Азербайджан и россия: от колониальной политики к сотрудничеству - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Азербайджан и россия: от колониальной политики к сотрудничеству - страница №1/1

Вагабова Эсмира Рагим кызы, доктор философии по истории, старший научный сотрудник Отдела «Новой истории Азербайджана» Института истории им. А.А. Бакиханова Национальной Академии Наук Азербайджана. Контакты: esmira.vahabova@mail.ru
АЗЕРБАЙДЖАН И РОССИЯ:

ОТ КОЛОНИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ К СОТРУДНИЧЕСТВУ
«Азербайджанцы в некотором отношении являются цивилизаторами

Кавказа, и их язык - собственный язык Азербайджана служит для взаимных

отношений между различными народами Кавказа... Замечательная черта

тюркского населения Закавказья - его крайняя веротерпимость»

французский географ-путешественник и историк Жан Жак

Элизе Реклю (1830-1905) 


Как известно, прошлое восстановлению не подлежит. Но без понимания этого прошлого, без его объективной оценки мы не сможем сделать правильные выводы для построения нашего будущего. В истории всего Кавказа происходили совершенно колоссальные изменения, связанные с вовлечением (насильственным, военным, иногда добровольным путем - Э.В.) в имперскую систему в начале XIX века.

Прежде чем рассмотреть колониальную сущность имперской России, необходимо понять, что же собой представляет сама колонизация. По словам французского автора Л. Болье, «колонизация…это способность одного народа расширяться, подчинять завоеванные народы своему языку, свои нравам, законам, в ее отношении к другим народам; в том, как колонизаторы предопределяют судьбу той или иной страны, какого поведения требуют от завоеванных народов» [3, 517].

Что же представляла собой Российская империя? Как известно еще со школьной скамьи, Россия всегда старалась заменить собой Византийскую империю, стать, так сказать, Третьим Римом, центром Православия. Для русского государства Православие было главной идеей, а включение в свою орбиту новых территорий означало расширение пределов и православного мира, увеличение численности православного народа

История России, как отмечал А. Кауфман, есть «история страны, которая колонизируется» [21, 3]. Цель государственной политики была сформулирована А. Кауфманом следующим образом: «сделать как православных, так и мусульман одинаково полезными гражданами России» [21, 243]. Сама же государственная политика колонизации определялась потребностью в заселении окраин как способе упрочнения на них русского господства. Хотя, по словам А. Попова, «русские крестьяне неуютно чувствовали себя только там, где сталкивались с туземными народами, обладающими собственной развитой культурой и национальным чувством, как это было в Закавказье» [33, 98].

В результате двух русско-иранских войн начала XIX века и подписанных договоров (Гюлистанского и Туркменчайского) азербайджанская территория была поделена на две части – более крупная 2/3части оставалась в составе Ирана, а оставшаяся, как известно, аннексировалась. Как пишет Т. Свентоховский, «примерно полмиллиона азербайджаноязычных мусульман впервые перешли под правление европейской державы, и их исторический путь пролег соответственно в ином направлении, чем у их этнических собратьев в Персии» [26, 86].

После завоевания территорий азербайджанских ханств и включения их после заключения Туркменчайского договора (по-нашему мнению, это не что иное, как историческая сделка между царской Россией и Ираном за азербайджанские земли - Э.В.) в состав Российской империи начинается осуществление колониальной политики, выразившейся в русификации местного коренного населения и в проведении политики ассимиляции, а также в вовлечении мусульманского населения в социально-экономическую, правовую и политическую системы Российской империи. Кроме того, царское правительство, переселив огромное количество армян на исторически азербайджанские земли, искусственно создало так называемую Армянскую область [1, № 437, с.487], заложив, сами того не подозревая, фундамент для будущих конфликтов.

Российский исследователь  А.К. Тихонов в своей работе  «Католики, мусульмане и иудеи Российской империи в последней четверти 18-начале 20вв.» лукавил, когда говорил, что «данный процесс не осуществлялся насильно, и государственная власть не вмешивалась во внутреннюю жизнь российских мусульман, но строго следила за тем, чтобы они не распространяли свои учения на новые слои населения [34, 283-284]. И здесь, как ни кстати, следует привести высказывание Евгения Левина из его критической статьи ««Иноверческие» законы и критика некритичности» на упомянутую выше работу А.Тихонова: «… в соответствии с модной нынче тенденцией — автор (т.е. А. Тихонов) попытался доказать, что политика царских властей в отношении религиозных меньшинств была в целом справедливой, а притеснения и ограничения вызваны объективными причинами — в частности, враждебностью иноверческого духовенства» [30]. Об этом же и критическая рецензия Л.С. Гатаговой, напечатанная в журнале «Отечественная история» [25, с.186-188].

После оккупации Северного Азербайджана царской Россией государственные чиновники последней стали называть основное население Кавказа «татарами», или просто - «инородцами», а их язык – «татарским», хотя местное население считало себя тюрками, а свой язык – тюркским. Сами ханства стали именоваться провинциями России, было введено комендантское управление, называемое царскими властями «военно-народным управлением», просуществовавшее до 1841 г. Также к существовавшим налогам в ханские времена, были добавлены и новые. С включением Северного Азербайджана в состав Российской империи была ликвидирована прежняя система управления и вводилась русская администрация, вначале преимущественно из русских офицеров. Судопроизводство и делопроизводство велись на русском языке.  Говоря о произведенных изменениях и о наличии. Большое количество русских чиновников объясняется тем, что Кавказ привлекал людей определенного сорта, надеявшихся, благодаря предоставляемым там льготам, быстрее продвинуться по службе, получить чин коллежского асессора. В этой связи известный российский историк известный кавказовед А.В. Фадеев, красноречиво писал: "Кавказ в то время был убежищем и сборным пунктом разных пройдох и искателей средств вынырнуть из грязи или из неловкого положения" [35, 242-243].

Значение Южного Кавказа, как колонии, наиболее полно нашло отражение при генерал-фельдмаршале И.Ф. Паскевиче (1782-1856) и графе Е.В. Канкрине (1774-1845гг., гос. деятель, генерал от инфантерии). В 1828-1836 гг. был издан труд «Обозрение русских владений за Кавказом». Вопрос о реформе системы управления был поставлен Паскевичем в 1829 году и предусматривал полную ликвидацию «военно-народного управления», ликвидацию всех местных особенностей в области права, суда и администрации, введение строго централизованной системы управления по образцу губерний Центральной России и исключительно с русскими чиновниками [1,47]. Естественно, что этнографические и культурные особенности совершенно игнорировались. К тому же, относительно Северного Азербайджана была надежда, что «находясь под действием общих законов и учреждений, мусульмане будут все более сближаться с Россией» [1, 47].

Этой точки зрения придерживались и направленные для ревизии на Южный Кавказ сенаторы Е.И. Мечников (1770-1836) и П.И. Кутайсов (1837-1911), разработавшие совместно с Паскевичем «Предположения об устройстве Закавказского края», внесенные затем в Государственный совет, ставшей точкой зрения правительства 11 июля 1833 года этот проект был утвержден Николаем I. Главноначальствующий в Южном Кавказе барон Г.А. Розен, познакомившись с проектом случайно, как пишет М.А. Корф, довольно резко возражал против основных установок Паскевича, Мечникова и Кутайсова, т.е. в непризнании за Южным Кавказом прав на какое бы то ни было своеобразие в законодательстве и управлении, [29, 28-32]. Отстаивая «военно-народное управление», он протестовал против передачи управления из рук военных властей в руки гражданских чиновников, и против замены форм суда и администрации русскими с их бюрократической волокитой, которая «возбудила бы только неудовольствие и недоверие в народе невежественном, привыкшем к азиатскому, всегда единовластному и скорому способу управы» [18, 20].

В 1837 году для осуществления реформы на Южный Кавказ была послана специальная комиссия, возглавляемая сенатором Ганом. В 1838 году Ган представил своей проект в Государственный совет, который и был утвержден. Введенное сенатором Ганом в 1840 году гражданское управление в Кавказском крае, игнорировало местные, этнические, религиозные, культурные, экономические особенности. При больших финансовых затратах правительство получало «новые и не до конца понятные проблемы» [23, 155]. Но потом, как выяснилось, и этот проект потерпел неудачу. И после печальных результатов ревизии Закавказья и Кавказа, осуществленной военным министром кн. А.И. Чернышевым и статс-секретарем М.П. Позеном в 1842 году Николай I принял решение об образовании в Кавказском крае особой формы гражданского и военного управления – Кавказский комитет. Отметим, что основу деятельности Кавказского комитета составляло – административное управление, судоустройство и судоуправление, торговля и финансы, промышленность, сельское хозяйство, землевладение и землепользование, переселение, народное образование и здравоохранение. Хотя, следует заметить, что громоздкая бюрократическая система, сооруженная Николаем I, была не способна быстро решать многие проблемы, возникающие на Кавказе. Так, например, по воспоминаниям А.М. Фадеева, в течение 20 лет рассматривалась проблема агаларов и беков, лишенных привычной власти в управляемых ими деревнях, которая так и не была решена [7, 228-231]. Кроме того, считалось, что до тех пор пока не произойдет полного слияния окраин с империей, до тех пор необходимость привлечение русских чиновников будет оставаться насущной. На самом деле, администрация и на Кавказе, и в Петербурге не могла найти более эффективных методов для управления краем, кроме тех, что были хорошо знакомы: расширение штатов и щедрая раздача наград, причем не только орденами и чинами, но и землями с живущими на них крестьянами [23, 165].

Учреждение наместничества в 1845 году и социальные мероприятия завершили в основных чертах систему русского колониального управления. В 1845 г. наместником на Кавказе стал 64-летний новороссийский генерал-губернатор, граф Михаил Семенович Воронцов, который все внимание перевел с военных на культурные, торговые, экономические проблемы. По словам современного российского исследователя В.В. Дегоева, М.С. Воронцов не был царским фаворитом [11, 48]. А по воспоминаниям Щербинина, реакция Воронцова на предложение Николая 1 возглавить наместничество Кавказское была следующей и выразилась в его словах «Я был бы не русский, если бы посмел не пойти туда, куда Царь велит» [8, 300]. По словам биографа М.С. Воронцова Э. Райнлендера «Воронцов стремился скорее к торговле и миру с горцами, нежели к разрушительным военным действиям; использовал дипломатию и экономику вместо военной конфронтации и добился значительного влияния...» [37, 83]. Другой историк тех времен А.Л. Зиссерман отмечал, что с прибытием М.С. Воронцова на Кавказ «был дан толчок вперед, к лучшему. В стране, которая до того не знала почти... деятельности, закипела жизнь...» [14, 74]. При нем началась активная деятельность востоковедов. В его распоряжении находился один из лучших российских востоковедов Николай Ханыков [31, 39]. Отставка Воронцова в 1865 году знаменовала постепенный отход от его примирительной политики.

После Воронцова наместником на Кавказе был А.И. Барятинский. С развитием экономики, устройством путей сообщения А.И. Барятинский и Д.А. Милютин придавая огромное значение распространению христианства на всей территории Кавказа, предлагали образовать особое Общество с большими материальными средствами [29а, 326], что вызвало полное одобрение у императрицы, изъявившей принять его под высокое свое покровительство (9.6.1860г.) [13, 134]. По словам Милютина, строительство железных дорог и распространение христианства «поведут к перевороту во всем крае» [13, 133].

В 1881 г. Кавказский комитет вместе с кавказским наместничеством был упразднен. В 1883 г. был введен новый институт «главноначальствующего гражданской частью на Кавказе», являвшегося одновременно и командующим войсками округа. [6, 87]. В 1883 г. был издан указ «О преобразовании управления Кавказского и Закавказского края». Цель, которая при этом преследовалась, – слияние Кавказа с остальными частями империи. Как верно подметил М.А. Волхонский, «переселенческая политика кавказской администрации имела своим главным результатом не «укрепление русского элемента», а возникновение по всему Кавказу большого числа затяжных конфликтов между администрацией и местным населением» [6, 91]. Путем административных и законодательных мер политика усиления русского элемента стремилась ослабить социально-экономические позиции нерусского элемента, а с другой стороны – путем переселения русских на окраины. В 1889 г. было принято решение правительства, по которому разрешалось переселение русских крестьян в Закавказье (Южный Кавказ). А уже в 1896-97 гг. МИД выступает с рядом инициатив по привлечению и устройству русских переселенцев в Закавказье (Южный Кавказ) [27а, 1].

Об «обрусении» Кавказского края постоянно докладывали назначаемые на Кавказе главноначальствующие по гражданской части. Так, во всеподданнейшем отчете за 1902 г. Г.С. Голицын относительно «обрусения» Кавказа отмечал, что успехи в этом не столь оптимистичны, и что до органического слияния еще очень далеко… [6, 88]. При Г.С. Голицыне начинается спешная колонизация и русификация края. Однако ожидаемого положительного результата не получается. Русские колонисты, завезенные на Южный Кавказ, не привыкшие к местному климату и, не встречая серьёзную заботу о себе со стороны местных властей, десятками заболевали малярией и гибли, сотнями и тысячами уезжали из Южного Кавказа искать лучших земель. Попытка же форсированной русификации края приводит к страшной кавказской смуте, "сопровождавшейся действительно сказочными ужасами, во всех трех проявлениях этой смуты: армянские волнения, армяно-татарские распри и так называемая "грузинская революция"[26а, 15]. По словам Д.И. Исмаил-заде, «голицынское управление краем являло собой модель того, как не надо управлять Кавказом. Именно с этим администратором связаны наиболее дискриминационные меры в отношении населения края, затрагивающие их национальные и религиозные чувства» [15, 193-197].

Сенатор Г.А. Евреинов, рассматривал национальный вопрос преимущественно под углом интересов господствующей национальности. Как отмечала «Русская мысль», здоровые прогрессивные взгляды у него (Г.А. Евреинова – Э.В.) обильно перемешиваются с шовинистическими узко-националистическими стремлениями. В наибольшей степени эти черты проявились по отношению к Кавказу [28, с. 218]. Он резко не одобрял правительственной политики насильственного обрусения края, в особенности по отношению к армянам. Последние, по его мнению, не только не преследуют сепаратистских целей, но даже очень склонны к ассимиляции с коренным населением. По словам Г.А. Евреинова, «одно Закавказье могло бы прокормить население равное числу жителей Франции, что доказывается исторически фактами». Автор отмечает, что по древним хроникам, Закавказье было в 6 раз населеннее теперешнего, и составляло в первой половине 13 столетия 16 миллионов чел. [12, 102-103]. А поскольку Южный Кавказ представлял обширное пространство для русской колонизации, необходимо было, по мысли Г.А. Евреинова, чтобы правительство умело подготовило почву для русской колонизации этого края, для которого не годился принятый для других местностей переселенческий шаблон [12, 103], полагая при этом, что Южный Кавказ «должен стать страной русской культуры» [12, 126], А в силу того, что усвоение русского языка, по мысли царских чиновников, самое действительное орудие ассимиляции, то преподавание должно вестись на русском языке в правительственных школах [28, 220].

Обострение социально-политической обстановки на Кавказе привело имперское правительство к пониманию необходимости усиления системы управления регионом. В феврале 1905 г. царское правительство решило восстановить институт наместничества на Кавказе, упраздненный в 1881 году.

Говоря о восстановлении наместничества на Кавказе, выдающийся общественный деятель, юрист, просветитель и публицист А.М. Топчибашев выразил надежду, что «наместничество на Кавказе образовано не с целью обособления нашего края и нераспространения на него всех благ, вытекающих из предначертаний о государственном порядке и устройстве, а, наоборот, даст возможность нашему краю ни в чем не быть обойденным сравнительно с внутренними областями России» [17]. Но события иногда свидетельствовали об обратном.

На должность наместника назначается доверенный приближенный императоров Александра 3 и Николая 2 генерал-адъютант граф И.И. Воронцов-Дашков [20, 400-401], последний наместник Кавказского края (1905-1915). Наместник Кавказа Воронцов-Дашков в своем докладе Николаю II «Восемь лет управления Кавказом» отмечал возможность «вспышек религиозного фанатизма», подогреваемого близостью региона к мусульманским странам. Как он считал, мусульманское население Закавказья было единственной (но при этом - и наиболее многочисленной - Э.В.) группой, которая могла вступить в конфронтацию с Россией как сепаратистское движение. В качестве превентивной политики он рекомендовал «оказывать влияние на мусульман, знакомя их с русской цивилизацией и внедряя понятия российской юриспруденции» [10, 9].

Становится вполне очевидным, что распространение на Южном Кавказе общероссийской бюрократической системы приводило к количественному росту здесь русского [32, 161-165]. И первое, что сделал новый наместник Кавказа - он закрывает на несколько лет Южный Кавказ для русской колонизации, признав, что опыты «водворения русских переселенцев давали лишь печальные результаты, и население сел, образованных ранее, почти повсюду изменилось». Отменив же меры по насильственной русификации края, новый наместник с удовлетворением обнаруживает, что на Южном Кавказе «нет сепаратизма отдельных национальностей и нет сепаратизма общекавказского. Нельзя указать случаев противодействия преподаванию русского языка»[10, 14- 15]. Но это его стремление не нашло поддержки в центральных правительственных ведомствах, а само обсуждение этого вопроса затянулось [32, 166]. Кроме того, для службы в военно-гражданской администрации кавказский наместник великий князь Михаил Николаевич отдавал предпочтение лицам русского происхождения и заявлял, что пока не произойдет «полное слияние окраин с империей» (а это, как мы уже знаем, была генеральная доктрина имперской политики в России), привлечение чиновников будет оставаться насущной необходимостью [32, 167].  

Об отрицательной стороне деятельности Кавказского наместничества писал в своем труде «Закон и обычай на Кавказе» известный историк, социолог и правовед, этнограф и общественно-политический деятель России конца XIX- начала XX вв. М.М. Ковалевский. В частности, указывал он на то, что Кавказское наместничество вело жесткую колониальную политику в интересах наиболее состоятельных слоев общества, что местная администрация ущемляла права коренных народов, особенно при проведении земельной и сословной реформ, а также при судопроизводстве [24, 367]. Будучи депутатом Государственной думы, в связи с кровавыми столкновениями между азербайджанцами и армянами (февраль 1905 г.), совместно с другими депутатами подписался под запросом в Госдуму, в котором указывалось «преступное нерадение властей на Кавказе» и требование принять срочные меры к предотвращению этих столкновений [24, 369; 1906, № 93].

Преобразовательная программа И.И. Воронцова-Дашкова охватывала широкий спектр всех сфер жизнедеятельности народов Кавказа – это и земельный и национальный вопрос, выборы в органы городского общественного самоуправления, образовательные программы. Кроме того, М. С. Воронцов последовательно выступал за веротерпимость. Отстаивая свою политику по отношению к мусульманам, М.С.Воронцов писал Николаю I: «То, как мусульмане относятся к нам, зависит от нашего отношения к их вере не меньше, чем от событий в Дагестане» (36, с. 238.). Усилия И.И. Воронцова-Дашкова по защите гражданских прав мусульманского (азербайджанского – Э.В.) самого многочисленного, населения на Кавказе оказались менее успешными. Это было связано с тем, что городовые постановления, принятые в 1870 и 1892 годах, и распространенные на города Южного Кавказа, определяли неравные избирательные квоты при выборе гласных для христианского и нехристианского населения. Это, в свою очередь, сказывалось на сословно-социальном представительстве азербайджанцев и законодательство закрепляло это национальное неравенство в органах общественного управления. Получалась такая картина, в городах с превалирующим азербайджанским населением в органах общественного самоуправления они оказывались в меньшинстве, в то время как пришлый элемент в лице армян – в большинстве. А это, естественно, являлось одним из поводов для межнациональных столкновений. Поэтому, Воронцов-Дашков, став наместником на Кавказе, настаивал на равном соблюдении избирательных прав и выступает против ведения городских выборов по двум самостоятельным куриям – одной для лиц русского происхождения, другой – для прочих избирателей коренных народов. Неравенство это будет проявляться и среди учеников в общеобразовательных учреждениях и среднеспециальных учебных заведениях. При этом он указывал, что «внесение в городское дело нового принципа национальностей может обострить вместе с тем и отношения туземцев между собой...» [9, 7]. По его же мнению, наибольшая опасность таилась в межэтнических противоречиях, а Россия и российская власть была сдерживающим началом, без которой национальности Кавказа «сейчас бы вступили в кровопролитное соперничество» [9, 14]. Как будто это не та Россия, благодаря которой и происходили эти межэтнические конфликты!!!

С развитием капиталистических отношений русское правительство решило коренным образом пересмотреть старую систему колониального управления с ее комендантами и администрацией. Надо заметить, что все основные реформы Александра II проводились на Кавказе с опозданием на несколько лет, эпоха контрреформ Александра III также не принесла ничего, что способствовало бы развитию Кавказа. Как пишет российский исследователь Г.Г. Лисицына, «отличительными чертами политики двух последних российских императоров в отношении национальных окраин вообще, и в отношении Кавказа в частности, было стремление к централизации в управлении с оттенком великодержавного шовинизма, самым отрицательным образом сказавшееся на всей последующей истории взаимоотношений России и народов Кавказа» [22, 251]. Пожалуй стоит согласиться с мнением Г.Г. Лисицыной относительно того, что «повсеместная русификация и конфессиональные пристрастия привнесли много вреда в российскую политику в крае» [22, 287].

В своей работе «Причины разбоев, грабежей и других беспорядков в Закавказье и способы к их искоренению» (23.11.1903г.) подполковник Барановский предлагал правительству ряд мер, которые навели бы, по его мнению, «порядок в мусульманских провинциях, при этом сравнивая местное население с дикими зверями» [22, 290]. Администрацию менее всего интересовали этнографические особенности Кавказского региона.

Насилие по отношению к мусульманам со стороны царских чиновников имперской России почему-то всегда находило оправдание, их называли «туземцами», делили их на «мирных», не противящихся русской власти, выучивающих русский язык и отдающих детей в русские школы, и «буйных», оказывающих сопротивление, и в официальных бумагах кратко характеризовались даже как мошенники и разбойники»[2]. Что же касается насилия над христианскими народами, то оно рассматривалось как разрушение той идеальной структуры, которое строило православное государство.

Здесь важен такой нюанс: применять к людям, пусть даже и преступникам православного вероисповедания, такие эпитеты, как это делал Барановский, в официальном документе, не дозволялось, но вполне допускалось, когда речь шла об «иноверцах». И как не согласиться с Г.Г. Лисицыной, отмечавшей, что записка Барановского «носит отчетливый характер великодержавного шовинизма, выраженного в форме откровенного презрения к этническим, религиозным, нравственным и культурным особенностям населения» [22]. И в то же время нельзя согласиться с предположением автора, что «Барановский руководствовался до трогательности наивным и в то же время высокопарным пафосом» в деле разрешения кавказских проблем... [22].

Центральную власть беспокоили не столько злоупотребления комендантов и насилия над жителями, которые сохранились и после создания наместничества в 1845 г., сколько то обстоятельство, что «управление провинциями носило характер временного и как бы оккупационного правления в чужих землях» [19, 16]. Это управление, несмотря на рост налогов, обогащало не только само государство, но командиров военных частей, комендантов и некоторых землевладельцев и купцов-откупщиков, связанных с русским аппаратом управления. Значительная часть собранных налогов оседала в карманах чиновников.

В ходе насильственного завоевания Кавказа происходит изменение геополитической обстановки: происходит подавление сопротивления горцев, крушатся все местные, старые и молодые, государственные образования, начинается казацко-крестьянско-славянская колонизация, некоторые народы частью истребляются, частью вытесняются в Турцию. А для создания пояса лояльного населения вдоль южной границы, как пишет С.А. Панарин, «поощряется иммиграция армян, так что русские владения на Кавказе становятся центром их собирания» [26, 38]. Но мы никак не можем согласиться с таким утверждающим тезисом С.А. Панарина, что «...гарабагские армяне отстояли свою независимость де-факто» [26, 43]. Спрашивается, о какой независимости идет речь и каким образом отстояли.? Как армяне-переселенцы могут отстаивать свою независимость на чужой земле? Видимо, Панарин либо не знает глубоко всей проблемы и далек от того, о чем пишет, либо он предвзят в своих суждениях, искажая исторические факты.

Таким же образом армяне могут, спустя некоторое время, требовать своей независимости в некоторых областях компактного проживания в Российской Федерации.

Возможно, что сама имперская власть, занимавшаяся переселением армян на исконно азербайджанские земли (о чем свидетельствует и памятник, установленный в 1978 году в горной части Гарабага сел. Марагашен Агдаринского района Азербайджана к 150-летию переселения первых армян из окрестностей города Марага Южного Азербайджана в Гарабаг, снесенный самими же армянскими националистами в 1988 году в начальный период Гарабагской войны, а затем видоизменен до неузнаваемости. Цифра "150" была затерта, изменен был сам памятный комплекс...– Э.В.) и не предполагала о каких-то национальных конфликтах в будущем, поскольку главной и конечной целью ее было создание форпоста против Османской Турции. Если бы не было вражды с османской Турцией, то, вероятно, такой конфликтный регион, как Кавказ, и самой России был бы не нужен.
Памятник 150-летию переселения армян в Гарабаг
http://www.karabakh.az/assets/10/2.png?1298190852
Разрушение памятника в честь 150-летия переселения армян в Гарабаг

нынешнее состояние памятника

http://4.bp.blogspot.com/-fxhwilfawyu/tmn1uefg3vi/aaaaaaaaawu/z_7vh6uokog/s320/%25d0%25bc%25d0%25b0%25d1%2580%25d0%25b0%25d0%25b3%25d1%2588%25d0%25b5%25d0%25bd+2+.jpg

Факт разрушения памятника наглядно свидетельствует о том, что армяне на азербайджанской земле всего-навсего пришлый элемент.

Российский исследователь Л.С. Гатагова, в частности, отмечала, что «несмотря на то, что имперская власть объективно не была заинтересована в разжигании конфликтов, серьезные основания для столкновений между инородцами (местным коренным населением – В.Э.) зачастую крылись в самом правительственном курсе, точнее, в той или иной его ориентации, или в некомпетентных и неуклюжих действиях чиновников [19]. При этом она рассматривает политический аспект межэтнических конфликтов, т.е. политику в земельном вопросе (щедрая раздача земель и заселение казаков на земли горцев.), что явилось мощным взрывоопасным конфликтогенным фактором. А это свидетельствовало о порочной и не всегда удачной политике царского самодержавия. Так, к началу 1880 г. численность переселенцев достигла 700 тыс. чел. [4]. Такая политика российского царизма проявится через сто лет, когда после распада СССР начнется борьба за перекройку границ, искусственно созданной в свое время царской властью.

Под лозунгом умиротворения Кавказа, исторических обязательствах России перед христианскими государствами Кавказа и осуществлялась колонизация данного региона. При этом ряд российских историков, например А.В. Фадеев, как бы оправдываясь, отмечает, что «всякое колонизационное движение вызывается... не свойствами национального характера, а экономическими потребностями общественных классов и социальными условиями их существования. При этом, государство поощряет те формы и направления колонизационного процесса, которые выгодны в данный момент господствующему классу» [35, 34] (выделено нами – Э.В.)

Царская Россия всегда опасалась потерять Кавказа, поскольку она тогда лишалась безопасности своих среднеазиатских владений, граничащих с Индией и Китаем, подходов к Черному и Средиземному морям… Владея Южным Кавказом, Россия соприкасалась напрямую с мусульманскими странами. Южный Кавказ Россия всегда рассматривала, как со стратегической точки зрения, так и с экономической, что не менее важно для нее. Г.А. Евреинов прямо заявлял, что «Кавказ должен служить для нашего отечества неисчерпаемым источником обогащения, а потому, после забот, связанных со значением Кавказа, как важнейшего устоя нашего международного положения, как великой мировой державы, - наша там политика должна быть направлена к умелому использованию естественных богатств Кавказского края в русских интересах» [12, 101].

О нецелесообразности и эффективности методов жесткой политики «обрусения» нерусского населения окраин империи высказал свою мысль председатель Комитета министров Н.Х. Бунге. В частности он писал: «Конечно, государственной власти России нетрудно заставить уважать себя, требовать знания русского языка от грамотного населения, приходящего в соприкосновение с русской администрацией, требовать уважения к господствующему исповеданию и пр. Но этого не достаточно. То, что достигается силою, не всегда прочно и если порождает озлобление и вражду, то ведет к внутреннему и внешнему ослаблению государства» [5, 232-233]. И несмотря на это, сторонники проблемы укрепления единства Российской империи не смогли изменить жесткий, прямолинейный характер национальной политики правительства (сегодня происходит то же самое, хотя СССР уже давно нет! - Э.В.)

Важно отметить и то, что азербайджанская интеллигенция неоднократно выступала на страницах местной периодической печати не только с критикой колониальной политики царского самодержавия, но также призывала и к развитию культурных связей между народами.

Как свидетельствует история, все известные империи когда-то разрушаются. Так произошло и с Российской империей, так произошло и с Советским Союзом. Сегодня и Россия, и Азербайджан два самостоятельных и независимых государства. Межгосударственные культурные связи после развала СССР не только не исчезли, а наоборот, приобрели новую более устойчивую форму, когда две стороны выступают равными партнерами. За 20 лет независимости сотрудничество между Азербайджаном и Россией во всех сферах жизнедеятельности – стратегическое, гуманитарное, политическое, экономическое, культурное…. - носит позитивный характер.



Подписаны десятки договоров, содействующих дальнейшему углублению взаимопонимания и расширения сотрудничества между нашими странами, проведению различных совместных мероприятий, налаживанию более тесных контактов среди театралов, музыкантов, кинематографистов и т.д., рассматриваются вопросы двустороннего и многостороннего сотрудничества в рамках международных организаций, таких как ЮНЕСКО, ТЮРКСОЙ, МФГС… Большим импульсом в развитии двусторонних связей послужило и проведение Года России в Азербайджане и Года Азербайджана - в России с участием президентов. Лишь иногда невидимые нити той эпохи, так или иначе, проявляются, и именно там, где сталкиваются геополитические интересы. И здесь особенно важна взвешенная и принципиальная позиция современных историков и политологов.

Список использованной литературы


  1. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией (АКАК). Под ред: А.П. Берже. Изд-во: Тип. Главного Управления Наместника Кавказского. Т. 7. Тифлис. 1878

  2. Аух Е.М. Между приспособлением и самоутверждением //Азербайджан и Россия: общества и государства. Вып. 4. М. 2001

  3. Болье Л. Колонизация у новейших народов. СПб. Тип-фия тов-ва "Общественная польза", 1877

  4. Брук С.И., Кабузан В.М. Динамика численности и расселения русского этноса (1678- 1919) // Советская этнография. М., 1984.

  5. Бунге Н.Х. Загробные заметки // Судьбы России. СПб. 1999

  6. Волхонский М.А. Первая русская революция и восстановление Наместничества на Кавказе//Кавказский сборник. Т.2. 2005

  7. Воспоминания Андрея Михайловича Фадеева. Одесса, 1897

  8. Воспоминания М.П. Щербинина // Русский архив. 1876. Кн.3. с. 300

  9. Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем генерал-адъютанта графа Воронцова-Дашкова. Тифлис, 1907

  10. Всеподданнейший отчет за восемь лет управления Кавказом Генерал-Адъютанта графа Воронцова-Дашкова. СПб.: Государственная тип-фия, 1913.

  11. Дегоев В.В. Три силуэта Кавказской войны. Звезда. 2000. № 9.

  12. Евреинов Г.А.. Национальный вопрос на инородческих окраинах России. СПб. 1908

  13. Захарова Л.Г. Россия и Кавказ: взгляд из Х1Х века// В кн. Россия и Кавказ – сквозь два столетия. «Звезда», СПб, 2001

  14. Зиссерман А.Л. 25 лет на Кавказе. Ч. 1. СПб., 1879

  15. Исмаилзаде Д. Настоящий кавказец // Российский исторический иллюстрированный журнал «Родина». № 1. 2000

  16. Каспий, 1891, № 3

  17. Каспий. 1905. 3 марта. № 35

  18. Россия и Кавказ – сквозь два столетия. «Звезда», СПб, 2001.

  19. Кавказ после Кавказской войны: этноконфликтный аспект // Россия и Кавказ

  20. Кавказские мусульмане. Документы и материалы. По материалам Особого отдела канцелярии наместника Кавказа, 1912. С. 400-401.// Императорская Россия и мусульманский мир

  21. Кауфман А.А. Переселение и колонизация. СПб., тип-фия тов-ва "Общественная польза", 1905

  22. Лисицына Г.Г. Два документа о положении на Кавказе.// В кн. Россия и Кавказ – сквозь два столетия. «Звезда», СПб, 2001

  23. Лисицына Г.Г. Кавказский комитет – высшее государственное учреждение для управления Кавказом (1845-1882)//Россия и Кавказ сквозь два столетия…

  24. Матиева А.Х. Проблемы национальной политики царской России в исследованиях М.М. Ковалевского // Кавказский сборник…т. 2. 2005; Кому направить запрос о нерадении властей на Кавказе// «Страна». 1906. № 93.

  25. Отечественная история . № 4. 2008

  26. Панарин С.А. Позиционно-исторические предпосылки современной политической ситуации в Кавказско-Закавказском регионе// В кн. Россия и Кавказ - сквозь два столетия. «Звезда», СПб, 2001. -415с.

26а Погожев В.П.  Кавказские очерки. СПб.: тип-фия главного управления уделов, 1910

  1. Свентоховский Т. Русский Азербайджан 1905-1920//Хазар. 1990. № 1

27а Станкевич А.А. Современное положение переселенческого дела на Кавказе. 1903.

  1. Русская мысль. Ежемесячное литературно-политическое издание. Кн.1. Москва 1909

  2. Русская старина. 1900. Январь. – Из записок М.А. Корфа.

29а Русский архив. 1889. КН. 1.

  1. См. Лунин Е. http://booknik.ru/reviews/non-fiction/inovercheskie-zakony-i-kritika- nekritichnosti

  2. См. о нем: Халфин Н.А., Рассадина Е.С. Н.В. Ханыков – востоковед и дипломат. М., 1977

  3. См. Об этом более подробно: Исмаил-заде Д. И. Население городов Закавказского края в XIX - начале ХХ в. М. 1991

  4. См. Попов А. Желтый вопрос в Приамурье // Вопросы колонизации. СПб.: тип-фия Ф. Вайсберга и П. Гершунина, 1910. - Т, 7

  5. Тихонов А.К. Католики, мусульмане и иудеи Российской империи в последней четверти 18-начале 20вв.  Изд-во Санкт-Петербургского университета, 2007. -353с.

  6. Фадеев А. В. Россия и Кавказ в первой трети XIX в. М. 1960

  7. цит. по: Гаммер М. Шамиль. М., 1998

  8. Цит. по: Олейников Д.И. Россия в Кавказской войне: поиски понимания // в кн. Россия и Кавказ...