитски центьр IV-XII век // Християнската култура в средновековна България. Материали от национална научна конференция, Шумен, 2 - 4 май 2007 година, по случай 1100 години от смъртта на св. княз Борис-Михаил (ок. 835 - 907 г.). Велико Търново, 2008.

стр. 10

Заглавие статьи

ПЛАНЫ ЭРЦГЕРЦОГА ФРАНЦА ФЕРДИНАНДА ПО ПРЕОБРАЗОВАНИЮ АВСТРО-ВЕНГРИИ: УТОПИЯ ИЛИ НЕРЕАЛИЗОВАННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ?

Автор(ы)

Я. В. ШИМОВ

Источник

Славяноведение,  № 4, 2010, C. 11-20

Рубрика

  • Статьи

Место издания

Москва, Россия

Объем

36.0 Kbytes

Количество слов

4649

Постоянный адрес статьи

http://ebiblioteka.ru/browse/doc/22329750


следующая страница >>