Уголовное право и процесс, криминология - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Основы профилактики легализации преступных доходов 1 880.29kb.
Нарушение специальных правил безопасности в уголовном праве россии 12. 1 352.35kb.
Программа обсуждена и утверждена на заседании кафедры уголовного... 2 813.5kb.
Личность рецидивиста: криминологическое и уголовно-исполнительное... 2 738.93kb.
Тема Понятие, предмет, метод, задачи, источники и система российского... 4 1107.32kb.
Противодействие преступлениям экстремистской направленности: уголовно-правовой... 2 669.45kb.
Вопросы к зачету по дисциплине «Римское право» 1 34.04kb.
Конституционное право. Конституционный судебный процесс 1 73.14kb.
Исследование специальность 12. 00. 02 конституционное право; 2 751.1kb.
С указанием предполагаемых научных руководителей 1 54.24kb.
Контрольная работа по дисциплине «уголовное право» 1 130kb.
На современном этапе совершенствования законодательства 1 73.98kb.
- 4 1234.94kb.
Уголовное право и процесс, криминология - страница №1/1

УГОЛОВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС, КРИМИНОЛОГИЯ
В.В. СТРЕЛЬНИКОВ,

кандидат юридических наук


К ВОПРОСУ ОБ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ПРОКУРАТУРОЙ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ
Сегодня органы российской прокуратуры рассматриваются широкой общественностью как надзорное ведомство, осуществляющее непосредственный надзор за исполнением законности в стране. Это мнение закрепилось благодаря реализации прокурорами функций, отмеченных в ст. 1 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации»1 (надзор за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина всеми органами, юридическими, должностными и физическими лицами). Правотворческий процесс, связанный с определением круга прокурорских полномочий, который до настоящего времени не завершен, вносит существенные коррективы в работу органов прокуратуры, создает предпосылки к иному пониманию и неодинаковому трактованию отдельных норм Закона о прокуратуре.

В статье 1 рассматриваемого нормативного акта закреплено, что в целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства прокуратура Российской Федерации осуществляет уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации.

Отметим, что уголовное преследование как неотъемлемая функция органов прокуратуры, необходимость ее осуществления являлась приоритетной в период советской государственности. УПК РСФСР от 27 октября 1960 г.2 устанавливал ведущую роль прокуратуры в инициировании преследования лиц, виновных в совершении уголовно-наказуемых деяний. Федеральный закон от 17 ноября 1995 г. № 168-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации»«3 изложил анализируемый правовой акт в новой редакции и законодательно закрепил данную функцию в том виде, в котором она существует в действующей редакции Закона о прокуратуре.

По своему смыслу термин «преследование» тяготеет к «гонению, притеснению, мучению»4. Ю.П. Крапивин полагает, что уголовное преследование является всегда инициативной деятельностью, направленной на установление личности лица, его розыск, принятие мер к сбору доказательств, свидетельствующих о его противоправных деяниях с целью обязательного наказания.5

По мнению П.И. Иванова, уголовное преследование предполагает личное участие компетентного субъекта в судьбе преследуемого по закону, подразумевает целенаправленность действий, результатом которых является формирование обвинения, обличение его в процессуальные формы для последующего предоставления суду.6

Формулировка ч. 1 ст. 37 УПК РФ содержит довольно спорное положение о том, что помимо осуществления от имени государства уголовного преследования на прокурора возложен надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительно следствия. Отметим, что надзор за указанными органами как неотъемлемая часть надзорной деятельности органов прокуратуры закреплена в ст. 1 Закона о прокуратуре. В связи с этим в юридической науке и практике до конца не исследован вопрос о том, что же на самом деле осуществляет прокурор – уголовное преследование или надзор за процессуальной деятельностью органов, осуществляющих привлечение к уголовной ответственности виновных лиц.

Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» не раскрывает значение термина «уголовное преследование», относя его к уголовно-процессуальному законодательству. Согласно п. 55 ст. 5 УПК РФ, под уголовным преследованием понимается процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления.

Вместе с этим, исходя из анализа Закона о прокуратуре, можно сделать вывод о том, что уголовное преследование – понятие более широкое, включающее в себя аспекты, не связанные только с нормами УПК РФ. Об этом свидетельствует, прежде всего, правовая природа осуществления прокуратурой надзорной деятельности. Ее механизм заключается в проведении проверок, выявлении нарушений законности и принятии мер к привлечению к ответственности виновных лиц. При этом отметим, что конечная стадия (связанная с принятием актов прокурорского реагирования) является ключевой. По результатам проведения проверочных мероприятий прокурор приносит протест (ст. 23 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации), представление (ст. 24), постановление о возбуждении производства об административном правонарушении (ст. 25) и т.д. Согласно ч. 2 ст. 27 Закона о прокуратуре, при наличии оснований полагать, что нарушение прав и свобод человека и гражданина имеет характер преступления, прокурор принимает меры к тому, чтобы лица, его совершившие, были подвергнуты уголовному преследованию в соответствии с законом. Из указанной нормы следует, что инициирование прокуратурой процедуры уголовного преследования есть не что иное, как результат реализации надзорных полномочий.

Процесс уголовного преследования именно прокуратурой предполагает ее активное участие на всех стадиях, начиная с выявления противоправного деяния, установления личности виновного лица, сбора доказательственной базы, возбуждения уголовного дела, поддержания государственного обвинения и заканчивая постановлением обвинительного приговора. Устранение прокурора от непосредственного участия хотя бы в одной их этих стадий ставит под сомнение результативность осуществления им уголовного преследования.

Возбуждение уголовного дела прокурором как составная часть уголовного преследования прокуратуры до вступления в силу Федерального закона от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации»7 являлось действенной мерой, способной оказать влияние на снижение количества правонарушений в России. Однако в настоящее время указанным Законом прокурор лишен такой возможности (возбуждать лично уголовное дело).

Отметим, что до введения в действие отмеченного нормативного акта механизм реализации уголовного преследования функционировал слаженно. Прокурор имел возможность лично инициировать уголовное преследование по любому факту при наличии доказательств совершения преступления. В результате активизации надзорной деятельности прокуратуры в 2004–2006 гг. прокурорами возбуждались уголовные дела, потерпевшими по которым являлись социально не защищенные категории населения (несовершеннолетние, лица преклонного возраста, а также граждане, которые в силу болезни, иных обстоятельств не могли самостоятельно реализовать свое право на возбуждение уголовного преследования по делам частного обвинения). Важным шагом к укреплению законности, усилению надзорного воздействия на общественные отношения с целью увеличения роли прокуратуры в борьбе за конституционные права человека и гражданина, пресечению посягательства на них явилось расследование следователями прокуратуры уголовных дел, возбужденных по результатам прокурорских общенадзорных проверок по признакам преступлений, предусмотренных ст. 115, 116, 119, 156, 157 УК РФ, потерпевшими по которым являлись указанные выше лица. Подобное привело к повышению престижа органов прокуратуры и способствовало становлению общественного мнения о том, что уголовное преследование и прокурорский надзор едины в достижении общей цели – укреплению законности в стране. Прокурор, руководя надзорными проверками, а в отдельных случаях их лично осуществляя, своими полномочиями возбуждал уголовное дело, поручал расследование по нему следователю прокуратуры, утверждал обвинительное заключение, направлял дело в суд и поддерживал государственное обвинение, добивался при этом поставленной цели – назначения наказания виновному лицу за совершенное преступление. Таким образом, при реализации указанных полномочий, установленных законодательством, прокурор являлся ключевой фигурой в этом процессе и имел непосредственную возможность на этой стадии осуществлять уголовное преследование в полном объеме и смысле этого выражения, заложенного Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации».

Лишение права прокуратуры возбуждать уголовное дело устранило прокуроров от возможности эффективно вести уголовное преследование и результативно влиять на восстановление прав и законных интересов граждан. Как уже отмечалось, в настоящее время в соответствии с ч. 2 ст. 27 Закона о прокуратуре при выявлении признаков преступления прокурор лишь принимает меры к уголовному преследованию виновного лица. Однако данный законодательный акт не раскрывает, в чем же заключаются указанные меры. На практике они выражаются в следующем: в случае выявления по результатам проведения надзорной проверки состава уголовно-наказуемого деяния прокурор выносит решение о направлении материалов в следственный орган или орган дознания для решения вопроса об уголовном преследовании.

При этом отметим, что прокурор как компетентное должностное лицо на основании собранных материалов, являющихся доказательствами, квалифицирует действия виновного как преступление, предусмотренное УК РФ.

Согласно ст. 144 УПК РФ, дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа обязаны принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и в пределах компетенции, принять по нему решение. Таким образом, проводится повторная проверка доводов, представленных прокуратурой, но лицами, полномочными возбудить уголовное дело. Исходя из этого, результаты надзорной проверки, весь комплекс осуществленных в связи с ней прокурорских мероприятий, собранная документация приобретают статус сообщения о преступлении. А, как известно, сообщить в правоохранительные органы о совершенном или готовящемся преступлении может любое лицо, от которого требуется лишь заявление.

В данном случае, на наш взгляд, законодатель необоснованно приравнивает право обращения в правоохранительные органы непосредственно прокуратуры как органа, осуществляющего всеобщий надзор, и иные органы государственной власти и местного самоуправления, коммерческие и некоммерческие организации и физических лиц.

Однако процедура возбуждения уголовного преследования по материалам прокурорской проверки на этом не заканчивается. В соответствии со ст. 145 УПК РФ дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа по результатам рассмотрения сообщения о преступлении принимают одно из трех решений: о возбуждении уголовного дела, об отказе в возбуждении уголовного дела и о передаче сообщения по подследственности.

Таким образом, в рассматриваемом случае надзорная проверка прокуратуры, проведенная в рамках Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», является своего рода доследственной, и, согласно ст. 144 УПК РФ, после нее доводы прокуратуры проверяются иными компетентными лицами, которые могут не согласиться с позицией прокурора и отказать в возбуждении уголовного дела8. При этом законодательное закрепление проведения повторной проверки результатов надзорной деятельности прокуратуры допускает возможность сомнения в их объективности, затягивает процедуру уголовного преследования, не позволяет осуществлять необходимые мероприятия, способствующие изобличению виновного лица по «горячим» следам, излишне ее формализует.

Если исходить из смысла ст. 1 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» и п. 55 ст. 5 УПК РФ и толковать его расширительно, то можно сделать вывод о том, что прокурор, осуществляя уголовное преследование, должен быть убежден в виновности лица в совершении того или иного преступления и уверен в том, что это лицо является общественно опасным. При этом дальнейшее инициативное преследование со стороны прокурора в рамках закона лиц, совершивших преступные деяния, имеет смысл, только если он владеет необходимым объемом данных, связанных с изобличением преступников. Выявление и раскрытие преступлений правоохранительными органами носит многоаспектный характер, в этом процессе задействовано большое количество подразделений и служб: уголовный розыск, участковые уполномоченные, сотрудники Федеральной службы исполнения наказаний, органы по контролю над оборотом наркотических средств и психотропных веществ, подразделения по делам несовершеннолетних органов внутренних дел и т.д. В связи с этим прокурору сложно овладеть необходимой информацией и сформировать внутреннее убеждение о виновности лица, о его причастности к тому или иному преступному деянию. С учетом того что многие из указанных выше подразделений правоохранительных органов находятся вне юрисдикции того или иного прокурора, последнему приходится работать только с материалами, поступившими от них, и принимать решения согласно закону. Правильнее сказать, что прокурор в данном случае реализует свои полномочия по надзору за органами и лицами, проверяющими сообщения о преступлениях, а также их выявляющих. Законодатель, устраняя прокурора от непосредственного участия в принятии процессуальных решений, что и необходимо для ведения уголовного преследования, наделяет его обеспечительными полномочиями, с помощью которых он может влиять на этот процесс.

В данном аспекте объектом прокурорского надзора является процессуальная деятельность компетентных органов: прокурор проверяет исключительно законность производства оперативно-розыскных мероприятий, регистрации сообщений и преступлениях, обоснованность и объективность проведенных проверочных мероприятий, соответствие закону принятых по результатам проверок решений. Об этом идет речь в Приказе Генеральной прокуратуры РФ от 21 декабря 2007 г. №  207 «Об организации прокурорского надзора за исполнением Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»9 и Приказе Генеральной прокуратуры РФ от 10 сентября 2007 г. № 140 «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях в органах дознания и предварительного следствия»10. Прокурорский надзор в данном случае представляет собой аналитическую деятельность, осуществляемую на постоянной основе и связанную с принятием мер прокурорского реагирования по результатам выявления нарушений законности.

Поэтому, на наш взгляд, говорить о том, что на стадии проверки сообщений о преступлениях прокурор осуществляет уголовное преследование, было бы неверно.

Таким образом, на стадии, предшествующей возбуждению уголовного дела, прокуратура осуществляет исключительно надзор за законностью проведения проверок по заявлениям и сообщениям о преступлениях и принятию решений по ним в порядке ст. 144, 145 УПК РФ.

Далее обратимся к анализу роли прокурора на стадии предварительного расследования.

В результате внесения последних изменений в УПК РФ самостоятельность следователя по отношению к прокурору получила более четкое правовое оформление. Так, следователь самостоятельно принимает решение о возбуждении уголовного дела; если следователю или дознавателю поручается производство по возбужденному уголовному делу, то он выносит постановление о принятии его к своему производству, прокурор при этом только уведомляется (ст. 156 УПК РФ). Кроме того, следователь, согласно ст. 38 УПК РФ, вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа. При несогласии с требованиями прокурора об устранении нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе предварительного следствия, следователь обязан представить свои письменные возражения руководителю следственного органа, который информирует об этом прокурора.

Вместе с этим ст. 37 УПК РФ создала определенную основу для обеспечения руководства за осуществлением предварительного расследования со стороны прокурора. Данная норма закрепляет полномочия прокурора требовать от органов дознания и следственных органов устранения нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе дознания или предварительного следствия; давать дознавателю письменные указания о направлении расследования, производстве процессуальных действий; давать согласие дознавателю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании, отмене или изменении меры пресечения либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного решения; разрешать отводы, заявленные дознавателю, а также его самоотводы; отстранять дознавателя от дальнейшего производства расследования, если им допущено нарушение требований УПК РФ; изымать любое уголовное дело у органа дознания и передавать его следователю с обязательным указанием оснований такой передачи; возвращать уголовное дело дознавателю, следователю со своими письменными указаниями о производстве дополнительного расследования, об изменении объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или для составления заново обвинительного заключения или обвинительного акта и устранения выявленных недостатков и т.д. Однако, как следует из приведенного перечня, основное влияние прокурор оказывает на органы дознания, круг его полномочий по отношению к следственным органам сужен. При этом указанный круг возможных действий прокурора носит лишь надзорный характер и реализуется им исключительно с точки зрения законности.

С момента образования Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации функция уголовного преследования прокурора была также видоизменена. В данном случае рассматриваемые аспекты тесно связаны с правовой природой вновь созданного органа, которая имеет двойственный характер.

Начатое в 2007 г. с органов прокуратуры реформирование правоохранительной системы положило начало практической реализации идей отделения надзора от предварительного следствия. Созданный в соответствии со ст. 20.1 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» Следственный комитет при прокуратуре Российской Федерации является органом прокуратуры РФ, обеспечивающим в пределах своих полномочий исполнение федерального законодательства об уголовном судопроизводстве. Следователи данного органа проводят предварительное следствие по делам о преступлениях, отнесенных уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации к их компетенции. СКП возглавляет Первый заместитель Генерального прокурора РФ – Председатель Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации. Согласно Положению о нем11, основной функцией указанного органа является производство предварительного следствия.

Если рассмотреть образование СКП с организационной точки зрения, то можно прийти к выводу, что в этом случае из системы органов прокуратуры произошло выделение следственного аппарата. Таким образом, в структуре органов прокуратуры создано самостоятельное ведомство; в настоящее время СКП и прокуратура РФ представляют собой две независимые друг от друга системы органов, которые замыкаются только на уровне Генерального прокурора РФ.

Вместе с этим необходимо отметить, что осуществление дознания и предварительного следствия всегда являлось функцией органов исполнительной власти, исключение из этого составляли следователи прокуратуры до образования Следственного комитета, поскольку они входили в состав единого ведомства и были непосредственно подчинены прокурору. Действующие УПК РФ и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» установили поднадзорность СКП прокуратуре РФ. И это вполне логично, поскольку, во-первых, исходя из смысла Закона о прокуратуре, данный орган осуществляет надзор за соблюдением законности во всех сферах общественной жизни, во-вторых, следователи СКП не подчинены ни прокурору района (города), ни прокурору субъекта Федерации, законодательством не установлена их прямая подчиненность Генеральному прокурору РФ. В данном случае, как справедливо отмечает А.В. Бушков, действует основополагающий принцип, лежащий в основе прокурорской деятельности: если не подчинен, значит поднадзорен12.

Таким образом, обладая всеми признаками органа исполнительной власти, СКП к ней не относится, при этом прокурор осуществляет надзор за деятельностью следователей Следственного комитета, которые также являются работниками прокуратуры. Взаимоотношение прокуратуры и СКП в рамках предварительного следствия регламентирована нормами УПК РФ. Действия прокурора по отношению к следователю СКП имеют тот же характер и направленность, что и к следователю органов внутренних дел РФ. Однако прокурор не вправе принимать к следователю СКП меры прокурорского реагирования, отмеченные в Федеральном законе «О прокуратуре Российской Федерации».

Помимо функций следователя и дознавателя как непосредственных участников предварительного расследования, УПК РФ регламентирует процессуальные функции руководителя следственного органа (ст. 39), органа дознания (ст. 40), начальника подразделения дознания (ст. 40.1), которые также являются участниками процесса привлечения виновного лица к уголовной ответственности. Нормы уголовно-процессуального закона устраняют прокурора от непосредственного сбора доказательств, осуществления мероприятий, способствующих изобличению виновного лица в совершении преступления. Надзор за предварительным следствием и дознанием сведен к общению (в большинстве случаев документальному) между прокурором и следователем или дознавателем, в результате которого прокурор решает вопросы подследственности, дает письменные указания по уголовным делам и т.д. При их решении участвуют руководитель следственного органа и начальник подразделения дознания. Взаимодействие прокурора со всеми указанными лицами и органами носит строго формализованный характер, регламентировано нормами УПК РФ и исключает возможность прокурора, минуя их, лично осуществлять уголовное преследование конкретного лица и влиять на обвинительный результат. Особо отметим, что в УПК РФ не закреплено право прокурора принимать участие в следственных действиях.

Следователь (дознаватель) самостоятельно собирает и исследует доказательства, принимает решения о квалификации действий подозреваемых и обвиняемых. Осуществление необходимых в рамках УПК РФ мероприятий, способствующих привлечению виновного лица к уголовной ответственности и в дальнейшем назначению ему уголовного наказания, осуществляемое следователем и дознавателем, делает именно их ключевыми фигурами в уголовном преследовании, а не прокурора.

Прокурорский надзор за ОРД и за деятельностью органов дознания и предварительного следствия призван, прежде всего, обеспечить законность на всех стадиях расследования, соблюсти права и законные интересы обвиняемых, потерпевших, их законных представителей, свидетелей, иных лиц, создать условия для защитника для его участия по уголовному делу, устранить нарушения уголовно-процессуального законодательства при производстве процессуальных действий, сборе и оценке доказательственной базы. При этом рассматривать данный вид надзора в качестве составляющей уголовного преследования прокуратуры, на наш взгляд, в настоящее время нецелесообразно, поскольку у прокурора отсутствуют прямые властные полномочия по отношению к отмеченным органам, последние не подконтрольны и неподотчетны органам прокуратуры. УПК РФ не позволяет прокурору лично активно доказывать вину подозреваемого или обвиняемого по уголовному делу, а лишь устанавливает границы его процессуального надзора за законностью процесса привлечения к уголовной ответственности.

Утверждение прокурором обвинительного заключения или обвинительного акта, на наш взгляд, нельзя рассматривать как конечное выражение уголовного преследования прокуратуры на стадии предварительного расследования. Прокурор, визируя этот процессуальный документ, исходит, прежде всего, из позиций законности и обоснованности действий следователя или дознавателя по уголовному делу. При этом проверке подлежат только процессуальные аспекты, соответствие УПК РФ всех документов и материалов, собранных в результате следствия или дознания, правильность проведения допросов, законность и допустимость собранных доказательств. Обвинительное заключение или обвинительный акт являются своего рода итогом работы следователя (дознавателя) по уголовному делу и составляются им при условии соблюдения всех требований, необходимых для привлечения к уголовной ответственности (установление события преступления, лица, причастного к его совершению, форм вины, характер и размер вреда, причиненного преступлением и т.д.).

Таким образом, в данном случае функция уголовного преследования прокурора, подразумевающая активные и инициативные действия, направленные на изобличение конкретного виновного лица, утрачивает свое первостепенное значение, заложенное в Федеральном законе «О прокуратуре Российской Федерации», и становится частью реализации формализованных прав и обязанностей прокурора как процессуальной фигуры.

Далее перейдем к анализу роли прокурора в рассмотрении уголовных дел судами и осуществлению прокуратурой уголовного преследования непосредственно в суде.

Как справедливо отмечает В.Ф. Крюков, доктрина уголовного процесса, законодательство России XX столетия, а также действующее уголовно-процессуальное законодательство различали и продолжают различать понятия «обвинение как утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом», «обвинение как уголовно-процессуальная функция», «государственное обвинение», «уголовное преследование». Правильное определение содержания этих понятий и их соотношения друг с другом, с иными основополагающими понятиями и институтами уголовного судопроизводства имеет чрезвычайное значение как для науки, так и для правоприменительной практики13.

Стремление к внесению ясности в разрешение данной проблемы обнаружилось давно, и оно касалось главным образом понятий «обвинение как уголовно-процессуальная функция», с одной стороны, и «уголовное преследование» – с другой. Высказывались, как известно, разные мнения. Довольно широкое распространение получила точка зрения, согласно которой уголовное преследование рассматривается как реализация функций участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, в то время как функция обвинения по своему содержанию – это основное направление уголовно-процессуальной деятельности, вытекающее из правового статуса таких участников процесса14. Иными словами, содержание уголовного преследования ставилось в прямую зависимость от процессуального положения конкретных участников уголовного процесса.

Такой подход к рассматриваемой проблеме во многом был предопределен позицией М.С. Строговича, возродившего в науке советского уголовного процесса учение об уголовно-процессуальных функциях и писавшего в 50-х годах XX столетия, что уголовное преследование и обвинение – понятия по своей сути совпадающие15. Хотя в 60–80-е годы в теории уголовного процесса стала приобретать доминирующее положение идея о том, что уголовно-процессуальная функция обвинения есть отдельное, самостоятельное направление уголовно-процессуальной деятельности. К такой позиции в конце 60-х годов пришел и М.С. Строгович, ее поддержали В.М. Савицкий, Н.А. Якубович, а в наши дни разделяют и некоторые другие современные ученые-процессуалисты16.

УПК РФ вводит в оборот такое понятие, как поддержание государственного обвинения. Так, в соответствии п. 3 ст. 37 Кодекса в ходе судебного производства по уголовному делу прокурор поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность.

А.П. Рыжаков справедливо полагает, что поддержание государственного обвинения представляет собой особую уголовно-процессуальную функцию российской прокуратуры17.

На этой стадии прокурор приобретает статус государственного обвинителя:- он отстаивает обвинение путем приведения обвинительных доказательств, их исследования, произнесения обвинительной речи и т.д. При этом отметим, что поддержание государственного обвинения начинается только на этапе судебного следствия, поскольку на стадии назначения судебного заседания и в подготовительной части судебного разбирательства еще никакого «поддержания» нет. Начиная с судебного следствия, прокурор поддерживает выдвинутое не им лично, а органами расследования обвинение, с которым он согласился, утверждая обвинительное заключение или обвинительный акт. В части 1 ст. 246 УПК РФ зафиксирована обязательное участие государственного обвинителя в судебном разбирательстве.

Прокурор в суде разрабатывает и реализует обвинительную тактику, исходя из собственного видения перспектив уголовного дела, предлагает свой порядок исследования доказательств, проводит допрос свидетелей, потерпевших, обвиняемых, исследует вещественные доказательства и т.д.

Особо отметим, что в соответствии с п. 4 ст. 37 УПК РФ прокурор вправе в порядке и по основаниям, которые установлены данным Кодексом, отказаться от ведения уголовного преследования с обязательным указанием мотивов своего решения. Вместе с этим в ст. 246 УПК РФ указано, что полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что прокурор, поддерживая государственное обвинение по уголовному делу, в результате самостоятельной оценки доказательств, анализа иных обстоятельств дела может придти к выводу о невиновности лица в совершении инкриминируемого ему преступления и просить суд не признать его виновным, а, наоборот, оправдать. В данном случае отмеченные нормы УПК РФ предоставляют прокурору право выбора: поддерживать государственное обвинение до конца или отказаться от него. Подобное не соответствует смыслу уголовного преследования, заложенного в Законе о прокуратуре, согласно которому прокурор, придя к выводу о виновности лица на стадии, предшествующей возбуждению уголовного дела, активно способствует привлечению его к уголовной ответственности, всяческому изобличению в рамках закона, направляет уголовное дело в суд и добивается вынесения обвинительного приговора.

Отметим, что участие прокурора в суде по уголовному делу есть последняя и решающая стадия, подводящая итог деятельности всех органов, принимающих участие в привлечении лица к уголовной ответственности. На судебном заседании не только дается юридическая оценка деяний подсудимого, но и рассматривается законность и обоснованность процессуальных действий лиц, осуществивших оперативно-розыскные мероприятия, следователя (дознавателя), экспертов, а также надзирающего прокурора. В случае вынесения оправдательного приговора и вступления его в силу автоматически встает вопрос о законности привлечения лица к уголовной ответственности вообще, и все досудебные мероприятия компетентных органов, связанные с уголовным преследованием, могут оказаться неправомерными.

Итак, исходя из проведенного анализа законодательства, можем сделать вывод: деятельность прокурора по привлечению виновных лиц к уголовной ответственности не может рассматриваться как процедура уголовного преследования и сводится к надзору за органами, осуществляющими ОРД, дознание и предварительное следствие, к поддержанию государственного обвинения в суде. В связи с этим целесообразно, на наш взгляд, в ст. 1 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» термин «уголовное преследование» заменить словами «принятие необходимых мер привлечения виновных лиц к уголовной ответственности».




1 Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 8. Ст. 366.

2 Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст. 592.

3 СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4472

4 Толковый словарь русского языка. Т. 3 / Под ред. Д.Н. Ушакова. М., 1939. С. 750.

5 См.: Крапивин Ю.П. Проблемы реализации функций российской прокуратуры // В сб. науч. тр. «Власть-общество-государство». М., 2004. С. 265, 266.

6 См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов. М., 2003. С. 112.

7 СЗ РФ. 2007. № 24. Ст. 2830.


8 Укажем, что согласно ст. 148 УПК РФ, прокурор имеет право реагировать на незаконный отказ в возбуждении уголовного дела. Так, признав отказ руководителя следственного органа, следователя в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, прокурор выносит мотивированное постановление о направлении соответствующих материалов руководителю следственного органа для решения вопроса об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Признав постановление органа дознания, дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, прокурор отменяет его и направляет соответствующее постановление начальнику органа дознания со своими указаниями, устанавливая срок их исполнения. Признав отказ руководителя следственного органа, следователя в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, соответствующий руководитель следственного органа отменяет его и возбуждает уголовное дело либо направляет материалы для дополнительной проверки со своими указаниями, устанавливая срок их исполнения.


9 СПС «Консультант Плюс».

10 Законность. 2007. № 11.

11 См.: Положение о Следственном комитете при прокуратуре Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 1 августа 2007 г. № 1004) // СЗ РФ. 2007. № 32. Ст. 4122.

12 См.: Бушков А.В. Проблемы и перспективы прокурорского надзора в Российской Федерации. М., 2008. С. 23.

13 Крюков В.Ф. Уголовное преследование как одно из проявлений уголовно-процессуальной функции обвинения // Российская юстиция. 2007. № 4.

14 См.: Мотовиловкер О.Я. Основные уголовно-процессуальные функции. Ярославль, 1976. С. 5–26.

15 См.: Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951. С. 56.

16 Крюков В.Ф. Уголовное преследование как одно из проявлений уголовно-процессуальной функции обвинения // Российская юстиция. 2007. № 4.

17 См.: Рыжаков А.П. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Изд. 6-е, перераб. // Система «ГАРАНТ». 2009.