Война в судьбе моей семьи - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Война в судьбе моей семьи - страница №1/1

ГБОУ СПО Политехнический колледж № 39 (Москва)

Война в судьбе моей семьи

Александр Борисовский,

студент группы ПВ-21

Эвакуация. Скрипят телятники,
А в них, как марево, махорки дым.
Мелькают станции. В заплатках – ватники.
Эвакуация. И мы бежим.

У всех, у беженцев, глаза бездонные.


Эвакуация. Глубокий тыл.
И паровозик наш жрет уголь тоннами,
Дымит над шпалами, как сто кадил.

Вдруг «юнкерс» вынырнул, зашел на бреющем,


И, с ревом блеющим, состав достал.
Вагон был беженцам плохим убежищем –
Могилкой братскою телятник стал.

От взрывов валит с ног. Волной отброшенный,


Вагончик старенький огнем объят.
И детский валенок блестит галошею.
И у мальчоночки – стеклянный взгляд.

Николай Котомин

Мама вышла из кабинета инспектора по вопросам приобретения российского гражданства Тверской области расстроенная, со слезами на глазах. «Бабушке отказали в участии в программе по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом, так как ее свидетельство о рождении не соответствует требуемым нормам», - пояснила мама. «Но почему?!» - удивился я. В наши дни, если ты не Жерар Депардье, для получения гражданства нужно приложить немало сил и потратить много нервов. Посмотрел я на документ, который должен послужить основанием для получения гражданства Российской Федерации. Да, действительно он имел довольно странный вид. Клочок пожелтевшей бумаги, скупые упоминания фамилий родителей, дата и место выдачи, надпись «Свидетельство о рождении». Я посмотрел на дату выдачи - 1941 год, Москва. Но ведь именно тогда началась страшная Великая Отечественная война, на Москву напали немецкие войска, я поймал себя на мысли, что никогда не думал, в какое время родилась моя бабушка, а теперь мне не терпелось узнать подробности. Приехав домой, я начал расспрашивать бабушку, и вот что она мне рассказала.


«Мои родители - отец Смирнов Станислав Васильевич и мать Смирнова Александра Михайловна - жили в Москве, в районе Сокольников. Отец, участник войны в Испании, работал на базе авиаремонтной мастерской в Подмосковном посёлке Химки.

Немного расскажу про историю возникновения предприятия. Датой рождения завода считается 1932 год. В 1935 году было завершено строительство первой очереди производственных мощностей будущего авиационного завода, на которой начали производить модернизацию самолетов Ант-9 по проекту конструктора А.Н. Туполева. С 1936 года на заводе приступили к выпуску опытных образцов истребителей ВИТ-1, ВИТ-2, И-15, И-15в, И-16, И-153 .В июне 1937 года построены катера на воздушной подушке Л-1 и Л-5 .В 1938 году самолеты ВИТ-1, ВИТ-2, И-15, И-15в, И-16, И-153 «Чайка», ББС совершили свои первые полеты, большинство из которых испытывал Герой Советского Союза В.П. Чкалов. Его имя присвоено заводу по ходатайству рабочих и служащих завода № 84 в сентябре 1937 года. В 1938 году построен и испытан ближний скоростной бомбардировщик ББС с двумя двигателями, вращающимися соосными винтами, установленными один за другим конструктора В.Ф. Болховитинова. Главным делом для завода стало освоение одной из самых надежных машин того времени – лицензионного американского самолета «Дуглас-3» (ДС-3) в пассажирском и транспортном вариантах. Самолет получил новое название ПС-84 (пассажирский самолет 84-го завода). К освоению производства самолета ПС-84 завод приступил в 1938 году, в 1939 году была выпущена головная серия, а в 1940 – крупная партия самолетов – с этого года завод приступил к серийному производству. В 1940 г, оборудование было модернизировано для увеличения производства.

И вот 22 июня 1941 года – начало войны, мне было всего несколько месяцев, конечно, я лично ничего не помню, но часто я просила родителей – очевидцев тех событий - рассказать мне о том времени, мать не любила вспоминать эти времена: слишком много страха и горя они пережили тогда, а вот отец, ветеран испанской войны, рассказывал иногда мне о тех страшных днях.

В первый месяц войны к Москве редко, но все-таки прорывались отдельные немецкие истребители. Крупный прорыв к Москве немецких самолётов случился в третьей декаде июля. Это было в начале ночи и представляло собой страшное и потрясающее зрелище! Этой ночью мой отец был в городе и видел всё, что происходило в небе. Немецкие самолеты довольно низко летали над Москвой. Многие самолеты попадали в лучи, «прощупывающие» небо. В городе было светло. Все зенитные установки работали на полную мощность. Осколки градом сыпались с неба. Пулеметы на крышах домов не умолкали. Некоторые самолеты умудрялись расстреливать прожектора. Несмотря на это, вражеские самолеты долгое время продолжали бомбить нашу столицу. Ни одного сбитого самолета в этой зоне Москвы не было. Было горько и обидно. Казалось, что это какой-то страшный сон. В дальнейшем противовоздушная оборона Москвы задерживала и сбивала немецкие самолеты на дальних подступах к городу. Хотя прорывы отдельных самолетов были, и воздушные тревоги объявлялись почти ежедневно. Как вы знаете из уроков истории, в конце августа и в сентябре 1941 г. сотни тысяч москвичей ежедневно выходили на сооружение противотанковых рвов на подступах к Москве. Москва в те дни была другим городом и люди стали другими. В сердце каждого горела мысль не пустить врага в столицу. Москва затемнена (окна завешивали, заклеивали), прожектора прощупывают небо, на некоторых площадях установлены зенитные орудия. Во дворах жилых домов, почти у каждого подъезда стоят дежурные. Люди были готовы к борьбе. Начались ежедневные «воздушные тревоги», днём и ночью люди уходили в бомбоубежища и метро. Магазины были закрыты. Не было видно милиции. По улицам, уезжая из города, мчались автомашины, нагруженные самым разнообразным скарбом. Москвичи недоумевали: «Неужели город сдадут?». Молчало радио. Никакой информации не было, только ходили страшные слухи. Не работал городской наземный транспорт.

В связи с приближением к столице фашистских войск, по решению ГКО, принятому 5 октября 1941 года, авиазавод № 84 подлежал эвакуации в Ташкент.

Мой отец был среди тех, кому предстояло осуществить столь сложную задачу перевода огромного завода на новое место, его наладку для скорейшего ввода в действие и помощи нашим войскам в их борьбе с немецким игом. Мне было тогда всего 8 месяцев, мать не работала, находясь в декретном отпуске. Когда отец, вернувшись с работы, сообщил ей о предстоящей эвакуации в далекий незнакомый край, маму охватил ужас. Ехать с грудным ребенком на руках, бросив все, в неизвестность было очень страшно, но стремление оказать помощь своей стране и приказ Родины был тогда для них важнейшим фактором, поэтому они стали собираться в путь, взяв с собой только самые необходимые вещи.

Первые 3 эшелона должны были уйти до 15 октября. Необходимо было снять в цехах все оборудование, незавершенные заделы производства, инвентарь. Грузили вручную, круглосуточно, силами рабочих завода. Эшелон состоял из 50-60 платформ и вагонов-теплушек. На платформах было оборудование, в теплушках – по 30-40 человек. Многие сооружали укрытия на открытых платформах. Весь процесс эвакуации шел по плану и четкому графику. В Ташкент самолетом были отправлены представители завода для подготовки встречи и размещения людей и оборудования. Удивительно, как удавалось без какой-либо техники снять и погрузить многотонное оборудование. По графику подразделение, в котором работал отец, должно было отбыть пятым эшелоном 18 октября. Отец с группой сотрудников, 16 октября получили разрешение съездить из Химок в Москву купить продукты в дорогу. Утром заводской автобус довез их до метро «Сокол», и они вышли из метро на улице Горького. То, что они увидели, надолго осталось в памяти отца. По улице Горького от Белорусского вокзала по направлению в центр города тянулась непрерывная колонна воинских подразделений. Шли подводы, запряженные тощими лошадками, на некоторых – раненые. Держась за подводы, шли заросшие оборванные солдаты. Очевидно, это были снятые с фронта части. Их заменили «сибиряки», прибывающие из Дальневосточной армии.

В течение октября были сформированы эшелоны по 50-60 вагонов в каждом. В состав входили четырёхосные – «пульмановские» 50-тонные грузовые вагоны, оборудованные нарами – для людей и открытые платформы с заводским оборудованием – станками, ящиками с инструментом, узлами и деталями самолётов. Во главе каждого эшелона были поставлены энергичные хозяйственники и партийные работники завода, на их плечи легла забота об эшелоне в пути. Некоторые эшелоны шли больше месяца из-за перегрузки железнодорожных узлов.

Наш пятый, эшелон отправился из Москвы 23 октября и находился в пути до Ташкента 24 дня. Целыми днями стояли на запасных путях. Деньги и хлеб кончились в районе г. Куйбышева. Условия были далеко не комфортные: спали на соломе, ели хлеб и пили воду, многие болели, несколько малолетних детей умерло в дороге, но главное - наша семья, которая ехала в этом эшелоне, не попала под бомбёжку. Как говорят, на это могла повлиять погода: осень 1941 года была весьма пасмурной и дождливой. Всего было отправлено 17 эшелонов – около 700 вагонов. Отец рассказывал что, увы, 10-ый эшелон, в котором были многие его друзья с семьями, отправившийся в путь 30 октября, подвергся нападению вражеской авиации, и многие погибли.

Страшная бомбежка случилась 5 ноября 1941 года, когда немецкий самолет сбросил 12 осколочных бомб в поезд, который эвакуировал людей из Москвы в Ташкент на авиационный завод. Это был как раз тот самый 10 эшелон. Ниже приведу свидетельства очевидцев той трагедии:

«Было утро, 9 часов 30 минут, по радио объявили воздушную тревогу. Поезд шел на небольшой скорости, а в небе появился самолет. Он обогнал поезд, развернулся и начал сбрасывать бомбы. Одна попала между паровозом и первым вагоном в автосцепку. В этом вагоне везли продукты. Остальные падали на бровку, осколками ранило и убило много людей. Было холодно, вода в кюветах покрылась льдом. Люди из вагонов бежали по воде и прятались в наших сараях, что находились около казармы.

Хорошо помнят эти события и уроженка д. Авсюнино, ныне жительница г. Куровское Бунякина Елена Савельевна. Ей было 16 лет, когда на её глазах всё это произошло. Тогда она работала секретарём сельского совета. Как она вспоминает, в то утро тихую солнечную улицу деревни огласили взрывы необычайной силы, зазвенели стёкла в домах. Немецкий истребитель преследовал поезд с рабочими и станками эвакуированного завода. Догнав поезд, бомбардировщик стал сбрасывать на него бомбы. Поезд остановился, из него стали выбегать люди. С пикирующего самолёта из пулемета фашисты в упор расстреливали ни в чем не повинных мирных граждан, ковавших победу в тылу. Эта первая ужасная картина - море крови - осталась в её памяти на всю жизнь. Её брат тогда работал трактористом в колхозе, и он на тракторе с сапёрами отвозил неразорвавшиеся бомбы подальше от деревень, где их обезвредили.

Начальником 10 эшелона был Шайкин. Он призвал вех эвакуированных к спокойствию. На завод был послан мастер Жуков с поручением побыстрее добыть самолёт, который вывез бы раненых. Поблизости оказалась больница с. Руня-Никитское, куда их непосредственно доставили. А легкораненых направляли в медпункт Авсюненской фабрики. Вскоре сюда прибыл директор А.М. Ярунин, парторг ЦК В.В.Калошин и предзавком профсоюза Терёхин. Они привезли медикаменты, продукты и одежду. Поезд был переформирован и продолжил путь в Ташкент. Потребовалось мужество и выдержка, чтобы сохранить этот эшелон и обеспечить выход следующий. Местные жители с уцелевшими после трагедии сотрудниками завода, а также работники Авсюненской фабрики помогли собрать погибших и похоронить. Братская могила находиться в поле между деревнями Авсюнино и Селиваниха. А часть умерших еще похоронили на Дороховском кладбище п. Авсюнино. Так же есть захоронения на кладбище с. Рудня-Никитское».

Весть об этом шокировал многих, но в то ужасное время все происходящие страшные трагедии по всей нашей Родине лишь закаляли характеры наших людей, ведь им необходимо было бороться кому на фронте, а кому в тылу.

Первый эшелон прибыл в пункт назначения 20 ноября 1941 года. Наш эшелон прибыл в Ташкент ночью. Ташкент встретил нас теплой и солнечной погодой и освещенными ночью улицами. Город был переполнен эвакуированными из России и Украины предприятиями, что породило большие проблемы с их размещением, а также с обеспечением тысяч людей жильем.

Первые месяцы в Ташкенте мы жили в буквальном смысле на улице. Потом по распоряжению «сверху» помещения городских клубов и кинотеатров отдали беженцам. И нам разрешили ночевать в огромном помещении клуба - на полу солома и больше ничего. Не было ни воды, ни уборных. Пользовались арыками, воду из которых пили и ею же умывались. Но потом наступили холода. У нас были только самые необходимые вещи. Руководство Узбекской республики понимало, что означает авиация для победы, и оказывало нам предпочтительную помощь в размещении людей по домам местных жителей (в порядке уплотнения). Нас поселили на подселение к узбекским семьям. Жили мы у них в сарае, спали на соломе. Помню, как маму укусил за руку скорпион, но, слава богу, хозяева, знакомые с этими опасными насекомыми, оказали ей первую помощь, и все обошлось. За время этих кочеваний у родителей украли все ценное, что у них было, главное – отцовские часы, не только дорогие по стоимости, но и дорогие ему как память о страшных днях войны в Испании. Конечно, представить весь кошмар их начала жизни там сейчас очень сложно, все не прошло даром, и отец и мать полностью подорвали свое здоровье, много болели, отец рано умер.

Но тогда они не думали о здоровье, о благах и комфорте, необходимо было поднимать завод.

Для размещения самолетостроительного завода было выделено здание бывшего Полиграфкомбината и прилегающей к нему земли для размещения заготовительных цехов в черте города. Для сборочных цехов выделили ангар и грунтовый аэродром (по сути – поле, поросшее травой).

Предстояла грандиозная работа по планировке и размещению цехов завода. Прибывающее оборудование размещалось на открытых площадках запланированных цехов, а уже потом строилось само здание. Строилась взлетная полоса для самолетов. Создавались энергетические коммуникации и необходимая инфраструктура вспомогательного и обслуживающего производства. Сборка самолетов была начата сразу по прибытии первых эшелонов из поступающих деталей, узлов и агрегатов в ангаре на аэродроме. Заготовительные и механические цеха начинали работать под открытым небом. Работа шла круглосуточно. Официально был установлен 12 часовой рабочий день, но фактически люди работали по 24 часа. Возникали проблемы с питанием: кроме нормы хлеба есть было нечего. Люди голодали, но не роптали. Под столовую было отдано четырехэтажное здание школы. Вскоре она заработала. Главным и постоянным блюдом был суп из макарон, которые в тарелке можно было пересчитать по пальцам. Этот процесс становления завода в таких условиях заслуживает более детального описания. Первый военно-транспортный самолет ПС-84 был поднят в небо Ташкента 7 января 1942 года. За время войны выпущено 2258 самолетов. В сентябре 1942 года самолет ПС-84 переименован в Ли-2 («Лисунов-2») по имени Главного инженера завода Лисунова Бориса Павловича, внесшего огромный вклад в освоение производства самолета. Под его непосредственным руководством впервые в отечественном самолетостроении внедрен плазово- шаблонный метод изготовления деталей, сборок, узлов обеспечивший полную их взаимозаменяемость.

В результате героического труда рабочих и служащих к январю 1942 г. действовали все цеха технологической цепочки производства. Особо надо отметить, что к 1 января 1942 г., то есть спустя 2,5 месяца с начала эвакуации завода из Химок, был собран из привезенных деталей военно-транспортный самолет, получивший название ЛИ-2, за что завод был награжден. Это уникальная история о том, как практически на пустом месте был создан мощный завод, построивший тысячи самолетов. Безусловно, мои родители тогда внесли свой вклад в победу в ВОВ.

Ташкентский авиационный завод находился за тысячи километров от сотен заводов-поставщиков материалов и комплектующих изделий. Это создавало большие проблемы с «питанием» производства. Но коллектив завода обеспечил выполнение поставок самолетов по количествам и срокам. 27 месяцев подряд заводу вручали переходящее знамя ГКО. Это был настоящий героизм тружеников тыла и об этом не надо забывать

После окончания войны многие семьи эвакуированных возвращались на родину, в родные города. Но родители решили остаться, так как отец был начальником большого цеха на заводе и активным партийным деятелем. Это были шестидесятые годы, самый расцвет коммунизма, люди верили в идею и братство народов, квартира в Москве была потеряна. Отец умер в возрасте 60 лет от остановки сердца перед операцией на почки. Помню его похороны. Июль, в Ташкенте жарко, сотни людей пришли на похороны от завода. Оркестр играет похоронный марш, по улице идет колонна людей с венками и траурными лентами. Похороны были торжественными - отец заслужил это!

А дальше началась другая жизнь, пришли времена перестройки – постепенно огромный завод, созданный потом и кровью людей, стал разваливаться, огромное количество специалистов уехало в Россию, в результате завод практически полностью прекратил свою работу.

Мы неоднократно думали перебраться в Россию, но так как ехать было некуда, моя мама, будучи в пожилом возрасте, и помня все ужасы переезда в новые необжитые места, категорически отказывалась переезжать куда- либо. В 1989 году ее не стало. И мать, и отец похоронены в Ташкенте, к сожалению, мы не имеем возможности даже посещать их могилы и поминаем их в церкви».

Это был рассказ моей бабушки Смирновой Лидии Станиславовны, родившейся 13 марта 1941 года в Москве и эвакуированной в младенчестве в Ташкент, где она прожила всю жизнь. Три года назад моя семья все-таки решилась на переселение в Россию, несмотря на все сложности – материальные и моральные – мы хотим жить на своей исторической Родине. После трёх лет проживания на территории России, после круга мучений – хождений по разным инстанциям, наши документы были приняты на участие в программе «Соотечественник» по получению Российского Гражданства, а вот документы моей бабушки так и не были приняты, по причине несоответствия ее свидетельства о рождении требуемым нормам. Никто не стал разбираться с деталями того, в каких условиях этот документ был выписан и в какое страшное время. И она, на данный момент в возрасте 73 лет, так и остается вынужденной гражданкой другого государства...

История войны стала казаться мне историей мирных людей, попавших в страшный водоворот событий. В окончание своего рассказа хотелось бы сказать, что почти всех нас коснулась война: мой другой прадедушка, отец маминого отца, погиб в 43 году. Память ему и всем падшим во время тех страшных времен! Уже затянулись раны от разрывов снарядов на полях сражений, глубоко земля спрятала следы страшных боёв. Лишь ребята из поисковых отрядов видят воронки и ямы, оставленные войной. А вот последствия тех страшных событий повлияли на несколько поколений таких семей, как наша, заставляя их скитаться по миру, покидать насиженные места и начинать строительство своей жизни с нуля со всеми вытекающими отсюда трудностями.



Я очень горжусь своей семьей! Мужество, героизм, самоотверженный труд голодных, неустроенных жильем людей, работающих до полной потери сил и ни на что не жалующихся, несомненно, заслуживает уважения и памяти последующих поколений.
Приложение