Суд над Иисусом Христом в различных литературныхпроизведениях - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Суд над Иисусом Христом в различных литературныхпроизведениях - страница №1/1




Суд над Иисусом Христом в различных литературных произведениях

Министерство общего и специального образования РФ.СПбГИЭА.Кафедра философии.Реферат на тему: «Суд над Иисусом Христом в различных литературныхпроизведениях»Выполнил: студент 371 гр. Тимофеева Ю. М.Принял: проф. РущаковСПб 1998. “И поднялось все множество их и повели его к Пилату”. Так начинаетсяповествование об одном из важнейших событий, описываемых в Новом завете,точнее в Евангелие от Луки – о суде прокуратора (то есть римскогочиновника, отвечающего за сбор податей в Иудее) Понтия Пилата над МессиейИисусом Христом. Суд Пилата в целом вполне согласно описан у всех четырехевангелистов, за исключением некоторых подробностей, о которых будетупомянуто далее. Прежде чем начать обсуждение данного сюжета, попытаемся синхронносравнить Евангелия, воссоздать описываемые события. В пятницу утром Иисуса, схваченного накануне, “первосвященники состарейшинами и книжниками и весь синедрион” отвелив претерию, временную резиденцию прокуратора, но не вошли в нее ”чтобы неоскверниться, но чтобы можно было есть пасху” (Ев. от Марка). Пилат вышел кним и сказал: ”В чем вы обвиняете человека сего?” Обвинения их описаныболее полно и конкретно в Евангелие от Луки: ”Мы нашли, что развращаетнарод наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом Царем”.Евангелие от Иоанна повествует о том, что Пилат, посчитав, видимо себянекомпетентным в вопросах веры иудеев, предложил обвинявшим самим судитьМессию по их законам. Иудеям же в то время было ”не позволено предаватьсмерти никого”, но ”да сбудется слово Иисусово, которое сказал Он, даваяразуметь, какою смертью Он умрет”. Пилат вернулся в преторию и начал допрособвиняемого, вариант которого описан в Евангелие от Иоанна: - ”Ты царьиудейский? - От себя ли ты говоришь это или другие сказали тебеобо мне? - Разве я иудей? Твой народ и первосвященникипредали Тебя мне; что ты сделал? - Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сегобыло Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не былпредан иудеям; но нынче Царство Мое не отсюда. Ты говоришь, что Я Царь; Яна то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине;всякий кто от истины слушает глас Мой. - Что есть истина?” Евангелия единодушны в том, что на все выдвинутые обвинения Иисусотвечает молчанием. Пилат объявил первосвященникам и народу, что не видитникакой вины в Этом Человеке. В Евангелие от Луки мы находим, чтопрокуратор, узнав о том, что обвиняемый “из области Иродовой, послал его кИроду, который в эти дни был также в Иерусалиме”. Ирод много слышал о чудесах, совершаемых Христом, и обрадовался,надеясь, что Иисус продемонстрирует ему свои способности; однако тотмолчал. Тогда “Ирод со своими воинами, уничтожив Его и насмеявшись над Ним,одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату. И сделались в тотдень Пилат и Ирод друзьями между собой, ибо прежде были во вражде друг сдругом”. Тогда Прокуратор объявил, что не он один, но и Ирод не нашелИисуса виноватым. Его словами были: “итак, наказав Его, отпущу”. Какизвестно в Иудее в то время существовал обычай по случаю праздника Пасхиотпускать одного узника. “Хотите ли, отпущу вам царя Иудейского?” – спросилпрокуратор. “Тогда опять закричали все, говоря: не Его, но Варавву.Варавва же был разбойник”. (Ев. от Иоанна). В Евангелие от Матвея мы находим еще одну подробность, объясняющуюнежелание Пилата отдавать Иисуса на смерть: “Жена его послала ему сказать:не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадалаза Него”. По Евангелии от Иоанна после бичевания плетьми с шипами Иисус “втерновом венце и багрянце” был показан народу. “Когда же увидели Егосвященники и служители, то закричали: распни, распни Его!” На что Пилатответил: “возьмите Его вы и распните, Ибо я не нахожу в нем вины”. Иудеиотвечали ему: “мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потомучто сделал Себя Сыном Божьим”. В Евангелии от Иоанна говорится, чтосуеверный страх охватил Пилата, заставив спросить Обвиняемого: “откуда Ты?”Иисус молчал. “Мне ли не отвечаешь, не знаешь ли, что я имею власть распятьТебя, имею власть отпустить Тебя”. “Ты не имел бы надо мною никакой власти,если бы не было дано тебе свыше. Посему более греха на том, кто предал Менятебе”. После этого Пилат “искал повод отпустить Его”, но иудеи выдвинулиновый, самый веский аргумент: “если отпустишь его, ты не друг кесарю;всякий делающий себя царем противник кесарю”. И сказал Пилат иудеям: “СеЦарь ваш”. Но они закричали: “возьми, возьми распни Его”. “Царя ли вашегораспну?”. Первосвященники отвечали: “Нет у нас царя кроме кесаря”. “Тогда,наконец, он предал Его им на распятие”.Так окончился суд прокуратора.В Евангелии от Матвея сказано, что Пилат “взял воды и умыл руки переднародом, и сказал: “не виновен я в крови Праведника сего; смотрите вы”. Иотвечая, весь народ сказал: “Кровь Его на нас и детях наших”. Эти словамогут вызвать изумление, если читатель не осведомлен о том, что по законамтого времени свидетель, показания которого приводили к казни обвиняемого,брал на себя кровь этого человека.Итак, используя все четыре Евангелия, мы попытались как можно подробнее иобъективнее описать суд прокуратора, человека, о котором античный историкПилон писал так: “Он боялся, что посольство раскроет в Риме все егопреступления, его продажность и хищничество, разорение целых фамилий, всенизости, виновником которых он был, казнив множество людей, не подвергнутыхдаже никакому суду и другие ужасы, переходившие всякие пределы”.(Посольство к Каю, 38).До 1961 года, когда среди развалин Кесарии нашли надпись I-го века: “ПонтийПилат – префект Иудеи”, которая показала, что он обладал даже большимиполномочиями, чем простой прокуратор, даже сам факт существования егоставился под сомнение (например, Хомо пилатус – человек, держащий “пилум,копье, то есть олицетворение созвездия Орион, по версии АндреяНемоевского). За прошедшие сотни лет отсутствие конкретных фактов порождаломногочисленные домыслы, противоречивые трактовки библейских сюжетов вплотьдо самых невероятных, однако еще Жан Жак Руссо, защищая Писания, сказал:“Евангелие заключает в себе столь поразительные, столь неподражаемые чертыистины, что изобретатель был бы еще более удивительным, чем сам герой”. Но,как пишет протоирей Александр Мень (А. Боголюбов), “надежды тех, кто думал,что наука развенчает Новый завет, не оправдались. Именно труды современныхученых еще раз подтвердили, что Евангелия – подлинные и достоверныедокументы”, в частности эта слова можно отнести и к данному сюжету. (см. А.Мень). Приложение к кн. “Сын человеческий”. А. Мень в данном реферате упоминается как автор знаменитой книги “СынЧеловеческий”, в которой, по его словам “автор не ставил себеисследовательских целей, а стремился лишь… просто рассказать о Христе.Рассказать на основании Евангелий, лучших комментариев к ним, а такжедругих источников”. В этой книге существует целая глава “Суд прокуратора. 7апреля”. В ней автор художественно, пытаясь, на сколько это возможно,избежать лаконичности, характерной для Евангелий, при этом целиком иполностью основываясь ан них, передать события Страстной пятницы, объясняямотивацию всех поступков, совершенных героями сюжета. Сверяя главу сЕвангелиями, можно сделать вывод о том, что у автора при написании ее болеевсего вызывала доверие версия Иоанна. Среди доводов в пользу именно этогоЕвангелия было то, что предыдущие Евангелия “не ставили себе задачи датьпоследовательное изображение событий, у Иоанна же цель эта, очевидно,была”, “в Иоанновом Евангелии всюду видна рука одного автора. Он мастердиалога и драматических картин, от которых веет живыми воспоминаниямиочевидца”. Только у Иоанна, например, указано, что обвинители не пожелаливойти в преторию, что комментируется у А. Меня так: “Быть в доме язычника вдень пасхальных обрядов считалось у иудеев осквернением”. Пытаясь сделатьевангельские тексты доступнее для современников, он вставляет в текст такиеподробности как “хотя город был занят приготовлением к Пасхе, архириереямудалось найти праздных зевак, что бы те криками поддерживали их петицию”.Дается живая реалистичная картина, дающая почувствовать атмосферу обществапочти двухтысячелетней давности, хотя, конечно же, через призмупредставления автора.Эпизод, рассказывающий о примирении Ирода с Пилатом, дополняетсяобъяснением, что “отсылая галилеянина к Ироду, правитель Иудеи достигалдвух целей: примирился с соперником, происки которого были для него опасны,и облегчал себе задачу в запутанном деле”. Провал надежд тетрарха на то,что “загадочный Пророк покажет какое-нибудь знамение, чтобы скрасить Иродускучные дни в Иерусалиме”, привел к тому, что он “сразу потерял к Немуинтерес”, а “обвинения архиереев он пропустил мимо ушей”. Создаетсявпечатление, что читаешь не Новый завет, а рассказ о столь понятных,привычных людских интригах, грехах, слабостях. Так что невольно вспоминаешьслова булгаковского Воланда, остроумно отметившего, что за две тысячи летлюди нисколько не изменились в своих чувствах, поступках и “напоминаютпрежних… квартирный вопрос только испортил их”.Описание издевательств над обвиняемым яркими картинами встает передглазами: “В ход были пущены римские бичи с шипами, которые раздирали телодо крови. После такой экзекуции человек обычно находится в полуобморочномсостоянии”. Александр Мень пишет, что у Пилата “служили, в основном, греки,самаряне и сирийцы, ненавидевшие иудеев. Пользуясь случаем, эти людивыместили всю свою злобу на страдальце”. Эти описания не вымысел, а факты,собранные А. Менем в архивах, плоды тяжелой, но, несомненно, захватывающейработы над многими источниками. Праздное чтение Евангелий, безусловно, недает и маленькой толики представления о прочитанном, по сравнению с книгой“Сын Человеческий”. Читая Новый завет, задаешься тремя вопросами. Почемупрокуратор, хладнокровно казнивший многих, стал защищать Христа, упорнонастаивая на его невиновности? Почему люди между Христом и “разбойником”Вараввой выбрали второго? И почему с таким неистовым желанием распялипроповедника?По мнению А. Меня Пилат “против собственной воли проникся сочувствием кобвиняемому. Его желание настоять на своем еще более окрепло после того,как жена прислала слугу, прося за праведника”, а “римляне, даже неверующие,придавали большое значение снам”. Только заявление “нет у нас царя кромекесаря” не оставило Пилату выбора. Но прокуратор все же, демонстрируя своенесогласие, умыл руки, отдав невинного на казнь.Здесь Мень явно указывает на то, в чем согрешил Пилат: малодушие – вот еговина, “в конце концов, что для него судьба какого-то еврейского пророка,когда на карту поставлено его, Пилата, благополучие?” “Пилат отнюдь нехотел лишаться выгодной должности и держать ответ перед легатом Сирии илисамим императором”. Его можно понять, но невольно напрашивается мысль, чтовот так своим, безразличием, человечество лишило себя шанса прощения.Безразличие, малодушие, трусость, - страшнейшие, если не самые страшныелюдские пороки.Объясняя выбор толпы, А. Мень использует рукописи Матвея и Марка,уточняющие, что Варавва был осужден “вместе с повстанцами, которые во времявосстания совершили убийство”. “Варавву в Иерусалиме не только знали, но исчитали героем, а Иисус был пришелец”, неизвестный горожанам, хотевшимизбавить Варавву от казни. Получается довольно странная картина, дающаяпищу для размышления: перед народом стал выбор – спасти повстанца илипророка. И выбор пал на первого, хотя в сущности Варавва ради счастья людейпролил чужую кровь и остался героем, а жестоко избитый, в терновом венце и“кровавом плаще”, неповинный ни в чем пророк безропотно, ради тех же людей,пролил свою кровь. Народ же выше оценил поступок убийцы. Где были те, ктослышал проповеди Христа? Они “разбежались, а многие, наверное, узнали ослучившемся, когда было уже поздно”. Праздные зеваки, не ведая, что творят,подбиваемые архиереями, с легкостью взяли кровь невинного на себя и детейсвоих. “Осужденный был предан в руки солдат”.Другой автор описания суда прокуратора Иудеи над Иисусом Христом – МихаилАфанасьевич Булгаков в своем романе “Мастер и Маргарита”, преследует цель,отличную от стремления протоирея Александра, сделать более доступными длясовременников евангельские тексты, создал собственную от начала и до концаверсию событий, произошедших “14 числа весеннего месяца нисана”.Произведение Булгакова представляет собой шедевр литературного искусства.“Им написана на историческом материале книга огромной психологическойвыразительности и почти осязаемой реалистической пластики”. (Е. Сидоров “М.А. Булгаков”). Роман в романе, как принято его называть, абсолютносамобытен, почти целиком оторван от общепринятой, достаточно кропотливособранной и доказанной версии. Как ни странно, главным героем романаявляется не Иешуа Га-ноцри, а “жестокий пятый прокуратор Иудеи – всадник“Понтий Пилат”. Эта книга о человеческих грехах, мелочности, пошлости иподлости, и в нее не смог бы гармонично влиться портрет абсолютнойбезгреховности “небесной Чистоты”. Беззащитность Га-ноцри вызываетсострадание, спокойствие и простота – уважение, некоторая детскостьповедения – горькую улыбку. Но в чертах его есть недосказанность.Простое описание незаслуженных мук Иешуа, избавленное от излишнейсентиментальности, только дает еще глубже понять ужас происходящего. Однакоэто все. Детального описания “арестанта”, догмата его личности нет; этанедосказанность необходима и естественна, так как в данном случае требуетсябольшая ответственность за передачу образа, божественности.В своем белом плаще с кровавым подбоем, с единственным другом – собакойБанга, жестокий прокуратор оказался судьей на Суде, значение которого можноразве что частично почувствовать, подсознательно представить себе.Прозванный в Ершалаиме свирепым чудовищем, в свое время заслуживший почестихладнокровием, мужественностью и жестокостью, он единственный в этом городе(помимо Левия Матвея) попытался спасти “сумасшедшего бродягу” Га-ноцри.Понтий Пилат напоминает потухший вулкан, у которого где-то глубоко внутризатерялось доброе начало, но свет доброты Иешуа сумел пробудить в правителедавно оставленные попытки поиска истины “И настанет царство истины?Настанет, гегемон – убежденно ответил Иешуа. Оно никогда не настанет, -вдруг закричал Пилат таким страшным голосом, что Иешуа отшатнулся”. В этомотрывке прокуратор, забывшись, устав от многолетней лжи, раскрывает себя,свои самые сокровенные мысли, он более не сможет оставаться безразличным.Булгаков незаметно вводит читателя в мысли прокуратора, страдающего отусталости от жизни, происков врагов, интриг, постоянного контроля надсвоими словами и поступками. Писатель считал, причиной заступничестваПилата послужило его внезапное стремление приобрести в лице Иешуа своегодруга, собеседника. Иешуа снял приступ дикой головной боли, сталединственным, кто назвал гегемона добрым человеком и был с ним искренним идоброжелательным. Но прокуратор “всадник Золотое копье”, столь мужественныйв битвах, не смог отстоять жизнь только что приобретенного друга из-затрусости.Иешуа Булгакова в своих проповедях произносит, что “нет большего порока,чем трусость”. Если Александр Мень называет главным пороком человекаравнодушие, то у М. А. Булгакова это трусость. Именно это слово настойчивоповторяется в романе несколько раз. А. Мень пишет: “Следует помнить, чтоучасть подсудного была решена заранее, и утром 14 ниссана имел место необъективный суд, а совершалось настоящее юридическое убийство”. Булгаков, вцелом соглашаясь с этим, все же сделал ударение на то, что архириерейскийСовет не имел право казнить кого-либо без совершения суда по римскимзаконам. Поэтому, по мнению Булгакова, Пилат мог спасти Иешуа, хотя ирисковал бы своей карьерой. Думается, что с учетом его опыта в интригах изаслуг перед кесарем, риск этот все же был невелик. Будь то битва,прокуратор спас бы Га-ноцри, как когда-то спас Марка Крысобоя. Но то былмужество совсем другого рода. Борьба же с ненавистным Каифой послемногочисленных доносов требовала готовности в один момент отказаться отвсего того, что было заработано за всю жизнь, бросить деньги на землю, какэто сделал сборщик податей Левий Матвей. И правитель струсил.Интересно, что при описании самого Мессии Михаила Афанасьевич сразу жеобъявляет о том, что не собирается претендовать на историческую точность,схожесть Иешуа с Иисусом в библейских текстах. Несмотря на несомненноезнание материала, писатель, можно сказать, демонстративно отклоняется отЕвангелий. Га-ноцри – человек лет 27-ми, то есть гораздо моложе, чемпринято считать. Он утверждает, что из города Гамалы и не знает точно, ктопо крови, не помнит своих родителей, хотя ему говорили, что отцом былсириец. Булгакову не важно каков обвиняемый, но главное, что он отзывчив,прост, беззащитен и прямодушен как ребенок. Он удивляется осведомленностипрокуратора о “добром человеке”, предателе Иуде из Кариафа (заметим, чтоИуда по книге не был раньше знаком с Иешуа и вообще сюжет, описывающийпредательство, полностью самобытен, оторван от общепринятых представлений).Также, Иешуа плохо понимает, что происходит и даже совсем по-детскитревожно просит: “А ты бы меня отпустил, гегемон; я вижу, что меня хотятубить”. Однако вся эта детскость исчезает перед распятием. Он отказался отнапитка, немного облегчающего муки распятых, был спокоен, “сказал, чтоблагодарит и не винит за то, что у него отняли жизнь”. “Единственное, чтоон сказал в присутствии солдат, что в числе человеческих пороков одним изсамых главных он считает трусость”.Месть прокуратора за потерю друга также нельзя назвать местью мужественногочеловека. Лакомства, подобострастные секретари, роскошь и безнаказанностьобленили Пилата. За несколько часов общения с Га-ноцри, прокуратор не успелпонять, что ответом на подлость и убийство не должны быть подлость иубийство. Подослав своих слуг убить Иуду, Пилат показал, что все же плоховслушивался в слова Иешуа, не сумел до конца понять его.О романе Булгакова можно рассуждать бесконечно, так его сюжет не стянутрамками исторических фактов, но целиком подчинен воле Мастера, егостремлениям, идеям. Михаил Афанасьевич показал, что любая вещ, мысль, любойсюжет может иметь столько вариантов толкования, сколько людей, чтоневозможно отнять право на собственное представление о чем-либо, так какничто в отдельности не может быть истиной, но только разностороннее,всеобщее, непрерывно меняющееся под различными углами зрения.Евангелисты Марк, Матфей и Лука, как утверждают историки, писали каждый сосвоей точки зрения. Так у Марка основное место отдано событиям жизниСпасителя, у Матфея – словам Христовым, повествовательную часть, во многомзаимствуя у Марка, как впрочем, делал и Лука. У Иоанна ударение делается нато, что Христос – Сын Божий, пришедший с небес, его хронология событийвызывает большее доверие, чем у остальных евангелистов.Впрочем, о преимуществах этого Евангелия было уже упомянуто при цитированииА. Меня. М. Булгаков и А. Мень описали один и тот же сюжет исходя из разныхстремлений. Поэтому их произведения несут разную смысловую нагрузку, ноодна библейская цитата объединяет не только этих, но и многих другихавторов, посвятивших свои труды толкованию сюжета, повествующего о судепрокуратора: “Не судите – да не судимы будете”. Человек слаб и грешен иничья жизнь не должна находиться в руках его – не только Сына Божьего, нодаже преступника.Список литературы:Библия (Евангелие от Луки, Евангелие от Матфея, Евангелие от Марка,Евангелие от Иоанна).А. Мень «Сын человеческий».М. Булкаков «Мастер и Маргарита».