Борьба Руси с агрессией немецких и шведских феодалов. Александр Невский - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Борьба Руси с агрессией немецких и шведских феодалов. Александр Невский - страница №1/1




Борьба Руси с агрессией немецких и шведских феодалов. Александр Невский

ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ кафедра отечественной истории Реферат на тему: «Борьба Руси с агрессией немецких и шведских феодалов. Александр Невский». Выполнил студент первого курса третьей группы юридического факультета Корнилов Алексей. Научный руководитель: Ст. преп. Соколов В. В. Орёл-2002. План. Предисловие. Крестоносная агрессия в северо-западной Руси.1. Заключение.2. Список использованной литература. (А. С. Корнилов,2002 1.ПРЕДИСЛОВИЕ. XIII в. стал временем тяжких испытаний для русского народа игосударственности. Геополитически расположенная на стыке Европы и Азии,Русь оказалась одновременно меж двух огней. С севера продолжались попыткизахвата русских земель потомками варягов(шведами. Положение ещё болееусугубилось с появлением на западных границах немецких рыцарей,развернувших активную военно-колонизационную деятельность в Прибалтике. А свосточных степей тем временем накатывалась новая волна кочевников(монголо-татар. «Чёрные годы» (вот точное название целой эпохи в истории русской земли,времен жизни и политической деятельности князя Александра Невского, егобратьев и сыновей. После ураганного нашествия орд Батыя, когда былаперемолота русская воинская сила и сожжены десятки городов, началаскладываться система тяжелой зависимости от ордынских завоевателей,державшаяся на страхе перед новыми вторжениями. Новгород и Псков, посчастью, почти не подверглись опустошительному разгрому, но испыталисильнейший натиск со стороны шведов, немцев, литовцев. 2.КРЕСТОНОСНАЯ АГРЕССИЯ В СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ РУСИ. Крестоносная агрессия на территории Руси, достигнувшая своего пика впервой четверти XIII в., берет свое начало еще в XII в. Именно тогда наземлях западных и поморских славян обосновались германские рыцари, изкоторых главным образом состояли на первых порах отряды «крестоносных»захватчиков, они продвигались дальше на восток, вторгались, с одной стороныв Пруссию, с другой — в Прибалтику. С конца 80-х годов XII в. «крестоносные» отряды «миссионеров» все чащесовершают вооруженные нападения на территорию северо-западной Руси,преимущественно на земли полоцких и смоленских князей, на земли ливов,прежде всего. Древняя ливонская летопись конца XIII в., известная под названием«Рифмованной хроники», содержит ясное указание на то, что земли, заселенныеприбалтийскими племенами, принадлежали в политическом отношении русским ирусские князья получали с них дань: «Земля зелов, ливов, летов находилась вруках русских до появления «братьев», которые эти земли силой отобрали».Наша летопись так же подтверждает это известие. Летопись не раз упоминаетназвания ряда этих племен, рассказывая о том, как они, сообща сославянскими племенами, строили русское государство. С древних времен народы Прибалтики были связаны историческими судьбамис Русью. Эти отношения укреплялись постоянными торговыми связями изначительным культурным влиянием. В языке эстов и латышей эти древниерусские влияния сохранились до сих пор. Уже в Х—XI вв. в Прибалтику с Русипроникает и христианство, свидетельством чего остались древние захоронения,предметы культа (кресты и т. п.), найденные при раскопках. С середины XIIв. немецкие купцы из Бремена, Любека и других северных городов, торговавшиеразличными товарами, добрались до устья Двины и установили эпизодическиесвязи с Прибалтикой. Вскоре эти связи приобрели более постоянный характер,вследствие чего росло и крепло стремление немецких купцов создать себе вПрибалтике прочную базу. Из Прибалтики купцы стремились проникнуть идальше, в пределы собственно русских земель. В 1184 г. в Новгороде былвыстроен немецко-латинский купеческий двор, названный именем св. Петра, ицерковь. Этот двор вступил в острую конкурентную борьбу с ужесуществовавшей здесь факторией готландских купцов, носившей имя св. Олафа. На первых порах захватчиками в Прибалтике было само духовенство, в лицеглавным образом монахов-цистерцианцев. Действовали они по примеру рыцарей-разбойников того времени. Вскоре на захваченных землях установились обычныеформы западноевропейского феодализма: местное население превращалось вкрепостных, земли отдавались в бенефициальное пожалование вассалам,строились церкви и монастыри. Так делалось не только на землях ливов, но ина землях куров, семигалов и других племен. Яркую картину этого бесцеремонного хозяйничанья на землях прибалтовоставил Генрих Латвийский—автор пространной «Хроники Ливонии», самявлявшийся одним из участников «крестоносного» наступления на восток. Первые шаги «миссионеров» обычно имели «мирный» характер. Так, около1188 г. к полоцкому князю Владимиру обратился католический монах орденаавгустинцев Мейнард с тем, чтобы ему было разрешено вести проповедьхристианства на земле ливов. Генрих Латвийский пишет о Мейнарде, что он«начал проповедовать ливам и строить церковь в Икесколе». Действия «миссионеров» не встречали у местного населения сочувствия,напротив, вызывали сильную ненависть. Как рассказывает Генрих Латвийский,ливы едва не принесли в жертву своим богам помощника Мейнарда—Дитриха(Теодориха), а самого Мейнарда не отпускали из своей земли, опасаясь, чтоон приведет христианское войско. Центром своей деятельности Мейнард избралотстроенный им замок Икесколе (Икскюль) на Двине, расположенный нескольковыше ее устья. Придавая большое значение деятельности Мейнарда, епископ бременскийГартвиг II назначил его в 1186 г. «епископом икскюльским в Русии», а черездва года папа римский Климент III утвердил это назначение и издал особуюбуллу об основании нового епископства в подчинении бременскогоархиепископа. Таким образом, был создан форпост немецко-католическойагрессии на востоке, откуда началось планомерное вторжение на земли,входившие в состав Руси и подвластные русским князьям. Папская курия руководила этой «деятельностью, придавая ей немалоезначение в своей общей политике. Мейнард посылал в Рим донесения о своей«миссии», и папа не скупился на благословения, похвалы и иные словесные«дары» и «милости»: помочь новоявленному епископу более существенно папа немог. Лишь несколькими годами позже, когда неожиданная гибель императораФридриха Барбароссы развязала руки новому папе Целестину III и когда, сдругой стороны, потерпел полный провал III крестовый поход, римская куриясделала попытку оказать Мейнарду более действенную помощь. Папа призвал к «крестовому походу» в землю ливов для насильственного ихобращения в христианство. Всем, кто в таком походе примет участие, былообещано отпущение грехов. Однако народные массы в земле ливов единодушнопротивились всем попыткам «обращения» в католичество. Совершенносправедливо они связывали его с неизбежной окончательной потерей остатковсвоей свободы. Крестоносцам удалось использовать только те группы местногонаселения, которые уже начали выделяться как господствующая социальнаяверхушка: племенных вождей, старейшин рода. Источники сообщают, что Мейнардименно на них и опирался и перед смертью, осенью 1196 г. созвал их и взял сних обещание продолжить его «миссионерскую» деятельность. Однако расчетыМейнарда и поддерживавших его представителей местной знати не оправдались. Преемником Мейнарда явился назначенный бременским архиепископомнемецкий монах Бертольд, ранее аббат Локкумский. Он намеревался силойобратить ливов в христианство, но в первом же кровопролитном столкновении,вызванном его действиями, 24 июля 1198 г., был убит. Его крестоносцы,правда, принудили значительную часть ливов согласиться на «обращение», но,как сообщает источник, не успели торжествующие победители скрыться на своихкораблях из виду как ливы восстали, бросились сначала в Двину, чтобы смытьс себя ненавистное им крещение, а затем принялись за истребление столь жененавистных монахов и попов. Созданные за предшествующие 14 лет церкви былисожжены. Все следы навязанного силой христианства были уничтожены вкороткий срок. На смену Бертольду из Бремена прибыл племянник архиепископа Альберт,названный Марксом «паршивым бременским каноником». Для Альберта вся егодеятельность среди ливов была от начала и до конца предприятием военно-разбойничьег характера, в котором «проповедь», «обращение» вообще уже неиграли роли. Молодой отпрыск знатной феодальной семьи графов Буксгевден фонАппельдерн, он в духе того времени рассчитывал оружием приобрести богатствои славу. В чьих интересах действовал Альберт Аппельдернский, достаточно ясноговорит тот факт, что из 30 лет своего епископства он 12 лет провел вГермании. Родственными и социальными узами он был тесно связан с феодальнойаристократией (светской и духовной) северной Германии. Альберт сумел заручиться более реальной, чем его предшественники,поддержкой папы, в особенности вступившего в 1198 г. на римский престолИннокентия III, который придал разбойничьему предприятию Альберта противливов характер «подвига благочестия». Буллой от 5 октября 1199 г. папаобъявил участие в походе против ливов равнозначным выполнению обета, закоторый предоставлялось полное отпущение грехов, а спустя 5 лет, во времяIV крестового похода, он другой буллой приравнял крестоносцев в Прибалтикек крестоносцам, отправляющимся в Палестину, разрешил, в случае если былпринесен обет об участии в походе « в святую землю», заменять его походом вПрибалтику. Таким образом, папа официально признал так называемую«ливонскую миссию» военным предприятием и сам же призвал к оружию,обратившись с особым посланием к бременскому духовенству и к «христианамНижней Германии», предлагая принять широкое участие в походе Альберта,объявленном при этом «великом делом веры». Епископ Альберт действовал заодно с датским королем Канутом VI игерцогом Шлезвигским Вальдемаром, которые в эти же годы опустошали землиэстов, лежавшие севернее земли ливов. Генрих Латвийский упоминает и огерманском императоре Филиппе Швабском, у которого Альберт, по-видимому,также заручился поддержкой. После такой основательной подготовки, свидетельствовавшей о том, какоебольшое значение придавали властители феодальной Европы католическойэкспансии на восток, походу на русские земли, Альберт весной 1200 г. началсвое вторжение. Несмотря на сравнительно многочисленную рать, которуюАльберт привел с собой на 23 судах, население оказало агрессорам упорноесопротивление. Хитрый каноник смог обосноваться в этих местах только тогда,когда он использовал межплеменную вражду и натравил на ливов, совладать ссопротивлением которых сам был не в состоянии, соседнее племя земгалов, атакже, по примеру Мейнарда, привлек на свою сторону ливскую и куршскуюзнать. Большую роль сыграл захват крестоносцами устья Авины и постройка здесьв 1201 г. на месте, где давно уже существовало поселение, укрепленногогорода, названного Ригой. Отсюда легко было организовать действенныйконтроль над Подвиньем, с одной стороны, и над Балтикой—с другой. Папа неоставил без своей помощи и эти действия агрессоров. Генрих Латвийскийсообщает, что папа запретил под страхом церковного отлучения кому-либовпредь посещать гавань семигалов. Это должно было обеспечить торговуюмонополию захваченной немцами Риги и ухудшить торговлю, которую местноенаселение издавна вело из своей, какой-то другой, гавани. Интересно идругое: русские купцы, постоянно поддерживавшие с ливами и остальнымиместными племенами торговые отношения, не считали нужным следовать этомупапскому запрещению и пытались торговать по-прежнему, отправляясь для этогов гавань земгалов. Тогда немцы «напали на них, и после того как двое, аименно лоцман и капитан, были схвачены и преданы жестокой смерти, прочиепринуждены были вернуться». В этих кратких сообщениях летописца дано чрезвычайно важноесвидетельство о подлинном характере деятельности крестоносцев. Это быловторжение ради захвата торговли на Балтике, ради захвата земель. Враждебные действия крестоносцев в Прибалтике были с самого началавероломными по отношению к русским, заключившим еще в 1195 г. торговыйдоговор «со всеми немцами, готландцами и латинянами». Договор этот,подписанный князем новгородским Ярославом Владимировичем и послом немцев влице некоего Арбуда, был, очевидно, обновлением и расширением преждедействовавшего соглашения, на что указывает упоминаемый и подтверждаемый вдоговоре 1195 г. «мир старый». Действия крестоносцев имели целью создать торговую блокаду Руси, таккак главные торговые связи шли из Прибалтики в Псков, Новгород, Ладогу.Полоцк, Смоленск и другие русские города. Даже католические церковныеисторики вынуждены признать, что именно торговые интересы направляликатолическую экспансию на восток и что поэтому, говоря словами одного изтаких историков-доминиканцев, «средневековый христианин не мог никак забытьо существовании этих широких путей в языческий мир». В 1202 г. был создан специальный военно-монашеский орден под названием«Братья Христова воинства», которому Иннокентий III предписал уставсозданного в Палестине ордена «храмовников» и в качестве отличительногознака утвердил для нового ордена изображение красного креста и меча,нашитых на белый рыцарский плащ. Отсюда и пошло позднейшее название ордена«меченосцы». В отличие от «храмовников», являвшихся папским орденом,«меченосцы» были орденом рижского епископа. В 1207 г. было установлено, что одна треть всех захваченных вПрибалтике земель передается ордену. Русские были главным врагом, против которого направлялась агрессиягерманских рыцарей и монахов. Захватчики превосходно знали, что онидействуют в пределах русских владений. Наиболее опасными их противникамибыли русские князья — полоцкий, псковский, смоленский, особенно же «великийкнязь» новгородский. Эти князья оказывали постоянную поддержку местномунаселению, ведшему нелегкую борьбу с захватчиками. Особенно часто русскиеоказывали существенную помощь своим ближайшим соседям эстам, против которыхусиленно действовали датско-шведские рыцари, руководимые архиепископомАндреем Лундским, в свою очередь получившим поддержку с двух сторон — откороля датского и от папской курии. В 1206 г. папа Иннокентий III в особомпослании писал архиепископу, явно подстрекая его к разбойничьему походупротив эстов: «Так как ты, по правильному и благочестивому решению,отправляешься против язычников… мы препоручаем тебе в стране, которую ты схристовой помощью приведешь после уничтожения язычества к познанию верыхристовой, установить католического епископа». На первых порах эсты оказывали агрессорам стойкое сопротивление,особенно успешное благодаря постоянной помощи русских. Быстро подоспевавшаяпо Двине помощь воинов княжества полоцкого не раз создавала на путизахватчиков неодолимые препятствия, отбрасывала их, заставляла искать мира.Ярко описывает Генрих Латвийский кровопролитную борьбу, которую приходилосьвести эстам в союзе с русскими против крестоносцев. Стремясь нейтрализовать русских в начинавшейся новой войне крестоносцевс эстами епископ Альберт заключил в 1210 г. «вечный мир» с Полоцком,обязавшись даже уплатой дани за ливов в пользу полоцкого князя («короля»),на условиях свободной торговли между немцами и русскими. С другой стороны,папская агентура стремилась привлечь на свою сторону неустойчивые элементысреди населения русских городов. Известного успеха она добилась в Пскове.Ей удалось склонить на свою сторону князя Владимира Мстиславовича. В 1210г. он вступил в союз с крестоносцами и повел совместно с ними предательскуювойну против эстов, вразрез с исконно дружественными отношениями,существовавшими у псковичей, новгородцев и других русских с их нерусскимисоседями на западе и севере. Политика псковского князя вызвала всеобщеевозмущение, и в феврале 1212 г. он был изгнан. Псковичи же совместно с новгородцами во главе с князем Мстиславомдвинулись на помощь эстам, чтобы остановить продвижение крестоносцев.Нанеся им, поражение и получив с них большой выкуп, русские вернулись всвои земли. Кровью скреплялось боевое содружество русских с прибалтами вборьбе против общего врага. В этой связи интересно описание летописцем осады и взятия русской ратьюс помощью эстов захваченной крестоносцами крепости Отепяа. 17 дней длиласьосада. Из Риги на помощь запертым в крепости «тевтонам», как называетнемецких захватчиков Генрих Латвийский, было послано подкрепление, но еговстретили русские войска и разбили. Погибли многие знатные военачальники.Когда остальные вошли в осаждённый замок, то вскоре «от множества людей иконей сделался голод в замке, недостаток съестного и сена, то сталиобъедать хвосты друг у друга». Через три дня после первого столкновенияосажденные сдались и вынуждены были оставить захваченную ими крепость.Епископу Альберту пришлось отправить послов в Новгород к русским и вСаккалу к эстам «для утверждения мира». В 1212 г. «тевтоны» вынуждены былизаключить «вечный мир» с Владимиром, князем полоцким, на том условии, чторусским купцам предоставляется свободный путь по Двине, за что князьотказался от получения дани, которую исстари ливонцы выплачивали Полоцку. Получая все новые пополнения, направляемые по призыву папы из всехконцов Европы, а особенно из Германии и скандинавских стран, феодально-католические агрессоры проникали все дальше вглубь прибалтийских земель.Отчаянное сопротивление оказывало в неравной борьбе с хорошо вооруженнымирыцарями местное население. Злодеяния крестоносцев с трудом поддаютсяописанию. «Толпы освященных убийц устремились в Лифляндию. Они купались вкрови и возвращались затем с отпущением грехов и даже святыми домой илипоселялись в разбойничьем вертепе попов». Даже участники этих истребительных грабительских войн, в которыхпроявилась и беспощадная жестокость средневекового феодального рыцарства, ибезграничное лицемерие и ханжество церковных деятелей, не могут скрытьистинный характер этих предприятий. Автор «Ливонской хроники» священникГенрих, принимавший непосредственное участие в грабительских походах, втаких словах описывает «подвиги» крестоносцев в Прибалтике: «. . . мыразделили свое войско по всем дорогам, деревням и областям и стали всесжигать и опустошать. Мужского пола всех убили, женщин и детей брали вплен, угоняли много скота и коней… И возвратилось войско с большой добычей,ведя с собой бесчисленное множество быков и овец». Немецкий философ и писатель, буржуазный просветитель XVIII в., ИоганнГердер в своем капитальном сочинении по всеобщей истории культуры писал:«Судьба народов на побережье Балтийского моря составляет печальную страницув истории человечества… Человечество ужаснется той крови, которая пролиласьздесь в диких войнах». Год за годом проходил в напряженной борьбе. Рижский епископ Альбертполучал систематически помощь и поддержку: из Германии прибывали все новые феодальные ополчения, вооруженныеотряды монахов; значительные денежные поступления шли от купцов из Дании,король которой, Вальдемар, организовал со своей стороны «крестовый поход» вЭстонию; с неослабным вниманием следили за ходом завоевательной авантюры вПрибалтике и из Рима, боявшегося потерять свою руководящую рель в ееорганизации. Эти опасения имели основания. Помимо дальности расстояния до театравоенных действий, на котором подвизалось «христово воинство», политическаяобстановка в Прибалтике становилась для папства все более сложной. Междуучастниками разбойных войн против народов Прибалтики разгореласьожесточенная борьба за добычу. Особенно обострились отношения между рижскимепископом и орденом меченосцев, а также между епископом и датским королем. Еще больше беспокоило папу явное стремление рижского (ливонского)епископа Альберта создать в Прибалтике самостоятельное церковное княжество,подобное рейнским архиепископствам. Недовольство этой политикой Альбертабыло в Риме тем большим, что рижский епископ искал поддержки у германскогоимператора. В 1207 г. он передал императору захваченные в Прибалтике земли,получив их обратно в качестве императорского лена. Тем самым ливонскийепископ стал имперским князем, а его зависимость от папства ослабела.Вероятно, этим объясняется отказ Рима возвести Альберта в сан архиепископа. Столкновения между отдельными группировками в лагере крестоносцевотражали борьбу главных сил в мире западноевропейского феодализма —борьбу Империи с папством. Иннокентий III в 1211 г. отлучил императораОттона IV от церкви и принялся за мобилизацию сил, которые могли бы нанестиимператору окончательный удар. Определенное место в планах папы уделялось иордену меченосцев, который получил с его стороны материальную поддержку".В ответ на это 7 июля 1212 г. Оттон IV утвердил специальным актомсоглашение, заключенное между епископом и орденом о разделе захваченных имиземель, и тем самым еще больше укрепил свои отношения с рижской епархией.Тогда Иннокентий III перешел к решительным мерам с целью усилить папскиепозиции в Прибалтике. Как упоминалось, рижские епископы (ранее икскюльскне) назначались изБремена архиепископом, который считал рижского епископа подчиненным себе(суффраганом). Сам Альберт признавал себя суффраганом бременскогоархиепископа. Несмотря на это, папа Иннокентий III в специальном посланииот 21 февраля 1213 г. неожиданно объявил, что рижское епископство подчиненоему непосредственно и не находится ни в какой зависимости от какого-либоархиепископа. Что же касается бременского архиепископа, который, какупомянуто, осуществлял ранее церковное руководство, то ему вменялось вобязанность помогать и поддерживать дело восточной «миссии», но без каких-либо прав на руководство. Вскоре папа еще более выразительно заявил о своем намерении сохранитьновозавоеванные земли в своем исключительном владении. 10—11 октября 1213г. Иннокентий III подписывает 5 документов, направленных на укреплениепапских позиций в Прибалтике. При этом курия решительно вмешивается вовзаимоотношения епископа и ордена. Папа стремится противопоставить рижскомуепископу других местных князей церкви, поддерживает орден в егодомогательствах и требует строгого выполнения своих распоряжений. Через три недели папа издает 6 булл, посвященных тем же вопросам исвидетельствующих о том, что в миродержавной политике Иннокентия IIIПрибалтике отводилось первое место. Все эти папские распоряжения относятсяк Эстонии и заканчиваются буллой, освобождающей эстонского епископа, так жекак это было установлено в феврале того же года относительно епископа Ригиот зависимости со стороны какого-либо архиепископа. Исключительное внимание папской курии к этим самым отдаленным, самымвосточным епархиям римской церкви, неослабный интерес к событиям вПрибалтике вряд ли можно объяснить только значением этого края самого посебе. Разумеется, для западноевропейских феодалов и купечества севернойГермании земли и гавани ливов, куров и эстов представляли лакомую приманку.Соблазнительной была перспектива осесть на этих землях. Немалую выгодуобещало овладение морской торговлей на Балтике. Наконец, значительный доходможно было надеяться извлечь из сбора церковной десятины — обязательного ипервого последствия так называемого «обращения». И все же возможностиограбления Прибалтики для алчных и жадных завоевателей не были безграничны.Чем дальше, тем все больше встречали они сопротивление среди местногонаселения. Экономический уровень развития народов Прибалтики в концеXII—начале XIII вв. был относительно высок. Здесь существовало земледелие ссошной обработкой почвы, развитое скотоводство при стойловом содержанииживотных, известны были и важнейшие отрасли ремесла задолго до появлениянемцев. Эти данные решительно опровергают измышления некоторых историков о«полудиком» состоянии Прибалтики, об особой отсталости ее народов и о«культуртрегерской» роли крестоносцев. Ответ на эту лживую пропаганду дал всвое время еще Маркс, когда, опираясь на исторические источники, он писал,что рыцари несли в Прибалтику «христианско-германскую скотскую культуру»,которая «была бы вышвырнута вон», если бы прибалтийские племена «былиединодушны». Между тем единства внутри этих племен не было и не могло быть.У народов Прибалтики, как и у их соседей, в интересующую нас эпохупроисходило быстрое развитие феодальных отношений. Формировались основныеклассы феодального общества — Крупные землевладельцы и зависимое от нихкрестьянство. Возникали даже примитивные государственные образования, хотяни одно из них не способно было еще охватить всю территорию даннойнародности. Тем не менее «темпы феодального развития в ВосточнойПрибалтике были несколько медленнее даже по сравнению с окраинными русскимиземлями», не говоря уж о территориях, лежавших по Днепру—Волхову, далекоушедших вперед в своем социально-экономическом развитии. Организаторы и вдохновители крестоносной агрессии рассматривалиПрибалтику не только как самоцель, но и как трамплин для дальнейшегопродвижения на восток, против Руси, которая приобрела особое значение всвязи с теми политическими изменениями, которые сложились после захватаКонстантинополя в 1204 г. и образования Латинской империи на Востоке. Эти изменения вызвали и изменения экономического характера. Венецианцы,извлекшие главную выгоду из нового положения, сделавшись хозяевами насредиземноморских торговых путях, парализовали торговые связи,существовавшие издавна между Западом и Востоком через южную Русь. Главнаяроль в торговых отношениях Руси с Западом выпала теперь на долюсеверорусских городов: Новгорода, Пскова, Смоленска, Полоцка и других,особое значение приобрели пути по Волхову, Неве, Даугаве и по Балтийскомуморю. Этим и следует объяснить то большое внимание, которое уделяется вначале XIII в. на Западе прибалтийским землям. Помимо того, что онирассматривались западноевропейскими феодалами как объект грабежа ифеодальной эксплуатации, они вызывали к себе особый интерес у воинствующихратоборцев феодально-католической экспансии своим стратегическим значением.Создать здесь базу сосредоточения крупных сил для вторжения в пределы Руси,блокировать русские границы, взять под свой контроль торговлю на Балтике,отрезав от нее Русь и обрекая ее тем самым на экономическое удушение,представлялось многим западноевропейским политикам, и прежде всего папству,весьма заманчивой возможностью. По их расчетам, владея Прибалтикой, можнобыло начать наступление и на богатые русские земли с их многочисленнымнаселением. Это сулило новые источники обогащения для феодальныхзахватчиков и в первую очередь для папской курии. Пыл феодально-католических агрессоров подогревался еще и тем, что общаямеждународная обстановка в начале XIII в. для Руси значительно ухудшилась:половцы и другие степняки отрезали ее от Черного моря и сделали почтинепроходимыми древние торговые пути по Днепру и Дону; Византия захватилаСеверный Кавказ, Тмутаракань и часть Крыма; в начале 20-х годов появилисьна русской земле и турки-сельджуки, пытавшиеся было утвердиться в Крыму. Навостоке против власти русских (владимиро-суздальских) князей сталипониматься мордва, мари, буртасы. Усилился вражеский натиск на русскиеграницы и с запада: венгры вторглись в Галицкую Русь; Литва, делавшаябыстрые успехи в своем феодальном развитии, теснила полоцких князей,захватив их владения на запад от Двины. От внимания западных политиков немогло ускользнуть и то, что Русь раздиралась нескончаемыми феодальнымираспрями князей, что серьезно ослабляло ее способность к обороне отвнешнего врага. Католические агрессоры с самого начала своих захватнических действий вПрибалтике отдавали себе ясный отчет в том, что своим острием эти действиянаправлены против Руси. Обрекая народы Прибалтики на поток и разграбление,крестоносцы не щадили и русских. Православные церкви также подвергалисьразрушению, а с православным населением расправлялись, как и снехристианами. Так же орудовали феодально-католические агрессоры и насобственно русских землях: они грабили русские города и села, разрушалицеркви, захватывали в качестве добычи и церковные колокола, и иконы, ипрочее церковное убранство. Тысячи русских людей были истреблены илиуведены в плен. Немецкий хронист рассказывает, как «братья-рыцари» пошли в«Руссию» и как занимались там убийством и грабежом. В 1219 г. крестоносцамибыло совершено нападение на Псков: «Стали грабить деревни, убивать мужчин,брать в плен женщин и обратили в пустыню всю местность вокруг Пскова, акогда они вернулись, пошли другие и нанесли такой же вред и всякий разуносили много добычи». Делались попытки обосноваться на исконных русскихземлях и хозяйничать здесь: «... они поселились в русской земле, устраивализасады на полях, в лесах и деревнях, захватывали и убивали людей, не даваяпокоя, уводили коней и скот и женщин их». Спустя два года (в 1221 г.) «братья-рыцари» из Риги, погнав с собойорды местных лэттов, вступили, как рассказывает летописец, «в королевствоНовгородское и разорили всю окрестную местность, сожгли дома и деревни,много народу увели в плен, а иных убили». Эти факты, во множестве приводимые в источниках (особенно у ГенрихаЛатвийского, который со своими грубо-наивными представлениями типичного«крестоносца» — феодального разбойника—не считал даже нужным эти фактысмягчить) показывают, что религиозные соображения не играли никакой роли вразбойных действиях крестоносцев и что главной их целью были грабеж ипорабощение населения. Епископ Альберт, рыцари ордена упорно стремились установить вПрибалтике свое полное владычество. Особой буллой от 28 октября 1219 г.Гонорий III подтвердил за епископом ливонским право на владение Эстонией иЗемгалией, зная, конечно, что земли эти входили в состав владений русскихкнязей. Но как ни опустошительны были эти набеги, агрессия крестоносцев нарусских землях с русским населением неизменно кончалась провалом. Об этомсвидетельствует тот же Генрих Латвийский. Сохранились сообщения об успешномотражении натиска рыцарей в эти годы и в русских летописях. В 1221 г. воглаве с князем Всеволодом Мстиславичем новгородская рать совершилапространно описанный Генрихом успешный поход на Венден. Помимо новгородцев,в походе приняли участие многие, собравшиеся «из других городов Руссии»,общим числом 12 тыс. человек. Они разбили немцев под Венденом, дошли доокрестностей Риги, наказали захватчиков и вернулись обратно. Весь поход былпроведен в союзе с литовцами. Таким образом, местное население Прибалтики видело в русских людяхсвоих защитников в общей борьбе с немецко-католическими агрессорами.Прибалты, особенно эсты, обращались за помощью к своим восточным соседям,когда на них обрушивалась опасность с запада. Так в 1216—1218 гг. русскиеполки, сформированные в Новгороде и Пскове, в союзе с эстамп основательнооттеснили немцев из захваченных ими земель. Епископу Альберту пришлосьобратиться за помощью к датскому королю Вальдемару. В 1222 г., когда эсты, доведенные до крайности нескончаемыми насилиями,которые чинили крестоносцы (здесь орудовали не только немцы, но и датчане),подняли большое восстание, на помощь им пришли русские. Борьба приобрелатакой ожесточенный характер, что только в сентябре 1223 г. епископуАльберту совместно с орденом и датчанами удалось подавить восстание:русская помощь не могла быть усилена, так как на юге Руси показалисьмонгольские орды. Агрессоры во всех случаях проявляли особую враждебность к русским. В1222 г. папа издал буллу, в которой предписывал ливонским судьямпреследовать русских, проживающих в Ливонии и, оказывающих пренебрежение ккатоличеству. Булла обязывала силой принуждать русских подчинитьсятребованиям римско-католической церкви. Генрих Латвийский рассказывает, как была разграблена церковь недалекоот Новгорода, как крестоносцы «захватили иконы, колокола, кадила и томуподобное и вернулись к войску с большой добычей». Характерно, что боевымкличем крестоносцев были слова: «Бери, грабь, бей!». Этому кличу ониобучали и местное население, которое заставляли участвовать в ихразбойничьих походах. Епископ Альберт, не рассчитывая на собственные силы, пытался заручитьсяподдержкой извне. В 1220 г. он обратился к императору Фридриху II, который,однако, «уделил епископу не много благожелательного внимания», но «убеждалего и уговаривал держаться мира и дружбы с датчанами и русскими». Императорготовился к серьезной борьбе с папством и не желал ввязываться при этихусловиях в трудную борьбу на востоке или считал ее, во всяком случае,преждевременной. Возможно, что рижский епископ или папа толкнул и шведов в сторонуПрибалтики. Уже в начале XIII в. тогдашний король Швеции Сверкер воевалпротив русских, о чем имеются известия в русских летописях. Сын же его,Юхан, вместе с ярлом Карлом отправились в 1220 г. во главе сильного флота кберегам Эстонии, где в это время активно развернули свои наступательныедействия датчане. Усилившееся внимание к Прибалтике со стороны папскойкурии можно видеть и в том, что за 25 лет, охватывающих понтификаты ГонорияIII и Григория IX, с 1216 по 1240 г., насчитывается свыше 40 папскихпосланий по делам Ливонии, среди них—привилегии меченосцам, провозглашения«покровительства св. Петра» над ливонцами, назначение проповедников,провозглашение «крестовых походов» в «святую землю, вновь приобретенную вЛивонии», назначение епископов, легатов и т. п. Руководство на расстоянии оказалось все же недостаточным, и папа счелнеобходимым направить в Прибалтику (а заодно и в Другие страны северо-западной Европы) для проведения папской политики на местеособоуполномоченного «апостольского легата» в лице епископа ВильгельмаМоденского (ставшего позднее и кардиналом), который на протяжении целогоряда лет действовал здесь, подчиняя себе конкурирующих партнеров немецко-датской католической экспансии. Впервые этот папский дипломат, не раз бывавший легатом в разныхстранах, появляется в Риге летом 1225 г. по приглашению епископа Альберта.Ловкий политик, он сумел быстро оценить сложную обстановку, создавшуюся вЛивонии, оттеснил епископа Альберта, отклонив его домогательства опревращении епископства в архиепископство, и. действуя именем папы,фактически сам стал руководить католической церковью в Ливонии. В качестве противовеса Альберту, легат поддерживал и укреплялавторитет ордена и в известной мере оказывал поддержку притязаниям датскогокороля. Папский легат действовал по древнему римскому правилу: «разделяй ивластвуй!». Нельзя отрицать, что эта тактика давала известные результаты. Вильгельм Моденский добился в Ливонии укрепления папского авторитета, аряд земель объявил непойцетвенным владением римского первосвященника. Егоименем он создавал новую администрацию, назначал старейшин в и сам творилсуд по жалобам местного населения. Вместе с тем папский легат вмешивался ив ход военных событий Зимой 1226. В 1227 г. он организовал кровавоеистребление населения острова Эзель, описание чего у летописца представляет потрясающую картину жестокости и вероломства немецких агрессоров поотношению к беззащитному мирному населению. Одновременно с отправкой Вильгельма Моденского в качестве«апостолического легата» в При6алтику ( и в прямой связи с его миссией 3января 1225г. Гонорий III опубликовал буллу, в которой объявил всехновообращенных в Пруссии и Ливонии подчиненными римско-католической церквии притом «совершенно свободными», в том смысле, что «они не могут и недолжны подчиняться никакой другой власти, кроме власти папы римского». Аналогичный акт был издан папским легатом по прибытии в Ригу. В декабре1225 г. он выдал «Привилегию» городу Риге, распространявшуюся не только наее коренных жителей, но и на «всех тех, кто пожелает вступить в числогорожан», и гарантировавшую также и личную свободу. Эти распоряженияпапской власти имели двойной смысл. С одной стороны, с помощью такой«Привилегии» рассчитывали привлечь новых участников разбойничьихкрестоносных походов; с другой же стороны, этими актами папствопредостерегало охотников до легкой наживы, вроде короля датского,императора Фридриха II и т. п., недвусмысленно заявляя о своих правах наэти земли и население. Вильгельм Моденский пытался превратить захваченнуюЛивонию в своеобразное церковное государство, управляемое папской курией.Подобное же княжество он пытался создать и на территории Эстонии,захваченной в 1219 г. датчанами. Пользуясь тем, что датский корольВальдемар II, ведя неудачную войну за северную Германию, находился с 1223г. в плену, Вильгельм Моденский решил включить и эту часть Прибалтики всостав папских владений. Наконец, более чем вероятно, что легат стремилсяпредпринять и некоторые меры относительно Руси. Раздраженные постояннымвероломством немецко-католических захватчиков, то и дело заключавших мир,который они тут же новыми нападениями и нарушали, русские сделали попыткувоздействовать на них через легата. Генрих Латвийский сообщает: «Когдарусские в Новгороде и других городах также услышали, что в Риге находитсялегат апостольского престола, они отправили к нему своих послов, просяутвердить мир, давно уже заключенный с тевтонами». В 1226 г. папский легат, считая, что ему в достаточной мере удалосьукрепить позиции Рима в Прибалтике, подытожил результаты своей двухлетнейдеятельности, добившись трехстороннего соглашения между епископом рижским,орденом и городом Ригой о дальнейших мерах по «обращению» и завоеваниюПрибалтики. В марте—апреле 1226 г. он в пяти посланиях сформулировалосновные положения этого соглашения. Оно установило границы земель,отдаваемых в управление каждой из этих сторон, но было построено напринципе неоспоримого приоритета и прямой заинтересованности папской властив прибалтийских делах и имело в виду обеспечить подчинение всей Прибалтикипапскому престолу. Последующие события показали, однако, что планы римской курии шли многодальше. Они намечали широкую экспансию, направленную непосредственно противРуси и русского народа. Но, как было ясно папскому легату, дляосуществления этих планов необходимо было, прежде всего, организовать самыйлагерь католической экспансии. С этим он и отбыл из Прибалтики, очевидно,полагая, что заложил основы мира и порядка в католическом лагере. Передотъездом он издал ряд распоряжений о мерах устранения конфликтов, которыемогли бы вспыхнуть между захватчиками. Легатом были назначены и арбитры,которым поручалось разрешать споры. После отъезда Вильгельма Моденского внимание курии к Прибалтике неослабевает. Папа стремится направить в Прибалтику новые отряды крестоносцев(послания от 27 и 28 ноября 1226 г.), утверждает распоряжения своего легатао дележе захваченных земель (послание от 11 декабря 1226 г.). Он обязывает«новообращенных» противостоять, «как язычникам, так и русским» (послание от17 января 1227 г.). Лицемерие папской политики в отношении Руси и русского народа яркоиллюстрируется другим посланием папы, датированным тем же числом. Этопослание непосредственно связано со встречей Вильгельма Моденского вавгусте 1225 г. с представителями от русских городов, о чем легат непреминул уведомить курию, а может быть, доложил об этом лично повозвращении туда в конце 1226 или начале 1227 г. На основании этогосообщения папа Гонорий III и обратился со специальной буллой ко всем«королям Руссии», в которой, посылая им «привет и добрые пожелания». Папа«радовался что, услышав, что послы ваши, приходившие к достопочтенномубрату нашему, моденскому епископу, легату апостольского престола, смиреннопросили его посетить лично ваши страны: потому что вы готовы принятьздравое учение и совершенно отречься от всех заблуждений, которым, какговорят, подвергались по недостатку проповедников и за которые господь, вгневе своем против вас часто поражал вас различными бедствиями и поразитеще более, если вы не возвратитесь с пути заблуждений на путь истинный...Посему, желая узнать от вас самих, точно ли вы хотите иметь легата римскойцеркви, чтобы принять от него наставление в католической вере, без которойникто не может спастись… мы просим, молим и убеждаем всех вас сообщить намписьмами и через верных послов вашу искреннюю волю. А пока поддерживайтепрочный мир с христианами Ливонии и Эстонии и не препятствуйте имраспространять веру христианскую, дабы вы не подпали под немилость Божию иапостолического престола, который легко может, когда пожелает, обречь васмщению, но лучше заслужить вам в щедрости Божией истинным послушанием идобровольным подчинением — милость и любовь обоих». Эту буллу от 17 января 1227 г. можно поставить в один ряд с буллойГригория VII. И та и другая составлены по принципу: выдавать желаемое задействительное. В 1075 г. Григорий VII утверждал, что княжич Ярополкпреподнес ему в дар Русь (которая Ярополку никак не принадлежала), в 1227г. Гонорий III утверждает, будто русские князья (названные «королями»)изъявили готовность «совершенно отречься от всех заблуждений», что на языкепапской курии означало— «готовы принять католическую веру». Это папскоеутверждение было вымышленным. В этом не оставляет сомнения сама буллаГонория III. Ведь если бы папа верил в свое утверждение, для чего было быему заполнять свое послание множеством угроз, вплоть до «кары божией» вслучае неповиновения. За исключением первых нескольких строк, в которыхавтор неуклюже и неубедительно делает попытку представить себя «добрымпастырем заблудших овец», все послание написано в резком тоне, характерномдля папских требований в отношении «неверных», «еретиков» и т. п. Никакогоуспеха эта булла на Руси не имела. Она была пустой декларацией, и, по-видимому, так ее и расценили на Руси. Ни в каких русских источниках этопапское обращение отражения не нашло. Послание к русским князьям было, очевидно, последней попыткой папыГонория III помочь, чем он мог, крестоносцам в Прибалтике. Через два месяцаон умер, и папский престол занял Григорий IX. Уже на третий день своегопонтификата новый папа издал очередную буллу по вопросам, касающимся споровв Прибалтике, а 5 мая того же 1227 г. в другой булле он обратился к«новообращенным и снова объявил их принятыми «под покровительство св.Петра» и папского престола и при этом опять сделал оговорку, что «ониостаются в состоянии свободы и не подчинены никому, кроме одного Христа иримской церкви».Следующий важный шаг в ливонских делах папа предпринимает вначале 1228 г. Буллой 14 февраля Григорий IX объявил о принятия год своепокровительство (по обычной формуле: «под покровительство св. Петра и нашепринимаем») «воинов христовых», т. е. рыцарей ордена меченосцев, «вместе совсем их имуществом, которым они владеют или в будущем будут владеть». Этотакт означал также «заявку» папства на прибалтийские земля, на верховныефеодальные права над ними. Но теперь имелись в виду земли, ужепревращенные в сеньориальные владения, в феодальные рыцарями-крестоносцами.Папа провозглашал себя их сюзереном, верховным феодальным владыкой,объявляя их под своим «патроцинием» (внесудебная защита, покровительство). В ответ на эти действия папской курии с целью укрепить свои позиции вПрибалтике энергичные шаги предпринимает и императорский лагерь. СынФридриха II, Генрих VII, коронованный в 1221 г. немецкой короной в качестве«короля римлян», посланием от 1 июля 1228 г. передал в дар орденумеченосцев «Ревельскую провинцию с ревельским замком, а также провинцииЕрве, Гарриен и Виронию». Тем самым Генрих VII также заявлял верховныефеодальные права на некоторую часть прибалтийских земель, которыми считалсебя вправе полностью распоряжаться. В 1229 г., после тридцатилетнего хозяйничанья в Ливонии, превратившисьиз бременского каноника в имперского князя (с 1224 г. Ливония вошла всостав Империи) и могущественного духовного князя, умер епископ рижскийАльберт. Трения, которые усиливались еще при нем, вылились после его смертив непримиримую вражду трех главных хозяев захваченной страны: епископа,города и ордена. С другой стороны, то и дело вспыхивали восстания местногонаселения, пытавшегося сбросить с себя ненавистное иго. Все чащесовершались и дерзкие набеги немецких рыцарей на русские земли. Все попытки папы Григория IX положить конец взаимной борьбе в «новомбожьем доме», как в Риме напыщенно именовали завоеванные областиПрибалтики, кончались полной неудачей. Еще одно обстоятельство справедливо считалось в Риме весьма опасным. Втечение уже 20 с лишним лет в бременской провинции горел пожаркрестьянского восстания—так называемых штедингов. Восстание охватило многиекрестьянские общины, которые сравнительно недавно потеряли свободу иподвергались закрепощению. Крестьяне упорно боролись против феодальных пут,и сломить их боевой дух не удавалось. Они отказались платить десятинубременскому архиепископу, не побоявшись и вооруженных сил, которые «пастырьцеркви» в этом случае счел необходимым направить для их «увещевания», неговоря уже о церковном отлучении и объявлении их «еретиками». В 1229 г.восставшие крестьяне разгромили рыцарей, посланных против них епископомГергардом II. После этого папа объявил для борьбы с ними крестовый поход.Но и крестоносцам мужественные крестьяне наносили жестокие поражения. Зимой1232/33 г. они отбросили войско крестоносцев и подступили к самому Бремену.Осенью 1233 г. крестоносцы потерпели поражение и при этом потеряли своегопредводителя графа Бурхарда Ольденбургского. Папа не скупился на буллы, призывавшие к еще более решительнымдействиям. В Бремене собралось огромное феодальное войско, жадное до кровии грабежей. Крестоносные убийцы, посланные Григорием IX, предводительствуемыезнатнейшими германскими феодалами, учинили поголовную резню среди свободныхнемецких крестьян— штедингов—за их нежелание подчиниться бременскомуархиепископу и надеть на себя ярмо крепостничества. В битве при Альтенеше27 мая 1234 г. конные рыцарские орды истребили свыше 6 тысяч героическизащищавшихся крестьян. Пленных сжигали живыми, как «еретиков». А здесь же,на пригорке, стояло духовенство с крестом и знаменем и благочестивораспевало гимны «во славу милостивого бога». Несмотря на террор, крестоносцам не скоро удалось добиться покорности иподчинения пруссов. Потребовалось еще целых 50 лет, прежде чем упорноесопротивление свободолюбивого народа было сломлено и завоевание Пруссиизакончилось (в 1283 г.). Подавляющая часть населения была уничтожена, азахваченные земли заселены немецкими колонистами. В Прибалтике успехи папских крестоносцев тоже были не блестящи. Впервые годы правления Григория IX разгорелась воина в самом лагереагрессоров: меченосцы захватили в Эстонии земли, занятые ранее датчанами, ачастью и те, которые были объявлены прямым владением «апостольскогопрестола» (Вирония, Ерве, Гарриен). Никакие протесты папского легатаБалдуина Альнского, находившегося здесь после Вильгельма Иоденского, непомогли. Орден занял Ревель (Таллин), а те силы, которые смог собратьлегат, были перебиты. «Трупы были свалены в церкви в виде огромнойпирамиды»,—сообщает источник. Датчане со своей стороны также предприняли энергичные действия. Вступивв союз с графом гольчггинским Адольфом, король Дании Вальдемар II решилотрезать Прибалтику от сношений с Западом. Любекская гавань, этот «ключ кЛивонии», была заперта с помощью нескольких затопленных судов. Ливонскиекрестоносцы оказались лишенными всякой возможности получать пополнение сЗапада. В течение ряда лет не удавалось ликвидировать разгоревшийсяконфликт. Все это ослабило в 1229—1234 гг. активность крестоносцев и внаправлении на Русь. Правда, в Риме еще продолжали разжигать враждебность кРуси, и Григорий IX направляет в начале 1229 г. 5 булл, свидетельствующихоб этих усилиях папства, в Любек, Ригу. Готланд, Динамюнде и Линчепинг(Швеция). Все они содержали категорическое требование добиться прекращениявсякой торговли с русскими с тем, чтобы отрезать Новгород от Запада илишить Русь возможности получать необходимый для изготовления оружияметалл, шедший оттуда, или же готовое оружие. Эти попытки папства держатьРусь под блокадой повторялись и в дальнейшем. Но усилия папства добиться политической и экономической изоляции Русине увенчались успехом. Заинтересованность немецкого купечества вподдержании торговых связей с Новгородом, Псковом и другими центрами северо-западной Руси была столь велика, что, вопреки папским требованиям, вскоре,после того как Рим разослал свои буллы, два из адресатов — Рига иГотланд—заключили с князем Смоленским Мстиславом Давыдовичем договор омирных взаимоотношениях, торговле и «взаимном благоприятствовании». Обращает на себя внимание, что в пространном договоре нет никакихупоминании о вопросах вероисповедных или церковных. Это доказывает лишнийраз, насколько такие вопросы были несущественны в реальных отношениях междурусскими и западными государствами и лишь искусственно раздувались самойкатолической церковью в целях политической пропаганды. Купечество Любека,Бремена, Готланда и других мест искало мирных отношений и укрепления давнихэкономических связей с Русью, особенно с Новгородом — крупнейшим центром,контролировавшим всю торговлю с Востоком. По-видимому, под известным влиянием этих купеческих элементов, особенносильных в Риге, оказался действовавший в Прибалтике новый папский легатБалдуин Альнский. Этот Цистерцианский монах, сменивший ВильгельмаМоденского, пользовался большим доверием папы, неоднократно защищавшим егоот резких нападок, которым Балдуин Альнский подвергался со сторонымногочисленных своих недругов в Прибалтике, особенно в лице ордена, а такжеи нового рижского епископа Николая. Тем не менее, его политика в Прибалтикерасходилась с общим политическим курсом римской курии, направленным наразвитие католической экспансии на востоке и захват новых земель.Мероприятия Балдуина Альнского по-прежнему преследовали цель создать иукрепить папское церковное княжество, в состав которого он стремилсявключить новые владения. Но, очевидно, он не считал лучшим методомдостижения этой цели войну и грабеж. Он предпочитал методы убеждения,сманивая на свою сторону более податливые группы местного населения изчисла более крупных землевладельцев, хотя он не исключал и применениянасилия в тех случаях, когда встречал сопротивление. Балдуин видел врыцарях не только грубых захватчиков—вояк, проливающих кровь невинных людейиз-за добычи, но и опасных для папства конкурентов, хотя и прикрывающихсяпапским знаменем, но преследующих узкокорыстные цели, которые расходились синтересами папства. Наконец, Балдуин явно воздерживался от усиленияагрессивных действий, направленных против соседей, в частности против Руси. Политика Балдуина Альнского вызывала резкое недовольство средиагрессивно настроенных крестоносцев в Ливонии, которым удалось подчинитьсвоему влиянию нового рижское епископа Николая. Вскоре между ним и легатомсоздались чрезвычайно натянутые отношения. Балдуин отправился в Рим искатьподдержку и сумел ее там найти, вызвав у папы еще большее доверие к себе,особенно, когда он представил заключенный им с куронами договор, в которомони изъявляли свое согласие подчиниться папскому престолу. Вернулся Балдуинв Прибалтику облеченным еще большими полномочиями, чем те, которыми онобладал ранее. Однако политическая линия легата была по-прежнемунеприемлема для действительных хозяев положения, которыми были захватившие прибалтийские земли истремившиеся к дальнейшему расширению своих владений на востоке именитые«крестоносные» феодалы светского и духовного звания. Они добились того, чтов феврале 1234 г. папа лишил Балдуина всех его легатских полномочий. В Римесочли наиболее пригодным лицом, которое могло бы наладить расстроившийсямеханизм папской политики на северо-востоке, все того же епископаМоденского. В марте 1234 г. Вильгельм Моденский отправился вторично на северо-восток в качестве полномочного «апостолического легата». Началась егопоездка с явного провала: все его попытки миром покончить со штедингамиостались безрезультатными. Восстание продолжалось. Не удалось ВильгельмуМоденскому добиться и снятия датчанами морской блокады на Балтике, и папепришлось прибегнуть к угрозе интердикта и отлучения, чтобы воздействоватьна непослушного короля. Поздним летом 1234 г. новый папский легат прибыл в Ригу и немедленнопринялся за проведение ряда мероприятий, имевших целью навести порядок влагере крестоносцев. Прежде всего, он сменил рижского епископа, назначиввместо отставленного Николая из ордена цистерцианцев доминиканца Генриха. Эта смена показательна. В этот же период во всей «миссионерской»деятельности папства цистерцианские монахи заменяются монахами такназываемого ордена проповедников (доминиканцев). Лишь незадолго до этоговозникшего и в короткое время захватившего в свои руки монополию «борьбы заверу». В сентябре 1230 г. папа издал особую буллу о передаче доминиканцампроповеди «крестовых походов» в Пруссию, отобрав эту миссию уцистерцианцев, а через три года доминиканцы начинают проникать и вЛивонию, в короткое время вытеснив и оттуда своихпредшественников—цистерцианцев, которые вслед за Мейнардом шли вПрибалтику, рассматривая ее как свою монопольную вотчину. Цистерцианцыдействовали в интересах местной церковной власти, особенно в интересахрижского епископа, на них он опирался в борьбе с меченосцами, а подчас и спапским легатом. Между тем орден доминиканцев был папским орденом. ГригорийIX сделал его главным орудием своей идейно-политической борьбы симператором Фридрихом II. Доминиканцы составляли кадры папских агитаторовна местах. И теперь, направляя их в Прибалтику, папа возлагал на нихбольшие надежды. Усилением роли доминиканцев в Прибалтике Вильгельм Моденский стремилсяукрепить идейно-политическую базу папства. Но для выполнения дальнейшихцелей намеченной программы этого было мало. В обстановке жестокойистребительной войны, которая уже полстолетия не прекращалась в Прибалтикеи в которой за последние годы феодально-католические агрессоры стали явнотерять свои позиции, необходимо было прежде всего укрепить военно-политические кадры. До этого времени они состояли главным образом изрыцарей-меченосцев; однако постоянные грабительские войны, сделавшиеся ихпрофессиональным занятием, внесли глубокое моральное разложение в рядыэтого «христова воинства», а их положение крупных землевладельцев, осевшихна захваченных ими территориях, не позволяло папе рассчитывать на них какна «верных сынов». Между тем уже во времена первого легатства Вильгельма Моденского умеченосцев появились конкуренты в лице рыцарей Тевтонского ордена. Еще в1226 г. польский князь Конрад Мазовецкий, который вел постоянные войны сосвоими соседями, обратился за помощью к немецкому ордену «братьев св.Марии» (Тевтонскому ордену), образовавшемуся еще в начале XII в, вИерусалиме и объявленному папой Климентом III в 1191 г. состоящим подособым покровительством «апостолического престола». Не добившись в войне ссельджуками успеха, немецкие рыцари охотно приняли предложение Конрада,оказавшееся для Польши и других народов северо-восточной Европы роковым,так как в лице этого ордена появился самый опасный враг-ударная силазападноевропейского феодализма в его восточной экспансии. В 1230 г. с благословения папы, опубликовавшего по этому поводу 5 булл,тевтонцы начали кровавую истребительную войну против пруссов с цельюокончательного захвата их земель. Орден добился от папы передачи ему в«вечное владение» Кульмской земли, полученной орденом еще раньше от КонрадаМазовецкого, и Пруссии, которую еще предстояло завоевать. Одновременно орден заручился в лице своего весьма энергичного ивластолюбивого гроссмейстера Германа фон Зальца поддержкой сначалагерманского императора Филиппа Швабского, ведшего в эту пору острую борьбус папой, а позднее — его преемника германского императора Фридриха II.Между ними были также установлены сеньориально-вассальные отношения.Однако, имея трех сюзеренов (третьим был Конрад Мазовецкий), ордендействовал вполне самостоятельно и, не стесняясь в средствах, добивалсярасширения подвластных ему земель и укрепления своих политических позиций.В 1233 г. тевтонцы положили конец существованию особого рыцарско-монашеского ордена «Добринских братьев», созданного ранее КонрадомМазовецким в качестве своей военной опоры. По соглашению с Конрадом,достигнутому в результате посредничества Вильгельма Моденского, Тевтонскийорден получил обширные земельные владения и ряд привилегий, что, в общем,значительно усилило его политическую и военную мощь. Явившись снова в конце 1254 г. в Прибалтику как папский легат,Вильгельм Моденский вступил в переговоры с Германом фон Зальца о дальнейшемрасширении власти Тевтонского ордена. Это могло быть достигнуто только засчет ордена меченосцев, ставшего к этому времени главной военной силой в«крестоносном» лагере. Он являлся формально орденом епископским, между темтевтонцы ни в какой, не только фактической, но и формальной зависимости отместной церкви не находились. К тому же меченосцы все больше терялиавторитет даже в глазах высшего местного духовенства, для которого орденмеченосцев перестал служить надежной защитной силой. В этих условияхуничтожение этого ордена сделалось реальной целью для папских политиков, ипрежде всего для Вильгельма Моденского. Достижение этой цели облегчилосьтрагическими для меченосцев военными событиями. Еще в 1234 г. новгородский князь Ярослав Всеволодович решил положитьконец принимавшим все более дерзкий характер набегам немецких вооруженныхотрядов на русские земли. Собрав значительную рать, он подошел к городуЮрьеву и нанес рыцарям жестокое поражение у реки Эмайыги (Эмбах). Разгром,который потерпели в этом сражении меченосцы, явился подготовкой ихокончательного военного крушения. Оно произошло через два года (22 сентября1236 г.) в решительной битве с литовцами и земгалами. На этот раз меченосцыбыли окончательно разбиты. В бою погиб магистр ордена Волквин. 48 знатныхрыцарей—комтуров и других начальников отрядов и множество рядовыхкрестоносцев. Значение этого разгрома для судьбы «крестоносной» миссии в Прибалтикебыло чрезвычайно велико: в течение короткого времени все завоеваниякрестоносцев были поставлены под угрозу. В разных районах поднималисьвосстания против немцев. Куры и земгалы сбросили с себя ненавистное иго,очистили свои земли от всяких следов христианства, вернулись к своимдревним верованиям. Католический лагерь потерял свою главную военную силу. Всполошившееся духовенство в лице трех епископов обратилось к папе смольбой о помощи. Реально она могла выразиться лишь в одном: впредоставлении тевтонскому ордену того места, которое раньше занималимеченосцы. При этом было очевидно, что позиции местного духовенства будутеще более ослаблены, если хозяином положения станут рыцари ордена, авлияние папства на все дела в Прибалтике значительно возрастет. Появление Тевтонского ордена в Прибалтике означало новый крупный шаг вусилении наступления западноевропейского феодализма на восток,совершавшегося под знаменем папства. Непосредственный представительГригория IX, его полномочный легат Вильгельм Моденский был «крестным отцом»этого очередного предприятия римской курии. Однако необходимо иметь в виду, что Тевтонский орден вовсе не былслепым орудием в руках папства. В острой борьбе, разгоревшейся в эти годымежду папством и германским императором Фридрихом II, гроссмейстер орденаГерман фон Зальца сумел установить с обеими сторонами — и с папством, и сИмперией—особо выгодные для ордена отношения. И Григорий IX и Фридрих IIторжественно подтвердили права и привилегии ордена, в силу которых онстановился в значительной мере независимым и самостоятельным. В своей восточной политике папство нашло в Тевтонском ордене вернуюопору. Этому способствовало, конечно, то обстоятельство, что здесь интересыпапства и Империи совпадали, поскольку они выражали стремлениезападноевропейских феодалов к дальнейшему усилению экспансии на восток иконтролю над торговыми путями на Балтике. Вместе с тем Тевтонский орден доставлял папству с самого начала многонеприятностей. Если и раньше в Прибалтике нередко вспыхивали конфликтывнутри католического лагеря, то с появлением тевтонских рыцарей этиконфликты приняли постоянный характер. Целая серия папских посланийвыразительно свидетельствует о том, какое самоуправство проявляли жадные додобычи «братья-рыцари», как захватывали они земли и имущество не только уместного населения, у которого, видимо, и захватить-то было уже большенечего, но и у тех крестоносцев, которые раньше их успели поживитьсядобром, отобранным у ливов, куров, эстов и других народностей. После разгрома литовскими войсками в битве под Шауляй 22 сентября 1236г. орден меченосцев вскоре был окончательно ликвидирован. Остатки его былислиты с Тевтонским орденом. По этому поводу Григорий IX 12—14 мая 1237 г.подписал несколько посланий, одно из которых было адресовано легатуВильгельму Моденскому, другие—епископам рижскому, дерптскому (в городеТарту) и острова Эзель. Орден ставился под особое покровительство «апостольского престола». ВРиме считали, что тем самым приведены в готовность отборные кадры длякрупных военных