Ядерный контроль: информация выпуск # 31, 2005 28 сентября – 5 октября - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Ядерный контроль: информация выпуск # 28, 2005 7 сентября – 14 сентября 1 675.69kb.
Ядерный контроль: информация выпуск # 27, 2005 31 августа – 7 сентября 1 682.99kb.
Ядерный контроль выпуск # 35, 2006 11 октября– 18 октября 1 416.21kb.
Ядерный контроль: информация выпуск # 37, 2004 13 октября 20 октября 2 644.53kb.
Ядерный контроль: информация выпуск # 35, 2005 26 октября – 2 ноября 2 711.67kb.
Ядерный контроль: информация выпуск # 32, 2004 8 сентября 15 сентября 2 589.21kb.
Ядерный контроль: информация выпуск # 33, 2004 15 сентября 22 сентября 2 519.87kb.
Ядерный контроль: информация выпуск # 34, 2004 22 сентября 29 сентября 2 541.25kb.
Ядерный контроль выпуск #27 (310), 2007 27 сентября – 3 октября 2 483.53kb.
Ядерный контроль: информация выпуск # 25, 2005 17 августа – 24 августа 1 594.98kb.
Ядерный контроль: информация выпуск # 19, 2005 6 июля 13 июля 1 649.43kb.
Имя беды – наркотики можно ли вылечить наркомана принудительно? 1 128.23kb.
- 4 1234.94kb.
Ядерный контроль: информация выпуск # 31, 2005 28 сентября – 5 октября - страница №2/3


Перспективы возобновления строительства АЭС в Татарстане

В Татарстане не жалуют мирный атом. Вера Постнова. Независимая Газета. 3 октября 2005

Парламент Татарстана в первом чтении принял «Программу социально-экономического развития Республики Татарстан на 2005–2010 годы». Один из пунктов этого документа, касающийся мероприятий по развитию энергетического комплекса, вошедший в этот документ, говорит о возможном «возобновлении строительства Татарской АЭС с использованием современных технологий и ввод в эксплуатацию 2 энергоблоков мощностью 1000 МВт». На решение парламентариев тут же отреагировали татарские экологи и антиядерщики, приняв в ответ «Обращение к народу, депутатам и исполнительной власти Республики Татарстан».

Напомним, что строительство Татарской АЭС в местечке с поэтическим названием Камские поляны началось еще в советские времена. С развалом СССР процесс строительства был заморожен. Время от времени власти намекали на возобновление проекта, но это сразу же вызывало всплеск негативных эмоций у граждански активных жителей республики.

Дело в том, что нефтяное Закамье республики и без АЭС находится на грани экологической катастрофы: исчезли реки, в которых когда-то водилась форель, потому что исчезли питавшие их подземные родники, сотни гектаров некогда пахотных земель отравлены нефтедобычей. Из недр выкачаны миллиарды тонн нефти, что увеличивает сейсмоопасность закамской зоны. «Опасность аварий масштаба чернобыльской, радиоактивные отходы, требующие хранилища на сотни и тысячи лет (проблема сохранения их до сих пор не решена), радиационный фон – все это ведет к радиационному поражению, болезням, мутациям, – говорится в последнем обращении зеленых Татарстана. – Все это привело к тому, что промышленно развитые страны прекратили строительство новых АЭС, а в Швеции, Германии, Бельгии принято решение о закрытии существующих станций».

Этот документ подписали председатель Антиядерного общества Татарстана АльбертГарапов, председатель Казанского общественного экологического совета ВладимирМарфин, сопредседатель Казанского отделения Социально-экологического союза СергейМухачёв и командир дружины «Служба охраны природы» Инга Петрова. Они убеждены, что «корыстные корпоративные интересы депутатов, чиновников, ядерных корпораций возобладали над разумом» и именно поэтому над Россией замаячила реальная реализация планов Министерства атомной энергетики РФ о строительстве 35 атомных электростанций (эта информация появилась на официальном сайте ведомства), в том числе и о возобновлении строительства Татарской АЭС.

Авторы «Обращения...» также напоминают депутатам, проголосовавшим в сентябре за возобновление строительства Татарской АЭС, и председателю Госсовета Татарстана Фариду Мухаметшину, что в спешке, желая угодить федеральным властям, они «забыли отменить предыдущее решение Верховного совета Республики Татарстан о перепрофилировании строительства Татарской АЭС». Против возобновления строительства выступила и группа депутатов, ратующая за внедрение высоких технологий, которые позволят максимально использовать имеющиеся в республике энергетические мощности. Их позицию в Госсовете озвучил старейший парламентарий Марат Галеев.



  • Белорусско-литовские противоречия относительно строительства в Литве хранилища ОЯТ

Белорусские хрюшки против литовского атома. Николай Гусев. Парламентская Газета. 29 сентября 2005

Официальный Вильнюс расценил намерение белорусской стороны построить гигантские свинофермы неподалёку от его границ как месть за планы Литвы соорудить могильник для радиоактивных отходов.

Экологический скандал между Белоруссией и Литвой не только далёк от развязки, но и приобретает новые формы.

Напомню, Литва в связи с предстоящим закрытием Игналинской АЭС объявила о своем намерении построить могильник для радиоактивных отходов вблизи границ стран-соседей. Если этот план претворится в жизнь, то опасный объект появится всего в нескольких километрах от Латвии и 700 метрах от белорусского Национального парка "Браславские озера". Это может нанести непоправимый вред уникальному району, который стал излюбленным местом отдыха белорусов и зарубежных туристов. К тому же недавно на территории Браславского района в окрестностях городского поселка Видзы обнаружены запасы подземных сероводородных вод и лечебных грязей. В перспективе они могут стать базой для создания санаторно-курортного комплекса международного масштаба. Понятно, что свое "нет" могильнику радиоактивных отходов на границе с Литвой готово сказать практически все приграничное население, что показал сбор подписей, который провели белорусские общественные организации.

Впрочем, без сомнения, проблема волнует всех жителей "синеокой" - еще не истерлись из памяти людей воспоминания о беде, которую принесла авария на Чернобыльской АЭС. К слову, Беларусь, не имея на своей территории атомной электростанции, оказалась в кольце чужих АЭС: Чернобыльская, Ровенская, Смоленская, Игналинская. Для белорусской власти единственным способом протеста против сооружения могильника радиационных отходов в непосредственной близости от белорусского Поозерья пока остается лишь выражение своего беспокойства журналистам. Последние и "бьют в колокола"! А надо бы, как полагают эксперты, не увещевать страну-соседку, а жестко ставить вопрос перед Евросоюзом, коль Литва туда уже вступила.

Между тем министр иностранных дел Литвы Антанас Валионис обвинил белорусские власти в пропагандистском использовании информации о планах строительства в Литве хранилища отработанного ядерного топлива. По его словам, хранилище ОЯТ вблизи белорусской границы все равно будет построено, а белорусские власти не должны использовать информацию об этом в пропагандистских целях. Так, глава литовского внешнеполитического ведомства отреагировал на заявление, помещенное на официальном сайте министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды Белоруссии. В нем рассказывалось о намерении литовского правительства построить полигон по захоронению радиоактивных отходов Игналинской АЭС, о реакции на это населения и ряда общественных организаций и было предложено протестовать против планируемого строительства опасного объекта вблизи границы Белоруссии. До недавнего времени Литва только отбивалась, мол, речь идет не о радиоактивном могильнике, а о хранилище, где в контейнерах будет храниться не самое опасное отработанное ядерное топливо, и вообще, местом его захоронения может стать другая площадка. К слову, она также находится недалеко от литовско-белорусской границы.

Но теперь у Литвы появился повод и для контратаки на страну-соседку. Министерство сельского хозяйства и продовольствия Белоруссии объявило о планах строительства возле деревень Гожа и Привалки Гродненской области двух самых больших в Европе свинокомплексов. В каждом из них будет содержаться по 108 тысяч хрюшек. Для сравнения, традиционные свиноводческие фермы в Европе рассчитаны на откорм не более 12 тысяч животных. Один из них собираются построить в Гродненском районе, недалеко от реки Неман, второй - в Каменецком районе в 10 километрах от границы с Литвой. Как пояснил председатель Гродненского облисполкома Владимир Савченко во время его встречи с послом Литвы в Белоруссии Петрасом Вайтекунасом, появление двух мега-свинокомплексов именно в Гродненской области обусловлено тем, что "регион имеет хороший потенциал для организации подобного производства". Оправданно их строительство и с экономической точки зрения. Губернатор Савченко уверен, что, несмотря на ежегодно меняющуюся конъюнктуру рынка, "Россия - это огромный рынок для субъектов хозяйствования Белоруссии. Но не во всех регионах России сельское хозяйство - высокоразвитая отрасль, а у нас, чтобы получить качественную и дешевую свинину, есть все условия". Он также убежден, что экология региона после введения в эксплуатацию свинокомплексов не пострадает, мол, подобрали такие технологии, применение которых позволит не нанести вреда ни людям, ни природе.

Однако официальный Вильнюс расценил намерение белорусской стороны построить гигантские свинофермы неподалеку от его границ как месть за планы Литвы соорудить могильник для радиоактивных отходов. Не знаю, действительно ли это ответный шаг Минска или просто совпадение, но экологический конфликт между двумя странами лишь обострился. Премьер-министр Литвы Альгирдас Бразаускас назвал предполагаемое строительство гигантских свинокомплексов в бассейне Немана "варварским делом". А министр иностранных дел этой страны Антанас Валионис пообещал принять ответные меры и ходатайствовать о международных санкциях в случае, если Белоруссия начнет строительство, так как, по его словам, свинофермы будут загрязнять литовские реки. Белорусская сторона отрицает наличие какой бы то ни было связи между свиноводческими комплексами и хранилищем ядерных отходов и уверена, что ущерба природе не будет.

Впрочем, экологический конфликт у Белоруссии может произойти и с другой страной-соседкой. По некоторой информации, у могильника радиоактивных отходов могут появиться "соседи": нефтеперерабатывающий завод, завод по сжиганию производственных отходов и асбестовый могильник. Если не все вместе, то по крайней мере какой-то из этих отнюдь не безвредных объектов. Правда, уже на латвийской территории, но на стыке с границами Белоруссии и Литвы. Возле поселка Демене уже лет 30 существует региональная свалка бытовых и промышленных отходов. Вот и пришла кому-то в голову идея построить на базе свалки завод по сжиганию промышленных отходов. Первыми, узнав о таком "подарке", забили тревогу местные жители. Тут же предполагается расположить и могильник асбестовых отходов, которые буду свозить со всей Латвии, а возможно, и из стран Евросоюза. Асбестовая пыль вредна, поскольку токсична, потому может спровоцировать онкологические заболевания. А роза ветров в этом регионе такова, что дым и пыль могут попадать и на территорию сопредельной страны. Министерство природных ресурсов и охраны окружающей среды Белоруссии пока воздерживается от комментариев, мотивируя тем, что пока нет официальной информации латвийской стороны о намерении построить вблизи границы с Белоруссией подобные объекты. Но, если они все же появятся, уже поздно будет возмущаться.


  • Атомный ледокольный флот России

Десятый атомоход выбрал своего получателя. Игорь Дашков. Российская Газета. 4 октября 2005

В районах Крайнего Севера сегодня добывается до 95 процентов российского газа, 75 процентов нефти, не говоря уже об олове, никеле, золоте и других редких металлах. Как минимум треть всего объема грузов вывозится в зимний период. И основной транспортной артерией Арктической зоны является Северный морской путь, стабильное функционирование которого обеспечивает акционерное общество "Мурманское морское пароходство".

Услугами Мурманского морского пароходства, обслуживающего эту магистраль, пользуются "Роснефть", "ЛУКОЙЛ", а круглогодичная работа "Норильского никеля" вообще возможна только благодаря атомным ледоколам. Тем не менее специалисты все чаще прогнозируют скорое наступление "ледовой паузы". Пессимисты называют 2012 год. Оптимисты - 2017-й, максимум 2020-й. Это максимальный срок службы ныне действующих российских атомных ледоколов, и то с условием, что строящийся уже более 15 лет атомный ледокол "50 лет Победы" наконец-то будет достроен.

До спуска на воду первого атомохода "Ленин" в 1959 году навигация по Северному морскому пути составляла всего 2,5 месяца в году. Естественно, что вернуться к уровню 50-х годов прошлого века для России уже невозможно, а, следовательно, ледокольный флот стране просто необходим. Последствия транспортного кризиса на Севере нетрудно представить. Достаточно вспомнить, как два года назад замерз Финский залив и льды не пропустили в нефтяной терминал "Приморск" десятки танкеров. В итоге на Октябрьской железной дороге образовались тогда многокилометровые пробки из грузовых составов. Сотни компаний понесли убытки. Особенно серьезно пострадали нефтяники и федеральный бюджет. Первые не смогли продать нефть на пике зимнего скачка цен, а бюджет соответственно не получил дополнительных налогов и акцизов.

Многомиллионные убытки от кризиса в Приморске покажутся пустячком по сравнению с остановкой Северного морского пути. Только в 2004 году из Арктики было вывезено 4 миллиона тонн нефтепродуктов. К 2015 году этот показатель планируется увеличить до 40 миллионов тонн, а к 2020-му - до 80. Естественно, без атомного ледокольного флота на всех этих планах придется поставить крест. Как и на планах "Газпрома" поставлять сжиженный газ в Америку. Без ледокольного флота таким предприятиям, как "Апатит" или "Норильский никель", пришлось бы ограничить вывоз своей продукции до 2,5 месяца в году.

Как экономические, так и политические последствия гипотетической ледовой паузы недооценить невозможно. Причем атомоходы невозможно заменить дизельными ледоколами. Во-первых, они значительно дороже в обслуживании, и за каждым из них нужно будет пускать караван танкеров с соляркой. Во-вторых, их мощности все равно не хватит на круглогодичную навигацию. В-третьих, речь может идти и о зависимости России от политической конъюнктуры. Дело в том, что основная масса дизельных ледоколов на Севере у нас финской постройки, и, таким образом, жизнь Северного морского пути может оказаться в прямой зависимости от доброжелательности наших северных соседей. Вряд ли уместно ставить развитие Северного морского пути в зависимость от благорасположения соседей. В то же время практика показывает, что атомный ледокольный флот на Севере наиболее эффективен, безопасен и экономичен.

Как рассказал Юрий Кириллович Панов, кандидат технических наук, главный конструктор легендарного нижегородского ФГУП "Опытное конструкторское бюро машиностроения имени И.И.Африкантова", которое занималось разработкой атомных реакторов для всех отечественных ледоколов, уже пример первого советского атомохода "Ленин" показал высокую надежность и трудоспособность этих судов.

Первоначально ресурс ледокола был рассчитан на 25 тысяч часов. На практике это должно было означать, что атомоход будет эксплуатироваться по 5 - 6 месяцев в году в течение 10 лет. Но уже "Ленин" продемонстрировал, что его ресурс позволяет ему работать значительно дольше и практически круглогодично. В частности, в одну из навигаций "Ленин" проработал 13 месяцев без захода в порт. Срок службы "Арктики" до ее последней модернизации составлял 25 лет. В завершение этого этапа весь последний год, перед тем как встать на прикол, ледокол провел в море и во льдах. Причем реконструкция впоследствии потребовалась прежде всего корпусу судна, реактор же атомохода, как говорит Юрий Панов, был в нормальном состоянии. Для продления ресурса ледокола в первую очередь пришлось менять часть обшивки корпуса судна. Реактор же потребовал в основном модернизации систем безопасности, которые были усовершенствованы в соответствии с новыми требованиями нормативных документов. Теперь ресурс "Арктики" усилиями специалистов Мурманского морского пароходства, минтранса, Росатома, ОАО "ЦКБ "Айсберг", ФГУП "ОКБМ имени И.И.Африкантова" и других организаций продлен до 175 тысяч часов, что должно позволить ей проработать 32 - 35 лет. Кстати, тот же"Ленин" отработал 19 лет вместо 10 и вынужден был встать на прикол опять же лишь из-за износа корпуса, тогда как реакторная установка не имела ни малейших повреждений или следов износа. Причем, по мнению Юрия Панова, высокая надежность реакторных установок на атомоходах - это не только хорошее качество проекта их производства, но и заслуга экипажей ледоколов и управленческого персонала Мурманского морского пароходства, в управлении которого находятся столь сложные по своему техническому оснащению суда. ОКБМ занималось разработкой всех реакторов для ледоколов, начиная с "Ленина". И уже с 1953 года, когда было принято постановление правительства о строительстве первого атомного ледокола, было налажено сотрудничество между ОКБМ и Мурманским морским пароходством. –

Мы работаем в теснейшем контакте со специалистами пароходства, а потому знаем все, чем живет ледокольный флот, - рассказывает Юрий Кириллович. - С самого первого дня существования атомоходов мы ведем авторский надзор и авторское сопровождение судов. Мы поставляем ледокольщикам запчасти и оказываем флоту техническую помощь. Главное же, что ежегодно мы готовим отчеты о работе основных узлов каждого ледокола - реакторной установки, насосов, прочих механизмов. В подготовке этих отчетов принимают участие как сотрудники ОКБМ, так и специалисты Мурманского пароходства. В каждом таком годовом докладе отмечаются все замечания по работе узлов и механизмов, выносятся предложения по усовершенствованию работы существующих и будущих реакторных установок.

Как отмечает Юрий Панов, реакторные установки атомоходов сами по себе получились надежными, но многое зависит и от людей. На ледокольном флоте не было ни одного случая, чтобы судно возвращалось в порт из-за технических неисправностей, не говоря уже о каких-то более серьезных ЧП. Дело в том, что на атомном флоте работают специалисты высокого класса, которые проходят многоступенчатую и многолетнюю подготовку. Прежде чем получить доступ к обслуживанию реакторной установки оператор не только должен несколько лет отработать на смежных должностях, но и сдать сложнейшие экзамены представительной комиссии, в которую входят сотрудники ОКБМ, Росатома, Минтранса, Курчатовского института.

Кроме того, требования к безопасности атомоходов повышаются постоянно. Как рассказывает начальник отдела ОКБМ, профессор, доктор технических наук Виталий Иванович Полуничев, нормативные документы по обеспечению безопасности реакторных установок и атомоходов в целом выпускаются ежегодно, а иной раз и по нескольку раз в год. И, как отмечают в ОКБМ, Мурманское пароходство всегда строго соблюдает все требования по безопасности и исполняет все нормативы, при том, что многие из них рассчитаны для ситуаций, вероятность возникновения которых ничтожно мала. Так, например, раньше вообще не рассматривалась вероятность аварии реакторной установки с возможностью расплавления активной зоны, так как в жизни такой инцидент практически невозможен. Однако сегодня для всех российских ледоколов разработан комплекс защитных мероприятий и для такого случая, чтобы при аварии зона заражения была минимальной.

За последние годы системы безопасности ледоколов, находящихся в доверительном управлении Мурманского морского пароходства, значительно усовершенствовались. Если на "Ленине" в случае течи первого контура воду в реактор должна была подавать одна система, то сегодня на реакторах ледоколов таких систем две, выполняющих функции при постулируемом принципе единичного отказа. Практически каждая система безопасности на ледоколах дублируется резервными. - Если установка вышла из строя, то ее необходимо охладить от рабочих параметров в 300 градусов до 70-50 и поддерживать в таком состоянии, при этом важно, чтобы активная зона всегда оставалась под водой, тогда гарантируется ее надежное охлаждение и с зоной ничего не случится, - рассказывает Юрий Панов. - Но раньше, например, не было предусмотрено устройств в патрубках реактора, которые в случае разрыва соединенных с ними трубопроводов снижали бы расход истечения. Сейчас на каждой установке появились сужающие устройства, которые при работе системы аварийного охлаждения позволяют активной зоне все время находиться под уровнем воды. Конечно, с момента спуска на воду атомохода "Ленин" международные экологические организации, равно как и правительства соседей, не спускают глаз с советского, а теперь российского ледокольного флота. Оснований для тревог не находится. Пожалуй, наивысшей оценкой безопасности российских атомоходов стали туристические рейсы на Северный полюс. Ни один из иностранцев, совершавших такие круизы, не высказал никаких опасений по поводу радиационной безопасности на атомных ледоколах. А "Ямал" и вовсе возил на Северный полюс международную детскую экспедицию. Вряд ли кто-то пустил бы на атомоход детей, если б это представляло для них хоть малейшую угрозу.



Дело в том, что в обычном режиме работы реактора излучение на внешних стенках биологической защиты (замкнутый пояс из стали, воды и бетона) не должно превышать нормы. При этом отечественные нормы допустимой радиации значительно жестче, чем в зарубежных проектах. Безопасность подкрепляется умелым менеджментом, высочайшим профессионализмом эксплуатирующего персонала, жесточайшим соблюдением технологической и производственной дисциплины экипажей и береговых служб ММП. За десятилетия в пароходстве создана уникальная школа подготовки кадров. Управление атомным ледокольным флотом доверено опытнейшим профессионалам. Чтобы попасть на мостик атомного ледокола в качестве капитана, нужно иметь за плечами никак не меньше десяти лет серьезного судоводительского стажа в самых сложных для мореплавания условиях. При этом, как считает Виталий Полуничев, необъяснимыми являются разного рода слухи и заявления в прессе, на телевидении относительно "негосударственного подхода" при выполнении атомоходами круизных рейсов к Северному полюсу. О каком негосударственном подходе может идти речь, если в период безледового плавания по трассам Северного морского пути ледоколы привлекаются для дополнительной работы и обеспечивают поступление дополнительных средств на их же достаточно дорогостоящее техническое содержание и ремонт? Не говоря уже о поддержании международного авторитета России в Арктике, который сегодня готовы поставить под сомнение все кому не лень. Высоко оценивают в ОКБМ и заботу Мурманского пароходства о физической безопасности как самих ледоколов, так и базы атомного флота в порту. Если раньше доступ к ледоколам был практически свободным, то современные террористические угрозы заставили пароходство по-новому взглянуть на обеспечение безопасности судов. Атомоходы оборудованы техническими средствами систем физической защиты от несанкционированного проникновения на борт судна посторонних. Техническую и консультационную помощь при ее развертывании на ледоколах морякам оказывали представители шведского ядерного инс пектората, норвежского управления радиационной защиты, министерства энергетики и промышленности Великобритании. Рассуждая о перспективах развития Северного морского пути, в ОКБМ считают, что без атомного ледокольного флота этот путь просто перестанет существовать. Как рассказывает Виталий Полуничев, после ряда лет спада с перевозками сейчас идет тенденция к увеличению эксплуатации северных маршрутов. Это связано как с проблемами северного завоза, так и с перспективами освоения Арктической зоны. Востребованность ледокольного флота очевидна. В Мурманском морском пароходстве создана мощная инфраструктура по обслуживанию, управлению и содержанию атомного флота. Оставлять ее недогруженной было бы огромным расточительством, да и с увеличением грузопотоков на Севере без атомоходов не справиться. А потому перед государством стоит весьма актуальная задача увеличения инвестиций в создание новых ледоколов. Тем более что полученный при помощи специалистов Мурманского пароходства сотрудниками ОКБМ опыт позволяет им приступить к разработке атомных ледоколов нового поколения, ресурс которых может составлять уже 50 - 60 лет. А реализация здесь проекта строительства атомных теплоэлектростанций, разработанных на базе ледокольных реакторных установок, позволит начать новый этап в освоении российского Севера. Кстати

Председателем правительства Российской Федерации Михаилом Фрадковым подписано правительственное Распоряжение о передаче атомного ледокола "50 лет Победы" после его достройки в доверительное управление ОАО "Мурманское морское пароходство" до 2008 года. Также с учетом эффективности управления Мурманским морским пароходством ледокольным флотом правительством принято решение о закупке дорогостоящего ядерного топлива для строящегося ледокола не за счет бюджетных средств, а за счет средств доверительного управления, получаемых пароходством от услуг по проводке судов по трассе Северного морского пути. Для федерального бюджета будет сэкономлено порядка 400 миллионов рублей. Атомный ледокол "50 лет Победы" будет десятым судном с ядерной энергетической установкой на борту, которым будет управлять Мурманское морское пароходство. Несмотря на обвинения судоходной компании в неэффективном управлении гражданским атомным флотом, которые тиражируют некоторые СМИ, правительство РФ посчитало оптимальным решением передать строящийся ледокол именно Мурманскому пароходству, безупречно эксплуатирующему атомоходы свыше 45 лет. После развала СССР Мурманскому пароходству ценой немалых усилий удалось сохранить атомоходы, была проведена большая работа по изменению подхода к формированию тарифов на услуги ледокольного флота. По итогам доверительного управления ледокольным флотом в 2004 году сумма свободного остатка чистой прибыли составила 139,9 миллиона рублей, которая была перечислена в федеральный бюджет.

Эффективность управления атомоходами моряками и специалистами Мурманского пароходства, высокий уровень технического обслуживания судов и безаварийность стали гарантом для многих зарубежных стран, которые инвестируют значительные капиталовложения для выполнения работ, связанных с физической защитой и повышением радиационной безопасности ледокольного атомного флота. Ледокол "50 лет Победы", первоначально названный "Уралом", был заложен на стапеле Балтийского завода 4 октября 1989 года, спущен на воду 29 декабря 1993 года. Затем в связи с отсутствием финансирования строительство судна было приостановлено. Частично финансирование было возобновлено в конце 1990-х годов. Завершение строительства атомохода намечено на 2006 год.

ИЗ ДОСЬЕ ПО ХИМИЧЕСКОМУ И БИОЛОГИЧЕСКОМУ ОРУЖИЮ


  • История химического оружия в России

Смерть про запас. Константин Чуприн. Независимое Военное Обозрение. 30 сентября 2005

Весной этого года как-то незаметно промелькнула дата, выпавшая на 22 апреля. Нет, речь идет не об очередном дне рождения вождя мирового пролетариата, а о 90-летии начала Германией химической войны. Тогда, в 1915 году, у реки Ипр в Бельгии немецкие войска впервые в истории задействовали на поле боя баллоны с отравляющим веществом. Внезапность применения нового, воистину ужасного оружия обеспечила выведение из строя 15 тыс. солдат и офицеров противника, из которых 5 тыс. погибли. Столь впечатляющий результат был достигнут в результате продолжавшегося менее чем 10 минут газопуска 180 тонн хлора на фронте протяженностью в 6 километров.

Хлор быстро уступил место специально разработанным боевым отравляющим веществам (БОВ), которые в ответ на "варварство тевтонов" приняли на вооружение и армии стран Антанты. А немцы до своего поражения успели развернуть производство и применить (опять-таки у Ипра, точнее - под городом с этим названием, и вновь с высокой эффективностью) самую страшную отраву Первой мировой войны - вещество "Lost", более известное как иприт. В результате 4-часового обстрела 12 июля 1917 года позиций англичан и французов снарядами, помеченными желтым крестом, союзники потеряли погибшими и пораженными около 2500 человек, что привело к срыву их наступления.

А что же Россия? Долгое время принято было считать, что русские до такого варварства не опустились и химическое оружие никогда не применяли. А после Великой Отечественной войны почти до момента распада СССР у нас официально утверждалось, что химическое оружие - это чужое средство вооруженной борьбы. Например, в Советской военной энциклопедии в статьях "Химические боеприпасы", "Химическое оружие" в скобочках значится "Иностр." - дескать, термины иностранные.

На военной кафедре моего вуза, где нас, студентов, учили на инженеров по вооружению химических войск, офицеры-преподаватели на задаваемый некоторыми излишне любопытными "курсантами запаса" вопрос "А у нас разве нет химического оружия?" предпочитали давать туманные ответы типа "Ну, разве что для испытаний новых средств защиты в необходимых для того количествах".

Что касается дореволюционной России, то 31 мая 2005 года исполнилось 90 лет со дня первой немецкой газобаллонной атаки и против русских войск - случилось это в Польше, под Болимовом. Войска кайзера пустили там в ход тактическую смесь хлора с фосгеном, из-за чего две русские дивизии потеряли отравленными около 9 тыс. человек (из них погибло более тысячи). Атака произвела убедительное впечатление на русскую Ставку - при всей своей косности она на сей раз быстро сделала правильные выводы, поручив Главному артиллерийскому управлению (ГАУ) наладить собственное производство хлора, фосгена и средств их применения.

Здесь, принимая во внимание артиллерийский момент, уместно сделать небольшой экскурс в куда более стародавние времена. До наших дней дошли датированные XVII веком упоминания о наличии уже тогда на вооружении русской артиллерии химических боеприпасов комбинированного действия - "огненных ядер душистых". Речь идет о ядрах, снаряжаемых, кроме зажигательного состава, еще и начинкой раздражающего действия, в которую входил обладающий невыносимым чесночным запахом компонент "асса фатуда" растительного происхождения (получаемый из эфироносного растения рода Ferula, произрастающего в пустынях Средней Азии).

Реализация задачи, поставленной Ставкой, крайне осложнялась зачаточным состоянием русской химической промышленности - ведь она не могла полностью обеспечить даже потребности армии и флота в порохе. Но не бывает худа без добра - именно война вынудила Россию принять экстренные меры по развитию собственного химпрома, в том числе по развертыванию производства БОВ. Благодаря принятым правительством мерам и усилиям специальной комиссии ГАУ под руководством профессора Артиллерийской академии генерала Ипатьева удалось наладить выпуск как многих видов сырья для производства взрывчатых веществ, так и БОВ.

К 1916 году русская армия обзавелась первыми подразделениями для ведения химической войны - 12 газовыми командами. Так в России появились химические войска, вскоре включившие в свой состав также огнеметные и противогазовые команды. Заявления некоторых современных исследователей о том, что русские войска не использовали на фронте химические боеприпасы из-за задержки с их поставкой со стороны союзников и уж, тем более, из-за возможной негативной реакции на "уподобление варварству немцев" со стороны прогрессивной российской общественности, не выдерживают никакой критики. Русская армия применяла химическое оружие, хотя и не в таких масштабах, как ее противники и другие страны Антанты - например, по некоторым данным, в ходе Брусиловского прорыва (1916 год).

Уже в 1915 году на вооружение русской армии поступили газометы, стрелявшие разрывными бомбами с фосгеном. Это были примитивные по конструкции минометы позиционного типа, дополнявшие другое позиционное средство применения БОВ - баллоны. Кстати, у англичан газометы появились только в 1917 году, а вскоре газометами обзавелась и армия кайзера, сотворившая с их помощью "чудо у Капоретто", когда с помощью газометов был уничтожен фосгеном итальянский батальон, удерживавший важный в оперативно-тактическом плане участок фронта в долине реки Изонцо. Это обеспечило немцам прорыв обороны противника.

Однако необходимую в бою маневренность в применении химических боеприпасов могла тогда дать только классическая артиллерия, что быстро поняли все воюющие стороны. Не осталась в стороне от этого процесса и Россия. Так, в 1916 году в боекомплект 76-мм дивизионных пушек были включены химические гранаты отечественного производства нескольких типов - с тактическими смесями на основе хлорпикрина (раздражающего действия), фосгена (удушающего) и синильной кислоты (общеядовитого). Надо полагать, тактическая смесь на основе синильной кислоты (венсенит) поступала из Франции, где и была разработана. В 1917 году на русских заводах начался выпуск 122-мм гаубичных химических гранат.

Химическое оружие получил и русский флот. Для 305-мм пушек новейших линкоров типа "Севастополь" были предусмотрены химические снаряды образца 1916 года, переделанные из бронебойных и практических. По всей видимости, они снаряжались тактической смесью на основе хлорпикрина. Следует отметить, что снаряды с БОВ раздражающего действия по терминологии того времени назывались "удушающими", а с БОВ собственно удушающего и общеядовитого действия - "ядовитыми".

В 1916-1917 годах российские заводы дали фронту 240 тыс. пудов БОВ, что, однако, в сравнении с их производством за рубежом было "каплей в ядовитом море" (всего во время Первой мировой войны всеми воюющими сторонами было произведено 180 тыс. тонн боевой отравы). Военно-химический "апофеоз" в нашей стране пришелся уже на годы Советской власти.

Необходимость укрепления обороноспособности СССР требовала самого пристального внимания и к вопросам подготовки к химической войне - ведь бывшие союзники по Антанте, превратившиеся во врагов, и не думали снимать с вооружения БОВ. И тут как раз помогли враги бывшие - немцы, для которых тайное сотрудничество с СССР означало прекрасную возможность обходить версальские ограничения в развитии военной техники - авиации, танков, подводных лодок. И химического оружия - тоже. С помощью немецких специалистов, работавших в 1920-х - начале 1930-х годов в акционерном обществе "Берсоль" и на объекте "Томка" (до сих пор существующий научно-исследовательский военно-химический полигон в поселке Шиханы в Саратовской области), было налажено производство ранее не выпускавшихся в России БОВ - прежде всего иприта, разработаны средства их применения и химической защиты.

В 1930-е годы Советский Союз развернул широкую промышленную базу по производству БОВ, не уступающую по своим возможностям военно-химической промышленности стран Запада. Выдающийся вклад в это внес бывший левый эсер и дипломированный химик Яков Фишман, назначенный в 1925 году начальником военно-химического управления РККА (пикантным моментом в биографии Фишмана является то, что именно он смастерил бомбу, с помощью которой 6 июля 1918 года был убит левыми эсерами германский посол в Москве Мирбах).

К началу Второй мировой войны производственные мощности советских заводов составляли десятки тысяч тонн в год по различным видам боевых отравляющих веществ. Красная армия располагала широким спектром БОВ - ипритами нескольких модификаций, люизитом, тактической смесью иприта и люизита (кожно-нарывные БОВ), хлорцианом, синильной кислотой (общеядовитые), фосгеном, дифосгеном (удушающие), адамситом, хлорпикрином, дифенилхлорарсином, дифенилцианарсином и хлорацетофеноном (раздражающие).

Соответственно разнообразными были и средства их применения. Так, полевая артиллерия располагала осколочно-химическими и химическими снарядами калибра 76, 107, 122 и 152 мм, снаряженными фосгеном, дифосгеном и ипритными рецептурами. В 1935 году арсенал заскладированных химических артбоеприпасов РККА насчитывал более 800 тыс. снарядов. Это позволяло применять "боевую химию" всем частям и соединениям Сухопутных войск, начиная с полкового звена. Да что там с полкового - даже для противотанковых "сорокапяток", входивших в штат стрелковых батальонов, вскоре были предусмотрены довольно экзотические бронебойно-химические снаряды: пробивая броню танка или стенку дота, они должны были отравлять экипажи и расчеты. Такие же боеприпасы могли входить в боекомплект танков Т-26, БТ-5, БТ-7 и Т-35, а также бронеавтомобилей БА-3БА-6 и БА-10.

Кроме того, в результате совместной работы с немцами были разработаны и переданы на вооружение химических войск специальные 107-мм химические минометы МС-107образца 1930 года и ХМ-107 образца 1931 года, стрелявшие минами, снаряженными ипритом и другими БОВ (их германским аналогом являлся 105-мм химический миномет образца 1935 года). К середине 1930-х годов РККА имела 600 таких минометов со 160 тыс. химических мин к ним, а промышленные мобмощности могли при необходимости дать тысячи химических минометов. К началу Великой Отечественной войны было налажено производство химических мин и для обычных 107-мм горно-вьючных и 120-мм полковых минометов. Здесь также следует добавить, что знаменитая реактивная установкаБМ-13 "Катюша" (как и ее немецкий "собрат" "Ванюша" - 158,5-мм шестиствольный реактивный "дымовой миномет" образца 1941 года) разрабатывалась в первую очередь как средство ведения именно химической войны.

Известно, что осколочно-химические и химические снаряды имел и советский флот - в частности, ими могли стрелять 130-мм артиллерийские установки лидеров и эсминцев и 180-мм пушки крейсеров.

Еще более грозным, чем артиллерия, орудием ведения химической войны стала в 1930-е годы и советская военная авиация. На складах имелись сотни тысяч химических и осколочно-химических авиабомб различных калибров - от 8 до 500 кг (АОХ-8, -10 и -15;ХАБ-25, -100, -200 и -500). К середине предвоенного десятилетия советская оборонная промышленность имела мобмощности, позволяющие производить до 800 тыс. таких бомб в год. В качестве рецептур при снаряжении химических бомб применялись тактические смеси смертельного действия (на основе иприта, иприта и люизита, фосгена, дифосгена и синильной кислоты), а осколочно-химических - несмертельного (на основе адамсита). Кроме того, на вооружение поступили так называемые курящиеся авиабомбы (КРАБ-25яд), позволяющие создавать завесу ядовитого дыма раздражающего действия, образуемую адамсито-пороховой рецептурой.

Авиационный военно-химический арсенал включал также выливные авиационные приборы (ВАП-500 и -1000 для больших высот, ВАП-6 для малых) многократного и разливные приборы (ХАРП) однократного применения (снаряжались теми же рецептурами, что и авиабомбы), ипритные ампулы из стекла (АК) и жести (АЖ). Применять химическое оружие учились экипажи бомбардировщиков СБ, ТБ-3 и ДБ-3, истребителей И-15, И-16, И-153, разведчиков Р-5, других самолетов.

Собственными средствами ведения химической войны располагали и химические войска. Как и в дореволюционной России, они являлись войсками двойного назначения, предназначенными и для обеспечения защиты от химического нападения врага, и для нанесения "ответного" химического удара. Соответствующее вооружение, исходя из специфики данного рода войск, также было многоцелевым.

Сегодня мало кто знает о так называемых боевых химических машинах (БХМ) Красной армии на гусеничном и колесном ходу. Гусеничные БХМ иначе назывались химическими танками. Это был ХТ-26 - специальная модификация легкого пехотного танка Т-26, предназначенная для огнеметания и заражения местности тактическими смесями БОВ на основе иприта и люизита (ХТ-26 имел специальные емкости для огнесмеси и БОВ). В 1935 году РККА располагала 530 такими бронированными машинами. Существовали также химические огнеметные танкетки ХТ-27. Кроме того, в небольшом количестве (75 штук) были выпущены аналогичные по назначению плавающие химические огнеметные танкиОТ-37 (другое обозначение - БХМ-4). Известны также опытные гусеничные БХМ - "танк химического нападения" Д-15 на базе трактора Коммунар и ХБТ-7 (модификация колесно-гусеничного танка БТ-7).

Колесные БХМ были представлены машиной БХМ-1 - всем известной грузовой полуторкой "ГАЗ-АА" с 800-литровым резервуаром для БОВ. Кстати, подобная БХМ-1техника имелась и в вермахте, но на шасси полугусеничных артиллерийских тягачейSdKfz10 и SdKfz11 (у немцев БХМ официально классифицировались как "легкий автомобиль с распыливающей установкой" и "автомобиль с разбрызгивающей установкой среднего класса"). Не исключено, что БХМ и тактика их применения разрабатывались совместно в секретном германо-советском военно-химическом центре "Томка". (Отклоняясь от темы, упомяну также своеобразные "боевые химические машины" НКВД - замаскированные под хлебовозки и продуктовые фургоны "автозаки" на шасси "ГАЗ-АА" или "ЗиС-5" с возможностью выхлопа в кузов. Впервые такая "душегубка", придуманная московским чекистом Бергом, была применена для умерщвления заключенных в 1936 году. Так что нацисты исторического приоритета в создании "газвагенов" не имеют.)

В составе бронепоездов или в сцепе с бронедрезинами могли использоваться железнодорожные БХМ - специальные легкобронированные цистерны на четырехосном ходу. А самыми простейшими средствами применения БОВ в химических войсках были ручные приборы РДП опять-таки двойного назначения - служившие как для заражения объектов и местности, так и для их дегазации. Воины-химики также умели обращаться с химическими фугасами и шашками ядовитого дыма.

Во время Великой Отечественной войны накопленный арсенал БОВ и химических боеприпасов остался нетронутым, хотя в 1941-1945 годах промышленность СССР продолжала их производство. Но это вовсе не означает, что советское химическое оружие оказалось мертвым грузом, который всего лишь на всякий случай приходилось возить за фронтовыми частями. Этот "всякий случай" не произошел именно потому, что немцы прекрасно понимали: в случае применения ими своей боевой отравы русские ответят тем же, в не меньших масштабах и не считаясь с возможными потерями собственного населения на оккупированных территориях.

Вслед за окончанием Второй мировой войны начался качественно новый этап в развитии советского химического арсенала. Импульс этому придало заимствование у поверженной Германии секретов разработки и производства нового класса смертоносных БОВ - фосфорорганических нервно-паралитического действия. Созданные немецкими учеными в 1936-1944 годах табун, зарин и зоман отобрали корону "короля газов" у самого эффективного БОВ Первой мировой войны - иприта. Западу не удалось сохранить и монополию на обладание еще более страшным БОВ этого класса - VХ, промышленное производство которого началось в США в 1961 году.

По имеющимся у автора сведениям, в СССР выпуск зарина и зомана был организован на заводе в Волгограде, а вещества типа VX - в Новочебоксарске. Производство иприта и люизита продолжилось на заводах Чапаевска и Дзержинска. А таланта советским химикам-оборонщикам вполне хватило на разработку новых видов БОВ, сведения о которых до сих пор составляют государственную тайну.

Задача применения химического оружия с химических войск была снята (части огнеметных танков еще во время Великой Отечественной вошли в состав танковых войск, утратив "ядовитые" возможности, а колесные БХМ вообще были признаны бесперспективными). В ведении химвойск из собственных средств нападения остались лишь фугасные, легкие и тяжелые пехотные огнеметы. Хотя военные химики по-прежнему обслуживали склады химического оружия, его использование на поле боя стало делом исключительно артиллерии, ракетных войск и авиации. Впрочем, в случае острой необходимости для применения БОВ могли быть использованы и имеющиеся в частях химической защиты авторазливочные станции АРС-12 (на шасси "ЗиС-151" и "Зил-157") иАРС-14 ("ЗиЛ-131"), а также переносные аэрозольные генераторы АГП и другая техника.

В послевоенный период были разработаны новые химические снаряды для ствольной артиллерии - например, гаубичные 122-мм (для гаубиц М-30 и Д-30, самоходных гаубицГвоздика) и 152-мм (для гаубиц Д-1 и Мста-Б, гаубиц-пушек МЛ-20, пушек-гаубиц Д-20, самоходных гаубиц Акация и Мста-С), пушечные 152-мм (для буксируемых пушек Гиацинт-Б и самоходных Гиацинт-С) и 203-мм (для самоходных пушек Пион иМалка). В них, в частности, использовалась тактическая рецептура Р-35 - вероятно, зарин. Снаряжение этой же рецептуры и некоторых других применялось в химических реактивных снарядах калибра 140 мм (для полевых систем залпового огня БМ-14, БМ-14-17 и РПУ-14, а также морских WM-18, устанавливаемых на средних десантных кораблях польской постройки), 240 мм (для РСЗО БМ-24 и БМ-24Т), 122 мм (для системы БМ-21 Град и ее клонов) и 220 мм (для РСЗО Ураган).

Первой отечественной тактической ракетой с химической боевой частью стала неуправляемая БР комплекса Луна, на смену которому пришел комплекс (также неуправляемый) Луна-М, для ракеты 9М21 которого была предусмотрена химическая боевая часть 9Н18Г, снаряжаемая БОВ типа VХ. Оперативно-тактические комплексы с управляемыми ракетами тоже рассматривались как средство применения химического оружия - химическими боевыми частями комплектовались фронтовые крылатые ракетыС-5 комплекса ФКР-2 (боевая часть Туман-1 с веществами рецептур Р-55 и Р-60), баллистические ракеты Р-17 комплекса 9К72 (боевая часть 8Ф44Г Туман-3). По сообщениям зарубежных источников, химические боевые части были созданы также для оперативно-тактических комплексов с баллистическими ракетами Темп-СОка и Точка(Точка-У).

Авиация получила новые химические авиабомбы различных калибров - вплоть до 2000 кг (ХБ-2000) и выливные приборы, масса БОВ в которых варьировалась в пределах от 247,9 до 1945 кг. Так, поршневой тяжелый бомбардировщик Ту-4 принимал на борт в различных комбинациях химические авиабомбы типоразмерного ряда 1946 года ХАБ-250-150С и ХАБ-500-280С, снаряженных тактической смесью иприта и люизита. Сверхзвуковой фронтовой истребитель МиГ-19 мог нести две 250-килограммовые химические авиабомбы, МиГ-21 - две 500-килограммовые и т.д.

До начала широкомасштабного развертывания отечественного ядерного оружия химическое оружие СССР в определенной мере играло роль стратегического средства сдерживания. Ведь массированное его применение советской авиацией на территории противника вполне могло вызвать огромные жертвы среди населения (в Западной Европе и Азии), что было бы сопоставимо по масштабам с последствиями атомных бомбардировок. И сегодня, когда Россия, выполняя международные обязательства, приступила к уничтожению своих химических арсеналов, все же не следует быть настолько наивными, чтобы верить в абсолютную искренность своих партнеров, когда они говорят, что эпоха БОВ ушла в прошлое. Ведь потенциальные возможности зарубежной химической индустрии по этой части остаются весьма впечатляющими.


  • ЧП с химическими снарядами в Саратовской области

Химические бомбы плохо охраняли. Светлана Бочарова. Независимая Газета. 4 октября 2005

Еще семь снарядов времен Второй мировой войны, содержащих отравляющее химическое вещество, были обнаружены недалеко от города Балаково Саратовской области. Как сообщили в пресс-службе областного МЧС, найденные боеприпасы идентичны снаряду, обнаруженному в селе Ивановка Балаковского района 24 сентября. Напомним, что в результате подрыва этого снаряда химическое отравление получили 12 сотрудников балаковского ОМОНа. Семеро участников этой операции в настоящее время находятся на лечении в специализированном токсикологическом центре в подмосковном Одинцове.

Новая партия химоружия, как сообщили 3 октября в пресс-службе областного МЧС, была обнаружена примерно в том же месте, где был найден первый отравленный снаряд. По словам замглавы администрации Балаковского района по связям с общественностью Евгения Запяткина, находку сделал маленький мальчик - житель дачного массива "Пески" неподалеку от райцентра Балаково. "По нашей информации, снаряды были обнаружены в овраге, - рассказал представитель балаковской администрации. - Они находились в железобетонной трубе и были очень старыми, так что откапывать их пришлось с особой осторожностью". По словам пресс-секретаря областного МЧС Натальи Плетневой, на этот раз балаковские милиционеры не решились сами предпринимать какие-либо меры по уничтожению снаряда, а сразу же вызвали специалистов областного МЧС: "Специалисты отдела по разминированию осмотрели снаряды и пришли к выводу о том, что их транспортировка возможна. После этого снаряды перевезли в поселок Шиханы (здесь находится полигон, где хранится химоружие и воинская часть, которая этот полигон охраняет.) и передали военным".

3 октября специалисты областного МЧС категорически отказались сообщить, какое именно отравляющее вещество содержалось в найденных боеприпасах. Изначально сообщалось, что в уничтоженном снаряде, ставшем причиной отравления балаковских милиционеров, содержался иприт. Позже предполагалось, что снаряд был начинен фосгеном или другим фосфороорганическим веществом. Теперь специалисты вообще отказываются давать прессе какие-либо комментарии на эту тему. По-прежнему недоступны для журналистов и следователи Саратовской областной прокуратуры, расследующие уголовное дело, возбужденное в связи с отравлением балаковских милиционеров. 3 октября, как сообщили в пресс-службе прокуратуры, часть материалов этого дела была передана для проверки в военную прокуратуру: "Из дела, возбужденного по ст. 293 УК РФ ("Халатность"), выделена часть материалов для проверки по статье о ненадлежащей охране оружия".

Следует отметить, что в Балаковском районе Саратовской области находится ряд стратегических объектов, в частности Саратовская ГЭС и Балаковская АЭС. При этом местные жители так и не смогли припомнить, чтобы в этом районе когда-либо стояли какие-либо секретные военные части, на хранении у которых могло находиться химическое оружие. Военных действий во время Великой Отечественной войны в этом районе также не велось.

 

ИЗ ДОСЬЕ ПО ОБЫЧНЫМ ВООРУЖЕНИЯМ