“белорусский хельсинкский - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
“белорусский хельсинкский - страница №1/1



РЕСПУБЛИКАНСКОЕ ПРАВОЗАЩИТНОЕ

ОБЩЕСТВЕННОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ


“БЕЛОРУССКИЙ

ХЕЛЬСИНКСКИЙ

КОМИТЕТ”

ул. К. Либкнехта 68, офис 1201, г.Минск, 220036

тел./факс: (+375-17) 222 48 01, тел.: 222 48 00;

E-mail: office@belhelcom.org, http:// belhelcom.org

р/с 3015741569017 отделение №539 ОАО "Белинвестбанк" код 739

ОКПО: 37389978 УНН: 101052141



РЭСПУБЛІКАНСКАЕ ПРАВААБАРОНЧАЕ

ГРАМАДСКАЕ АБ'ЯДНАННЕ


“БЕЛАРУСКI

ХЕЛЬСIНКСКI

КАМIТЭТ”

вул. К. Лібкнехта 68, офіс 1201, г.Мiнск, 220036

тэл./факс: (+375-17) 222 48 01, тэл.: 222 48 00;

E-mail: office@belhelcom.org, http:// belhelcom.org

р/c 3015741569017 аддзяленне №539 ААТ "Белінвестбанк" код 739

АКПА: 37389978 УНП: 101052141




Одобрено на заседании Рады

РПОО «БХК»

(протокол №5 от 09.08.2011 г.)


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
(по уголовному делу Игоря Олиневича, Николая Дедка, Александра Францкевича, Максима Веткина, Евгения Силивончика -

т.н. «дело над анархистами»)


Органом уголовного преследования при обстоятельствах, указанных в обвинительном акте, участникам группы вменялись следующие составы преступлений:

1) Олиневичу И.В., 1983 г.р. – ч.2,3 ст.218 УК (умышленное уничтожение либо повреждение имущества, совершенное организованной группой повлекшее причинение ущерба в особо крупном размере), ч 2 ст. 339 УК (злостное хулиганство);

2) Дедку Н.А., 1988 г.р. – ч. 2 ст. 218, ч.2 ст. 339 УК;

3) Францкевичу А.В., 1990 г.р. – ч.2 ст.218, ч.2 ст. 339, ч.2 ст. 349, ч.2 ст. 351, ч.1 ст. 354 УК (последние три состава относятся к преступлениям против информационной безопасности);

4) Веткину М.И., 1989 г.р. – ч.3 ст.218, ч.2 ст. 339 УК;

5) Силивончику Е.Н., 1988 г.р. – ч.2 ст. 218, ч.2 ст. 339 УК Республики Беларусь.

В ходе предварительного следствия и судебного разбирательства обвиняемые Олиневич, Дедок и , Францкевич виновными себя не признали в полном объеме предъявленного им обвинения; обвиняемый Веткин свою вину по ч.3 ст.218 УК не признал, по ч. 2 ст.339 УК – признал частично; обвиняемый Силивончик по ч. 2 ст. 218 УК свою вину не признал, по ч.2 ст. 339 – признал полностью.

Молодые люди обвинялись в нападениях на здания и поджогах. В частности, их обвинили в хулиганских действиях в ходе проведения несанкционированной антивоенной акции возле здания Министерства обороны Республики Беларусь в сентябре 2009 г., забрасывании бутылками с зажигательной смесью территории посольства Российской Федерации в городе Минске 30 августа 2010 года, в результате чего сгорел легковой автомобиль «Мазда 3», здание Центра изоляции правонарушителей на улице Окрестина г. Минска(далее - ЦИП), а также нападения на другие здания и забрасывание файерами столичного казино «Шангри Ла», Дома Федерации профсоюзов Беларуси, попытке поджога отделения «ОАО Беларусбанк» и банка «Москва-Минск», пункта охраны общественного порядка милиции в г. Солигорске в 2010 году.

По поводу нападения на посольство Российской Федерации Президент Беларуси в своих публичных выступлениях выдвинул версию «о российском следе». «Атака одна, атака другая, третья в СМИ. Беспрецедентное давление в экономике. Не получается, надо искать другие методы. Поэтому это интересная версия, и мы будем ее отрабатывать, - сказал Президент. – Скорее всего, этот инцидент нужен был им, чтобы показать – вот видите, какой там Лукашенко, что якобы чуть ли не он сам устроил этот теракт, как они его называют, и поджег автомобиль», - цитирует Главу государства Ale.by. По его словам, правоохранительные органы тщательно отрабатывают версию о возможной причастности к пожару на территории российского посольства «российских провокаторов».

МИД Российской Федерации отреагировал на заявления А.Лукашенко официальной нотой довольно резкого содержания. Глава внешнеполитического ведомства России Сергей Лавров назвал его кощунственным и посоветовал белорусским импровизаторам событий дождаться окончания расследования.

Как сообщало белорусское издание «Телеграф», в интернете ответственность за акцию взяла некая группа «Друзья свободы». В сообщении на сайте белорусской «Индимедии» они заявили, что акция стала протестом против задержаний активистов, вышедших на защиту Химкинского леса в Москве. Эта же группа распространила информацию о нападении на Центр изоляции правонарушителей на ул. Окрестина в г. Минске. В самом центре данные о попытке поджога опровергли, а на сайте «Индимедии» заявление «Друзей свободы» было удалено и названо провокацией против анархистов (http://belarus.indimedia.org/).

В январе 2011 г. министр МВД Беларуси Анатолий Кулешов заявил, что следствием установлены все участники нападения на посольство. «Это пять граждан Республики Беларусь, которые арестованы, и один гражданин находится в межгосударственном розыске. Все молодые люди принадлежат к анархистскому движению», - утверждал Кулешов. Он заявил, что эти же люди бросали бутылки с зажигательной смесью в окна здания КГБ в г. Бобруйске, изолятора на ул. Окрестина в Минске, Министерства обороны и Дворца профсоюзов. «Все эти преступления раскрыты», - подчеркнул министр.

Согласно приговору суда Заводского района г. Минска от 27 мая 2011 года признаны виновными и осуждены:

1) Олиневич - по ч. 2,3 ст. 218, ч.2 ст.339 УК к восьми годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии (далее - ИК) в условиях усиленного режима;

2) Дедок - по ч.2 ст.339 УК к четырем годам и 6 месяцам лишения свободы в ИК общего режима;

3) Францкевич - по ч.6 ст.16(соучастие в преступлении в форме пособничества), ч.2 ст.339, ч.2 ст.351, ч.1 ст.354 УК к трем годам лишения свободы в ИК усиленного режима;

4) Веткин - по ч.2 ст.339, ч.2,3 ст.218 УК к четырем годам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа;

5) Силивончик - по ч.2 ст.339 УК к одному году и шести месяцам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа.

Дедок, Францкевич, Силивончик по ч.2 ст.218 УК судом оправданы.

Составы преступлений, по которым осуждены Дедок и Францкевич, относятся к категории менее тяжких (ч.3 ст.12 УК), ч.3 ст.218 УК, по которой осужден Олиневич, относится к тяжким преступлениям (ч.4 ст.12 УК).

Для дачи настоящего заключения использовались: протокол судебного заседания суда Заводского района г. Минска 18-27 мая 2011 г.; приговор того же суда по делу от 27.05.2011 г.; сообщения в интернете и печати о расследовании и судебном рассмотрении дела; другие представленные для исследования материалы.



Цель исследования: дать заключение, могут ли лица, находящиеся в местах лишения свободы (И. Олиневич, Н. Дедок, А. Францкевич) считаться политическими заключенными, исходя из критериев, принятых институтами Совета Европы и международными правозащитными организациями – «Human Rights Watch», «Amnesty International».

Согласно критериям, выработанным Советом Европы, лицо, лишенное свободы рассматривается в качестве «политического заключенного» при наличии объективно установленных следующих данных:



  1. если решение о помещение под стражу принято в нарушении одной из основополагающих гарантий, содержащихся в Европейской конвенции (ЕКПЧ) и в протоколах к ней, в частности, свободы мысли, совести, вероисповедания, свободы выражения мнений и информации, свободы собраний и объединений;

  2. если решение о помещении под стражу принято по чисто политическим соображениям, вне связи с каким-либо правонарушением;

  3. если в силу политических мотивов длительность или условия содержания под стражей явно не соответствуют тяжести правонарушения, в котором лицо было сочтено виновным или подозревается;

  4. если в силу политических мотивов режим содержания под стражей данного лица носит дискриминационный характер; или

  5. если помещение под стражу стало результатом явно несправедливого разбирательства и это очевидным образом связано с политическими мотивами властей.

Предположения о том, что то или иное лицо является «политическим заключенным», должно подкрепляться достоверными доказательствами; в этом случае на государство, где содержится данный заключенный, ложится бремя доказывания того, что содержание под стражей осуществляется в полном соответствии с требованиями ЕКПЧ (и их интерпретации в практике Европейского суда по права человека с учетом существа дела) и принципами соразмерности и недискриминации, а решение о помещении под стражу принято в результате справедливого разбирательства.

Термин «узники совести» был предложен правозащитному сообществу в 1961 г. основателем организации «Amnesty International» («Международная Амнистия») Питером Бененсоном. Под узниками совести стали понимать тех, кто преследуется в уголовном порядке или лишен свободы без суда и следствия только за публичные выражения своих взглядов и убеждений, не содержащих призыва к насилию. Позднее понятие «узник совести» было конкретизировано и расширено «Международной Амнистией», при этом определение стало фактически каноническим: узником совести «называется лицо, чья свобода ограничена в результате тюремного заключения либо иного способа ограничения по причине его политических, религиозных или иных убеждений, а также этнического происхождения, пола, расы, языка, национального или социального происхождения, имущественного статуса, родственных отношений, сексуальной ориентации и других характеристик личности. При этом узниками совести не считаются люди, прибегающие к насилию или пропагандирующие насилие и вражду».

«Международная Амнистия» также дает определение термина «политзаключенный», под которым понимают «любого заключенного, в деле которого присутствует весомый политический элемент. Таковым могут быть: мотивация действий заключенного, сами действия либо причины, побудившие власти отправить его за решетку».

Международная правозащитная организация «Human Rights Watch» дает более конкретную формулировку понятия «политический заключенный». В изданном ею словаре по правам человека приводятся следующие критерии для определения понятия «политзаключенный»:



  1. лицо, задержанное без предъявления обвинения после политических беспорядков, демонстраций или акций гражданского неповиновения, которое: а) считается задержанным за выражение своих взглядов или оппозиций правительству без применения насилия, или б) незаконно задержано за принадлежность к определенной группе;

  2. лицо, подпадающее под вышеуказанные категории, но которому позже могут быть предъявлены обвинения в обычных преступлениях под явно ложным предлогом;

  3. лицо, относящееся к обеим вышеуказанным категориям, обвиненное и осужденное без справедливого суда или надлежащей правовой процедуры;

  4. лицо, содержащееся в заключении без обвинения в совершении какого-либо насильственного действия, но обвиняемое или подозреваемое в принадлежности к группам, защищающим и совершающим насильственные преступления против государства.

Весьма интересные подходы к вопросу, кого следует отнести к политическим заключенным, высказывают российские правозащитники. Так, один из наиболее известных советских политзаключенных Сергей Ковалев политическим заключенным считает «любого и только такого заключенного, в уголовном преследовании которого существенно значимую и достоверно определяемую роль играют политические мотивы власти. При этом не имеет значения, существуют ли политические побудительные причины деяния, вменяемого ему в качестве преступления; значимо лишь наличие политической заинтересованности в исходе уголовного дела исполнительной, обвинительной или судебной власти. Поскольку в сфере правоприменения принципиально недопустимы внеправовые оценки и суждения, политическая мотивация в судопроизводстве с неизбежностью влечет за собой процессуальные и материальные нарушения против обвиняемых». Нам представляется это крайне важные критерии для уяснения целей нашего исследования.

Известный российский правозащитник Валентин Гефтер дает более широкое определение: политзаключенный – это «лицо, лишенное свободы либо существенно ограниченное в ней по обвинению (подозрению) в имевшем место правонарушении, преследование за которое связано с политическими мотивами. Под таким преследованием понимается применение уголовной, административной, судебной в порядке гражданского судопроизводства или внеправовой репрессии к данному лицу по общественно значимым соображениям идеологического, корпоративного, корыстного, межличностного характера со стороны органов власти или должностных лиц. Подобные мотивы могут быть связаны с убеждениями преследуемого лица, либо его (ее) действиями по защите прав, свобод или законных интересов граждан и проявляться в нарушениях законности и/или международно признанных стандартов прав личности».

Для определения, являются ли вышеуказанные лица «политическими заключенными» важно объективно определить (установить) подпадают ли составы преступлений, по которым они осуждены, под понятие «насильственные преступления».

Судебно-следственная практика многих стран, в том числе Беларуси, ФРГ, Франции, Швеции, России, США, Японии, Англии, Уэльса и т.д. к разновидностям насильственных преступлений относят: умышленное убийство, причинение телесных повреждений, увечий, отравлений, грабежи, разбойные нападения (robbery, aggravated), изнасилования, захват заложников, вымогательство, связанное с похищением людей, хулиганство, сопряженное с насильственными действиями в отношении потерпевшего (например, нанесение побоев) и т.п. То есть при совершении этих действий применяется физическое насилие – приченение соматического, телесного вреда человеку, вплоть до лишения его жизни.

Может применяться и психическое насилие – умышленное причинение психического морального вреда: угрозы, оскорбления, клевета, шантаж, все виды принуждения и ограничения свободы человека, некоторые виды обмана, психопрограммирования, экономические методы воздействия и т.д. Наказуемым может являться не только само насилие, но и призывы к нему.

По типологии насильственных преступлений ученые-криминологи (Ю.М. Антонян и др.) классифицируют преступное насилие по сферам общественной жизни, которыми они порождаются и в которых существуют. Выделяются:

- бытовое насилие, в том числе связанное с семейными отношениями и совместной трудовой деятельностью;

- насилие в общественных местах (на улицах, в парках, дворах и т.п.);

- насилие в закрытых и полузакрытых сообществах (в армии, местах лишения свободы и т.п.), в эту группу включаются случаи, когда акты насилия совершаются одними предствавителями контингента этих сообществ против других их представителей;

- репрессивное насилие со стороны представителей государства, его органов и должностных лиц, действующих в официальном качестве, в том числе связанное с национальной, рассовой, политической, иной дискриминацией;

- насилие, связанное с нарушением права в вооруженных конфликтах (международное гуманитарное право): в отношении мирного населения, военнопленных;

- насилие в ходе межнациональных, религиозных и иных подобных конфликтов;

- насилие, связанное с борьбой за власть.

Таким образом, с учетом изложенного и обстоятельств дела, как они установлены приговором суда, инкриминируемые Олиневичу, Дедку и Францкевичу действия нельзя признать насильственными.

Получивший наибольший срок Олиневич в своем последнем слове заявил о непричастности к поджогам. “Акция около Генштаба осенью 2009 года стала моей последней анархистской акцией, после этого я отшел от дел, потому что решал жилищный вопрос и работал в аэротехнической области, и действия правоохранительных органов по привлечению меня в качестве “злого гения” я считаю попыткой оказать давление на анархистское движение Беларуси, показать, что любой может быть обвинен, не важно, активный участник или сочуствующий”, - заявил на суде Олиневич.

Дедок заявил, что не считает необходимым доказывать свою невиновность, поскольку в ходе судебного следтвия не было представлено никаких доказательств его вины.

Францкевич отметил, что следствием были допущены многочисленные нарушения, и что на него оказывалось давление. “После того как я отказался давать показания против Дедка меня решили посадать за то, что я отказываюсь принять их точку зрения, за то что я отказываюсь подписать то, что они мне говорили. Этого я не делал, потому что я не могу клеветать против других людей, это бесчестно”, - заявил он. Суд над ним и его соратниками Францкевич назвал попыткой “поставить рамки, запугать людей, которые причисляют себя к анархистскому движению”.

С момента возбуждения данного уголовного дела в отношении обвиняемых допускались грубые нарушения их процессуальных прав. Начиная с 3 сентября 2010 г. по всей стране было задержано около 50 человек. Основными причинами задержаний были не наличие достаточных причин, определенных УПК Беларуси, а принадлежность их к различным политическим движениям, в основном анархистской и экологической направленности. Задержания осуществлялись с нарушениями сроков определенных УПК Беларуси. К части задержанных применяли незаконную процедуру “перезадержания”, то есть не освобождали их после окончания 3 суток задержания, а составляли новый протокол задержания. Так М. Дедок был перезадержан 7 раз (21 сутки до предъявления обвинения), большинство задержанных – по 3 раза (9 суток до предъявления обвинения). Вместе с тем, жалобы задержанных, их родственников и защитников надзирающим прокурорам оставлены без удовлетворения.

Обвиняемый Игорь Олиневич был захвачен и насильно вывезен из Москвы представителями неустановленных спецслужб и перевезен в СИЗО КГБ г. Минска. Задержание И.Олиневича прошло с нарушениями предусмотренных законом процедур, в том числе процедур экстрадиции белорусских граждан из Российской Федерации.

Даннная практика свидетельствует о произвольных задержаниях, применяемых в Беларуси. Это является грубейшим нарушением действующего УПК Беларуси и Международного Пакта о гражданских и политических правах (далее - МПГПП).

Практика “перезадержаний”, когда каждое новое задержание на трое суток осуществлялось новым органом предварительного расследования, приводила к тому, что обвиняемые часто не имели возможностей реализовать свое право на защиту. Адвокаты по несколько дней не могли получить информацию о месте нахождения своих подзащитных, информацию о том, в компетенции какого органа предварительного расследования находится уголовное дело и их подзащитные,иметь свидания наедине. Так, адвокат Францкевича на протяжении трех суток не мог получить данную информацию и встретиться со своим подзащитным. И. Олиневич во время задержания неустановленными сотрудниками спецслужб в г. Москве и дальнейшей перевозки с территории Российской Федерации в Беларусь также был лишен адвокатской помощи и, соответственно, возможности обжаловать свое задержание. В то же время УПК Беларуси гарантирует право иметь защитника в течение 24 часов с момента задержания, обжаловать действия органа уголовного преследования по незаконному задержанию прокурору или в суд.

Приведенные данные свидетельствуют о грубом нарушении органами предварительного расследования прав обвиняемых, в том числе, на защиту, гарантированное ст.62 Конституции Беларуси и соответствующими нормами МПГПП.

Следует особо отметить, что предварительное следствие по делу и задержания подозреваемых происходили в период проведения в стране в 2010 году кампании по выборам Президента Республики Беларусь. И многочисленные аресты лиц, отнесенных властями (спецслужбами) к радикальным, экстремистским течениям и движениям, вписывались в проводимую в стране политику устрашения, привентивных арестов, “зачисток”, не раз уже проводившихся в электоральные периоды. По сообщению белорусского интернет-издания “Телеграф” кто-то таким образом пытался “раскачать” предвыборную ситуацию, “на сей раз – за счет людей, исповедующих анархистские взгляды”. “После радикальной акции у российского посольства репрессивные органы государства начали беспрецедентную облаву на анархистов и других социальных активистов по всей стране. Изоляторы наполняются все новыми задержанными. В основном это дети, не имеющие никакого отношения к радикальным акциям и занимающиеся мирной пропагандой своих взглядов и участием в социальных инициативах. Сейчас им “шьют” дела и вешают все, что только можно”, - приводилось в заявлении “Индимедии”.

Во время судебного заседания обвиняемые И. Олиневич, М. Дедок и А. Францкевич заявили о психологическом давление на них, пытках со стороны следствия с целью добиться признания вины. Аналогичные факты в суде подтвердили свидетели Игорь Багачик, Алексей Жингеровский, Ксения Ковко, Сергей Слюсар, Антон Новиков, Александр Бугаев, в ходе допроса на предварительном следствии и Денис Быстрик.

Так, Николай Дедок, будучи допрошенным по поводу участия в “группировке анархистов” заявил суду, что не состоит ни в какой анархистской либо иной политической или общественной организации. Являясь студентов факультета политологии ЕГУ он интересуется различными политическими учениями и идеями, общественно-политическими течениями и партиями, как в Беларуси, так и за ее пределами. Изучая разного рода общественно-политические течения, в том числе левого толка в Беларуси, он знакомился и общался в сети интернет с различными людьми, которые называли себя “зелеными”, “анархистами”, “экологами” и другими, изучал литературу различного политического содержания, что обосновано не считает преступлением. Его показания в суде в этой части подтвердили другие обвиняемые и свидетели.

Дедок утверждал, что на следствии ему угрожали физической расправой, проблемами в камере и в месте отбывания наказания с другими заключенными (назвал фамилию одного из сотрудников – подполковник Ерошин).

Александр Францкевич заявил, что его заставляли признаться, угрожали большим сроком заключения, склоняли к оговору других.

Игорь Олиневич привел данные, каким образом его “выкрали” из Москвы: в течение суток во время транспортировки он был в наручниках, часть дороги ехал с натянутой на лицо вязаной шапкой. В СИЗО КГБ его сразу не допрашивали, а склоняли к признанию вины, давили психологически, импровизировали звонки к больной бабушке среди ночи, чтобы рассказать ей про его задержание.

Алексею Жингеровскому (свидетель, длительное время был подозреваемым и находился под стражей) во время допросов угрожали длительным лишением свободы, проблемами по месту учебы и в семье. В КГБ с ним разговаривали без защитника, говорили, что он оттуда не выйдет.

На свидетеля Ксению Ковко во время допроса, который длился целый день, следователи кричали за отказ оговорить М.Дедка. Также следует отметить о давлении со стороны сотрудников КГБ и ГУБОП на Игоря Богачика, которого заставляли оговорить М.Дедка, угрожали проблемами на работе и по месту учебы, в том числе, и проблемами у родителей (их также вызывали на допросы), при нахождении в ЦИПе ему угрожали сексуальным насилием. Осужденного Александра Бугаева во время допроса на ул. Революционной г. Минска следователь Литвинский ударил дубинкой по коленной чашечке и по лицу. Угрозы применялись и в отношении свидетеля Сергея Слюсаря. Свидетель Антон Новик также говорил про процессуальные нарушения во время допроса и давление со стороны следствия. Все вышеперечисленные лица находились определенное время под стражей как подозреваемые.

В связи с заявлениями обвиняемых и свидетелей в судебном заседании об оказании на них незаконного воздействия со стороны спецслужб государственный обвинитель представил суду сообщение первого заместителя прокурора г. Минска Романовского об отсутсвии по результатам прокурорской проверки оснований для принятия мер прокурорского реагирования. Между тем, в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства по такого рода заявлениям, содержащим сведения о совершении преступлении против правосудия, должна проводиться полномасштабная, глубокая по ее результатам процессуальная проверка и выноситься одно из двух постановлений: о возбуждении уголовного дела, либо об отказе в возбеждении уголовного дела. Однако подобная проверка проведена не была и суд ограничился по существу представленной формальной отпиской.

Обвиняемые А. Францкевич и М.Дедок имели серьезные проблемы со здоровьем, однако, несмотря на это, они продолжительное время удерживались под стражей, медицинскую помощь получали несвоевременно и не в полном объеме.



При таких обстоятельствах вызывают серьезные сомнения в достоверности и допустимости те доказательства, которые были получены по результатам допросов обвиняемых и свидетелей во время проведения предварительного следствия, и которые легли затем в основу обвинительного приговора.

Во время судебного разбирательства не в полной мере выполнялся принцип равенства всех сторон по представлению доказательств. Многие ходатайства защиты, в том числе о допросе свидетелей судом не удовлетворялись, что не способствовало объективному, полному и всестороннему рассмотрению дела судом, и свидетельствовало об обвинительном уклоне судебного процесса в целом.

Некоторые эпизоды обвинения, которые затем легли в основу обвинительного приговора, по мнению правозащитников, не имели состава уголовного преступления. Это касается инкриминованого М. Дедку, А. Францкевичу и И. Олиневичу эпизода, квалифицированного по ч.2 ст.339 УК, связанному с проведением демонстрации протеста около Генштаба вооруженных сил Беларуси 19 сентября 2009 года. Во время проведения акции на территорию Генштаба была заброшена дымовая шашка. Данная несанкционированная демонстрация носила мирный характер, основной целью ее проведения было высказывание своего мнения, мирного протеста по поводу совместных российско-белорусских военных учений, которые проводились на территории Беларуси в то время. Забрасывание дымовой шашки на территорию Генштаба при проведении демонстрации не представляло собой угрозы жизни и здоровью граждан, не привело к дезорганизации работы учреждения и не нанесло материального ущерба, что отмечено и в приговоре.

В судебном заседании ряд свидетелей, дававших показания о своем участии в мирном марше возле здания Генерального штаба 19 сентября 2009 года говорили о своем праве высказывать мнение о социальных процессах происходящих в их родной стране, о своем несогласии с политикой и действиями властей, напрямую влияющих на социально-экономическое положение граждан страны.

Из пропагандистского фильма, демонстрировавшегося на белорусском государственном телевидении, в котором Дедка, Олиневича, Францкевича называли преступниками еще до вступления в законную силу приговора суда усматривается, что, по мнению спецслужб, молодые люди боролись против власти.

Данные обстоятельства свидетельствуют о преследовании Дедка, Олиневича, Францкевича и других молодых людей за их убеждения, взгляды и общественную активность.

Действия по событиям проведения акции возле здания Генштаба, на наш взгляд, не образуют состава уголовного преступления по признакам ч.2 ст.339 УК Беларуси, а носят характер административного правонарушения, предусмотренного ст.23.34 КоАП Беларуси (нарушение порядка организации или проведения массового мероприятия или пикетирования).

При установленных судом обстоятельствах с такими же правовыми последствиями следует оценивать эпизоды в отношении зданий КРЦ “Шангри Ла”, “Дома профсоюзов” в г. Минске, пункта охраны общественного порядка в г. Солигорске, в которых отсутствуют признаки состава преступления, предусмотренного ст. 339 УК (хулиганство). Данные правонарушения могут подпадать под признаки мелкого хулиганства, ответственность за которое предусмотрена ст. 17.1.КоАП Беларуси, либо по ст. 10.9. КоАП (умышленное уничтожение либо повреждение имущества).

Изложенные данные позволяют прийти к следующим выводам.

1. Предварительное следствие по уголовному делу сопровождалось серьезными процессуальными нарушениями, в том числе прав осужденных. Среди них: произвольные задержания, нарушение сроков и процедур задержания, которые установлены Уголовно-процессуальным кодексом Беларуси, нарушение права на защиту, нарушение принципа презумпции невиновности и др. Задержание И.Олиневича в г. Москве и его доставление в СИЗО КГБ в г.Минск осуществлялись с грубыми нарушениями установленных процедур, в том числе процедуры экстрадиции граждан с территории Российской Федерации в Беларусь.

Осужденные И.Олиневич, Н.Дедок, А.Францкевич во время судебного процесса заявляли о том, что в отношении их во время предварительного следствия использовались незаконные действия: психологическое давление и пытки. О применении к ним пыток заявили в судебном разбирательстве и ряд свидетелей, которые отказались от своих показаний, данных ими на предварительном следствии (К.Ковко, А. Жингеровский, И. Богачек, А. Бугаев , С. Слюсарь). Данные обстоятельства в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства с надлежащей полнотой не проверялись и им не дана правовая оценка.

2. В ходе судебного процесса нарушался принцип равенства сторон по представлению доказательств. Грубые нарушения прав осужденных дают основание утверждать, что рассмотрение дела в суде не было объективным, полным и всесторонним, а вынесенный приговор – необоснованный и незаконный. Состоявшийся при таких обстоятельствах приговор должен быть отменен, а дело – направлено на новое рассмотрение.

3. Помещение под стражу И.Олиневича, Н. Дедка, А. Францкевича, их осуждение к столь длительным, явно неадекватным срокам лишения свободы, при несправедливом разбирательстве “очевидным образом связано с политическими мотивами властей”.


4. РПОО “Белорусский Хельсинкский Комитет”, эксперты правозащитного сообщества Беларуси по выявленным объективным критериям считают находящихся в местах лишения свободы Игоря Олиневича, Николая Дедка, Александра Францкевича политическими заключенными действующего в Беларуси режима.

30.09.2011/Дело анархистов.doc

Исп. Погоняйло Г.П.

222-48-01