А. П. Груцо воспоминания и размышления о прожитом и пережитом (в назидание потомкам) Минск, 2008 - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Н. А. Лактионов «Наше поколение живет воспоминаниями» Воспоминания... 2 634.3kb.
Карл Густав Юнг Воспоминания, сновидения, размышления 14 4359.2kb.
Министерство здравоохранения республики беларусь 15 5067.18kb.
Министерство здравоохранения республики беларусь 14 4679.6kb.
Частное предприятие «Золотой глобус» Почтовый адрес 1 21.49kb.
Во славу прошлого, в назидание будущему 1 169.27kb.
Проезд в крым (Южное побережье) минск- симферополь- алушта- гурзуф-... 1 40.5kb.
Как воспоминания о прошлых жизнях влияют на вашего ребенка Перевод С. 14 4468.49kb.
Александр Алексеевич Алексеев Воспоминания артиста императорских... 5 1915.64kb.
Блаженный старец Иоанн Оленевский-Краткое жизнеописание. Воспоминания. 2 985.02kb.
М. В. Ломоносова А. А. Кокошин Размышления о Карибском кризисе в... 1 236.59kb.
Конкурс исследовательских краеведческих работ «моё красноярье» 1 193.49kb.
- 4 1234.94kb.
А. П. Груцо воспоминания и размышления о прожитом и пережитом (в назидание потомкам) - страница №5/6

Примерно через сутки после оставления Сингапура утром 16 декабря мы вошли в реку Сайгон, в 50 милях от устья которой находится город того же наименования, переименованный в Хошимин. Не учитывая того, что до 1976 года здесь господствовали американцы, мы приветствовали вьетнамцев. В ответ на наше приветствие с берега и проплывавших джонок что-то кричали, скорее всего ругательства, и показывали кулаки. По берегам крайне бедная растительность, так как вся пойма время от времени затапливается. Сайгон – город велосипедов. Наши львовские автобусы использовались без кондиционеров.

Как результат войны и долгого присутствия американцев в Сайгоне карточная система. В четырехмиллионном городе четыреста тысяч безработных, пятьдесят тысяч наркоманов, шестьдесят тысяч проституток и около двухсот тысяч беспризорных детей. Родители не хотят отдавать детей в школу, заставляют их подрабатывать, самим содержать себя. Нам организовали экскурсию в пионерский лагерь, который с учетом истинного состояния заботы о детях расценивался нами как явная и неприкрытая показуха. Десятки тысяч детей, отличающихся цветом кожи и высоким ростом, от оккупантов.

Как память о них остался построенный ими президентский дворец из материалов, привезенных из штатов. 30 апреля 1975 года сайгонское правительство было арестовано в этом дворце, а президент, подписавший акт о безоговорочной капитуляции, с крыши дворца на вертолете отбыл в Америку. Переименованный сначала в дворец независимости, а затем единства он используется как место собраний. В ожидании начала экскурсии по осмотру мы втроем сидели у входа на его ступеньках. Три женщины вьетнамки, прогуливавшихся по прилегающему парку, неожиданно направились к нам, демонстративно разглаживая складки одежды на округлых частях тела. Когда же также неожиданно выскочивший из-за куста вооруженный вьетнамский солдат что-то крикнул им, они бросились в разные стороны.

Из других событий, достойных упоминания, следует отметить посещение пальмовой плантации. Каждому туристу выдавали по одному кокосовому ореху. Но поскольку в образовавшейся толчее наши бессовестные бабенки умудрились отхватить по нескольку плодов, многим, в том числе и мне, пришлось ожидать, пока подбросят следующую партию. Кроме отмеченного, и ранее упоминавшихся случаев такого недостойного поведения участниками круиза за пределами страны, следует отметить смахивание туристками из Куйбышевской группы бананов в ресторане Кучинга, передачу некоторыми, сговорившимися женщинами, по конвейеру незаметно прихваченных вещей женского и детского трикотажа в Сингапуре. Выходит, что тщательный отбор отъезжающих за бугор туристов с тройными подписями ответственных лиц по административной, партийной и профсоюзной линии, это бесполезная трата усилий и времени. Думали как лучше, а получилось как всегда.

Осмысливая прискорбное поведения во время круиза наших советских туристов, я пришел к выводу, что отчасти оно объяснялось нехваткой продуктов питания. В первую очередь это относится к периферии, где у стесненного в денежных средствах руководства не было возможности наладить их массовое производство. Не случайно приезжающие к нам иностранцы удивлялись, что при пустых полках в магазинах холодильники жителей заполнены до отказа салом, мясом, сливочным маслом, творогом и так далее. В районных центрах Белоруссии, несмотря на перекупщиков, взвинчивающих цены, мясные и молочные продукты можно было приобрести дешевле, нежели в минском магазине.

В этом я неоднократно убеждался, посещая своих сватов Марию Иосифовну и Сергея Яковлевича Блиновых, проживающих в городе Несвиже. На картошке с приусадебного участка и отрубях, а также на бесчисленных буханках черного хлеба, каждая их которых стоила 14 копеек, при средней зарплате 120-150 рублей в месяц, они в советское время выкармливали ежегодно двух свиней на сало весом не менее центнера каждая. К салу была баранина, так как на год случалось резать по две-три овцы, а потому в мясных продуктах не было недостатка не только у них, но и в семьях их сына Михаила и дочери Аллы, моей младшей снохи. Кое-что перепадало и мне, за что я искренне благодарен поныне.

В дореволюционной России работающий профессор в течение года мог посетить Париж, отдохнуть месяц в Крыму и содержать кучера и кухарку. Для нас такой уровень жизни пока недосягаем. В этой связи закономерно встает вопрос, нужна ли была народу хваленая революция со всеми вытекающими последствиями. Стоит также задуматься над тем, что государство, в котором интеллектуальный труд оплачивается ниже физического, рано или поздно обречено.

Бесспорно, производство продуктов потребления в Белоруссии наладилось и увеличилось. Беда в том, что мы по дешевке вынуждены поставлять их в Россию в уплату за углеводородное сырье, а вместо благодарности наши русские друзья привередничают, мол, белорусский сахар не сладкий и т.д. и, вставляя подобные палки в колеса, подрывают основы хозяйственной деятельности в нашей республике. Скорее всего, это делается в отместку за то, что Белоруссия не желает войти в состав России на правах Татарстана. Смех сквозь незримые миру слезы.

Для улучшения плачевного состояния вьетнамкой экономики нам пришлось поменять около ста рублей на местные донги, которые следовало истратить на покупку вьетнамских сувениров. Я приобрел несколько безделушек из серебра, а мои соседи по каюте Бесман В. и Ильин Н. – полуметровые по высоте вазы из обожженной глины. Первый из них, чтобы сохранить вазу, положил ее к стенке, а сам лег с краю. Наутро некоторые остряки потешались, мол, Бесман переспал с вазой. Страдая от морской болезни, голодный он пролежал так на левом боку около недели вплоть до Находки.

При изрядной качке, которая ощущалась на реке еще до выхода в океан, наша белорусская группа демонстрировала подготовленную ей так называемую художественную, скорее от слова «худо», самодеятельность. Мой рассказ о Белоруссии, ее истории, природе, жизни и быте народа, записанный на пленку, транслировался по корабельной радиосети. Штормы, четырежды сменявшиеся, сопровождали нас на обратном пути. Особенно тяжелый длительный шторм настиг нас на выходе из Тайванского пролива. При таком шторме корабль должен двигаться на встречу набегающей волне, соизмеряя свою скорость с ее скоростью. Пришлось поменять направление с северного на западное, вместо Японии в направлении на Китай, с которым в то время обострились отношения. Бортовая качка грозила перевернуть корабль. Так как ветер менял направление с северного на северо-западное, а потом опять на северное, соответственно менялся и курс корабля. В связи с отмеченными осложнениями мы потеряли в море целые сутки, а потому наше место на рейде в Нагасаки, в основном для ознакомления с результатами ядерной бомбардировки города, было занято. Нам в этой связи приказали через Цусимский пролив возвращаться в Находку. Запланированное девятичасовое пребывание в Нагасаки не состоялось.

В течение почти десяти дней обратного пути три четверти туристов и некоторые члены команды страдали от морской болезни. Эти несчастные голодали, так как стоило проглотить кусочек чего-нибудь, начиналась тяжелая рвота, человека буквально выворачивало наизнанку. Для не страдающих от морской болезни, в том числе и меня, в отношении питания, как говорится, была лафа. Передвижение по мокрой палубе, естественно, было ограничено, ибо поскользнувшись можно было загреметь к акулам.

Особо следует отметить, что при повороте корабля, чтобы избежать бортовой качки, ударившей волной было выбито стекло из иллюминатора каюты, в которой находились белорусские женщины. Когда мы прибежали на звон разбитого стекла, команда уже задраила иллюминаторы по левому борту. Наши перепуганные женщины стояли в ночных рубашках, не замечая того, что находятся в присутствии мужчин. После прохождения таможенного досмотра мы поездом отправились в Хабаровск. Попытка, предпринятая проводницей с ведома руководителя группы сорвать с каждого из туристов по рублю якобы за проезд была пресечена. Всем осточертело его беспробудное пьянство. Из Хабаровска, погрузившись в самолет после захода солнца, летели вслед за ним по северному маршруту, и прилетели в Москву в середине ночи, которая по продолжительности оказалась равна суткам. В поезде на Минск делились впечатлениями и переживаниями. По мнению большинства, это был круиз на выживание, а в отношении меня, кроме того, это был, бесспорно, положительный ответ решившим проверить меня как патриота и гражданина своего отечества. По приблизительным подсчетам приобретенные вещи, бесплатное питание в течение месяца, стоимость проезда и перелета в два конца, а равно масса полученных впечатлений по меньшей мере в два раза превысили затраты на путевку. Я только сожалел, о чем телеграфировал домой, что со мной не было моей любимой жены.

В следующем 1981 году я решил проверить, чем так прельщают преподавательниц кафедры заграничные поездки, связанные с повышением уровня подготовки по русскому языку преподавателей местных общеобразовательных школ. Материальная выгода от таких поездок превратилась в яблоко раздора между претендующими на них преподавательницами кафедры. Что касается поездок со студентами на работу в колхоз по уборке картофеля, все отказывались наотрез, ссылаясь на болезни. Пришлось ехать самому. Когда весной меня стали справшивать, кого решено командировать в этом году для работы на курсах, я ответил, что впредь будут ездить только те, кто не отказывается сопровождать студентов на сельхозработы. За границу я решил поехать сам. Мотивировалось это мое стремление необходимостью ознакомления с опытом такой работы с последующим использованием его при подготовке учителей начальных классов.

Прикомандированный к группе сотрудников разных кафедр я в течение месяца работал в качестве рядового учителя по специально разработанной программе в г. Комарно (Чехословакия). По каждой теме я советовался с поднаторевшими в этом деле преподавательницами, но ничего принципиально нового ни в научно-теоретическом ни в методическом отношении не обнаружил. Моя лекция на тему «А.С. Пушкин как основоположник русского литературного языка», прочитанная по памяти для всех участников курсов (обучающихся и преподавателей), была ими одобрена. Кроме того, ознакомившись с учебником по русскому языку для 5-го класса основной школы ЧССР, я написал рецензию «Удачного старта в мир русского слова» и заодно оставил в издательстве «Slavia» две статьи по славистике, опубликованные несколько позже. По мнению моих соучастниц, я оказался компетентнее их по части реализации вознаграждения за работу в местной валюте. Я купил люстру с девятью лампочками, расположенными в два яруса (шесть в нижнем и три в верхнем) и висюльками из богемского стекла, а также джинсы для сына и кое-что из мелочей. Благодарные ученицы подарили в запечатанной коробке набор бокалов (всего шесть штук). Я решил везти коробку нераспечатанной, но не тут-то было. За сутки до отъезда ко мне, проживавшему в отдельной комнате, зашла одна «гарна украинска жинка» и то ли по личной инициативе, то ли по поручению свыше, не спросив моего согласия, распечатала коробку. При этом она заявила, что мне крупно повезло, так как из преподавательниц никто ничего более ценного в подарок не получил. Я ответил, что «даренному коню в зубы не смотрят». Не довольствуясь произведенным осмотром, она схватила джинсы и принялась перед зеркалом их примерять. Дело окончилось тем, что я оказался в ее объятиях со всеми вытекающими последствиями. Назавтра я улетел в Москву самолетом, а она поездом, так как проездной билет был куплен заранее. Не знаю, каким образом, но о случившемся стало известно сопровождавшему нас сотруднику госбезопасности. На моих заграничных поездках был поставлен жирный крест и не менее внушительная точка.

Из экскурсий запомнилось посещение музея А.С. Пушкина в имении сестры Натальи Николаевны, жены австрийского посла в Петербурге. Одна из москвичек восторгалась преданностью Натальи Николаевны, что, учитывая ее заявление «как мне надоели твои стихи», весьма сомнительно. Я подвел восторгавшуюся сотрудницу, а с ней и некоторых других к стенду. На одной из помещенных на нем фотографий жена поэта вместе со своей сестрой и другими родственниками запечатлена в компании Дантеса. Наступившее разочарование трудно передать словами. На государственных экзаменах в БГУ обсуждалось дипломное сочинение на схожую тематику. При его обсуждении как председатель ГЭК я обратил внимание доцента Лапидуса на эту фотографию. Он отнесся к сказанному мной с недоверием. Как говорится, доверяя – проверяй, учитывай не только фамилию, но и инициалы. Занявшись проверкой, вышеназванный преподаватель установил, что в запечатленной на фотографии компании находился не Жорж Дантес, а его брат. Справедливость восторжествовала, не могла любимая поэтом жена находиться в одной кампании с его убийцей.

Оказавшись на одной кафедре с моим учителем, профессором Булаховым, мы сработались, понимали друг друга и помогали один одному. Кроме учебной работы, я продолжал заниматься разработкой двух вышеназванных фундаментальных тем, в целом выполняя две годовые нормы при одной зарплате. Лишённый возможности выступать на симпозиумах по лингвистике за пределами страны, я, стремясь наверстать упущенное, по максимуму стремился использовать возможности внутри её. Участвовал в работе научных конференций разного уровня по различным проблемам русистики, белорусистики и славистики в сравнительно-сопоставительном плане, проходивших в Москве, Рязани, Иваново, Волгограде, Смоленске, Киеве, Днепропетровске, Житомире, Минске, Витебске и Гродно. К более значительным по обсуждаемой тематике следует отнести такие из них, как Словообразование и номинативная деривация в славянских языках (Гродно, 1982 и 1989), Совещание по общим вопросам диалектологии и истории языка, посвящённое 60-летию образования СССР и 40-летию победы под Сталинградом (Волгоград, 1982), Актуальные проблемы исторической лексикологии и лексикографии в восточнославянских языках (Днепропетровск, 1985).

В 1992 г. мне и сопровождавшей меня преподавательнице Менжинской А.В. с трудом удалось получить оплачиваемые командировки, как приглашённым на конференцию в связи с чествованием проф. Собинниковой В.И. Чтобы не клянчить и не кленчить, пришлось ограничиться участием в конференциях, проводимых непосредственно в Минске, что практикуется мною и ныне. Всего в отечественных и зарубежных изданиях мною опубликовано свыше 150 работ разного профиля и объёма (монография, учебники и учебные пособия, научные статьи, рецензии и др.). Одиннадцать из моих аспирантов подготовили и успешно защитили свои кандидатские диссертации.

Свыше тридцати раз выступал в качестве первого официального оппонента, являлся членом ученых советов по защите при Минском пединституте и Институте иностранных языков, а также членом экспертного совета в Белорусском государственном университете им. Максима Танка.

Попутно в течение больше десяти лет по приказу министра просвещения республики работал поочередно председателем Государственной экзаменационной комиссии на стационаре, заочном и вечернем отделениях филфака БГУ. На вечернем отделении по специальности белорусский язык обучались официанты, повара, секретари и прочие, которые не собирались работать в школе. По заявлению члена комиссии профессора Гилевича Н.С., некоторые из таких выпускников до поступления в университет знали больше, чем при его окончании. В своем отчете я отметил, что обучение таких специалистов следует продолжить повторно, начиная с первого курса. Вызванные в министерство для объяснения представители администрации факультета обиделись и больше меня на государственные экзамены не приглашали. Выходит, я наказал сам себя. Однако нельзя поступаться принципами.

В 1998 году вышел в свет последний, пятый том «Лексiчнага атласа беларускiх народных гаворак», а в 2000 году некоторые составители этого фундаментального труда были удостоены присуждения Государственной премии Республики Беларусь. Премию получили только шесть сотрудников Института языкознания им. Якуба Коласа Национальной академии наук. Из четырех сотрудников нашего университета, в течение ряда лет работавших по составлению этого труда (кроме меня, участвовали доценты Михайлов П.Н., Кравченко З.Ф. и профессор Стариченок В.Д.) никто премии не получил. При этом не было принято во внимание, что в отличие от своих академических коллег, получавших зарплату и премии за выполненную работу, мы по сути дела работали даром, без дополнительной компенсации, так как платили нам за обучение и воспитание студентов. Получилось как всегда: одним бублик, другим дырка от бублика. Нас, вузовских работников, только настойчиво призывали заниматься фундаментальными исследованиями, а в итоге наше непосредственное начальство палец о палец не ударило, чтобы отстоять наши интересы. Ссылались на инструкцию, согласно которой из авторского коллектива премии удостаивались только шесть основных исполнителей. При желании отстоять права своих сотрудников, а заодно и вузовской фундаментальной науки наше руководство могло сослаться на прецедент. За участие в составлении комплекса работ по белорусской лингвогеографии, не шесть, а все одиннадцать составителей были удостоены присуждения Государственной премии СССР. В итоге нам ничего не оставалось, как утешаться, вспоминая высказывание А.С. Грибоедова, что «чины и звания людьми даются, а люди могут обмануться», а орденоносцами становятся орденопросцы. Похоже, что такая участь ожидает меня и по «Гiстарычнаму слоунiку беларускай мовы», в составлении 20 из 27 опубликованных выпусков которого доля моего участия составляет 52,5 печатных листа. Как дальше развивались события в этой связи будет изложено позже.

Припоминается забавный разговор с одним из моих непосредственных начальников. Ранее уже говорилось о моем конфликте с белорусскими нацдемами старой закалки, предками современных бенеэфов, а потому при Шушкевиче, когда звание профессора давали без защиты докторской диссертации, а заслуженного за пару часов пребывания в чернобыльской зоне, меня обошли молчанием. Через год я спросил у моего непосредственного начальника, как заслужить заслуженного, имея в виду свой солидный вклад в белорусскую лингвистику. Удивленный он спросил: «А тебе зачем, ведь ты и так лауреат Государственной премии». Я парировал выпад, констатировав, что при наличии Соросовской премии он заслужил звание Заслуженного деятеля высшей школы. Неслучайно студенты прозвали его «Здыхлик Бессмяротный» (т.е. Кащей Бессмертный).

Две законные жены, как было сказано выше, раньше времени ушли из жизни. Первая, Юзефа Станиславовна, считала, что слова из поэмы М.Ю. Лермонтова «Демон» «прекрасна как ангел небесный», относятся и к ней. Любимой ее песней была «А неужели это я, это алая заря светит, разливается». По отношению ко второй больше подходит продолжение процитированной строки «как демон коварна и зла», и к тому же сверх меры жадна. На мое замечание, что любовь ведь бескорыстна, она презрительно заметила: «Яшчэ чаго захацеў, любi яго без карысцi». Как в результате второй женитьбы «высокообразованный лопух из милосердия попух», в общих чертах будет сказано ниже. Распространяться в этой связи не положено. Ещё древние римляне считали, что об усопших следует сообщать только хорошее или ничего не говорить.

Оставшись вдовцом, я, естественно, не остался без женской ласки. Из претендующих только с тремя отношения были более-менее продолжительными. Одну из них отшил Игорь, встречая нас, возвратившихся из Крыма, он задал мне риторический вопрос: «Ты что, постарше не мог найти?» Вторая, нравившаяся мне больше других, переусердствовала в своих претензиях, а когда одумалась, было уже поздно. С третьей расставание мотивировалось тем, что в моем возрасте лучше держаться от греха подальше, с чем я не мог не согласиться. Правда, пока я получал солидную профессорскую зарплату, этот вопрос в такой плоскости не ставился.

В своей дальнейшей жизни я, к сожалению, оказался на поводу у старшего сына Сергея, его жены и особенно тещи. Когда речь шла о женитьбе сына, я заявил сватам, что сыновей у меня двое, а квартира одна. После женитьбы каждый из них с женами и детьми занимал по одной из расположенных через коридор совершенно одинаковых комнат. Я обосновался в третьей, меньшей по размеру. Гостиная (26 кв.м), кухня, ванна, туалет, коридор, две лоджии и балкон при кухне были общими. Предполагалось, что, став на очередь, каждый из сыновей получит собственную квартиру.

Человек предполагает, а Бог располагает. Сват Виктор Софронович, руководивший республиканским проектным институтом по землеустройству (Белгипрозем) получил двухкомнатную квартиру, а старую трехкомнатную оставил замужним дочерям. Они разменяли ее. Моя старшая невестка Татьяна заимела отдельную двухкомнатную квартиру. Сын Сергей, оказавшись фактически на положении примака, подзуживаемый женой и особенно тещей, потребовал, как прописанный у меня, выделить причитающуюся ему однокомнатную квартиру. Я не хотел, чтобы он считал себя обиженным, но не мог решиться на размен своей четырехкомнатной квартиры. Выход, как оказалось отнюдь не лучший, свелся к следующему. Меня ознакомили с преподавательницей психологии нашего университета Федкевич Татьяной Владимировной, проживавшей по улице Асаналиева. В квартире она занимала одну комнату с лоджией (27 кв. м.), а в соседней проживала семья преподавательницы из университета с семьей из четырех человек на 14 кв. метрах. Женившись по второму разу, я прописал жену у себя, а на ее площадь прописался Сергей. Так как его соседи вскоре получили отдельную квартиру, вместо полуторки ему выделили отдельную однокомнатную квартиру, которую он одно время сдавал в наем за доллары.

Казалось, что был найден лучший выход из положения, но он оказался не продолжительным. Два медведя в одной берлоге ужиться не могут, равно как и две строптивые хозяйки на одной кухне. Четырехкомнатную мы разменяли на две трехкомнатные квартиры. Игорь пошел в трехкомнатную хрущевку с балконом, отдельной ванной и туалетом крохотных размеров по улице Плеханова. Я обосновался на девятом этаже панельного дома, построенного по чешскому проекту, в трехкомнатной квартире с лоджией.

Моя вторая жена, величаясь профессоршей, на первых порах, пока это соответствовало ее далеко идущим планам, была от меня «без ума» во всех отношениях, о чем раструбила всем своим знакомым. Некоторые из них предупреждали меня о ее непорядочности. Ранее других об этом сообщила моим родственникам ее свекровь, утверждая, что она досрочно свела в могилу ее сына, с которым они расписались за месяц до его смерти. Оба пристрастились к алкоголю и перед зарплатой жили за счет выручки от сданных пустых бутылок, накопившихся за месяц. Это, а равно и другие нелицеприятные сведения, к сожалению, стали мне известны после свадьбы, состоявшейся 27 мая 1989 года. О многом из подноготной моей спутницы я догадывался, так как взял ее в «брезентовой робе на рыбьем меху». Находясь в Браславе в связи с юбилеем ее мачехи, она с ходу приобрела плащевое демисезонное пальто, блузку и ботики, подбитые мехом. На большее денег у меня не хватило. Я понял, что ждет меня впереди и потому попросил кассира мою зарплату ей не выдавать, что было расценено как серьезное оскорбление. Стараясь перековать меня на свой копыл, она стала вести разговоры, что «наша семья это ты да я», а твои дети не в счет. В надлежащей форме я попросил ее заткнуться и больше не возникать, так как отношения с детьми это мое, а не ее собачье дело. После этого она стала донимать меня письменными посланиями, в которых обосновывала и оправдывала свою линию поведения. Ознакомившись с некоторыми из них я посчитал их «бредом сивой кобылы» и больше, не читая, выбрасывал в корзину, сохранив только некоторые как образцы словоблудия. Задавшись маниакальной целью облагодетельствовать во что бы то ни стало свою племянницу за счет передачи ей посмертно нашей квартиры, она стала писать облыжные заявления в разные инстанции, обвиняя моих сыновей в том, что они, мол, мешают нам жить. Особенно досталось в этом отношении младшему сыну Игорю, которого в этой связи даже вызывали на допрос в милицию. Как отец, я, конечно, не мог не помогать своим сыновьям, оказавшимся после развала Союза в незавидном, если не сказать хуже, положении. Не случайно, старший сын Сергей в декабре 1996 года, вынужден был эмигрировать в Новую Зеландию.

Отношения со второй женой осложнялись и в связи с прогрессирующим плазмоцитом (раковое заболевание крови). Проведенная в 9-ой клинической больнице операция по своим результатам оказалась половинчатой. Освободили только спинной мозг, на три четверти пережатый в области девятого грудного позвонка. Остатки опухоли удалять побоялись из опасения прободения грудной клетки в неоперабельной области сплетения лимфатических узлов и кровеносных сосудов. После операции я несколько дней провел в больнице, ночевал на скамейке возле ее кровати. В больнице я стал свои человеком, шутки ради меня обещали зачислить на пол ставки. Лечение было решено продолжать путем облучения, практиковавшегося дважды, и сеансами химеотерапии через каждые полтора месяца. После каждого сеанса в течение более двух недель ей вводили лекарство для удаления результатов химеотерапии.

После операции Татьяне Владимировне была назначена пожизненная пенсия, как неработающему инвалиду первой группы, которую она расходовала по своему усмотрению. Утопающий хватается за соломинку, а потому вся ее пенсия уходила на приобретение разных лекарств, которые покупались, перепродавались и обменивались между страдающими от одинаковой болезни. Кроме того, регулярно обновлялся её гардероб. При этом вполне добротные и почти не ношенные вещи задаром отдавались разным злыдням из голодранцев из числа родственников и приближенных. Питание во время пребывания ее дома, а равно оплата за коммунальные услуги оплачивалась мною. Лишь один раз, вернувшись из санатория, я отказался платить за телефон значительную сумму, мотивируя тем, что «любишь кататься, люби и саночки возить». Ее разговоры с разными абонентами независимо от времени суток назло мне продолжались часами. Поскольку телефон был записан на ее имя, а неуплата грозила его отключением, Татьяне Владимировне, скрепя сердцем, пришлось уплатить требуемую сумму. Меня же, недостойного, по ее мнению, звания профессора, поносила на чем свет стоит. Принадлежавшую ей Большую советскую энциклопедию, сведения из которой использовались в моей научно-исследовательской работе, она в пику мне продала за доллары, несмотря на мои просьбы не делать этого.

Дома я был виноват уже тем, что отказывался прописать племянницу больной жены, вопреки ее желанию. Я согласен был и на эту авантюру, если заодно прописал бы и одного из своих внуков и внучку. Это ее не устраивало, так как мои внуки по сравнению с ее племянницей имели преимущества при получении моей квартиры. Стоя перед закрытой дверью моей комнаты, она часами поносила меня на чем свет стоит. Во время телефонного разговора жены с ее подругой Черновой Г. я, подняв потихоньку трубку параллельно подключенного аппарата, подслушал, как меня собираются обчистить и «голым в Африку пустить». Для этого меня нужно было вынудить подать на развод, и только потом с помощью влиятельных друзей хлопотать о передаче квартиры ее племяннице. На домогательство в этой связи я отвечал, что «если тебе нравится, и я тебя как муж не устраиваю, то ты и подавай на развод». В начале июля 2003 года я, возвратившись из дачи, которую Татьяна Владимировна также безуспешно пыталась заполучить, не мог зайти в квартиру, так как входная дверь была заблокирована раскрывшейся дверью ванны. В коридоре горел свет, а на просьбу открыть дверь никто не отзывался. Пришлось пойти в милицию и просить, чтобы мне помогли проникнуть в квартиру. Отряженный лейтенант через лоджию расположенной этажом ниже соседской квартиры проник сначала в нашу лоджию, а затем, поскольку форточка оказалась открытой, открыл окно и залез в комнату. Когда он открыл заблокированную входную дверь, вместе со мной зашла и соседка. На столе стояли три недопитые бутылки со спиртными напитками, а жена сидела на полу возле своей постели. Мои и милиционера попытки поднять и уложить ее с бранью были отвергнуты. Я позвонил в лечкомиссию и вызвал неотложку. Приехавшая бригада медработников, оказала необходимую помощь и уложила Татьяну Владимировну в кровать. Учитывая ситуацию, я попросил решить вопрос о ее госпитализации. Назавтра нам позвонили и спросили, нужны ли при доставке носилки. На мой вопрос в этой связи жена в присутствии своей сестры и ее мужа обрушилась на меня с очередной порцией брани. Я сообщил в лечкомиссию, что можно обойтись без носилок. При выходе из квартиры жена замахнулась на меня тростью, на которую опиралась при ходьбе. Если бы не перехватившая ее руку сестра, раздробила бы мне череп. Сначала ее поместили в терапевтическое отделение, а затем перевели в реанимационное. Пропуск на посещение ее вплоть до 19 июля 2003 года, выписанный заведующим отделения, сохранился у меня. Однако она скончалась 15 июля в 15 часов сразу после моего ухода и за несколько минут до прихода сестры, которая должна была меня сменить. Явившись ко мне за ее паспортом, сестра в сопровождении мужа, попросили разрешения взять ручную швейную машинку. Заодно без моего ведома прихватили висевший на стене барометр-анероид и стоявший в углу спиннинг.

Заместитель ректора по социальным вопросам И. Карпенко помог мне организовать похороны с доставкой тела умершей на девятый этаж дома. Отпевание организовала моя бывшая аспирантка Бунцевич Л.М., муж которой готовился стать священником. Все расходы на похороны в том числе и заупокойный ужин на пятьдесят персон я взял на себя, тогда как ее родственники (сестра и племянница с мужьями) не соизволили уходя сказать даже спасибо. Я напомнил им об этом, когда через год с меня потребовали 200 долларов на установку памятника. Я согласился на уплату пятой части.

На следующий день после похорон сестра и племянница с мужьями за несколько рейсов увезли все имущество усопшей. Печально, но факт, я ошибся в выборе подруги жизни и тем самым основательно наказал себя из-за самоотверженной отцовской любви.

Выше уже говорилось, что нет худа без добра. Оказавшись волею судеб вдовцом по второму разу, а, следовательно, перед дилеммой, как быть «цi пасцiць, цi любiць», я, вопреки советам «доброжелателей» не решился в третий раз жениться на молодой, чтобы иметь детей как связующее звено семьи. Такая возможность не исключалась, но я не мог даже в мыслях допустить, чтобы повзрослевшие внуки, оказались старше малолетних моих детей, называя их дядями или тетями. Обретя душевный покой, я в основном переключился на подготовку учебников и учебных пособий. На основании переработанного учебного пособия «Старославянский язык», изданного ротапринтом БГПУ им. М. Танка в 1999 году в количестве трехсот экземпляров исключительно для внутреннего пользования, я подготовил его переиздание. В 2004 году в издательстве «ТетраСистемс» в количестве 3100 экземпляров оно было опубликовано под тем же названием, как учебное пособие для студентов вузов. Годом раньше вышло в свет ротапринтное издание учебного пособия «Сборник заданий и упражнений по старославянскому языку» тиражом 150 экземпляров. На его основе в 2005 году было подготовлено дополненное рядом материалов учебное пособие «Старославянский язык» (практический курс), опять-таки опубликованное издательством «ТетраСистемс» тиражом 2000 экземпляров. Мною подготовлено второе дополненное издание их с учетом особенностей преподавания старославянского языка в условиях Белоруссии. Прежде всего имеется ввиду закрепление его особенностей не только в русском, но и в белорусском языке в процессе их исторического развития. По долгу службы, наряду с преподавательской и научно-исследовательской работой по языковедческим дисциплинам исторического цикла, мне попутно приходилось заниматься вопросами, связанными с совершенствованием методов их преподавания, учитывая специализацию преподавателей русского языка и учителей начальных классов. Прежде всего на лекциях и практических занятиях по русскому языку для иллюстрации рассматриваемых категорий и форм разных уровней его системы я использовал фактический материал выдающихся произведений русской классики. Например, при изучении повелительного наклонения глагола лучше всего надлежало использовать цитату из стихотворения А.С. Пушкина «Пророк»: Как труп, в пустыне я лежал, И Бога глас ко мне воззвал: Восстань, пророк, и виждь, и внемли, исполнись волею Моей И, обходя моря и земли, Глаголом жги сердца людей (в церковнославянском жзи).

Другие в этой связи предпочитали цитировать труды Л.И. Брежнева и подобные произведения советской макулатуры, а после в эпоху горбачёвской перестройки и ельцинской приватизации при подготовке своих учебников и учебных пособий к изданию вычёркивали слова коммунист, комсомолец, заменяя их словом земляк. Смешно, если бы не было так грустно.

Не претендуя на истину в последней инстанции, как результат наблюдений и обобщений в течение многолетней преподавательской практики я подготовил для опубликования ряд ранее упоминавшихся учебных пособий. Нельзя обойти вниманием и такую актуальную проблему последнего десятилетия, как реорганизация системы образования. Хотя в разработке этой проблемы я не принимал непосредственного участия, если не считать присутствия на заседании по организационно-административным вопросам о назначении руководителей профильных отделов. Так, отдел по филологическим дисциплинам было поручено возглавить профессору Шуба П.П. Мне было предложено вести отдел по педагогике, хотя я, как поспешил заявить упомянутый профессор, мой сокурсник, это не соответствовало специализации лингвиста. Я, в свою очередь, добавил, что и без него основательно занят по двум темам, которые значатся в плане фундаментальных исследований по белорусскому языкознанию. В связи с вышеизложенным было принято решение просить ректора БГПУ заменить меня. Вместо меня упомянутый отдел возглавил проректор по учебной работе и международным связям Толкачёв В.И. Покидая заседание после его окончания, в обоснование своего нежелания заниматься предложенными вопросами, я процитировал председателю ранее упоминавшееся высказывание академика Келдыша о педагогике как противоестественной науке.

Как и следовало ожидать, многое из апробированного временем похерили, а создать новое, отвечающее требованиям времени, разработчикам пока не удалось. Выдвигаемое ими предложение заменить десятилетку одиннадцатилеткой и даже двенадцатилеткой не может быть принято уже только потому, что неясно, как быть ученикам, достигшим совершеннолетия: то ли жениться, то ли продолжать сидеть за школьными партами. Кроме путаницы, ничего не дала замена устоявшейся пятибалльной системы оценок десятибалльной. Ряд серьёзных возражений вызывает практикуемая система тестирования. Проведение единого государственного экзамена также вызывает ряд серьёзных нареканий со стороны поступающих в вузы, их родителей и представителей различных общественных организаций. Результаты проводившегося в текущем году в Белоруссии ЕГЭ вскрыли катастрофический упадок уровня знаний абитуриентов, что в связи с проводимой реформой объясняется снижением качества начального и среднего образования (см. «Аргументы и факты», № 31 за 30 июля 2008 г., с. 8). Для устранения образовавшегося несоответствия по распределению фактического материала, подлежащего усвоению учащимися средней общеобразовательной школы, временно учреждены так называемые 9-ые и 11-ые штрих-классы с удвоеннойучебной нагрузкой. Ничего более нелепого штрих-академики как учредители реформы пока не придумали.

В России дело дошло до обращения родителей выпускников в Конституционный суд с просьбой аннулировать результаты ЕГЭ–2008, проведенного в качестве эксперимента с серьёзными нарушениями (см. «Аргументы и факты», № 30 за 23 июля 2008 г., с. 40).

Однако поскольку, как отмечалось выше, в разработке указанной проблемы я не принимал непосредственного участия, распространяться в этой связи считаю нецелесообразным.

Также учебное пособие «Материалы для спецкурсов и спецсеминаров по исторической и сравнительной грамматикам русского и белорусского языков», рекомендованное для опубликования в университетском издательстве. Оно может быть положено в основу таких спецкурсов и спецсеминаров, как «Категория вида и времени в истории русского и белорусского языков», «Основные этапы складывания относительного подчинения в русском и белорусском языках», «Союзное подчинение в процессе его исторического развития в русском и белорусском языках». С учетом их содержания разработана тематика самостоятельных исследований обучающихся, которые должны усложняться или упрощаться в зависимости от уровня подготовки исполнителей. При этом курсовые и дипломные сочинения студентов могут планироваться и проводится как с учетом сравнительно-сопоставительного изучения каждой отдельно взятой темы по русскому и белорусскому языкам, так и по каждому из них взятому в отдельности. Можно ограничиться изучением отдельно взятой темы, особенно по синтаксису на фактическом материале одного произведения, например, «Глыбокая плынь» Шамякина И.П., написанном на белорусском языке в сравнении с его переводом, в том числе авторизированном, на русский язык.

Кроме того в журнале «Весцi БГПУ» (№ 43 за 2006 год и № 2 за 2007 год) опубликованы две мои статьи по белорусскому языкознанию. В 2008 году одна статья опубликована, а две статьи сданы для опубликования в упомянутый выше журнал.

Человек живет, пока он работает. Фарисейская забота о здоровье увольняемых на пенсию, продиктована зачастую корыстными побуждениями, и в основном направлена на то, чтобы досрочно отправить человека на тот свет. Именно поэтому, желая прожить дольше и сделать больше, я не спешил с выходом на пенсию. Вместо мая 1984 года мне продолжающему работать оформили пенсию по возрасту только 01. 11. 1991 года (свидетельство № 289454, выданное Фрунзенским райсобесом), а 16 ноября 1994 года, (протокол № 5) решением комиссии по назначению пенсий была назначена пенсия за особые заслуги перед Республикой Беларусь с 1 апреля 1994 года пожизненно (пенсионное удостоверение № 885). Однако в результате постоянного непостоянства ее опять-таки пытались заменить пенсией по возрасту, но из этого, слава Богу, ничего не получилось.

В марте 1992 года я перенес инфаркт миокарда (высокий, крупноочаговый, боковой), а в августе 1998 года в связи с падением пульса до 27 ударов в минуту мне имплантировали американский кардиостимулятор. Три попытки исправить положение, сложившееся после халтурно выполненной операции, не дали положительных результатов. По четвертому разу профессор Макеев В.В. сначала поставил с правой стороны кардиостимулятор отечественного производства, а затем удалил американский, находившийся с левой стороны груди. В итоге 11 декабря 2001 года мне установлена вторая группа инвалидности бессрочно. Не исключено, что благодаря нынешнему мудрому «руководству» ее снимут или заменят, как это случилось с пенсией за особые заслуги.

Пока за счет выходных и отпусков готовился к сдаче экзаменов кандидатского минимума и без отрыва от работы в школе занимался подготовкой кандидатской диссертации, отдыхать было невозможно. Лишь на пару дней заезжал навестить проживавших в деревне родителей и сестру. Первый раз по настоящему отдохнул в 1963 году. Профком Института языкознания выделил мне бесплатную путевку в санаторий города Кобулети (возле Батуми). На Кавказе я оказался впервые, а потому горы, море, субтропическая растительность, осмотр Батумского ботанического сада и аквариума-дельфинария оставили неизгладимое впечатление.

До перехода на работу в пединститут я с женой и детьми отдыхали у сестры в деревне по месту рождения. Мы собирали грибы, Юзя их мариновала, а также варила малиновое варенье из собранных мною ягод. Об обилии малины в зарослях лозы и олешника по правому берегу Росасенки у Чиринского поля было известно многим, а потому я не удивился, когда встретил направлявшегося туда моего соученика по десятилетке Баранова Петра из д. Савино, работавшего прокурором. Второй раз мне к немалому удивлению встретился опять-таки направлявшийся в малинник доцент Гомельского пединститута Хомченко, который объяснил мне появление в наших краях тем, что отдыхал здесь с женой, уроженкой наших мест.

Детям, т.е. племяннику Володе и сыновьям Сергею и Игорю, нравилось пребывание в поставленной в саду брезентовой палатке. По нескольку раз на день они купались в деревенских прудах, которые, как расположенные на водоразделе рек Дубровенки и Росасенки, не пересыхали даже в знойную пору лета. Дело кончилось тем, что Володя и Сергей заболели воспалением легких. Их пришлось поместить в больницу.

По решению месткома пединститута мы дважды отдыхали в деревне Прошика на озере Селява. Несмотря на спартанские условия пребывания в Домике рыбака, сыновьям импонировало то, что трижды на день, на завтрак обед и ужин, мы отправлялись в столовую, переплывая озеро на лодке. Это было полезно, так как, кроме приобретения навыка гребли, укреплялась мускулатура рук. В деревне Язбы, где располагалась студенческая зоологическая станция, на базе которой в каникулярное время функционировал лагерь отдыха для преподавателей, отдых на озере (дорога к нему длиной в километр шла через лес) сопровождался сбором грибов. Грибная охота особенно понравилась Юзефе Станиславовне.

После избрания на должность заведующего кафедрой меня с семьей прикрепили для лечения к лечкомиссии (ныне Республиканская больница управления делами при Президенте Республики Беларусь). Прикрепленные получали льготные санаторно-курортные путевки. Вместе с первой женой Юзефой Станиславовной мы больше пяти раз отдыхали на южной оконечности Крыма в Мисхоре. С 1988 по 1991 год лечение проходил в санатории «Беларусь» города Сочи. На сероводородные ванны меня со второй женой Татьяной Владимировной трижды отвозили в лечебницу Мацесты. С 1992 по 2004 год находился на излечении в санатории «Сосны» на озере Нарочь. Эпизодически бывал и в других санаториях. Свое здоровье надо беречь, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь. При этом не ждать, пока свалишься с ног, а регулярно подлечиваться при первой подвернувшейся возможности. К их числу следует отнести регулярное посещение, начиная с 1969 года, университетского плавательного бассейна и сауны при нем. Посещая его по два, а то и три раза в неделю, я за час проплывал свыше тысячи метров. С учетом старения эта норма сократилась до трехсот метров. С наступлением третьего тысячелетия, опасаясь, что, как некоторых студентов, меня придется вытаскивать из воды за волосы, мне и вовсе запретили посещение бассейна и сауны. Клянчить и кленчить, доказывая, что, кому висеть, тот не утонет, я посчитал излишним.

Возвратившись из Адлера самолетом в Минск 19 августа 1991 года, я успел просмотреть по телевизору интервью, которое давали участники так называемого ГКЧП. В итоге пришел к выводу, что трясущимися руками брать власть противопоказано. Благими пожеланиями вымощена дорога в ад. Вместо того, чтобы поддержать президента как гаранта конституции, его авторитет, основы союзного государства оказались основательно подорванными. К этому по сути дела и стремились, рядившиеся в тогу «доброжелателей» разных мастей проходимцы, хорошо уяснившие себе, что ловить рыбу в мутной воде как нельзя выгодно, доходно и прибыльно. Как известно, человечество, смеясь расстается со своим прошлым. Некоторые дотошные остряки, которых хлебом не корми, а дай позубоскалить, пришли к выводу, что Россию погубила тройка: Райка, Мишка, перестройка. Опять-таки смех сквозь незримые миру слезы. Зловещая роль в этом отношении принадлежит Борису Ельцину, который по пророческому выражению Егора Лигачева во всем оказался неправ. Будучи по своей природе разрушителем, он ничего не сделал и не мог сделать для трехсотмиллионного народа, по мощности второго в мире государства, созданного его предшественниками. Россия едва уцелела в пределах границ Московской Руси царствования Алексея Михайловича. В этом отношении деятельность Б. Ельцина не слишком отличается от того, до чего довел ее кремлевский мечтатель, выдвинувший нелепый тезис о возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране. Сформулированный в своей основе еще Марксом с ориентацией на менталитет немецкого народа с его трудолюбием, исполнительностью, пристрастием к образцовому порядку такой тезис мог быть положен в основу построения социализма шведского образца.

Чего стоил брошенный спьяну Ельциным лозунг «берите суверенитета столько, сколько можете проглотить». Слава Богу наглотались столько, что до сих пор не в состоянии переварить. К чему приводят подобные лозунги, бросаемые на митингах в толпу доведенных до отчаяния людей, как нельзя лучше проявилось в Бишкеке. Как бесспорную заслугу, обязанные ему олигархи, разных мастей коррупционеры и прихватизаторы, а равно и некоторые из власть предержащих, превозносят якобы дарованную им свободу слова, которой не было и нет по отношению к коммунистам и прочим противникам режима. Их возможность использовать средства массовой информации особенно телевидение по-прежнему ограничена до предела. Кстати, на счет дарования народу отмеченной свободы не требовалось таких сверхъестественных усилий, как расстрел из танковых пушек всенародно избранного парламента. Не трудно представить, как обернулось бы дело, случись это в одной из стран хваленой западной демократии.

Чтобы даровать народу свободу слова достаточно было опубликовать в «Правде» передовицу, в которой разъяснить, что такое свобода слова, чем она отличается от поношения и как , в каких случаях надлежит использовать ее. Такая статья, перепечатанная другими центральными, областными и районными газетами, способствовала бы стабилизации положения по сохранению конституции как основного закона государства.

Как у нас используется свобода слова, убедительно и красноречиво было проиллюстрировано по некоторым каналам телевидения в связи с отпеванием первого президента в храме Христа Спасителя и на поминальном вечере в Кремле. А ведь только за упомянутый выше расстрел Верховного Совета его, а равно исполнителей этого акта следовало предать анафеме и осудить как уголовников. Досадно и достойно сожаления, что верховные иерархи нашей православной церкви оказались на побегушках у правительства. Следует однако заметить, что далеко не все падки на подачки. Коммунисты к чести их игнорировали отмеченные похоронные мероприятия. Не встали и не почтили память об усопшем минутой молчания в Государственной думе. Отнюдь не случайно об этом в средствах массовой информации предпочли не распространяться. Вспоминается редкий в этом отношении поступок истинно русского патриота, неподкупного человека, известного писателя А.И.Солженицына, отказавшегося принять орден Андрея Первозванного из рук преступника-президента. Показательна в этой связи судьба одного из ведущих диссидентов периода брежневского застоя, академика Сахарова. Пока он был настоящим гражданином и патриотом своего отечества, пользовался заслуженной славой трижды Героя Социалистического Труда. Превратившись под влиянием враждебного окружения в политического цукермана, потерял уважение народа и властей. Нельзя также не обратить внимание на политику двойных стандартов наших зарубежных недоброжелателей. В один и тот же день вслед за Ельциным отправились на тот свет два заслуженных деятеля искусств. Однако если известного диссидента, возвратившегося перебежчика М.Растроповича, средства массовой информации превозносят буквально до небес, делая упор на том, что он дал концерт на обломках Берлинской стены, то о не менее гениальном К. Лаврове упоминается лишь вскользь. Неслучайно у нашего народа подход к оценке любого деятеля определяется пословицей «Избави меня, господи, от фальшивых друзей, а с врагами я разберусь сам».

Господь даровал мне долголетие. Я пережил коллективизацию, войну, репрессии в отношении так называемых врагов народа и другие события, связанные с культом личности И. Сталина, а также хрущевскую оттепель с ее волюнтаризмом, брежневский застой, горбачевскую перестройку и ельцинскую прихватизацию. Все это в течение жизни по разному воспринималось и оставило глубокий след в сознании. В этой связи, не претендуя на достоверные знания, правильно отражающие реальную действительность в сознании людей, и тем паче на стремление наставлять кого бы то ни было на путь истины, полагаю, что имею полное право давать оценку виденному, прожитому и пережитому в моем понимании и изложении.

Не заглядывая далеко вперед должен констатировать, что судьба пощадила меня и в целом я доволен прожитой жизнью. Старался жить, как надлежит, не мешать другим, сделать больше и делать лучше. Определенный вклад сделан в развитие лингвистики в основном по белорусской лингвогеографии, исторической грамматике, лексикологии и лексикографии. Судить и оценивать сделанное представляется моим последователям.

Вправе гордиться своими сыновьями Сергеем и Игорем, а также племянником Владимиром Михайловичем, которые во всех отношениях являются настоящими людьми. В равной мере это относится к моим внукам Дмитрию и Алексею Сергеевичам, Андрею Игоревичу, внучке Екатерине Игоревне, внучатой племяннице Олеси Владимировне, которая порадовала всех нас, подготовив к защите кандидатскую диссертацию по детской психологии. Буду благодарен судьбе, если дождусь правнуков, но это не только от меня зависит.


<< предыдущая страница   следующая страница >>