Агата кристи инспектор Баттл 1-4 тайна замка чимниз убить легко тайна семи циферблатов час ноль - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Агата кристи инспектор Баттл 1-4 тайна замка чимниз убить легко тайна семи циферблатов - страница №2/28

предложением.

- Только после ленча.

- Неважно. Если б вы согласились, то сразу бы все вокруг так чудесно

переменилось для нас.

- Это было бы чудесно, - сказала Вирджиния, глядя на него с улыбкой.

- Вирджиния! Вы прелестны! Ну скажите, я нравлюсь вам? Ну, хоть

немножко больше других?

- Билл! Я обожаю вас! Если бы меня вынудили выйти замуж - ну просто

вынудили, - если бы, скажем, какой-нибудь безнравственный мандарин

сказал мне: "Выйдешь за кого-нибудь замуж или умрешь медленной смертью",

я непременно выбрала бы вас, Билл, честное слово.

- Правда?!

- Да! Но я не желаю замуж ни за кого. Мне нравится быть

легкомысленной вдовой.

- Я не помешал бы вам оставаться прежней. Все было бы так, как вам

захочется. Вы бы меня даже не замечали.

- Вы ничего не поняли, Билл. Я из тех женщин, которые выходят замуж

по велению сердца, если вообще выходят.

Билл тихо застонал.

- Я, видно, скоро застрелюсь, - мрачно сказал он.

- Не застрелитесь, дорогой! Вы пригласите на ужин хорошенькую

девочку, как сделали это позавчера вечером...

Мистер Эверсли мгновенно сконфузился:

- Если вы говорите о Дороти Киркспатрик, то уверяю вас: у меня с ней

ничего серьезного.

- Конечно, нет, Билл! Я рада, что вы забавляетесь. Но, все-таки, не

претендуйте на то, чтобы застрелиться от неразделенной любви.

К мистеру Эверсли вернулось наконец сознание собственного

достоинства.

- Вы не понимаете, Вирджиния, - строго сказал он. - Мужчины...

- Полигамны! Да, я знаю! У меня и самой закрадывались сомнения на

этот счет... Билл, если вы действительно меня любите, то поехали скорее

завтракать!


5. Первая ночь в Лондоне
Даже в самых совершенных планах порой бывают изъяны. Джордж Ломакс

допустил одну ошибку: в цепи его приготовлений оказалось слабое звено -

Билл Эверсли.

Билл был очень милым парнем. Он отлично играл в гольф и в крикет,

имел приятную внешность и хорошие манеры, но его присутствие в Форин

Оффисе объяснялось не столько его светлой головой, сколько хорошими

связями. Впрочем, он идеально подходил для той работы, которую ему

поручали. Попросту говоря, он был у Джорджа на побегушках. Он выполнял

малоответственную и не очень серьезную работу. В его обязанности входило

быть всегда у Джорджа под рукой, чтобы переговорить с не очень важными

посетителями, которых Джордж не желал видеть, бегать с разными

поручениями, - словом, быть полезным. Со всем этим Билл вполне

справлялся. В отсутствие Джорджа Билл разваливался в самом большом

кресле и читал спортивную прессу, - поступая таким образом, он всего

лишь отдавал дань освященной веками традиции.

Джордж, привыкший посылать Билла с различными поручениями, послал его

в офис "Юнион Кастл" узнать, когда прибывает пароход "Грэнарт Кастл".

Однако Билл, подобно большинству высокообразованных молодых англичан,

имел приятную, но не вполне четкую дикцию. И любой логопед обнаружил бы

ошибку в том, как он произносит слово "Грэнарт". Это можно было принять

за что угодно. Клерк в офисе понял это как "Карнфраэ". Пароход "Карнфраэ

Кастл" должен был прибыть в четверг. Так он и ответил. Билл поблагодарил

клерка и ушел. Джордж Ломакс принял к сведению эту информацию и

соответственно построил свои планы, полагая, что Джеймс Макграт появится

не раньше четверга.

Поэтому в среду утром, удерживая лорда Катерхэма за лацкан плаща на

ступеньках клуба, он с большим удивлением узнал бы, что "Грэнарт Кастл"

пришвартовался в Саутгемптоне еще вчера днем.

В два часа пополудни Энтони Кейд, путешествовавший под именем

Макграта, сошел по трапу речного трамвайчика в Ватерлоо, взял такси и,

после минутного колебания назвал шоферу отель "Блиц". "Там должно быть

вполне удобно", - подумал Энтони, с интересом глядя в окно машины. Он не

был в Лондоне четырнадцать лет.

Энтони прибыл в отель, взял номер и пошел прогуляться по набережной.

Приятно снова оказаться в Лондоне. Конечно, все изменилось. Вон там был

маленький ресторанчик - сразу за Блэкфрайерз-бридж, - в котором он не

раз с удовольствием обедал в компании славных ребят.

Он направился обратно в отель. Но, едва повернув, столкнулся с

прохожим, да так, что чуть не упал.

Когда оба пришли в себя, прохожий пробормотал извинения, пристально

вглядываясь в лицо Энтони. Он был невысок и одет так, как обычно

одевается рабочий люд. Но по его внешности в нем можно было предположить

иностранца.

Энтони продолжил свой путь, размышляя над тем, чем это заслужил он

такой пристальный взгляд. Вероятно, ничем. Его сильный загар выглядел,

конечно, непривычно на фоне бледных жителей Лондона - он-то, видимо, и

привлек внимание того парня.

Энтони поднялся в номер и, поддавшись внезапному чувству, подошел к

зеркалу и стал изучать свое отражение. Возможно ли, чтобы кто-нибудь из

его прежних немногочисленных приятелей узнал его, встретившись лицом к

лицу? Вряд ли. Ему было восемнадцать, когда он покинул Лондон, - милый,

немного полный юноша с обманчивой ангельской внешностью. Едва ли

возможно узнать того мальчика в загорелом мужчине с насмешливым

выражением лица.

Зазвонил стоящий возле постели телефон. Энтони взял трубку:

- Алло!


Он услышал голос портье:

- Мистер Джеймс Макграт? - Да.

- Вас хочет видеть один джентльмен. Энтони весьма удивился:

- Меня?!


- Да, сэр. Он иностранец.

- Как его имя?

- Я пришлю рассыльного с визитной карточкой, - сказал портье после

некоторой паузы.

Энтони положил трубку и стал ждать. Через несколько минут в дверь

постучали и появился мальчик с визиткой на подносе. Энтони взял ее и

прочел награвированное имя: "Барон Лолопретжил".

Теперь он понял, почему портье запнулся. Молча он изучил карточку, а

затем попросил проводить к себе этого джентльмена.

- Хорошо, сэр, - ответил мальчик.

Через несколько минут в номер вошел барон Лолопретжил. Это был

мужчина с огромной черной веерообразной бородой и совершенно лысый. Он

щелкнул каблуками и кивнул.

- Мистер Макграт! - сказал он.

Энтони попытался подражать ему, насколько это было в его силах.

- Барон! - сказал он. Затем предложил ему кресло. - Прошу вас,

садитесь. Кажется, я не имел удовольствия видеть вас раньше?

- Да, это так, - усаживаясь, согласился барон. - К моему сожалению, -

добавил он вежливо.

- И к моему также, - в тон ему ответил Энтони.

- К делу давайте перейдем, - сказал барон. - Представляю я в Лондоне

монархическую партию Герцословакии.

- И, уверяю вас, делаете это прекрасно, - пробормотал Энтони.

Принимая комплимент, барон кивнул.

- Вы слишком добры ко мне, - сказал он сухо. - Мистер Макграт, от вас

не буду скрывать ничего. Время пришло восстановить монархию, которая

пала с убийством светлой памяти Его Величества короля Николая IV.

- Аминь, - пробормотал Энтони. - Я слышал об этом.

- Занять должен трон Его Высочество князь Михаил, который поддержку

британского правительства имеет.

- Великолепно! - воскликнул Энтони. - Очень любезно с вашей стороны

рассказать мне об этом.

- Все уже готово, но тут являетесь вы и препятствуете! - Барон твердо

смотрел в лицо Энтони.

- Дорогой барон! - запротестовал он.

- Да, да! Я знаю, что говорю. У вас находятся мемуары графа

Стылптича! - Он осуждающе глядел на Энтони.

- А если и так? Чем могут помешать мемуары графа Стылптича князю

Михаилу?

- Они вызовут скандал!

- Это свойство всех мемуаров, - философски заметил Энтони.

- Секретов много знал он. Если откроется четверть из них хотя бы, в

войну будет ввергнута Европа.

- Продолжайте, продолжайте, - сказал Энтони. - Неужели все так

ужасно?!

- Об Оболовиче дурная слава пойдет. Англичане настроены демократично

так.

- Допускаю, - сказал Энтони, - что Оболович мог пошутить, может быть,



слишком жестоко и кроваво. Но здесь, в Англии, люди вполне способны

ожидать от балканцев чего-нибудь подобного. Не знаю почему, но это так.

- Вы не понимаете, - сказал барон. - Вы не понимаете ничего. И на

замке мои уста, - вздохнул он.

- Чего вы, собственно, боитесь? - спросил Энтони.

- Пока мемуары не прочту, не знаю, - объяснил барон. - Но там что-то

есть, наверняка. Так нескромны великие дипломаты. Говорит поговорка:

тележка с яблоками перевернется.

- Ну что вы! - сказал Энтони. - Я уверен, вам все видится в чересчур

черном свете. Знаю я издателей - они садятся на рукописи и высиживают

их, как яйца. Пройдет не меньше года, прежде чем рукопись будет

опубликована.

- Молодой человек либо обманщик, либо простак. Все готово к тому,

чтобы мемуары в воскресных газетах появились немедленно.

- Да ну! - Энтони начал сдавать позиции. - Но вы ведь можете все

отрицать, - сказал он обнадеживающе.

Барон печально покачал головой:

- Нет-нет, глупости вы говорите. К делу перейдем. Тысячу фунтов вы

должны получить, не так ли? Видите, у меня хорошая информация...

- Искренне поздравляю разведку монархистов!

- Предлагаю вам пятнадцать сотен.

Энтони с изумлением взглянул на него и сочувственно помотал головой.

- Боюсь, что это невозможно, - сказал он с сожалением.

- Хорошо. Предлагаю вам две тысячи.

- Барон, вы меня искушаете! Но я еще раз говорю вам, что это

невозможно.

- Тогда вашу цену назовите.

- Боюсь, вы не вполне меня поняли. Я искренне верю, что ваши

намерения ангельски чисты и что мемуары могут помешать вам. Тем не

менее, я взялся передать их в издательство и должен сделать это. Я не

могу себе позволить продаться противной стороне. Это совершенно

невозможно.

Барон слушал очень внимательно. И когда Энтони закончил, он несколько

раз кивнул:

- Понимаю. Ваша честь английского джентльмена.

- Ну, сами мы называем это несколько иначе, - сказал Энтони, - но

думаю, несмотря на разницу в словах, мы говорили об одном и том же.

Барон встал.

- Так как честь англичанина весьма уважаю я, - произнес он, - мы

должны по-другому попробовать. Желаю вам доброго утра.

Он щелкнул каблуками, поклонился и вышел, держась Необычайно прямо.

"Интересно, что он имел в виду, - раздумывал Энтони. - Угроза? Но старик

Лоллипоп не вызывает у меня никаких опасений. Кстати, вот имечко Барон

Лоллипоп!"

Он зашагал по комнате, размышляя о своих дальнейших действиях. До

истечения срока, назначенного для передачи рукописи в издательство,

осталось чуть больше недели. Сегодня пятое октября. Энтони собирался

передать ее в самый последний момент. По правде говоря, теперь ему очень

захотелось прочитать эти мемуары. Он собирался сделать это еще на

пароходе, но его свалила лихорадка, и не было никакого желания разбирать

корявый почерк, ибо рукопись не была перепечатана на машинке. Теперь ему

больше, чем когда-либо, хотелось узнать, из-за чего, собственно,

разгорелись такие страсти.

Но у него было и второе поручение. Вспомнив о нем, он взял телефонную

книгу и нашел фамилию Ривел. В книге их было шесть: Эдвард Генри Ривел,

хирург, Харли-стрит; Джеймс Ривел и К°, шорник; Леннокс Ривел,

Эбботбери-Мэнжэнз, Хэмпстед; мисс Мери Ривел из Илинга; миссис Тимоти

Ривел, Понт-стрит, 487; миссис Уиллис Ривел, Кэйдоген-сквер, 42.

Исключая шорников и мисс Мэри Ривел, остаются четверо, при всем при том,

что нет никакой уверенности, что искомая леди вообще проживает в

Лондоне. Энтони захлопнул книгу и слегка покачал головой. "Положимся на

случай, - заключил он. - Как-нибудь образуется".

Счастье таких людей, как Энтони Кейд, в этом мире объясняется тем,

что они сами ни минуты в нем не сомневаются. Спустя каких-нибудь

полчаса, листая иллюстрированный журнал, Энтони нашел то, что искал. Он

наткнулся на сообщение о маскараде у герцогини Перт. Центральная фигура

на фотографии - женщина в восточных одеждах - была, как гласила подпись:

"Миссис Тимоти Ривел - Клеопатра. В девичестве - Вирджиния Коутрон, дочь

лорда Эджбастона".

Энтони некоторое время рассматривал фотографию, шевеля губами. Затем

он вырвал страницу, сложил ее и спрятал в карман. Потом поднялся наверх,

открыл чемодан и достал оттуда связку писем. Вытащил из кармана

сложенную страницу и подсунул ее под бечевку, которой были связаны

письма.


Вдруг за спиной у него раздался какой-то шорох, и Энтони резко

повернулся. В дверях стоял человек - до сих пор Энтони полагал, что

подобных субъектов можно встретить разве что в хоре комической оперы.

Приземистый, с толстым, грубым лицом, перекошенным злобной ухмылкой.

- Какого черта! - крикнул Энтони. - Кто позволил вам войти?

- Я хожу где хочу, - ответил незнакомец. Говорил он гортанно, с

акцентом, хотя английский его был вполне сносен.

"Еще один иностранец", - подумал Энтони.

- Подите вон, слышите?! - сказал он.

Глаза незнакомца впились в связку писем, которую Энтони вынул из

чемодана:

- Я уйду, когда получу то, за чем пришел.

- И что же вам нужно, позвольте спросить? Незнакомец сделал шаг

вперед.


- Мемуары графа Стылптича! - прошипел он.

- Слушайте, вас просто нельзя воспринимать серьезно, - сказал Энтони.

- Ведь вы явно оперный крестьянин. Кто вас прислал? Барон Лоллипоп?

- Барон?.. - незнакомец произнес ряд трудновоспроизводимых согласных.

- Вот, оказывается, как вы это произносите? Нечто среднее между

полосканием горла и собачьим лаем. Думаю, мне самому этого не произнести

- моя гортань к этому не приспособлена. Я решил назвать его Лоллипоп.

Так это он вас прислал?

Ответ был резко отрицательный, причем для убедительности посетитель

даже несколько раз яростно плюнул. Потом он вынул из кармана клочок

бумаги и бросил его на стол.

- Смотри! - сказал он. - Смотри и содрогайся, проклятый англичанин!

Энтони взглянул на клочок с некоторым интересом, отнюдь не смутившись

второй частью приказания незнакомца. Там была грубо нарисована красная

рука.

- Похоже на руку, - заключил он. - Но, если вам угодно, я готов



считать это изображением заката на Северном полюсе.

- Это знак Братства Багровой Руки. Я - член Братства.

- Никогда бы не подумал, - сказал Энтони, глядя на него с

нескрываемым интересом. - Остальные Братья такие же? Не представляю

себе, что сказали бы о них евгенисты.

Незнакомец гневно закричал:

- Собака! Хуже собаки! Наемный слуга прогнившей монархии! Давай сюда

мемуары и останешься жив! И помни милосердие Братства!

- Очень мило с вашей стороны, - сказал Энтони, - но боюсь, что все вы

стали жертвой недоразумения. Мне поручено передать рукопись отнюдь не

вашему почтенному сообществу, а издательству.

- Ха! - засмеялся незнакомец. - Неужели ты думаешь, что тебе позволят

дойти туда живым? Хватит болтать! Выкладывай рукопись, иначе я стреляю!

Он выхватил из кармана револьвер и помахал им перед носом Энтони.

Но он недооценил Энтони Кейда. Он не привык иметь дело с людьми,

которые действуют столь же стремительно - если не быстрее, - как и

думают. Энтони не стал дожидаться, пока его продырявят пулей. Едва

посетитель выхватил револьвер, Энтони прыгнул и выбил оружие у него из

рук. Сила удара была такова, что незнакомец развернулся спиной к

нападавшему.

Жалко было бы упустить такой случай. Сильным пинком Энтони послал

незнакомца в направлении дверей, и тот вылетел в коридор, где и обмяк у

стенки.

Энтони вышел за ним, но доблестный член Братства Багровой Руки уже



получил свое. Он проворно вскочил на ноги и ринулся прочь по коридору.

Энтони не стал его преследовать и вернулся в номер. "Поделом этому

Братству! - заключил он. - Внешность, конечно, живописная, но, если

действуешь правильно, справиться с ними ничего не стоит. Интересно,

какой дьявол принес его? Одно совершенно ясно: дело будет совсем не

таким простым, как мне казалось я уже насолил обеим партиям - и

монархистам, и радикалам. Вероятно, вскоре последуют визиты делегаций

националистов и независимых либералов. Во всяком случае, нынче же ночью

рукопись нужно прочесть".

Взглянув на часы, Энтони обнаружил, что уже почти девять, и решил

поесть в номере. Он не ожидал больше никаких непредвиденных визитов, но

чувствовал, что все время нужно быть начеку. У него не было ни малейшего

желания предоставить кому-нибудь возможность порыться в его чемодане в

то время, пока он будет в ресторане. Он позвонил, попросил меню и

заказал пару блюд и бутылку бордо. Стюард принял заказ и удалился.

Ожидая, пока принесут обед, он распаковал рукопись и положил ее на

стол рядом с письмами.

В дверь постучали, и стюард вкатил сервировочный столик. Энтони

находился в этот момент у камина. Стоя спиной к двери, он оказался прямо

напротив зеркала и, мельком взглянув в него, заметил нечто любопытное.

Стюард прямо-таки пожирал глазами пакет с рукописью. Глядя на

неподвижную спину Энтони, он медленно двинулся вокруг стола. Руки его

дрожали, язык облизывал пересохшие губы. Энтони присмотрелся к нему. Это

был высокий мужчина, гибкий, как и все стюарды, с чисто выбритым

подвижным лицом. "Скорее итальянец, чем француз", - подумал Энтони.

В критический момент Энтони резко повернулся. Стюард застыл на месте

и сделал вид, что занят солонкой.

- Как вас зовут? - неожиданно спросил Энтони.

- Джузеппе, мсье.

- Итальянец?

- Да, мсье.

Энтони заговорил с ним по-итальянски, и тот отвечал довольно бегло.

Наконец Энтони кивком головы отпустил его. Но, поглощая принесенный

Джузеппе отличный обед, Энтони усиленно размышлял. Не ошибся ли он? Быть

может, интерес Джузеппе к пакету с рукописью был вызван простым

любопытством? Может, и так... Но, вспомнив лихорадочное волнение

итальянца, он переменил свое заключение. Как бы там ни было, он был

весьма озадачен. "А ну их всех к черту! - подумал Энтони. - Не могут же

все охотиться за этой проклятой рукописью. Может, мне все-таки

почудилось?.."

Поев, он принялся за мемуары. Так как почерк графа Стылптича был

весьма неразборчив, дело продвигалось очень медленно. Энтони начал

позевывать, и промежутки между зевками подозрительно сокращались. В

конце четвертой главы он сделал передышку. Пока что мемуары Казались ему

невыносимо скучными и он не обнаружил даже намека на скандал. Энтони

взял письма, стопкой лежавшие на столе, завернул их в обертку рукописей

и запер в чемодан. Затем запер дверь и для предосторожности подставил к

ней стул. А на стул поставил графин с водой.

Не без гордости завершив все эти приготовления, Энтони разделся и

лег. Он попробовал было читать дальше, но веки его сомкнулись и, засунув

рукопись под подушку, он выключил свет и сразу же уснул.

Прошло, должно быть, часа четыре. Проснулся он внезапно. Он не понял,

что его разбудило, - возможно, какой-нибудь звук, а возможно, и ощущение

опасности, которое очень развито у людей, не раз бывавших в переделках.

Секунду он лежал совершенно неподвижно, пытаясь сосредоточиться на

своих ощущениях. Он различил какой-то осторожный шорох, а вскоре и

увидел что-то в темноте на полу между кроватью и окном, рядом с

чемоданом! Одним прыжком Энтони соскочил с кровати и включил свет.

Человек, стоявший на коленях возле чемодана, метнулся в сторону. Это был

Джузеппе. В правой его руке блеснул нож. Он бросился с ним прямо на

Энтони, который уже вполне осознал серьезность своего положения. Он был

безоружен, а его противник заблаговременно позаботился об оружии.

Энтони отпрыгнул, и Джузеппе, ударив ножом, промахнулся. Мгновение

спустя двое мужчин уже катались по полу, сцепившись друг с другом. Все

свои усилия Энтони направил на то, чтобы мертвой хваткой держать правую

руку противника, не позволяя ему воспользоваться ножом. Он понемногу

заворачивал руку ему за спину. Но в это время свободной рукой итальянец

вцепился ему в горло. Тогда Энтони, собрав последние силы, дернул

вывернутую руку.

Нож со звоном упал на пол. В тот же момент итальянец рванулся и

выскользнул из объятий. Энтони отпрыгнул от него, но совершил ошибку,

отскочив к дверям и думая лишить Джузеппе возможности бегства. Слишком

поздно он заметил, что стул и графин стоят на месте.

Джузеппе забрался через окно и воспользовался им снова. В тот момент,

когда Энтони отпрыгнул к двери, он выскочил на балкон, перебрался с него

на соседний и исчез в соседнем окне. Энтони сразу понял, что

преследовать его нет никакого смысла. Без сомнения, путь отступления был

подготовлен заранее. Энтони не стоило и беспокоиться.

Он подошел к кровати и с волнением сунул руку под подушку - рукопись

была на месте. Счастье, что она была здесь, а не в чемодане. Энтони

нагнулся к чемодану и заглянул в него, собираясь достать оттуда письма.

У него перехватило дыхание. Писем не было!


6. Тонкое искусство шантажа
Ровно без пяти четыре Вирджиния Ривел, сгорая от любопытства,

вернулась в дом на Понт-стрит. Она открыла дверь своим ключом, вошла в

холл и столкнулась лицом к лицу с невозмутимым Чилверсом.

- Прошу прощения, мэм, но вас хочет видеть один... э-э субъект.

Сперва Вирджиния не обратила внимания на то существительное, которое

употребил Чилверс.

- Мистер Ломакс? Где он? В гостиной?

- Нет, мэм, не мистер Ломакс, - сказал Чилверс почти с упреком. -

Какой-то субъект. Я не хотел пускать его, но он сказал, что дело у него

очень важное, связанное с капитаном, если я правильно понял. Подумайте

хорошенько, стоит ли вам встречаться с ним. Пока я усадил его в

кабинете.

Вирджиния на минуту задумалась. Она была вдовой уже несколько лет, и

тот факт, что она редко говорила о своем муже, некоторые трактовали как

знак того, что за своей беззаботностью она скрывает незаживающую

душевную рану. Другие же, наоборот, полагали, что Вирджиния никогда не

любила Тима Ривела, а ее сдержанность считали напускной и неискренней.

- Должен заметить, мэм, - продолжал Чилверс, - что этот человек похож

на иностранца.

Вирджиния заинтересовалась еще больше. Муж ее был на дипломатической

службе, и они вместе находились в Герцословакии как раз перед нашумевшим

убийством короля и королевы. Быть может, этот человек герцословак,

кто-нибудь из прежних слуг, попавший теперь в беду?

- Вы правильно сделали, Чилверс, - коротко сказала она, одобрительно

кивнув ему. - Так где он? В кабине те? - Она проследовала через холл

своей легкой, бодрой, походкой и открыла дверь в небольшую комнату,

примыкавшую к столовой.

Посетитель сидел на стуле у камина. При ее появлении он встал и

посмотрел на нее. У Вирджинии была отлична" Память на лица, и она была

совершенно уверена, что никогда раньше не видела этого человека. Он был

высок, смугл и строен, и, без сомнения, иностранец, но вряд ли славянин.

Вирджиния подумала, что он итальянец или, на худой конец, испанец.

- Это вы хотели видеть меня? - спросила она. - Я миссис Ривел.

Некоторое время незнакомец молчал. Он не спеша оглядывал ее, словно

приценивался. В его поведении была скрыта какая-то развязность, которую

Вирджиния незамедлительно почувствовала.

- Не перейдете ли вы к делу? - нетерпеливо спросила она.

- Вы миссис Ривел? Миссис Тимоти Ривел?

- Да. Я же сказала вам.

- Как же, как же! Это очень хорошо, миссис Ривел, что вы согласились

принять меня. В противном случае, как я и сказал вашему дворецкому, я

был бы вынужден обратиться к вашему мужу.

Вирджиния поглядела на него с изумлением, но что-то заставило ее

удержаться от резкого ответа, уже готового сорваться с ее уст.

- С этим у вас возникли бы некоторые проблемы, - сухо заметила она.

- Навряд ли. Я очень настойчив. Но ближе к делу.

Вы, вероятно, узнаете это?

Он помахал перед ней каким-то листом бумаги. Вирджиния посмотрела

безо всякого интереса.

- Что это, по-вашему, мадам?

- Как будто, письмо, - ответила Вирджиния, постепенно склоняясь к

мысли, что имеет дело с душевнобольным.

- И вы, быть может, припоминаете, кому оно адресовано? - значительно

сказал незнакомец, держа письмо подальше от Вирджинии.

- Если я верно прочла, - вежливо ответила Вирджиния, - оно адресовано

капитану О’Нилу, Париж, Рю-де-Кенель, 15.

Незнакомец, казалось, жадно вглядывается в ее лицо, тщетно ища

чего-то.


- Не хотите ли прочесть его?

Вирджиния взяла конверт, достала письмо и стала читать, но почти

сразу же оторвалась и протянула письмо обратно:

- Это частное письмо - и оно явно не предназначено для моих глаз.

Незнакомец сардонически улыбнулся:

- Поздравляю вас, миссис Ривел, ваши действия восхитительны! Вы

отлично играете свою роль. Тем не менее, я полагаю, что вы вряд ли

станете отрицать, что подпись-то ваша.

- Подпись?

Вирджиния снова взяла письмо - и застыла в немом изумлении.

Аккуратная подпись гласила: "Вирджиния Ривел". Сдержав возглас

удивления, она вернулась к началу письма и прочла его до конца. На

минуту она задумалась. Содержание письма недвусмысленно

свидетельствовало о том, что может последовать дальше.

- Итак, мадам, - сказал незнакомец, - это ваше имя, не так ли?

- Да, - ответила Вирджиния, - мое. - Она могла бы добавить, что

почерк все-таки чужой. Вместо этого она с ослепительной улыбкой

посмотрела на незнакомца. - Ну что же, - сказала она, - может быть,

сядем и побеседуем?

Незнакомец был озадачен. Он не ждал подобной реакции. Его внутренний

голос говорил ему, что она его не боится.

- Для начала мне хотелось бы знать, каковы разыскали меня?

- Это было нетрудно. - Он достал из кармана страницу, вырванную из

иллюстрированного журнала, и протянул ее Вирджинии. Энтони Кейд легко бы

узнал ее.

Вирджиния вернула страницу и слегка нахмурилась.

- Да, - сказала она, - это было нетрудно.

- Вы, конечно, понимаете, миссис Ривел, что письмо это не

единственное. Есть и другие.

- Господи! - воскликнула Вирджиния. - Кажется, я была очень

неосторожна. - И вновь она заметила, как его озадачил ее легкомысленный

тон. Все это начинало ей нравиться. - Как бы там ни было, - сказала она

улыбаясь, - это очень любезно с вашей стороны зайти и вернуть мне эти

письма.


Некоторое время незнакомец откашливался.

- Я небогатый человек, миссис Ривел, - сказал он наконец с деланной

значительностью в голосе.

- В таком случае, как я слышала, вам будет гораздо легче попасть в

царство небесное.

- Я не могу позволить себе вернуть вам эти письма просто так.

- Здесь какое-то недоразумение. Ведь эти письма принадлежат тому, кто

писал их.

- Может, оно и так, мадам, но вряд ли вы захотите прибегнуть к помощи

закона.


- Но есть закон и о шантаже, - напомнила Вирджиния.

- Оставьте, миссис Ривел! Я ведь не идиот. Я читал эти письма -

письма женщины к своему любовнику. И все до одного они пронизаны страхом

перед мужем. Не хотите же вы, чтобы я передал их ему?

- Вы упускаете из виду одно обстоятельство. Письма писались несколько

лет назад. Представьте себе, что я уже овдовела.

Он понимающе покачал головой:

- В таком случае, если бы вам нечего было бояться, вы не сидели бы и

не беседовали со мной.

Вирджиния улыбнулась.

- Сколько же вы хотите? - спросила она деловым тоном.

- За тысячу фунтов я готов передать вам весь пакет. Я прошу совсем

немного. Вы же видите, мне не очень по нраву это дело.

- И не подумаю платить вам тысячу фунтов! - решительно сказала

Вирджиния.

- Мадам, я не торгуюсь. Тысяча фунтов - и письма у вас в руках.

Вирджиния задумалась:

- Дайте мне время. Не так просто выложить сразу такую сумму.

- Несколько фунтов задатка, скажем, пятьдесят, - произнес незнакомец,

- и я зайду к вам еще раз.

Вирджиния посмотрела на часы. Было пять минут пятого, и ей

показалось, что она слышит колокольчик.

- Договорились, - поспешно сказала она. - Приходите завтра, но

попозже. Около шести.

Она подошла к столу, стоявшему у стены, открыла один из ящиков и

достала пачку банкнот.

- Здесь около сорока фунтов. Думаю, вам пока хватит.

Он жадно схватил деньги.

- А сейчас немедленно уходите, - приказала Вирджиния.

Безо всяких возражений незнакомец вышел из комнаты. В открытую дверь

Вирджиния увидела в холле Джорджа Ломакса, которого Чилверс провожал

наверх. Когда хлопнула дверь, Вирджиния окликнула Джорджа:

- Идите сюда, Джордж! Чилверс, будьте так добры, принесите нам чай.

Она распахнула оба окна, и Джордж Ломакс, войдя в комнату, увидел ее

стоящей со сверкающими глазами и развевающимися на ветру волосами.

- Сейчас я закрою. Но нужно немного проветрить. Вы не встретили в

холле шантажиста?

- Кого?


- Шантажиста, Джордж. Шан-та-жи-ста! Шантажиста! Человека,

занимающегося шантажом.

- Вирджиния, дорогая, вы шутите!

- Я вполне серьезно.

- Кого же он пришел шантажировать?

- Меня, Джордж!

- Что вы натворили, Вирджиния?

- Ну, в этом случае как раз ничего. Этот джентльмен принял меня за

кого-то другого.

- Надеюсь, вы позвонили в полицию?

- Нет. Разве это необходимо?

- Ну... - Джордж помолчал. - Пожалуй, нет, возможно, вы действовали

разумно. В связи с этим делом вокруг вашего имени мог бы подняться

неприятный шум.

Может быть, вам пришлось бы давать показания...

- Ну, это было бы даже интересно, - сказала Вирджиния. - Я бы хотела

побывать на допросе и посмотреть, так ли все у судейских, как о том

пишут. Недавно я заходила на Вайн-стрит справиться о брильянтовой

брошке, которую потеряла. Так вот, там был очень симпатичный инспектор -

самый симпатичный из всех, кого я знаю.

Джордж, по обыкновению, пропустил все не относящеся к делу мимо ушей:

- И как же вы поступили с этим негодяем?

- Боюсь, Джордж, что я позволила ему делать это.

- Что - это?

- Шантажировать меня.

Лицо Джорджа прямо-таки перекосилось от ужаса, Вирджиния прикусила

губу.

- Насколько я понял, вы говорите, что не рассеяли его иллюзий на ваш



счет?

Вирджиния кивнула и искоса посмотрела на него.

- Господи! Вирджиния, да вы с ума сошли!

- Полагаю, что на моем месте вы поступили бы так же.

- Но зачем? Боже, зачем?!

- Причин несколько. Для начала, он делал все так замечательно - ну,

шантажировал... Я вообще не люблю прерывать мастера, когда он делает

свое дело, - и отлично делает! И потом, сами посудите - ведь меня

никогда не шантажировали...

- Надеюсь.

- Мне хотелось испытать, каково это.

- Я отказываюсь вас понимать! - Я знала, вы не поймете...

- Но вы, по крайней мере, не дали ему денег?

- Самую малость, - извиняющимся тоном сказала Вирджиния.

- Сколько?

- Сорок фунтов.

- Вирджиния!

- Джордж, дорогой мой! Это не больше того, что я плачу за вечернее

платье. Купить новые ощущения ничуть не хуже, чем купить новое платье.

Джордж Ломакс гневно покачал головой, и лишь появившийся в этот

момент Чилверс помешал ему выразить свое возмущение. Чилверс принес

чайный прибор, и Вирджиния, довольно ловко управившись с тяжелым

серебряным чайником, продолжила:

- Джордж, были и еще причины, и куда более серьезные. Нас, женщин,

обычно считают кошками, но сегодня я, в сущности, выручила одну женщину.

Этот шантажист, вероятно, не собирается разыскивать другую Вирджинию

Ривел. Он думает, что птичка в клетке. Бедняжка! Она, видно, страшно

боялась, когда писала эти письма. Господину шантажисту не пришлось бы

много трудиться. Здесь же, хоть он и не догадывается, перед ним совсем

не так беззащитны. Благодаря моему безвинному прошлому я могу вести с

ним эту игру. Коварство, Джордж, бездна коварства!

Джордж снова покачал головой:

- Не нравится мне это! Совсем не нравится.

- Ладно, Джордж. Вы ведь пришли говорить не о шантажисте. Кстати, а

зачем? Правильный ответ - "Повидать вас!". Ударение на "вас", а потом

следует многозначительное пожатие руки, если, конечно, вы не ели перед

тем густо намазанную маслом булку, - в этом случае все то же самое, но

глазами.


- Я пришел повидать вас, - серьезно ответил Джордж. - Я рад, что вы

одна.


- "О, Джордж, это так неожиданно", - отвечает она, поглощая

смородину, - смеясь сказала Вирджиния.

- Я хотел просить вас об одном одолжении. Вирджиния, я всегда считал

вас женщиной огромного обаяния.

- Джордж!

- А также женщиной умной!

- В самом деле? Хорошо же вы меня знаете!

- Вирджиния, послезавтра в Англию приезжает одев молодой человек. И я

хочу, чтобы вы встретили его.

- Отлично, Джордж! Но при чем тут я? Говорите яснее.

- Вы могли бы, при желании, испытать на нем свое обаяние.

Вирджиния склонила голову несколько набок:

- Вы же знаете, Джордж, мое обаяние - не профессия. Я часто

влюбляюсь, ну, и в меня влюбляются... Но хладнокровно обольстить

беззащитного незнакомца... Джордж, я не возьмусь за это! Существуют

профессиональные сирены, у которых все это получится куда лучше моего.

- Вирджиния, это не то... Этот молодой человек канадец по фамилии

Макграт...

- "Канадец шотландского происхождения", - отвечает она, проявляя

способности к дедукции.

- Скорее всего, он не вполне готов к приему в высшем английском

обществе. Мне хотелось бы, чтобы он по достоинству оценил манеры и

обаяние настоящей английской леди.

- Вы имеете в виду меня?

- Именно.

- Почему?

- Не понял.

- Я говорю почему? Ведь вы не станете разыскивать настоящую

английскую леди для каждого канадского бродяги, который сходит на

английский берег! Что здесь кроется? Попросту говоря, что вы хотите из

этого извлечь?

- Вирджиния, я не понимаю, почему вам это интересно?

- Может быть, я не смогу очаровать кого бы то ни было, если не буду

знать всего до конца.

- Вирджиния, ну разве так можно! Могут подумать...

- И пусть себе думают! Джордж, давайте-ка поподробнее.

- Вирджиния, дорогая, это дело некоторым образом слегка касается

одной центрально-европейской страны. По некоторым причинам - не стоит

говорить о них - нам важно, чтобы этот мистер, как его... Макграт,

осознал, что реставрация монархии в Герцословакии - это необходимое

условие сохранения мира в Европе.

- Насчет мира в Европе - это все вздор, - спокойно сказала Вирджиния.

- Но я всегда за монархию, особенно для такого живописного народа, как

герцословаки. Итак, вы готовите нового короля для Герцословакии, не так

ли? Кто же он?

Джордж медлил, но не мог придумать, как уклониться от ответа.

Разговор пошел совсем не так, как он планировал. Он собирался

использовать Вирджинию как послушное орудие, беспрекословно

подчиняющееся его воле и не задающее неуместных вопросов. Но вышло

иначе. Кажется, Вирджиния вознамерилась узнать все, а именно этого

Джордж, вообще сомневающийся в женской осторожности, любой ценой

старался избежать. Он совершил ошибку: Вирджиния совсем не подходила для

этой роли. Она, пожалуй, может доставить немало хлопот. Ее рассказ о

разговоре с шантажистом внушил ему самые серьезные опасения. Очень уж

она ненадежна и не умеет относиться серьезно к серьезным делам!

- Князь Михаил Оболович, - ответил он, так как Вирджиния все еще

ждала ответа на свой вопрос. - И, пожалуйста, давайте оставим эту тему.

- Джордж, не говорите глупостей. В газетах полно заметок и статей, до

небес превозносящих династию Оболовичей и говорящих об убитом Николае IV

в таких выражениях, будто он чуть ли не святой или герой, а не заурядный

глупец, облапошенный третьесортной актрисой.

Джордж вздрогнул. Он понял совершенно ясно, что совершил ошибку,

рассчитывая на помощь Вирджинии. Нужно срочно вывести ее из игры.

- Вы правы, Вирджиния, - поспешно сказал он, вставая и собираясь

попрощаться. - Мне не следовало обращаться к вам с этим предложением. Но

в герцословацком кризисе мы не хотели бы оказаться в конфронтации с

доминионами. А этот Макграт имеет определенное влияние в журналистских

кругах. Я полагал, что если бы вы, с вашей приверженностью к монархизму

и с вашим знанием этой страны, встретили его, это было бы совсем

неплохо.


- Дело только в этом, да?

- Да! И должен сказать, что вам совершенно не обязательно обольщать

его.

Вирджиния посмотрела на него и засмеялась:



- Джордж! Вы плохой лжец!

- Вирджиния!

- Да-да! С вашим-то опытом я, пожалуй, смогла бы управиться и получше

- так, чтобы мне поверили! Бедный Джордж! Я ведь все сама разузнаю!

Можете не сомневаться. Тайна мистера Макграта! Не удивлюсь, если дело

прояснится в этот же уик-энд в Чимнизе.

- В Чимнизе? Вы собираетесь в Чимниз? Джордж не сумел скрыть своего

смятения. Он еще надеялся успеть к лорду Катерхэму и помешать ее

приглашению.

- Утром позвонила Бандл и пригласила меня. Джордж сделал последнюю

попытку.

- Боюсь, там будет скучно... - сказал он. - Не в вашем вкусе,

Вирджиния.

- Бедный Джордж, отчего вы сразу не сказали правду и не доверились

мне? Еще ведь не поздно.

Джордж взял ее за руку и вяло отпустил.

- Я сказал правду, - холодно ответил он и даже не покраснел.

- Уже лучше, - одобрительно сказала Вирджиния. - Но все еще

недостаточно хорошо. Смелее, Джордж! Я буду в Чимнизе со всем своим

обаянием. Жизнь вдруг стала такой забавной. Сперва - шантажист, а теперь

- Джордж со своими дипломатическими проблемами. Скажет ли он всю правду

прекрасной женщине, которая столь искренне просит его о доверии? Нет! Он

не откроет ничего до самой последней главы. Прощайте, Джордж. Ну, хоть

один ласковый взгляд на прощание, ну? Нет? Ах, Джордж, дорогой, ну не

дуйтесь так!

Как только Джордж вышел и громко хлопнул входной дверью, Вирджиния

поспешила к телефону. Она набрала номер и попросила позвать леди Эйлин

Брент:


- Это вы, Бандл? Завтра я буду в Чимнизе. Что? Скучно? Нет-нет. Вы же

знаете, я боюсь только диких лошадей. До встречи!


7. Мистер Макграт не принимает приглашения
Письма исчезли! Ничего не поделаешь. Оставалось принять это

исчезновение как свершившийся факт. Энтони вполне отдавал себе отчет в

том, что преследовать Джузеппе в лабиринте коридоров отеля "Блиц" - дело

совершенно безнадежное. Поднялся бы ненужный шум, и в любом случае

погоня не привела бы к успеху.

Энтони пришел к заключению, что Джузеппе принял завернутую пачку

писем за мемуары. Видимо, обнаружив свою ошибку, он предпримет новую

попытку завладеть мемуарами. И к этой попытке Энтони решил тщательно

подготовиться.

Другой план состоял в том, чтобы дать в газеты осторожное объявление

и таким образом попытаться вернуть письма. Полагая, что Джузеппе

является агентом Братства Багровой Руки или, что представлялось Энтони

более вероятным, агентом партии монархистов, можно сделать вывод, что

письма ни для тех, ни для других не представляют никакого интереса. И,

вероятно, у Энтони есть некоторые шансы выкупить их за небольшую сумму.

С такими мыслями Энтони снова лег и спокойно проспал до самого утра. Он

не мог себе представить, чтобы Джузеппе в эту же ночь совершил вторую

попытку. Энтони проснулся с готовым планом действий в голове. Он плотно

позавтракал, просмотрел утренние газеты, которые пестрели сообщениями об

открытии нефтяных месторождений в Герцословакии, а затем побеседовал с

управляющим отеля. И не был бы он Энтони Кейдом, обладающим способностью

не сворачивать с избранного пути, если бы не выведал у управляющего все,

что его интересовало.

Управляющий, изысканно вежливый француз, принял его в своем кабинете:

- Я так понимаю, вы хотели видеть меня, мистер... э-э... Макграт?

- Да. Я прибыл к вам в отель вчера днем. За обедом в номере меня

обслуживал стюард по имени Джузеппе. - Энтони сделал паузу.

- Осмелюсь заметить, у нас служит стюард с таким именем, - равнодушно

подтвердил управляющий.

- Меня поразило кое-что в его поведении, но сперва я не придал этому

значения. А потом, ночью, меня разбудил шорох в комнате. Я включил свет

и обнаружил этого самого Джузеппе роющимся в моем чемодане.

Равнодушие управляющего мгновенно улетучилось.

- Но я ничего не слышал об этом! - воскликнул он, - Почему мне раньше

ничего не сказали?

- У меня с ним произошла короткая схватка, - кстати, у него был нож.

В конце концов ему удалось сбежать через окно.

- Что же вы предприняли дальше, мистер Макграт?

- Я проверил содержимое своего чемодана.

- Что-нибудь пропало?

- Ничего ценного, - медленно сказал Энтони.

Со вздохом облегчения управляющий откинулся на спинку стула.

- Я рад, что все обошлось! - заключил он. - Но позвольте заметить,

мистер Макграт, что ваше отношение ко всему этому я не вполне понимаю.

Вы не сделали попытку поднять тревогу? Догнать вора?

Энтони пожал плечами:

- Как я уже говорил, он ничего такого не взял. Я, конечно, понимаю,

что следовало бы обратиться в полицию...

Энтони замолк, и управляющий безо всякого энтузиазма пробормотал:

- В полицию... разумеется...

- В любом случае, я совершенно уверен, что этот человек заранее

позаботился о бегстве. А так как ничего не пропало, зачем беспокоить

полицию?

Управляющий несколько просветлел:

- Я вижу, мистер Макграт, вы понимаете, что я вообще-то не

заинтересован в том, чтобы вы звонили в полицию. С моей точки зрения,

это всегда ужасно. Если газетчикам попадет на язык хоть что-нибудь,

связанное с таким большим и комфортабельным отелем, они все подают в

худшем свете, каким бы незначительным ни было дело в действительности.

- Именно так, - согласился Энтони. - Я сказал вам, что ничего ценного

не пропало, и это чистая правда. Ценного для вора. Но он украл нечто

весьма ценное для меня.

- Да-а?..

- Это письма, вы понимаете?

Выражение сверхчеловеческой участливости, возможное только у

француза, появилось на лице управляющего.

- Я понимаю, - пробормотал он. - Вы правы, это не для полиции.

- Здесь мы пришли к единому мнению. Но вы должны понимать, что я

намерен предпринять все возможное, чтобы вернуть эти письма. В той части

света, откуда Я приехал, люди привыкли все делать самостоятельно.

Поэтому все, о чем я вас прошу, это предоставить мне возможно полные

сведения об этом Джузеппе.

- Не вижу здесь никаких препятствий, - сказал управляющий после

секундного раздумья. - Я не могу предоставить вам эти сведения сию

минуту, но, если вы зайдете через полчаса, вся информация будет к вашим

услугам.


- Благодарю вас. Это вполне меня устраивает. Через полчаса,

вернувшись в кабинет управляющего,

Энтони убедился в том, что тот не бросает слов на ветер. На листке

бумаги были выписаны все нужные сведения о Джузеппе Манели.

- Он служит у нас, как видите, всего три месяца. Умелый и опытный

стюард. Он нас вполне устраивал. В Англии живет около пяти лет.

Они внимательно просмотрели список отелей и ресторанов, в которых

итальянец работал прежде. Одна деталь показалась Энтони весьма

примечательной. К примеру, в двух отелях произошли серьезные ограбления,

и как раз в то время, когда Джузеппе служил там, хотя ни в одном, ни в

другом случае на него не пало никаких подозрений. Однако, сам по себе

факт примечательный.

Неужели он всего лишь опытный гостиничный вор? А поиски в чемодане

Энтони - его обычное профессиональное занятие? Возможно, он держал в

руках пакет с письмами в тот самый момент, когда Энтони включил свет, и

механически сунул его в карман, чтобы освободить руки. Тогда это простое

ограбление.

Но против этого свидетельствовало то возбуждение, с которым Джузеппе

смотрел на бумаги, лежавшие вечером на столе. Там не было ни денег, ни

ценных вещей, которые могли бы разжечь алчность в обыкновенном воре.

Нет. Энтони пришел к убеждению, что Джузеппе работал на кого-то другого.

Используя сведения, полученные от управляющего, можно попробовать узнать

поподробнее о частной жизни этого Джузеппе и в конце концов выследить

его. Он собрал бумаги и поднялся.

- Благодарю вас. Полагаю, что нет необходимости спрашивать, не

объявился ли Джузеппе в отеле?

Управляющий улыбнулся:

- Постель его нетронута, он бросил все свои пожитки. Он, видимо,

скрылся сразу же после нападения на вас. Не думаю, что наши шансы снова

увидеть его достаточно велики.

- Да... Что ж, благодарю вас еще раз. Я пока остаюсь у вас в отеле.

- Надеюсь, вам удастся что-нибудь узнать, но должен признаться, я в

этом сильно сомневаюсь.

- Я всегда надеюсь на лучшее.

Первым делом Энтони расспросил служащих отеля, с которыми был дружен

Джузеппе, но ничего нового узнать не удалось. Энтони составил объявление

и разослал его в пять популярных газет. Он уже собирался отправиться в

ресторан, в котором прежде служил Джузеппе, когда зазвонил телефон.

Энтони взял трубку:

- Алло! Кто это? Бесстрастный голос спросил:

- Я говорю с мистером Макгратом?

- Да. Кто вы?

- С вами говорят из издательства "Балдерсон и Ходжкинс". Одну минуту.

Я соединяю вас с мистером Балдерсоном.

"Это наши достопочтенные издатели, - подумал Энхо-ни. - Вот и они

забеспокоились. Чего, собственно? -Впереди еще целая неделя".


<< предыдущая страница   следующая страница >>