Языковые средства реализации концептуальной оппозиции «свой чужой» в британском политическом дискурсе - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Механизмы и языковые средства манипуляции в текстах сми 1 401.49kb.
Вербальные средства гармонизации в религиозном дискурсе на материале... 1 43.43kb.
Используя языковые средства выразительности 1 39.89kb.
Аппаратные средства поддержки мультипрограммирования имеются во всех... 3 649.1kb.
Н. В. Иванов актуальное членение предложения в текстовом дискурсе... 22 2885.06kb.
Фрида Митчелл Ключ от чужой двери 11 1559.38kb.
Повседневность городского пространства в кино 1 190.11kb.
Роберт Энсон Энсон Хайнлайн Чужой в стране чужих Роберт Хайнлайн... 18 7913.2kb.
Символика цвета в художественном дискурсе 1 94.63kb.
Семинар Изобразительные и выразительные средства языка Термины 1 30.42kb.
Конституционно-правовой статус парламентского большинства (коалиции) 1 174.37kb.
Учебно-методический комплекс по дисциплине «Функционирование современного... 1 154.54kb.
- 4 1234.94kb.
Языковые средства реализации концептуальной оппозиции «свой чужой» в британском политическом - страница №1/1



На правах рукописи

Алиева Татьяна Владимировна

ЯЗЫКОВЫЕ СРЕДСТВА РЕАЛИЗАЦИИ КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ ОППОЗИЦИИ «СВОЙ - ЧУЖОЙ» В БРИТАНСКОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ

Специальность 10.02.04 – германские языки




АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

МОСКВА - 2013

Работа выполнена на кафедре английского языка №1 Федерального государственного образовательного бюджетного учреждения высшего профессионального образования «Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации»




Научный руководитель:

кандидат филологических наук, доцент

Левковская Нина Алексеевна

профессор кафедры английского языка №1 ФГОБУ ВПО «Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации»




Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Беляевская Елена Георгиевна

профессор кафедры стилистики английского языка факультета гуманитарных и прикладных наук ФГБОУ ВПО «Московский государственный лингвистический университет»


кандидат филологических наук

Артамонова Марина Львовна

доцент кафедры английского языка международного бизнеса ФГБОУ ВПО «Всероссийская академия внешней торговли Министерства экономического развития Российской Федерации»




Ведущая организация:

ГБОУ ВПО

«Московский городской педагогический университет»



Защита диссертации состоится «____» ______________ 2013г. в ____ часов на заседании диссертационного совета Д 209.002.07 в Московском государственном институте международных отношений (университете) МИД Российской Федерации по адресу: 119454, Москва, проспект Вернадского, д. 76.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного института международных отношений (университета) Министерства иностранных дел Российской Федерации.
Автореферат разослан «___» марта 2013 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор филологических наук


Н.В. Иванов




ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемая диссертация представляет собой исследование, посвященное изучению языковых средств реализации концептуальной оппозиции «свой – чужой» в британском политическом дискурсе.



Актуальность работы определяется востребованностью лингвистических исследований, направленных на выявление и изучение языковых инструментов эффективного воздействия в политической коммуникации, а также необходимостью дальнейшего изучения выражения коммуникативной цели адресанта. В связи с тем, что концептуальная оппозиция (далее КО) «свой – чужой» является оппозицией архетипической, представляется важным установить обусловленность выбора тех или иных языковых средств в политическом дискурсе данной дихотомией и определить их прагматический компонент.

Политический дискурс последнее время все чаще становится предметом изучения лингвистики. Интерес к этому явлению объясняется тем, что в политической коммуникации используется широкий спектр языковых средств с целью оказания воздействия на общественное сознание. Изучение и анализ языковых инструментов эффективного воздействия позволяет, с одной стороны, адекватно декодировать прагматические установки текстов политического содержания, с другой стороны, использовать этот инструментарий при создании новых текстов.



Настоящее исследование проводится на материале аналитических статей качественной прессы, являющихся одной из разновидностей политического дискурса. В таких текстах определяющую роль играет аналитический компонент, выражение мнения или оценки, и наблюдается зависимость выбора языковых средств для выражения оценочного суждения от того, кто является объектом оценки – «свой» или «чужой». Именно языковая реализация оппозиции «свой – чужой» во многом обусловливает силу воздействия политического текста.

Предметом исследования являются языковые средства выражения КО «свой – чужой». Объектом исследования – политический дискурс в аналитических статьях качественной прессы Великобритании.

Цель исследования состоит в комплексном изучении языковых средств (лексического, морфологического и синтаксического уровней), участвующих в реализации КО «свой – чужой» в британском политическом дискурсе. В связи с поставленной целью определены следующие задачи:

  1. описать политический дискурс и аспекты его проявления в языке газеты;

  2. определить основные функции политического дискурса, а также их ориентированность на КО «свой – чужой»;

  3. определить понятийную составляющую КО «свой – чужой» путем выявления ключевых слов-репрезентантов оппозиции и их семантического анализа;

  4. выявить механизмы соотнесения того или иного объекта со «своим» или «чужим»;

  5. осуществить анализ языковых средств реализации КО «свой – чужой» и установить их прагматический компонент;

  6. определить функционально-семантические аспекты эксплицитного или имплицитного выражения КО «свой – чужой».

Теоретической базой исследования послужили труды отечественных и зарубежных ученых в области когнитивной лингвистики (Н.Н. Болдырев, А. Вежбицкая, С.Г. Воркачев, В.З. Демьянков, В.И. Карасик, Г.В. Колшанский, В.В. Красных, Е.С. Кубрякова, В.А. Маслова, З.Д. Попова, Г.Г. Слышкин, И.А. Стернин, G. Lakoff и др.); политического дискурса (Э.В. Будаев, Р. Водак, Т. ван Дейк, А.П. Чудинов, Е.И. Шейгал, N. Chomsky, G. Kress, G. Orwell и др.); языка газеты (В.И. Коньков, В.Г. Костомаров, С.И. Сметанина, Г.Я. Солганик, A. Bell, S. Hall, R. Fowler и др.); а также работы по лексикологии, стилистике, морфологии и синтаксису английского языка (О.В. Александрова, И.В. Арнольд, Н.Д. Арутюнова, О.С. Ахманова, Э. Бенвенист, М.Я. Блох, А.В. Бондарко, И.Р. Гальперин, М.Н. Кожина, В.Л. Наер, Ю.М. Скребнев, А.И. Смирницкий, И.Б. Хлебникова, А.А. Худяков, Talbot J. Taylor, G.W.Turner и др.).

Материалом исследования послужили более 2500 примеров, полученных методом сплошной выборки из аналитических статей (из рубрик Comment, Opinion) британской качественной прессы. Объем обработанного материала составил более 350 статей. В качестве источников статей использовались издания The Guardian, The Daily Telegraph, The Independent, The Observer, The Sunday Times, The Times в период с января 2006 г. по май 2012 г.

В диссертационном исследовании используются следующие научно-исследовательские методы: дескриптивный анализ, контекстуальный анализ, концептуальный анализ, семантический анализ, стилистический анализ, дискурсивный анализ.



Научная новизна исследования заключается в том, что в работе предложен комплексный когнитивно-функциональный анализ КО «свой – чужой» в рамках английской языковой картины мира. Впервые рассмотрение данной оппозиции охватывает практически все языковые средства (лексические, морфологические и синтаксические), что дает возможность синтетического подхода к анализу явлений. Впервые систематизируется аксиологический потенциал и возможности эксплицитного и имплицитного выражения языковых средств актуализации КО «свой – чужой». Кроме того, как известно, тренды подачи материала в прессе постоянно меняются, поэтому новым является изучение соотношения стабильной концептуальной оппозиции с современными способами языковой репрезентации.

На защиту выносятся следующие основные положения:



  1. Концептуальная система британского политического дискурса организована вокруг оппозиции «свой – чужой», которая структурирует текст и способствует формированию оценочности в нем. Аксиологический потенциал оценочных языковых средств, используемых в тексте политической направленности, коррелирует с дихотомией «свой – чужой».

  2. В актуализации КО «свой – чужой» участвуют языковые средства всех уровней, лексического, морфологического и синтаксического. КО «свой-чужой» интегрирует комплекс вербальных средств, заставляя их действовать в соответствии с единой стратегией для воздействия на общественное сознание.

  3. КО «свой – чужой» антропоцентрична – при активизации (в сознании, памяти, внутренней речи) одного из концептов всегда происходит сопоставление с субъектом. Центральными концептуальными признаками концептов «свой» и «чужой» являются признаки «такой, как я» и «не такой, как я» соответственно.

  4. КО «свой – чужой» реализуется в разных контекстах: на уровне предложения, сверхфразового единства или всего текста. При этом соотнесение языковых средств, используемых в контексте на уровне предложения или сверхфразового единства, с КО «свой – чужой» и выявление первого или второго концепта оппозиции практически происходит с опорой на мегаконтекст (уровень текста) или тезаурус адресата.

  5. Каждый из концептов оппозиции «свой – чужой» может быть наделен как положительной, так и отрицательной оценочностью. Тем не менее, на каждом языковом уровне существуют определенные средства, использование которых в британском политическом дискурсе обусловлено оценочной моделью «свое – хорошо, чужое – плохо». Специфика использования данных языковых средств исключает их участие в создании обратной оценочности («свое – плохо, чужое – хорошо»).

  6. Выбор языковых средств в тексте политической направленности обусловлен функциями, которые в данном контексте реализует КО «свой – чужой», при этом авторская интенция использовать определенные языковые средства для осуществления той или иной функции КО «свой – чужой» может быть скрыта от адресата. Проявление имплицитной оценочности подобных языковых средств является частью манипулятивной стратегии автора.

Теоретическая значимость диссертации определяется тем, что установление механизмов соотнесения объекта со «своим» и «чужим», а также выявление комплекса языковых средств, участвующих в реализации КО «свой – чужой», вносит вклад в дальнейшее развитие семантико-когнитивных исследований концептов. Результаты и выводы о функциях языковых средств реализации КО «свой – чужой» в политическом дискурсе способствует развитию теоретических положений такого сложного явления как политический дискурс, а также позволяет установить обусловленность выбора языковых средств различными дискурсивными факторами. Рассмотрение прагматического компонента языковых средств, участвующих в актуализации КО «свой – чужой», вносит вклад в решение проблем лингвопрагматики, а изучение оценочного потенциала данных языковых средств способствует дальнейшему развитию аксиологии.

Практическая ценность диссертации состоит в том, что полученные в ней выводы относительно механизмов, участвующих в формировании КО «свой – чужой», и языковых средств, используемых для реализации данной оппозиции, будут способствовать более глубокому, точному и осознанному пониманию англоязычного газетного текста и, следовательно, более адекватному его анализу и интерпретации. Результаты исследования могут быть использованы в преподавании английского языка как иностранного как в языковых, так и в неязыковых вузах, так как понимание концептов и способов их реализации дает возможность студентам анализировать политический текст и создавать собственные тексты. Результаты работы могут быть полезны также для дипломатов, журналистов и культурологов, изучающих культуру Великобритании.

Исследование прошло апробацию на заседаниях кафедры английского языка №1 МГИМО (У) МИД РФ, на кафедральных научных семинарах по проблемам современной англистики в 2008, 2010, 2011 и 2012 гг.; результаты исследования были изложены в докладе на тему «Стереотипные представления о Великобритании, США и России, используемые в реализации концептуальной оппозиции «свой – чужой» в политическом дискурсе прессы Великобритании» на Международной научно-практической конференции «Мир-Язык-Человек» (г. Владимир, март 2008г.).

Основные положения диссертации отражены в пяти публикациях, в том числе трех статьях в ведущих рецензируемых научных изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ.

Структура работы определяется целью и поставленными задачами. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии и корпуса приложений.
Основное содержание работы

Во ВВЕДЕНИИ мотивируется выбор объекта исследования, формулируются его цели и задачи, обосновывается актуальность изучения языковых средств выражения КО «свой – чужой», раскрывается научная новизна исследования, его теоретическая значимость и практическая ценность, описываются методы исследования, приводится общая структура работы, а также выдвигаются положения, выносимые на защиту.

В ГЛАВЕ 1 «Теоретические предпосылки исследования концептуальной оппозиции “свой – чужой”» описывается теоретическая база исследования, дается определение понятию «политический дискурс», выявляется его взаимосвязь с КО «свой – чужой», рассматриваются основные характеристики языка газеты и аналитической статьи, вводится понятие концепта.

Для данного исследования опорным считается следующее определение политического дискурса: политический дискурс представляет собой интегративную совокупность всех речевых актов, субъект, адресат или содержание которых относятся к сфере политики. Поскольку основная цель политической коммуникации - это борьба за власть, которая выражается в привлечении и сплочении сторонников, то есть «своих», и дискредитации оппонентов, врагов, то есть «чужих», то можно утверждать, что оппозиция «свой - чужой» является базовой для политического дискурса и соответственно обусловливает большую часть его функций. Так, выделяется группа функций политического дискурса, осуществление которых проецируется на оппозицию «свой – чужой»: функции ориентации, интеграции и агональности [Шейгал 2004]. Функция ориентации служит для определения агентов политики, для указания на их политическую позицию, для маркирования объекта как «своего» или «чужого»; функция интеграции заключается в поиске солидарности и поддержки сторонников, присоединении адресанта к группе «своих»; суть агональной функции сводится к борьбе с «чужим», к его дискредитации. В настоящем исследовании данные функции рассматриваются как системообразующие по отношению к языковым средствам, репрезентирующим оппозицию «свой – чужой». Выявленные языковые средства анализируются в преломлении к указанным функциям.

В газетном тексте борьба за власть, как главная цель политического дискурса, реализуется через воздействие на общественное сознание путем сообщения оценочности тем или иным политическим событиям или явлениям. То есть сила воздействия зависит от способов выражения оценки, при этом выбор того или иного языкового средства чаще всего обусловлен отнесенностью объекта оценки к «своим» или «чужим».

Поскольку предметом настоящего исследования является оппозиция концептуальная, то в работе также рассматривается теоретическая база для изучения концептов (Е.Г. Беляевская, С.Г. Воркачев, Е.С. Кубрякова, З.Д. Попова, И.А. Стернин и др.). Для данной работы наиболее существенными считаются следующие параметры концепта: 1) концепт – это оперативная единица мышления, 2) концепт отражает знания о мире, 3) концепт позволяет типизировать действительность («сводит разнообразие … явлений …под одну рубрику» [Кубрякова 1996: 90], 4) концепт может отражать своеобразие культуры, 5) структура концепта представляет собой совокупность признаков, которые репрезентируются различными языковыми средствами.

Рассмотренная теоретическая база послужила основой для анализа КО «свой – чужой» и языковых средств ее реализации в политическом газетном тексте.

В ГЛАВЕ 2 «Лингвокультурные характеристики концептуальной оппозиции “свой – чужой”» изучается содержание ценностной и понятийной составляющих КО «свой – чужой», устанавливаются механизмы соотнесения объекта со «своим» и «чужим», приводятся данные о лингвистических исследованиях различных аспектов оппозиции «свой – чужой» [Бенвенист 1995; Водак 1997; Гришаева 2007; ван Дейк 1989; Пеньковский 2004; Шейгал 2004; Fowler 1991].

Содержание КО «свой – чужой» исследуется в рамках культурологического концептуального анализа, который позволяет выделить в концепте ценностную и понятийную стороны. Данный анализ был проведен с целью найти подтверждение ментальной реальности оппозиции в политическом газетном тексте и адекватно идентифицировать ее языковые репрезентанты.

Рассмотрение ценностной составляющей дихотомии «свой – чужой» позволяет сделать вывод о том, что она относится к тем базовым культурным доминантам, которые формируют ценностную картину мира. КО «свой – чужой» представляет собой ценностную шкалу, по которой можно судить о нормах и ценностях, принятых в определенном обществе или коллективе людей, объединенных по какому-либо признаку. Отнесение объекта или явления к «своему» или «чужому» предполагает процесс оценивания данного объекта, соотнесения его внешних характеристик или его поведенческой модели, а также норм и ценностей с нормами и ценностями, бытующими в данном социуме. Таким образом, КО «свой – чужой» функционирует в тесном взаимодействии со всем комплексом ценностей как этнических и общечеловеческих, так и групповых (на уровне круга близких друзей, профессии, социального статуса и др.).

Для выяснения понятийной составляющей были определены ключевые слова-репрезентанты КО «свой – чужой»: “we”, “self”, “they”, “other”. В результате анализа их словарных дефиниций установлено, что центральными признаками в понятийной составляющей являются признаки «такой (такие), как я/мы» (“like myself / ourselves) и «не такой (такие), как я/мы» (“unlike myself / ourselves). Таким образом, при активизации одного из концептов (концепта «свой» или концепта «чужой») всегда происходит сопоставление с субъектом, свидетельствуя о том, что КО «свой – чужой» антропоцентрична.

В ходе исследования также установлены механизмы формирования КО «свой – чужой». Идентификация объекта как «своего» или как «чужого» происходит на двух уровнях: на уровне общепринятых и на уровне субъективных представлений. В первом случае «свое» и «чужое» дифференцируется с опорой на представления общества о разделении на «своих» и «чужих» по различным признакам (возрастному, половому, национальному, географическому, геополитическому и т.п.), которые являются относительно объективными. В проанализированном материале можно выделить следующие тематические блоки реализации КО «свой – чужой», в которых основанием для разделения на «своих» и «чужих» служат признаки уровня общепринятых представлений: «народ vs политическая элита»; «Великобритания vs иностранное государство»; «Запад vs Восток»; «мирное население vs террористы»; «коренные британцы vs иммигранты / этнические меньшинства»; «своя партия vs другая (оппозиционная) партия»; «европейская цивилизация vs радикальный исламизм»; «Великобритания vs военный противник».

Идентификация объекта как «своего» или «чужого» на уровне субъективных представлений зависит от личностного отношения, формируемого индивидуальными и общественными ценностями. Данное субъективное отношение обусловливается различными факторами: во-первых, субъективной интерпретацией характеристик или действий объекта, во-вторых, их соотнесением с индивидуальными ценностными ориентирами субъекта, в-третьих, их соотнесением с ценностями и нормами, существующими в данной среде, которая может ограничиваться как кругом друзей или семьи, так и более широкими рамками – возрастной группы, социального класса, страны, цивилизованного общества вообще. Субъективный уровень соотнесения объекта с зоной «своего» или «чужого» допускает подвижность КО «свой - чужой» - один и тот же объект может маркироваться в одном контексте как «свой», а в другом как «чужой». Например, США в публикациях, посвященных военным конфликтам в Ираке или Афганистане, чаще выступают как «свои» (США и Великобритания в таких контекстах замещаются дейктиком we), в других статьях (например, о проблемах англо-американских отношений) Америка маркируется как «чужой».

Важной особенностью КО «свой – чужой» является ее способность формировать оценочность в тексте. Анализ отечественных и зарубежных исследований показал, что к интерпретации аксиологического потенциала оппозиции «свой – чужой» существует два подхода. Первый подход основан на том, что данная оппозиция представляет собой антонимическую пару, в которой «чужой» наделен отрицательной оценкой, а «свой» - положительной. В рамках второго подхода помимо категорий «свой» и «чужой», вводится также промежуточная категория «другой», которая допускает существование нейтральной или даже положительной оценки «чужого». Представляется, что второй подход полнее отражает оценочный потенциал данной оппозиции. Более того, настоящий анализ показал, что в различных контекстах возможно существование отрицательной оценки «своего» и положительной оценки в отношении «чужого».

С одной стороны, поскольку человеку присуще воспринимать «свое» как естественное, правильное, нормальное, и, наоборот, «чужое» как неестественное, ненормальное, неправильное, то при маркировании того или иного объекта как «своего» или «чужого» базовой оценочной моделью является модель «свой значит хороший, чужой значит плохой». Примером положительной оценки «своего» и отрицательной «чужого» служит отрывок из публикации, в которой автор открыто критикует состояние демократии в России: It is these institutions of independent media, justice and democracy - institutions we take for granted at home [свой] - that the international community must nurture in that country [чужой] if we [свой] are to contain the newly-confident and energetic Russian Bear [чужой]. (G, 2.09.07) «Чужой» здесь репрезентирован that country (Россия), «свой» - at home, we (Великобритания, Запад), то есть при разделении на «своих» и «чужих» учитывается геополитический признак - задействуется уровень общепринятых представлений. В то же время маркирование России как «чужого» происходит и на уровне субъективных представлений - Россия не придерживается ценностей, исповедуемых на Западе, и поэтому она «чужая». Оценочность здесь выражается через наделение «чужого» отрицательным знаком, а «своего» - положительным. Более того, эта разница оценочных знаков выдвигается на передний план - оценочность формируется за счет конвергенции приемов различных уровней – лексического, синтаксического и стилистического (использование метафоры (to contain the newly-confident and energetic Russian Bear), положительно-оценочных лексем (independent media, justice and democracy), эмфазы, обособленной конструкции).

С другой стороны, модель «свой значит хороший, чужой значит плохой» не является универсальной. Известно, что «свой» может подвергаться критике и наделяться негативной оценкой. Примером отрицательной оценочности в отношении «своего» служит статья, автор которой с явным неодобрением высказывается о применении Великобританией («своего») силовых методов для внедрения демократии в других странах: (1) David Miliband loves democracy. We all love democracy. We also love capitalism, social welfare, child health, book learning and leatherback turtles. We would like the whole world to love them too, and we stand ready to persuade it so. But do we shoot anyone who refuses? // (2) There is no text in international law that justifies ramming a system of government down the throats of others.(G, 13.02.08) Первый отрывок представляет собой ироническое высказывание – в одном ряду стоят, с одной стороны, такие общественные доминанты как капитализм, социальное обеспечение, здравоохранение, с другой стороны, любовь к черепахам. Еще больше ироничности придает высказыванию вопрос (But do we shoot anyone who refuses?) – создается контраст не только смысловой, но и на лексическом и синтаксическом уровнях, образуя антитезу. Во втором отрывке из той же статьи отрицательная оценка «своих» становится еще более очевидной за счет использования идиоматического выражения с отрицательным оценочным знаком (ramming a system of government down the throats of others), которое позволяет более эмоционально выразить неодобрительное отношение автора к агрессивному навязыванию «своими» принципов правления другой стране.

«Чужой» также может иметь не только отрицательную, но и положительную оценочность. В рамках КО «свой – чужой» в составе «чужого» в зависимости от закрепляемого за ним оценочного знака дифференцируются такие концептуальные признаки, как «враг», «другой» и «друг». Эти признаки являются дополнительными к центральному «не такой (такие), как я» (“unlike myself / ourselves”), который бывает задействован всегда, когда актуализируется оппозиция «свой – чужой». «Чужой/враг» наделяется отрицательной оценочностью, занимая крайнюю позицию на оценочной шкале в зоне со знаком «-» и включая концептуальные признаки «агрессия», «угроза», «опасность». В политическом дискурсе концептуальный признак «чужой/враг» бывает задействован при обращении к таким тематическим блокам как «мирное население vs террористы»; «Великобритания vs военный противник»; «своя партия vs другая (оппозиционная) партия»; «Великобритания vs иностранное государство» (Россия, Китай). «Чужой/другой» также наделяется отрицательной оценочностью, но меньшей интенсивности, чем «чужой/враг», включая такие концептуальные признаки как «неприязнь», «неприятие», «несогласие», или вообще нулевой, нейтральной оценочностью. В политическом дискурсе британской качественной прессы концептуальный признак «чужой/другой» бывает задействован при обращении к таким тематическим блокам, как «Великобритания vs иностранное государство» (США, Франция, страны Восточной Европы), «народ vs политическая элита»; «коренные британцы vs иммигранты / этнические меньшинства»; «Запад vs Восток». «Чужой/друг» идентифицируется как «чужой» на уровне общепринятых представлений, и в то же время наделяется положительным оценочным знаком. Концептуальный признак «чужой/друг» в политическом дискурсе британской качественной прессы обычно выступает на первый план при обращении к такому тематическому блоку, как «Великобритания vs иностранное государство» (США; страны Европейского Союза).

В ГЛАВЕ 3 «Языковые средства актуализации КО “свой – чужой”» проводится анализ языковых средств разных уровней (лексического, морфологического и синтаксического), участвующих в актуализации оппозиции «свой – чужой» в британском политическом дискурсе, выделяются функции, которые каждое из этих средств осуществляет как репрезентант КО «свой – чужой». Кроме того, устанавливается, каким образом выявленные языковые средства реализуют данную оппозицию – эксплицитно или имплицитно. Результаты анализа аксиологического потенциала выявленных языковых средств и способов их реализации отражены в таблице.



Таблица

Языковые средства выражения КО «свой – чужой»

(условные обозначения: «+» - положительная оценка, «-» - отрицательная оценка, «+/-» - фиксируются случаи положительной и отрицательной оценки)




Языковое средство

Аксиологический потенциал

Эксплицитное или имплицитное выражение




«свой»

«чужой»

Эксплицит.

Имплиц.

Оценочная лексика

+ /(-)

(+) /-








Метафоры

+ /(-)


(+) / -






Политическая лексика

+


-





Эвфемизмы

+









Дисфемизмы




-





Разговорная лексика

+

-






Перифраз

+ / -

+ / -






Местоимения

+

-






Аффиксы

+

-






Активные залоговые конструкции

+

-





Пассивные залоговые конструкции

+









Вопросительные предложения

+ / -

+ / -





Эллиптические предложения

+ / -

+ / -





Парантетические внесения

+ / -

+ / -





Эмфатические предложения

+ / -

+ / -





Параллельные конструкции

+ / -

+ / -






Вопросно-ответные единства

+ / -

+ / -






Цитация

+ / -

+ / -




В ходе исследования был выявлен следующий комплекс языковых средств, которые могут участвовать в актуализации КО «свой – чужой» в политическом дискурсе:



  • на лексическом уровне: оценочная лексика, метафоры, политическая лексика, эвфемизмы, дисфемизмы, разговорная лексика, перифраз;

  • на морфологическом уровне: местоимения (we, us, our, you and I; they, their, that, those), аффиксы (anti-, pro- и pan-);

  • на синтаксическом уровне: активные залоговые конструкции, пассивные залоговые конструкции, вопросительные предложения, эллиптические предложения, парантетические внесения, эмфатические предложения, параллельные конструкции, вопросно-ответные единства, цитация.

Практически всегда КО «свой – чужой» репрезентируется в тексте через конвергенцию языковых средств разных уровней, лексического, морфологического и синтаксического, и взаимодействуя, они создают образы «своего» и «чужого» и формируют их оценочность. Анализ аксиологического потенциала языковых средств, актуализирующих КО «свой – чужой» (см. таблицу), показал, что среди них есть средства, способные в различных контекстах наделять «своего» и «чужого» как положительной, так и отрицательной оценкой. Существует также ряд средств, использование которых нацелено на реализацию только положительной оценки «своего» или отрицательной оценки «чужого». Специфика использования последних исключает их участие в создании обратной оценочности («свое – плохо, чужое – хорошо»). В связи с тем, что использование данных языковых средств проецируется на базовую оценочную модель КО «свой - чужой» «свое – хорошо, чужое – плохо», то представляется возможным отнести эти средства к специализированным маркерам оценочности данной концептуальной оппозиции.

На лексическом уровне базовая оценочная модель «свое – хорошо, чужое – плохо» реализуется за счет таких средств, как политическая лексика, эвфемизмы, дисфемизмы, разговорная лексика.

Используя политическую лексику, автор ставит перед собой задачу через информирование читателя о политическом статусе объекта в фокусе внимания, сообщить этому объекту оценочность, создавая предпосылки к логической цепочке «чужой – коммунист / автократ / нацист - значит плохой», «свой – демократ / либерал - значит хороший». Такие слова как fascism, Nazism, dictatorship, racism, totalitarian, обладающие отрицательной оценочностью, направляют вектор оценки на «чужого» и никогда не используются для характеристики «своего» независимо от реального состояния политической системы. Положительно заряженная политическая лексика (democracy / democratic, liberal, freedom / free) как правило маркирует «своего».

Ориентированность эвфемизации и дисфемизации в политическом дискурсе на базовую оценочную модель КО «свой - чужой» выражается в камуфлировании, затушевывании негативных действий и характеристик «своего» и гиперболизации отрицательных действий и характеристик «чужого». Так, существует большое количество эвфемизмов, обозначающих военное вторжение Великобритании в страны Ближнего Востока. Такие эвфемизмы используются с целью представить военное вторжение в выгодном свете и отвести внимание от одной из основных ценностных доминант цивилизованного общества «любая война, агрессия - это плохо». Существует несколько способов нейтрализации негативной оценки военного участия Великобритании: за счет редуцирования компонентов «война», «агрессия», «насилие» (action in Afghanistan and Iraq, expeditionary missions, Western interference и т.п.); посредством использования слов с положительной оценочной семантикой (peacekeeping efforts, humanitarian intervention, to bring stability to Iraq и т.п.); а также за счет употребления общих понятий вместо конкретных, создавая у адресата неопределенное или нейтральное впечатление о денотате (the Afghan problem, British involvement in Iraq и т.п.). Контраст эвфемизмам о «своих» составляют дисфемизмы, которые употребляются для наименования агрессивных действий «чужих», приведшим к гибели «своих»: to offer a battlefield on which jihadis can kill westerners, indiscriminate killing, to slaughter as many civilians as possible, to harass the troops with roadside bombs and suicide attacks, random acts of savagery, to be executed in a brutal and revolting manner и т.п. В дисфемизмах используются конкретные понятия (to kill / execute / shoot westerners), а также слова с эмоциональным оценочным компонентом (indiscriminate killing, slaughter, savagery), таким образом акцентируя компоненты «убийство», «насилие», «агрессия».

Аксиологический потенциал разговорной лексики бывает задействован для создания отрицательной оценочности «чужого», выступая как средство вербальной агрессии. Например: And if it had been an issue, why was there not a peep from Labour [чужой] about it in the 1990s? (DT, 7.05.09)

Базовая оценочная модель КО «свой – чужой» формируется также на морфологическом уровне. Яркими маркерами «чужого» являются указательные местоимения that, those, семантика которых содержит компонент дистанцирования и служит прагматической установке дискредитации оппонента. Как, например, в следующем высказывании: Sooner or later, those in power [чужие] come to think that accountability is for the little people - people without a blue uniform or a large parliamentary majority [свои]. (Obs, 9.12.07) Употребление словосочетания those in power вместо оценочно нейтрального government обусловлено стремлением автора указать на дистанцию между политической элитой и народом (the little people).

В создании явной положительной оценки «своего» и отрицательной – «чужого» участвуют аффиксы. Крайняя степень противопоставленности «своих» и «чужих» может выражаться посредством аффикса anti-, который коррелирует с понятием агрессии, актуализируя концептуальный признак «чужой/враг»; отношения поддержки, согласия, одобрения между «своими» и «чужими» могут вербализироваться при помощи аффикса pro-, актуализируя концептуальный признак «чужой/друг».

На синтаксическом уровне формированию оценочности «свое – хорошо, чужое – плохо» способствуют различные залоговые конструкции. Они служат для изменения интенсивности оценки, а именно для усиления положительной оценки «своего» или отрицательной оценки «чужого», или, напротив, для преуменьшения отрицательной оценки «своего». Если субъектом, инициатором действия является «свой», и это действие имеет положительный оценочный знак, то употребляется активный залог со «своим» в роли агенса. Прагматическое намерение в таком случае заключается в акцентировании положительного воздействия «своего» на ситуацию и его выдвижении на центральную позицию. Например: We [свои] are there to try our hardest to teach them [Afghans, чужие] the value of democracy and of educating women. (DT, 09.11.09) Если авторская интенция заключается в смягчении негативной оценки действий, инициированных «своим», то в этом случае могут применяться пассивные конструкции. Таким образом, фокус внимания на инициаторе действия размывается, и негативная оценка агенса смягчается. При этом агенс может как присутствовать в плане выражения, так и вообще устраняться. Например: Taliban irreconcilables [чужие], perceived as a minority, will continue to be targeted and killed. (G, 30.03.09) Подчеркнуть, усилить отрицательную оценку «чужого» позволяют активные конструкции, в которых «чужой» выступает в роли агенса в позиции подлежащего. Активный залог помещает агенса действия в центр внимания и указывает на то, что именно он несет ответственность за содеянное. No one supposes that the country [Afghanistan] any longer contributes much to al-Qaida's operations, save to offer a battlefield on which jihadis [чужие] can kill westerners [свои]. (G, 30.03.09)

Существует также ряд средств с амбивалентным оценочным потенциалом в отношении КО «свой – чужой». Данные языковые средства используются для формировании положительной или отрицательной оценки как «своего», так и «чужого» (в таблице эти случаи помечены условным обозначением +/-). К таким средствам относятся оценочная лексика, метафоры, перифраз, аффиксы, вопросительные предложения, эллиптические предложения, парантетические внесения, эмфатические предложения, параллельные конструкции, вопросно-ответные единства, цитация. Учитывая амбивалентность оценочного знака в отношении КО «свой – чужой», предлагается отнести данные языковые средства к неспециализированным маркерам ее оценочности, так как эти средства попадают в зону оценочной реализации КО «свой – чужой» в силу того, что они вообще обладают мощным аксиологическим потенциалом и активно привлекаются авторами аналитических статей для формирования оценки различных объектов и явлений.

Одно из наиболее эффективных средств реализации КО «свой – чужой» и ее оценочности – это концептуальная метафора. Проведенный анализ показал, что самыми продуктивными при моделировании КО «свой - чужой» являются те сферы-источники, которые позволяют акцентировать отношения оппозиционности, противопоставленности «своего» и «чужого». В формировании КО «свой – чужой» участвуют такие сферы-источники, как «пространственные отношения» (15,8%)1, «война» (14%), «преступный мир» (13,4%), «театр, шоу» (12,2%), «болезнь» (10,5%), «спорт» (9,9%) , «бизнес» (5,2%). Проецируя оппозицию «свой - чужой», метафорическое выражение задействует те понятия сферы-источника, в которых заложена оппозиционность (внутри – снаружи, далеко – близко, своя сторона – вражеская сторона, преступник – полицейский, своя команда – команда противника, актеры - зрители, здоровый человек – болезнь, продавец – покупатель). Помимо выражения идеи противопоставления указанные сферы-источники могут участвовать в формировании оценочности «своего» и «чужого». Важно также отметить, что они являются доминантными в британском политическом дискурсе при реализации КО «свой - чужой», то есть они достаточно частотны и могут быть востребованы при обращении к различным тематическим блокам. Так, например, ориентационная метафора (близко – далеко, внутри – снаружи) используется в статьях про наплыв иммигрантов, политику Европейского Союза, ответственность правительства за экономический кризис, нетерпимость мусульман к демократическим ценностям западного общества и некоторых других. Существует также ряд метафор, которые характерны для реализации дихотомии «свой - чужой» в одном конкретном тематическом блоке. Так, при обращении к тематическому блоку «политическая элита» бывает задействована сфера-источник «политик-король»; к тематическому блоку «США» - сфера-источник «любовные отношения»; Россия преимущественно сравнивается с медведем; в формировании КО «свой - чужой» в рамках тематического блока «иммиграция» активно участвуют сферы-источники «стихийное бедствие» и «корабль».

Анализ выявленных языковых средств позволил установить, какую роль каждое средство играет при формировании данной дихотомии. Языковые средства, участвующие в актуализации КО «свой – чужой», могут осуществлять репрезентирующую и оценочную функции, а также функции интеграции, ориентации и агональности. При этом одно и то же средство может быть направлено в том или ином контексте на выполнение как какой-либо одной, так и сразу нескольких функций.

Языковые средства, реализующие репрезентирующую функцию, являются теми единицами, которые маркируют объект как «свой» или «чужой» или постулируют отношения между объектами как отношения между «своими» и «чужими». К таким языковым средствам относятся оценочная лексика, метафоры, перифраз, местоимения, аффиксы, активные и пассивные залоговые конструкции, парантетические внесения, эмфатические предложения, параллельные конструкции, вопросно-ответные единства. Как, например, местоимения в следующем высказывании: Finally, a liberal society will not focus on what we can offer immigrants, but on what they can offer us. (G, 10.07.07)



Оценочная функция, направленная на формирование положительной или отрицательной оценки «своего» или «чужого», может осуществляться за счет любых выявленных репрезентантов КО «свой – чужой». Так резко отрицательная оценка «чужого» может создаваться благодаря метафоре, например, криминальной, как в следующем высказывании о России: The access of Moscow's corrupt and criminal elite to the banking and real estate heavens of London should be restricted. Unless the bully is contained, he would be returning to haunt the neighbourhood again and again. (DT, 19.01.08)

Языковые средства, осуществляющие функцию ориентации, позволяют адресату понять, кто на политическом поле «свой», а кто «чужой». К ним относятся языковые средства, которые номинируют, называют группу «своих» и группу «чужих»: оценочная лексика, политическая лексика, местоимения, перифраз. В следующем высказывании сразу два языковых средства, перифраз и политический термин, указывают на Россию как на «чужого»: A nation that had never enjoyed democracy should content itself with basking in its delight. (ST, 24.08.08). Именно указание на отсутствие демократии ориентирует западного читателя на восприятие России как «чужого». Для сравнения можно привести пример с высказыванием из другой статьи, которая посвящена торжеству демократии в Америке в связи с победой Барака Обамы, первого афроамериканского президента США: But it is a truly auspicious moment for global democracy when people around the world can feel confident sharing America's unique national dream. (ST, 24.08.08). Здесь приверженность демократическим принципам также является тем критерием, который позволяет очертить круг «своих», а такие слова как global, sharing указывают на включенность в этот круг как Америки, так и других демократических государств, то есть Великобритании («своих»).

Осуществление функции интеграции связано со стремлением автора идентифицировать себя перед адресатом как «своего», установить контакт с читателем, объединиться с читательской аудиторией в единую группу. К языковым средствам, реализующим эту функцию, относятся средства, которые создают эффект неформального общения, способствующие установлению контакта с читателем (разговорная лексика и такие разговорные синтаксические конструкции, как вопросительные и эллиптические предложения), а также языковые средства, позволяющие присоединить автора к единой с читателем группе (местоимения, политическая лексика). Так, в следующем примере целый кластер языковых средств реализует функцию интеграции: And now that he [Alistair Darling] 's raised the vehicle excise duty - road tax to you and me - to prohibitive levels, how does he expect me to get to my second home? It's an outrage, I tell you. Как интимизация общения, так и интеграция автора и читателя в единую группу происходят благодаря использованию местоименного сочетания you and me (причем акцентируемого обособленной конструкцией); вопросительного предложения; разговорной конструкции I tell you, имитирующего непосредственное обращение к читателю.

Агональная функция направлена на дискредитацию «чужого» за счет наделения «чужого» отрицательной оценкой, а также на выражение отношений оппозиционности, противопоставленности «своего» и «чужого». Агональная функция может осуществляться за счет любых языковых средств, обладающих аксиологическим потенциалом со знаком минус. К таким языковым средствам относится оценочная лексика, метафоры, политическая лексика, дисфемизмы, разговорная лексика, перифраз, местоимения, аффиксы, активные залоговые конструкции, вопросительные предложения, эллиптические предложения, парантетические внесения, эмфатические предложения, параллельные конструкции, вопросно-ответные единства, цитация.

Анализ способов эксплицитной и имплицитной реализации КО «свой – чужой» привел к следующим результатам (см. таблицу): к эксплицитным языковым средствам относятся оценочная лексика, перифраз, местоимения, аффиксы, активные залоговые конструкции, параллельные конструкции, вопросно-ответные единства; к имплицитным языковым средствам относятся эвфемизмы, пассивные залоговые конструкции с элиминированным агенсом (где агенс – «свои»); к языковым средствам, которые имеют как эксплицитное, так и имплицитное выражение, относятся метафоры, политическая лексика, дисфемизмы, разговорная лексика, вопросительные и эллиптические предложения, парантетические внесения, эмфатические предложения, цитация.

Способность некоторых языковых средств сочетать эксплицитный и имплицитный способы реализации КО «свой – чужой» связана с тем, что, с одной стороны, авторская интенция за счет этих средств репрезентировать и наделять оценкой КО «свой – чужой» очевидна, с другой стороны, некоторые авторские интенции, которые коррелируют с понятием манипулятивных стратегий, остаются скрытыми от адресата. Так, практически всегда скрытой оказывается обусловленность выбора тех или иных средств стремлением автора усилить интенсивность оценочности в отношении «своего» и «чужого» или наладить контакт с читателем и заручиться солидарностью среди «своих». Например, к языковым средствам, реализующим оппозицию «свой – чужой» как эксплицитно, так и имплицитно, относятся метафоры. С одной стороны, их эксплицитный характер заключается в том, что авторская интенция реализовать через использование той или иной метафоры дихотомию «свой – чужой» для адресата как правило очевидна. Например, легко декодируется образное представление оппозиции «свой – чужой» посредством ориентационной метафоры в высказывании о странах Восточной Европы: The east [чужой] is suddenly all far away again. We [свой] go on weekend breaks to Bognor, not Bucharest. (O, 12.04.09) С другой стороны, влияние метафоры на интенсивность оценки значительно менее очевидно для адресата. Параллель с преступником (“a bully that haunts the neighborhood”) или параллель с объектом, который находится далеко (“is all far away again”), относят объект к различным позициям на оценочной шкале – обе позиции со знаком « - », но интенсивность оценки разная. Подобные возможности манипулировать оценочным смыслом и, как результат, влиять на восприятие сообщения скрыты от адресата, и в этом заключается непрямое, имплицитное воздействие метафоры.

В ходе исследования было также установлено, что соотнесение языковых средств с КО «свой – чужой», использованных в микро- или макроконтексте (контексты уровня предложения или сверхфразового единства), чаще всего происходит с опорой на мегаконтекст (контекст уровня текста) и/или тезаурус адресата. Так, вывод о том, что та или иная политическая партия или политический агент маркируются автором как «свой» или «чужой» и что выбор языковых средств в определенном контексте обусловлен этой маркированностью, может следовать из политической приверженности издания, опубликовавшего статью (например, в публикациях на страницах газеты консервативного направления the Times члены Консервативной партии - это «свои», члены любой другой партии – «чужие»).

Таким образом, проведенное исследование показало, что КО «свой – чужой» реализуется за счет языковых средств всех уровней, лексического, морфологического и синтаксического. При этом КО «свой – чужой» интегрирует вербальные средства разных уровней для создания оценочности, которая ориентирована на эффективное воздействие на общественное сознание с целью завоевания власти и которая выводится из соотнесения объекта с зоной «своего» или с зоной «чужого».

В ЗАКЛЮЧЕНИИ подводятся итоги проведенного исследования, излагаются основные выводы.



Настоящая работа открывает перспективы дальнейшего изучения воздействующего потенциала языковой реализации КО «свой – чужой» и выявления манипулятивных стратегий, связанных с актуализацией данной дихотомии. Кроме того, перспективным представляется исследование таких проявлений оппозиции «свой – чужой» как присвоение положительной оценки «чужому» и отрицательной – «своему», а также выявление отличий между выражением положительной или отрицательной оценки в отношении «своего» и выражением соответствующей оценки в отношении «чужого».
Основные положения и результаты диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора (общим объемом 2,32 п.л.):

научные статьи, опубликованные в ведущих периодических изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

  1. Алиева Т.В. Оппозиция «свой – чужой» в англоязычной прессе: лексические средства выражения [Текст] / Т.В. Алиева // Вестник МГИМО-университета. – 2012. – Вып. 3(24). – М.: Изд-во МГИМО (У) МИД РФ. - С. 182 – 187. - ISSN 2071-8160. (0,6 п.л.)

  2. Алиева Т.В. Имплицитные языковые средства, участвующие в формировании концептуальной оппозиции «свой – чужой» в политическом дискурсе англоязычной прессы [Текст] / Т.В. Алиева // Вестник Московского государственного областного университета. Сер. «Лингвистика». – 2010. – Вып. 1. - М.: МГОУ. – С. 86 – 89. – ISSN 2072-8379. (0,4 п.л.)

  3. Алиева Т.В. Концептуальная оппозиция «свой – чужой» в политическом дискурсе Великобритании (Великобритания – США) [Текст] / Т.В. Алиева // Вестник Тамбовского университета. – 2008. – Вып. 11 (67). – Тамбов: ТГУ. – C. 216 - 220 – ISSN 1810-0201. (0,4 п.л.)

Статьи, опубликованные в сборниках

научных трудов и периодических изданиях:

  1. Алиева Т.В. Концептуальная оппозиция «свой – чужой» в политическом дискурсе прессы США (на материале публикаций, посвященных электоральной кампании) [Текст] / Т.В. Алиева // Филологические науки в МГИМО . – 2008. – Вып. 34 (49). - М.: МГИМО (У) МИД России. – С. 18 - 26. - ISBN 978-5-9228-0471-4. (0,4 п.л.)

  2. Алиева Т.В. Принципы рассмотрения оппозиции «свой – чужой» в отечественной и зарубежной лингвистической литературе [Текст] / Т.В. Алиева // Филологические науки в МГИМО. – 2009. – Вып. 38 (53). - М.: МГИМО (У) МИД России. – С. 6 – 14. - ISBN 978-5-9228-0586-5. (0,4 п.л.)

  3. Алиева Т.В. Стереотипные представления о Великобритании, США и России, используемые в реализации концептуальной оппозиции «свой – чужой» в политическом дискурсе прессы Великобритании [Текст] / Т.В. Алиева // Материалы Международной научно-практической конференции, посвящённой 45-летию факультета иностранных языков, «Мир-Язык-Человек» 27 – 29 марта 2008 г. – Владимир: ВГГУ. – С. 64 – 65. (0,12 п.л.)



1 Здесь и далее указывается процентное соотношение от общего количества метафор, актуализирующих оппозицию «свой – чужой» в проанализированном материале