Учебные пособия по культурологии и религиоведению, а также литературные источники, которые показывают взаимосвязь религии и искусств - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Учебные пособия по культурологии и религиоведению, а также литературные источники - страница №1/1

Содержание




Содержание 2

Введение 3

Тема креста в творчестве Дали 5

Тема креста в творчестве Гойи 10

Тема креста в творчестве Веласкеса 13

Заключение 19

Список литературы 23



Введение


“Живопись – это искусство, призванное “передавать мир человека внешними формами”1
Религиозное изобразительное искусство, в том числе и христианская живопись, конечно же, не исчерпывалось иконописью. На протяжении многих веков Библия служила источником сюжетов для всех жанров изобразительного искусства. Великие европейские мастера часто обращались к Евангелию и находили в нем темы и сюжеты, имеющие непреходящий общественный смысл.

При написании данной работы были использованы альбомы по искусству, а также критические статьи на творчество приведенных ниже художников. В своем докладе «Европа, культура, христианство» Николай Ковальский рассматривает взаимодействие между культурой и верой, церковью и миром, для него лишь католицизм выглядит стройной и упорядоченной системой, а, следовательно, только он и может сделать для культуры что-то полезное, может помочь разрешить некоторые проблемы.

В статье «Христианство и культура» Н. Лобковиц говорит о том, что христианство оказало огромное влияние на формирование нашей культуры, но сегодня это влияние почти исчезло. Христианство, по мнению автора, составляет основу всего нашего культурного наследия, но в нынешнем культурном развитии оно уже не играет существенной роли.

В написании данной работы использовались альбомы по искусству, например издания по современной живописи, такие как: «Кубизм», «Европейская живопись 12 – 20 веков», «Западное искусство 20 века», «Символисты и декаденты», «Шедевры искусства 20 века» и другие. Также были изучены альбомы о творчестве Сальвадор Дали, Дие́го Родри́гес де Си́льва и Вела́скес и Франсиско де Гойя.

Из общетеоретической литературы были использованы учебные пособия по культурологии и религиоведению, а также литературные источники, которые показывают взаимосвязь религии и искусства.

Исследуя данную тему необходимо просматривать альбомы, и вместе с тем используя общетеоретические материалы по искусствоведению, религиоведению и культурологии, сопоставляя иллюстрации с критическим материалом по данной теме.

В основном альбомы художников представлены зарубежными авторами, тогда как общетеоретические материалы распространены и в отечественной литературе.

Тема креста в творчестве Дали


Сальвадор Дали был достаточно религиозным человеком, что не могло не сказаться на его творчестве, поэтому у него так много произведений, посвященных Христу, святым, церкви, вере.

В послевоенные годы в творчестве Дали всё отчётливее вырисовывается идея поиска духовной истины, «поиска жизни ради самой жизни». Его картины уже не те, что были прежде, они становятся иными по содержанию, меняются и их размеры. «Христос святого Иоанна на кресте» (1951). Фигура распятого Христа словно вознеслась над зрителем. Наклонённый вперёд крест отгораживает, заслоняет нас от зловещей, мрачной бездны, заполняющей всю верхнюю часть холста. Распятый Христос будто удерживает эту всепоглощающую тьму своей жертвенностью. Его фигура залита светом незримого источника, распластанные руки отражаются резкой тенью на перекладине креста - тенью, подобной сакральному знаку. Нижняя часть картины мягким свечением безмятежного пейзажа возвращает нас к земному бытию. Зеркальная гладь воды, обрамлённая пологими холмами, неспешные движения рыбаков, синева над линией горизонта и золотящиеся облака, доходящие до основания креста - всё это в сопряжении с мотивом распятия, казалось бы, невольно рождает необъяснимую душевную тревогу, интуитивное предчувствие. Здесь время словно встречается с вечностью, конечное - с бесконечным. Многослойная образная структура этого произведения требует от зрителя не менее сложных ассоциативных размышлений. На картине образ Иисуса содержит и канонические и черты которыми наделил его сам художник. Из канонических можно выделить - изображение на кресте, но в, то, же время в совсем необычном ракурсе, Иисус легок, но уже не невесом, он более человечен, немного сжат.

Несмотря на то, что многие картины Дали носят провокационный, экспериментальный характер, в этой работе автор постарался воплотить глубокий религиозный и мистический смысл. На написание картины Сальвадора Дали вдохновил рисунок, сделанный Святым Иоанном Креста (1542—1591), изобразившим своё экстатическое видение Распятия сверху, как бы глазами Отца. Крест на этом рисунке выступает в качестве моста между Богом-Отцом и смертным миром, изображённым внизу картины. Дали утверждал, что его, как и Иоанна Креста, посетили два экстатических видения, в которых и сформировался замысел этой работы. Сам Сальвадор Дали объяснял замысел этой картины так:

… в первую очередь, в 1950 году, я увидел «космический сон», в котором мне предстала эта картина в цвете и которая в моём сне являлась «ядром атома». Это ядро затем приобрело метафизический смысл, и я рассматривал это как основную составляющую Вселенной — Христа! Во вторых, когда благодаря указаниям Отца Бруно, кармелита, я увидел рисунок Христа, нарисованного Святым Иоанном Креста, я разработал геометрические треугольник и круг, в которых «эстетически» кратко изложены все мои предыдущие опыты, и я вписал мой рисунок Христа в этот треугольник. Первоначально я не хотел изображать все атрибуты распятия - гвозди, терновый венец, и т.д. .- и превратить кровь в красные гвоздики в руках и ногах, с тремя цветами жасмина, опущенными в рану на боку. Но только до конца мое решение изменило второе видение, возможно, из-за испанской поговорки, которая гласит: "мало Христа, слишком много крови". В этом втором сне я увидел картину без анекдотических атрибутов: только метафизическая красота Христа-Бога. ... Мои эстетические амбиции заключаются в том, что полотно противоположно всем изображениям Христа, выполненным современными художниками, которые применили экспрессионистскую манеру, вызывая эмоции через уродство. Моя главная задача заключается в изображении красоты Христа как Бога, в том, что Он олицетворяет.

Треугольник, который образуют руки Христа на картине, традиционно считается аллюзией к образу Святой Троицы, голова Христа образует центр этого треугольника. Треугольник стрелой направлен сверху вниз, что олицетворяет жертву, направленную от Бога к человечеству. Внизу картины художник изобразил пейзаж и лодки Порт Лигата, содержащие в то же время Евангельские аллюзии. По первоначальному замыслу художник отказался от изображения на картине Ран Христа, тернового венца, гвоздей, и хотел заменить их на красные гвоздики, которые он намеревался вложить в руки Христа. Однако он вовсе отказывается от этой идеи, стремясь показать «метафизическую красоту Христа», красоту через то, что Он воплощает, то есть показать величие жертвы Спасителя не ужасом Его ран, как другие художники, а Его красотой.

Исполнение креста и ткань, сложенная наверху его, указывает нам ещё и на Евхаристическое значение креста — крест предстаёт зрителю столом, на котором находится Пресуществившийся Хлеб.

Работа Сальвадора Дали - Распятие или Гиперкубическое тело. (1954)— полотно, изображающее распятие Христа. Дали обращается к религии (а также мифологии, примером чему служит «Колосс Родосский» (1954)) и пишет библейские сюжеты по-своему, привнося в картины немалую долю мистики. Непременным персонажем теперь и «религиозных» картин становится жена Гала.

Сюрреализм Дали искал точек соприкосновения нашей реальности и потустороннего, в частности, 4–мерного мира. Поэтому, с одной стороны, поразительно, а, с другой, ничего удивительного в том, что геометрическая фигура из кубиков, образующая христианский крест, является изображением 3–мерной развертки 4–мерного куба или тессеракта. Ничего удивительного — это с точки зрения Сальвадора. А поразительно потому, что тессеракт в нашем 3–мерном мире принципиально существовать не может, это предмет из иного мира. Может быть автор таким образом хотел показать невозможность постижения Бога, в нашем, всего лишь трехмерном мире.



Тема креста в творчестве Гойи


Цикл 1809 года начинается картинами «Визит монаха», «Интерьер тюрьмы», далее идут «бандитские картины» и две картины, посвященные людоедам. Бандитские похождения – собрание садистских жестокостей, творимых над беззащитными: бандит деловито раздевает женщину, закрывшую лицо рукой, бандит закалывает изнасилованную жертву, бандиты в упор расстреливают пленных. Но возникновение таких каннибальских сцен в военные годы рядом со сценами бандитских неистовства отнюдь не теряет своего глубокого символического значения. Картины напоминают жуткие рассказы об испанских, португальских и о французских зверствах. Даже оставляя бандитские сцены и переходя все чаще к непосредственному изображению самой испанской войны, он вначале писал, скорее, хаос братоубийства. Таковы картины: «Деревня в огне», где непонятно кто является виновником пожара и резни, и «Стычка герильеров», где ожесточенно сталкиваются две группы, а над ними, у края всхолмленного горизонта, какой-то человек в отчаянии взывает к небесам.

Все или хотя бы большинство из вышеназванных картин являются скорее эскизами, чем продуманными произведениями. Это «наметки», «примерки», попытки подойти вплотную к таким проявлениям человеческой натуры и действительности, с которыми Гойя прежде не имел дела и ныне еще не знал, как поступить. Но они — также свидетельства его мужества. Художник вступает в самое средоточие варварства, приучает себя прямо смотреть на убийства. Нож, приставленный к горлу женщины, ружье, нацеленное в упор на связанного пленника — все это он должен пережить, перечувствовать, сделать доступным искусству. Здесь у него не было предшественников. Здесь все познается впервые, лишь иногда перекликаясь со старой живописью, посвященной крестным мукам Христа, мученичествам апостолов и т.п. Пожалуй, лишь три более поздние картины— «Госпиталь зачумленных», «Беженцы в пещере» и «Расстрел в военном лагере» демонстрируют несколько иной подход к военной действительности—попытку увидеть ее изнутри, передать в исторически-конкретном духе и, наконец, понять как всенародное бедствие, а не как отдельные эксцессы.

В феврале 1814 года, Гойя обращается в Регентский совет с предложением «увековечить кистью наиболее возвышенные и героические деяния нашего славного восстания против тирана Европы». Предложение принимается, и Гойя изображает знаменитые эпизоды восстания 2 и 3 мая 1808 года для поминальной церемонии, состоявшейся 2 мая 1814 года в Мадриде. Вся Испания поднялась тогда в едином порыве, чтобы почтить память бойцов и отпраздновать национальное единство. В этих картинах Гойя отходит от повествовательного стиля. Движимый какой-то мистической силой, острой потребностью отмщения за жертвы войны, Гойя стремится выразить с помощью кисти крик возмущения человечества и придает всеобщий характер частному эпизоду, который без него никогда не получил бы такого звучания.

На темно-синем небосводе сияют звезды, блеск которых так не вяжется с резким светом желтого фонаря, стоящего на земле. Так же противопоставлены друг другу безжалостная, бездушно геометричная группа солдат и стихийно движущиеся жертвы – убитые, убиваемые и ожидающие своей очереди. Даже мертвые выглядят живее солдат, слившихся в единое целое со своим оружием. Руки расстреливаемого в белой, вспыхнувшей во мгле, рубахе кажутся прибитыми к невидимому кресту, что несет в себе отпечаток христианской жертвенности. Гойя приближает действующих лиц драмы друг к другу, достигая максимума жизненной правды, и тогда все обретает нужную связь и убедительную выразительность.



Эта картина приобрела символическое значение, она подняла испанскую национальную школу до высоты мирового трагизма. Эта картина является в гораздо большей мере отражением личной реакции Гойи на случившееся, чем повествование о самом событии.


Тема креста в творчестве Веласкеса


В творчестве Веласкеса после его приезда в Мадрид поражает неизменно высокий уровень. В отличие от других художников у него не бывает перепадов, удач и неудач. Его картины всегда таковы, какими они задуманы. Из-за этого у нас возникает впечатление, что они созданы без усилий, и, вероятно, так оно и было. Веласкес часто не делал эскизов к портретам, а иногда даже не наносил первоначального рисунка. Он работал alla prima2 - сразу атаковал кистью холст. Мы не знаем, как делались большие его картины со сложной композицией, однако чрезвычайная скудость набросков и эскизов как будто свидетельствует, что и они не требовали большой подготовительной работы. Сохранившийся перечень оставшегося после смерти художника в его покоях удивляет невероятной скудостью подготовительных материалов к трудам всей его жизни.

Сюда, конечно, не входят так называемые покаяния. Последние, вероятно, возникли вследствие еще одной необычной черты в его художнической судьбе. По существу, Веласкес был обречен большую часть своей жизни проводить во дворце, в окружении своих собственных работ. Вполне естественно, что временами у него появлялось желание что-то в них изменить, особенно в портретах короля. Любой другой художник в подобных обстоятельствах поступал бы так же. Я припоминаю только одно "покаяние" Веласкеса, написанное до вручения картины, - одна из рук в портрете Иннокентия X.

Это отсутствие усилий в его творчестве - действительное или только кажущееся - в сочетании с жизнью без каких-либо приключений и тревог, а также репутация флегматика, которой его наградил сам король, могли бы создать образ человека, лишенного душевного напряжения и энергии. Но такое предположение было бы ошибкой. Конечно, Веласкес был апатичного нрава, мягок в обхождении, избегал ссор и был неспособен к патетическим жестам. Только так можно объяснить, что он сумел прожить тридцать шесть лет среди интриг королевского дворца и ни с кем не поссориться. Случился, правда, у него однажды крайне незначительный спор с маркизом де Мальпика по поводу деталей дворцовой службы. Между тем творчество Веласкеса со всей очевидностью обнаруживает, что его энергия сосредоточилась в его творчестве в непримиримой его художнической позиции. Думаю, что до XIX века вряд ли был другой живописец, который бы с подобным ригоризмом оставался верен своему представлению об истинной миссии живописи: спасти окружающую нас бренную действительность, навек запечатлеть мимолетное. С юных лет Веласкес отказывался изображать фантастическое. Нам следовало бы больше удивляться, сколь мало в творчестве Веласкеса картин на религиозные сюжеты, господствовавшие в живописи еще в его время. Не надо думать, что он был менее религиозен, чем средний человек его эпохи. Однако картине на религиозный сюжет приходится вступить в союз с воображаемым и отдалиться от непосредственного, осязаемого.

Еще в начале своего творческого пути Веласкес, следуя господствовавшей в то время традиции, нередко обращался к религиозным сюжетам. Он трактовал их как самостоятельные произведения - «Поклонение волхвов» (1819, Прадо, Мадрид), «Непорочное зачатое» (1618, Национальная галерея, Лондон) или помещал библейский сюжет внутри обыденной жанровой сцены - «Христос в доме Марии и Марфы» (около 1620, Национальная галерея, Лондон). Однако после переезда в Мадрид Веласкес практически не обращался к этому жанру, создавая преимущественно портреты.. (Источник - http://gallerix.ru/read/diego-rodriges-de-silva-velaskes/4/)

В разные годы по заказу своего монарха живописец создал несколько произведений на религиозные темы. По легенде, Филипп IV однажды воспылал страстью к одной молодой монахине столичного монастыря бенедиктинок Сан Пласидо. Чтобы искупить этот кощунственный грех, король пообещал представить в монастырь прекрасные произведения искусства, принадлежащие кисти прославленного Веласкеса.

Самым известным полотном, написанным мастером для монастыря, является «Распятый Христос» (около 1632, Прадо, Мадрид), в котором художник намеренно придал образу Иисуса максимально реалистическую и психологическую окраску. Спаситель изображен на кресте в спокойной, лишенной надрыва позе. Очевидно, Веласкес стремился избежать выражения каких-либо страданий, поэтому половина лица Христа скрыта свисающей прядью волос. Все его тело словно излучает теплое сияние, контрастируя с темным прозрачным фоном. Таким образом, фигура Иисуса воспринимается как стена, отделяющая мир от тьмы.




Несомненно, что в его время публика начинает испытывать усталость от религиозных картин и появляется спрос на другие сюжеты, еще более ирреальные, - сюжеты мифологические. Филипп IV, во всем следовавший моде, попросил Веласкеса написать картины с мифологией. Посмотрите же, как наш художник решает эту задачу, столь чуждую его артистическому кредо. Имея дело с мифологическим сюжетом, Веласкес, вместо того чтобы передать его ирреальную суть, будет искать параллельную сцену в реальной действительности, притянет мифологию к нашему земному миру и включит, искажая ее и снижая, в обычные обстоятельства низменных земных дел. "Вакханалия" итальянских художников будет сведена к будничной сценке – к изображению нищих пьянчуг. Марс станет гротескным образом усатого мужлана.

Заключение

На протяжении веков и тысячелетий религия и искусство были тесно взаимосвязаны. В самый ранний период развития человеческого общества искусство было органично вплетено в синкретическое мифологическое мировосприятие и связано с магическим действием. Позднее, когда искусство выделилось в особую сферу культуры, оно находилось в сильной зависимости от религии. Большая часть истории искусства – это история религиозного искусства. Напротив, весьма часто функционирование современного искусства предполагается в контексте полностью секуляризованной культуры, что не вполне верно. Культура является секуляризованной лишь в том смысле, что традиционные религиозные институты уже практически не оказывают на нее влияния, но ведь "вечные" мировоззренческие и целеполагающие вопросы никуда не исчезают, и на них пытаются ответить не только религия, но и наука, и искусство.

Религиозное возрождение, как начала, так и конца ХХ века имеет мало общего с возрождением традиционных, исторических религий. Получают широкое распространение оккультные, магические практики, вообще устойчивый интерес к потустороннему.

ХХ век оставил после себя множество мифов, один из которых заключался в том, что прошедшее столетие явило век секуляризированного сознания.

На протяжении двух тысячелетий Библия была Книгой Книг для европейского искусства, а в последние несколько столетий – для искусства всего мира. Обращение к Библии для художников было возможностью в иносказательной, притчевой форме рассказать о своем времени и одновременно выразить надежды, попытаться найти вечные и весомые ответы на вопросы, которые новейшая история ставила перед ними. Много веков изображая Иисуса в образе Царя, художники открывали Библию в его руках на разных страницах, и по текстам, которым внимали художники, их произведения можно датировать не менее точно, чем по манере изображения.

В ХХ веке казалось, что искусство в своих интересах далеко ушло от тем Книги Книг. Но, несмотря на научные заключения о ее содержании, как совокупности разновременных текстов, как хранилища мифов, несмотря на массовое равнодушие к ее вести, Библия продолжала волновать величайших мастеров искусства прошлого столетия, для кого-то становясь залогом возрождения религиозного сознания, для кого-то – источником поэтических видений. И каждый, обращаясь к библейским текстам, прикасался к многовековой традиции воплощения вечных сюжетов.

Если рассматривать образы наиболее каноничные, можно отметить работы Сальвадора Дали. У него сам лик Христа немногим отличен от канонического изображения, но в то же время кардинально меняется расположение образа на картине, а также обстановка вокруг него (хотя «Гиперкубическое тело» Сальвадора Дали каноничным не в коей мере назвать нельзя).

В настоящее время, кроме устоявшихся образов, Бога может олицетворять абсолютно любой объект. Кто-то считает, что это зеркало, кто-то, что треугольник, иные усматривают Бога в музыке. Так, например, символическое изображение Христа, как рыбы дошло и до наших дней, но довольно в преобразованном виде, теперь это не просто рисунок на стене, а целая инсталляция поражающая своей реалистичностью.

За многие века меняется и образ Господа, и его восприятие, так например, в Византии – Бог – вседержитель, во времена готики – страдающий мессия, в эпоху возрождения – идеал красоты и величия. В искусстве 20 века, такой определенности нет, может быть каждому, что мы имеем слишком много свободы и не умеем ей правильно распоряжаться. Выявить какие-либо черты характерные черты в изображении Бога в современном мире достаточно сложно, чаще всего подразумевая Бога – изображают Иисуса, и в этих картинах мы всегда сможем различить его лик (если конечно автор хотел этого).

В 20 веке приходят такие направления как экспрессионизм, кубизм, сюрреализм. В каждом из этих направлений, носивших абсолютно светский характер, были художники, обращавшиеся к образу Христа. И у каждого из них Его образ не связан с предыдущей традицией, словно в Новое время каждый хотел иметь своего Христа. У Сальвадора Дали Христос вполне гармоничен, но весь антураж его картин похож на кошмарный сон, в котором распадается в воздухе, словно от взрыва, крест («Гиперкубическое тело») или растворяются, как в кислотной среде, стены дома («Тайная вечеря»). Канонические изображения претерпели уже множество изменений, это и отход от идеи Христа, как композиционного центра, и радикальная смена окружающей обстановки Иисуса, она больше не вызывает умиротворения, а подталкивает на действия. Уже к концу 20 века, к началу 21 становится сложно выделить какие-то общие черты в изображении Бога. И живопись и скульптура и кинематограф представляют нам массу различных образов, символов, своих ассоциаций, через которые пытаются показать нам Бога, каждый своего.

В современной живописи и графике отчетливо просматриваются два направления в развитии религиозной тематики. Одно из них - обращение к религиозному сюжету как к первоисточнику в авторской интерпретации и стилистики другое направление представляют художники, которые включают в композицию своих произведений уже известные образы искусства: иконы, памятники архитектуры и пластики, соединяя их со своим видением сюжета и вводя каноническое изображение святых. Произведения на религиозную тематику широко экспонируются на современных выставках, активно входят в быт.

Обращение художников к вечным темам, сюжетам и образам, возможно, является своеобразным поиском точки опоры в современном мире.


Список литературы





  1. Батракова Светлана Петровна. Искусство и утопия. – М.: Наука, 1990. – 300с.

  2. Бернен С.. Мифологические и религиозные мотивы в европейской живописи. – СПб.: Академический проект,2000. – 300с.

  3. Библейские и мифологические сюжеты/Сост. Гвоздкова и др. – М.: Русское энциклопедическое товарищество,2002. – 32с.

  4. Гибсон, Ян. Безумная жизнь Сальвадора Дали. – М.: Арт-Родник,1998. – 734с.

  5. Дешарн Роберт и Никола. Сальвадор Дали. Пер. Серафима Савич. - М.: Эдита,1994. – 85с.

  6. Дзери, Федерико. Сальвадор Дали. М.: Белый город,1998. – 48с.

  7. Европейская живопись XII – XX веков. Энциклопедический словарь/Сост.Т.С. Воронина и др. М.: Nota Bene,1999. – 527с.

  8. Западное искусство XX век./Сост. Б. И. Зингерман. СПб.: Дмитрий Буланин,1999. – 218с.

  9. Камминг, Роберт. Живопись. М.: Слово,1999. – 104с.

  10. Керист, Хуан Эдуардо. Словарь символов М.: RELF – book,1994. – 603с.

  11. Ковальский Н.А. Европа, культура, христианство//Свободная мысль,1995. - №6.

  12. Кристиан, Джон. Символисты и декаденты. М.: Искусство,2000. – 40с.

  13. Майнапар Александр Евгеньевич. Новый завет в искусстве. М.: Крон – Пресс,1998. – 349с.

  14. Мерфи, Ричард. Мир Сезанна. М.: Терра – Книжный клуб,1998. – 191с.

  15. Писманик М.Г. Религия в истории и культуре.– Пермь: Книжный мир, 1995.– 304 с.

  16. Фетисов Игорь Викторович. Западноевропейская живопись XX века. М.: Изобразительное искусство,1998. – 63с.

  17. Ходаковский Евгений. Немецкая живопись. СПб.: Аврора,2002. – 286с.

  18. Холл, Джеймс. Словарь сюжетов и символов в искусстве. М.: Крон – пресс,1997. – 656с.

  19. Шедевры искусства 20 века/Пер. с англ. Е.С. Гордон.- М.: АСТ-ЛДТ, 1996. - 511с.

  20. Энциклопедический словарь живописи/Под ред. М.Лаклотта. М.: Терра,1997. – 1134с.

  21. Энциклопедия живописи/Под ред. Н.А. Борисовской. М.: АСТ Трилистник,1997. – 521с.



1 “Мастера искусства об искусстве”, т. 6. М., 1969, с. 452.

2 Здесь - сразу (итал.)