Виктор Дальский - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Виктор Дальский - страница №2/5

Сцена 3


Дом Фришмен. Дино в футболке с надписью “VIVA ITALIA” - в мыльной пене, с бритвой в руках, стоит перед гигантским настенным телевизором и слушает своё выступление перед неистово аплодирующей аудиторией. Увлечённый самосозерцанием, не замечает, как в дом со стороны участка с большим конвертом в руках входит Франко.

Дино (с экрана). Каждый из вас много раз на дню должен повторить одну простую – азбучную истину. Настойчивость, настойчивость и ещё раз настойчивость. Только каждодневная настойчивость найти и подписать новых клиентов, делают успешным страхового агента. Таким был мой путь, путь моих учителей, всех людей, успешных в Америке...

Франко (издевательски подхватывая, поверх голоса отца, продолжающего вещать с экрана). Вы должны работать всё больше и больше, 24 часа в сутки, без сна, без отдыха, без отпуска, без обеда и туалета, и когда-то там, в далеком будущем, вы, может, станете миллионерами. (Меняя тон.) И пока все эти дураки будут слушать тебя и верить, и работать всё больше и больше, без сна, без отдыха, без туалета, другие, более ловкие люди, будут делать настоящие, не выдуманные тобой, миллионы! А дураки – клиенты будут страховать свою жизнь и верить в сказки людей без совести, без чести – страховых агентов...

Дино (удивленно.) О, Мама Мия! Порка Мадонна! Ты как сюда прокрался, лазутчик?! Ты с ума сошел, Франко! Что ты несёшь? Я продал уже десять тысяч таких кассет. Нет, не десять, двенадцать! С огромным успехом выступал на конференциях в Майями, Чикаго и Вегасе. И никто никогда не говорил, что это – ерунда. Вот увидишь, и завтра, в Бостоне, весь зал, тысяча человек, без исключения, устроит мне овацию. И мы не слишком преувеличиваем необходимость страхования жизни. (после паузы, примирительно.) Слушай, прекрати демагогию. Пойдём куда-нибудь пообедаем. Это моё последнее утро дома... Я сейчас, только добреюсь...

Франко. Ну его к чёрту, твой обед. У меня натурные съемки в Центральном парке. (Запуская подушкой с дивана в экран.) Нет сил больше слушать эту галиматью. Хренятину. Дома бесконечно собой любовался и здесь та же заезженная плёнка.

Дино. При чём тут плёнка? Я завтра выступаю в Бостоне, решил посмотреть, что надо усилить, где были слабые места.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------©VICTOR DALSKY-2008



Франко (запальчиво.) Сколько можно оболванивать людей?! Супер – агент! Агент номер один! Тьфу! Противно слушать! Обманщик номер один – да! Оболваниватель номер один – да! Супер – лжец! Которому все равно, кому врать и всучивать свои проклятые страховки: одинокой чёрной матери, насмерть напуганному новому эмигранту или абсолютно нищему мексу, у которого нет денег даже на пропитание...

Дино (опять вспыхивая.) Ты – идиот, безмозглый крикун. Да, я всучиваю людям страховки, но для их же блага. Спроси у семей жертв Оклахома Сити или Ворлд Трейд Центра! Тысячи, сотни тысяч людей получили компенсацию за родных и близких. За свои увечья! Многие выжили только благодаря самой идее страхования жизни!

Франко. Твое спасение, что случилось несчастье. Сотням помогли, а миллионы – оболванили. (Хлопая дверью, уходит. Через мгновение возвращается. Кладёт на стол конверт.) На вот, передай Алисон. Отпечатал её фотографии для модельного агенства. (Уходит.)

Дино (нервно позвякивая стопкой о графин, наливает стопку водки. Залпом выпивает). Хорош сынок, нечего сказать. Вот тебе благодарность за все это. (Обводит рукой дом.) За поездки в горы, в Лондон, Барселону. За бесконечные классы фотографии. (Наполняет ещё одну стопку. Кричит вдогонку Франко.) Что ты, что твоя мамаша! Тексты под копирку!

Звонок в дверь. Дино открывает. На пороге Марк с дверью в руках.



Дино (удивлённо.) Марк?! Ты? А почему с дрелью?

Марк. А что тебя удивляет? Пришёл дверной замок поменять. Заодно и вещи свои заберу. (кивает на стоящие чуть в стороне от входной двери два полузакрытых чемодана с набросанными в них вещами.) Вот, всё, что накопил за 20 лет. Два чемодана. Не густо...

Дино.. Замок? Зачем?

Марк (иронически.). Как зачем? А вдруг я решу свой собственный дом ограбить? Драгоценности, которые сам подарил, украсть? Бывшую жену изнасиловать.

Дино. Кто это придумал?

Марк. Понятно, не я. Я бы не додумался... Наша драгоценная не постеснялась. Ты ведь не рукодел...

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

©VICTOR DALSKY-2008

Дино. А зачем ты согласился?

Марк. А ты считаешь, я должен был её послать? Всегда всё по дому делал, а тут вдруг переродился.

Дино. Но тогда ты был в нём хозяином. Слушай, ну его, этот дурацкий замок, давай лучше выпьем по рюмке, поговорим.

Марк. Не, не могу. Работа по спецзаказу. Замок-капкан на самого себя. Чтоб больше в свой дом, к своей дочери ни ногой! Только – по специальному запросу! Иначе – наручники, тюрьма!

Дино. Полный идиотизм! К чёрту! Пойдём лучше выпьем по шату.

Хочешь виски?



Марк (вздохнув.) Ну давай. Кто сегодня за хозяина?

Дино. В отпуск уехал. Будем угощать друг друга. (достаёт из бара бутылку, фужеры, наливает, протягивает один Марку.) Ну, давай. Чтобы не разочаровались! (чокается.)

Оба выпивают. Дино наливает ещё по одной.



Марк. В точку! Иначе будем настоящими посмешищами! Хотя и раньше был посмешищем. Даже в собственных глазах.

Голосом Мэрилин. Я когда-нибудь могу получить вразумительный ответ? Чтобы мужчина никогда не имел собственного мнения! Не муж, а недоразумение. Одни дырки в голове.

Марк. Так чем тебе помочь, дорогая?

Дино (голосом Мэрилин). Помочь? И ты ещё спрашиваешь? Муж-невидимка на 25 лет. Я всегда одна: на презентациях, премьерах, церемониях вручения наград. И на наших театральных вечеринках одна - из всех семейных пар. Вечно вынуждена искать, кому подарить второй билет...

Марк. А что мне там делать? Я там – чужой. Среди снобов и выскочек. Ни одного нормального лица! Ни одного искреннего слова! Галерея масок! Музей лжецов! Захолустный филиал «Мадам Тюссо»!

Голосом Мэрилин. Ну конечно, все нормальные люди сосредоточены в школе Марка Твена. Учащиеся – гении, все без исключения: эфиопы, латинос; наши меньшие черные братья тоже

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------©VICTOR DALSKY-2008

чрезвычайно сметливы и когда-нибудь, лет через 200-300, по уровню развития догонят и перегонят...

Дино. Годы террора. И как ты это выдерживал?

Марк. Странно, но мы совсем неплохо прожили эти годы. Давай выпьем! (Дино наливает. Чокаются, выпивают.) Другое дело – её характер. Но что я мог сделать? Корни этих бешеных перепадов настроения, нервных срывов уходят в её детство - без любви и тепла. Родители любили только друг друга...

Дино. Характер – характером, но в чём–то она права. Какой женщине захочется вечно быть одной? И про школу тоже; зачем ты там торчишь 24 часа в сутки? Отработал, иди домой. В жизни так много интересного. Ты ведь не на комиссионные работаешь. Всё стабильно – зарплата, бенефиты.

Марк. Как ты не понимаешь, Дино? Это не просто работа, за которую платят деньги. Я – учитель. Учу детей, самых разных, отвечаю на их вопросы, стараюсь помочь, поддержать, если нужно. Некоторые из них безнадёжны, у меня нет иллюзий. Но я и их стараюсь тянуть вверх. Вниз они сами покатятся. И я уважаю свою профессию. Что тут странного?

(меняя тему.) А у тебя как было? Анна ведь гораздо мягче.



Дино (опрокидывая стопку). Там всегда одна песня. (голосом Анны.) На бис! Возьми меня с собой! Я всегда одна. Ты – в Майями, в Панаме, в Чикаго, а где я? Дома, одна в четырех стенах?! И ещё в своей рабочей клетке, выгородке два на два, перед монитором с мелькающими экранами. Я, как заневоленная пружина. Ненавижу эту проклятую работу! Биллы, вечные проклятия больных, возмущённых невероятными счётами от докторов, доктора, для которых мы лишь ничтожные пешки. Из дома на работу, с работы – домой... А что впереди? Грустная старость... Горбушка жизни...

Дино. Ну успокойся, успокойся дорогая. Какая старость? Мы всё ещё наверстаем.

Голосом Анны. Я тебе всё время говорю, надо ценить и радоваться каждому новому дню. Хочу наслаждаться жизнью, отдыхать, путешествовать, пока мы ещё в силах, здоровы... Но тебя никогда нет рядом.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------

©VICTOR DALSKY-2008



Дино (теряя терпение). Порка Мадонна! Боже, я не в силах больше это слышать. Одно и тоже - изо дня в день, годами. Пашу, как сумасшедший,

с утра до ночи, до чёртиков в глазах, и только и слышу упреки. И от кого – от жены, от сына, кого люблю, для кого стараюсь. Будь прокляты ваши стенания и жалобы! Поневоле будешь стремиться сбежать из дома. (Спохватываясь, поворачивается и идёт к жене. Не обращая внимание на её сопротивление, обнимает, целует.) Ну, хорошо, хорошо, ты права. Вернусь, поедем на Багамы. Следующую презентацию организую на круизе. Прекрасный корабль, сервис – неделю будем вдвоём!



Голосом Анны. И ещё три тысячи пассажиров - твоих клиентов! Прекрасная интимная поездка... Ты неисправим, Дино!

Дино (вдогонку). Но зато какой сервис! Мечта любой женщины. (Марку.) Наливай! (Марк наливает. Чокаются, пощатываются, смачно выпивают.)

Марк. Присоединяюсь! Наливай! (наливает, чокаются выпивают.) Не получится с новыми жёнами, будем жить вместе. Без ссор, без скандалов! Как люди! (выпивает из пустого бокала. Спохватившись, чертыхается, с силой разбивает бокал.) На счастье, мой друг!

Затемнение

Сцена 4

Уличный фонарь со знаком автобусной остановки. На фоне сияющего феерическим светом огней и реклам Бродвея танцуют несколько пар в карнавальных масках. Время от времени музыка на мгновение останавливается, партнёры в парах меняются, после чего танец продолжается. После нескольких перемен, музыка заканчивается; все пары, кроме одной, растворяются в ночи. Оставшаяся – на авансцене.



Он. Я был очень рад, когда мы переехали в Нью-Йорк из Буфало. Как только мне предложили возглавить региональный офис, ни минуты не раздумывал. Фантастический город. Как его только не называют. Большого Яблока. жёлтого Дьявола. Имперский. 12 миллионов лиц.

Она. И миллиона сумасшедших!

Он. А здесь, на Бродвее, их, как минимум, половина. Им даже маски не нужны. Кого только нет. Короли и шуты, жулики и жертвы, трагики и комики - в одном лице.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

©VICTOR DALSKY-2008



Он (внезапно). Маска, я тебя знаю...

Она. Кто же я, о – незнакомец?

Он. Загадочная и очаровательная... А как эта маска танцует!

Она (снимая маску). Дино, не делай мне столько комплиментов. Боюсь, мне не выдержать подобного потока. Я так давно не слышала такого водопада замечательных слов в свой адрес.

Он (отбрасывая прочь маску). В них нет ни малейшего преувеличения.

Ты – фантастическая женщина, Мэрилин, и я тебя обожаю. Ты всколыхнула всё лучшее во мне, то, что, я полагал, давно ушло.



Мэрилин. Но это благодаря тебе, Дино. Тому Дино, который сейчас перед мной. Не тому, кого я наблюдала изо дня в в день, из-за забора. Тот – самовлюбленный громкоговоритель, обрушивающий на окружающих сотни клише в минуту...

Дино. Да, но и ты – не та Мэрилин, которую я знал. Даже эти тремолирующие нотки в голосе, я их никогда прежде не слышал.

Мэрилин (на мгновение прислоняя маску к лицу). Вот – моё новое лицо.

Дино (подхватывая). И оно мне нравится!

Целуются. На мгновение отстраняются, улыбаются, целуются ещё страстнее.



Дино. Замечательный вечер. Честно сказать, я уже дважды видел «Продюсерс». Не хотел тебе говорить. Спасибо за приглашение. И за то, первое – на церемонию вручения наград.

Мэрилин. Это не мне – это Марку. Если бы не его отказ, мы не смогли быть сегодня вместе. Кажется, я зря его ругала...

Дино. Жаль, твоя команда не получила Тони. Ваши «Вакханки» - совершенно блестящая постановка.

Мэрилин (нежно проводя рукой по волосам Дино). Какое это теперь имеет значение? Наши спектакли уже четвёртый раз выдвигают на Тони. И это - не рекорд. Моего друга Ави Харли номинировали семь раз. И все семь

приз давали другим. Но сейчас не хочу даже думать об этом. Все эти

призы – погремушки на ярмарке тщеславия. Мир изменился в моих

глазах. Даже краски вокруг стали другими.



---------------------------------------------------------------------------------------------------------------©VICTOR DALSKY-2008

Дино. И жизнь - другая. Ну ничего, получишь Тони в следующий раз. (меняя тему.) Ты твёрдо решила рискнуть?

Мэрилин. Да. Твёрдо.

Дино. И когда?

Мэрилин. Запускаемся через два, максимум – три месяца. Деньги нашли; пять миллионов дают инвесторы, пять – мама, из моей доли наследства. Насилу уговорила, никак не соглашалась. Говорила, что эти деньги, по завещанию отца, не могут быть получены заранее. Что не любит мюзиклы. Но мы с юристом всё-таки нашли лазейку в бумагах. Всё остальное – готово. Вчера подписали контракт с театром, закончили отбор актёров. Остались – мелочи.

Дино. Хороши мелочи, когда на кону десять миллионов долларов! И никаких гарантий!

Мэрилин. Гарантий нет никогда. И удача, увы, непостоянна. Постоянны только завистники!

Дино. И как ты к ним относишься?

Мэрилин. С возрастом помягчела. Раньше взрывалась, как порох.

Потом поняла. Не завидуют тому, кто ничего собой не представляет. Если ты ничего не делаешь, все тебя любят. Говорят, какой прекрасный, замечательный, редкой души человек. А если горишь, стремишься к чему-то, страдаешь, требуешь отдачи, ты – сволочь, неврастенник, кровосос... (Улыбнувшись.) Меня надо беречься, Дино... Могу быть опасна.



Дино. Спасибо, что предупредила. Буду знать! (Глядя на часы.) Чёрт! Пора уже быть в аэропорту. Я должен вылететь в Чикаго первым рейсом.

Мэрилин. Я провожу тебя.

Дино. Спасибо, дорогая. Если не возражаешь, поеду в Ла-Гвардия один. У каждого свои странности. Люблю, когда меня встречают, и ненавижу, когда провожают. В среду вернусь, решим, что делать дальше.

Мэрилин. Ума не приложу. Столько людей в нашем замкнутом круге. Родители, дети, бывшие мужья и жены. Я больна от этих мыслей.

Дино. Дети совсем неуправляемы. Франко хамит с утра до ночи.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------©VICTOR DALSKY-2008

Мэрилин. А Алисон? У нас всегда были непростые отношения, а сейчас – просто кошмар. Конечно, я понимаю. Слишком неожиданно,

слишком болезненно. Но ведь и мы – живые люди. У меня сердце болит с утра до вечера... Как бы они не натворили глупостей...



Дино. Я боялся, ты сорвёшься, когда она в антракте начала вдруг на тебя орать из-за упавшей программки.

Мэрилин. Да, просто чудом сдержалась. Чуть от стыда не умерла. Моя дочь кричит на меня. И где – в театре, где все меня знают, когда вокруг десятки знакомых. На спектакле, куда я её пригласила. Позор!

Дино. Забудь на время об этом. Положись на меня. А пока, подари

мне ещё один танец! Мы ведь в самом сердце театрального Нью-Йорка.



Мэрилин. Да, но сейчас 2 часа ночи. Странный получится танец.

Вступает музыка. Проходя в танце по кругу, пара исчезает в кулисах. Гаснут огни Бродвея.



Дино. Странный? В Нью-Йорке, на Таймс Сквэр? Кого мы удивим в городе миллиона сумасшедших, где всем вокруг на тебя наплевать?! (Мэрилин кладет руку на плечо Дино.) Именно на Бродвее и нужно танцевать на рассвете...

Затемнение

Сцена 5

Той же ночью. Где-то в отдалении часы гулко отбивают два удара. Кэрол и Алисон, в вечерних платьях, на крыльце дома Фришмен. Они только что вернулись с того же бродвейского шоу, после которого мы видели Мэрилин и Дино.


Кэрол. Зачем ты нагрубила матери? В театре, где все её знают?

Алисон. Извини. Не сдержалась. Всё так противно. Мерзко. При одной только мысли, что надо возвращаться домой, у меня начинаются судороги. Этот противный Дино, с его вечно лоснящейся от джеля головой. Мама, вся светящаяся при одном только взгляде на него.

Кэрол. Я всё понимаю. Прошу только, не делай глупостей. Не озлобляйся. Нелегко всем – и тебе, и отцу, и матери.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------©VICTOR DALSKY-2008

Алисон. Мама, ладно. Но отец, ты знаешь, какие у нас были отношения. Он меня предал... Он был для меня и папой, и мамой.

Я к нему шла со своими проблемами. Мать вечно торчала на своих репетициях, презентациях и премьерах. Я почти физически ощущаю его отсутствие дома...



Кэрол. Алисон, дорогая моя. Право, не знаю, что тебе сказать. Знаю одно: со стороны всё видится в ином свете. Жизнь – безумно сложная штука. Я твоего папу попрежнему люблю, как сына. И остаюсь председателем попечительского совета школы. И платиновым спонсором... Наверное, они действительно полюбили друг друга.

Алисон. Ты что, шутишь?! Все четверо? В один и тот же миг? И вообще, почему я должна остаться с ней? Мы с отцом гораздо ближе друг другу. Он – мой друг. Я даже похожа на него. Помнишь, ты мне

рассказывала? Когда я родилась, и меня к вам вынесли, все ахнули: «Вылитый папа. Только без бороды и усов. Даже уши такие же...».



Кэрол. Ну вот, мы и улыбнулись. (меняя тему.) Так ты хочешь поехать с этим, как его …, Рокки… в горы, покататься на лыжах. И он хороший мальчик – этот твой Рокки?

Алисон. Не Рокки, бабушка, а Ронни. Рон-ни! И потом, мы – просто друзья. И оба любим лыжи.

Кэрол. Ах, ну да, друзья, лыжи. И он – католик, правда, моё солнце?

Алисон. Да, бабушка.

Кэрол. Ты знаешь, Алисон, как я тебя люблю. Ты – умная девочка. И ты помнишь, что если выйдешь замуж за хорошего еврейского

мальчика, то получишь такой очень красивый, большой чек с многими – многими нулями. А если выберешь ну немножко другого мальчика, тоже очень достойного и умного, и он не пьёт, и не курит, но вместо синагоги по субботам - по воскресеньям ходит в церковь...



Алисон (смеясь). Бабушка, ну не смеши меня. Пожалуйста...

Кэрол (приобнимая внучку). Ты, дорогая моя Алисон, конечно, получишь тоже очень хороший чек, и красивый, но не такой большой, как

в первом случае. Ну там... на два, на три нуля меньше. Я тебя очень

люблю, моя девочка, и этого твоего… как его, Роджера, тоже почти уже люблю... Хотя он и католик.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------©VICTOR DALSKY-2008

Алисон. Не Роджер, бабушка, Ронни. И мы с ним дружим, бабушка. Какая разница – еврей, католик или китаец? Среди моих друзей много классных ребят из разных стран. В университете - студенты ста стран.

Кэрол. Нет разницы, детка. Ну, почти нет. И оба чека тоже почти одинаковые. Но один такой очень хороший, очень увесистый, и в нём оч-ч-чень – ну очень много нулей. А второй – из того же банка, с той же подписью, но гораздо скромнее. Его даже в банк положить будет стыдно, моя детка. Я не шучу, Алисон, подумай, пока я буду в отъезде.

Алисон. На сколько ты уезжаешь?

Кэрол. Планирую на три недели. Вчера был очередной теракт.

13 убитых, 72 раненых. Много детей.



Алисон. Когда всё это кончится? Этой Интифаде не видно конца.

Кэрол. Только за последние два года более тысячи жертв. Я горда, что мой фонд смог реально помочь жертвам террора.

Алисон. (Обнимая Кэрол.) Мне тебя будет не хватать. Я всегда грущу, когда тебя нет рядом.

Теперь Кэрол обнимает внучку, та тесно прижимается к ней. Из темноты появляется Франко.



Франко. Привет лучшим представителям семьи Фришмен. Что тут происходит? Алисон, пощади бабушку. Ты напоминаешь борца, который

намертво захватил противника и готовится шмякнуть его на лопатки.



Алисон (фыркнув). Тоже мне специалист. Откуда ты знаешь?

Франко. Недавно фотографировал тренировку нашей национальной сборной. Получилась парочка просто замечательных фотографий. Хотите посмотреть?

Кэрол. Спасибо, Франко. Как-нибудь в другой раз. Мне надо выспаться. Утром поеду домой, начну собираться. В доме чёрт ногу сло-мит. Ремонту не видно конца. Проклятые строители! Умоляла их делать ремонт поэтажно, даже не подумали. Краски и мусор повсюду! Сколько не плати, никогда не соблюдают сроки! (Целует внучку, уходит в дом.)

Алисон. Бабушка завтра уезжает.

Франко. В Израиль? Там, кажется, опять что-то произошло?

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------

©VICTOR DALSKY-2008

Кэрол. Очередной теракт. Каждый раз, когда я вижу покалеченных детей, убитых горем родителей, неделями места себе найти не могу. (Внезапно.) А тут ещё дома такая обстановка...

Франко. Вы не расстраивайтесь. Мы обязательно отомстим за их подвиги.

Кэрол. Пожалуйста, очень вас прошу. Не усугубляйте конфликт. Не озлобляйтесь. Лучше от этого никому не станет. А для меня эти скандалы

– просто губительны. (После паузы.) Пойду в дом. Что-то я сегодня непохожа на себя. Всё валится из рук...



Алисон. Тебе помочь?

Кэрол. Спасибо, я справлюсь. А вы тут пока поболтайте. (Уходит в дом.)

Франко. Кэрол безумно переживает. На ней лица нет.

Алисон. Кому это может быть приятно? Вся эта грязь, грязное бельё семейной жизни...

Франко. Мы должны отомстить.

Алисон. Но как? Что мы можем сделать? В суд на них что-ли подать?! Дома подпалить?! Глупо...

Франко. Не знаю. Но мы должны придумать. Ни о чём другом не могу сейчас думать. Как они растоптали нас, как унизили. Мы просто

обязаны в ответ втоптать в грязь их чувства и эту их, так называемую, любовь! Я это сделаю!

Алисон внезапно всхлипывает. Прижимается к Франко. Тот пытается её обнять, поцеловать. Алисон мягко, но твёрдо отстраняется. Выскальзывает из его объятий.

Франко. Но почему, Алисон? Ты мне так нравишься! Ты – замечательная девушка. Я всегда мечтал именно о такой.

Алисон. Не обижайся, Франко. Я не могу. Ты мне тоже очень нравишься. Мы с тобой друзья, не так ли?

Внезапный мощный раскат грома, вспышка молнии, ещё один удар грома.



Алисон. Уже поздно, Франко. Идём по домам.

Очередная вспышка молнии, сопровождаемая громом.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------

©VICTOR DALSKY-2008



Алисон. Помнишь эти стихи? «И ударил гром, и пронзила мир молния и высветила все его пороки, и руины, которые ждут людей, их породивших». Пойду помогу бабушке. Что-то она сегодня действительно не в себе.

Уходит в дом. Франко остаётся один. Хватает подвернувшееся под руку раскладное садовое кресло, с ненавистью швыряет его в дверь дома.



Затемнение

<< предыдущая страница   следующая страница >>