Украине нужна конституция республики Андрей Ермолаев, директор Центра социальных исследований - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Украине нужна конституция республики Андрей Ермолаев, директор Центра социальных - страница №1/5

Украине нужна конституция республики

Андрей Ермолаев, директор Центра социальных исследований «София»

Андрей Васильевич, как бы Вы оценили роль Конституции в становлении современного украинского государства?

Я думаю, что было бы правильным рассматривать Конституцию как документ, который учреждает власть в государстве, на этапе самоорганизации страны. Ведь можно быть страной и не быть государством. Появление государства – это проявление воли и граждан, и элит, которые берут на себя ответственность за это государство. Конституция – это акт доброй воли, который выполняет впоследствии и нормативную, и ценностную функцию.

Конституция начинается с компромисса элит, но обязательно должна заканчиваться выбором и признанием со стороны каждого гражданина – она должна быть символом причастности каждого гражданина к государству. В этой связи можно сказать, что Украина начиналось как государство созданное, «подаренное» сверху. И в этом процессе нет ценностных элементов – просто так случилось, что мы получили свою независимость. Вместе с тем, в этом состояла и порочность первого этапа государственного развития – для большинства граждан Украина так и не стала республикой. Элиты сами себе определили место и время появления нового государства, не посвятив в эти планы рядовых граждан. Потом эти элиты сами приняли поправки к Конституции еще советского образца, не считая нужным согласовывать ее положения с рядовыми гражданами. В результате этого, постсоветский этап огосударствления сверху продлился очень долго – прошло целых 5 лет, пока мы, наконец, выработали новый конституционный документ.

Вместе с тем, важной отличительной особенностью этого документа была попытка начертать первый проект украинского государства – в этом документе мы получили образ будущей страны: территориальный, ценностный, политический… Я бы сказал, что Конституция 1996 – это было проектное предложение стране. И хотя формально этот документ был принят, мы постоянно обсуждали его, начиная с 1996 года. Может поэтому, с самого первого дня принятия Конституции, это был самый дискуссионный документ. Многие примерялись к тому, а состоятельно ли это государство в этих границах, действительно ли это унитарное государство, или оно «беременно» федерализмом, правильно ли оно определенно как государство «политической нации», или оно должно быть этническим государством.

Сама же Конституция 1996 года – это компромисс элит. Если украинское государство начиналось как результат воли правящих элит, то конституция – это компромисс элит в широком смысле. Именно поэтому этот документ не стал конституцией украинской республики .

А как Вы относитесь к политической реформе? Ведь все говорят, что принятые изменения более демократичны…

В 2004 году мы получили новую редакцию Конституции, которая всего лишь более адекватно отображала новое распределение сил в элитарной среде. За прошедшие 8 лет произошли серьезные изменения в структуре собственности, сформировалось новая социальная структура – и это не могло не отразиться на конфликте интересов, на постоянном противоборстве полномочий, что не могло не привести к новому распределению полномочий между ветвями власти.

Вмести с тем, новая редакция Конституции по времени совпала с самым крупным политическим конфликтом элит, который носит название Оранжевой революции. И в этом я вижу глубокую внутреннюю связь – мы получили войну элит, и использование конституционного акта как механизма достижения внтуриэлитного компромисса. Последний выразился в том, что изменились полномочия и взаимоотношения между ветвями власти. К сожалению, меньше всего изменения 2004 года касались вопросов развития гражданского общества и вопросов местного самоуправления. До сих пор этот вопрос безрезультатно обсуждается, хотя, по идеологии реформ, он был приоритетным.

Насколько я понимаю, Вы ожидаете новых изменений, возможно, даже более радикальных?

Нынешний момент я считаю транзитным. Сейчас мы пережили этап редактирования элитарного компромисса. Но республиканской конституции мы еще не имеем. Проблема не в том, что он плох или хорош. Возможно, даже все будущие проекты конституций буду использовать текстовою и структурную основу нынешней Конституции. Просто нам нужна новая конституция – конституция республики .

Я думаю, что основная проблема состоит не в том, что мы что-то неправильно пишем в Конституции, а в том, что мы не превратили ее в процесс самоопределения и самопризнания государства. Есть много механизмов того, как можно превратить Конституцию в акт гражданского единства: начиная от референдума до различного рода сетевых механизмов обсуждения и пропаганды ценностей конституции.

Возможно, прошлые элиты периода позднего Кучмы, что-то подобное чувствовали и поэтому пытались проводить какие-то гражданские форумы, обсуждения. Сейчас сложно давать оценку тому, что, например, означала для Кучмы и его политической команды организация таких псевдо-обсуждений. Ведь они понимали, что это будет тотальная имитация и что правовой уровень среднего избирателя низкий и недостаточный для того, чтобы разбираться в распределении полномочий ветвей власти. Более того, они прекрасно понимали, что они предлагают к обсуждению те вопросы, которые менее всего интересуют избирателей, также как и меня мало интересуют футбольные нюансы правил в интерпретации ФИФА – меня интересует лишь результат. Точно так же рядового избирателя мало интересуют правила того, как премьер назначает министров – его интересует дееспособность власти обеспечивать права, реализовывать свои обязательства перед гражданином и обеспечение прозрачности при подготовке общественно значимых решений.

Конституция жива тогда, когда эти нормы являются нормой повседневного восприятия и реализации. Чтобы это стало возможно, нужно чтобы государство употребляло новые практики управления. Возможно, для постсоветских обществ реформирование начинается сверху, но тогда само государство должно взять на себя продвижение демократических практик.

Поэтому сейчас, имея редактированную Конституцию, мы говорим лишь об оптимизации политической системы. Наверное, парламентская демократия является для нашего общества более адекватной системой: мы тяготеем к конкурентному, а не монопольному капитализму, у нас сложная система собственности и многополярной элиты и достаточно развита политическая культура. Но существующая редакция не изменила базовых вопросов, связанных с отношениями между гражданами и государством.



В каком направлении должны продолжаться последующие конституционные изменения?

Ближайшие задачи конституционного транзита можно разбить на две группы. Первая связана с завершением правового обеспечения той редакции, которую мы получили после 2004 года. Дело в том, что многие специалисты уже давно говорили о множестве текстовых нестыковок, которые просто нужно поправить.

Вторая группа проблем более сложная. Я думаю, что Украине, после написания Конституции независимости , нужно взяться за написание конституции республики. Возможно, нужно снова инициировать процесс разработки документа, где большинство положений будут нормами прямого действия, которые бы не требовали многочисленных законов для их выполнения. Не зря известный политик Виктор Мусияка сказал, что уже сейчас Конституцию нужно, в каком-то роде, примитивизировать. Наверное, он прав – следующая конституция должна быть актом согласия между гражданами и государством, актом понятным и прочитанным каждым гражданином. Для этого необходимо было бы запустить программу конституционного всеобуча, который бы разъяснял положения конституции – начиная от устройства страны, принципов и прав гражданина и заканчивая такими сложными вещами, как принципы разделения и взаимодействия ветвей власти. Я думаю, что такой всеобуч, вместе с организованными встречными предложениями, может занять несколько лет. Но это будет очень позитивный процесс для Украины, поскольку постсоветское общество должно учиться думать о том, как себя организовать.

В работе над новой конституцией нужно было бы учитывать такие не разработанные до сих пор темы, как сильное самоуправление, новая регионалистика, непротиворечивая парламентская модель. Нужно будет определиться с полномочиями президента, а также с тем, нужна ли нам вообще позиция президента. Я, например, считаю, что пост президента Украине в будущем не понадобится. Возможно, нужно будет возвращаться к вопросу о двупалатности, как механизму, который позволит нейтрализовать сепаратистские угрозы региональных элит.

Кроме того, я убежден, что конституция республики должна приниматься не парламентом. В целом, я противник проведения референдумов по поводу сложных законов. Но организация такого мероприятия как конституционная ассамблея, которая будет уполномочена на разработку и принятие конституции. Такая форма позволила бы не просто учредить государство, но государство, построенное на демократических принципах. Вот такая бы конституция действительно стала бы новым национальным символом, в отличие от Конституции 1996 года, которая в глазах избирателей выглядит полулегитимной, не до конца понятной, спорной, под давлением революций, роспуска парламента и так далее. Названные пороки мы и должны преодолеть, пройдя следующий этап принятия республиканской конституции.

Вы упомянули, что следующая конституция должна приниматься не парламентом, а каким-нибудь другим органом, который бы имел на это полномочия. Каким образом это должно происходить? Как будут уживаться два органа, которые имеют представительский мандат?

Универсальных ответов учреждения государства нет – каждая страна делает это по-своему. Почему я говорю, что у конституции будет недостаточный уровень легитимности, если она будет приниматься только Верховной Радой? Прежде всего потому, что конституционный дискурс так и не стал широко понятным для общества. Если вспомнить опыт США или Франции, то там Конституции стали элементом национального самосознания, основным символом республиканства и государственной состоятельности. В Украине же Конституция стала просто актом для посвященных, которые трактуют ее как аргумент в пользу собственной легитимности. В эпоху глобализации для молодых наций особенно важно и актуально использовать конституцию как механизм самоучреждения, что подтверждало бы способность общества быть вместе.

Поэтому в нашем случае стоило бы обратиться к опыту учредительных собраний, которые бы выполнили особую роль при переходе от первой Конституции (конституции независимости) ко второй конституции – конституции республики. Такую роль могла бы выполнить уже названная конституционная ассамблея – единоразовое собрание, со степенью полномочий приблизительно такой же, как и у депутатов Верховной Рады, которые собираются для принятия одного документа – конституции. Такому органу могло бы предшествовать широкое обсуждение содержательных положений конституции.

И еще один аргумент в пользу того, что принятие второй конституции – это выход из ситуации. Дело в том, что подготовка республиканской конституции позволила бы раз и навсегда упростить тот набор грубых проблем – редакционных и политических – который был допущен в ходе принятия Конституции 1996 года и ее редакции 2004 года. Все-таки грустный опыт Америки, у которой небольшой текст сопровождается хроническими правками – это не лучший образец для подражания при формировании собственной политической системы. Для молодых обществ, которые постоянно сталкиваются с угрозой идентичности, конституционный акт должен выполнить роль еще одного элемента самоидентификации. В глазах граждан создание подобного рода конституционной ассамблеей было бы новым актом легитимации ее демократического выбора и, ее качественных цивилизационных характеристик. Это было бы очень благородным шагом, поскольку его результатом было бы более сплоченное общество.


«Уже в 1999 году фракция компартии выступила за изменения в Конституцию Украины»

Игорь Алексеев, народный депутат Украины, член фракции КПУ

Уже прошло 10 лет со дня принятия Конституции Украины в 1996 году. Как Вы полагаете, отвечал ли тот документ задачам развития нашего государства? Почему его решили изменить?

Безусловно, на тот момент, сложилась объективная необходимость принятия Конституции. Будучи уже 5 лет независимым государством, Украина все еще не имела своего Основного Закона. Фактически мы жили по конституции УССР, большая часть положений которой уже попросту не работала. Поэтому необходимо было заново унормировать функции и полномочия институтов власти (этот вопрос на тот период стоял особенно остро), нормативно закрепить права и свободы украинских граждан. В конце-концов, следовало юридически оформить новый статус украинского государства.

Однако, если целесообразность принятия Конституции была очевидна, то содержание предложенного к утверждению проекта уже тогда вызывало массу нареканий.

Во-первых. В вопросах организации системы власти в Конституции 1996 года был допущен явный перекос полномочий в пользу президентской власти. Это дало возможность Л.Кучме выстроить практически авторитарный режим. Полностью контролируя процессы в стране, Президент не нес за это никакой политической ответственности.

Во-вторых. Принятый проект почти полностью лишал полномочий органы представительской власти на местах. В результате, развитие местного самоуправления в Украине было «законсервировано» на долгие годы. К сожалению, эта проблема не решена и по сей день. Законопроект №3207-1 завис. Идут «коалиционные торги» и работа парламента заблокирована.

В-третьих. Конституционный проект противоречил принципам Декларации о независимости Украины, в части международно-правового статуса нашего государства. В Декларации четко указано — Украина является нейтральным и внеблоковым государством, а в Конституции это положение не зафиксировано. Как следствие, сегодня вопреки общественному мнению власть поднимает вопрос о членстве в НАТО.

Наконец, Конституция 1996 года не ответила на ряд чрезвычайно болезненных вопросов. Один из главных — по статусу русского языка.

Именно поэтому, фракция КПУ выступала против принятия Конституции в предложенной редакции. Уже в 1996 году мы видели, что тот «пропрезидентский» ее вариант может спровоцировать серьезные противоречия в обществе, как, впрочем, и произошло.

Именно поэтому, в 1999 году Компартия первой выступила с предложением внести изменения в Конституцию Украины. Правление президента Кучмы показало, что в стране происходит авторитаризация власти, и без кардинальной перестройки системы власти добиться демократических преобразований не удастся.

Руководствуясь этой логикой, мы в 2004 году поддержали внесение поправок в Конституцию, обеспечивающие демократический переход от президентской к парламентско-президентской модели власти.



Однако, сегодня многие говорят, что и в новой редакции Конституция далеко не совершенна. Какие проблемы, или же противоречия, на Ваш взгляд, возникли в нашей Конституции в результате ее реформы?

На мой взгляд, наша основная проблема, не в противоречивости самих конституционных положений, хотя определенные двусмысленности бесспорно есть. Вопрос в готовности наших политиков и должностных лиц следовать не только букве, но и духу Конституции. А не пытаться найти любую юридическую лазейку, позволяющую уклоняться от выполнения конституционных норм.

Еще в 2004-2005 годах было понятно, что для полноценной работы всех институтов власти в новом правовом поле необходимо принять целый ряд конституционных законов. Я в частности имею в виду Закон «О кабинете министров Украины», «О Президенте Украины», «О Секретариате Президента» и многие другие. Однако этого сделано не было.

Как я уже отмечал, забуксовала реформа местного самоуправления, административная реформа и судебная реформа.

Фактически, накануне выборов украинская политическая элита сконцентрировалась исключительно на разного рода интригах и само-пиаре. Содержательная законотворческая работа стала рассматриваться только сквозь призму политической конъюнктуры.

Большинство партий, имевших представительство в парламенте, думали не о том, как построить демократическую и работоспособную систему власти, а как разделить должности и полномочия. Поэтому принятие, необходимых для нормального функционирования власти законов, постоянно переносилось.

В результате, сегодня страна может получить не сбалансированную и эффективную систему отношений между парламентом, Президентом и правительством, а продукт партийного «сговора» по поводу передела сфер влияния. Ведь те, кто ныне участвует в «коалиционных играх», думают не о построении эффективного государства. Для них, прежде всего, важно создать «баланс сдержек и противовесов» внутри коалиции и ограничить влияние оппозиции на принятие государственных решений. По моему мнению, именно под таким углом зрения сегодня рассматривается закон о Кабмине, о Президенте, административно-территориальная реформа…

Смогут ли «коалицианты» создать стройную систему власти и будет ли она при этом эффективной и демократичной — большой вопрос. Осмелюсь предположить, что в ближайшее время этого сделать не удастся.



Стоит ли в таком случае вносить в Конституцию еще ряд изменений? Возможно, нужно ее полностью переписать, или же вернуться к предыдущему ее тексту?

Думаю, что к прошлому возврата нет. Отмена поправок к Конституции будет означать масштабный откат к авторитаризму. Старая система власти уже полностью дискредитирована. За более чем 10 лет правления Л.Кучмы украинские граждане получили убедительные доказательства ее анти-демократичности и неэффективности.

Авторитарный режим, опиравшийся на олигархические группы, ослабил государство и расколол общество. Он тормозил развитие национальной экономики и блокировал повышение социальных стандартов. Поэтому я не вижу причин вновь обрекать страну и народ на подобные испытания. Боюсь, что наше государство этого попросту не выдержит.

Что касается внесения изменений в Конституцию, то в среднесрочной перспективе они действительно необходимы. В частности, я имею в виду те изменения, которые расширят полномочия органов местного самоуправления.

Кроме того, ряд партий, прошедших в парламенте 5-го созыва, уже заявили о том, что следует внести изменения, предполагающие избрание Президента Верховной Радой (кстати, в первой редакции конституционных изменений существовала такая норма).

Я бы лично поддержал такое нововведение, поскольку выборы 2004 года показали, сколь жестокой может быть борьба за власть, когда используются любые методы для того, чтобы добраться до президентского поста.

В долгосрочной перспективе считаю целесообразным принять новую Конституцию. Коммунисты уже подготовили свой проект действительно «Народной Конституции». И по поводу его принятия мы готовы вести диалог со всеми политическими силами.

И все же, считаете ли Вы, что политическая реформа и переход к парламентско-президентской форме правления повысит эффективность государственного управления?

Безусловно. Однако, для этого необходимо, чтобы политические силы, представленные в парламенте и в органах исполнительной власти, отстаивали интересы граждан Украины, а не только ряда финансово-промышленных групп. Именно в этом заключаются все наши сегодняшние проблемы.


Політична реформа – це пісок у коліщатка державного механізму

Олександр Северин, правовий радник Альянсу "Майдан", кандидат юридичних наук

Експерти Ради Європи позитивно оцінювали текст Конституції України від 1996 року. Чому ж тоді зараз її змінюють? Невже обставини життя держави так сильно змінилися за ці 10 років?

Як Ви знаєте, Конституцію вже змінили – змінили т.зв. "політичною реформою", себто Законом України № 2222-15 від 8 грудня 2004 року. Слід наголосити, що творці цього документу, напевно самі того не розуміючи, дали йому дуже точну назву – "політична реформа". Саме політична, адже вона є продуктом політичних підкилимних домовленостей, і не викликана жодною об'єктивною необхідністю, ба більше, абсолютно не узгоджена з інтересами суспільства і держави.

Тому зараз, якщо відволіктися від "доцільности", як її недолуго розуміють керівники політичних "корпорацій", а зважати на практичні потреби удосконалення правового регулювання суспільних відносин і державного механізму, потрібно вести мову лише про дві речі:

1. Подолання згубних наслідків прийняття "політреформи", що є можливим або шляхом її скасування Конституційним Судом України, або шляхом внесення до Конституції нових змін.

2. Удосконалення конституційних положень, котрі стосуються прав і свобод людини і громадянина. У цьому аспекті досконалости немає меж. Щоправда, не думаю, що вкрай контроверсійний і бізнес-орієнтований склад новообраної Верховної Ради буде на це здатен.

А які протиріччя виникли в нашій Конституції внаслідок політреформи?

Та їх маса. Скажу про головні. По-перше, імперативний мандат, котрий робить майже абсолютним вплив керівників фракцій і тих бізнесових кіл, що "спонсорують" відповідні фракції. На моє переконання, котре, думаю, буде свого часу підтверджено Конституційним Судом, передбачене Конституцією позбавлення депутатського мандату внаслідок "виходу з фракцїї" матиме місце і у випадку "виходу" внаслідок примусового виключення депутата-"дисидента". Відтак замість 450 народних депутатів ми матимемо вузьке коло фракційних бонз і, з іншого боку, повністю залежних від них "кнопкодавів".

По-друге, дуже ймовірним є виникнення протистояння між економічним блоком уряду, що має формуватися Верховною Радою і тими міністрами, яких призначатимуть за поданням Президента (міністр оборони, міністр внутрішніх справ, керівник служби безпеки, генеральний прокурор).

По-третє, доводиться констатувати штучність, неприродність майбутньої "коаліції", про що можемо говорити вже сьогодні. Під загрозою розпуску парламенту Президентом чи у разі практичної неспроможности Верховної Ради політичні сили вдаються і вдаватимуться до непрозорих угод і домовленостей, продиктованих не державними інтересами, а, знов-таки, доцільністю, а то і інстинктом депутатського самозбереження. Чи буде ефективною така коаліція, котру роздиратимуть внутрішні протиріччя? Чи буде ефективним уряд, сформований коаліцією сил, у яких немає між собою нічого спільного? Маю великі сумніви з цього приводу...

Слід констатувати, на жаль, що "політреформа" не зруйнувала традиційну схему постсовєтської владної системи: "Гроші – влада – гроші'- влада' – гроші".... ", а лише законсервувала її та, таким чином, загострила конфлікт між реальними потребами суспільного і державного поступу та бажанням "системних політиків" закріпитися біля влади заради забезпечення власних інтересів.

По-четверте, абсолютно невиправданим є, зважаючи як на внутрішні, так і на зовнішньополітичні чинники, послаблення президентської гілки влади.

З огляду на всі вищеназвані чинники, кілька місяців тому я , як громадянин України , подав до Конституційного Суду України конституційне звернення, наслідки розгляду якого (за умови, звичайно, якщо такий розгляд взагалі відбудеться) можуть бути несподіваними і неприємними для авторів "політреформи" від 8 грудня 2004 року.

То чи здатна буде політична реформа та подальше реформування Конституції підвищити ефективність держуправління? Чи може навпаки?

Про основні загрози, що несе "політреформа", я вже сказав. Для ефективности державного управління вона є абсолютно деструктивним чинником – «піском замість мастила у коліщатка державного механізму».

Тому, наразі я песиміст. Я не вірю, що політичні сили, котрі зараз отримали можливість творити для України закони, писатимуть ці закони дійсно для України, для нас з вами, а не для себе. Йдеться не тільки про суто меркантильні інтереси, а про вигідну для тих, хто зве себе "елітою", консервацію "системи", базованої не на праві, а на непрозорих для суспільства "домовленостях", котра забезпечує колообіг безвідповідальних політиків навколо державного керма.

Справжня конституційна реформа дійсно потрібна, але вона може стати тільки продуктом широкого суспільного діалогу. Навряд чи будь-яка з провідних політичних сил України реально зацікавлена в такому діалозі. Тому громадянське суспільство має взяти ініціятиву до власних рук, примушуючи владу до реально потрібної зараз реформи.



Отже, які інтереси насправді визначають дії політиків, котрі ставлять питання змін до Конституції?

Я переконаний (і напевно, все менше залишається таких, хто думає інакше, бо "хто має очі той бачить"), що інтереси політиків мають взагалі вельми опосередкований стосунок до дійсних інтересів суспільства в цілому і навіть до інтересів їх виборців (усвідомлених чи ні). Прикро це констатувати, але я не можу з упевненістю назвати у теперішньому складі Ради бодай декількох депутатів-ідеалістів, котрі би прагнули змін до Конституції заради Права як такого. Сподіваюся, що вони таки є.

Проте, проблема полягає не у справжніх інтересах політиків, а у тому, чи зможе громадянське суспільство (в принципі це те саме, що і нація – свідома своїх прав, свобод та інтересів спільнота вільних громадян, здатна до захисту цих прав, свобод та інтересів) змусити політиків керуватися саме інтересами суспільства, зокрема у питанні, що стосується внесення змін до Основного закону.

А які положення нинішньої Конституції не можна змінювати ні за яких обставин?

Удосконалювати можна все. Не сказав би, що юридична техніка навіть найкращих, найпрогресивніших норм Конституції, як то норм розділів I та II ("Загальні засади" та "Права, свободи та обов'язки людини і громадянина") повністю відповідає духу конституційних норм. Але в цих нормах є дух права. А у зіпсованих "політреформою" нормах є тільки законсервоване беззаконня.

Тому дуже важливо скорегувати конституційні норми I та II розділів у бік посилення захисту людських та громадянських прав і свобод, відточити формулювання, розставити червоні прапорці для держави і її посадовців, що унеможливлювали би найгірше з беззаконь – сваволю влади. Але , на загал , це дуже правильні і необхідні статті, базовані на найкращих міжнародних взірцях. Вилучати їх чи вихолощувати є неприпустимим.

Тоді якою має бути філософія українського конституціоналізму? Які базові принципи повинні бути закладені в основу нашої Конституції?

Можливо, мої слова пролунають контроверсійно у час майже всезагального захоплення "європейською парламентською моделлю", але я переконаний, що оптимальною для України є модель президентської республіки, коли президент (глава держави) є водночас і керівником виконавчої влади. Зрештою, чинник Росії з її авторитарним устроєм неуникно вимагає від нас забезпечити можливість швидкого реагування, котре парламентська система з постсовєцько-клановим забарвленням забезпечити не в стані.

Окрім того, у нашій Конституції повинно бути втілено вічний правовий ідеал: свобода, справедливість і рівна міра першого та другого для всіх. Фактично це є гаслом Альянсу "Майдан" – "Вільна людина у вільній країні". Держава у свою чергу повинна виконувати лише роль відповідального менеджера на службі у громадянського суспільства.
Деструктивная роль Конституции

Олесь Доний, руководитель Центра исследований политических ценностей

Десятилетие принятия Конституции предполагает необходимость размышления о том, адекватна ли она нынешним реалиям и задачам развития страны и какими должны быть направления ее дальнейшего совершенствования.

На момент принятия такая Конституция удовлетворяла большинство. Сегодня консенсус между народом и властью в определенной степени исчерпался. Если рассматривать Конституциию с точки зрения соответствия требованиям времени, то, на мой взгляд, она такие требования не удовлетворяет.

Украинский конституционный опыт несколько отличается от европейского. Здесь шли путем трактовки не в отдельных законах, а в самом тексте Конституции, ее нормах. Потому то она у нас не обобщающий, а в достаточной мере конкретизированный документ. К чему это приводит? Если идти путем конкретизации, то оказывается, что невозможно дойти до самого конца. В математике существует понятие бесконечности: к ней можно стремиться, но нельзя достичь. Так и с Конституцией. Если пошли путем конкретизации, то никогда не достигнем идеала. Возможно сам подход — не механизм принятия, а механизм написания — не был полностью верным. Попытка детализировать все механизмы принятия властных решений также, возможно, является не совсем правильной.

Очевидно, Конституция не требует подобной детализации, возможно, она требует более общих решений, а детализировать можно в конкретных законах, которые соответственно легче и принимать, и менять чаще, в зависимости от требований времени. Мы же оказались в ситуации, когда Конституция, призванная вносить в законотворчество стабильность, играет деструктивную роль. В ней столько недомолвок и противоречий, которые объясняются отдельным законодательством и требуют трактовки, что фактически Украина оказалась в законодательном ступоре.

В Украине существуют проблемы не только с властью, коалицией и оппозицией, но и с политическим законодательством. Налицо и политический, и конституционный кризис. Политреформа пошла в нужном направлении, но не была завершена. В нужном направлении — значит по пути перехода от президентской формы правления к парламентской, что является более европейским подходом, в отличие от евразийского — с сильной монаршей или президентской формой правления. Направление европеизации — это путь усиления позиций местного самоуправления, парламента и правительства. У нас же фактически осталось недовластие, межвластие, потому что четко не выписаны функции каждой из ветвей власти, потому что в отличие от большинства стран Европы президент остался крупнейшим политическим игроком, с чрезвычайно сильными полномочиями (сильнее украинского разве что российский президент), и это политическая ошибка. В Украине существует множество противоречий между сильным президентом, усиленным парламентом и коалиционным правительством, противоречий на уровне Конституции, более того, фактически политические силы не имеют своих конкретных политических проектов. Я не знаю ни одной политической силы, которая имела бы четко выписанный проект новой Конституции. Ситуация патовая.

Как вы относитесь к тому, что выборы в органы власти были не прямыми, а опосредованными списками партий и блоков. Не является ли это ограничением всеобщего, равного и прямого избирательного права народа?

Права народ никто не лишал. Он всегда в той или иной мере делает свой выбор. У нас была выбрана не худшая из форм пропорциональной системы выборов. Да, списки были закрытыми. Граждане не могли повлиять на их формирование и передвижение кандидатур внутри этих списков. Таким образом, выборы происходили не в момент голосования, а на несколько месяцев раньше, когда внутрипартийная бюрократия формировала списки, насыщая их себе подобными или занимаясь продажей мест в них. В то же время, уровень законодательства отражает уровень общества. Представьте, если бы списки были открытыми, могло бы население сразу же ориентироваться в списках партий? Нет. Сейчас хоть волком вой от количества партий, а если внутри партий необходимо еще и в персоналиях разбираться, тогда дело «швах». Для того, чтобы развиваться, необходимо создать предпосылки, если их нет, то тогда как сейчас — президенту население доверяет больше, чем парламенту, хотя, казалось бы, в парламенте представительство населения как будто бы шире. У украинского населения, учитывая исторический опыт, желание сильной руки достаточно устойчиво. Демократия достаточно сложно воспринимается населением. Будет хорошо, если это произойдет через десятилетие.



Какие основные проблемы, связанные с Конституцией, требуют решения в связи с потребностями времени?

Прежде всего, речь должна идти о местном самоуправлении и полномочиях местных общин, государственных администраций. Бюджеты должны формироваться не сверху — вниз, а снизу — вверх. Важным является вопрос административной реформы. Я считаю, что областные советы сегодня опасны, и об этом уже свидетельствует послевыборный опыт. Так, решения по вопросам языка носят не культурологический, а чисто политический характер. В восточных областях, где принимаются эти решения, нет проблем с функционированием русского языка, поэтому очевидно, что существующие областные советы могут иметь иное политическое обличье, принимать иные, не всеукраинские, политические решение. Это свидетельствует о том, что, в сущности, федерализация уже состоялась. Поэтому я за усиление местного самоуправления и считаю, что на уровне городов вообще не должно быть местных администраций, назначенных из центра, у них должны быть все полномочия относительно бюджета. Областная власть сегодня имеет четко выраженную тенденцию к сепарации. Административно-территориальная реформа очень важна, но у нас нет людей, которые бы это понимали, а есть только те, кто используют этот конек для собственного пиара. Как Роман Бессмертный, проваливший этот вопрос и тем самым загубивший для Украины саму идею административно-территориальной реформы.

Все необходимые изменения возможны только на уровне Конституции, но я не знаю ни одной политической силы, которая бы сегодня попыталась сказать об этом вслух.

Как вы относитесь к идее принятия Конституции Учредительным собранием, а не парламентом в течение «конституционной» ночи?

Учредительное собрание — инструмент в руках человека или группы людей, формирующих власть, в демократическом государстве власть избирается гражданами, и механизм влияния граждан на власть происходит через избирательный процесс. Как формировать Учредительное собрание, по каким квотам? От парламента, юристов, профсоюзов официальных и неофициальных, творческих союзов и т. д.? От кого больше, от кого меньше? Нет, Учредительное собрание — это идея просвещенной монархии. Это иллюзия демократии, и какой угодно документ, предложенный и принятый там, не может быть более легитимным для общества, чем принятый на сессии парламента.



Можно ли считать сегодняшнее состояние конституционным кризисом?

Да. Это конституционный кризис. Но хуже того, у нас — общественный кризис. Общество не способно очертить для себя пути и перспективы дальнейшего развития. Есть проблемы с властью, но они не первоочередные, есть проблемы с Конституцией, но и они далеко не первоочередные. Основной кризис — это кризис общества. Практически мы можем достичь пристойного экономического уровня, но состояние сегодняшней элиты гарантирует недостижимость этого, потому что у нее не правовое сознание, а законодательство используется как один из инструментов политической игры. Но ведь политическая элита — это отражение состояния общества. И эту элиту избрали мы, и никто теоретически не мешал нам предложить качественно новую контрэлиту с новыми продуктивными идеями, которая смела бы со сцены и бело-голубых и помаранчевых. Но общество не изменилось!



А у общества есть такой потенциал?

Общество не смогло изменить ситуацию, оно к этому не готово. Сейчас политологи говорят, что эти выборы показали, будто общество более продвинуто, чем политическая элита. Нет! Элита такая же, как и общество. Отличие коррупции простого человека и высших эшелонов власти не в подходах, а только в возможностях. Министр, депутат, бизнесмен имеет больше возможностей красть, но водитель в маршрутке, который не дает вам талончики, имеет такой же уровень правового сознания, как и министр, берущий деньги за непрозрачную приватизацию. То есть украинское общество не готово сегодня к правовому государству.



Но вы-то представляете новое поколение украинцев.

Оно в значительной степени перемалывается обстоятельствами.



Перспективы евроинтеграции предполагают какие-то изменения в Конституции?

Вопрос о НАТО зафиксирован не в Конституции, а в Декларации о государственном суверенитете, где сказано о нейтральном статусе. Но, в принципе, это молчание по договоренности сторон. В Конституции записано, что на территории Украины запрещается создание и функционирование вооруженных формирований, не предусмотренных законом, не допускается размещение иностранных военных баз. А в переходных положениях указано, что использование существующих военных баз на территории Украины для временного пребывания иностранных военных формирований возможно на условиях аренды, в порядке, определенном международными договорами Украины, ратифицированными ВР. Но в конце-концов, ВР могла принять решение о том, что НАТО — общественная организация, ведь и о ГУАМе мы на десятом году существования узнали, что не было такой международной организации. А что было? Всеукраинская, всегрузинская, всеазербайджанская? Главное, чтобы это восприняло население, но сегодня оно не воспринимает НАТО. Тут и постсоветский синдром, когда НАТО считалось агрессором, и фактор российского информационного пространства, где НАТО противостоит геополитическим интересам России. При неготовности населения реальные шаги в этом направлении привели бы к обострению ситуации.

Что касается ЕС, то я не вижу для европейских стран необходимости во вступлении туда Украины. Кроме того, евроинтеграцию у нас рассматривают как пассивный шаг, но нет политической силы, которая предложила бы какие-то позитивные для этого изменения в стране, например, приближение к европейскому пониманию демократии. Ведь после революции одни и те же люди, нарушая Конституцию, сидели одновременно в министерских и депутатских креслах, показывая тем самым, что они просто не понимают демократических принципов.

Покажите хоть одну партию, которая предложила бы запретить внешнюю рекламу алкогольных и табачных изделий. Я признаю алкоголь и табак как решение взрослого человека, но против того, чтобы эти продукты рекламировались, потому что эта реклама вредна и опасна для детей. Наше элементарное отличие от Европы не только дороги, но и обильная реклама таких товаров в нищей стране. Евроинтеграция для этих людей не более чем предвыборный лозунг — они не понимают сути Европы. На месте европейцев я не принимал бы такую страну. Зачем в чистую квартиру приглашать человека, который не понимает, что прежде, чем войти нужно вытереть ноги.



Можно ли считать, что за десять лет существования Конституции Украина сделала определенный шаг в сторону верховенства права?

По Конституции Украина жила всегда — сталинской, брежневской, и я не вижу большого различия между тем, что было до принятия Конституции 1996 года, и тем, что происходило после. Я не считаю, что это радикальные изменения. Это унормирование предыдущего законодательства. Оно может иметь форму одного документа, а может и не иметь. В Великобритании нет такого документа, но это не мешает говорить о верховенстве права в этой стране. Поэтому я не стал бы говорить о каких-то датах, вести отсчет времени. Правосознание населения улучшилось не сильно, в таком же состоянии правосознание политической элиты. По крайней мере, я не могу говорить об улучшении ситуации. Повторю также то, что говорил неоднократно: предыдущий парламент был глубоко антиконституционным. В Конституции четко записано, что законы депутат принимает единолично, в ВР голосовали за себя и за того парня. О каком правовом поле Украины можно говорить, если орган, принимавший законы, первым нарушал их? Как такой парламент мог требовать от гражданина исполнения принятых им законов, если я знаю, что орган, принявший эти законы глубоко антиконституционный?

Каким будет этот парламент? Я неоднократно ставил перед различными фракциями и политиками вопрос о том, готовы ли они голосовать самостоятельно? Сейчас Юлия Тимошенко обещает, что ее фракция будет голосовать именно так. Посмотрим. Если они сдержат это обещание, можно будет о чем-то говорить, если снова начнут нарушать Конституцию, перспектив евроинтеграции я вообще не вижу.

Вот еще один пример. Президент Украины в соответствии с 90-й статьей Конституции имеет право досрочно прекратить полномочия ВР, если в течение одного месяца не сформирована коалиция, в течение 60 дней после отставки Кабинета министров не сформирован персональный состав Кабмина. Президент имеет право, но может и не воспользоваться им. Поэтому вполне теоретически можно предположить, что у нас вообще может не быть никакой коалиции, а если будет, то может не быть никакого нового правительства, и тогда будет действовать правительство вечных исполняющих обязанности. И какая угодно социология покажет, что украинцы не готовы к новым выборам и тратам средств, а правительство действует вполне позитивно. Конституционные механизмы действий в таких ситуациях не прописаны и таких противоречий и недомолвок в Конституции предостаточно.



Тогда напоследок еще один вопрос. Ваше отношение к тому, что в Украине право на обращение в Конституционный суд принадлежит Президенту Украины, Кабмину, 45 депутатам и т. д., но не гражданам страны?

Это просто нарушение прав граждан, потому что я лично давно уже подал представление в Конституционный суд на весь парламент. Прежде всего, должны были бы быть отменены все законы, принятые неконституционно, когда депутаты голосовали несамостоятельно. Недопущение это умышленное, потому что существует консенсус политических сил относительно недопущения населения к реальной власти. А украинское население эта мазохистская ситуация удовлетворяет, и каких либо значительных протестов, за небольшими исключениями, нет. Население воспринимает власть как данную Богом и готово смириться с ее коррупцией, лишь бы не затрагивались его непосредственные интересы.


У нас як була, так і залишається змішана форма правління”

Олександр Синьоокий, заступник Голови Ради „Лабораторії законодавчих ініціатив”

Чим зумовлено проведення конституційної реформи? Які цілі переслідують її ініціатори?

Питання переходу України до парламентської моделі давно вже обговорювалося у нашому політикумі. Ситуація ж із наближенням президентських виборів 2004 року підштовхувала як попереднє керівництво держави, так і окремих лідерів тодішньої опозиції до перегляду розподілу повноважень між основними гравцями у владному трикутнику (тобто між президентом, урядом і парламентом). Обставини подій осені 2004 року призвели до того, що питання скорочення президентських повноважень для деяких політичних сил стало наріжним каменем. У результаті, було досягнуто певного консенсусу між політичними силами, які підтримували позицію президента Кучми і частиною прибічників Ющенка, завдяки якому вдалося внести зміни до Конституції.



Чи можна сказати, що зараз Україна перебуває в стані конституційної кризи внаслідок політичної реформи?

Безперечно. Хоча зараз політики ведуть мову про те, що у нас запроваджено парламентську модель, насправді у нас як була, так і залишається змішана форма правління, адже президент залишається доволі сильним гравцем. Президент і надалі призначає голів обласних та районних адміністрацій, він бере участь у формуванні уряду. Окрім того, за ним збереглося як право вето, так і право законодавчої ініціативи. Отже, в Україні зберігається класична змішана модель. А у зв'язку з закріпленням такої специфічної модифікації (закладеної у зміненій Конституції України), ми дійсно можемо говорити про конституційну кризу. До речі, цілком можна припустити, що цю кризу заздалегідь було змодельовано.



Якщо говорити про сам нинішній текст Конституції, то які протиріччя існують у ньому?

Якщо виходити із логіки законодавця, який вносив конституційні зміни, то видно, що у президента хотіли забрати багато повноважень. Проте, цього не сталося. Виглядає досить нелогічно, коли президент повинен подавати кандидатуру прем'єр-міністра, яка вже погоджена парламентською коаліцією з одного боку (тобто парламенту передається ініціатива щодо формування уряду), проте у формуванні місцевих органів виконавчої влади ключове слово залишається за президентом. Як на мене, важко зрозуміти, як функціонуватиме надалі така модель, коли міністри відповідальні перед парламентом, а голови обласних та районних адміністрацій – перед президентом. Через це в Україні розривається владна вертикаль. У результаті чого не зникне, а скоріше навпаки – загостриться дуалізм у виконавчій владі.



Існує думка, що Конституційний Суд, коли він нарешті набуде повноважень, неминуче повинен буде відмінити цю конституційну реформу через процедурні порушення при її прийнятті. Чи згодні Ви з цим?

Все залежатиме від персонального складу цього Конституційного Суду. Якщо президентові вдасться ввести до нього необхідну кількість людей, які займатимуть пропрезидентську позицію, то цілком можливо, що ми повернемося до Конституції від 28 червня 1996 року. Однак, чим далі триватиме процес обговорення реформи, тим менший вплив матимуть пропрезидентські сили, і тим більше додаткових аргументів отримають їх супротивники. На мою думку, імовірність того, що ми повернемося до старого варіанту Конституції зменшується із кожним днем.

Тому, напевно, буде збережено нинішню конституційну модель. Водночас, буде досягнуто компромісу між політичними силами щодо подальшого доопрацювання Конституції, і деякі її положення буде прописано більш чітко та детально. У свою чергу, піти на поступки, скоріш за все, доведеться президентові та його прибічникам.

Таким чином, я припускаю, що згодом Конституцію будуть доопрацьовувати, адже ми зробили лише перший крок у бік парламентської моделі, який треба буде продовжити. Треба визначитися: якщо ми будуємо парламентську республіку – то слід чітко прописати парламентську модель, якщо ж змішану – то політикам потрібно називати речі своїми іменами. У чинній редакції Конституція, на мій погляд, працюватиме неефективно.


Политреформа работает вовсю

Владимир Малинкович, политолог

Владимир Дмитриевич, в конце июня исполнилось 10 лет со дня принятия Конституции Украины. Как бы Вы оценили роль этого документа в становлении современного украинского государства?

Это был необходимый документ, который наконец-то позволил оформить формально нашу независимость. Принятие Конституции, фактически, завершило процесс формирования независимого украинского государства в юридической плоскости. В то же время, нельзя не упомянуть и то, что Конституция принималась в тяжелых политических и социально-экономических условиях, когда у наших элит не было ни опыта, ни четкого понимания того, что именно должно быть в этом документе. Кроме того, Конституция принималась под давлением президента Кучмы, который угрожал всевозможными санкциями; да еще и в условиях цейтнота, когда статьи обсуждались лишь на протяжении нескольких дней. Поэтому во многих статьях есть неточности, недоговоренности.

Например, в статье 10, где украинскому языку предоставляется статус государственного, а также гарантируется, цитирую, «свободное развитие, использование и защита русского, других языков национальных меньшинств Украины». Можно предположить, что русский язык – это язык национального меньшинства. В то же время, совершенно ясно, что в нашей стране русский язык – это язык не только этнических русских. Для нас это очень важно, поскольку, по крайней мере, половина населения Украины говорит на русском языке. Поэтому, в Конституции нужно было прописать более конкретно, что означает «свободное развитие и использование» языка в национальном масштабе. И таких несовершенных формулировок полно в тексте Конституции. Точно так же плохо прописана статья об импичменте президента, из-за чего эта процедура полностью невыполнима.

Но в целом, я считаю, что на то время это был адекватный документ. Но в этом же кроется и проблема – Конституция была хороша только на тот момент. А сегодняшняя ситуация очень сильно отличается от ситуации десятилетней давности. Тогда было очень тяжело утвердить парламентскую республику с соответствующими европейскими традициями. Почему? Да потому, что власть должна была принимать непопулярные решения, которые не вызывали поддержки избирателей. Поэтому тогда нужна была сильная воля одного политического субъекта, в частности, президента, а авторитарность президентской власти была объяснима. Сегодня мы пришли к другому этапу развития – и абсолютно адекватно в этом ключе выглядят коррективы, которые были внесены в конце 2004 года.



Не считаете ли Вы, что государство и сегодня должно принимать непопулярные решения? Ведь на протяжении последних 10 лет так и не было реализовано ни одной важной реформы, которая бы действительно требовала сильной президентской власти.

Я считаю, что время совсем непопулярных решений прошло, потому что уже миновал этап экономических кризисов. Сегодня мы восстановили нашу экономику, и она уже перешла на рельсы рыночного функционирования, а посему существует достаточное условие для функционирования парламентской формы правления. А все те затруднения, с которыми сталкивается политическая реформа, я отношу на счет Оранжевой революции, которая отвлекла общество и политиков от более тщательного рассмотрения конституционных изменений. Режим Кучмы и так уходил в прошлое в связи с политреформой, а Оранжевая революция создала только лишнее напряжение. Более того, сегодня только политреформа объединяет бывших соратников по революции, заставляет их искать компромиссы, подталкивает к определенным решениям.

Поэтому я считаю, что реформа была своевременной, а мы можем и должны жить в условиях парламентской республики. Мешают этому только амбиции наших политических лидеров, которые не хотят поступиться властью. Например, Ющенко не хочет, чтобы премьером была Тимошенко, потом он не хочет, чтобы главой Верховной Рады был Мороз и так далее. Сейчас мы видим, как борьба за личные преференции тормозит развитие демократии.

А сейчас можно подбить какие-то итоги функционирования исправленной Конституции?

Да, реформа уже работает вовсю. Несмотря ни на что, Ющенко должен будет уступить премьерство Тимошенко только по той причине, что работает политреформа. Таким образом, снят вопрос вольного обращения президента с постом премьер-министра, как это было до последнего времени. В прошлом году, когда реформа еще не была введена в силу, Ющенко как назначил Тимошенко, так и снял ее с поста премьера. Сегодня он этого сделать не сможет, поэтому и обставляет условия создания коалиции различными флажками.



То есть, в целом реформа ведет к стабильности исполнительной власти?

Это ведет к тому, что правительство у нас будет ответственно перед избирателями, а не перед президентом. Раньше президент снимал премьеров даже если они хорошо работали, хотя бы для того, чтобы присвоить себе славу от успехов. Кто сейчас знает, что хорошего или плохого сделали Марчук, Пустовойтенко или кто-то еще? Их просто снимали – вот и все. Теперь на себя всю ответственность берет премьер-министр – и президент с этим ничего сделать не сможет.

Посмотрите на сегодняшнюю ситуацию – президент, наверное, с удовольствием бы распустил парламент, если бы он не знал, что на следующих выборах он потеряет голоса. Президент также ничего не сможет сделать с оппозицией – наоборот, политреформа будет создавать ей очень неплохие условия для работы.

Можно вспомнить и другие достоинства изменений в Конституцию, например, наличие императивного мандата. Все помнят, как у нас «перебегали» депутаты из одной фракции в другую. Например, на прошлых парламентских выборах 2002 года победили оппозиционные партии, тогда как блок «За Единую Украину» и СДПУ(о) набрали вместе 18%. А потом уже эти две силы сформировали парламентское большинство – как это возможно? Это возможно только благодаря переходу из одной фракции в другую посредством подкупа, предоставления преференций и так далее. В результате, мы получили тогда правительство меньшинства, которое называло себя правительством большинства. Сейчас же это невозможно, поскольку депутат лишиться своего мандата, если он поменяет фракцию. Это приведет к укреплению партийной дисциплины.



А есть ли в украинской Конституции разделы, которые безнадежно устарели, либо попросту не используются?

В Конституции очень много написано о правах человека, причем, на мой взгляд, достаточно декларативно. В принципе, этот раздел очень редко используется, но это нормально; его основная функция – быть на страже. Во всем остальном, особенно после поправок, Конституция выглядит очень даже работоспособной. Нужно только продолжать политическую реформу и вносить новые изменения, связанные, например, с местным самоуправлением. Также нам нужна административно-территориальная реформа, но, конечно, не в том виде, в котором ее предлагает Роман Безсмертный. Возможно, какие-то изменения затронут и судебную систему.

То есть, Конституция, в определенном смысле, несовершенна, поэтому изменения туда еще будут вноситься. Но я бы не стал категорически утверждать, что нас ждет какой-то конституционный кризис или что-то подобное, просто идет нормальный рабочий процесс. Точно так же я не поддерживаю нарекания на то, что мы принимаем Конституцию – и сразу же принимаем туда поправки. Я хочу напомнить, что американская Конституция после своего принятия в 1787 году, уже через четыре года претерпела изменения. Потом еще на протяжении десятка лет, пока государство не сложилось, туда вносили изменения. Поэтому все нарекания на быстрые и частые изменения я бы назвал недобросовестными.


следующая страница >>