Традиции и обычаи чукотской семьи - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Традиции и обычаи чукотской семьи - страница №1/1

Традиции и обычаи чукотской семьи

Основной общественной и экономической единицей чукчей в ХУ11в. была патриархальная семья (райыръын – домонаполнение). В состав её входили «старшина» со своими «родниками». Такая семья имела обще хозяйство, общее жилище. В состав семьи входило до 10 и более взрослых мужчин, связанных между собою узами родства. Примеров этому много. Так, в 1731г. русские «нашли на Каменном отпрядыше пеших чукоч в одной земляной юрте, в которой 20 человек, да баб и ребят, а сколько, не упомнят».

В ХУ111в. по сведениям участников экспедиции И. Биллингса (1785-1793гг), полуземлянки береговых чукчей вмещали от 3 до 10 семей. В ярангах оленных чукчей также проживало по нескольку семей близких родственников. В такой яранге размещали до 6 пологов.

Существовало два типа полуземлянок: валка ран – «жилище из челюстей» и к легран – «мужское жилище». В «мужском доме» селилось в зимний период несколько семей ближайших родственников. Валка ран тоже зимнее жилище, но для одной семьи. В этом жилище жили сироты, или посторонние, которых могла поселить возле себя такая большая семья. По-видимому в валка ран селили и пленных. Г. Сарычев, участник экспедиции И. Биллингса, отмечал, что с. «Янданай (Янранай) имеет 2 землянки и 16 летних шалашей; …Лугрень (Льурэн) состоит из 4 землянок и 17 шалашей», «Селение Мечигмы … имело 12 шалашей и 3 земляные юрты».

Черты патриархальной семьи сохраняются, но зарождаются новые отношения. Так, Г. Сарычев указал, что наряду с семьями-общинами «соединенных родством» появляются семьи-общины, связанные «дружбою». Т.е. подмечены характерные особенности соседской общины.

В Х1Хв. главы патриархальных семей чукчей жили в многоженстве. «Чукча по состоянию своему, - писал доктор Кибер в 1823г., - имеет много жен, которые, по-вид8мому, пользуются равными правами и живут согласно. Впрочем, многоженство у них не во всеобщем употреблении; я видел многих чукчей, которые довольствуются одной женою, более же пяти никто их не имеет».

Документальные материалы ХУ111 – Х1Хвв. отмечают у чукчей «мену жен». Казачий сотник И. Кобелев, пробывший среди чукчей зиму и лето 1780г., рассказывал: «Муж женатый с женатым же меняются женами своими, иные по пятнадцати человекам такую мену производят». К. Мерк, рассказывал об этом обычае у чукчей так: «Обмен женами – мужья договариваются, чтобы таким способом укрепить свою дружбу, спрашивают согласия жен, которые редко отклоняют такую просьбу… Обмен женами чукчи обычно ограничивают лишь одним или двумя друзьями, нередко, однако примK, @0 @<0 лизкие отношения поддерживаются со многими, до десяти человек (мужчин, - И.В.)».

Более подробное описание этого обычая у чукчей дал доктор Кибер. «Самое замечательное обыкновение их, писал он, - есть мена жен. Каждый чукча старается сыскать себе друга, с которым, живя обыкновенно вместе, делится счастьем. У друзей все общее, даже самые жены. Сей известный обычай должен, по-видимому, происходить от глубокой древности. Когда чукча хочет доказать кому-нибудь свою дружбу, то предлагает поменяться женами. Дети от разных матерей рожденные, пользуются одинаковыми правами».



Групповой брак влёк за собой не только права, но и обязанности, как материальные, так и моральные. Вступившие в отношения группового брака обязаны были поддерживать друг друга всеми средствами к жизни, так как при общности жен они имели и общих детей. Групповой брак связывал членов группы обязательствами кровной мести, ибо люди, вступившие в отношения группового брака, считались кровными братьями, и не только жены, но и дети их были общие. «Дети чукчей, поскольку установился такой обычай (идёт речь о нэвтумгын, - И.В.), послушны чужим отцам», - писал К Мерк. Таким образом, групповой брак у чукчей как бы расширял рамки отдельной патриархальной семьи, тем самым увеличивался круг лиц, связанных родством, а следовательно, и силой защиты, силой большей хозяйственной устойчивости, иначе говоря, связывал несколько патриархальных семей в большую общину. Групповой брак как бы возмещал утраченный род и его наиболее жизненные институты.

Основной формой поселений оседлых чукчей были нымным (посёлки), оленных – стойбища. Посёлки состояли из нескольких патриархальных семей, каждая из которых имела особое место с особым названием и размещалась в отдельной полуземлянке. Так, например, в конце ХУ111 в. в с. Уэлен проживало 7 патриархальных семей, в с. Янранай – 2, в с. Лорино – 4 и т.д. Родственные патриархальные семьи имеют в посёлке общие участки, на которых расположены их жилища. Такие участки носили особые названия. Так, например, с. Уэлен состояло из трёх групп полуземлянок: Тапкаральыт (жители морской косы, от тэпкан – коса), Гынонральыт (жители середины посёлка) и Кэунэльыт.

В Х1Х в., только зарождались капиталистические отношения. В новых условиях жизни все ещё сохранялись обычаи старых, отживающих отношений – слабые пережитки группового брака, левират, отработка за жену, многоженство и другие.

Во второй половине Х1Х в. у осёдлых чукчей вышла из употребления полуземлянка - клегран, жилище большой патриархальной семьи. Вместо них появились яранги, в каждой из которых проживала одна обычная семья, где ставился один полог. Но яранги близких родственников ставились на земле патриархальной семьи.



Групповой брак сохранялся до середины ХХ в. «Семья, не входящая в такой союз, - отмечал В. Г. Богораз, - не имеет ни друзей, ни доброжелателей, ни покровителей в случае нужды». Дети, родившиеся в семьях, состоящих в отношениях группового брака, считались родными братьями и сёстрами. Они не могли вступать между собою в брак. Существовали особые термины для обозначения жен отца, но не «моей» матери - ытлалкыл (то же, что и мачеха) или навтомгытля (от нэвтумг/навтомг – основа слова «товарищ по жене» плюс ытля – мать). Мужей матери, но не «моего» отца, в семье которого «я» живу, «я» называю ытлыгылк ыл (то же, что и отчим) или н эвтумгытлыгын. Сын н эвтумгын - «моих» родителей (я м.) – йичемиттумгылк ыл («назначенный быть родным братом»). Дочь н эвтумгын – «моих» родителей (я м.) – чакэттылк ыл («назначенная быть родной сестрой») или н автомгычакэттылк ыл. Сын н эвтумгын – «моих» родителей (я ж.) – йичемиттумгылк ыл («назначенный быть родным братом») или н эвтумгыйичемиттумгын. Дочь н эвтумгын – «моих» родителей (я ж.) – чакэттомгылк ыл («назначенная быть родной сестрой») или н автомгычакэттомгын.

Эти термины родства по групповому браку разграничивали кровное родство от родства по брачному союзу.

Право наследования распространялось на детей, родившихся только в семье, которой принадлежало имущество. Оно не распространялось на детей от группового брака в других семьях. Это - одно из ограничений функций группового брака.

Функции группового брака больше сохранялись в моральных устоях, но не в экономических отношениях чукчей.

Обычай левирата, сохранившийся среди чукчей, имел экономическую подоплёку. Часто он носил характер не только права, но и обязанности.

Овдовевшая женщина с малолетними детьми оказывалась в тяжёлом положении. Вести хозяйство самостоятельно, выпасать оленей или охотиться в море она не могла. Ей нужна была постоянная помощь и опека. Обычай предусматривал обязанность одного из ближайших родственников, либо младшего брата, либо двоюродного брата умершего взять на себя обязанности мужа овдовевшей женщины и отца для детей.

Обычай сорорат предусматривал женитьбу мужчины на сестре его умершей жены.

Многоженство в большинстве случаев составляло привилегию богатых стадовладельцев и хозяев байдар. «Если я владею одним стадом, - сообщали чукчи В. Г. Богоразу, - мне нужен один шатёр и одна жена, однако если у меня два стада, я должен иметь два хозяйства и по женщине в каждом из них». Были и другие причины многоженства – бездетность первой жены, желание иметь сыновей и т.п.

Бедняк, конечно, не мог содержать двух жён. Многоженство было распространено среди зажиточной части чукчей. По подсчётам В. Г. Богораза, число мужчин, имеющих двух и более жен, достигало 15% к общему количеству женатых людей, тогда как богатых оленеводов, имеющих два стада и больше было всего около 3%. Т. е. многоженство вызывалось не только экономическими причинами

Существовал обычай отработки за жену. Он был распространён повсеместно вплоть до середины ХХ в. Отработка за жену была тяжким трудом, особенно продолжительным для бедняков, добивавшихся руки дочери стадовладельца или богатого хозяина байдары. Иногдд отработка длилась два – три года. Отработка могла закончиться безрезультатно, при этом сватавшийся не получал никакого вознаграждения за свой труд. У оседлых чукчей отрабатывавший за невесту трудился по дому, охотилсяРи всю добычу приносил будущему тестю У оленеводов он пас оленей: «Всё это время, - писал В. Г. Богораз, - жениху приходилось очень тяжело. Он встает утром раньше всех и ложится спать поздно ночью. Часто ему даже не дают места в спальном пологе, и он ночует в переднем шатре или под открытым небом. Большую часть времени он проводит около стада. Он носит тяжести, таскает нагруженные нарты, чинит всю домашнюю утварь. Он должен угождать отцу невесты, её старшим братьям и всем родственникам – мужчинам. Если кто-нибудь из старших членов семьи выскажет ему своё недовольство или даже обругает его, он должен терпеливо снести брань и даже согласиться с упрёком, высказав при этом почтительность».

Другое дело, когда сватался молодой человек из бог>9 8 $H81 бедной семьи. В таких случаях отработка носила чисто символический характер, могла длиться не более дня.

Отработка за вторую жену была вовсе необязательной, особенно для богатых стадовладельцев.

Во всех случаях сватовства согласие невесты было необходимым.

Положение женщин у чукчей отличалось свободой и известной независимостью.

Начиная со второй половины Х1Х в. изучение быта, общественного устройства входило в планы командируемых на Чукотку официальных лиц. Первым, кто выполнил такое поручение при содействии Восточно-Сибирского отделения РГО, был Г. Майдель. В самой общей форме он сформулировал свои наблюдения так: «Некоторого рода начальственным влиянием пользуются богатые родовичи, но влияние это, соединённое с богатством, простирается только на самых ближних соседей и с потерей богатства исчезает».

А. В. Олсуфьева писала в своих отчётах: «Несмотря на все своеволие и необузданность чукоч, подчинение старшему в семье всех ея членов совершено беспрекословное, даже взрослые сыновья, часто прямо себе в ущерб, не смеют ослушаться старика отца или матери. Вне тесного круга семьи чукчи совершенно независимы…»

В. В. Солярский касаясь чукчей, отметил: «Семья представляет не только родственный, но и производственный союз, в котором объединяются не только отец и нисходящие - дети, но и братья, дяди и племянники и даже посторонние – зятья, и в котором домохозяин, не обладающий правом единоличной индивидуальной собственности семейного имущества, является лишь распорядителем общего хозяйства».

Таким образом, можно сделать вывод, что к концу Х1Х в. основы большой патриархальной семьи были значительно разрушены, но ещё жили некоторые её атрибуты.



В ХХ в. патриархальная семья как основная производственная и общественная единица чукчей утратила своё основное экономическое и социальное значение. Она уступила место соседской общине, в основе производственных отношений которой лежало сочетание частной собственности на основные средства производства с общинной (пастбища и охотничьи угодья), преобладание индивидуального труда и неравное распределение продуктов его. Характерно сочетание частной собственности с пережитками первобытнообщинных элементов, утрата былой силы и значения родственных связей. Их заменили связи соседские. Нарушилась родственная целостность стойбищ оленеводов, селений осёдлых и их подразделений, что было вызвано перемещениями населения.

Лобенко А.

Рескивнеут Е.

Ахпашева К.Ю.