«Законодательное регулирование участия в выборах политических партий и иных общественных объединений». 21 апреля 2009 года - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
03 ноября 2010 22-1 Об образовании участковых 4 939.86kb.
Рейтинг успешности политических партий на выборах 8 сентября 2013... 1 60.7kb.
Законом от 11. 07. 2001 №95-фз «О политических партиях» 1 379.57kb.
Информация о поступлении и расходовании средств региональных отделений... 1 67.86kb.
Сведения о зарегистрированных кандидатах в депутаты представительных... 9 3269.53kb.
Сведения о зарегистрированных кандидатах на должности глав муниципальных... 2 805.2kb.
Информация о поступлении и расходовании средств политических партий... 1 36.19kb.
Пятимандатный избирательный округ №1 9 3099.77kb.
О зарегистрированных кандидатах в депутаты представительных органов 7 2233.08kb.
Участие представителей общественных организаций и объединений в мероприятиях... 1 99.82kb.
В мэрии Новосибирска прошел Форум добровольцев 1 30kb.
Подпольщица. Медаль «За боевые заслуги»; орден «За мужество» III cт 1 135.42kb.
- 4 1234.94kb.
«Законодательное регулирование участия в выборах политических партий и иных общественных - страница №1/3


Ассоциация некоммерческих организаций «В защиту прав избирателей «ГОЛОС»

109028, Москва, Покровский бульвар, д. 8, стр. 2а. Тел./факс: (495) 234-59-39. Эл.почта: golos@golos.org. Сайт: www.golos.org



Экспертный «круглый стол» на тему: «Законодательное регулирование участия в выборах политических партий и иных общественных объединений». 21 апреля 2009 года

CТЕНОГРАММА


Часть первая.

Шибанова Л.В.: Дорогие коллеги, добрый день! Мы продолжаем наш системный семинар в рамках Общественного проекта по созданию нового Избирательного Кодекса Российской Федерации.

Я хочу напомнить участникам, что в рамках проекта мы проводим каждые два месяца экспертный стол на двух площадках – в Москве и в Санкт–Петербурге. Стенограммы всех прошедших экспертных столов можно посмотреть на сайте www.golos.org. На сайте проходит экспертный форум по обсуждению написанных глав нового Избирательного кодекса, и все желающие могут принимать участие.

Сегодня мы обсуждаем вопрос «Законодательное регулирование участия в выборах политических партий и иных общественных объединений». Вопрос очень важный для всех нас, вопрос, который фактически открывает для нас раздел Избирательного кодекса, с которого начинаются основные проблемные моменты, связанные с политической конкуренцией на выборах. Я напомню: следующий блок, который мы будем рассматривать, – это блок регистрации кандидатов и списков политических партий. Мы с Аркадием Ефимовичем считаем, что сегодняшний блок и следующий блок – это два практически основных блока, содержание которых в нынешней избирательном законодательстве позволяет использовать нормы закона для снижения нормальной политической конкуренции. Какие же возможные изменения в законодательстве предлагает Аркадий Ефимович Любарев – передаю слово.

Любарев А.Е.: Спасибо. Я кратко скажу, что мы продолжаем работать над Кодексом, может быть, не так быстро, как хотелось бы, но тем не менее работа идет, и в раздаточном материале у вас уже есть та структура, которая сложилась к сегодняшнему дню, и там помечено, что уже написано из этой структуры.

Сегодняшняя тема своеобразна в том, что мы здесь обсуждаем не только Избирательный кодекс, но и Закон о партиях. Мы осознаем, что нельзя будет поменять только избирательное законодательство, не трогая законодательство о партиях, об этом уже говорилось на предыдущих «круглых столах». И эти вопросы необходимо рассматривать в комплексе, поэтому вот то, что мы сегодня обсуждаем, это касается и Кодекса, и Закона о партиях.

Далее, Лилия Васильевна уже сказала: у нас будет блок по выдвижению и регистрации кандидатов, который, конечно же, связан с темой сегодняшней, но там мы будем стараться обсуждать какие-то уже более конкретные вещи, касающиеся сбора подписей, залога, документов и так далее, а сейчас – принципиальные вопросы, связанные с участием политических партий в выборах. Причем, в отличие от предыдущих «круглых столов», у меня пока нет готовых рецептов решения большинства тех проблем, которые являются темой нашего обсуждения, и здесь я буду, в основном, обозначать проблемы. Они сформулированы в том материале, который вам роздан, но я начну с той проблемы, которой в этом материале нет.

Вот есть такая точка зрения, которая является чуть ли не общепринятой, что в демократическом обществе партии тоже должны быть демократичными по своему внутреннему устройству. И исходя из этой посылки возникает стремление обеспечить демократизм партий путем императивных законодательных установок. Вот, например, в нашем Законе о партиях записано что решение об избирании руководящих органов, а также о выдвижении кандидатов, списков кандидатов принимаются тайным голосованием. Записано, какой должен быть кворум, каким большинством принимается решение, и так далее. Вот ещё сейчас добавили обязательность ротации руководителей. Но опыт показывает, что чем больше таких норм, тем больше возможностей для вмешательства государственных органов во внутренние дела партии, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мы, например, помним как отстранили от выборов «Яблоко» в Карелии под тем предлогом, что в выдвижении кандидатов участвовало не большинство членов, а только активное меньшинство. И возникает мысль, что в законе вообще не надо регулировать внутреннее устройство партии.

У меня даже закрадывается более крамольная мысль: а так ли важно, чтобы партии были демократичны по своему внутреннему устройству? Или, иначе говоря, демократизм в государстве можно обеспечить путем свободной конкуренции партий на выборах, а являются ли сами партии при этом демократичными – может быть, это и не имеет значения. Хотя, естественно, напрашивается возражение: партии у нас выдвигают списки кандидатов и даже определяют порядок расположения кандидатов в этих списках, и тогда получается, что состав депутатского корпуса во многом определяется партиями, и если они ещё и не демократичны при этом, то, значит, он определяется, по существу, партийной бюрократией. Здесь есть два момента: во-первых, в любом случае, получит ли партия мандаты и сколько, всё-таки зависит от избирателей, я, конечно, имею в виду свободные выборы. Во-вторых, чтобы не было такой ситуации, что состав партийной фракции полностью определяется партийной бюрократией, есть, по крайней мере, два средства – это смешанная избирательная система и открытые списки. То есть, мне кажется, что бороться с бюрократизацией партий можно более эффективно через избирательное законодательство, чем через собственно Закон о партиях.

Ещё один важный момент: в нашем законодательстве есть такие нормы – государственное финансирование парламентских партий, льготы для них при регистрации кандидатов, запрет на ликвидацию этих партий; эти нормы, естественно, спорные, они подвергаются критике вполне резонной. Вполне вероятно, что мы от них откажемся в своих проектах, но, тем не менее, их стоит обсуждать. И главное, что если от них не отказываться, то, мне кажется, что их надо наоборот тогда расширять вниз, то есть учитывать результаты не только федеральных, но и региональных выборов, или даже результаты федеральных выборов в регионах. При такой ситуации эти нормы не будут непомерно усиливать федеральное руководство партии.

Теперь я перехожу к вопросам, изложенным в записке. Вот проблема региональных и межрегиональных партий, о которой много спорили, когда принимался Закон о партиях. Я всё-таки с опаской отношусь к идее разрешить региональные партии. Но вот в отношении межрегиональных партий у меня позиция другая: я считаю, что они необходимы, хотя бы потому, что это естественный путь к созданию федеральных партий снизу. Региональные партии в федеральные превращаться не будут, это понятно, они не на это нацелены. А вот межрегиональные вполне могут. И именно поэтому можно было бы поощрить их создание, и, в частности, им нужно дать право участвовать в региональных выборах, но, может быть, также дать право выдвигать кандидатов в Госдуму по одномандатным округам – я напомню, что мы предлагаем восстановить смешанную систему, но не в том виде, в каком она у нас была раньше, но об этом мы говорили на предыдущем «круглом столе».

И я также за то, чтобы снизить планку для федеральных партий по числу региональных отделений. Вот у нас как-то чисто по инерции, может быть, записано, так же как для общественных организаций, насколько я понимаю, общероссийская – это, значит, имеет отделения в большинстве субъектов. Вот я посчитал: у нас в 18 наиболее крупных регионах живет больше половины избирателей. То есть, если партия имеет отделения даже только в этих 18 регионах, всё равно она уже ориентируется на большинство избирателей. Соответственно, возникает вопрос, почему её нужно лишать статуса федеральной партии?

Теперь по поводу неполитических общественных объединений. Я за возврат к ситуации, которая существовала до начала этого года, когда неполитические объединения могли полноценно участвовать в муниципальных выборах, ну а для региональных и федеральных выборов у нас политические партии. Что касается блокирования неполитических объединений с партиями, то для муниципальных выборов здесь общие основания, о которых я потом ещё скажу. Что касается региональных и федеральных выборов, мне кажется, лучше не устанавливать никаких формальных процедур типа тех, которые установились в новом Законе, когда договор заключается, какие-то квоты… Мне кажется, что это всё лишние ограничения, которые только мешают реальному блокированию. Но участие неполитических объединений в контроле за выборами – тут я за максимальное расширение, причем не до того уровня, который у нас был в конце девяностых, а за наиболее полный – и даже с возможностью долгосрочного наблюдения.

Теперь я хотел бы перейти к одному из самых болезненных вопросов – это вопрос о фильтрах и барьерах. Вот у нас сейчас на пути партии к избирателю есть два основных барьера: это численность партии для её регистрации и сбор подписей для регистрации её списка. Уже звучала идея, и не только на нашем «круглом столе», чтобы убрать оба барьера. Но я думаю, что оба барьера убирать нельзя, иначе мы будем получать совершенно необъятные бюллетени. Но один из двух, на мой взгляд, лишний, и один из двух надо убирать. Вот поэтому возникает один из ключевых вопросов: какой барьер лишний, какой надо убрать. У меня нет готового ответа на этот вопрос, но я склоняюсь к тому, что надо убирать всё-таки барьер для регистрации самих партий. Во-первых, потому что заявляемая численность партии – это в значительной степени фикция, мы проводили исследования, которые свидетельствуют об этом, и в принципе, это достаточно видно.

Но я знаю, что предлагается другой вариант фильтра – из зарубежного опыта – это сбор подписей сторонников. Но я не знаю, чем такой фильтр лучше сбора подписей в поддержку выдвижения списка. Там, когда собираются подписи в поддержку списка, по крайней мере, избиратель знает, может увидеть, что за список, он более осмысленно оказывает поддержку.

Ещё один аргумент, который для меня важен, в пользу того, чтобы оставить барьер для регистрации списков и кандидатов: если мы его уберем, то есть сделаем заявительный порядок регистрации партийных кандидатов, то есть опасность, что это приведет к дискриминации независимых кандидатов. Вот мы видели, что недавно произошло: сначала ввели льготу для парламентских партий, а через пару лет начали просто ужесточать правила регистрации для всех остальных.

И, кстати говоря, есть вопрос, который, мне кажется, тоже очень важно поднять, и сейчас в том числе, это вопрос о соотношении требований при регистрации партийных и независимых кандидатов. Он не такой простой, и мне кажется, в 94-м году была допущена ошибка, когда установили одинаковые требования и для независимых кандидатов, и для партийных выдвиженцев, потому что независимые кандидаты в результате оказались в выигрыше: они и выдвинуться могут быстрее, и бумаг им собирать меньше, и обязательств у них меньше; и вполне возможно, что с этим связано то, что у нас партийные кандидаты были на региональных выборах все девяностые годы и в начале двухтысячных в меньшинстве. То есть, конечно, момент очень тонкий, и соответственно, нужна тонкая регулировка. Я не могу сказать, что у партийных кандидатов должны быть привилегии – привилегий быть не должно, в том смысле, чтобы им было легче чем независимым, но мне кажется, что должна быть некоторая компенсация, чтобы им не было труднее, чем независимым, иначе развитию партий это будет сильно вредить.

И вот последний вопрос – о блокировании, о котором мы уже немного говорили на предыдущем «круглом столе». Суть моего предложения в том, что я предлагаю заменить ранее существовавший институт избирательных блоков другим механизмом, который принято называть соединением списков. Смысл его в том, что каждая партия идет на выборы самостоятельно, но при этом некоторые партии могут договориться между собой о соединении своих списков. Тоже механизм достаточно известный, даже, кстати, у нас на выборах в Учредительное собрание он применялся. Но важно подчеркнуть, что я не предлагаю партиям договариваться о блокировании после выборов, как меня на прошлом «круглом столе» неправильно поняли. Конечно, все договоренности должны быть до выборов, и даже, я бы уточнил, до утверждения текста избирательного бюллетеня, чтобы этот факт договоренности можно было отразить в бюллетене. Но само соединение списков происходит, действительно, после выборов и происходит не в любом случае, а при определенных обстоятельствах. На самом деле может быть несколько вариантов, но один вариант – списки соединяются только тогда, когда ни одна из блокирующихся партий не преодолевает заградительный барьер, и другой вариант – если хотя бы одна из блокирующихся партий не преодолевает барьер. Я вообще склоняюсь к первому варианту, но это тоже вопрос дискуссионный.

Почему я предлагаю именно такой механизм. В чем я вижу его преимущества перед блоками, которые у нас раньше были? Здесь, я считаю, важно, что каждая партия идет на выборы самостоятельно, под своим именем, со своим собственным списком, и соединенный список формируется не в результате кулуарных договоренностей, а можно так прописать, что он формируется по итогам голосования. И вообще, избирательные блоки имеют массу недостатков, и, когда их отменяли, приводились и весьма весомые аргументы, но в результате нас просто лишили возможности блокирования, что неправильно. А избирательный блок – это такое скороспелое образование, причем, по сути, он – новое образование, созданное прямо в ходе избирательной кампании. То есть, законодатели, с одной стороны, писали, что к выборам допускаются только объединения, созданные за год до выборов, а с другой стороны, они допускали такие же, по сути, объединения, но созданные прямо в ходе выборов.

Но конечно, я за то, чтобы блокирование осталось, поэтому предлагаю другой механизм, такой, когда партии при блокировании не теряют своей индивидуальности. И избиратели при этом четко знают, что они голосуют за определенную партию, но при этом они своими голосами могут помочь и другой партии. Конечно, тогда будет сложнее блокироваться малосовместимым партиям, и в то же время у избирателя меньше будет опасений, что его голос пропадет, так как партия может, даже не преодолев барьер, попасть в парламент.

Вот это вкратце основные вопросы, которые я предлагаю обсудить, хотя, конечно, все вопросы, связанные с темой, мы можем сегодня обсуждать. Спасибо.

Шибанова: Спасибо, коллега. Сейчас я передаю слово второму докладчику – Александру Кыневу.

Кынев А.В.: Коллеги, я, наверное, буду идти по той же схеме, что и Аркадий Ефимович, примерно. Во-первых, с чего хотел бы начать: на мой взгляд, рассуждения, касающиеся вопросов регулирования, помимо создания политических партий, механизма выдвижения кандидатов, механизма их регистрации, они во многом базируются на совершенно мифологических представлениях о том, чем являются политические партии и почему они вообще нужны. То есть, где-то априори подразумевается, что партия по определению благо, соответственно, должны содержаться нормы, которые заставляют граждан в эти партии объединяться. Это абсолютно чистая ложь. Никаких норм, которые бы принуждали граждан, стимулировали их объединяться в партии, быть не должно. Партии – это продукт естественной самоорганизации. Они возникают ровно в той степени, в какой граждане эту потребность в самореализации испытывают и в какой степени они в ней нуждаются. Именно так они возникали во всем мире, во многих странах мира вообще закона о политических партиях нет. Они существуют по факту, как элемент политической традиции, и возникли ровно таким образом, как общество их создало. Вначале возникали политические партии, возникал по факту определенный механизм их деятельности, членства, формирования руководящих органов, а государство затем в той или иной степени их в праве фиксировало. То есть вначале возникли партии, а потом возникли нормы, их регулирующие.

Мы исходим из такой какой-то чисто советской концепции начертания светлого будущего, в которое мы должны втиснуть реальность и создать во всем сплошные стимулы, чтобы люди вот в эту нашу реальность пошли и построили, что-то там создали по нашим планам. А почему мы решили, что именно то, что мы хотим создать, есть благо? Я не уверен, что это есть благо. Именно поэтому, на мой взгляд, именно из этого фундаментального принципа надо исходить, когда мы определяем какие-то конкретные нормы закона. Никаких принуждающих механизмов быть не должно. А исходя из этого формируются ответы на все поставленные вопросы.

Начнем с механизма регистрации политических партий. Действительно, в наиболее грубом варианте есть такая условная дилемма: дилемма первая – набор некоторой минимальной численности для регистрации, и дилемма вторая – это петиционный принцип, я почему говорю «петиционный», потому что это упомянуто в записке, когда формируется некий комитет, формируются партии, а затем одномоментно, разово собирают подписи в свою поддержку. Приведу пример. Скажем, в соседней с нами Украине действует именно петиционный принцип, а политическая партия, для создания которой достаточно иметь трёх людей в более чем половине регионов страны, это сорок два человека на Украину – достаточно, чтобы партия возникла, после этого она собирает десять тысяч подписей разово, они проверяются, при этом нет такого варварства, как у нас, когда «живые» подписи бракуются потому, что там есть орфографические ошибки. Если партия это правило выполнила, она допускается до участия в выборах. Для дальнейшего сохранения статуса необходимо в выборах участвовать в течение определенного периода времени. В Германии, например, в законе о партиях вообще нет ни слова про численность. Там сказано, что численность разумная для поддержания деятельности – всё. Там ни слова нет о том, сколько этой численности должно быть. При этом там прямо сказано, что требуется участие в выборах хотя бы в одной из земель.

Вообще, что касается региональных партий, то они существуют в огромном количестве стран мира, многие из которых вообще не являются федерациями, а являются унитарными государствами. И совершенно спокойно существуют, действуют региональные политические партии, и никому они никаким образом не мешают. Это всё попытка принудительным путем навязать какие-то вещи, посчитав, что если мы их запретили, то их не будет. Не решается проблема регионализма, проблема сепаратизма запретом региональных партий, она решается другими вопросами, она решается механизмом общественного диалога. Как раз наоборот, если есть механизм институционализации регионального интереса, в том числе, через легальные политические институты, а не через терроризм и подрывную деятельность. Тем самым ставятся, в том числе, и вызовы перед партиями национального уровня, что заставляет их быть более гибкими, мобильными, заставляет их учитывать региональные интересы. Когда национальные партии конкурируют с региональными – это лучше, на самом деле, для национальных партий. Именно об этом говорит история Великобритании, история Канады. Потому что, если бы не было этих региональных вызовов, может быть и национальные партии были бы сегодня другими, в меньшей степени учитывали бы мнение населения.

Поэтому, что касается механизма регистрации, на мой взгляд, петиционный принцип более грамотен, более правилен, любые вилки с точки зрения того, сколько должно быть членов по стране, они являются в этом смысле абсолютно, на мой взгляд, высосанными из пальца и не могут быть ничем обоснованы.

Абсолютно согласен, что количество регионов является завышенным, поэтому я считаю немецкий вариант абсолютно нормальным. Но учитывая, что всё-таки в Германии количество земель меньше, в данном случае, конечно, может быть, что политическая партия является структурой, представленной, как минимум, в пяти субъектах Федерации, например, или в таком-то количестве. То есть, указать минимальное количество субъектов в которых партия должна быть представлена, чтобы быть партией. Это абсолютно достаточно, дальше конкурируют как могут.

Для сохранения регистрации партия должна участвовать в выборах в течение определенного установленного временного цикла. Если партия в течение, допустим, двух электоральных циклов не выдвигает и не регистрирует кандидатов, значит, она считается прекратившей существование. Наличие партии как политического института, её способность собирать голоса во всем мире является единственным правомерным индикатором права партии на свое политическое существование, никакого другого механизма нет. Потому что главный индикатор – голосуют за неё люди или не голосуют. Даже наша история, наших последних лет, с нашим замечательным Законом о партиях говорит, что количество сданных в Минюст автографов граждан не говорит вообще ни о чем. У нас были и есть замечательные партии, которые голосов на выборах собирали меньше, чем у них было подписей и формальных членов. Типа ДПР или ПМЕ. Так что в этом смысле, вот эти все отписки – не что иное как шанс для бюрократии злоупотребить своими возможностями, особенно в нашей замечательной стране, учитывая её многолетнюю, не то что многолетнюю, многовековую традицию политического давления.

Значит, это что касается регистрации партии. И ещё оговорюсь, что касается иных ограничений, которые в нашем Законе предусмотрены. Помимо запрета региональных партий, у нас там есть и другие основания запретов, на мой взгляд, их тоже быть не должно. То есть, основания являются общими, как они существовали бы для всех граждан, то есть Уголовный кодекс, есть понятие о нарушении прав человека, соответственно, партии должны действовать так как действуют любые граждане страны, любые организации. То есть, они не должны эти права нарушать, не должны призывать к насильственному свержению государственной власти, и т.д. и т.п. Значит, гендерные ограничения, национальные, религиозные являются совершенно недопустимыми, на мой взгляд, с точки зрения создания партии. Почему мы не можем регистрировать христианско-демократическую партию, кому это и чем мешает? Почему нельзя создавать женскую партию? Кому это и чем мешает? По-моему, абсолютно никому и ничем. Другое дело, что в уставе самой партии не должно быть ограничения на прием на этом основании, это другой вопрос. А вот то что в названиях, скажем, или в программных установках не может быть акцента на защиту определенной целевой группы граждан, так это, на мой взгляд, абсолютно неправомерно, недопустимо. Общество состоит из разных групп, мы не можем заставить все партии говорить одно и то же, это фактически не что иное, как запрет на многообразие, и в том числе, на представительство конкретных групп общества.

Что касается регистрации кандидатов и механизма выдвижения. Если мы исходим из того, что мы однозначно ориентируемся либо на систему с открытыми списками, либо на смешанно-связанную систему, то автоматически отпадает вопрос о том, что сам механизм регистрации кандидатов не должен ставить в привилегированное положение кандидатов независимых. Подчеркиваю, партии в данном случае мы воспринимаем как механизм естественной самоорганизации. Если система смешанно-связанная, то самого факта смешанной системы уже достаточно в качестве стимула, чтобы граждане в партию вступали, просто потому, что они тем самым увеличивают свои шансы на избрание, не только в личном качестве баллотируются по округу, но ещё входят в состав партийного списка. Какие ещё льготы им нужны? Это уже абсолютно достаточный стимул. То что касается прав формирования избирательных комиссий – это что, тоже недостаточный стимул? И так далее. Вполне существуют абсолютно нормальные механизмы, и когда кто-то их не замечает, на мой взгляд, это просто уловка, либо кто-то на уловки поддается, на сознательные уловки тех, кто выступает апологетами вот этой абсолютной антидемократической цензовой системы.

Насчет участия в политических организациях и блоках. Здесь я с Аркадием Ефимовичем частично согласен, частично нет. Я считаю механизм объединения списков излишне сложным и запутывающим избирателей, потому что они не понимают, за кого они голосуют и кто в итоге становится депутатом. И, как показывает мировая практика, этот механизм, по большому счету, не применяется. Механизм блоков является абсолютно логичным и понятным, когда формируется сквозной список и люди понимают, за кого они идут голосовать и кому идут их голоса, а не совсем другой партии, за которую они не голосовали.

В то же время, на мой взгляд, дилемма, что либо объединение списков, либо непонятные блоки, тоже является ложной. Хочу напомнить, что в свое время, когда эта тема обсуждалась ЦИК, тогдашний ЦИК в своей аналитической записке предлагал вариант, который потом в дело не пошел, но этот вариант был правильный. Там речь шла о том, чтобы ввести ограничения по названиям блоков. Чтобы, скажем, если создается блок, чтобы название блока не было каким-то новым креативным продуктом, грубо говоря, новым политическим субъектом, как например партия А и партия Б создали блок с названием Ц, как у нас, допустим, было в Архангельской области, «Яблоко» и «СПС» образовали блок «Наша родина – Архангельская область». И те же две партии в Магаданской области создали блок «Наша родина – Колыма». Совершенно очевидно, что даже сама по себе идеология названий, даже само по себе этимологическое значение слов, оно, мягко выражаясь, отлично от идеологии, с которой выступает эта партия на национальном уровне. То есть, тема регионализма и отчасти патриотизма, при чем со словом «родина», напоминаю что это был как раз…

Надеждин Б.Б.: Извини, что перебиваю, у нас было ещё круче, у нас был блок с «Патриотами России» с названием «Родина». Когда была «Родина» Рогозина.

Кынев: «За родное Приангарье​!».

Надеждин: Да, «За родное Приангарье​!».

Кынев: Да, по этому поводу заявили, что «СПС» создал блок с Народной партией, то есть партия, в которой в это время находились представители гламурного «Поколения свободы», создала блок с партией, которая призывала сажать представителей определенных меньшинств. Это было как раз очень такое забавное сочетание либералов с ортодоксами, чистая эклектика. Поэтому был такой вариант, который тогда предлагал ЦИК и который тогда был незамечен. Вариант простой: блок создается таким образом, что в его названии объединяются просто названия объединившихся в него политических партий. То есть, условно говоря, если создается, скажем, как это было в свое время, блок Российской партии Жизни и Партии Возрождения России, он так и называется – блок РПЖ тире ПРВ. Всё, точка. То есть, если вы создаете блок, то вы даете новый список, но это не новое название, в названии так и написано, что это блок такой-то и такой-то партии. Кстати, во всем мире они так же и создаются.

Что касается новых названий, то можно ввести временные рамки, как у них тоже существует. Есть, например, такие широкие коалиции, допустим, в Италии, к примеру. Но эти коалиции возникают не перед самой кампанией, а за какой-то период времени до её начала. То есть, если есть желание создать блок с отличным названием от одной из партий его учредителей, в таком случае тогда нужно вводить временные ограничения на создание этого блока, сопоставимые со временем создания политической партии до дня голосования. И тогда всё логично, и всё правильно, потому что отмена института блоков неверная, это есть лаборатория новых политических проектов во многом, потому что можно объединяться, и так далее, но обманывать людей, когда они голосуют за одно, а получают другое – это тоже неправильно, это тоже обман. И кроме того, это слишком технически сложно.



Скосаренко Е.Е.: А в чем сложность?

Кынев: А сложность в том, что вы потом будете распределять мандаты отдельно по каждому из двух списков, и получается, что мандат будет распределяться для большинства непредсказуемо… Кто вам сказал, что избиратель, голосующий за одну партию, готов при этом голосовать за вторую? Кто вам это сказал? Это примерно то же самое, что дарить свои голоса кому-то другому. Голоса избирателей – не товар, чтобы им торговать. Значит, речь идет о том, что голосуют по отдельности, а голоса потом объединяют. Избиратели голосуют за Петрова, а получат Сидорова из другого списка. Как Вы им это объясните??? Будет ощущение обмана и лжи. Должен быть прозрачный и понятный порядок.

Что касается муниципальных выборов и общественных организаций неполитических, здесь абсолютно убежден, что на муниципальных выборах не должно быть абсолютно никаких ограничений, должны выдвигать политические партии и общественные организации. Но единственное здесь логичное и разумное ограничение: конечно, в уставах этих организаций должно быть упоминание про участие в выборах в качестве уставной, с целью уставной деятельности. Понятно, что выдвигать от общества филателистов, как у нас было в начале девяностых годов, когда мы полностью теряем представление о том, кто участник политического процесса, а кто нет, было бы неправильно.

Поэтому вот та формула – о том, что есть общественно-политическая организация, в данном случае мне не представляется логичной и верной. Соответственно должна быть создана система, при которой граждане свободно смогут вступить в политические партии, не существует механизмов, которые позволяли бы манипулировать, запрещать искусственным образом созданные гражданами объединения, не должно быть никаких преференций при регистрации кандидатов по одномандатным округам, достаточно того, что партия имеет возможность выдвигать партийные списки, это уже достаточная преференция. А что касается блоков, я сказал. А всё остальное будет следствием естественного развития жизни.

Мы не можем насиловать общество, не можем искоренять какие-то вещи, потому что нам так хочется. Вот когда общество будет готово, когда оно созреет к тому, чтобы политические партии в стране существовали и чтобы они имели определенные там свои ниши, тогда они возникнут. А если мы этого будем очень хотеть, но для этого не будет реальных посылов в обществе, они всё равно не появятся, и будет такая же фикция, как у нас существует сегодня. Потому что это тот же самый суркизм, только вид сбоку, на мой взгляд. Не надо бояться того, что вот у нас завтра не будет развитой системы. Ну и что из этого? В этом нет никакой трагедии. Посмотрите, как развивалась партийная система разных стран мира. Американская партийная система, скажем, например, первая, двухпартийная, она сложилась в первые годы, потом распалась, и почти там до конца двадцатых годов девятнадцатого века в США вообще была беспартийная система, и страна неплохо, в общем-то, жила, и были и Мэдисон, и Монро, и так далее. А партий фактически в это время не было. А партии возникли тогда, когда они должны возникнуть, и здесь ключевыми факторами являются развитие парламентаризма, разделение властей и так далее. Всё, спасибо.



Шибанова: Спасибо, коллеги. Теперь я чувствую, что вы все созрели к дискуссии, зарядились достаточно. Я бы хотела, чтобы все, кто желает участвовать в дискуссии, подняли свои таблички. И так как нас не так много, я думаю, мы можем, в общем-то, пройтись по кругу и начать, например, с левой стороны, а потом перейдем на правую. Борис Борисович, пожалуйста, Вам слово.

Надеждин Б.Б.: У меня две части будут: первая – реплики, второе – просто предложения, согласие – несогласие. Сначала реплики: смысл ограничений, фильтров, численность там и так далее, и так далее, в современных российских реалиях – это не фильтр квалификации людей, это способ административных разборок. Наличие этих фильтров не мешало Богданову собрать полмиллиона людей, и он их собрал, совершенно, я говорю, мистика. Поскольку сегодня у нас партия состоит тоже из трех частей, богдановская, СПС – это другое, я плохо себе представляю. Мне смешно, когда в Подмосковье у меня проверяют вторую неделю полторы тысячи, а в Дагестане за два дня проверили две тысячи членов партии, я только смеялся. Ничего, всё нормально. Ну, это так, к слову.

Поэтому на сегодняшний день у нас довольно уникальная ситуация: в результате большой селекционной работы нашего «Мичурина» Суркова у нас реальных операторов осталось мало, и по этой причине, если в стране реально начинаются демократия и конкуренция, то из этих операторов уже что-то вырастет, а других создавать как бы не то что не надо, а, короче, вопрос о фильтрах перестал быть актуальным. Он был актуальным в девяностых, когда все, кому не лень, могли, потом он был менее актуальный с другими поворотами, когда применялся метод репрессий, а сейчас вот при том пейзаже, который сейчас сложился, начнется что-то похожее на оттепель, то всё уже вроде как хорошо. Вот, понятно, что я хочу сказать? Поэтому дискуссия о фильтрах, где они должны быть, по партиям, по спискам, на мой взгляд, – не фундаментальный вопрос.



Кынев: Борис Борисович, поскольку всё это скроено искусственно, оно может развалиться.

Надеждин: Нет, я думаю, что… Я по-другому скажу.

Реплика: Даже если она развалится…

Шибанова: Коллеги, я попрошу давать возможность говорить выступающему!

Надеждин: Ну, это моё понимание. Я просто вижу, сейчас ещё чуть-чуть отойду в сторону, то, что сейчас есть, вот эти семь партий, которые имеют лицензию – это более чем достаточные заготовки в условиях внезапного перехода к реальной конкуренции. Там всё есть, понимаете, всё что хотите.

Дальше, вторая вещь, реплика. Вот Любарев про это много говорил, я могу сказать следующее: прямой связи между жесткостью законов об устройстве партии и жесткостью самих партий на самом деле нет. И в эпоху, когда не было особых законов, были очень жесткие партии, такие как ЛДПР и «Яблоко», и в эпоху вполне себе уже злодейского закона действующего и Союз правых сил, и, подчеркиваю, формально партия «Правое дело» запредельно демократичны, просто слов нет. Там можно не выполнять решения, короче, целая история, кто хочет, что делает. По этой причине это скорее не свойство законодательства, а свойство, как бы, откуда она возникает, разные способы. Поэтому я бы тоже не переоценивал важность этой проблемы.

Наконец, последнее в разделе «Общие замечания», ну в принципе, не правка, ты говорил, что партии созревают, когда созревает общество, и так далее, но есть один важный фактор, его нельзя недооценивать, я тут согласен с Любаревым – тип избирательной системы оказывает важнейшее влияние на скорость, типологию партий и так далее, без всякого сомнения. И главной проблемой в России является то, что у нас не парламентская природа власти, а там есть разные названия – президентская, имперская, кому что больше нравится, но суть проста – «приз» для партий по итогам побед в Госдуму – тьфу, просто никакой, там председатели комитетов, место в эфире и бабло – это скучно. Понимаете? Реальная власть находится в другом месте, и партия на неё реально не влияет. Но в то же время совершенно очевидно, что долгое применение пропорционалки даже в отсутствие парламентаризма реального приводит к тому, что партий становится 5–7, хочешь не хочешь. Долгое применение мажоритарки, как это было в англо-саксонском мире и до сих пор в Америке, приводит к тому, что партий две, и есть нюансы.

А теперь по конкретным вещам то, что я хочу сказать. Ну, просто я вот это, по тексту Любарева, который роздан, я его быстро своими комментариями. Значит, вопрос, где должно быть законодательство собственно про партии – конечно в Законе о партиях, почти ничего не должно быть в Избирательном кодексе, а особенно в Избирательном кодексе не должно быть процедур проведения съездов партий и так далее, и так далее. Потому что то, что сейчас написано, иной раз у нас есть противоречия между Основными гарантиями, Госдумой и Законом о партиях – это вообще полный караул.

Вот, дальше, без всякого сравнения по пункту два: я считаю что, ещё раз, смотрите, лучше сейчас оставить жесткие требования при регистрации партии, а регистрации списков партийных оставить спокойно, без проблем. Почему – ещё раз говорю, в конкретной сегодняшней ситуации партии уже все обрезаны, их всего семь осталось, каждая эта партия прошла огромное количество проверок, разборов, черти чего. В этом смысле фильтр уже сработал, партий мало, и по этой причине в этой сегодняшней ситуации вводить какие-то особые требования к регистрации списка дополнительно к тому, что партия уже выжила, я считаю, смысла никакого нет, на мой взгляд.

Дальше, о региональных и межрегиональных партиях. Кстати, сразу забегая вперед, про местное самоуправление, блоки и так далее. Первое – сто процентов поддерживаю идею, что квалификация федеральной партии должна быть связана не с количеством субъектов, а с количеством избирателей. Там больше половины, ну это же очевидно абсолютно, потому что ситуация проста – каждое региональное отделение – это определенные издержки, связанные с тем, что вам нужно иметь поголовье, там, в пятьсот человек, а лучше тысячу, и их там фиксировать в базы и так далее, вам нужно иметь бухгалтера, который таскает… Ну понятно, да? И грубо говоря, у вас издержки по существованию современной партии, просто издержки превышают порядка двух с половиной, трех миллионов нерусских единиц в год, это вот просто чисто бухгалтерия учета и так далее. Бред, конечно.



Реплика: Долларов?

Надеждин: Конечно, да.

Реплика: Может быть евро?

Надеждин: Издержки – это существование машины, которая вообще может не участвовать ни в каких выборах совершенно. Это просто офисы по всей стране и так далее. Зачем это – я не понимаю. Но логика в этом опять же есть, поскольку все ходят опять же в одно место за деньгами, то там легко регулировать количество. Кран перекрыл – они сдохли сразу, очень удобно. Все причем, что интересно, включая оппозиционных. Значит, по этой причине я считаю, что эта идея правильная.

Но что я дальше думаю: первое, без всякого сомнения, не нужно делать каких-то отдельных региональных партий, этого делать совершенно не надо, потому что я бы не стал недооценивать опасности сепаратизма, на самом деле. Не стал бы недооценивать, если мы считаем сохранение целостности России благом, потому что вертикаль легко строить, когда у вас нефть сто баксов, а когда у вас нефть гораздо меньше, десять, у вас такое начинается, что мало не покажется. Когда денег не хватает, все начинают любить свободу очень.

Соответственно, что можно сделать, я считаю правильно, эта идея есть, я считаю, что нужно разрешить участвовать и в региональных, и в муниципальных выборах общественным объединениям, но не просто самим по себе, а на региональном уровне нужно разрешить блоки между отделениями федеральных партий и общественными объединениями в любом наборе, а, соответственно, в муниципальных выборах разрешить как блоки между федеральными партиями и общественными объединениями, так и, наверное, участие собственно общественных объединений, но некоторой квалификации. Потому что, в принципе, я вам так скажу, по опыту, в каком-нибудь там, не знаю, Можайском районе Московской области, там все люди друг друга, все пять человек из семи партий друг друга хорошо знают, «Яблоко» там, СПС, и так далее. По этой причине вокруг них вьется ещё некая жизнь, какие-то ТСЖ там, застройщики, и так далее, и так далее. Они все прибиваются легко.

В том же Дагестане всё происходит смешно просто до безумия. Там есть вполне сложившиеся, сотни лет существующие системы кланов, национальностей, и просто они собираются и решают: так, аварцы, самый большой народ – «Единая Россия», лакцы – коммунисты, и так далее. Просто вот, то есть народ применяется к этой ситуации всё равно, поэтому можно оставить партийные структуры и иерархии как какую-то основу, но при этом максимально уменьшить влияние федерального руководства партии на принятие решений, понимаете, по поводу участия там. Отдать выборы по пропорционалке просто общественным организациям довольно опасно, совсем их, как бы, отпустить, потому что всё-таки общественные организации, вот в моем Долгопрудном теоретически существует около двухсот общественных организаций, представляете себе, что они все начнут выдвигаться – мало не покажется, да? То есть, видимо, какой-то фильтр должен быть, не знаю, как его сделать.

Что касается блокирования партий, да, в федеральных выборах, конечно, только партии по пропорционалке, если мы говорим про пропорционалку, только партии участвуют, и, конечно, возможно блоки. То есть, здесь я согласен с Кыневым, потому что система соединения списков, она… Есть в ней и рациональное зерно, есть и куча проблем на самом деле. По-хорошему, политики ответственные должны ясно понимать, есть у них там, например, семь процентов или нет, и, исходя из этого, принимать какие-то решения заранее, ну так, на мой взгляд. А если мы оставим такую опцию, как «каждый рискнет, что у него будет семь процентов, но если не получится, то мы с кем-нибудь объединимся и пройдем», то мы можем получить самые экзотические вещи просто. Хотя, может быть, на некоторых региональных уровнях это можно попытаться сделать. Но просто ещё раз говорю, что сейчас если брать какие-то теоретически возможные блоки на федеральных выборах, допустим, предположим, их разрешили, вот сейчас они есть. Вот есть семь партий, что может произойти? Ответ – да, в принципе понятно какие могут быть блоки, без всякого сомнения. То есть, «Справедливая Россия» может сдвигаться в сторону «Патриотов», при той ревизии КПРФ – КПРФ, да.

Кынев: В разном регионе, в каждом регионе куда угодно может.

Надеждин: Абсолютно, в том числе и так. А я говорю про федеральные выборы. А «Единая Россия» в зависимости от ситуации может пусть там к себе либо «Справедливую Россию», либо «Правое дело». «Правое дело» в зависимости от ситуации могут к себе коммунисты взять. Это я так, к слову говорю. То есть, если бы была возможность блоков, а сейчас точно все знают, что ни у кого нет семи процентов, кроме «Единой России», так, на секундочку, то в этом смысле…

Кынев: У коммунистов есть.

Надеждин: У коммунистов – ну да, пока ещё есть, но будет ли через два года? Но это ладно, в подробности не хочу вдаваться. Поэтому блоки, да, без всякого сомнения, просто блоки все привыкли, знают и так далее.

Что касается, должны ли партийные кандидаты иметь привилегии перед самовыдвижением, у меня тут такое понимание есть, я всё-таки сторонник того, чтобы у нас на федеральных выборах в Госдуму были только партийные списки, это сто раз обсуждалось: Совет Федерации – это и есть представительство, надо выборы в Совет Федерации делать, а Госдума, всё-таки, это вещь, которая цементирует российскую государственность, теоретически, я говорю. Поэтому там чистые партийные списки, округа там не нужны, тем более что у нас настолько разноплодная страна, что создать какую-то разумную систему представительства по округам невозможно на федеральном уровне, если выбирать вот просто по округам.

Что касается выборов в регионах. Я вообще считаю, что очень плохо, когда у вас в одном парламенте два типа депутатов, понимаете, какая история, это очень плохо. У них разная мотивация, они по-разному себя ведут. По этой причине в регионах лучше тоже оставить, пусть они выбирают где так, где сяк – партийную систему или мажоритарную, или там многомандатную, в конце концов. Так же и муниципалитеты. А раз так, то у вас есть два типа выборов – одномандатные или пропорциональные, если у вас выборы пропорциональные, извиняюсь, независимые отдыхают, их нет просто в этом раскладе, ну что делать, ну нет. А если у вас выборы мажоритарные, на мой взгляд, не должно быть никаких принципиальных отличий между партийными и непартийными, вот моё понимание. Потому что у каждого вида кандидата есть и плюсы, есть и проблемы, связанные с этим, и в принципе, как показывает Подмосковье, где были постоянно выборы, когда одномандатные, там разные комбинации, многомандатные, то как-то, в общем-то, проблемы я не вижу. Я так скажу: если хотят кого-то с выборов снять, то его снимают независимо от того, независимый он или партийный, а если кто-то надо, чтобы победил, например глава района, совершенно неважно, кто его выдвигает, он всё равно получает 90% и побеждает. Пока так.

Вот, наверное, всё, и хочу, пользуясь случаем, прошу особо отметить в протоколе, поддержать идею Медведева о том, что льготы по подписям получают не только партии, представленные в Госдуме, но и партии, квалифицировавшиеся частью региональных парламентов. Он предложил сейчас, они приняли одну треть, а я считаю правильным поддержать идею, в духе вот того, что говорил Любарев, не одну треть региональных парламентов, а фракции региональных парламентов, в которых проживает больше половины населения. Понятно, да? Те уже могут не собирать подписи, выдвигать всех. Мне кажется, надо одобрить эту мысль.



Шибанова: В протокол мы внесли.

Надеждин: Спасибо большое.

Шибанова: Спасибо, коллеги. Это я отобрала микрофон, потому что я была лишена возможности руководить процессом, микрофоны возле вас очень близко. И, пожалуйста, Олег Николаевич.

Каюнов О.Н.: Начну с того, что во многих позициях, где расходятся господин Кынев с Любаревым, я просто согласен с Александром Владимировичем, а в частности, начиная с того, что партии есть продукт некоторой самоорганизации. И вот с этой точки зрения я всё-таки хочу предложить один несколько радикальный момент, типа «назад в будущее», а именно, если это есть продукт самоорганизации, то надо допустить различные организационно-правовые формы. Ну, как все понимают, Закон о партии – это закон о КПСС, экземпляр воспроизведенный, в какой-то степени приведен устав КПСС.

Я напомню, что до того как был принят этот закон, существовала такая вещь, такое понятие было введено – политические общественные объединения. Оно было введено в Закон об общественных объединениях, там были ограничены немножко организационно-правовые формы, там оно не могло быть общественным фондом, ещё чем-то там не могло быть, то есть все остальные организационно-правовые формы, включая и движение, а движение – это, заметьте, то, что не предполагает фиксированного членства, включая организации с возможностью коллективного членства, и так далее, это были допускаемые формы. На самом деле, насколько я понимаю, это в какой-то степени охватывало более или менее спектр существующих партий в демократических странах. Ну, например, без фиксированного членства – это достаточно близко к американским партиям, где любой может записаться в члены, и это никто не может оспорить, ну, по крайней мере, по основным двум партиям, по Демократической и по Республиканской партии – пришел, записался и всё. Партия с коллективным членством, ну, грубо говоря, типа Лейбористской партии в Англии, где профсоюзы являются коллективными членами, и так далее.



Кынев: Уже не являются.

Каюнов: Ну, на тот момент это было так. Просто, так или иначе, в течение десятилетий это было так. Вот, мне кажется, имеет смысл рассмотреть этот момент. Тогда, в частности, снимается в принципе вопрос о списочном барьере, потому что если туда входит политическое общественное объединение, может быть, движение, то у него нет, ещё раз напоминаю, фиксированного членства. И в принципе, на мой взгляд, это правильно, потому что требование списочного барьера – это есть нарушение Конституции, на мой взгляд. Есть статья пятьдесят я не помню какая, что никто не обязан декларировать свои взгляды. Он имеет право их высказать, но не обязан их декларировать. А здесь, для того чтобы участвовать в политической жизни, ты обязан отметиться, что ты являешься сторонником такой-то партии. То есть это вопрос, вообще-то, для Конституционного суда, хотя правда в нынешних обстоятельствах, я полагаю, решение будет достаточно однозначным, но тем не менее.

Любарев: Оно уже было.

Каюнов: Да?

Надеждин: Да, они рассматривали уже.

Реплика: Не по всем основаниям.

Каюнов: Да, вот именно, там рассматривались немножко другие аспекты. Поэтому я предлагаю рассмотреть вот эту возможность вот этого самого возврата, подобного рода подхода. То есть, вот этот Закон о партиях как таковой вообще отменяется, вводится, устанавливаются, с возможными поправками та концепция, которая была у общественно-политических объединений. Основное у них было то, что на них накладывались определенные ограничения, но об этих ограничениях здесь в принципе говорилось, что не может быть в Уставе указано, что членами партии могут быть только христиане, или только женщины, или только токари. Там целый набор этих ограничений, их можно рассмотреть, пересмотреть, усилить и так далее.

Теперь дальше, насчет региональных партий. Ну, слушайте, ведь партии существуют не для того, чтобы заниматься перестрелками, а перебранками в парламенте. То есть, если существует проблема в регионе, мы запрещаем им переходить в перебранки, то есть в перебранку между партиями, то это, в конце концов, может действительно привести к перестрелке. Всё-таки, я думаю, что опасность вот этого – она намного больше, чем опасность от региональных партий для целостности России. Собственно сами по себе перестрелки опасны для целостности России. Чечня по существу уже… да, не будем. И если это будет подход насчет политических общественных объединений, что широкий спектр организационно-правовых форм будет всё-таки принят, то я полагаю, да в принципе и в другом варианте, что никаких блоков с просто общественными объединениями допускаться не должно, потому что иначе совершенно очевидно будут созданы «партии напрокат», партии, с которыми любые объединения общественные могут вступать в блок, за определенные, значит, ну понятно.



следующая страница >>