Театральная притча - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Театральная притча - страница №1/1

© Сафонова Екатерина. 2005
« Продам душу…Недорого?»

Театральная притча

Действующие лица:


Она – молодая девушка

Незнакомец – мужчина средних лет/неопределенного возраста


Действие первое.
(монолог?)
Она. - Год был високосный. Стало быть, в феврале в такой год на один день до весны дольше…

И приехал в город театр – москвичи привезли «новинку», по фамилиям судя, все сплошь «звезды».

Черный был февральский вечер. И снега тоже было необычно много - не стылый был, не пронизывающий февраль, как привыкли в Питере. Нет, он прокрался мягкий, вкрадчивый, усыпав снегом набережные, крыши домов и соборов, Васильевский, Петроградку, и сыпал, сыпал, сыпал.
Я увидела афишу внезапно, уж на что слепая была курица, а здесь прямо перед носом черно-белая полоса расколола свет – увидела… сначала руки, тонкие…Такие удивительные, живые, отдельно живущие руки…потом черты лица…а после имя.

Подумала? Поняла про себя, что нужно идти.


В кассе немного народа – цены на билеты высокие: «Еще бы, москвичи!» - «Звезды, куда там». Протянула в оконце руки, приняла билет как просвиру…
И был день 26-й этого февраля – четверг – спектакль первый.

Я увидела свет…На темной сцене Его лицо в луче света. Он сам – подвижный, легкий, светлый…живой…и стремительный. Еле унесла ноги. Придя домой, как в исступлении, стала перебирать браслеты, кольца, заколки: «Где же? Где же, черт меня возьми?!»

Вытащила. Вот он – мой крест. На тонкой цепочке. На тонкой порванной цепочке. Как два года назад я сорвала его, не расстегнула – дернула крест вниз, а вверх прокричала «анафема» - в тот миг я усомнилась. С тех пор крест лежал. Нетронутый. Ждал своего часа. Теперь я знала, что делать. Легла спать спокойно, ведь знала же, что делать!

Но ночь прошла тяжко, что-то смущало душу, всю ночь во сне Его видела. Образ то четкий, то размытый. Проснулась. Голова была тяжела. Подумала «Нет, не буду» «не должна? Вдруг смогу справиться».


И был день 27-й – пятница.

Целый день отвлекала себя. Говорила: «Не надо! Смогу, справлюсь! Черт меня возьми, один билет полторы тысячи!» Целый день себя занимала, чтобы проворонить время, а потом будет уже поздно. И не пошла.

Ровно в семь, когда запели монахи– заныло в левом подреберьи. Ах, как голова была тяжела. Словно в угаре, но не пошла. Легла, забылась. Увидела Его. Отчетливо. Узнала – рыжеватый, глаза светлые, темные круги, тонкий прямой нос, сжаты губы, чуть тонковата

верхняя, чуть надменный подбородок целеустремленного человека, которого, казалось,

© Сафонова Екатерина. 2005

Гордыня совсем слегка задела, лишь коснулась, походя, своей ладонью, и эти руки! Сумасшедшие и с ума сводящие, трепетные, немыслимые руки. Словно и не спала, такой ясный Он явился передо мной. Теперь без сомнений. Судьба, от нее не убежишь…


И был день 28-й – суббота – через два года после черного дня моего отступничества – в этот день давали третий спектакль.

Я чем-то опять себя занимала. Сомнения толпились в голове, угловатые, неразборчивые и оттого еще более мучительные. «Не стоит, не стоит. Подумай. Одумайся!» Но с трех по полудни я уже металась как загнанная, из угла в угол, подстегиваемая нетерпением. Внутри все дрожало - словно натянутые лески. Гулко стучала в висках кровь.

В пять выбежала из дома, соврав что-то несусветное. В шесть была на Невском – люди!

Время уходит. «Да, Черт меня возьми!» В пятнадцать минут седьмого ворвалась в театральную кассу … и здесь – люди! Люди, миленькие, да, деньтесь же куда-нибудь. Взяла билет, ряд, место – не имеет значения, ведь я Его увижу…Ох, одумайся. Без двадцати выбежала на Горьковской. Глотнула воздуха – февраль! Но нужны цветы, обязательно, иначе, не получится. Купила розы, ирисы, пальмовая ветвь – Его приветствовать...

Звонок, вошла в зал. Вновь чудо Явления…Дышала через раз, все слова знала уже наизусть. Время сгинуло…

Свет вспыхнул. Как в беспамятстве подошла к сцене, не споткнулась нигде, словно, кто под руку вел. Протянула руки к Нему, мольба была услышана, Он наклонился. Внутри завыли трубы. Судорожно, в ладонь Его, теплую, живую ладонь Его…вложила крест.


А лица Его в то мгновение не запомнила, услышала только тихое «спасибо»…или почудилось? Отошла от импровизированного эшафота. Неужели почудилось? Потянулись люди из зала – подошла к помосту, осмотрела, не выронил ли… Нет, ничто не блеснуло…

На душе было спокойно. Показалось, что все – миновало. Уснула легко, словно просто свет погасила. Мысль пришла потом: «я Его напугала! Ведь принять чужой крест - боязно – не всякий решится! Я не должна смутить Его душу. Все объяснить – надо просто все объяснить»…


И был день 29-й – Воскресение

Встала, зная, что нужны силы, дотянуть, дожить до вечера. Снова металась, снова считала минуты. В пять из дома, в шесть была на Невском, в пятнадцать минут седьмого ворвалась в театральную кассу – билетерша узнала, изумленно подняла брови: «Третий раз идете?» Без двадцати на Горьковской – все, как вчера. Казалось мне, в таком механическом повторении – залог успеха, моей удачи. Цветы – сегодня лилии, изящные как Его руки. Нежные цветы, дурманящий запах…

Вошла в зал, пахло ладаном. Господи, как я буду без этого?! Вспомнила, что делать должно. Достала билет, карандаш (ручкой по глянцу писать невозможно):

«Пожалуйста, не пугайтесь креста, что я дала вам вчера. Это хороший крест – легкий, радостный. В нем чистая, наивная вера, которая еще не знала сомнений. На вас Благодать Божья, посему этому кресту следует быть у Вас». Подписала, человек должен знать из чьих рук принимает крест. Перечла. «Боюсь, похоже на бред, но ведь это правда, хотя и сумбурная».

Прикрепила к цветочной обертке, расправила складки, чтобы скрепкой Он случайно не поранил руку. Я себе не прощу, если Он поранит руку!

Все, теперь все понятно. Ему все будет понятно. А мне станет легче…

© Сафонова Екатерина. 2005
Запели, я смотрела туда, где ворох тряпья у края сцены. Знала, Он там, смотрела пристально. Закричал, вскочил бедный черноризец. Склонился принять благословение от старца…в луче прожектора блеснул…крест.

Мой? Неужели, мой? Да быть не может…Но ведь вчера не было! Мнишек ласкала его голую грудь. Мой?! Мой крест! Внутри, в подвздошьи, разверзлось что-то. Захотелось выть, радостно? Неужели, надел, не испугался?!

Дальше смотрела только на него. Чуть сутулые плечи, поворот головы – мелькнул крест. Склонился, целует Мнишек – мелькнул крест…

Свет вспыхнул, подошла к сцене. Стоит. Не узнал. Устал очень, такие глаза – запали. Устал. Раздражен немного, но не подаст вида. Наклонился, протянул руки, взять цветы. Подала, увидела записку – забыла убрать – все, пусть будет, значит, судьба. Лишь бы Он не поранил руку… Взял букет, задержал свои ладони на моих – мгновение лишь – так надо, Он так благодарит…всех, кто принес цветы, кто оценил Его надрыв и Его легкость. Если, конечно, они могут это оценить…

Все…кончилось.

Далеко стучат колеса – уехал театр. Ночь. За окном ночь. Я сижу в темной комнате, смотрю в окно. За окном февраль високосного года. Двадцать третьего года моей жизни. Пустой…бессмысленной…бесцельной…жалкой?


Незнакомец: - Ну, мать, сколько драматизму! Не ожидал. Стоит ли так убиваться?
Она: (оборачивается, пристально смотрит на незнакомого мужчину. Он – среднего роста. Неброская внешность. Обычная. Чуть рыжеватые волосы. Прямой тонкий нос. Чуть тонковатые губы. Глаза …темные? Не мигает. Улыбается?)
Незнакомец - Ну что? Что ты уставилась? Неужели, ты думала, здесь будет сидеть черный пудель с золотой рамой на шее? Или, на худой конец, Вениамин Смехов? (скалит зубы)
Она – Здравствуйте.
Незнакомец - К чему официоз? Можно на ты и по имени – мне будет приятно. Итак, слушаю тебя. Только – без пустопорожней болтовни. Пожалуйста, сразу к делу! Год, конечно, високосный, февраль – на день длиннее, но и он заканчивается, как видишь.
Она.- (пауза) Продам душу…
Незнакомец. - (с интересом) Недорого?
Она. - Возможно…для тебя это мелочь, для меня – жизнь…
Незнакомец.- Судя по твоим словам, «бессмысленная, бесцельная, жалкая» - она недорого стоит.
Она.- Не ерничай! Ты знаешь, не эту жизнь – будущую…
Незнакомец.- Ну что ж…Надо подумать. Чего же ты хочешь взамен?
Она.- Мне нужна …пьеса
Незнакомец.- Что?

© Сафонова Екатерина. 2005


Она.- Пьеса…необычная пьеса, которая бы стала событием..(сбивается)
Незнакомец.- За чем же дело стало? Сядь – напиши…
Она.- Ты опять смеешься! Я – бездарна, а мне нужна хорошая пьеса…сейчас. Настоящая…даже талантливая…и …и чтобы ее поставили в Москве…обязательно в Москве…и чтобы я была там…Но это все не так важно. Нет, важно…Главное…мне нужна пьеса.
Незнакомец.- Не гони…Вразумительно скажи мне, чего ты хочешь: умение писать «хорошие» пьесы или пьесу?
Она.- И то, и другое! Но пьесу сейчас!
Незнакомец.- (передразнивает) И то, и другое! Ну, «поколение Пепси» дает! Ваши запросы растут день ото дня. Имей совесть! (ухмыляется)
Она.- Ты не согласен? За это душу…
Незнакомец.- Я не сказал, что отказываюсь. Но зачем она тебе? Попроси ...вечной молодости, красоты, например, ты, кстати, дурно выглядишь.
Она.- Еще бы… как можно выглядеть иначе, если тебя без конца выворачивает наизнанку, а в голове у тебя гвоздь?
Незнакомец. - (недоуменно) Гвоздь?
Она.- (терпеливо поясняет, как нечто естественное) У меня в голове гвоздь…я чувствую это. Острая боль, заколачиваемого в череп, гвоздя...без передышки...
Незнакомец. - Как мило…То-то я смотрю, ты все время теребишь висок. Но оставим это на время и «вернемся к нашим баранам» (как бы про себя: во всех смыслах этого слова) – зачем тебе, чадо, пьеса?
Она.- Чтобы ее поставили …и она стала событием, чтобы понравилась людям…
Незнакомец. - Тю…так ты хочешь славы и денег?
Она.- Нет, это все пустое…мне нужна отличная пьеса, чтобы отдать Ему главную роль.
Незнакомец.- (как будто без интереса) Ему?
Она. - (резко) Ты знаешь, о ком я…ты знаешь.
Незнакомец. - Почему ты так уверена в этом? Я – не Господь (пауза, очень короткая), мне не все ведомо…
Она. - Ты знаешь, кто Он! Ведь я вижу тебя, когда Он играет, ты всегда у Него за левым плечом…смотришь пристально…
© Сафонова Екатерина. 2005
Незнакомец.- Наблюдательная! Ценю…Положим, я знаю, о ком идет речь, но зачем тебе это?
Она. - (уверенно) Так должно быть. Тогда все обретает смысл. Я принесу Ему пьесу, Он сыграет в ней свою, возможно, лучшую роль!
Незнакомец.- почему ты решила, что он согласится?
Она. - Не может быть иначе. Он согласится.
Незнакомец. - Почему ты так в это веришь? Если он не захочет? Пойми, это же просто. Быть может, он не желает новой, пусть удачной, роли…Я слышал…он хочет сына (задумчиво) Кстати, а это – идея! Твое желание обладать им – я могу решить это в две секунды: иди в театр, к служебному подъезду, стой с букетом – я не буду излишне жесток, поморожу тебя всего часа два – двери настежь, он выходит – из толпы поклонниц - ты! С букетом к нему на грудь – я отвожу ему глаза – очнетесь утром в номере Метрополя, а через девять месяцев – уа-уа – ты будешь нянчить его младенца и владеть им, на законнейших основаниях!
Она.- (слишком поспешно) Это мне не нужно!
Незнакомец.- Но ты ведь хочешь переспать с ним?
Она.- Переспать? Господь с тобой, это так банально…
Незнакомец.- (ухмыляясь) Тьфу, Чертова девка! Следи за языком. Еще раз предлагаю простой и верный способ обладать им…
Она. -Мне это не нужно! Зачем ты повторяешь?! (напряженно)
Незнакомец.- Потому, что я тебе не верю…
Она. - Я честна с тобой!
Незнакомец.- Только если ты будешь честна перед собой, ты будешь честна перед другими! (публике: Сказал не я, но, по-моему, неплохо! Во всяком случае, патетично…)
Она. - Я стараюсь не врать.
Незнакомец. - Но все равно же врешь! Раз в жизни попробуй быть искренней…абсолютно. Не говори пустого – не сотрясай воздух! Слова – пыль, тлен, ложь! Уж я-то знаю – я в словах большой искусник. Не Он! а я - воплощаю в жизнь столь чудный слоган: «В начале было Слово и Слово было жизнь»! Вся ваша жизнь – это пустой поток слов, (с издевкой) «информационный поток», в котором отдельные слова уже потеряли саму свою суть и силу!! Вы преспокойно жрете сосиски, когда с экранов девочки и мальчики, с плоскими лицами и мозгами, вещают вам, что на кого-то, например, упал небесный свод небольшой отдельно взятой «райской кущи»! (одергивается) Но что-то я увлекся. На чем мы остановились?
Она.- На том, что я должна хоть раз побыть искренней.

© Сафонова Екатерина. 2005


Незнакомец.- (удивленно, как будто сам себе) Неужели, это я дал столь дельный совет? (ей) Попробуй, загляни в себя и ответь мне честно…чего ты действительно (выделить) хочешь…на кону – твоя душа (закуривает?)
Она.- (задумавшись) Я хочу…самую лучшую пьесу прямо сейчас, чтобы отдать Ему главную роль…
Незнакомец. - кхм…
Она.- Я не закончила!
Незнакомец- (удивленно приподнимает брови)
Она. - (по-прежнему, как будто раздумывая) и я хочу присутствовать, когда эту пьесу будут ставить…и потом…и еще…обрести умение писать…писать по-настоящему…
Незнакомец.- Н-да…у меня такое чувство, словно зачитывался список призов в финале игры «Поле чудес»! Уверена ли ты, что твоя душа стол ценна? Ладно, давай разбираться по пунктам – начнем с хвоста: «писать по-настоящему» - это как?
Она.- Чтобы не было банально!
Незнакомец. - (устало) Милочка, знаешь ли ты, как сложно - писать не банально… Грань тонка, а за ней пошлость, глупость и вульгарность, в качестве расплаты за неудавшиеся попытки…
Она.- (как будто не услышав) Чтобы слова легко ложились на язык, легко сходились друг с другом, легко и ровно, как плетение бисером, а не рвались из гортани болезненными харкающими сгустками как у меня…чтобы слова эти были о главном, чтобы они снова обрели смысл, чтобы за них было не стыдно, при том что тексты мои нравились бы очень многим людям..
Незнакомец.- (обрывает ее резко) Дальше ахинея! Остановись – суть я уловил. Про «нравиться людям»... Это – просто! Выругайся со сцены матом! Нынче это модно. Твой персонаж через слово поминает «мать» и все – ты в когорте! (жест руками) Второе: «хочу присутствовать, когда пьесу будут ставить» - это-то тебе зачем?
Она.- (как само собой разумеющееся) Театр…мне нужен театр
Незнакомец.- Ох-хо-хо-хо..к твоему сведению, Михаил Афанасьевич перевернулся в гробу, трепетно прижимая к груди «Театральный роман»! Вы все обезумели? Помешались?! Зачем тебе (!) театр!?
Она.- Зачем театр? Неужели, ты не понял, ведь ты там так часто! Ведь ты…даже любишь его! так..
Незнакомец.- (публике: говорю же, наблюдательная девка!) Да, театр, пожалуй, одно из моих любимейших мест времяпрепровождения. Лучший светильник в ваших мрачных жизнях, привлекающий такие полчища, трепетных как мотыльки, душ! Да что, полчища! Имя им – Легион…Но почему? Скажи мне…

© Сафонова Екатерина. 2005


Она. - (с тоской) В театре - я могу…летать, умирать, любить, испытывать миллион состояний! Прожить тысячи жизней!
Незнакомец.- (устало) Но пойми, театр с жизнью не может сравниться никоим образом…
Она.- Ты – прав, сравниться – не может…он может… ее заменить…
Незнакомец.- (раздраженно?) Ну, хорошо – повезло, удачные сюжеты, поставлены неплохо, благосклонная критика – ты в зените славы! какое-то время, но ничто не вечно…и потом – провал? Падение? Тебя это не пугает?
Она.- Нет…ведь, падение может быть только с высоты. Оно – знак величия человека, значит, жизнь его предшествующая была прожита не зря…
Незнакомец.- Плутовка…Итак, ты любишь театр? (ее кивок) Беззастенчиво, безоглядно…Почему же ты не стала актрисой?
Она.- Тебе нравится унижать меня?
Незнакомец.- В мыслях не было! (с ехидной усмешкой) Чистый вопрос, без подтекста. Если бы ты была актрисой, ты, возможно, играла бы... даже с ним. Возможно даже, тебя, а не нынешнюю Мнишек он целовал бы с такой страстью у фонтана…4 вечера в месяц.. с одуряющим постоянством (скалит зубы) хотя ты утверждаешь, что тебе это (выделить) не нужно. Почему же ты не стала актрисой? (с ударением) играла бы рядом с ним…
Она.- Тебе все же доставляет удовольствие мучить меня. Кто Он и кто я! Он – чудо, гений, свет, а я – ничтожество и бездарность! И мы на одной сцене! Можешь ты представить себе страдание от несоответствия с Ним?! Это космическое страдание!
Незнакомец.- Не забывайся! В каком-то смысле, я – специалист по страданиям. И мне нравится этот самоуничижительный мазохизм. Ты в нем открываешься по-новому, новые грани, совершенствование в саморазрушении – тема ценности твоей души начинает выглядеть иначе. Но к ней вернемся после одного вопроса, последнего в твоем «списке призов», если идти от хвоста к голове (публике задумчиво: Рыба тухнет с головы…к чему это я?) (ей, не оборачиваясь, жестко) Итак, «хочу отличную пьесу, чтобы отдать Ему главную роль» - почему? Для чего? Если ты, как говоришь, даже не любишь его?
Она.- Я хочу лишь служить к вящей славе Его…
Незнакомец.- (смотрел в зал, в это момент поворачивает голову и смотрит на нее пристально, молча)
Она.- (тверже) Я хочу служить к вящей славе Его.
Незнакомец.- (как будто про себя) Достоин ли он этого?
Она.- Не смей так говорить! Как можешь ты оценить Его!! (кричит)
Незнакомец.- Интересно – ты повышаешь на меня голос?! Имей в виду, что как раз я, пожалуй, и могу оценить его. Ведь я тоже актер в каком-то смысле…мастер

© Сафонова Екатерина. 2005


перевоплощений – я могу стать кем угодно, влезть в любую шкуру, я с каждым говорю на его языке – результат моих актерских дарований известен – под моей рукой миллионы (скромно потупив взор)…
Она.- (с сомнением) Так ли это?

Незнакомец.- Неужели, ты так наивна, что сомневаешься? Или это какие-то странные игры, женское кокетство, в надежде достичь какой-то потаенной цели? Учти, попытка тщетна. Сочтем тебя просто наивной. Разумеется – под моей рукой миллионы. По сути, почти весь ваш мир в моей власти. Я наблюдаю, вслушиваюсь, предугадываю, читаю в чертах лица – ловлю мгновение, когда вы позовете меня, чаще всего, отчаявшись достучаться до небес, привлечь Его благосклонное внимание – открою тебе маленькую тайну: Ему всегда не до вас, не до ваших мелких, на Его взгляд, терзаний, Он решает глобальные вопросы вселенских масштабов…видимо…а я – нет, я здесь, с вами, чудные мои, точнее даже, среди вас…


Она.- Скажи, ты приходишь к человеку один раз?
Незнакомец.- (удивленно) Почему ты вдруг спрашиваешь об этом?
Она.- Мой гвоздь опять пронзил мне голову на мгновение, так остро! И показалось, что невозможно вынести твои повторные визиты…
Незнакомец. - (как будто обиженно) Не тебе судить, знаешь ли! Некоторым нравится, что я посещаю их часто. Одни считают, что я, без ложной скромности, единственный достойный их собеседник. Ведь не у всех такая заниженная самооценка как у тебя, дорогуша! Для других, я – единственный собеседник в полном смысле этого слова, сколь жутко бы это ни звучало… Одиночество щедро на кошмары. Повторюсь, но именно я как всегда чутко прислушиваюсь к малейшим трепетаниям ваших душенек, потаенным желаниям, и прихожу к вам, чадо мои, по малейшему зову (чувствуется, что ерничает)
Она.- (неожиданно и резковато) Почему ты пришел ко мне?
Незнакомец.- (мгновенно став серьезным) Пожалуй...ты мне интересна. Возможно, кто-то сочтет тебя сумасшедшей, твое болезненное исступление может ввести в заблуждение многих…Да, ты в горячке и бреду, но ты не больна…Хотя и не нормальна…
Она.- (говоря, постепенно срывается на крик) Зачем ты говоришь мне все это? И почему ты медлишь? Мы все обсудили... я продаю тебе свою душу, сказав, чего хочу взамен.. Почему же ты медлишь?!!
Незнакомец.- (со злостью) Нет! Почему ты вдруг так спешишь? Почему вы люди всегда так спешите там, где не надо? Куда вы торопитесь? В своей жизни? Даже в продаже собственной души? Если ты готова отдать ее мне, то не сомневайся, я заберу ее быстро – для этого вовсе не придется разрывать твою грудную клетку и даже подписывать договор кровью (последнее с издевкой) Важно другое, готова ли ты?
Она.-(тихо) Я готова..
Незнакомец.- Готова?

© Сафонова Екатерина. 2005


Она. - (кричит) Готова! (тихо) я так устала, я хочу покоя….
Незнакомец. - Покоя? Ну уж нет! Ты его не заслужила еще!
Она.- Почему?
Незнакомец.- ей (громко и грубо) Потому что покой – конечный удел творцов! Но у тебя есть шанс – вот, например, сейчас, со мной, ты творишь. Ты, наконец, не прячешься за чужие штампы и мысли, ты тащишь их из себя…наружу…(повышая голос) свое нутро! Ты его обнажаешь, в этом же суть творения!! Долгая, медленная работа. Все остальное – честолюбие и ложь!! И это – БОЛЬНО!! Я хочу, чтобы ты поняла, как это мучительно и больно: тащить наружу свои кишки, вскрывать черепную коробку, ибо это – единственное, что интересно всем остальным «другим людям»… свои они исследовать не будут – ведь это так неприятно и, как я сказал, больно, но с удовольствием поковыряются в твоих! И, пожалуй, назовут это… «хорошей пьесой»!
Она.- (сжав голову руками) Невыносимо…мучительно…
Незнакомец.- (кричит) ДА! Я жажду, чтобы ты это почувствовала и сказала теперь…еще раз, что ты готова «служить к вящей славе Его» и терпеть это ради него из раза в раз, складывать к его ногам результат этой пытки!
Она.- (в горячке) Готова…я готова!
Незнакомец.- (взвыв) Почему?!!
Она.- Он – свет…
Незнакомец. - НЕТ! Нет! он – просто человек!
Она.- (замирает, словно ее осенило и очень спокойно) Нет.. и знаешь почему?
Незнакомец.- (поворачивается к ней, наклоняет голову, словно поощряя ее продолжать)
Она.- Он – не просто человек… раз (блестящая догадка) ТЫ так хочешь заполучить.. Его…я поняла…поняла…поэтому ты здесь. Я – не твоя цель, я – твое средство. Ты подумал: «бездарное глупое ничтожество – она хочет пьесу… для него, за это – душу, пустяки!» Ты решил мне ее дать… рассчитывая на то, что я приму ее из твоих рук… и отдам Ему… и Он будет играть… в ТВОЕЙ (!) пьесе… ты надеешься, что Он оступится. Достаточно ведь одного раза… совсем крохотного шага, недостойной мыслишки… и Он оступится…но ты ведь ВСЕГДА рядом, поэтому ты всегда за Его плечом! Он оступится, и ты поддержишь Его (голос срывается)…
Незнакомец.- (пауза) Да… поддержу… под руку (выделить, она болезненно вздрагивает) и он будет мне обязан, а это уже пол дела – потом раз (щелкает пальцами) и он, долгожданный, весь в моей власти (пауза) … в действительности, ты не так глупа… Но тогда мне пора, визит затянулся. Теперь я готов купить твою душу, дав тебе взамен то, что ты попросила, то, чего ты хочешь…(двигается по направлению к ней)
Она.- (очень спокойно) Стой.. наконец, я поняла, чего хочу на самом деле…

© Сафонова Екатерина. 2005


Незнакомец.- Да? (пауза) Чего же?
Она.- Я… продам тебе свою душу… взамен на то, что ты…оставишь свои попытки… заполучить Его… Ты Его оставишь…
Незнакомец.- (пауза) приблизившись, протягивает руку, касается ее лица, и одновременно произносит: Сказано…
(Тишина, становится темно, потом включается свет – незнакомец исчез беззвучно, она сидит за столом, голова положена на руки, словно спит. На столе отчетливо видна стопка исписанных листов)


Действие второе.
(комната, возможно, та же. Она стоит лицом к окну, курит. Изменилась – ухожена, несколько небрежно, но явно дорого одета. Он – в вязаной кофте, с сигаретой – уютный вид. Стол, мягкие кресла).
Незнакомец. – Ну, здравствуй...
Она. – (оборачивается, смотрит на него внимательно, как будто узнавая, но не сразу...) (пауза) Ты?...
Незнакомец. – Как видишь! Решил проведать. Дай, думаю, гляну, как ты тут. Все-таки почти год не виделись. Хотя я следил за твоими успехами (хлопает негромко) Прими мои поздравления!
Она. – О чем ты?
Незнакомец. – Ну как же! Разве ты не достигла того, чего хотела?
Она. – (смотрит на него, изумленно подняв брови, как бы не веря, что он говорит это всерьез)
Незнакомец.- Не делай такого лица! Ты хотела этого...хотя, возможно, и не говорила вслух...но я ведь не первый день живу на свете – все люди хотят успеха, славы, денег и всего прочего, с этим связанного... У тебя теперь все это есть! Ты добилась этого, выторговала, получила в награду, называй, как угодно, но не смей отрицать!
Она.- (возмущенно) Но я ведь просила тебя о другом!
Незнакомец.- Да, вслух ты высказала несколько иное желание... на твой взгляд, более благородное... даже возвышенное! Но являлось ли оно истинным (при всем уважении к высоким нравственным идеалам, завещанным нам Федором Михайловичем (с ухмылкой) Ты молила меня забрать твою душу, чтобы спасти другую... Но ты никогда не задалась вопросом, а был ли, существовал ли в действительности предмет того торга? (пауза) Та, чужая, «светлая» душа, требующая спасения (смотрит на нее печально)...
© Сафонова Екатерина. 2005
Она. – Я не знала тогда...ты... не знала! Но и ты мне ничего не сказал! Это было нечестно! Так нечестно...Слышишь, нечестная, грязная сделка!
Незнакомец. – (предельно возмущенно) Нечестно!! Я был нечестен?! Откуда я мог знать, что ты не желаешь вспоминать о старой как мир традиции: актеришек всегда хоронят ЗА церковной оградой!! За, черт тебя подери! И это неспроста.. Но нет, ты играла в благородство и я просто не мешал тебе ...Не мешал совершать эту глупость, потому что Я – за свободу воли! Более того, я был настолько мил, что все же дал хорошую цену за твою душу! Твои пьесы более чем популярны, они на лучших подмостках... слава, причем не только в кругах театральных, узких... О нет! Ты на пике, ты в центре тусовки, в Москве, деньги, успех – я все это дал тебе, а мог оставить в дураках! Ни с чем! Когда ты сморозила эту глупость: «оставь его душу»! Ха-ха, а был ли мальчик?!
Она.- Он излучал свет...во всяком случае, мне так казалось (тихо)
Незнакомец.- Немаловажная поправка...теперь не кажется?
Она. – Зачем спрашиваешь? Ты же, как всегда, знаешь ответ...
Незнакомец.- (монотонно) Ты принесла ему свою первую пьесу, столь дорого тебе доставшуюся, самое ценное, что у тебя было...Ему... Первому! Протянула беззащитно...доверила. А он? Выкинул в помойное ведро гримерки, даже не развернув, не сказав ни слова. Разве на это ты рассчитывала? О нет! Ты несла ее, как ребенка, прижав к груди – ему, «излучающему свет», лучшее, что может быть в божьем человеке – талант, искренность (качает головой) Ему, его главную, его, быть может, лучшую роль, а он не удостоил тебя кивком головы. Тебя, отдавшую ему свой светлый крест, а за него – бессмертную душу... Я правильно излагаю? Ничего не упустил?
Она. – (тихо) Нет, ты, как всегда, чертовски прав...
Незнакомец. – (улыбаясь) Ты все-таки не безнадежна! Я рад, что, в очередной раз, не ошибся и достойно наградил тебя. Ты справляешься с этим, в тебе пропала наивность, и появился здоровый цинизм, приятный слуху. Ты еще порадуешь меня, моя девочка. Итак, продолжим сотрудничество?
Она.- Сотрудничество?
Незнакомец. – Ну, дружбу, взаимовыгодное партнерство! Откуда у тебя эта тяга цепляться к словам? Неужели так вошла во вкус «писательского» процесса – это слово подходит, это не подходит? (последнее, с издевкой) В любом случае, продолжим?
Она. – хм...душа у меня только одна, забыл? Что станет предметом торга на этот раз?
Незнакомец. – (радостно потирая руки) Умница! Просто молодчяга! Но я не говорил о торге, я говорил о сотрудничестве. Карты на стол – мы с тобой не дети, поэтому буду предельно честен. Не смей ухмыляться. Итак, ты поможешь мне поставить этого сопляка на место, а я тебе...расскажу , почему он так поступил с тобой...да, пожалуй, так.
Она. – (перебивая) Да? И почему же? Интересно твое мнение на этот счет...
© Сафонова Екатерина. 2005
Незнакомец. – Нет, сначала ты пообещаешь, что поможешь мне!
Она. – Я стала циничнее, ты сам сказал – на мой взгляд, сделка опять нечестна. Условия не равнозначны!
Незнакомец. – Одно в тебе осталось неизменным – ты, по-прежнему, слишком торопишься! Я ведь еще не закончил. Помимо того, что я доподлинно расскажу тебе, почему он так поступил с тобой, кроме того... я предоставлю тебе редкостную возможность ... поквитаться с ним, поучаствовать наравне со мной в процессе его низвержения, насладиться его падением. (проговаривая это, ставит на стол шахматы, расставляет фигурки)
Она. – (сглотнув) С чего ты взял, что я этого хочу?
Незнакомец. – Ты опять лукавишь! Ты же знаешь, как я не люблю, когда вы – люди – начинаете заниматься этой ерундой – меня буквально трясет, когда вы лукавите! По инерции какой-то дурацкой привычки, вы полагаете, что если вы про себя подумали мысль, но не произнесли ее вслух, то мысли как бы и не было. Вы неискренни даже сами с собой! Это у вас от общения с Богом? Подумав о «греховном», быстренько мысленно себя успокаиваете, «вслух я этого не произнес, значит, Он ничего не заметит, а я об этом думать не буду, ни-ни...никогда! и мысль-то была не моя, откуда взялась, гадина?!»
Она. – Ты хочешь говорить о Боге? (говоря это, приносит из-за кулис бутылку вина и два бокала)
Незнакомец. – (с издевкой) Не бойся! Аллергический приступ у меня от этого не начнется, задыхаться и кашлять, произнося «бог», я не стану! Прямо, монашеское целомудрие – кто еще может, по-твоему, рассуждать о боге, если не я?!
Она.- (разливая вино по бокалам) По-моему, ты потерял нить нашей беседы, тебе не кажется?
Незнакомец. – Не путай! Это вещи взаимосвязанные. На мой взгляд, наш герой поступил с тобой ровно так, как поступает с вами ваш бог. Хотя, конечно, мотивации у них разные...вероятно. Оцени, как ловко я вернулся к теме разговора! Итак, я расскажу тебе, что было причиной «свинского» поведения твоего персонального «бога», нечего качать головой! Но...но...но ты ведь так и не пообещала мне, что поможешь?
Она. - Боюсь, тебя разочаровать, но, мне кажется, сделка все же не состоится, поскольку я знаю, почему он так поступил со мной...
Незнакомец. – Да? Это интересно! Излагай.
Она. – Звездная болезнь...(произносит и тут же яростно мотает головой) Не говори ничего! Я знаю, что не права...Это нечто иное...не может быть столь банально...Я все время мучаюсь, пытаясь найти ответ на этот вопрос: почему? Почему? Я думала, великие – великодушны...
Незнакомец. – Это правда (с грустью) а еще они мудры и терпимы...
© Сафонова Екатерина. 2005
Она. -...Ведь когда смотришь на него, слышишь его – он так светел, так скромен! В нем ни на йоту самолюбования, зазнайства, этой самой «звездной болезни»...кажется...но тогда почему?!
Незнакомец. – скромен, говоришь? Хм... скромность ли это? ... или (пристально смотрит на нее) сатанинская гордыня?...
Она. – (задумавшись) Ты... (пауза)? ...(задумчиво) за церковной оградой...? значит, все-таки...
Незнакомец. – Ну, говори, говори, не бойся! Произнеси это вслух!
Она. – Нет, нет...не может быть...я не верю! Ведь он так талантлив! Этого ты не можешь у него отнять! (на подъеме) Так чертовски (вдруг понимает, что произносит  на выдохе) талантлив...
Незнакомец. – (стучит по столу ладонями по столу) Оркестр – туш! Браво! Наконец-то...неужели ты научилась слушать и слышать... саму себя, в первую очередь! Браво!
Она. – Ты все равно не заставишь меня поверить, что он... что ты...
Незнакомец. – А я даже пытаться не буду! Ты сама всегда определяешь причину и следствие...хотя чаще всего неправильно! Во время нашей первой встречи, я пытался донести до тебя истинный смысл происходящего, но нет! Ты сама все додумала и ..перевернула с ног на голову!
Она. – Отвечай! Говори...не смей уводить разговор в сторону... опять...ты опять морочишь мне голову!
Незнакомец. – Заметь, я терплю твои совершенно несправедливые упреки...сношу их безропотно. (передразнивая) «так талантлив, этого ты не можешь у него отнять»! А кто говорит про «отнять»?

Почему ты не допускаешь такой мысли: если я столь легко дал «талант» тебе, я мог столь же легко дать его массе прочего народа?...ему, например, в том числе!


Она. – (разом сникнув, наливает в бокалы вино, пригубила) В таком случае расставим точки над «и»: ты не дал мне таланта...
Незнакомец. - (взяв бокал) Интересно-интересно...очень занимательно, ты что имеешь в виду?
Она. – Ты сам просил не лукавить! Поэтому давай не будем отрицать очевидного, ты не дал мне таланта. Первая пьеса, которую ты вручил мне взамен души, была хороша... видимо так, поскольку она имела успех. Обо мне заговорили. И здесь ты дал мне фарта – ровно столько, сколько я просила..., ты дал мне «умение писать «хорошие» пьесы»... каким-то дьявольским образом, я чувствую конъюнктуру – я быстро и ловко выдаю на гора то, чего как раз в этот момент жаждет публика. Я – хороший ремесленник! Но не более того...я – не талант...

© Сафонова Екатерина. 2005


Незнакомец. – Сокровище мое! Откуда столь вселенская печаль, когда ты это говоришь. Что плохого в том, что ты хорошо делаешь именно то, что умеешь?! И главное, получаешь за это не самые плохие деньги...
Она. – Деньги? Да, я получаю деньги за то, чего всегда так боялась, за витиеватую болтовню о таких ничтожных, банальных вещах...
Незнакомец. – Видимо, нам с тобой, как старым знакомцам, не избежать сегодня тотальной откровенности! Так и быть, одна страшная тайна, только для тебя: большинство действительно важных в жизни вещей ... так банальны. Это – вечные ценности, которые люди повторяли изо дня в день, из года в год, из века в век... они покрывались налетом обыденности, пылью повседневности, теряли острый привкус откровения – и, в итоге, становились банальными... А люди, боясь показаться банальными, задвигали простые истины в угол, подальше с глаз, искали нового, неординарного... И им говорили нечто, и они были в восторге, и даже не всегда догадывались, что это - те же старые вечные вещи, просто поданные с новой приправой – экзистенциальной безысходности или постмодернитского стеба... Тысячи до тебя говорили миру о простых вещах, о которых мы сейчас говорим с тобой: о любви, о таланте, о боге, о душе и о смерти, и тысячи тысяч будут говорить о том же после нас... И нет ничего нового под солнцем...
Она. – Так хочется тебе верить ... но это не меняет сути: ты сам заметил, сказать о простом и важном можно так, что для многих людей это вновь станет откровением, сутью и стержнем жизни... но это подвластно только избранным, поэтому я – ремесленник без искры гениальности, а он... он – истинный талант... данный Богом или... тобой, значения уже, пожалуй, не имеет... но неужели, все же тобой? (последнее тише, словно про себя, пристально на него глядя)
Незнакомец.- (столь же пристально смотрит на нее и задумчиво произносит, тоже как будто про себя) «я – ремесленник, а он – истинный талант», неужели история повторяется? Неужели помимо обыденной горечи отвергнутой женщины, здесь есть еще и черный росток этой чудовищной всепоглощающей зависти? Неужели опять моя удача, и все так совпало?

(как будто очнувшись, повторяет еще раз, уже обращаясь к ней непосредственно): «я – ремесленник, а он - истинный талант»...Так ли ты права, моя радость? Ну-ка, вспомни, ты видела все его роли в кино и на сцене, он игнорировал тебя, но ты-то не пропускала ни одного его появления! Вспоминаешь?


Она. – К чему ты клонишь?
Незнакомец. – (возбужденно) Руки! - предмет твоего вожделения – они стали предсказуемы, ты можешь уверенно угадать каждое следующее движение, напряжение каждой фаланги в каждом последующем жесте! Почему? Интонации – вспомни, особенно его последние роли – внимательно услышь внутри себя речь разных его героев – они говорят с одними и теми же интонациями! Из раза в раз – отзвуки датского принца в роли приживала великого писателя и погубителя садов, затем плавно перетекли в речь сумасшедшего князя и «самозванца» – ты узнаешь их, они одни и те же! Почему? Каждый новый герой предлагает нам тот же «багаж», ту же изнанку – интонаций, жестов, мимики, разворотов плеч и посадок головы, манеры ходить и черт характера, и той самой важной «предыдущей» жизненной истории персонажа во взгляде. Почему?

© Сафонова Екатерина. 2005


Она. – (все время, пока он говорит, сидит, обхватив голову руками, поэтому глухо) В чем ты пытаешься убедить меня? (поднимает голову, громче) В чем? В том, что он «исписался», исчерпал себя как актер до дна? И не сможет уже прыгнуть выше головы, явить миру нечто новое? Что талант его, если он был, растрачен?
Незнакомец. – (кивает в такт ее словам) Ну вот, ты сама все сформулировала, умница! Так и напишем...
Она. – Напишем? (недоуменно) Я не понимаю...
Незнакомец. – (начинает партию, передвигает фигурку на шахматной доске) Мы дошли до главного! (ехидно) Робко предположу, что ты все же согласишься мне помочь, есть у меня такое предчувствие... Тогда, как уже было сказано, наша с тобой задача развенчать этого кумира, низвергнуть его! И начнем мы с того, что, по сути, и создало нашего «прынца датского» - со СМИ, (с издевкой) средств массовой информации, то бишь. Вспомни, что я говорил тебе во время нашей первой встречи – все ваши идолы создаются СМИ: серия хвалебных отзывов, пара интервью с потугой на элитарность, лестные эпитеты, восхищенные возгласы, оценки сугубо «авторитетных» товарищей в «культурных» и «культовых» передачах, фотки в гламурных журналах, упоминание в ежегодном списке «самых сексуальных…» актеров, ветеринаров, товароведов и т.п. Вот они – кирпичики, из которых можно слепить очередного «кумира» без лишних усилий! Ты же сама через это прошла и все знаешь. Стоит только попасть в «модный лист» и дальше цепь замкнулась: лучшие режиссеры приглашают в лучшие спектакли и фильмы, критики снова захлебываются слюной по поводу и без, и вот уже признанные классики на поводу у этих рецензий бьются за «право первой ночи», т.е. за возможность заполучить новый «талант» себе.
Она. – (двигает фигурку в ответ) Ты прав, эта схема действует безотказно. Но подобным образом «звезды» создаются, ты же хотел устроить его падение, разве нет?
Незнакомец. – (переставляет следующую фигурку) Разумеется. Здесь то же самое, только в другой тональности. Один писака заметит, что, дескать, похвалы преувеличены. Другой подхватит, чем, мол, все так восторгаются, ведь все весьма посредственно! Дальше уже все критики, как шелудивые псы, заголосят, кто раньше и громче, ровно обратное тому, что голосили вчера, потом...
Она. – (подхватывая, переставляет фигурку) Потом представители «богемы» глухо подхватят общее настроение и, томно поводя глазами, заберут назад все лестные эпитеты. А чудная театральная прима (поднимает фигурку «королевы») из холодного серого города, столь хвалившая накануне его, своего молодого партнера по фильму, уже не сделает этого и отзовется восхищенно о потрясающем актерском даровании другого молодого-кареглазого ..
Незнакомец. – (переставляя очередную фигурку) Браво, моя девочка! Именно так. А после этого раз, и мы уводим у нашего героя из-под носа многообещающую роль «любителя добрых людей» в новом фильме режиссера, сделавшего его чуть раньше повсеместно узнаваемым, и отдаем роль другому - мальчику с «солнечной улыбкой». И в результате, тому, другому, популярность, аплодисменты, харизма...

© Сафонова Екатерина. 2005


Она. -(фигурку) И новый фильм с упомянутой северной примой назовут провальным, по вине нашего героя. Ее пожалеют, как потратившую толику таланта впустую, его же разнесут в пух и прах за невозможность явить «новые грани и отсутствие глубины образа»...
Незнакомец. -(улыбаясь, фигурку) Блестяще! В заключение, полное отсутствие реализации в театре! Даже земляк, его выпестовавший, ничего не сможет предложить, боясь провала, который отныне будет всегда ассоциироваться с этим именем. Итог -...пустота...
Она. – Все выглядит славно и вполне реально. У меня только 2 вопроса, как всегда: зачем тебе при таком раскладе...я... и второй, мучающий меня уже с начала нашей встречи: все же ...зачем тебе его падение?
Незнакомец. – Я все время призывал тебя быть откровенной, таковым следует быть и самому, не правда ли? Поэтому предельно искренне ответ на первый вопрос: ты – мой инструмент! У тебя есть ясная и четкая задача в моем сценарии.
Она. – Вопрос второй ты, по привычке, оставишь без ответа?
Незнакомец. – Ты, как всегда, спешишь, дитя мое! И клевещешь…и не слышишь того, что должна слышать…и, конечно же, не делаешь выводов!
Она. – Словеса-словеса! Ты, действительно, в них мастер! Зачем он тебе?
Незнакомец. – Помнишь, я говорил, что власть моя велика и под моей рукой миллионы. Это – сущая правда. Но, правда и то, что это – не предел. Моих приверженцев может быть больше… Должно быть больше! Знаешь, почему я так понимаю людей? Почему мне ведомы все ваши желания? Потому, что я разделяю их! Я хочу того же, что и все вы – власти и могущества. Хочу обладать миром! И в этом нет ничего предосудительного. Я способен нести бремя власти достойно… и я его жажду. А ты, как взрослая девочка, отдаешь себе отчет, что единственный способ добиться желаемого – это увеличивать число моих последователей… день за днем… в перспективе, пока каждая тварь на этой планете не признает во мне своего владыку! А каким образом «паства» моя прирастает? (смотрит на нее лукаво)
Она. – (проговаривая как логическую цепочку) Борьба за души? Пропащие души…грешников… Грехи человеческие!
Незнакомец. – Умница! Ты меня поражаешь временами, просто какое-то воплощенное противоречие, дитя мое! То не можешь связать воедино двух элементарных деталей причины и следствия, а то демонстрируешь глубины анализа. Конечно, грехи! Вы, порой, и не догадываетесь, как радуете меня ими. Их так много! Они такие разные! И впасть в грех так легко… вы даже не замечаете, когда делаете это. Знаешь, какие мои самые любимые?
Она. – Полагаю те, в которые люди впадают чаще других? Прелюбодеяние? Неуважение к старшим?

© Сафонова Екатерина. 2005


Незнакомец. – Опять угадала! В каком-то смысле. Но это грехи мелкие. А есть и те, что покрупнее. Те, которые приводят на мою сторону необратимо. Великие грехи… Они множат мою армию бесчисленно… Грех гордыни… грех идолопоклончества… грех зависти (с этими словами остро взглядывает на нее)
Она. – (задумчиво) Грех гордыни? Так значит, у нашего героя все-таки – грех гордыни? Тогда к чему все твои волнения? Это тяжкий грех, он повинен в тяжком грехе, значит, у тебя есть все основания рассчитывать на получение его души.
Незнакомец. – Гордыня – это прекрасно! И то, что ты сказала, тоже прекрасно. Но могло бы быть еще лучше… Если бы он сам признал свой грех и осознанно выбрал мою сторону…признал над собой мою власть…это тысячно увеличило бы мою армию!
Она. – Не понимаю… Каким образом?
Незнакомец. – Ну-у.. не разочаровывай меня, сокровище мое! Сработал бы, по сути, тот же механизм, что привел ко мне тебя. Признайся, ты одержима этим человеком. Он – твой бес, твое искушение. И это не единичный случай, хотя степень именно твоей одержимости исключительна. Он умеет очаровать. Тысячи тысяч юных (и не очень) душ восхищаются им… поклоняются ему…боготворят его…
Она. – (подхватывая) Боготворят его…Творят себе кумира…ложного бога… и впадают в грех…
Незнакомец. – (довольно потирая руки) Всех этих грешников он мог бы привести под мое крыло…Для этого нужна единственная малость, (с ненавистью) чтобы он признал свой грех и мою власть над ним!
Она. – (с надеждой в голосе) Но… он не делает этого?... (увереннее) Все же не делает этого.
Незнакомец. – (возмущенно) Нет! (пауза) Пока нет…Но мы его убедим. Тут как раз пригодится мой план с твоим участием.
Она. – Его падение?
Незнакомец. – Верно. Именно так, как мы с тобой обсудили, он будет низвергнут со своего персонального Олимпа. Провал… и забвение. В одночасье исчезнет все, что он считал незыблемым.. своей жизнью… Ведь как не беги, от судьбы не убежишь (с усмешкой), даже если ты бегаешь как Харрисон Форд. (затем по слогам) Пустота…
Она. – И все? Ты просто уничтожишь его … «курицу, способную нести тебе золотые яйца»?
Незнакомец. – Ну, что за торопыга! Когда он достигнет, казалось бы, самого дна разрушительного отчаяния, лишившись того, что он считает смыслом своей жизни – театра, кино, работы, появишься ты, дитя мое.
Она. – Я?! Зачем? Что я могу… сказать ему?
© Сафонова Екатерина. 2005
Незнакомец. – Ты-то как раз все ему и объяснишь! Расскажешь, почему с ним случилось то, что случилось. И предложишь все исправить. У тебя будет новая чудная пьеса, не сомневайся! и там будет роль для него, действительно замечательная роль, которая поможет ему триумфально вернуться, в лучах новой славы, явив новые сумасшедшие грани таланта. Сама понимаешь, все в моих руках, и это легко осуществимо. Лишь одно условие ты ему озвучишь. То, о котором мы уже говорили. Он соглашается и вновь на коне… ты удовлетворена, твое самолюбие утешено… я торжествую и праздную победу – все счастливы.

Она. – (неопределенно) А если даже после этого он откажется? Если гордыня его столь безмерна, что он слеп и глух к голосу самосохранения? Если он не даст своего согласия, что тогда?


Незнакомец. – Тогда? (потер подбородок задумчиво) Тогда мне не остается ничего иного, кроме как применить одно из самых действенных средств убеждения…
Она. – (пауза)… Ты говоришь о…
Незнакомец. – Смерть, да-да, о ней! О смерти. Не делай испуганных глаз! Разве ты не согласна – это средство номер один, когда хочешь доказать свою правоту, раз и навсегда. Разве нет? Скажи-ка мне, что ты думаешь о смерти. У тебя, как мне кажется, должны быть чертовски интересные мысли о ней…
Она. – Смерть? (отрешенно, делает глоток, смотрит в зал) Она всегда рядом. Очень близко. Причем на секунду кажется тебе, что ты ее обманул, отвлек, бац, и она лупит тебя по носу – хорошо, если легонько, чуть-чуть, играючи, даже ласково – смертью соседки по лестнице, например… Вот, еще вчера была, в окно ее видела, а сегодня – нет, раз и нет, это – Смерть, улыбается застенчиво. Тут, мол, я, рядышком, ты того, не расслабляйся – бойся меня, бойся, здесь я, никуда не ушла…
Незнакомец. – (закуривает, улыбаясь) Вот и мы его так – играючи, легонько по носу…Для начала неожиданная Смерть кого-нибудь из шапочных знакомых… Одного-другого…Если не поймет и не одумается… Тогда внезапная смерть кого-нибудь из родных и близких…по весне, знаешь ли…когда кругом все возрождается к жизни… это особенно выбивает из колеи, ошарашивает… Он должен будет смириться… стать на нашу сторону…иначе …действительно Смерть … (тише, как будто про себя) есть предел и моему терпению!
Она. – (задумчиво и печально) Мне…даже жаль его…Слишком трудный выбор…Жить с грехом и на стороне греха или умереть, обреченным на вечные муки, ибо грех уже на душе…
Незнакомец. – Жаль?! (возмущенно) А ему, талантливому, почти небожителю, баловню судьбы, почему не стало жаль тебя! Что стоило, один знак внимания, простой благодарности, одно доброе слово, просто выделить тебя из безликой толпы. Думал он о твоем выборе и твоей жертве?! Жаль…(тише и с угрозой) не вынуждай меня усомниться в тебе, девочка моя. Ты – мой посланник.
Она. – (прямо глядя ему в глаза) Вино делает меня сентиментальной. Минутная слабость. Я не подведу тебя…Не смогу подвести… тем более, что у меня-то уже нет выбора.

© Сафонова Екатерина. 2005


Незнакомец. – Но..кажется, полночь? Что ж, мне пора. Опять засиделся. До скорой встречи, мой маленький Сальери.
(За окном раздаются взрывы петард, крики «С Новым Годом!», смех – девушка невольно поворачивает голову к окну, в этот момент незнакомец бесшумно уходит, когда она оборачивается, в комнате пусто. Минуту она сидит, молча, пристально глядя на стол, затем протягивает руку и берет со стола небольшой бумажный пакет, видимо, оставленный незнакомцем. Медленно распечатывает его, переворачивает, из него себе на ладонь вытряхивает пистолет. Держит его в руке, по-прежнему, молча и пристально смотрит… вдруг неопределенно улыбается, разворачивает ствол к себе, начинает медленно подносить к лицу, с интересом вглядываясь в самое дуло…)
Занавес

Сафонова Екатерина



Санкт-Петербург